авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 36 |

«Светлой памяти Анны Степановны Политковской и Абдуллы Майрбековича Хамзаева В пяти годах ходьбы отсюда, в Черных горах, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, ...»

-- [ Страница 20 ] --

Военный трибунал Соединенных Штатов в Нюрнберге в деле Верховного командования установил, что всякий раз, когда имеет место явно незаконный приказ, подчиненный больше не имеет право полагаться на распоряжения, данные его или ее начальником, и должен соответственно либо отказаться повиноваться таким приказам, либо принять на себя риск уголовной ответственности33.

Как отметила Паола Гаета, эта норма сформировалась в ответ на тенденции современной войны, в ходе которой нарушения международных юридических стандартов обычно совершается на всех уровнях воинской иерархии, а также исходя из необходимости эффективной защиты жертв вооруженных конфликтов. Появ ление данного правила позволяет пресекать такие нарушения, наказывая не только высших начальников, но и непосредственных исполнителей преступлений, даже если они действуют в соответствии с приказами старших. «Принятие приказов начальства как абсолютного реабилитирующего обстоятельства, – пишет проф.

Гаета, – довело бы ситуацию до абсурда: чтобы призвать к ответу лиц, ответственных за всю сумму наруше ний, необходимо было бы подняться по цепи военных инстанций и даже политической иерархии, с нелепым результатом, что только исключительно Верховный Главнокомандующий или даже глава государства могут считаться уголовно ответственными за эти нарушения»34.

Комиссия международного права ООН разъяснила, что хотя лицо, отдающее преступный приказ, несет особую ответственность за совершение преступления, «нельзя игнорировать ту виновность и ту неизбежную роль, которую играет подчиненный в деле фактического совершения преступного деяния. В противном случае правовая сила и последствия запрещения преступлений по международному праву были бы в значительной мере ослаблены отсутствием какой-либо ответственности или наказания фактических виновников этих чудо вищных преступлений, какого-либо фактора сдерживания потенциальных нарушителей»35. Большинство глав ных военных преступников, которых осудил Нюрнбергский трибунал, в качестве довода защиты ссылались на исполнение ими приказа своих начальников. Трибунал отклонил ссылку на приказы вышестоящих лиц и от метил: «Положения этой статьи [статьи 8 Устава МВТ] соответствует законам всех наций. То, что солдат убил или подвергал пыткам по приказу в нарушение международных законов ведения войны, никогда не рассматри валось как защитительный довод против обвинений в этих жестоких действиях. … Сам факт наличия при каза может быть выставлен лишь в качестве смягчающего вину обстоятельства при назначении наказания»36.

Практика государств устанавливает принцип ответственности подчиненного в качестве нормы обычного международного права, применяемой к преступлениям, которые совершаются во время как международных, так и внутренних конфликтов37. Она тесно связана с нормой, в соответствии с которой каждый комбатант (включая как представителей государства, так и представителей оппозиционных вооруженных групп) обязан не повиноваться незаконному приказу, и с императивной обязанностью соблюдать международное гумани тарное право38. Часть 2 статьи 42 Уголовного Кодекса Российской федерации и Наставление по международ ному гуманитарному праву вооруженным силам Российской Федерации устанавливают, что неисполнение за ведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность39.

Уставы Нюрнбергского и Токийского трибуналов устанавливают недопустимость ссылки на приказ без каких-либо оговорок о знании исполнителем незаконного характера или явной незаконности такого при каза. Ст. 8 Лондонского Статута гласит: «Тот факт, что подсудимый действовал по распоряжению правитель ства или приказу начальника, не освобождает его от ответственности, но может рассматриваться как довод для смягчения наказания, если Трибунал признает, что этого требуют интересы правосудия». Эта же формули ровка почти дословно повторена в ст. 4 (b) Закона Контрольного Совета № 1040. Ст. 6 Устава военного трибу нала для Дальнего Востока формулирует эту норму следующим образом: «Ни служебное положение подсуди мого в любой период времени, ни то, что он действовал по приказу правительства или вышестоящего началь ника, не освобождают его от ответственности за совершение любого преступления, в котором его обвиняют, однако эти обстоятельства могут быть учтены Трибуналом при определении наказания, если Трибунал при знает, что этого требуют интересы правосудия». В Нюрнбергские Принципы эта норма была включена в сле дующей редакции (Принцип IV): «Факт, что человек действовал в соответствии с приказом его правительства или начальника, не освобождает его от ответственности по международному праву, если моральный выбор был для него фактически возможен».

Trials of War Criminals before the Nuremberg Military Tribunals under Control Council Law No. 10 (1946-1950). Vol.4, p. 185-186.

Paola Gaeta. The Defence of Superior Orders: the Statute of the International Criminal Court v. Customary International Law. // 10 EJJIL. 1999.

P. 175.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 5, комментарий, п. 3.

Нюрнбергский процесс, 1961. Т. VII, с. 368.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006, Том I. Нормы. С. 724.

Там же, с. 721-723, 631-635.

Наставление по международному гуманитарному праву Вооруженным Силам Российской Федерации. Утверждено Министром обо роны Российской Федерации С. Ивановым 8 августа 2001 г. Министерство обороны Российской Федерации. Москва, 2001 г. Приложение № 5.

Стр. 75.

«Факт, что любой человек действовал в соответствии с приказом его правительства или начальника, не освобождает его от ответствен ности за преступление, но может рассматриваться как смягчающее обстоятельство».

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ Ст. 7 (4) Устава Международного Трибунала по бывшей Югославии фактически воспроизводит данную норму в редакции Нюрнбергского устава: «Тот факт, что обвиняемый действовал по приказу правительства или начальника, не освобождает его от уголовной ответственности, однако может рассматриваться как осно вание для смягчения наказания, если Международный трибунал признает, что этого требуют интересы право судия». Практически дословно это формулировка повторена и в ст. 6 (4) Международного Трибунала по Ру анде, а также в секции 21 Постановления об учреждении Суда с исключительной юрисдикцией по серьезным уголовным преступлениям в Восточном Тиморе и статье 6 (4) Устава специального суда для Сьерра-Леоне.

Такая формулировка принципа ответственности подчиненного обычно именуется комментаторами «Нюрнбергским стандартом».

Формулировка ст. 33 Римского Статута («Приказы начальника и предписание закона») расставляет ак центы несколько иначе:

«1. Тот факт, что преступление, подпадающее под юрисдикцию Суда, было совершено лицом по приказу правительства или начальника, будь то военного или гражданского, не освобождает это лицо от уголовной ответственности, за исключением случаев, когда:

a) это лицо было юридически обязано исполнять приказы данного правительства или данного начальника;

b) это лицо не знало, что приказ был незаконным;

и c) приказ не был явно незаконным.

2. Для целей настоящей статьи приказы о совершении преступления геноцида или преступлений против человечности являются явно незаконными».

Следует отметить, что русский перевод данной статьи не корректен. Множественное число, использован ное переводчиком в конструкции «за исключением случаев, когда», позволяет предположить, что три пере численных пункта являются альтернативными, и, таким образом, наличия хотя бы одного из этих элементов достаточно для освобождения лица от уголовной ответственности. Однако это не так. Официальный англий ский текст использует для данной оговорки единственное слово «unless» (буквально – «кроме», «исключая», «за исключением»), нейтральное с точки зрения грамматической категории числа. Это обстоятельство вме сте с добавлением союза «и» (and) в конце пункта «b» указывает, что данные пункты необходимо рассматри вать в совокупности. Следовательно, освобождение от уголовной ответственности возможно лишь в случае, если все три требования удовлетворены.

Таким образом, категорически отвергая ссылку на приказ, как на реабилитирующее обстоятельство для преступления геноцида и преступлений против человечности, Статут МУС обуславливает ответствен ность исполнителя приказа о совершении военного преступления ответом на вопрос о том:

a) имел ли исполнитель право в соответствии с внутренним законодательством не исполнить данный приказ;

b) знал ли исполнитель о незаконном характере приказа;

с) был ли такой приказ явно незаконен.

Все комментаторы подчеркивают, что пункты а-с должны быть выполнены кумулятивно41. Это означает, что лишь совокупность отрицательных ответов на все данные вопросы может освободить лицо от уголовной ответственности. В таком случае можно будет констатировать ошибку в праве, когда норма международного права действительно не ясна или противоречива (что и предусматривает пункт «с»), в связи с чем исполнитель полагал, что его действия являются законными, и такая уверенность была добросовестной, т. е. не следовала из преступной небрежности. Очевидно, что отсутствие знания не может быть реабилитирующим обстоятель ством в случаях, включающих такие очевидно запрещенные деяния, как убийства гражданских лиц и военно пленных, изнасилования, пытки и т. п.

Английский военный юрист Чарльз Гэрвэй, бывший членом делегации Великобритании на Римской ди пломатической конференции Международного Уголовного Суда в своей статье, опубликованной в Журнале МККК, указывает:

«Подход, который было принят по Статье 33, представляет, по мнению большинства, разумное и практичное решение, которое может применяться во всех случаях. Ограничение относится лишь к военным преступлениям, так как было признано, что поведение, составляющее геноцид или престу пления против человечности, столь явно незаконно, что в его защите [под предлогом исполнения при каза] должно быть отказано полностью, в соответствии с Нюрнбергским стандартом, если, конечно, приказы не сопровождались другими обстоятельствами в пользу обвиняемого, типа принуждения.

… Статью 33 нужно интерпретировать в комплексе с перечнем преступлений и других положе ний Статута, касающихся субъективной стороны (статья 30) и ошибки в факте и в праве (статья 32).

Она предусматривает высокий уровень. Три требования статьи 33 (1) взаимодополняющие (кумуля тивные), а не дизъюнктивные (are cumulative not disjunctive). Для начала обвиняемый должен быть под юридической обязанностью исполнять приказы: просто морального долга недостаточно. … Cassese, Gaeta, Jones, 2002, p. 967.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ Таким образом, правительственный чиновник, который выполняет инструкции, подразумевающие совершение военных преступлений, не защищен, если он не находится под определенным правовым давлением. Если в результате неисполнения инструкции он просто потеряет свою работу, то пред полагается, что [для освобождения от уголовной ответственности] этого не достаточно. Но даже если этот первый барьер преодолевается, защита предоставляется только в случае, если обвиняемый не знал, что приказ был незаконным, и приказ не был явно незаконным.

Обращение к перечню преступлений, содержащемуся в статье 8, показывает, что данный вид за щиты, если таковая существует, будет крайне ограниченным. Большинство преступлений столь явно незаконны, что такой вопрос никогда не возникнет»42.

Далее автор приводит единственное мыслимое исключение – использование запрещенных пуль, по по воду технических характеристик которых у солдата просто может не быть информации43. При этом важно, что комментарий писался Чарльзом Гэрвэем до принятия «Элементов преступлений», которые подробно разъясняют все материальные нормы Статута. Сходным образом данное положение понимает и Паола Гаета44, подчеркивающая совокупный (кумулятивный) характер трех пунктов ст. 33 (1) Римского Статута.

Следовательно, в соответствии с изложенными выше подходами лицо освобождается от уголовной ответ ственности вовсе не потому, что исполнило юридически обязательный для него приказ, а из-за отсутствия субъ ективного элемента преступления, вызванного либо ошибкой в праве, либо ошибкой в факте, либо обоими фак торами вместе. Такая трактовка вопроса об ответственности за исполнение приказа находит свое обоснование и в практике государств. В воинских уставах, наставлениях, законодательстве и национальном прецедентном праве большинства государств говорится о «явно незаконных приказах»45. Это касается и российского уголов ного законодательства, которое использует термин «заведомо незаконный». Ч. 2 ст. 42 УК РФ гласит: «Лицо, со вершившее умышленное преступление во исполнении заведомо незаконного приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. Неисполнение заведомо незаконных приказа или распоря жения исключает уголовную ответственность». Та же формулировка содержится и в Приложении № 4 к Настав лению по международному гуманитарному праву Вооруженным Силам Российской Федерации46.

В то же время имеется и определенная государственная практика, говорящая лишь о незаконности дей ствия, которое приказано совершить, не требуя знания исполнителя о незаконности. Этот подход применен и в некоторых судебных решениях. Так, в деле Блашкича Судебная камера МТБЮ постановила, что «несуще ственно, была ли незаконность приказа очевидна»47. Однако такая практика «недостаточно широко распро странена и единообразна, чтобы установить норму обычного международного права»48.

Следует отметить, что ряд известных комментаторов (в том числе Паола Гаета49 и Антонио Кассезе50), очень критично относятся к формулировке ст. 33 Римского Статута. Однако их критика касается не «римско го стандарта» вообще, а его возможного применения в практике МУС. Они отмечают, что в условиях подроб ной кодификации преступлений в Римском Статуте и «Элементах преступлений» никто не может ссылаться на неточность закона и его незнание. Однако данные авторы признают, что в отношении обычных норм меж дународного права (которые, действительно, в ряде случаев могут быть не ясны) «римский стандарт» соответ ствует общепринятой практике.

Исходя из сказанного, в настоящем исследовании авторы будут исходить из «римского стандарта», т. е.

из нормы, в соответствии с которой для наложения уголовной ответственности за военные преступления, со вершенные во исполнении юридически обязательного приказа, требуется осознание исполнителем незакон ности полученного приказа.

Понятно, что разрешение вопроса об ответственности исполнителя в каждом случае должно устанавли ваться с учетом фактических обстоятельств дела. При установлении умозаключительного элемента у испол нителя преступного приказа, возможно обращение к критерию «здравомыслящего человека», который ча сто используется специальными международными трибуналами по Югославии и Руанде. Установление вино вности будет зависеть от ответа на следующий вопрос: должен ли был, вне разумного сомнения, здравомыс лящий человек в данных обстоятельствах прийти к заключению, что приказ является незаконным. Еще Херш Лаутерпрахт утверждал, что явная незаконность приказа должна быть «очевидна для человека обычного Charles Garraway. Superior orders and the International Criminal Court: Justice delivered or justice denied International Review of the Red Cross № 836, p. 785-794. || http://www.icrc.org/web/eng/siteeng0.nsf/html/57JQ7H.

Там же.

Paola Gaeta. The Defence of Superior Orders: the Statute of the International Criminal Court v. Customary. International Law. // 10 EJJIL. 1999.

P. 173.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 721-726.

Наставление по международному гуманитарному праву Вооруженным Силам Российской Федерации. Утверждено Министром обо роны Российской Федерации С. Ивановым 8 августа 2001 г. Министерство обороны Российской Федерации. Москва 2001 г. Приложение № 5.

Стр. 75.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г, пар. 282.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 726.

Paola Gaeta. The Defence of Superior Orders: the Statute of the International Criminal Court v. Customary International Law. // 10 EJJIL. 1999.

P. 172-191.

Cassese, 2003, p. 232-239.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ понимания».51 Андреас Зиммерман в своем разделе фундаментального комментария к Римскому Статуту под черкивает, что незаконность не должна определяться исходя из внутреннего законодательства. Правильный тест состоит в том, был ли приказ явно незаконен по международному праву. «Учитывая, – полагает автор, – что нужно применить восприятие обычного человека, требуется найти, что даже непрофессионал лишь с эле ментарным знанием международного гуманитарного права должен был полагать, что действие незаконно и составляет уголовное преступление»52.

Как настаивает Кассезе, Международный Уголовный Суд, учитывая детальную кодификацию преступле ний в Римском Статуте и Элементах преступлений, в подобных ситуациях должен исходить из предположе ния, что приказ участвовать в военных преступлениях «явно незаконен», если не сталкивается с тем редким случаем, где норма материального права действительно может быть неясна53. Таким образом, бремя доказыва ния этого реабилитирующего обстоятельства должно лежать на обвиняемом.

При каких обстоятельствах исполнение преступного приказа, не освобождая от ответственности, может быть учтено как смягчающее обстоятельство? Комиссия международного права разъяснила это следующим образом:

«Одно лишь наличие приказа вышестоящих должностных лиц не может обуславливать автома тическое вынесение более мягкого приговора. Нижестоящее должностное лицо может понести более легкое наказание лишь в том случае, если наличие приказа … фактически снижает степень его от ветственности. Так, нижестоящее должностное лицо, выражающее готовность участвовать в соверше нии преступления независимо от приказания своего начальника, несет ту же степень ответственно сти, как если бы такого приказа не отдавалось. В подобной ситуации наличие приказа вышестояще го должностного лица не оказывает какого-либо влияния на поведение подчиненного. И напротив, подчиненный, который вынужден совершить преступление по приказу вышестоящего должностного лица из страха перед серьезными последствиями для себя лично и своей семьи в результате неиспол нения этого приказа, виновен в иной степени, чем подчиненный, который с готовностью участвует в совершении преступлений. … В соответствующих обстоятельствах [это] может служить оправда нием для смягчения приговора, который в ином случае был бы более суровым. Фраза «если это дикту ется интересами правосудия» используется для того, чтобы показать, что даже в таких случаях назна чение менее сурового наказания должно также отвечать интересам правосудия. В связи с этим ком петентный суд должен рассмотреть вопрос о том, существует ли у подчиненного оправдание для вы полнения приказа о совершении преступления для избежания последствий его невыполнения. Так, суд должен взвесить серьезность последствий, которые фактически возникли в результате выполне ния приказа с одной стороны, и серьёзность последствий, которые могли бы, по всей вероятности, иметь место в результате невыполнения приказа, с другой стороны. С одной стороны, суд не имеет оснований для проявления снисхождения к подчиненному, совершившему тягчайшее преступление по приказу вышестоящего должностного лица в отсутствие непосредственной или сколько-нибудь значительной опасности возникновения серьезных последствий в результате невыполнения такого приказа. С другой стороны, суд может прийти к выводу о том, что правосудие требует вынесения более мягкого приговора подчиненному, совершившему тяжкое преступление по приказу вышестоя щего должностного лица, с тем чтобы избежать непосредственной или сколько-нибудь значительной опасности таких же или более серьезных последствий в результате выполнения такого приказа»54.

При всей безукоризненности данной трактовки, основанной, как указывают его авторы, на подхо де Х. Лаутерпрахта55, речь в ней по существу идет не о самом приказе, как таковом, а о сопровождающем его принуждении. Именно таким подходом руководствовался Международный трибунал по бывшей Югославии, назначая наказание Дражену Эрдемовичу: в качестве смягчающего обстоятельства рассматривалось не испол нение приказа, а именно принуждение, сопровождаемое реальной угрозой убийства (см. выше, раздел 12.8).

Но в каких случаях исполнение приказа вышестоящего лица вне элемента принуждения может учитываться как обстоятельство, смягчающее вину? В Нюрнбергском приговоре отмечено: «Подлинным критерием в этом отношении, который в той или иной степени содержится в уголовном праве большинства государств, явля ется не факт наличия приказа, а вопрос о том, был ли практически возможен моральный выбор»56. Этот же довод, внесенный Комиссией международного права в Нюрнбергские принципы, повторил и Военный три бунал Соединенных Штатов в деле Фарбена57.

Cassese, Gaeta, Jones, 2002, p. 970. Со ссылкой на: Unpublished memorandum «Punishment of War Crimes» of 1942 submitted to the Committee on Crimes against International Public Order, p. 73. Y. Dinstein, The Defence of Obedience to Superior Orders 'in International Law (1965).

Cassese, Gaeta, Jones, 2002, p. 970.

Cassese, 2003, p. 241.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 5, комментарий, п. 5.

Приводится ссылка на: H. Lauterpacht. The Law of Nations and the Punishment of War Crimes. British Yearbook of International Law, 1944.

Vol. 21, p. 73.

Нюрнбергский приговор, с. 369.

Trials of War Criminals Before the Nuernberg Militari Tribunals, vol. VIII, p. 155-157. Ссылка дана по: Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 14, комментарий, п. 10.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ Как показывает Кассезе, обычно приказ рассматривается в качестве смягчающего обстоятельства, если он был отдан в ходе боя, когда, по понятным причинам, подчиненному труднее отказаться от повиновения. Тем не менее, даже в таких экстраординарных условиях он обязан оценивать законность приказа, если юридическое регулиро вание вопроса признанно универсально и ясно вне сомнения. В деле Уильяма Келли, в котором рассматривался эпизод резни двадцати двух младенцев, детей, женщин и стариков, учиненной американскими военными в южно вьетнамской деревне Сонгми 16 марта 1968 года, обвиняемый ссылался на приказ непосредственного команди ра – капитана Эрнста Медины. Трибунал Соединенных Штатов постановил, что преднамеренное убийство нево оруженных людей, не оказывающих сопротивления и находящихся под контролем военных, было очевидно неза конным. Таким образом, даже в высоком накале сражения явно незаконные приказы не должны быть исполнены и, в случае исполнения, не могут использоваться как аргумент защиты. Апелляционный военный суд США раз делил данную точку зрения в деле Шварца и Грина, касающегося убийства морским патрулем, осуществлявшим спецоперацию по поиску и уничтожению противника, шестнадцати женщин и детей58.

Израильский суд в деле Шмюэля Малинки и др. определил, что исполнение приказа может быть смяг чающим обстоятельством в условиях, когда приказ дан в пылу сражения, внезапно и когда промедление могло бы, возможно, угрожать жизни солдата и его боевым товарищам59. Это же соображение было принято государствами на Римской конференции при формулировании статьи 33 Статута Международного Уголов ного Суда, «чтобы защитить военных, находящихся на поле битвы, и повинующихся приказам, которые они не имеют возможности оценить»60.

13.4. ПОДСТРЕКАТЕЛЬСТВО (INSTIGATING) Подстрекательство (instigating) в прецедентном праве специальных международных трибуналов ООН по нимается как побуждение другого лица к совершению преступления61. От формы участия в преступлении в виде приказа подстрекательство отличается тем, что не предполагает каких-либо субординационных отношений между подстрекателем и непосредственным исполнителем преступления. При этом отмечается, что осущест вление влияния вряд ли возможно без определенной способности оказывать воздействие на других лиц62.

При подстрекательстве необходимо доказать причинно-следственную связь между фактом подстрека тельства и объективной стороной преступления (actus reus). Хотя нет необходимости доказывать, что престу пление не произошло бы без участия подстрекателя, необходимо показать, что вклад обвиняемого оказал су щественный эффект на совершение преступления63.

К настоящему времени общим правилом прецедентного права специальных трибуналов является то, что подстрекательство может быть осуществлено различными способами: как явным, так и неявным поведе нием, как действием, так и бездействием. При этом в последнем случае подстрекатель должен быть наделен обязанностью предотвратить преступление64. Это отличает международное уголовное право от российского, среди теоретиков которого господствует мнение, что «сам характер подстрекательства исключает его совер шение путем бездействия»65.

В прецедентном праве международных трибуналов простое присутствие на месте злодеяния может соста вить подстрекательство, если обвиняемый является представителем власти и ничего не делает для того, чтобы воспрепятствовать или остановить преступление66. Подстрекательство не обязательно должно носить «прямой и публичный характер» (за исключением прямого и публичного подстрекательства к геноциду, как отдельной формы участия, предусмотренной Конвенцией о геноциде) или подразумевать присутствие подстрекателя на месте преступления. Воздействие подстрекателя может быть осуществлено как напрямую, так и через по средников, как на небольшую, так и на большую группу людей67.

В деле Насера Орича Судебная камера МТБЮ дала важное разъяснение относительно того, чем под стрекательство в значении термина «instigation» отличается от «пособничества и подстрекательства» (aiding Cassese, 2003, p. 240.

Там же.

Paola Gaeta. The Defence of Superior Orders: the Statute of the International Criminal Court v. Customary International Law. // 0 EJJIL. 1999.

P. 189.

Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 601. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 280.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Орича от 30 июля 2006 г., пар. 272.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г.. пар. 387. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 278, 280. МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 30. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 381.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Орича от 30 июля 2006 г., пар. 273. МТР. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от декабря 1999 г., пар. 41.

Уголовное право, 2006, с. 273.

Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 198, со ссылкой на Schonfeld et al., (1948) II LRTWC 64 (British Military Court), at pp. 69-70. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 387. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 280.

МТР. Решение Апелляционной камеры по делу Акайесу от 1 июня 2001 г., пар. 474-483. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Орича от 30 июля 2006 г., пар. 273.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ and abetting). Важным критерием здесь является настроение лица, совершающего основное преступление.

«С одной стороны, – указали судьи, – оно [подстрекательство, instigation] должно более чем просто облегчить совершение исполнителем преступления, чего может быть достаточно для пособничества и подстрекательства (aiding and abetting). Оно [подстрекательство, instigation] требует некоторого влияния на основного преступ ника посредством подстрекательства, уговора или иного способа стимулирования его или ее на совершение преступления. Это не обязательно предполагает, что самостоятельная идея или план совершить преступле ние был выработан подстрекателем (instigator). Даже если основной преступник уже размышлял о соверше нии преступления, окончательное решение поступить именно так все-таки должно быть вызвано убеждени ем или существенной поддержкой со стороны подстрекателя. Однако, если основной преступник «omnimodo facturus», т. е. уже определенно решил совершить преступление, дальнейшая поддержка или простая мораль ная поддержка является пособничеством и подстрекательством (aiding and abetting)»68.

Интересно отметить, что еще в 1902 г. почти теми же словами этот вид участия в преступлении характеризовал извест ный российский юрист Н. С. Таганцев. Он писал: «Несколько иной характер имеет подстрекательство, не удавшее ся потому, что подговариваемый и помимо того уже решился на совершение преступного деяния (alias seu omnimodo facturusа – намеревающийся совершить в другое время или другим способом (лат)). В этом случае, по моему мнению, необходимо различать несколько оттенков. Если у кого-нибудь мелькала мысль о преступлении, если он находился в та ких условиях, что готов был решиться на всякое преступление, и таким его состоянием воспользовалось третье лицо, окончательно убедившее или обольстившее его, то это последнее лицо может быть признано подстрекателем. Если под говариваемый решился уже на преступление, но подговор только укрепил его решимость, решившийся извлек из него полезные сведения, указания, то подговаривающий может считаться интеллектуальным пособником. Наконец, если подговор не имел никакого значения и подговоривший, кроме этой бесплодной попытки, не принимал другого участия в преступном деянии, ни физического, ни психического, то, казалось бы, его вовсе нельзя признавать соучастником»69.

В современном российском уголовном праве «подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совер шению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом»70. Российские юристы отмечают: «Объ ективная сторона деятельности подстрекателя характеризуется совершением активных действий, направленных на возбуждение у исполнителя либо иных соучастников решимости совершить преступление»71. В то же время дей ственность конкретного способа подстрекательства зависит от фактических обстоятельств конкретного дела, в том числе от воли непосредственного исполнителя преступления. Как справедливо отмечает М. И. Ковалев, «для того, чтобы принудить человека помимо его воли к совершению каких-либо нежелательных действий, порой употребля ются весьма жесткие средства, но они разбиваются, натыкаясь на стойкость и несокрушимую волю человека. Однако иногда бывает и так, что незначительный жест, едва заметное движение глаз, вскользь брошенное слово являются достаточными, чтобы человек согласился на самый серьезный по своим последствиям поступок»72.

Прецедентное право Международных трибуналов склоняется к тому, что необходимый субъективный элемент (mens rea) подстрекательства – намерение73. Хотя в некоторых делах было высказано мнение, что до статочно простого знания подстрекателем того, что его действия помогут в совершении преступления74, или понимания существенной вероятности такого исхода событий75, в большинстве судебных решений со держится утверждение, что подстрекательство (в значении instigation) должно совершаться намеренно76. Тер мин «прямое намерение» в связи с подстрекательством употребляется Апелляционной камерой МТБЮ в деле Кродича и Черкеза77.

Подробную экспертизу данного вопроса Судебная камера МТБЮ провела в деле Насера Орича, рассмотрен ного 30 июля 206 года. После обращения к предыдущим судебным решениям обоих трибуналов Суд установил:

«Рассматривая это развитие в интерпретации mens rea подстрекателя в свете типа и серьезно сти преступлений, по которым имеет юрисдикцию Трибунал, Судебная камера далее придерживается мнения, что это намерение содержит познавательный элемент знания и волевой элемент принятия, и что это намерение должно относиться и к собственному поведению участника, и к основному пре ступлению, в котором он участвует. Это, во-первых, означает, что относительно своего собственного поведения подстрекатель должен знать о его эффекте влияния на основного преступника, направ ленном на совершение преступления. В то же время подстрекатель, даже если не стремится и не же лает, должен, по крайней мере, осознавать, что преступление [будет] совершено. Во-вторых, в от МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Орича от 30 июля 2006 г., пар. 271, также см. пар. 274.

Таганцев Н. С. Уголовное право (Общая часть). Часть 1. По изданию 1902 г. – Allpravo.ru – 2003. Гл. 182. || http://www.allpravo.ru/library/ doc101p0/instrum105/print922.html.

Часть 4 ст. 33 УК РФ.

Уголовное право, 2006, с. 273.

Ковалев, 1987, с. 34.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Орича от 30 июля 2006 г., пар. 273.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Камуханда от 22 января 2004 г., пар. 599. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Ру зиндана от 21 мая 1999 г., пар. 198.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Квочки от 2 ноября 2001 г., пар. 252. Решение Судебной камеры по делу Налетича и Марти новича от 31 марта 2003 г., пар. 60. Решение Судебной камеры по делу Бржанина и др. от 1 сентября 2004 г., пар. 269.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 31. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 388 (здесь содержится даже требование «преднамеренности»). МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от февраля 2001 г., пар. 387.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кордича и Черкеза от 17 декабря 2004 г., пар. 29.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ношении основного преступника, подстрекатель должен знать и соглашаться на намеренное завер шение основного преступления. В-третьих, волевой элемент намерения, в условиях, когда подстре катель осведомлен о более чем вероятном совершении преступления, которое будет следовать из его поведения, может быть охарактеризован, как принятие его совершения. Хотя не требуется, чтобы подстрекатель точно предвидел, кем и при каких обстоятельствах будет совершено основное престу пление, и что это исключило бы косвенное побуждение, подстрекатель, по крайней мере, должен знать основные и существенные элементы преступления, которое будет совершено»78.

В этом же смысле, комментируя статью 30 Римского Статута, высказывается и Альбин Эсер:

«Во-первых, относительно своего собственного поведения подстрекатель должен проявить свое намерение и знание. Это означает, что намерение подстрекателя должно быть направлено на то, что бы заставить исполнителя совершить преступление. Во-вторых, подстрекатель должен предпола гать, что исполнитель совершит преступление в психическом состоянии, требуемом в соответствии со Статутом. Если, например, преступление требует намерения (а не просто небрежности или без рассудства), подстрекатель должен предвидеть и принимать, что исполнитель совершит преступле ние преднамеренно, со всеми соответствующими его [намерения] элементами. В этом смысле у под стрекателя должно быть «двойное намерение» относительно его собственного поведения и поведе ния исполнителя»79.

Подстрекательство к совершению преступления наказуемо только в случае, если оно ведет к престу плению, которого желал подстрекатель80. Однако в случае подстрекательства к совершению геноцида вино вный может быть привлечен к ответственности уже за сам факт подстрекательства, даже если это не привело к осуществлению акта геноцида81. Это вытекает как из ст. 2 (b) Конвенции о предотвращении геноцида, так из Уставов специальных трибуналов по Югославии и Руанде, в соответствии с которыми само это деяние яв ляется законченным преступлением.

13.5. ПЛАНИРОВАНИЕ (PIANNING) В соответствии с прецедентным правом специальных трибуналов под планированием понимается си туация, когда одно или несколько лиц «проектируют» совершение преступления, как в предварительных фазах, так и в фазах его выполнения82. За планирование преступления может быть осуждено как несколько, так и один человек. Человек, который непосредственно совершал преступление, не может одновременно не сти ответственность и за его планирование. Планирование должно быть существенным, типа формулирова ния преступного плана или одобрения плана, предложенного другими83. Существование плана может быть доказано в том числе и через косвенные улики84.

Прецедентное право специальных трибуналов демонстрирует, что для обвинения лица в планировании нужно доказать, что преступление было действительно совершено. Исключение составляет заговор на со вершение геноцида, так как само это деяние является законченным преступлением вне зависимости от того, имел ли место сам акт геноцида85.

13.6. ПОСОБНИЧЕСТВО И ПОДСТРЕКАТЕЛЬСТВО (AIDING AND ABETTING) Данные термины, употребляемые в уставах международных трибуналов, заимствованы из систем англо американского права. Слово «abetting» традиционно переводится на русский язык как подстрекательство, и, таким образом, сливается в переводах с термином «instigating». Однако в действительности «abetting», кажет ся, имеет значение менее активного действия, чем «instigating».

Проф. Вильям Шабас разъясняет формулировку «aiding and abetting» следующим образом:

«Aiding and abetting» – заключительная форма участия, внесенная в список в общей статьи, по священной этому предмету в трех уставах трибуналов по Югославии, Руанде и суда для Сьерра-Леоне – МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Орича от 30 июля 2006 г., пар. 279.

Cassese, Gaeta, Jones, 2002, p. 797.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 210.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г. пар. 38.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 279. Решение Судебной камеры по делу Крстича от августа 2001 г., пар. 601. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 480. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 37. Решение Судебной камеры и по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 119;

Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар 30.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 386;

Решение Судебной камеры по делу Ста кича от 31 июля 2003 г., пар 443. МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 30. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 380.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 279.

Это вытекает из ст.3 (b) Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 г. См. также:

Schabas, 2006, p. 299.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ авт.. Эти термины – довольно классическая формулировка общего права для понятия соучастия (complicity). «Aiding» вообще относится к некоторой форме физической помощи в совершении пре ступления, но «вторичного» характера, в то время как «abetting» предполагает поддержку или другое проявление морального уговаривания. Как и многие из терминов общего права, «abetting» факти чески образовано от старого нормандского (французского) слова abeter, означающего «подстрекать»

или «поощрять». Очевидно, «abetting» имеет значительные наложения с другими понятиями участия, разъясненными в уставах, а именно, «подстрекая» (inciting) и «приказывая», так же как и «прямое и публичное подстрекательство (incitement) на совершение геноцида»86.

В судебных решениях специальных международных трибуналов ООН подчеркивается разница между по собничеством и подстрекательством, которые могут на первый взгляд казаться синонимичными понятиями.

Пособничество – помощь кому-то через предоставление средств. Подстрекательство – облегчение незакон ного акта, к совершению которого подстрекатель испытывает «сочувствие», через действия типа «ободрения»

основного преступника87. При этом для наступления уголовной ответственности достаточно хотя бы одной из этих форм участия в преступлении88. Приведенные здесь критерии указывают, что пособничество в зна чении aiding близко по своему содержанию термину «физическое пособничество», принятому в российском уголовном праве. Физическим пособничеством признается способствование совершению преступления пред ставлением средств или устранением препятствий;

оно может состоять как в действии, так и в бездействии89.

В то же время подстрекательство в значении abetting весьма близко российскому уголовно-правовому поня тию «интеллектуального пособничества», которое состоит в содействии совершению преступления советами, указаниями, а также заранее данном обещании скрыть преступника. В российском уголовном праве интел лектуальный пособник лишь укрепляет решимость совершить преступление, в то время как подстрекатель своими действиями вызывает такую решимость90. Это различие, предлагаемое российскими юристами, мо жет быть полезным для определения тонкой грани, отделяющей в международном праве подстрекательство как «instigating» от подстрекательства как «abetting».

Из ст. 25 (3) (с) Римского Статута усматривается, что цель пособника и подстрекателя должна состоять в облегчении совершения преступления. Прецедентное право специальных трибуналов демонстрирует мно жество случаев вменения данной формы соучастия. Следует отметить, что вина пособничества и подстрека тельства, кажется, менее серьезна, чем в других формах участия в преступлении, так как пособник и подстре катель не должен разделять намерения основного преступника, а только иметь о нем некоторую информа цию. Между тем вклад пособника и подстрекателя в совершение преступления должен быть существенным, т. е. должен «оказывать фактическое влияние на совершение преступления»91.

В практике Международных трибуналов ООН элементы пособничества и подстрекательства были впер вые детально определены Судебной камерой МТБЮ в деле Фурунджия, после подробного анализа судебных решений, вынесенных после Второй мировой войны. Это определение, в последствие подтвержденное в ряде других дел, и именуемое некоторыми комментаторами «стандартом Фурунджия», по всей видимости, форму лирует норму обычного права. Оно следующее:

«Юридические компоненты пособничества и подстрекательства в международном уголовном праве следующее: actus reus состоит в практической помощи, поддержке или моральной поддержке, которая оказывает существенный эффект на совершение преступления. Необходимый элемент mens rea – знание, что эти действия помогают совершению преступления»92.

Материальный элемент (actus reus) – практическая помощь, поддержка или моральная поддержка преступ ного акта93 – может представлять собой как действие, так и упущение94. Хотя такая помощь не должна быть при чиной совершения исполнителем преступного акта95, она должна оказывать существенный эффект на соверше ние преступления96. Кроме того, разумеется, требуется, чтобы само основное преступление было совершено97.

Schabas, 2006. p. 302.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Квочки и др., от 2 ноября 2001 г., пар. 254. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 484. Решение Судебной камеры по делу Нтакирутимана и Нтакирутимана от 21 февраля 2003 г., пар. 384.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 484.

В. Т. Гайков [и др.], 2006, c. 276-277.

Там же, с. 275-276.

Сообщение Комиссии Международного права. Сорок восьмая Сессия, 6 мая-26 июля 1996. ООН. A/51/10, p. 24.

МТБЮ Решение Судебной камеры по делу Фурунджия от 10 декабря 1998 г., пар. 249.

МТБЮ Решение Судебной камеры по делу Фурунджия от 10 декабря 1998 г., пар. 235, 249. Решение Судебной камеры по делу Васи льевича от 29 ноября 2002 г., пар. 70.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 284. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 70.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 285. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 70.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 691. Решение Судебной камеры по делу Фурунджия от 10 де кабря 1996 г., пар. 234. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 70.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Стакича от 31 июля 2003, пар. 561. Решение Судебной камеры по делу Благоевича от 17 ян варя 2005 г. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998, пар. 527, 530. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000, пар. 171, 172.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ Простое присутствие на месте преступления не обязательно составляет пособничество и подстрекательство.

Для вменения этой формы участия необходимо, чтобы присутствующий оказывал на исполнителя существен ный эффект, например, демонстрируя свое одобрение происходящего98. Присутствие на месте преступления человека, обладающего неоспоримой властью над исполнителями незаконного акта, при некоторых обстоя тельствах может интерпретироваться как одобрение их поведения (эффект «одобряющего зрителя»)99. Поэто му, как заявила судебная камера МТБЮ в деле Алексовского, «нужно полагать, что властное положение чело века является важным знаком для установления, что простое присутствие составляет акт намеренного участия …. Тем не менее такая ответственность не является автоматической и заслуживает рассмотрения на фоне фактических обстоятельств»100. В то же время физическое присутствие на месте преступления и физическая помощь в его совершении не являются обязательным элементом «пособничества и подстрекательства»101.

Акт помощи преступлению, выраженный в «пособничестве и подстрекательстве», может произойти прежде, в течение или после того, как преступление совершено102. Как отметила судебная камера МТР в деле Рута ганда, «акт помощи может быть географически и хронологически не связан с фактическим совершением преступления»103. При этом пособник и подстрекатель несут ответственность за все естественно возникшие последствия преступного акта104.

Субъективный элемент (mens rea) «пособничества и подстрекательства» – знание. В ряде дел судебные камеры разъяснили, что пособник и подстрекатель должны либо намереваться помочь в совершении престу пления или облегчить его совершение, либо, как минимум, осознавать, что такая помощь будет возможным и обозримым последствием их поведения105. В соответствии с этими определениями вина может состоять как в намерении, так и в простом знании. Апелляционная камера МТБЮ а деле Алексовского определила:

простого знания «пособника и подстрекателя» о том, что его действия помогают совершению основного пре ступления, достаточно для установление вины106.

Данное определение соответствует первоначальному стандарту, установленному в деле Фурунджия, где Судебная камера, опираясь на прецедентное право, сформировавшееся после Второй мировой войны, под черкнула:

«Это особенно очевидно в свете всех дел, в которых лица были признаны виновными за то, что доставляли жертв и преступников к месту казни. В этих делах Обвинение не доказывало, что во дитель ехал с целью помощи в убийстве, то есть с намерением убить. Здесь было знание преступной цели палачей со стороны водителя, ответственного как пособник и подстрекатель. Следовательно, если бы не было доказано, что водитель разумно осознавал, что целью поездки является незаконная казнь, то он был бы оправдан»107.

Соответственно, пособник и подстрекатель не должен разделять намерение основного преступника, но должен знать об этом намерении и о главных элементах преступного акта108. В то же время нет никако го требования, чтобы пособник и подстрекатель точно знал, какое именно преступление готовилось и было в действительности совершено. Если лицо знало, что хотя бы одно из множества преступлений, вероятно, бу дет совершено, и одно из них действительно совершается, и оно намеревалось облегчить совершение такого преступления, то это лицо виновно как пособник и подстрекатель109.

Вина лица может быть установлена на основании различных обстоятельств, в частности, таких, как по ложения лица в качестве начальника и его присутствия на месте преступления110.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 24 марта 2000 г., пар. 64. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 689. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2002 г.. пар. 393. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 70.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Орича от 30 июля 2006 г., пар. 284.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 24 марта 2000 г., пар. 65. Также см. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 284.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 691. МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 33.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 24 марта 2000 г., пар. 62. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 285. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 70. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 48. МТР. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 43. Решение Судеб ной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 125, Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 484. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 33. Решение Судебной камеры по делу Кайшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 200.


МТР. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 43.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 692.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 286. Решение Судебной камеры по делу Квочки и др.

от 2 ноября 2001 г., пар. 255. МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 32.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Васильевича от 25 февраля 2004 г., пар. 102.

МТБЮ Решение Судебной камеры по делу Фурунджия от 10 декабря 1998 г., пар. МТБЮ Решение Судебной камеры по делу Фурунджия от 10 декабря 1998 г., пар. 245. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 24 марта 2000 г., пар. 162. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 71.

МТБЮ Решение Судебной камеры по делу Фурунджия от 10 декабря 1998 г., пар. 246.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 24 марта 2000 г., пар. 65.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ Яркий пример установления данной формы участия в преступлениях содержится в деле сербского генерала Радисла ва Крстича, рассмотренном Международным трибуналом по бывшей Югославии, на котором следует остановиться подробно.

Данное дело связано с геноцидом боснийских мусульман области Сребреница, расположенной в восточной Боснии и Герцеговине111. Этот анклав был объявлен ООН «зоной безопасности», его жители были разоружены и находились под защитой миротворческого контингента Организации Объединённых Наций. Однако в период с 6 по 11 июля 1995 года вооруженные силы Республики Сербска под командованием генерала Младича осуществили операцию по захвату анклава и разоружению дислоцированного здесь голландского батальона, входящего в состав миротвор ческих сил Организации Объединенных Наций112. К вечеру 11 июля от 20 до 25 тысяч беженцев – преимущественно женщин, стариков и детей – собрались в районе Поточари, на территории места дислокации миротворцев и вблизи него, в различных производственных корпусах. В последующие дни здесь разразился гуманитарный кризис, связан ный с нехваткой пищи, воды и медицинской помощи. 12 июля сербские солдаты и члены сербских паравоенных формирований начали убивать беженцев, включая даже детей. Они выхватывали людей из толпы, уводили, и рас стреливали их, либо перерезали им горло. Также имели место изнасилования, убийства и жестокие избиения жен щин. В этот же день сербские силы начали отделять мужчин боеспособного возраста и подростков от женщин, детей и стариков. Женщины, дети и старики были посажены в автобусы и насильственно перемещены к границе соседне го анклава, находящегося под контролем боснийско-мусульманских вооруженных сил. Операция по высылке про изводилась в целом корректно, без эксцессов грубого насилия. Тем не менее, отдельных мужчин, которым удалось сесть в автобусы, при высадке также отделяли от остальных. Операция по перемещению закончилась 13 июля113.

В течение последующих дней отделенные мужчины, а также другие мужчины-мусульмане, задержанные в разных районах Сребреницы, были распределены по различным сельским поселениям и фермам, и там казнены. Всего было расстреляно около 7-8 тысяч мужчин, их трупы были помещены в массовые захоронения114. Данное массовое уни чтожение мужчин, вместе с незаконной высылкой всех остальных гражданских лиц из числа боснийских мусульман, было квалифицировано судом как акт геноцида115.

Генерал Радислав Крстич, занимавший в дни поглощения Сребреницы должность начальника штаба, а затем коман дира корпуса «Дрина», был признан МТБЮ виновным в пособничестве и подстрекательстве к геноциду и преступле ниям против человечности в виде истребления и преследования в связи с тем, что он позволил использовать транс портные ресурсы вверенного ему подразделения для организации массовых казней, а также некоторых представите лей личного состава – для конвоирования жертв к местам расстрелов. При этом он лично не участвовал в убийствах, не приказывал их совершить и не присутствовал при их совершении. Однако он знал, что в планы его руководства входит «избавление от мусульман» анклава Сребреница. Хотя он не разделял намерение своего командующего – ге нерала Младича – на совершение геноцида, он знал об этом намерении и позволил осуществить этот бесчеловечный план вопреки своей обязанности по международному праву пресекать подобные преступления.

Апелляционная камера МТБЮ пришла к следующим выводам:

«По крайней мере с 15 июля 1995 года Радислав Крстич знал о направленном на геноцид намерении некоторых чле нов Главного Штаба ВРС (Войска Республики Сербска). Радислав Крстич знал, что Главный Штаб имел недоста точно собственных ресурсов, чтобы осуществить казни, и что без использования ресурсов корпуса «Дрина» Главный Штаб будет не в состоянии осуществить его направленный на геноцид план. Крстич знал, что, позволяя использовать ресурсы корпуса «Дрина», он вносил существенный вклад в убийства заключенных из числа боснийских мусульман.

Хотя доказательства показывают, что Радислав Крстич не был сторонником этого плана, как командующий корпуса «Дрина» он разрешил Главному Штабу задействовать ресурсы корпуса «Дрина» и использовать эти ресурсы. Поэто му уголовная ответственность Крситча более должным образом должна быть охарактеризована как пособничество и подстрекательство к геноциду»116.

«Крстич знал, что автобусы, которыми он помог для обеспечения перемещения женщин, детей и стариков, [затем] использовались, чтобы доставить мужчин к различным местам содержания под стражей. Он также знал, что транс портные средства корпуса «Дрина» и персонал использовались, чтобы изыскать места, пригодные для содержания под стражей, сопровождать и охранять заключенных из числа боснийских мусульман в различных местах содержа ния. Он также знал, что тяжелая техника и оборудование, принадлежащие корпусу «Дрина», находящемуся под его командованием, далее использовались для казней гражданских лиц из числа боснийских мусульман»117.

«Нет никаких доказательств, подтверждающих, что он приказал осуществить любое из этих убийств или что он не посредственно участвовал в них. Все, что доказательства позволяют установить, – это то, что он знал, что такие убийства совершались, и что он разрешил Главному Штабу использовать персонал и ресурсы, находящиеся под его командованием, чтобы облегчить их совершение. При этих обстоятельствах уголовная ответственность Радислава Крстича – ответственность пособника и подстрекателя убийств, истребления и преследования, а не основного со преступника»118.

Кроме того, при установлении вины Крстича как пособника и подстрекателя, были учтены свидетельства «длитель ной лояльности Радислава Крстича генералу Младичу, несмотря на его знание роли генерала Младича в геноциде, осуществленном в Сребренице»119.

Подробные сведения о трагедии Сребреницы изложены в докладе Генерального Секретаря ООН «Падение Сребреницы» UN A/54/549 November 1999. || http://www.un.org/russian/site_index/a54-549.pdf.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г, пар.31-36.

Там же, пар. 37-59.

Там же, пар. 60-84.

Там же, пар. 599.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Крстича от 19 апреля 2004 года, пар. 137.

Там же, пар. 283.

Там же, пар. 144.

Там же, пар. 136.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ 13.7. ОБЪЕДИНЕННОЕ ПРЕСТУПНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ (JOINT CRIMINAL ENTERPRISE) 13.7.1. Определение объединенного преступного предприятия Международное уголовное право, как и национальные уголовно-правовые системы, оперирует понятием соучастия, направленного на реализацию общей цели, плана или проекта120. Такой вид участия многих лиц в преступлении характеризуется Международными Трибуналами по бывшей Югославии и Руанде термином «объединенное преступное предприятие». Дефиниция объединенного преступного предприятия, не фигури рующая прямо в Уставах этих Трибуналов, теперь неявным образом отражена в ст. 25 (d) Римского статута Международного Уголовного Суда. Концепция этого вида участия в преступлении, используемая под разны ми наименованиями многими национальными системами уголовного права, до некоторой степени прибли жается к понятиям «организованная преступная группа»121 и «преступное сообщество»122, применяемым рос сийским законодательством, но далеко им не синонимична. Некоторые комментаторы называют доктрину объединенного преступного предприятия «самой сложной и концептуально стимулирующей теорией в меж дународном уголовном праве»123.

Подробно разработанная в юриспруденции МТБЮ доктрина объединенного преступного предприятия имела решающее значение для рассмотрения ряда знаковых дел этого трибунала, и позднее стала использо ваться МТР124. Некоторые обвинительные акты Специального суда по Сьерра-Леоне, включая обвинитель ный акт в отношении президента Либерии Чарльза Тейлора125 (а также в делах Брима и др., Сесей и др.), также используют понятие объединенного преступного предприятия126.

Суть понятия объединенного преступного предприятия была подробно разъяснена Апелляционной ка мерой МТБЮ при рассмотрении дела Душко Тадича, которое, по справедливому замечанию Якоба Рэйме ра127, легло в основу современного понимания данной доктрины соучастия в международном преступлении.

При обосновании ее применимости судьи МТБЮ исходили из следующего положения: «Устав обеспечива ет юрисдикцию над лицами, которые планируют, подстрекают, приказывают, физически совершают пре ступление, или иначе оказывают пособничество и подстрекают к его планированию, подготовке или вы полнению. … Это не исключает такие способы участия в совершении преступлений, когда несколько человек имеют общую преступную цель, которая реализуется или совместно, или некоторыми членами этой группы»128.


Вместе с тем Суд заявил, что уголовная ответственность, вытекающая из участия в объединенном пре ступном предприятии, не эквивалентна «вине ассоциаций». Суд сослался на Доклад Генерального секретаря ООН, напрямую отклоняющий вину простого членства в организации, и вновь подтвердил принцип индиви дуальной ответственности, заявив: «никто не может считаться уголовно ответственным за действия или упу щения, в которых он лично или каким-либо иным способом не участвовал»129.

Прецедентное право МТБЮ выделяет три категории или формы объединенного преступного предприятия.

13.7.2. Первая форма объединенного преступного предприятия Первая форма объединенного преступного предприятия относится к случаям, где все подсудимые, дей ствующие в соответствии с общим умыслом, имеют одно и то же преступное намерение. Например, соучаст ники имеют план, нацеленный на убийство. Даже если каждый из них выполняет различную роль в пределах реализации общей цели, все они имеют намерение убить. Объективные и субъективные предпосылки, не обходимые для того, чтобы возложить уголовную ответственность на участника, который лично не убивал, или когда факт причинения им смерти не может быть доказан, следующие:

– обвиняемый должен участвовать в реализации одного из аспектов общего умысла (например, причи няя нелетальное насилие жертве, оказывая материальную помощь, или облегчая действия соучастников);

– обвиняемый, даже если он лично не совершил убийство, должен, однако, желать наступления этого результата130.

Cassese, 2003, p. 181-189.

См. ч. 3 ст. 35 Уголовного кодекса Российской Федерации.

См. ч. 4 ст. 35 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Allison Danner & Jenny S. Martinez, Guilty Associations: Joint Criminal Enterprise, Command Responsibility, and the Development of International Criminal Law, 93 Cal. L. Rev. 110-120. Цитата приведена по: Jacob Ramer Hate By Association: Individual Criminal Responsibility for Persecution Through Participation in a Joint Criminal Enterprise. || http://operationkosovo.kentlaw.edu/jar-final-seminr.htm.

МТР. Решение Апелляционной камеры по делу Нтакирутимана и др. от 13 декабря 2004 г., пар. 467-484.

СССЛ. Прокурор против Чарльза Тейлора (Case № SCSL-03-01-PT). Обвинительный акт от 7 марта 2003 г.

Подробно об этой практике см: Schabas, 2006, с. 311-312.

Jacob Ramer. Hate By Association: Individual Criminal Responsibility for Persecution Through Participation in a Joint Criminal Enterprise. || http://operationkosovo.kentlaw.edu/jar-final-seminr.htm.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 190. Решение Судебной камеры по делу Квочки и др.

от 2 ноября 2001 г., пар. 255.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 186.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 196.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ В качестве иллюстрации подобной ситуации можно привести дело Альфонса Кляйна и др.131, рассмотренное в 1945 году Американской военной комиссией в Висбадене, на которое при описании данного вида совместного уча стия в преступлении обращает особое внимание Антонио Кассезе132. Обвиняемыми были восемь немцев, которые в период с июля 1944 по апрель 1945 года убили более четырехсот польских и советских граждан, угнанных на работу в Германию и страдавших от туберкулеза или пневмонии. Они доставлялись в больницу города Гадамар, где им обе щали предоставить лечение. Там их убивали инъекциями ядовитых наркотиков;

впоследствии медицинские отчеты о лечении и свидетельства о смерти фальсифицировались. Убийства производились с целью освободить в больни цах места для немецких военных. Перед судом предстал Кляйн, администратор больницы и лидер местной ячейки нацистской партии, который осуществлял все необходимые приготовления для совершения злодеяний, врач Вахль манн, который участвовал в предварительных встречах, где планировались эти убийства, и согласился на приспосо бление больницы под «конвейер смерти», три медсестры Руофф, Виллиг и Губер, которые осуществляли смертельные инъекции, бухгалтер Мерке, который фальсифицировал документы о причинах смерти, и швейцар Блюм, в обязан ности которого входил контроль за тем, что отравленные жертвы действительно умерли, и их захоронение в братских могилах.

Все семеро были обвинены в нарушении международного права и законов войны, выразившемся в том, что они, «действуя совместно и согласно общему намерению …, преднамеренно и противоправно пособничали, подстрека ли и участвовали в убийстве граждан Польши и России». И хотя наряду с понятием «общего намерения» использова лось понятие «пособничества и подстрекательства», Обвинитель, описывая нормы применимого права, подчеркнул, что все лица, участвующие в преступном предприятии, одинаково виновны как «со-руководители». В отношении убийства, совершаемого несколькими лицами, он отметил, что «каждый из тех, кто в любом виде участвовал в до стижении этого результата, одинаково виновен, как человек, который непосредственно привел в действие спусковой механизм». «На этом заводе в Гадамаре, – указал Обвинитель, – действовала поточная линия смерти. Ни один из об виняемых не мог самостоятельно совершить все действия, необходимые, чтобы целиком осуществить операцию. На пример, обвиняемый Кляйн, администратор, не мог осуществлять начальные приготовления, принимать этих людей, раздевать их, оборудовать для них смертельную палату и в то же самое время находиться там и, используя смертель ную иглу, делать грязную работу, а затем буксировать тела, хоронить их и фальсифицировать отчеты и свидетельства о смерти. Нет, когда Вы занимаетесь коммерцией на основе оптового производства, как это и было в учреждении Га дамара, на этой фабрике убийств, это означает, что у Вас должно быть несколько человек, выполняющих разные ста дии этой незаконной операции, чтобы достичь необходимого результата. И Вы не можете провести различия между человеком, который, возможно, первоначально задумал идею убийства, и теми, кто участвовал в совершении этих преступлений». Суд поддержал данное обвинение и приговорил администратора и двух медсестер к смертной казни, врача – к пожизненному заключению, бухгалтера – к 35 годам, третью медсестру – к 25 годам, а швейцара – к 30 го дам каторжных работ133.

13.7.3. Вторая форма объединенного преступного предприятия Вторая категория, во многих отношениях подобная первой, охватывает так называемые ситуации «кон центрационного лагеря». Понятие общей цели здесь применяется к случаям, где преступления совершаются «членами военных или административных единиц, типа тех, которые управляют концентрационными лаге рями;

то есть группами людей, действующими в соответствии с согласованным планом». Апелляционная ка мера МТБЮ в деле Тадича иллюстрирует данный вид объединенного преступного предприятия на примере концентрационных лагерей Дахау и Белсена, преступления, совершенные в которых, рассматривались судами Соединенных Штатов и Великобритании. Подсудимые занимали различные должности в системе иерархии персонала этих лагерей и обвинялись в том, что действовали согласно общему умыслу, нацеленному на убий ства и плохое обращение с заключенными, т. е. на совершение военных преступлений. Их вина в каждом слу чае устанавливалась на основе следующих критериев: 1) существования организованной системы, нацеленной на плохое обращение с задержанными и совершение в их отношении различных преступлений;

2) понима ния обвиняемыми характера этой системы;

3) факте, что обвиняемые в некотором роде активно участвовали в работе системы, то есть поощряли, оказывали пособничество и подстрекали, или в любой другой форме участвовали в реализации проекта уголовного преступления. Обвиняемые были признаны соучастниками жестоких преступлений из-за их властного положения в структуре концлагеря и потому, что они обладали полномочиями заботиться о заключенных и делать их жизнь удовлетворительной, но не воспользовались этой возможностью. В этом случае объективная сторона (actus reus) преступления выражается в активном участии обвиняемых в репрессивной системе (в той степени, в которой это может быть выведено из должностных полномочий и определенных функций, которые выполнял каждый из обвиняемых). Субъективная же сторо на (mens rea) включает два следующих элемента: знание характера системы и общее намерение, выраженное в согласованном проекте плохо обращаться с заключенными134.

Таким образом, и первая, и вторая категория объединенного преступного предприятия подразумевает прямое намерение его участников на совершение определенного вида (или видов) преступления. Соответ Klein Alfons and others (the Hadamar trial), US Military Commission sitting at Wiesbaden, judgment of 15 October 1945. The bulk of the proceedings has been printed in the book: E. W. Kintner (ed.), Trial of Alfons Klein, Adolf Wahlmann, Heinrich Ruoff, Karl Willig, Adolf Merkle, Irmgard Huber and Phiipp Blum (The Hadamar Trial), (London, Edinburgh, Glasgow: William Hodge and Co., 1949). Ссылка дана по: Cassese, 2003, p. XXXII.

Cassese, 2003, p. 183.

Там же, pp. 183-184 со ссылками на параграфы 202-203, 205-207, 247 указанного решения.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 202-203.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ственно каждый из участников такого объединенного преступного предприятия несет ответственность за все действия, вытекающие из преступного плана.

13.7.4. Третья форма объединенного преступного предприятия Третью категорию иногда называют «расширенной формой объединенного преступного предприятия»135.

Она касается ситуации, когда общий умысел нацелен на следование единому курсу поведения, и когда пре ступный акт, хотя и находящийся вне общего умысла, был, однако, естественным и обозримым последствием осуществления общей цели. При этой схеме каждый из участников объединенного преступного предприятия несет ответственность за все обозримые преступления, совершенные другими его участниками.

В качестве примера МТБЮ в деле Тадича приводит общее намерение, нацеленное на насильственное удаление членов определенной этнической группы из их города, деревни или региона («этническая чистка»), влекущее при его воплощении убийство одного или множества лиц. Хотя убийство могло и не быть явной частью общего умысла, было, однако, предсказуемо, что насильственное изгнание мирных жителей под ду лами автоматов могло привести к смертельным случаям. Уголовная ответственность может быть возложена на участников такого объединенного предприятия в тех случаях, где риск смертельного исхода был предска зуемым последствием реализации общего умысла, и обвиняемый относился к такому риску легкомысленно или безразлично. Другой пример – общий план изгнания гражданских лиц, принадлежащих к определенной этнической группе, путем сожжения их домов. Если некоторые из участников плана убивают мирных жите лей, поджигая их дома, то все другие участники плана являются уголовно ответственными за убийство, если эти смертельные случаи были предсказуемы136.

Другие примеры этой категории были взяты судьями Апелляционной камеры МТБЮ из прецедентного права, сформировавшегося в ходе судов над военными преступниками после Второй мировой войны. Одни ка сались случаев насилия толпы над военнопленными, которые происходили при подстрекательстве, личном уча стии или бездействии со стороны конвоиров и офицеров. Другими словами, речь шла о ситуациях «где множе ство правонарушителей преследуют общую цель, где каждый из них совершает насилие против жертвы, но где неизвестно или невозможно точно установить, какие действия были выполнены каким преступником, или ког да не определена причинная связь между каждым действием и совокупным вредом, причиненным жертвам»137.

Элемент вины для этой категории объединенного преступного предприятия состоит в «намерении уча ствовать в преступной деятельности или в достижении преступной цели группы и внести свой вклад в объеди ненное преступное предприятие или в любое действие этой группы. Кроме того, ответственность за престу пление, не согласованное в общем плане, возникает, только если в связи с обстоятельствами дела (i) было обозримо, что такое преступление могло было быть совершено одним или несколькими членами группы и (ii) обвиняемый охотно принял на себя этот риск»138.

Как видно из сказанного, третья категория позволяет признать виновным лицо, которое фактически не намеревалось совершить преступление и не имело фактического знания того, что его сообщники совер шат это преступление, в случае, если преступный акт был обозримым последствием реализации общей цели и «обвиняемый охотно принял на себя этот риск». Именно обозримость преступного акта и охотное принятие его риска блокирует в данном случае возможную ссылку на «эксцесс исполнителя»139.

Вменение Судом расширенной формы объединенного преступного предприятия демонстрируется большим коли чеством судебных решений МТБЮ. Первым из них, как мы уже сказали, было решение Апелляционной камеры по делу Тадича.

Как и многие жители Югославии накануне распада страны, серб Душко Тадич жил в многонациональным обществе. Бу дучи владельцем кафе и тренером карате, он постоянно общался с мусульманами до начала 1990-х годов. Однако впо следствии на волне националистической пропаганды он стал лидером местной организации Сербской Демократиче ской партии муниципалитета Приедор Боснии и Герцеговины. Как участник паравоенного формирования он помогал боснийско-сербским силам в поглощении данной области, а затем участвовал в изгнании из нее мусульманского насе ления, и, пользуясь своими бывшими знакомствами среди других этнических групп, участвовал в выявлении и арестах видных мусульманских лидеров. В ходе операции по изгнанию мусульман множество гражданских лиц было убито, под вергнуто пыткам, ограблено. Многие были задержаны и помещены в лагеря Омарска, Кератерм и Трнополье, где затем подверглись жестокому обращению, пыткам и убийствам.

Судебная камера признала Тадича виновным в преступлениях против человечности и военных преступлениях по не скольким эпизодам и приговорила его к двадцати годам тюремного заключения. Однако Тадич был оправдан по эпи зоду убийства пяти мужчин из числа мусульман в деревне Яскичи, которое инкриминировалось ему Прокурором в обвинительном акте. Судебная камера установила вне разумного сомнения, что в ходе кампании «этнической чист ки» Тадич в составе вооруженной группы вошел в деревню с целью поиска мужчин. Жертвы были живы перед тем, как данное подразделение зашло в населенный пункт, и были найдены застреленными после того, как подразделение Schabas, 2006, p. 310.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 203-204.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 205-219.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 228.

УК РФ, ст. 36: «Эксцессом исполнителя признается совершение исполнителем преступления, не охватывающегося умыслом других соучастников. За эксцесс исполнителя другие соучастники преступления уголовной ответственности не подлежат».

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ покинуло деревню140. Однако судьи нашли, что не могут вне разумного сомнения прийти к выводу, что обвиняемый каким-либо образом участвовал в этом убийстве.

Прокурор обжаловал данный пункт судебного решения, после чего он был полностью изменен в ходе рассмотрения апелляции. Апелляционная камера заключила, что «единственный разумный вывод, который, возможно, сделала Судебная камера, это то, что вооруженная группа, в которую входил Тадич, убила этих пятерых мужчин»141. Судьи указали на правильность вывода о том, что Душко Тадич «с другими вооруженными людьми участвовал в отправ ке мужчин, которые были отделены от женщин и детей, из деревни Сивичи в лагерь Кератерм и также участвовал в допросах жителей, отделении мужчин от женщин и детей, и избиении и удалении мужчин из деревни Яскичи», и что пятеро мужчин были убиты именно в этой последней деревне142. Апелляционная камера указала, что этого вы вода было достаточно для того, чтобы признать Тадича виновным в этих убийствах, и, несмотря на отсутствие пря мых улик об участии обвиняемого в непосредственном совершении этого преступления, отменила оправдательный приговор. Судьи нашли, что Тадич был участником преступного проекта и действовал в соответствии с преступным планом, нацеленным на то, чтобы «избавить область Приедор от несербского населения, совершая бесчеловечные действия против его представителей»143. «То, что несербы могли быть убиты при осуществлении этой общей цели, было, в сложившихся обстоятельствах денного дела, обозримо. Апеллянт знал, что действия группы, членом которой он являлся, вероятно, приведут к таким убийствам, однако он охотно принял на себя этот риск», – заявили судьи144.

Другим показательным примером является дело Милана Мартича. С 1991 до августа 1995 г. Мартич последовательно занимал ряд постов Республики Сербская Краина, в том числе пост министра обороны, заместителя командующего, министра внутренних дел, а с начала 1994 г. стал президентом республики. Обвинение инкриминировало ему убийства, нападения на гражданских лиц, пытки, жестокое обращение и другие составы военных преступлений и преступлений против человечности, совершенные совместно с другими в рамках первой и третьей формы объединенного преступного предприятия. Эти преступные деяния были совершены в ходе кампании, приведшей к изгнанию из республики огром ного числа представителей несербского населения.

Суд пришел к выводу, что перемещение хорватов и другого несербского населения не было просто последствием во енных действий, но являлось «первичной целью» нападений. Далее судебная камера нашла, что Милан Мартич на меревался насильственно переместить несербское население за пределы республики, и что он активно участвовал в содействии реализации общей цели объединенного преступного предприятия, направленной на создание объеди ненного сербского государства путем насильственного удаления с его территории несербского населения. Судебная камера пришла к выводу, что преступления, совершенные против несербского населения, за исключением высылки и насильственного перемещения, находились вне общей цели объединенного преступного предприятия. Однако судьи заключили, что Милан Мартич знал, что несербское население подвергалось широко распространенным и система тическим преступлениям, включая убийства, незаконные задержания, избиения во время задержания и преступления против собственности, которые совершались в атмосфере принуждения. Судебная камера пришла к выводу, что «эта атмосфера была создана и поддержана действиями Милана Мартича и другими членами объединенного преступного предприятия. Судебная камера поэтому нашла, что преступления, которые находились вне общей цели, были обозри мы Милану Мартичу. Кроме того, имеются только незначительные свидетельства того, что Милан Мартич принимал меры по предотвращению или наказанию таких преступлений. Фактически, несмотря на неоспоримые свидетельства масштаба и серьезности преступлений, совершаемых против несербского населения, Милан Мартич продолжал пре следовать общую цель объединенного преступного предприятия. Таким образом, Судебная камера считает доказанным вне разумного сомнения, что Милан Мартич охотно принял риск того, что преступления, которые, как установлено, были вне общей цели, могли быть совершены против несербского населения»145. На основании этого Мартич был при знан виновным в соответствии со ст. 7 (1) Устава МТБЮ146.



Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 36 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.