авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«из ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ Смолькин, Антон Александрович 1. Социокультурная динамика отношения к старости 1.1. Российская государственная Библиотека ...»

-- [ Страница 3 ] --

^ "* Buschan G. lUustrierte Volkerkunde. Stuttgart, 1922. V.I. S. 382-383.

'*' Струве B.B. Государство Лагаш. М.: Изд-во вост. лит., 1961. С. 36-37.

^'* Попова И.Ф. Основные принципы податной политики в Древнем Китае // Подати и повинности на Древнем X Востоке. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999. С. 126, 127, 130.

/^ ' " Воробьев М.В. Подати и повинности в Корее и Японии до конца VII века // Подати и повинности на древнем Востоке. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1999. С. 141.

^''*'Васильев К.В. Некоторые черты положения земледельцев в империи Цинь // Государство и социальные структуры на древнем Востоке. М., Наука, 1989. С. 130.

^*" Кычанов Е.И. Памятники тангутского законодательства о социальной структуре тангутского общества XII XIII веков // Общество и государство в Китае. М.: Наука. 1981. С. 83.

^"^ См., например: Грмек М.Д. Геронтология - учение о старости и долголетии. Пер. с хорватск. М.: Наука, 1964. С. 101.

^"^ Оппенхейм А.Л. Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации. Пер. с англ. М.: Наука, 1990. С. 82, 85.

^°* Законы Хаммурапи. §192, 193, 195.

Объектом особого внимания древних государств были состарившиеся солдаты. В древнем Египте и Римской империи ветераны обеспечивались госу­ дарством земельными наделами, нередко значительными, им выдавалось еди­ новременное или регулярное денежное пособие, право беспошлинной торговли, прочие льготы и привилегии, размер которых зависел от звания перед выходом в отставку и срока службы. Ветераны и их потомки могли рассчитывать на по лучение римского гражданства. Наделение ветеранов землей в колониях для создания надежной основы римского господства на местах - один из централь­ ных элементов римской колонизации^^^ (в этом смысле показателен элемент ^у прагматического подхода в геронтосоциальных установках военизированной Спарты - ревностно соблюдаемые здесь правовые льготы пожилым людям пе­ реставали действовать в отношении бездетных^^^). Следует отметить высокий авторитет и состоятельность ветеранов^*'^. Впрочем, практически везде общест­ венные нормы предписывали относиться к пожилым людям с уважением неза­ висимо от их социального статуса^^^.

В Новое время в европейских урбанизированных культурах с разрушени­ ем общины и широким распространением вторичных групп в условиях фабрич­ ного производства и капиталистических отношений система коллективной под­ держки нетрудоспособных приходит в упадок, усиливается дискриминация по половозрастным признакам, а нуклеарные семьи уже не в силах обеспечить своим старшим членам достойную старость. Общественная поддержка пожи­ лых в начале эпохи была незначительна при все увеличивающемся разрыве ме '^* жду поколениями в мировоззренческих позициях. В эпоху Возрождения эвта­ назия и суицид в пожилом возрасте снова оправдываются, в отличие от средне ^" См., например: Winter J.G. Life and Letters in the Papyri. Michigan, 1933. P. 26.

^°* Булкин И.Ю. Римские ветераны и северное Причерноморье // История. Общество. Личность. Саратов: Слово, 1998. 4.1. С.7.

^"^ Винничук Л. Люди, нравы и обычаи Древней Греции и Рима: Пер. с польск. М.: Высшая школа, 1988. С. 140.

^"'См. о Египте: Kees И. Das alte Agypten. Berlin: Akademie-Verlag, 1958. S. 30,35;

Жак К. Египет великих фа­ раонов. История и легенда. Пер. с франц. М., Наука, 1992. С. 157-15 8;

О древнем Риме: Лазарев С.А. Военное сословие в позднеримской империи // Античность и средневековье Европы. Пермь: Изд-во ПГУ, 1994. С. 122.

^""См., например: Культура древнего Египта. М.: Наука, 1975. С. 176;

Суждения в девяносто девяти статьях // Идеалы самураев. Сочинения японских воинов. Пер. с англ. СПб.: Евразия, 2001. С. 186,195.

^"' См.: Гидденс Э. Пол, патриархат и развитие капитализма // Социс. 1992. №7. С. 135-140.

вековой Европы^", что демонстрирует невысокую ценность поздних возрастов жизни в рассматриваемый период. Положение представителей третьего возрас­ та в урбанистических индустриальных культурах изначально было маргиналь­ ным - в обществах с жесткой сословной иерархией, определявшей судьбу чело­ века, ценность ранних возрастов была существенно ниже;

в этом смысле рост уровня социальной мобильности негативно сказался на престиже пожилых^^^.

В этой ситуации центральную роль в поддержке нетрудоспособных начи­ Y нает играть государство. Первый закон об ответственности государства за не­ мощных и неимущих стариков был введен в Англии в 1601 г. («The poorlaw re \ lief act»). В конце XVII и в XVIII в. намечается тенденция отделения домов для престарелых от больниц, появляются первые теории, ратующие за необходи­ мость назначения пенсий по старости^'^. Со второй половины XIX века герон­ тология начинает оформляться в самостоятельн)^ю науку, появляются первые серьезные статистические исследования по старости^''^. С этого же времени на­ чинает осуществляться действительная социальная забота о нетрудоспособных.

Одна из наиболее последовательных программ социального страхования XIX столетия была воплощена в Германии Отто фон Бисмарком в 1880-е гг..В целом же выплату пенсий и страхование от безработице в XIX веке могли по­ зволить себе лишь наиболее эффективные компании, например, железнодорож­ ные. Несмотря на существование различных фондов благотворительности и не­ больших пособий, старость для рабочего XIX века становилась «настоящей ка­ тастрофой, прихода которой стоически ожидали»^'^.

"^ Общественная поддержка пожилых в начале эпохи была сведена к мини­ муму - в спрессованном пространстве города физическая близость сосуществу \, ет с духовной отдаленностью, при все увеличивающемся разрыве между поко­ лениями в ценностях, идеалах, образе мыслей. В результате уже к XVI-XVII ве ^" Engelhardt D. Altem zwischen Natur und Kultur. Kulturgeschichte des Alters // Alter und Gesellschaft / Marburger Fonim Philippinmn. Stuttgart: Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. S. 18.

^'^ Волынская Л.Б. Престижность возраста// Социс. 2000. №7. С. 121.

^" Грмек М.Д. Геронтология - учение о старости и долголетии. Пер. с хорватск. М.: Наука, 1964. С. 102.

^'* ^^плeнкo Ю.К. Старение: очерки развития проблемы. Л.: Наука, 1985. С. 10.

^" Палмер А. Бисмарк. Пер. с англ. Смоленск: Русич, 1998. С. 374-375.

^'* Подробнее см.: Хобсбаум Э. Век капитала. Пер. с англ. Ростов н/Д: Феникс, 1999. С. 303-312.

ку старик стал восприниматься как развалина, исчерпавший себя человек;

в це­ лом до XVIII века пожилые оставались чем-то смешным, лишь в XIX веке воз­ никает образ респектабельного старца с богатейшим опытом жизни^*^.

Со временем помощь престарелым стала считаться не благотворительно­ стью, а общественным долгом^'^, но полная «реабилитация» старости происхо­ дит уже во второй половине XX века;

сегодня она снова понимается как цен­ ный для общества период жизни^'^. Изменилось само содержание слова «ста­ рость» - если раньше под ней подразумевалась нетрудоспособность, то теперь это законодательно оформленный формализованный возрастной порог, после V которого человек имеет право на пенсионное обеспечение^^".

Разнообразные пенсионные системы в XX веке на Западе получили мак­ симально широкое развитие - например, в Нидерландах существуют три госу­ дарственных источника финансовой помощи пожилым: пособие по нетрудо­ способности, по возрасту, и страхование по безработице. По мнению некоторых западных исследователей, наиболее гибкой геронтосоциальной политикой от­ личается Швеция, где социальной интеграции и трудоустройству пожилых лю­ дей и инвалидов уделяется особое внимание. Сегодня в режиме неполного ра­ бочего дня трудится более половины трудоспособных шведов в возрасте от до 64 лет, что позволяет решить проблему постепенного перехода из активной трудовой жизни к полному выходу на пенсию.

В Японии основу пенсионного обеспечения составляют так называемые общественные пенсии, предоставляемые по старости, по инвалидности и по случаю потери кормильца, и выплачиваемые в рамках нескольких пенсионных систем, построенных на принципах страхования и в том или ином размере \,. имеющих государственные дотации. Имеется гибкая система частного пенси ^" Ариес Ф. Возрасты жюни // Философия и методология истории. М.: Професс, 1977. С. 237-238.

^'* См., например: Mauss М. The Gift: the form and reason for exchange in archaic societies. London, 1993. P. 67.

^" Reboul H. The place and role of the elderly in Europe in the 2000. Evolution of concepts and ideas // Europe and its elderly people. The policies of town and regions: a comparison /Working documents and conclusions. Siena. 14-16 Oc­ tober 1993. Council of Europe Press. 1994. P. 27.

формы сощ1альной старости // Социс, 2001, №4. С. 62.

^^° Молевич Е.Ф. К анализу сущности и фор Sicherungssysteme und Lebenszyklus // Altera braucht Zukunft. Hamburg, ^^' Guillemard А.-М. Beschaftigung, soziale S Europaische Verlagsanstalt, 1996. S. 294-295.

онного страхования с различными вариантами получения индивидуальных пен­ сий - ежемесячные или единовременные, в фиксированном или последователь­ но возрастающем размере, с выплатами как до конца жизни, так и до оговорен­ ного времени и т.д.^^^.

В Израиле одной из важнейших функцией общин-киббуцев является по­ мощь старикам и женщинам в трудоустройстве в рамках киббуцной экономики.

Основатели киббуца, люди преклонного возраста, могут выбрать для себя под ^ ходящее рабочее место;

они окружены вниманием и заботой со стороны окру жающих.

N В развитых странах существуют обширные государственные социальные службы, помогающие решать пожилым людям проблемы досуга, одиночества, недееспособности, суицидальных настроений - в городских условиях вышед­ шие на пенсию люди, оказавшись никому не нужными, нередко впадают в тя­ желое стрессовое состояние. Сегодня все большее внимание уделяется дости­ жению солидарности в межпоколенческом взаимодействии, преодолении отчу­ ждения по отношению к старшим^^'^.

Важную роль в заботе о пожилых играют и частные организации - доста­ точно назвать активно действовавших уже в середине XX века швейцарскую «Pro senectute» и бельгийскую «Sou du vieillard». Широкое распространение получили практики «коммунитарного попечительства» - заботы об индивидуу­ мах непосредственно в обществе, не исключая их из привычного социального контекста, в качестве альтернативы уходу за ними в учреждениях длительного '' пребывания (дома пенсионеров, хосписы), что представляется нам наиболее перспективным, так как при активной адаптации к условиям существования в V л ^^^ Тихоцкая И. Япония. Чтобы пенсии позволяли жить, а не выживать // Азия и Африка сегодня. 2000. №12. С.

73-77.

^^^ Подробнее см.: Макарян K.P., Смолькин А.А. Киббуцы как форма социальной организации современного Израиля // Социально-экономические проблемы гуманизации современного общественного развития. Межву­ зовский научный сборник. Саратов: Аквариус, 2004. С. 39-42.

^^ Jani-Le-Bris Н. Situation and social policy aims in the various European countries - a sununary // Europe and its elderly people... P. 34;

Carli A. Economic problems put actions at risk even in the most advanced societies // Ibidem. P.

11.

^" См.: Грмек М.Д. Указ. соч. С. 102.

позднем возрасте процессы ресоциализации могут даже усилиться^^^. Методы помощи пожилым людям непрерывно совершенствуются^^^.

Проблема третьего возраста нашла свое отражение в киноиндустрии для пожилых людей выходят специализированные журналы и телепередачи, В научной литературе последних лет появляется все больше исследований по всему спектру социальных проблем старости - от творческого потенциала по 229 жилых людей до темы секса в позднем возрасте.

У тт „ „ Для современной западной культуры характерно «исчезновение» старос­ ти - теперь это «человек в солидном возрасте», «очень хорошо сохранивший S ся». в США не употребляется даже само слово «пожилой», его заменил тер­ мин «третий возраст». Очевидцы отмечают, что эти люди хорошо выглядят, ухожены, водят автомобили, много путешествуют, посещают специальные клу бы «золотого возраста».

Несмотря на то, что сегодня в России один из самых низких порогов окончания трудовой жизни (60 лет для мужчин, 55 для женщин)^^^, в нашей стране статус пенсионера и в советское время, и в современной России был и остается низким и зависимым. На селе после Великой Отечественной войны пенсионного обеспечения не существовало, лишь позже были установлены пенсии на уровне не более 10% от минимальной зарплаты^^"*. В отличие от за­ падных стран, где доходы 55-65-летних, имеющих детей, заметно возрастают с выделением последних в отдельные семьи^^^, в российских селах родители пенсионеры являются источником продовольственной и даже денежной помо -i ^^* Молевич Е.Ф. Указ. соч. С. 63.

^^^ Recent demographic developments in Europe. 2000. Council of Europe Publishing. P. 128, 256.

\ ^^' Карцева E.H. «Третий возраст» в кино // Американский характер: очерки культуры США. М.: Наука, 1991. С.

Л • 335-355.

^^' Jens W. Das kunstlerische Alterswerk // Altera braucht Zukunft... S. 126-140.

^'" Rosenmayr L. Eros und Sexus im Alter // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Hrsg. von Peter Borscheid. Stuttgart: Hirzel;

Wiss. Verl.-Ges., 1995. S. 87-108.

" ' Ариес Ф. Указ. соч. С. 238.

^'^ Воробьев Г.Г., Иванова Е.Л. Некоторые аспекты американского национального характера // Американский характер... С. 198.

^" Елютина М.Э. Человек в стареющем обществе // Человеческие ресурсы. 2001. №2. С. 32.

^^* Великий П.П., Елютина М.Э., Штейнберг И.Е., Бахтурина Л.В. Старики российской деревни. Саратов: Степ­ ные просторы, 2000. С. 5.

^" См., например: Wingen М. Ор. cit. S. 162-163.

щи, так как пенсии выплачиваются регулярнее зарплат^^^. Нынешнее положе­ ние пожилых людей особенно плачевно - при явно недостаточной помощи го­ сударства и ситуации социальной нестабильности пожилым людям все сложнее эффективно решать свои проблемы в динамично меняющейся стране. Реформы сказываются на этой возрастной категории тяжелее всего - сегодня 70% семей пенсионеров живут за чертой бедности, число самоубийств среди этой воз растной группы значительно превышает международные нормы. При этом для молодого поколения характерно негативное восприятие заключительных жизненных этапов - лишь единицы хотели бы умереть в глубокой старости, в "^ окружении детей и внyкoв^^^.

Главной причиной такой геронтофобной ситуации в России является стремление модернизироваться в краткие сроки. В подобных условиях межпо коленческие взаимоотношения обычно отличаются особой напряженностью являясь силой, особенно активно противодействующей масштабным изменени­ ям в силу как объективных (в новой ситуации пожилым людям сложнее вос­ пользоваться ее преимуществами, в то время как отрицательные стороны изме­ нений сказываются на них сильнее), так и субъективных причин (стремление к стабильности, критическое отношение к радикальным мерам и т.д.), пожилые люди ассоциируются с «негативным» прошлым, преградой на пути модерниза­ ции. Для сегодняшней России характерна ориентация в социальном развитии на новые поколения;

представители третьего возраста нередко понимаются лишь как утяжеляющие социальную структуру^'*^. В этих условиях особенно значи ^' мой становится поддержка пожилых людей методами социальной политики как способ ухода от риска межпоколенческих конфликтов, фактор их интеграции в У^- общество.

^'* Лылова О.В. Неформальная взаимопомощь в сельском сообществе // Социс. 2002, №2. С. 84-85.

^" Козлова Т.З. Здоровье пенсионеров: самооценка // Социс. 2000. №12. С. 90.

" ' Орлова И.Б. Самоубийство - явление социальное // Социс. 1998. №8. С. 71.

^'' Лаврикова И.Н. Молодежь: отношение к смерти // Социс. 2001. №4. С. 134.

^^^ А.В. Писарев допускает подобное восприятие пожилых людей у 25% опрошенных - см.: Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социс. 2004. №4. С. 52.

Имеющиеся данные позволяют дифференцировать причины отношения к старости на несколько составляющих:

1. Культурная И отношение к пожилым людям, и их функции во многом обусловлены исторически сложившимися в культуре нормами и стереотипами. Социальный статус пожилых при этом определяется уникальностью их функций, например, религиозных (шаманы, предсказатели;

в современном обществе близкие по •V значению функции выполняют ученые).

2. Социальная Если в традиционных обществах с низкой социальной мобильностью не­ высокий престиж ранних возрастов жизни объясняется бедным выбором инди­ видуальных жизненных стратегий^'*', то с усложнением социальных структур (распад общины, урбанизация) кровно-родственные связи или большой возраст в социальном статусе индивида перестают быть определяющими.

Следует подчеркнуть особую роль семьи - в отсутствии пенсионного обеспечения дети (в наиболее древних коллективах - община) были единствен­ ной гарантией обеспеченной старости. Геронтологические функции семьи в со­ циальном положении пожилых людей существенно менялись в различные ис­ торические периоды;

характерна тенденция к постепенному ослаблению функ­ ций социальной поддержки нетрудоспособных по возрасту членов, угасанию их внутрисемейных ролей.

3. Политическая ч С момента своего появления государство стремится поддержать нетрудо­ способных членов общества прямыми (пенсии, освобождение от налогов и от ^'У. работок) или косвенными (например, в древнем Китае запрет на садоводство представителям всех других возрастных категорий, кроме пожилых^'*^) метода­ ми.

^^' Волынская Л.Б. Престижность возраста // Социс. 2000. №7. С. 121.

^*^ Васш1ьев К.В. Некоторые черты положения земледельцев в империи Цинь // Государство и социальные структуры на древнем Востоке. М.: Наука, 1989. С. 130.

Для многих обществ характерна особая геронтократическая форма власти - совет старейшин. В современных обществах совет старейшин может играть заметную роль в культурной и политической жизни там, где наблюдается стремление противопоставить вынужденной внешними влияниями модерниза­ ции традиционные ценности;

порой он выступает как интегрирующий фактор в молодых государствах с трибалистической социальной структурой.

Падение роли и авторитета совета старейшин в структуре государства при относительной устойчивости на местах может быть объяснено появлением все большего количества людей, не имеющих со старейшинами ни кровнород ственных, ни соседских связей, авторитет же базируется в первую очередь на личностных отношениях;

концентрацией ключевых религиозных и законода­ тельных функций в руках государства и его представителей (жрецов, юристов, судей и т.д.);

наконец, появлением научных представлений о мире и профес­ сиональных носителей такого рода знания - ученых;

учитывая новые способы хранения знаний (письменность) и развитие системы образования, авторитет стариков в этой области был существенно потеснен.

Кроме перечисленных причин, следует отметить, что отношение к пожи­ лым людям обусловлено состоянием общества (стабильное, модернизирующее­ ся, кризисное и т.д.) даже в большей степени, чем культурными предпосылка­ ми. В стабильных обществах отношение к старикам устойчиво и определяется главным образом социокультурными традициями. Обратная связь реализуется через исполнение пожилыми людьми религиозных функций, воспроизводстве V социальных норм, политического лидерства с осторожными и взвешенными решениями.

.f. В медленно модернизирующихся обществах уже четко прослеживается V мировоззренческий конфликт поколений;

степень его разрешимости зависит от осознания обществом проблемы изменения как необходимой (индустриальные культуры) или вынужденной (колониальные страны, общества, образованные в результате массовых миграций). В культурах, вынужденных в силу тех или иных причин модернизироваться в краткие сроки (с помощью революции или иного способа изменения социально-экономической структуры общества, обычно с целью преодоления отставания), отношение к старшему поколению отличается особой напряженностью. Являясь силой, особенно активно проти­ водействующей подобным изменениям в силу как объективных (в новой ситуа­ ции пожилым людям сложнее воспользоваться ее преимуществами, в то время как отрицательные стороны изменений сказываются на них сильнее), так и субъективных причин (стремление к стабильности, критическое отношение к радикальным мерам и т.д.), пожилые люди ассоциируются с «негативным»

V прошлым, преградой на пути модернизации. Для таких обществ характерно ис­ кусственное обесценивание социального опыта стариков, ориентация в разви­ тии делается на новые поколения (например, политический лидер Турции Ке маль Ататюрк завещал судьбу государства именно молодежи, а не партии или нации^'*^);

здесь пожилые люди представляются лишь утяжеляющими социаль­ ную структуру.

В обществах, охваченных политическими (например, войны) или эконо­ мическими кризисами падение престижа старости бывает не столь заметным, очевидного межпоколенческого раскола не происходит, и люди стремятся пре­ одолеть тяжелые времена сообща. Рецидивы насилия по отношению к стари­ кам, возможно, и нередки, но воспринимаются как мародерство и непременно осуждаются. Здесь под негативной стороной старости понимается не консерва­ тизм, а нетрудоспособность. С другой стороны, сокращение государственной Ч поддержки ставит пожилых людей в тяжелое положение.

Наконец, в деформированных (со)обществах (следует выделить искусст у*. венные - тюрьмы, концлагеря и т.п., и естественные - коллективы в экстре­ мальных экологических условиях) как крайних случаях кризисных обществ, в силу их социального состава или неблагоприятных внешних факторов дискри­ минация пожилых людей обычно носит ярко выраженный характер - от вытес ^^ Алексеенко А.Г. «Молодежная политика» правящего класса Турции (1920-1980) // Ближний и Средний Вос­ ток: экономика и история. М.: Наука, 1983. С. 179.

нения их как наименее конкурентоспособной группы на периферию социальной структуры^'*'^ до прямой агрессии по отношению к старикам и геронтоцида.

^** Например, субкультура рабов в Бразилии вообще не предполагала планирования собственной старости. См.: Wallace A.R. А narrative of travels on the Amazon and Rio-Negro with an account of the native tribes and obser­ vations on the climate, geology and natural history of the Amazon valley. London, N.-Y., Melbourne: 1889. P. 83.

2.2 Возрастные группы: позиционирование в отношении к старости Данная часть нашего исследования построена на результатах опроса (см.

* приложение 1), проведенного социологическим центром «POCC-XXI ВЕК»

(директор — к.ф.н. В.П. Санатин), и охватившего население Саратовской, Ниже ^, городской. Свердловской, Оренбургской, Волгоградской областей, а та1сже г. Самары. В ходе исследования было опрошено 2820 человек, из них в возрасте 16-30 лет - 28,3% (обозначены в тексте как молодежь);

31-50 лет - 25,4% (опре­ делены как люди среднего возраста);

51-59 лет - 23,6% (предпенсионная груп­ па);

старше 60 лет - 22,8%^^*^. 33,7% респондентов - мужчины (в разных возрас­ тных группах показатель колеблется в пределах 27,3%-39,5%);

66,3% - женщи­ ны;

женаты или замужем 52,6%, в браке не состоят 47,4% опрошенных. Непол­ ное среднее образование имеют 10,2%, среднее и среднее специальное 23% и 28,9% соответственно, высшее или незаконченное высшее 31% и 8,6%.

По роду деятельности 23,4% респондентов являются рабочими, 21,7% пенсионеры (в эту группу попадают 90,3% пожилых и 27,3% пятидесятилет­ них), служащих и госслужащих 18,8% и 6,3% соответственно, 15,1% - специа­ листы, ИТР, менеджеры, 8,4% - студенты и учащиеся, 8,8% - безработные, Т 2,3% предприниматели, 0,8% крестьян или фермеров. 2,1% опрошенных указа­ ли другие варианты.

,, В целом опрошенные имеют достаточно ясное представление о старости регулярно взаимодействует с пожилыми большая часть респондентов (59,3%), около трети (30,1%) по крайней мере иногда вступают в подобные контакты, и лишь 9,8% почти не общаются с представителями третьего возраста.

^*^ Такая возрастная градация, на наш взгляд, в наибольшей степени соответствует целям нашего исследования.

Свое материальное положение оценили как «выше среднего» 3,4% рес­ пондентов, вариант «среднее» выбрали 62,3%, посчитали себя бедными 33,5%, отнесли себя к группе, находящейся ниже уровня бедности 3,4% (характерно в первую очередь для лиц старше 50 лет - в среднем для двух выделенных нами групп показатель по последнему пункту составил 9,4%, то есть практически этот вариант указал каждый десятый). Как нам представляется, реальный мате­ риальный достаток опрошенных еще ниже, так как, оценивая уровень благосос­ тояния своей семьи, вариант «хватает только на самое необходимое» указали 61,2%, а к еще более нуждающимся причислили себя 15,6%. В целом эти дан­ ные близки уже имеющимся исследованиям по данному вопросу^"*^;

исходя из известных нам работ, можно сделать вывод, что материальное положение пен­ сионеров с начала 1990-х годов постепенно ухудшается^"*^.

В достаточном объеме представлены все половозрастные, имуществен­ ные и основные профессиональные группы населения. Анализ данных демон­ стрирует крайне бедственное положение представителей старших возрастов при характерных для них достаточно невысоких запросах и ожиданиях, что свидетельствует о затянувшейся или неудавшейся ресоциализации этих групп, возможном восприятии их другими как аутсайдеров в условиях новых социо экономических реалий.

В нашем исследовании стереотипов старости мы опираемся на результа­ ты пилотажного исследования, проведенного осенью 2002 года;

было опрошено 139 человек^'*^. Пилотажное исследование позволило выделить наиболее харак­ терные стереотипы о старости и постараться выявить механизмы их возникно­ вения уже в более масштабном исследовании. Также мы опирались на уже.

^**См., например: Кондакова Н.И., Иванкова Э.В. Трудовая занятость пенсионеров Москвы // Социс, 2001.

№11. С. 48.

^*^ Например, ср. данные по 1995 - Патрушев В.Д. Пенсионер: его труд, быт и отдых // Социс, 1998, №10.

С. 106, и 2000 году - Козлова Т.З. Здоровье пенсионеров: самооценка // Социс, 2000, №12. С. 90.

^*' Часть материалов бьша опубликована - см.: Смолькин А.А. Образ пожилого преподавателя ВУЗА // Инте­ грационные процессы в современном обществе (по материалам всероссийской научно-практической конферен­ ции. Саратов. 22 ноября 2002 г.) / Под ред. д.с.н., проф. М.Э. Елютиной. Саратов: «Аквариус», 2003. С. 159-162.

имеющиеся разработки по данному вопросу, основывающиеся на опросах в России и Польше.

Прежде чем анализировать отношение других возрастных групп к пожи­ лым людям, необходимо установить ключевые мировоззренческие позиции и особенности самоидентификации самих представителей третьего возраста, что позволит оценивать объективность восприятия последних другими. Кроме того, в ходе анализа выяснилось, что как особз^о кризисную группу следует выде * лить лиц предпенсионного возраста, по некоторым показателям внушающих тревогу, что поможет разработать более эффективные программы для их после '/ дующей адаптации к старости. По всей видимости, предположение Т.З. Козловой об историко-культурных причинах кризисности предпенсионной группы как особенности конкретного поколения, родившегося в 1940-е годы (в отличие от поколения родившихся в 1930-е годы, закаленных войной, менее требовательных, и выходивших на пенсию еще в спокойной обстановке, не ис­ пытав «карьерного краха» в предпенсионный период^^'), не объясняет полно­ стью наблюдаемый «предпенсионный шок».

Наиболее значимыми общественными проблемами пожилые люди счи­ тают слабость государственной власти (этот вариант указали 54,8%, при сред­ них 42,3%) и недостаток у последней «нравственности и праведности» (58,1%, среднее значение 38,6%), что понимается нами как патерналистская установка пенсионеров, ориентированных в первую очередь именно на помощь государ­ ства в решении своих проблем. По данным Т.З. Козловой, патерналистские ^ ожидания, расчет на обеспечение прожиточного минимума властными структу i рами характерно для 91% пенсионеров. К числу наиболее значимых проблем ^, также были отнесены коррупция и взяточничество (58,1% при средних 61,4%), ^^' См. перечисление и анализ наиболее типичных стереотипов в: Ковалева Н.Г. Пожилые люди: социальное самочувствие // Социс. 2001. №7. С. 76.

^'°См.: Цихоцка М. Практические проблемы и теоретические схемы в польской геронтологии // РЖ. Социаль­ ные и гуманитарные науки. Серия 11. 1994. №1. С. 92-93.

^" Подробнее см.: Козлова Т.З. Социальное время пенсионеров // Социс, 2002. №6. С. 134;

Козлова Т.З. Здоро­ вье пенсионеров: самооценка // Социс, 2000, №12. С. 92.

^'^ Козлова Т.З. Пенсионеры о себе. М.: Издательство Института социологии РАН, 2001. С. 23;

см. также: Ду­ бин Б. Старшие и младшие. Три поколения на переходе // Дружба народов. 1994. №2. С. 166.

но эта проблема беспокоит пожилых в меньшей степени, так как к «конфиден­ циальным расходам» в повседневной жизни они, согласно статистике, прибе­ гают несколько реже остальных (3,6%, при средних 8,5%).

Гораздо менее значимыми, чем для других возрастных групп, оказались для пожилых потребность в интересной творческой работе (45,2% при средних 62,1%), возможности самореализации (25,8% при средних 32,5%), вопросы ус­ ловий культурного досуга (6,5% при средних 16,1%), а также гарантии прав и "* свобод личности (19,4% при средних 24,7%). По всей видимости, это свиде­ тельствует в первую очередь о тяжелом материальном положении пожилых ^ людей, существующих сегодня в режиме выживания, в связи с чем проблемы самореализации и организации досуга отходят на второй план, что соответству 253 ^^ •-»

ет имеющимся данным по качеству досуга пенсионеров. С другой стороны, по данным на 1985 год, 25% пенсионеров вели нездоровый образ жизни (пас­ сивность, вредные привычки^^'*), что позволяет считать эту проблему не только экономической, но и социокультурной.

Низкое качество жизни подтверждается и оценкой пожилыми своих ма­ териальных проблем - наиболее значимыми здесь оказались низкие доходы, уг­ роза бедности (77,4% у пожилых и 72,7% в предпенсионной группе при сред­ них показателях в 59,3%), доступность и качество медицины (71% при средних 57,6%). Пенсионеров в большей степени заботит проблема стоимости жи­ лищно-коммунальных услуг (74,2% при средних 42,4%), а не их качества (61,3% при средних 35%). Как следствие, гораздо более значимыми, чем для ос Т тальных групп, видятся проблемы социальной несправедливости (51,6% при средних 32,9%)). При этом следует отметить, что уровень уверенности в зав Ijh,, трашнем дне у представителей третьего возраста близок к средним показателям (48,4% при средних 47,7%), но обращает на себя внимание более высокий уро Патрушев В.Д. Пенсионер: его труд, быт и отдых // Социс, 1998, №10. С. 105-110.

^^* Панина Н.В., Сачук Н.Н, Социально-психологические особенности образа жизни стареющих людей // Жур­ нал невропатологии и психиатрии им. Корсакова. 1985. Т. 85. Вып. 9. С. 1358.

^'^ См. близкие данные в: Воронин Л.Г. Социальное самочувствие россиян // Социс. 2001. №6. С. 65.

вень тревожности у лиц предпенсионного возраста (54,6%), что следует считать весьма негативным показателем^^^.

К старости несколько падает ценность любви (71% при среднем 84,4%), но при этом представление о счастье связано главным образом с детьми и их успехами (83,3% при средних 59,8%), что подтверждает предположение о до­ минирующей идентификации именно с семьей, а не, например, с лицами того же возраста^^^. Нередко самочувствие пожилых определяется качеством семей -^ к. ных связей.

Заметно ниже становится с возрастом ценность друзей (51,6% при сред \ них 64,6%), зато возрастает значение таких ценностей, как здоровье (93,6% при средних 87,2%), «потребности души» (48,4% при средних 38,3%), полезность людям (71% при средних 57,2%), благо отечества (48,4% при средних 31,3%), уважение людей, авторитет (54,8% при средних 42,4%), самоуважение, совесть (67,7% при средних 61%), призвание, следование долгу (61,3% при средних 24,7%). Понимание долголетия как ценности устойчиво растет с возрастом, и достигает у пожилых частоты 51,6% при средних показателях 26%. 56,7% по­ жилых надеются дожить до глубокой старости при средних 47,2%;

среди пред­ ставителей третьего возраста самый низкий уровень не задумываюш;

ихся об этих проблемах (26,7% при средних 39,6%). Показательны результаты опроса молодежи (г. Тверь, 1997 год), в результате которого выяснилось, что лишь единицы (из 150 опрошенных) рассчитывают умереть уже в глубокой старости, в окружении детей и внyкoв^^^, что демонстрирует невысокую ценность позд Т них возрастов жизни у молодого поколения.

Восприятие жизни как исполнение предназначения человека, служение. людям в рассматриваемой группе несколько выше среднего (38,7% при средних 32,5%;

данный показатель устойчиво растет с возрастом), в то время как пони "* Ермолаева М.В. Практическая психология старости. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 44.

^" См.: Панина Н.В., Сачук Н.Н. Социально-психологические особенности образа жизни стареющих людей // Журнал невропатологии и психиатрии им. Корсакова. 1985. Т. 85. Вып. 9. С. 1358, 1361;

Козлова Т.З. Пенсио­ неры о себе. М.: Издательство Института социологии РАН, 2001. С. 55;

Ковалева Н.Г. Пожилые люди: социаль­ ное самочувствие // Социс. 2001. №7. С. 74.

^'* Парахонская Г.А. Пожилой человек в семье // Социс. 2002. №6. С. 105-106.

^" Лаврикова И.Н. Молодежь: отношение к смерти // Социс, 2001, №4. С. 134.

мание ее как приключение, источник удовольствий и наслаждений значительно ниже, чем в других возрастных группах (3,2% при средних 12,1%). Значитель­ ная часть пожилых людей считает, что выбрала духовный путь к истине и смыслу жизни, определяемый верой в Бога и бессмертие души (51,6% при средних 47,9%, причем самый низкий показатель зафиксирован у лиц предпен­ сионного возраста - 36,4%);

также велика группа, ориентированная на «путь праведного труда», заботу о близких, исполнение человеческого долга (32,3% при средних 25,2%). Вариант «жить в настоящем, а не следовать умозритель­ ным принципам» в описываемой возрастной группе выбрали относительно не­.V многие (9,7% при средних 21,9%, причем максимальный показатель - у 50 летних - 30,3%, что понимается нами как значительная дезориентированность в стремительно меняющемся мире). Но при этом в решении главного философ­ ского вопроса о приоритете материального/ духовного пожилые люди оказа­ лись несколько прагматичнее других возрастных групп, указав первый вариант в 38,7% ответов (при средних 33,4%). По результатам исследования СБ. Абрамовой, у пожилых деньги ассоциируются с возможностью тихо и спо­ койно дожить свою жизнь, помогая другим;

показательно, что именно в группе пенсионеров встречались негативные высказывания о деньгах^^^, что позволяет нам объяснить наблюдаемый прагматизм как результат существенных матери­ альных проблем.

По мнению представителей третьего возраста, определять поведение че­ ловека среди людей должны в первую очередь такие качества, как любовь к ближнему (74,2% при средних 70,7%), общественные нормы (71% при средних 64,9%), совесть (67,7% при средних 60,3%), принципы веры и религии (64,5% при средних 53,7%), долг гражданина и патриота (58,1% при средних 43%, при­ чем один из самых низких показателей в предпенсионной группе - 33,3%), а также на мнение окружающих (29% при средних 21,1%). Такие качества, как власть, личный интерес или личная свобода назывались пожилыми людьми ре Абрамова СБ. Деньги как социальная ценность: поколенческий срез проблемы // Социс. 2000. №7. С. 40.

же, чем в среднем, в прочих же пунктах расхождения были минимальными ли­ бо отсутствовали. Одним из наиболее ценимых пожилыми людьми человече­ ских качеств является доброта (71% при средних 50%).

В определении, чем окружающие реально руководствуются в повседнев­ ной жизни, пожилые люди на первые места поставили материальный (84,2% при средних 79%) и личный интерес (73,7% при средних 64,3%), причем вари­ анты «нормы морали» и «нормы культуры» не были выбраны ни одним из рес­ пондентов рассматриваемой группы^^\ в то время как в среднем они все же на­ брали 7,6% и 4,7% соответственно. Таким образом, для исследуемой группы • характерна в целом негативная оценка изменении в моделях поведения окру­ жающих, что допускает объяснение неудачной ресоциализации пожилых как в первую очередь нежелание соответствовать новым стандартам, воспринимае­ мым как «порочные». По данным З.Т. Голенковой и Е.Д. Игитханян, чем стар­ ше люди, тем чаще они считают, что формирующаяся стратификационная мо дель носит конфликтный характер.

Для пожилых людей характерна большая ориентация на коллектив^^^, ин­ ституциональные формы организации общественной жизни;

подавляющее большинство отметило, что каждый должен в первую очередь исполнить свой долг перед обществом (80,7%) при средних 60,1%)). В выборе значимых общест­ венных ценностей наибольшие расхождения со средними цифрами отмечены в вариантах «общественное благо и престиж государства» (90,3% при средних 76%;

здесь минимум - 63,6%) - зафиксирован в предпенсионной группе), «воз f рождение религиозных традиций» (74,2% при средних 68,6%, и здесь минимум снова приходится на пятидесятилетних - 60,6%)), «утверждение правды и спра ^*' Близкие по смыслу данные см.: Красильникова О.В. Политические предпочтения возрастных групп // Социс, 2000, №9. С. 52.

^^ Голенкова 3.T., Игитханян Е.Д. Процессы интеграции и дезинтеграции в социальной структуре российского общества // Социс. 1999. №9. С. 30;

см. также: Дубин Б. Старшие и младшие. Три поколения на переходе // Дружба народов. 1994. №2. С. 159, 163.

^ О подобной позиции см. также: Бойков Н.Э. Состояние и проблемы формирования исторической памяти // Социс. 2002. Хо8. С. 88.

ведливости» (90,3% при средних 85,5%), «благополучие своего народа» (93,6% при средних 87,2%)), что соответствует результатам других исследований^^'*.

По всей видимости, именно в результате присущего пожилым людям коллективизма уровень взаимопонимания с другими в повседневной жизни у них выше средних показателей;

в частности, с друзьями (на 3,2%), детьми (на 7,3%)), другими родственниками (на 5,3%), особенно внуками, соседи (100% показатель при средних 74,5%), Единственная группа, уровень взаимопонима­ ния с которой оказался у пожилых ниже среднего (на 7,6% - 61,5% при средних 69,1% при том, что лучший показатель здесь - 79,3% - в предпенсионной груп­ -У пе) - это коллеги по работе, что, на наш взгляд, подтверждает широкое распро­ странение эйджеистских практик в первую очередь в трудовой сфере^^^.

В сравнении с представителями других возрастных групп, в повседнев­ ной жизни пожилые люди оказываются заметно менее жизнерадостными и оп тимистичными (45,2% при средних 57,3%), и несколько менее эмоциональ­ ными (29% при средних 33,9%) и смелыми в суждениях и поступках (19,4% при средних 23,9%), но в большей степени, чем остальные, стараются быть спра­ ведливыми (64,5%) при средних 54,4%)), честными и искренними (74,2% при средних 68,2%). Гораздо более склонны пожилые к самоотречению в любви к ближнему (41,9%) при средних 19,7%)), умеют проявить терпение и волю в трудностях (87,1%) при средних 61,5%), проявить самодисциплину и самокон­ троль (71% при средних 54%)). Любопытно, что как характерный для себя вари­ ант «высокие притязания» выбрало 6,5% пожилых, что даже несколько выше ^- среднего (5,4%, при этом у молодежи лишь 4,3%);

по всей видимости, в это по­ нятие представители различных возрастных групп вкладывают существенно отличающийся смысл.

^" Лисовский В.Т. «Отцы» и «дети»: за диалог в отношениях // Социс, 2002, №7. С. 115-116.

^" Следует отметить, что до предпенсионного периода перечисленные типы отношений с возрастом скорее ухудшаются.

См. также: Греллер М. Старение и работа: человеческий и экономический потешщал // Иностранная психо­ логия. 1996. №7. С. 55-60;

Смирнова Т.В. Профессиональные маршруты в позднем возрасте. Саратов: Изд-во СГТУ, 2003.

^*^ Ср. с данными о количестве дегрессий у пожилых, почти вдвое превышающее средние показатели: Воронин Л.Г. Социальное самочувствие россиян // Социс. 2001. Ш6. С. 63.

По мнению пожилого человека, наиболее характерными его качествами являются уступчивость (77,3% при средних 64,7%, что объясняется большей взвешенностью и осторожностью решений и действий), консерватизм (27,3% при средних 27,4%, оказавшихся ничуть не менее консервативными), автори­ тарность (22,7% при средних 11,1%;

столь заметная разница может быть объяс­ нена как воспитанием, так и предполагаемым у себя самими пожилыми боль­ шего опыта и знания жизни), добросердечие (19% при средних 21,5%), довер­ чивость (16% при средних 29,5%), уверенность (13,6% при средних 34,7%;

по­ следние три показателя с возрастом устойчиво падают, что можно объяснить ^' обшим разочарованием в политических и социально-экономических изменени­ ях в стране). Альтруистические настроения с возрастом также устойчиво пада­ ют. Скептицизм в качестве характерной черты указали лишь 9,1% при средних 19,5%, но при этом максимальное значение этого пункта зафиксировано у лиц предпенсионного возраста - 34,6%.

Для лиц пенсионного возраста наиболее типично понимание трудовой деятельности как потребности души, положительной необходимости (71% при средних 47,5%;

по нашим данным, такое понимание динамично растет с воз­ растом). Вместе с этим труд как сферу свободы и творчества понимают только 19,4% при средних 39,9%;

здесь характерна обратная динамика - падение с воз­ растом. В качестве основного мотива трудовой деятельности был назван «рабо­ таю, чтобы жить» 50%) представителей описываемой возрастной группы (при среднем показателе 35,3%);

как следствие, обычно это оказывается низкоопла­ чиваемый неквалифицированный труд, что в целом соответствует ситуации по стране и бывшим союзным республикам.

В мотивации трудовой активности более значимыми, чем для других воз­ растных групп представляются человеческие отношения в коллективе (67,7% при средних 59,6%) и справедливое распределение (29% при средних 23%). По ^^'См., например: Кондакова Н.И., Иванкова Э.В. Трудовая занятость пенсионеров Москвы // Социс, 2001.

№11. С. 49-50;

Терещенко О.В. Возрастная динамика занятости столичного населения // Социс, 1998, №9. С. 86 87.

казатели таких мотивов, как материальный интерес (51,6% при средних 66%) и творческая составляющая труда (61,3% при средних 69,8%) с возрастом не­ сколько падают. Следует отметить, что процент удовлетворенных своей рабо­ той, родом занятий среди пожилых несколько выше средних показателей, при этом количество недовольных заметно ниже среднего уровня (17,9% при сред них 26,3%). По данным З.М. Саралиевой и С.С. Балабанова, только 9% пожи лых вышли на пенсию с облегчением;

около 70% оставлять работу не хотели.

Вместе с этим численность занятых старше трудоспособного возраста посте пенно сокращается, для этой группы характерна почти исключительно нис ходящая мобильность в экономическом пространстве^^^.

Предпочтение отдается способу распределения благ, основанному не на собственности (12,9% при средних 24,8%), а на труде и способностях (90,3% при средних 74,8%). Оптимальным видится экономическое развитие под пол­ ным государственным контролем (53,3% при средних 26,9%), либо попытка со­ вмещения этой системы с рыночными отношениями (30% при средних 35,4%).

Либерализация и свободная конкуренция представляются гораздо менее при­ емлемым вариантом (13,3% при средних 34,5%). Таким образом, имеет место некоторая идеализация прошлого с критическим восприятием новых экономи ческих идеалов, что подтверждается другими исследованиями.

При этом характерна в целом негативная оценка изменений в условиях жизни как результата действия властей^^"^. Жизнь ухудшается у 27,6% пенсио­ неров (при средних 23,9%), улучшения отмечают лишь 17,2% пожилых (при ' средних 21,4%, причем минимальные показатели у группы лиц предпенсионно­ V го возраста - 12,5%). Несмотря на тяжелое положение, удовлетворенность жиз­ нью у пожилых людей лишь немного ниже других возрастных групп. Посчита ^*' Ср. с близкими данными по: Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социс. 2004. №4. С. 51.

^ Саралиева З.М., Балабанов С.С. Пожилой человек в центральной России // Социс. 1999. №12. С. 55.

™ ^" Бреев Б. Д. К вопросу о постарении населения и депопуляции // Социс, 1998, № 2. С. 63.

^^^ Богомолова Т.Ю., Тапилина B.C. Мобильность населения по материальному положению: субъективный ас­ пект // Социс, 1998, №12. С. 31, 35.

^'^ Козлова Т.З. Пенсионеры о себе. М.: Издательство Института социологии РАН, 2001. С. 40.

^^* См. также близкие результаты: Красильникова О.В. Политические предпочтения возрастных групп // Социс, 2000, №9. С. 52.

ли себя счастливыми 22,6% респондентов (при средних 27,7%), выбрали вари­ ант «скорее да, чем нет» 45,2% (при средних 50%);

наконец, неудовлетворен­ ными оказались 29% (при средних 21,6%). Счастью опрошенных мешают глав­ ным образом материальные проблемы (57,7% при средних 53,3%) и неудовле­ творенность достигнутым (26,9% при средних 22,7), причем по этим вопросам расхождения среди различных возрастных групп незначительны. Вариант «жи­ ву не по душе, а по судьбе» назывался пожилыми несколько реже, чем в других группах (15,4% при средних 22,4%, но максимального показателя этот вариант достигает в ответах 50-летних - 32,1%).

4' В рассматриваемой возрастной группе зафиксирован максимальный по­ казатель людей, живущих по нормам религии и соблюдающих обряды (54,8% при средних 47,7% ). Процент верующих «в душе», без соблюдения обрядов заметно ниже средних показателей (22,6%), в среднем - 34%);

неверующими се­ бя назвали лишь 12,9% опрошенных при близких средних показателях. Соот­ ветственно и уровень понимания религии как истины и смысла жизни характе­ рен для пожилых в большей степени, чем для лиц других возрастов (48,4% при средних 40,2%);

но вместе с тем 9,7% определили ее как «опиум для народа»

при средних 5%.

Смерть как переход к вечной жизни определили 54,8% (при средних 57,7%). Любопытно, что вариант «смерть - это избавление от старости и стра­ даний» выбрали 35,5% пожилых (при средних 19,7%);

такое понимание смерти с возрастом становится все более распространенным. При этом представление о том, что «смерть превращает человека в ничто» среди пожилых встречается до­ вольно редко (3,2%, при средних 11,5%). Понимание жизни как приготовления к смерти также широко распространено среди представителей третьего возрас­ та, в отличие от других возрастных групп (32,3% при средних 18,4%). Никто из пожилых не посчитал смерть абсолютным злом, с которым человечество долж ^" Некоторое различие наших результатов с другими исследованиями (по данным опроса 1997 года, религиоз­ ность населения старше 60 лет имела показатель 65,8% - см.: Новикова Л.Г. Основные характеристики динами­ ки религиозности населения // Социс, 1998, №9. С. 95) следует объяснить более жесткой постановкой вопроса.

H бороться;

определили же ее как «стимул жизни в настоящем, придающий ей O особый вкус и очарование» лишь 3,2% при средних 10,1%, то есть гедонистиче­ ские установки в понимании смысла жизни в целом для пожилых нехарактер­ ны. Типичен же религиозный характер понимания смерти, например, как «встреча с Богом и душами умерших» (54,8% при средних 42,9%), как «Божье наказание за первородный грех» (16,1% при средних 11,3%). В бессмертие, по­ нимаемое как жизнь души после смерти верят те же 54,8% (в среднем - 50,8%;

минимальный же уровень зафиксирован у лиц предпенсионного возраста 43,8%). При этом процент отрицающих бессмертие души у пожилых несколько выше среднего 22,6% против 19,3%. Гораздо более популярной, чем в других возрастных группах, оказалась вера в бессмертие в детях и внуках - к этому склонны 22,6% пожилых, при среднем уровне лишь в 13,5%. Наблюдаемую по­ ляризацию отношения к религиозным вопросам в рассматриваемой группе сле­ дует объяснять официальным развенчанием прежних, атеистических идеалов, в результате чего часть пожилых людей стремиться обрести новые в религии, другая же продолжает опираться на «старые» ценности.

В значительно большей степени, чем в других группах, у пожилых реали­ зованы их духовные потребности (72,4% при средних 59,6%);

вместе с тем на­ лицо недостаток необходимой пожилым людям информации (44,8% при сред­ них 56,1%). Тяжелое материальное положение представителей третьего возрас­ та демонстрирует недостаточная реализованность потребностей в питании (по­ считали удовлетворительной 51,7% при средних 68,3%), одежде (51,7% при средних 58,7%), материальных потребностях в целом (20,7% при средних 26,1%), медицинские услуги (20,7% при средних 33%).

В отличие от других возрастных групп, пожилые гораздо менее уверены в своей правоте (29% при средних 49,4%). Невысока, по всей видимости, и оцен ка собственного статуса. В гораздо большей степени уверенность пенсионе­ ров основывается на помощи друзей (35,5%) при средних 17,8%), что можно по ^'* Подробнее см.: Козлова Т.З. Пенсионеры о себе. М.: Издательство Института социологии РАН, 2001. С. 68 83.


нимать как умение наиболее оптимально воспользоваться имеющимися соци­ альными связями. В решении своих жизненных проблем в большей степени, чем остальные, пенсионеры надеются на помощь общества и государства (6,9% у пожилых и 9,1% в предпенсионной группе при средних 2,4%), религиозных общин (41,4% при средних 19,1%) и родственников (55,2% при средних 54,7%).

Несколько меньше средних показателей уверенность в собственных силах (41,4% при средних 44,1%) и помощь друзей и знакомых (17,2% при средних 23,7%)^'^^.

Подавляющее большинство пожилых считает, что им скорее удалось най­ 'ХУ ти место в сегодняшней жизни (70% при средних 60,3%);

минимальные показа­ тели здесь в предпенсионной группе - 53,1%)). При этом процент считающих, что это им совсем не удалось, несколько выше среднего (6,7% против 6,4% при максимальных показателях снова у лиц предпенсионного возраста -15,6%).

Обобщая вышесказанное, прежде всего следует отметить крайне бедст­ венное положение пожилых людей, даже учитывая их невысокие запросы. Как следствие, на второй план отходят вопросы самореализации, проведения досу­ га. Высоки патерналистские ожидания пенсионеров со стороны государства, и, как следствие, высокий уровень недовольства действиями властей, чувство ущемленности в правах, апелляции к восстановлению социальной справедливо сти, отнесение себя к группе «бесправных». Характерна в целом негативная оценка изменений в иерархии личных ценностей окружающих, что позволяет объяснить неудачную ресоциализацию пожилых как в первую очередь нежела­ ние соответствовать новым стандартам. Типично восприятие жизни как служе­ ния людям, понимание труда как внутренней потребности, ориентация на кол­ лективизм, некоторая «жертвенность» - даже представления о счастье связыва­ %^ ются уже главным образом с детьми, а не с событиями собственной жизни. Та ^'^ Ср. с весьма близкими данными по: Саралиева З.М., Балабанов С.С. Пожилой человек в центральной России //Социс. 1999.№12.С.63.

^^* Климова С.Г. Стереотипы повседневности в определении «своих» и «чужих» // Социс. 2000. №12. С. 16-17.

кие категории, как личный интерес или личная свобода оказываются здесь ме­ нее значимыми, чем для других возрастных групп.

Представление о людях пенсионного возраста в других возрастных груп­ пах является достаточно разнообразным (см. таблицу 1), что совпадает с ре­ зультатами других исследований - так, по данным А.В. Писарева, 36,4% рес­ пондентов воспринимают пожилых как неоднородную когорту, судить о кото­ рой в целом невозможно^^^.

ч Восприятие представителя старшего поколения как человека на заслу­ женном отдыхе в целом достаточно характерно (в среднем 57,9%), но наиболее часто такой ответ как предельно обобщающий образ пожилого встречается у молодежи (66,7%)^^^. Для этой возрастной группы вообще характерны затруд нения в определении своего отношения к старости.

Люди среднего возраста и предпенсионная группа склонны уже к более конкретным характеристикам, поэтому такой вариант в их ответах зафиксиро­ ван заметно реже (51,2% и 46,9% соответственно). Вместе с этим сами пожилые указали этот вариант в 61,3%, что, по всей видимости, перекликается с их па­ терналистскими ориентациями, подчеркивая легитимность своей незанятости в производственной сфере.

Лишь немногие определили пожилого как человека консервативного, с устаревшими взглядами (в среднем 8,5%), причем этот показатель устойчиво снижается с возрастом - от 12,2% в молодежной среде до 3,1% и 0% в предпен­ сионной и пенсионной группе соответственно. В еще меньшей степени харак­ терно представление о пожилом человеке как беспомощном, не следящем за своей внешностью индивиде (в среднем 3,4%, при этом максимум зафиксиро­ ван в предпенсионной группе - 6,3%, при 0% среди самих пожилых). С другой стороны, жалобы на здоровье и отсутствие помощи признает характерными для Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социс. 2004. №4. С. 53.

^"' Как отмечают некоторые исследователи, отсутствие у молодежи «опыта смерти» имеет своим следствием неожиданность подобных проблем в позднем возрасте, что, на наш взгляд, частично объясняет недостаточно уважительное и «понимающее» отношение к старости. - См.: Краснова О.В., Лидере А.Г. Социальная психоло­ гия старения. М.: Издательский центр «Академия», 2002. С. 81.

^*' Ср. с близкими данными по: Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социс. 2004. №4. С. 52.

себя определенная часть самих пожилых людей (16,1% при средних 13,6%).

Наиболее популярным это утверждение о пожилых оказалось в предпенсион­ ной группе (21,9%).

В среднем 6% опрошенных определили пожилого как скучного, раздра­ жающего всех человека, причем наиболее характерно такое понимание для лиц предпенсионного возраста (12,5%), в то время как из числа самих пожилых с этим утверждением согласились 3,2%. На предвзятость и озлобленность как ха­ рактерную черту старческого возраста указали в среднем 3,4% респондентов при 3,2% в самой группе пожилых и близких показателях в прочих возрастных группах.

Следует отметить, что положительные черты пожилых людей в среднем назывались респондентами заметно чаще, чем отрицательные. Так, 52,3% оп­ рошенных считают, что пожилой человек - мудрый, делится жизненным опы том, притом, что сами пожилые дали себе такую характеристику лишь в 35,5% анкет. Указали вариант «мягкий, терпимый человек» 31,9%, при значительных межгрупповых отличиях (от 25,6% в средней возрастной группе до 40,6% - в предпенсионной, при уровне самоопределения пожилых в 45,2%). Представле­ ние о пожилом как об умном и интересном собеседнике устойчиво растет с воз­ растом и составляет у молодежи и людей среднего возраста примерно 34%, а в старших возрастных группах - около 50% (при средних 38,3%).

По мнению респондентов, основными занятиями пожилого человека должны быть уход за внуками (63,4%), отдых, прогулки, путешествия F' (60,8%), передача жизненного опыта (60,3%)), помощь по хозяйству (31,5%)), чтение (30,6%), самореализация, творчество (24,1%), общественная и политиче ^'•- екая активность (соответственно 17,7% и 2,6%). Причем сами пожилые люди оказались настроены весьма прагматично, проявляя желание приносить пользу семье и не быть обузой для других. Исследования польских геронтологов пока­ зали, что пожилые и сами хотят о ком-нибудь заботиться, а не только требуют ^'^ Типичность этой позиции подтверждается другими исследованиями - см.: Ермолаева М.В. Практическая психология старости. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 55.

пoмoщи^^^ По всей видимости, здесь сказывается склонность к коллективизму, включенности в социум, с одной стороны, и отсутствие каких-либо социальных ролей, кроме семейных - с другой^*'*. В таких вопросах, как уход за внуками и помощь по хозяйству пожилые стремятся быть гораздо более активными, чем от них ожидают представители других поколений (75,9% и 65,5% соответст­ венно), а такие варианты, как «отдых, прогулки, путешествия» и «самореализа­ ция, творчество» оказались для пожилых гораздо менее привлекательным (34,5% и 20,7%)), чем предполагали остальные. В реализации своего свободного времени пожилые отдают предпочтение просмотру телепрограмм и чтению (48,3%). В вопросах передачи жизненного опыта, а также общественной и по­ литической активности взгляды пожилых близки к средним показателям.

В реальной же жизни многое из этого «идеального проекта старости» не находит должного воплощения - состояние здоровья и прочие жизненные об­ стоятельства не позволяют пожилым людям внести свой вклад в процесс вос­ питания внуков (этот пункт характерным для своей старости назвали 55,6%) и помощи по хозяйству (55,6%). В гораздо меньшей степени реализованы по­ требность в передаче жизненного опыта (40,7%). В отличие от явного недостат­ ка (относительно желаемого) активных форм досуга (отдых, прогулки, путеше­ ствия назвали характерными лишь 14,8% пожилых), самореализация в творче­ стве, чтение и просмотр телепередач в целом находятся на должном уровне.

Заметно ниже «идеальной» оказалась общественная активность пожилых лю­ дей (7,4%), а вот политическая активность превышает «запланированную» поч * тина4%(7,4%)^*^ По мнению респондентов, в лучшую сторону изменяется отношение к че ^"^ ловеку после его выхода на пенсию в первую очередь со стороны внуков (74,5%) и детей (70,1%). Как отмечает Б. Уэллман, связи между матерью и до ^" Цихоцка М. Практические проблемы и теоретические схемы в польской геронтологии // РЖ. Социальные и гуманитарные науки. Серия 11. 1994. fel. С. 93.

Ермолаева М.В. Практическая психология старости. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 42,43.

^'^ Подробнее о политической активности и взглядах пожилых см.: Красильникова О.В. Политические предпоч­ тения возрастных фупп // Социс, 2000, №9. С. 51-52.

черью могут быть особенно продуктивными, если основываются на совместной заботе о детях и внуках^^^. У стареющих женщин отношения с родственниками оказываются более прочными, нередко возрастают претензии на власть.

Значительно реже указывалось на возможность улучшения отношений со сто­ роны партнера по браку (45,3%), друзей и знакомых (34,3%), других родствен­ ников (32,9%). В гораздо меньшей степени следует ожидать роста внимания и заботы со стороны общества (14,6%) и государства (10,2%). При этом значи­ Я' тельная часть опрошенных (37,2%, межпоколенческие различия незначитель­ ны) регулярно встречается с дискриминацией людей по возрастному признаку, примерно такое же количество (36,3%) сталкиваются с этой проблемой по крайней мере иногда, и лишь 24,8% посчитали, что с эйджизмом не встреча­ лись.


Представления о последствиях выхода на пенсию у самих пожилых лю­ дей в некоторых пунктах заметно отличаются от коллективных. Отношения с внуками, которым теперь есть возможность уделять больше времени и средств, видятся представителям третьего возраста заметно более теплыми (на улучше­ ние отношений указали 91,7% этой возрастной группы);

качество взаимодейст­ вия с детьми, напротив, было оценено несколько сдержаннее (66,7%), что, воз­ можно, может объясняться утратой с выходом на пенсию статуса главы семьи, ее экономического лидера. Лишь 33,3% пожилых указали на улучшения отно­ шений с партнером по браку;

завышенные ожидания прочих возрастных групп, возможно, объясняются неверной оценкой эмоциональной составляющей се­ мейных отношений в старости. Несколько ниже среднего оценивается пожилы­ ми и возможность улучшения отношений с другими родственниками (25%).

У Исследователями давно уже отмечено, что для семей с нетрудоспособным по возрасту членом вполне типична бывает дестабилизация внутрисемейных от ^*^ Уэллман Б. Место родственников в системе личных связей // Социс, 2000, №6. С. 84;

см. также: Красно­ ва О.В. Бабушки в семье // Социс, 2000, №11. С. 108-116.

^" Лебедева Л.Ф. Социальная политика в отношении престарелых // США: Экономика. Политика. Идеология.

1997. №7. С. 36.

^'* Саралиева З.М., Балабанов С.С. Пожилой человек в центральной России // Социс. 1999. &12. С. 57.

ношений^^^. Причем наиболее отрицательно отнеслись к возможности браков и разводов в пожилом возрасте сами пожилые (64,5% при средних 43,6%), при­ чем процент отвергающих такую возможность устойчиво растет с возрастом при том, что, согласно исследованиям, именно неудачный брак - одна из наи­ более частых причин отрицательной оценки пожилыми своей жизни^^^. Как указывает Е.И. Гарбер, от сексуальной жизни старики отказываются не по фи­ зическим, а по социальным причинам^^';

по всей видимости, имеет место кон­ сервативное понимание функций семейных отношений, чрезмерная ориентация на «коллективизм».

Наконец, представители третьего возраста вообще не указывают вариан­ ты «общество» и «государство», помощь которых, в духе патерналистских ожиданий пожилых вполне справедливо не считается сколь-нибудь достаточ­ ной.

В оценке возможности оказаться в старости никому не нужным челове­ ком наибольший оптимизм проявила предпенсионная группа (60,6% при сред­ них 51,3%;

показатели остальных возрастных групп близки к среднестатисти­ ческим). Вместе с этим посчитали такую опасность вполне реальной 19,4% по­ жилых людей (при средних 11,4%), что может свидетельствовать о недооценке проблем старости. В заметно большей степени затруднились с ответом предпо­ читающие не заглядывать так далеко в будущее представители среднего воз­ раста и молодежи.

Те же тенденции наблюдаются в оценке предполагаемого качества жизни в поздних возрастах - затруднения в ответе на вопрос о качестве собственной старости постепенно уменьшаются с возрастом, ее образ приобретает все более реальные очертания, при этом характерно возрастное увеличение пессимисти­ ческих настроений - от молодежных 12,9% до 32,3% у самих пожилых. Показа ^" Например, см.: Добровольская Г.А., Шабалина Н.Б. Как живется семье с нетрудоспособным? // Социс, 1994, №8-9. С. 133-136.

^^ Подробнее см.: Козлова Т.З. Социальное время пенсионеров // Социс, 2002, №6. С. 130-135.

^" Гарбер Е.И. «Брак мая и декабря» и возрастная перестройка функций // Актуальные проблемы социальной геронтологии. Материалы междисциплинарной научной конференции / Под. ред. М.Э. Елютиной. Саратов: Б.и., 1998. С. 30.

тели исчезновения оптимистов в этом вопросе более скромны - с 29% среди молодежи до 22,6% в пенсионной группе.

Подавляющее большинство опрошенных хотело бы встретить старость только в своем доме (75,8%), не желая оказаться в доме престарелых, причем в поздних возрастах ценность семейного очага заметно увеличивается (от 68,7% среди 30-50-летних до 81,8%) и 83,9% в предпенсионной и пенсионной груп­ пах). Согласились с таким вариантом в качестве альтернативы возможному •^ одиночеству 5,8%, при этом максимум - 12,1% - пришелся на пятидесятилет­ них.

Как показывает практика, существующая система домов престарелых ед­ ва ли может считаться достаточно эффективной как в нашей стране, так и за рубежом. По свидетельству И. Кемпера, персонал этих заведений воспринимает их как инертных, робких людей, потерявших интерес ко вceмy^^^. Едва ли мож­ но признать удовлетворительным и психологический климат подобных заведе­ ний - например, во Франции 8% здоровых стариков умирает в первую неделю поступления в дома престарелых, 29%) в первый месяц, 45%) в первые полго дa^^^. Не меньшие психологические проблемы характерны и для аналогичных отечественных организаций - исследования С.Г. Марковкиной одного из таких заведений показали, что лишь 17% пожилых, находящихся здесь, не имеют жа­ лоб, для 54% характерна умеренная степень нервно-психического напряжения, а 29% пребывают по сути в стрессовом состоянии^^"*. Оптимальным выходом из положения видится развитие системы коммунитарного попечительства, ориен ^! тированного на помощь пожилым людям, не исключая их из привычного соци­ ального контекста.

/^ По мнению опрошенных, пожилые люди в первую очередь нуждаются в финансовой поддержке (81,6%)), льготах на транспорт и коммунальные услуги (59,4%)), психологической помощи (33,8%), а также в организации клубов по ^'^ Подробнее см.: Кемпер И. Легко ли не стареть? Пер. с нем. М.: Изд. фуппа «Прогресс»-«Культура»;

Изд-во агентства «Яхтсмен», 1996. С. 35-37.

^" Ермолаева М.В. Практическая психология старости. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 58.

^^ Подробнее см.: Марковкина С.Г. Особенность адаптации пожилых // Социс. 1997. №12. С. 48-50.

интересам (23,5%) и специальных телепрограммах (18%), причем в трех по­ следних пунктах максимум был зафиксирован в предпенсионной группе (50%, 33,3% и 36,7% соответственно) при значительных расхождениях с показателя­ ми самих пенсионеров, что, на наш взгляд, свидетельствует о явно недостаточ­ ной психологической «готовности» пятидесятилетних к старческому образу жизни.

Взгляды самих пожилых людей на проблемы старости по некоторым пунктам весьма отличны от средних показателей. Наиболее значимыми они на­ ходят необходимость льгот на транспорт и коммунальные услуги (90,3%, что ч^ лишний раз свидетельствует о существовании фактически в режиме выжива­ ния);

этот пункт набрал даже больше вопроса о финансовой поддержке (87,1%), Также заметна большая потребность в специальных телепередачах, ориентиро­ ванных на пожилых (25,8%), но эта ситуация воспринимается ими достаточно спокойно - в рейтинге недостаточной удовлетворенности этот пункт занимает последнее место. В гораздо меньшей степени представителей третьего возраста волнуют вопросы организации клубов по интересам (22,6%, даже несколько ниже средних показателей). Особое внимание обращает на себя тот факт, что психологическая помощь пожилым людям в любой другой возрастной группе представляется более значимой, чем самим пенсионерам (например, 27,8% у молодежи и заметно более высокие показатели в других группах при 25,8% у пожилых). Как отмечает немецкий врач И. Кемпер, из числа посещающих пси­ хиатра пожилых людей только 20% говорили о трудностях конкретного харак \ тера, большая же часть свои проблемы определяла весьма расплывчато. По всей видимости, пожилые люди в нашей стране, весьма туманно представляя ^ предназначение психотерапии, решают «невербализуемые» проблемы через бе­ седы исповедального характера с близкими, а то и просто случайными людьми;

сумма этих факторов и объясняет кажущуюся низкой потребность пожилых в психологической помощи. В частности, процент пожилых людей, испытываю ^'^ Кемпер И. Легко ли не стареть? Пер. с нем. М.: Изд. группа «Професс»-«Культура»;

Изд-во агентства «Яхт­ смен», 1996. С. 59.

щих чувство одиночества и невостребованности практически равен среднеста­ тистическим показателям (25,8% при средних 25,5%), что объясняется тради­ циями совместного проживания, и, как следствие, снижает необходимость в ин­ ституциональной психологической помощи.

Сравнение рейтингов достаточной удовлетворенности проблем пожилых людей с точки зрения них самих и в понимании общества в целом достаточно близки, наибольщее расхождение наблюдается в пункте «организация клубов по интересам» (считают достаточной 8,3% представителей третьего возраста при средних 17,4%). Рейтинг же неудовлетворенности демонстрирует весьма Ч" значительные несовпадения цифр. Из исследуемой группы ни один из опро­ шенных не был удовлетворен финансовой поддержкой, и 62,5% при средних 46,5% выразили недовольство объемом льгот на транспорт и коммунальные ус­ луги. Проблемы психологической помощи и организации досуга для людей преклонного возраста прочие возрастные группы считают недостаточно удов­ летворенными даже в большей степени, чем сами пожилые.

По мнению опрошенных, о пожилых людях должны заботиться в первую очередь дети и внуки (88,7%), государство (60,1%), другие родственники (10,1%), друзья и знакомые (4,6%), а также частные организации (2,9%). Таким образом, основная доля оказываемой помощи должна приходиться на две пер­ вые категории.

Позиция самих пожилых весьма близка коллективному восприятию - ими выстраивается та же иерархия ожиданий, даже с меньшими надеждами на по V мощь детей и внуков (83,9%), но с гораздо большим расчетом на государствен­ ную помощь (80,7%) при несколько больших ожиданиях со стороны других '^'- родственников (12,9%), друзей и знакомых (9,7%), где возрастные различия весьма заметны, а также от частных организаций (3,2%).

Неудовлетворенность помощью со стороны частных организаций в обще­ стве значительно выше, чем у самих пожилых (38,9%о и 16,7% соответственно).

Среди частных лиц, по мнению опрошенных, со своими функциями недоста точно справляются в первую очередь другие родственники (15,6%), друзья и знакомые (13,9%), дети и внуки (8,9%), в то время как у самих пожилых эта ие­ рархия выглядит иначе - дети и внуки (16,7%), друзья, знакомые (8,3%), другие родственники (4,2%).

По мнению респондентов, для счастливой старости необходимы в первую очередь уважение и любовь в семье (81,4%, причем показатель имеет неболь­ шую динамику уменьшения с возрастом), материальное благополучие (56,4% • / при тенденции постепенного роста), сознание честно прожитой жизни (41,5%;

симптоматичен разрыв между группами моложе 50 лет (35,9%) и старшими V группами (57,2%), и, наконец, заслуги перед обществом и государством (11,4%, где максимум (21,2%) зафиксирован в предпенсионной группе при близких к средним показателях в других возрастах).

Мнение самих пожилых, достаточно близкое в вопросах внутрисемейного согласия и любви (76,7%) и заслуг перед обществом и государством (13,3%), довольно сильно разнится по пунктам материального благополучия (76,7%, разница в 20,3%!) и сознания честно прожитой жизни (56,7%), что в целом впи­ сывается в выводы, сделанные нами ранее.

В наибольшей степени проблемы пенсионного обеспечения и его разме­ ров волнуют, как и ожидалось, самих пожилых (76,7% при средних 64,1%), что объясняется достаточно отдаленной перспективой всего комплекса проблем позднего возраста для других групп^^^. Кроме того, в отличие от прочих про­ блем старости, эта проблема является потенциально решаемой в результате \' предварительных усилий (обращение к пенсионным фондам, индивидуальные накопления) и во многом остается зависимой от государства, в отличие, напри \.

л- мер, от группы других, вынесенных в этот вопрос. В частности, вариант «воз­ можности общения» пожилые указали в 80% случаев, что близко к средним по Ср. с близкими данными: Парахонская Г.А. Пожилой человек в семье // Социс. 2002. №6. С. 104.

^" Следует отметить, что, как показывает индивидуальный опыт пенсионеров, начинать заботиться о собствен­ ной старости следует уже в молодости (так считают 55,2% пожилых при средних 42,9%, почти одинаковых для всех остальных возрастных фупп), а не после выхода на пенсию (этот вариант указали лишь 3,5% пожилых при показателях свыше 20% в прочих группах).

казателям 75,6%, при минимуме (56,3%) в предпенсионной группе, и максиму­ ме (82%) у молодежи. Как показывает практика, такого рода проблемы могут быть решены с помощью самоорганизации в клубы по интересам. Одним из примеров может служить клуб пенсионеров «Старая Москва», состоящий из нескольких десятков малоимущих и одиноких пенсионеров, объединившихся с целью провождения активного досуга, посещения выставок, музеев, театров, кино;

с этой организацией охотно сотрудничают многие московские театры, •/ Российская Академия художеств, другие творческие объединения. В клубе соз­ даны условия для максимального включения в общественную деятельность ка­ \ ждого его члена^^^. Широко известна западная группа самопомощи союза защи­ ты старейшин «Серые пантеры», созданная для решения еще более масштабных задач - активной борьбы за права людей преклонного возраста, организации коммун пожилых как альтернативы малоэффективным домам престарелых.

Проблемы состояния здоровья в преклонном возрасте волнуют опрошен­ ных младше пятидесятилетнего возраста даже в несколько большей степени (в среднем в этих двух возрастных группах 33,1%), чем самих пожилых (26,7%), что демонстрирует действие стереотипных ассоциаций старости и болезни.

Вместе с тем следует отметить возможную недооценку проблемы здоровья в третьем возрасте у представителей предпенсионной группы (18,8%).

Внешний вид представляется проблемой старости в среднем 15% респон­ дентов, причем самих пожилых он волнует в заметно меньшей степени (10%), чем, например, представителей среднего возраста (19,3%). Небольшой процент \! выбравших этот пункт среди молодежи (11,2%) может быть объяснен слишком отдаленной перспективой собственного старения;

с другой стороны, как пока­ у зало наше исследование, приятная внешность другого не является центральной значимой ценностью при общении даже среди молодежи (9,8% при средних 5,4%).

^" Лестровая Н. Клуб «Старая Москва» // Социальное обеспечение, 2001, № 7. С 28-29.

^^ Кемпер И. Легко ли не стареть? Пер. с нем. М.: Изд. группа «Прогресс»-«Культура»;

Изд-во агентства «Яхт смего, 1996. С. 41.

Опасения ухудшения отношений в семье с возрастом значительно сокра­ щается (с 20,2% у молодежи до 3,3% у пожилых), что может свидетельствовать о большей направленности на конфликт в ранних возрастах, что отражается в соответствующих ожиданиях от семейных отношений в собственной старости.

Опасения насилия в старости во всех возрастных группах невысоки (в среднем 3,9% при 3,3% у самих пожилых);

по крайней мере, это не видится центральной проблемой позднего возраста. Вместе с тем криминальная стати­ / стика свидетельствует о неуклонном росте правонарушений против пожи лых^°°;

рост смертности в этой возрастной группе носит явно криминальный Ч^ •^ характер.

Социальная ценность жизненного опыта пожилых людей в глазах опро­ шенных не слишком высока, характерна динамика роста его престижа в стар­ ших возрастных группах, причем максимум зафиксирован у людей предпенси­ онного возраста (37,5% при 32,3% у пожилых и 23,3% средних). При этом, по мнению большинства респондентов (71,9% при незначительных межпоколен ческих колебаниях), общение с пожилыми людьми обогащает их жизненный опыт, дает возможность получить полезные советы. На важность такого обще­ ния для понимания своих будущих проблем указывают 36,6% опрошенных;

здесь уже характерна возрастная динамика роста, причем наиболее значимым такой подход к взаимодействию с пожилыми людьми оказывается для rpjoinbi пятидесятилетних (64,5%).

Обобщая вышеизложенное, можно выделить ключевые межвозрастные ^J ^ отличия во взглядах на старость как социальный феномен.

В молодежной группе образ старости весьма обобщенный и расплывча. тый. Здесь более чем в остальных возрастных группах склонны воспринимать стариков как консерваторов, отставших от жизни. Вместе с этим даже чаще, чем в других группах, отмечается мудрость и терпимость пожилого человека, ^°° Первякова И.К. Женщины - жертвы преступлений (по материалам Нижегородской области) // Социс, 2000, №9. С. 96-97.

^'" Демченко Т. А. Тенденции смертности в России 90-х годов // Социс, 2002, № 10. С. 110-111.

высоко оцениваются его качества собеседника. Образ старости в молодежном сознании напоминает образ «ветхой библиотеки».

В целом младшая возрастная группа предполагает гораздо большее улучшение отношения к человеку после выхода на пенсию, чем это отмечают сами пожилые. 20,7% посчитали, что заботиться о старости следует уже после выхода на пенсию;

имеет место недооценка материального благополучия как фактора счастья. С другой стороны, проблемы здоровья и внутрисемейных от­ ношений в старости видятся преувеличенными. По всей видимости, третий воз­ раст представляется слишком далеким и слишком «иным» типом существова­ ния, чтобы уже сегодня всерьез задумываться о каких-либо превентивных ме­ рах.

Для молодежи характерна большая ориентация на свободу выбора в ста­ рости, ее более «либеральный» вариант - так, по их представлениям, помощи по хозяйству должно быть меньше, чем указывается в среднем;

освобожденное от обязанностей время следует потратить на прогулки и отдых. Характерно бо­ лее лояльное отношение к проблеме разводов и браков в пожилом возрасте, по­ нимаемых в первую очередь как выбор свободного человека.

Вообще проблемы третьего возраста понимаются скорее как экономиче­ ские, а не как социальные. Показательно, что в собственной старости предста­ вители молодежной группы рассчитывают в большей степени делиться жиз­ ненным опытом с подрастающим поколением, чем это характерно для нынеш­ них пенсионеров, планируют высокую личную и общественную активность, Г' творческую деятельность, отдых, прогулки. Средние расхождения по комплек су вопросов о старости с самими пожилыми составили 10,14%, лишь немно - гим больше, чем в двух других группах младше 60 лет.

В средней возрастной группе чаще других называлось такое качество по­ жилого человека, как мудрость (и, как следствие, одним из наиболее необходи­ мых занятий - передачу жизненного опыта). Вместе с тем остался неопреде Были посчитаны данные по 25 вопросам.

no ленным адресат этих усилий пожилого человека - вариант «уход за внуками»

как наиболее приемлемое занятие для пожилого человека в рассматриваемой возрастной фуппе указало наименьшее количество опрошенных. Возможно, это является следствием неверия в эффективность жизненного опыта пожилых людей, восприятия их знаний как «мертвой мудрости». Наиболее скептически настроенным оказалось среднее поколение и в вопросе смысла обш;

ения с по­ жилыми людьми - мировоззренческие позиции лиц среднего возраста, в отли­ чие, например, от молодежной группы, уже успели сформироваться, и осозна­ ются как отличные от жизненных ориентации пожилых людей. Лишь 15,5% оп­ рошенных среднего возраста считают, что общение с пожилыми людьми при­ носит положительные эмоции, при этом выбрали ответ «ничего» 16,7% пред­ ставителей этой возрастной группы. Возможно, определенную роль здесь игра­ ет не возраст как таковой, а именно межпоколенческий аспект взаимодействий - отношения родителей и детей нередко бывают более конфликтными, чем от­ ношения дедов и внуков.

Респонденты среднего возраста явно переоценивают улучшение отноше­ ния детей к родителям после их выхода на пенсию - такой прогноз изменения отношений в этой группе встречается чащ;



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.