авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 36 |

«Светлой памяти Анны Степановны Политковской и Абдуллы Майрбековича Хамзаева В пяти годах ходьбы отсюда, в Черных горах, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, ...»

-- [ Страница 21 ] --

Еще один типичный пример участия в расширенной форме объединенного преступного предприятия мы находим в деле Крстича, который, кроме пособничества и подстрекательства к геноциду и преступлениям против человечности, был при знан виновным в убийствах, как нарушении законов и обычаев войны. Данный пункт приговора касался трагических со бытий в Поточари с 10 по 13 июля 1995 года (фабулу дела см. выше, раздел 13.6).

«Апелляционная камера пришла к заключению, что Радислав Крстич охотно участвовал в объединенном преступном предприятии, которое привело к гуманитарному кризису в Поточари, и знал, что естественным и разумным последствием этого гуманитарного кризиса будет совершение преступлений против гражданского населения. Поэтому Апелляционная камера поддержала осуждение Крстича за убийства, жестокое и бесчеловечное обращение, терроризирование гражданско го населения, насильственное перемещение и уничтожение личной собственности гражданских лиц из числа боснийских мусульман, ставших следствием их содержания в Поточари. Поддерживая это осуждение, Апелляционная камера, однако, признала, что Радислав Крстич и корпус «Дрина», находящийся под его командованием, лично не совершали никаких преступлений против гражданских лиц из числа мусульман, кроме помощи в организации насильственного перемеще ния. Особенно важно, что как было установлено, Крстич присутствовал в Поточари в течение часа, или, самое большее, в течение двух часов, и нет никаких доказательств, что он фактически стал свидетелем любого из преступлений, которые совершались против гражданских лиц из числа боснийских мусульман, или что его подчиненные из корпуса «Дрина» не посредственно засвидетельствовали их и сообщили об этом Крстичу. Кроме того, Судебная камера признала, что пере мещение гражданских лиц из числа боснийских мусульман, проведенная корпусом «Дрина», была дисциплинированной МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 373.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 183.

Там же, пар. 187.

Там же, пар. 232.

Там же.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Мартича от 12 июня 2007 г., пар. 454.

Там же, пар. 545.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ и организованной операцией, и что Крстич определенно не отдавал никаких приказов о причинении вреда гражданским лицам из числа боснийских мусульман, которые подвергались насильственному перемещению»147.

Апелляционная камера отвергла аргумент, что Крстич не может считаться ответственным за преступления, о факте со вершения которых он не знал, подчеркнув, что «защита неправильно понимает ответственность [за участие] в третьей форме объединенного преступного предприятия»148. «Чтобы признать обвиняемого уголовно ответственным за дей ствия, которые являются естественными и обозримыми последствиями объединенного преступного предприятия, – подчеркнули судьи, – нет необходимости устанавливать его фактическое знание того, что эти иные действия будут со вершены. Достаточно показать, что эти действия, находящиеся вне согласованного преступного предприятия, были естественным и обозримым последствием согласованного преступного предприятия, и что обвиняемый участвовал в этом предприятии, зная о вероятности, что эти иные преступления могут быть совершены. Также судебной палате не нужно было устанавливать, что Радислав Крстич фактически знал о совершении этих иных преступных действий;

достаточно было показать, что их совершение было ему обозримо и что эти иные преступления в действительности фак тически были совершены»149.

Апелляционная камера посчитала эти условия удовлетворенными. «Этническая чистка Сребреницы от гражданских лиц-мусульман являлась частью операции «Кривая – 95», в которой Крстич, как было установлено, играл ведущую роль. Радислав Крстич знал, что артобстрел Сребреницы вызовет приток в Поточари десятков тысяч беженцев из-за присутствия здесь [контингента] ООН. Он также хорошо знал, что в Поточари не было адекватных условий для разме щения боснийских гражданских лиц. Также Судебная камера нашла, что он ответственен за подготовку почвы для по следовавших затем преступлений. Далее, в связи с присутствием на двух совещаниях, созванных генералом Младичем в отеле «Фонтана», он знал, что гражданские лица из числа мусульман фактически оказались перед лицом гуманитар ного кризиса в Поточари. Поэтому Судебная палата располагала необходимыми свидетельствами, чтобы установить, что Радислав Крстич знал, что гражданские лица из числа мусульман будут подвергнуты в Поточари другим преступ ным действиям. … Крстич присутствовал в Поточари в течение одного или двух часов днем 12 июля. Однако сол даты ВРС вообще плохо обращались с гражданскими лицами из числа боснийских мусульман, и ситуация, в которой оказались в Поточари гражданские лица из числа боснийских мусульман, была столь очевидно ужасной, что … эти обстоятельства должны были быть для него ясны. Далее, … личный состав корпуса «Дрина» имел возможность на блюдать широко распространенное плохое обращение к гражданским лицам из числа боснийских мусульман со сторо ны других сербских подразделений. В то время, как доказательства демонстрируют, что Крстич дважды отдавал приказ о том, что гражданским лицам из числа боснийских мусульман, транспортируемым в автобусах, нельзя причинять вред, не было никаких свидетельств каких-либо попыток, предпринятых Радиславом Крстичем для того, чтобы эти приказы были выполнены. … При этих обстоятельствах аргумент Защиты о том, что данные преступления, совершенные про тив гражданского населения в Поточари, не были естественными и обозримыми последствиями объединенного пре ступного предприятия, направленного на насильственное перемещение боснийских гражданских лиц, не убедителен.

Судебная камера пришла к разумному выводу, что … в то время, когда план был составлен, Радислав Крстич должен был знать, что вспышка этих преступлений была неизбежна из-за недостаточности мест для убежища, плотности тол пы, уязвимого состояния беженцев, присутствия в области многих представителей как регулярных, так и нерегуляр ных вооруженных формирований, при явной нехватке числа солдат ООН, достаточного, чтобы обеспечить защиту. … Учитывая роль Крстича в создании гуманитарного кризиса в Поточари, факта отдачи приказов, запрещающих причи нять вред гражданским лицам, не достаточно для вывода о том, что совершенные преступления не были естественным и обозримым последствием плана насильственного перемещения гражданского населения»150.

13.7.5. Объективные и субъективные элементы объединенного преступного предприятия В соответствии с прецедентным правом МТБЮ объективная сторона (actus reus), общая для всех трех ви дов объединенного преступного предприятия, должна быть выражена в следующих элементах:

«i. Множественность лиц. Они не должны быть151 организованы в военной, политической или ад министративной структуре ….

ii. Существование общего плана, проекта или цели, которые предусматривают или влекут за со бой совершение преступления, предусмотренного в Уставе. Нет никакого требования, чтобы этот план, проект или цель были предварительно составлены или сформулированы. Общий план или цель могут осуществиться импровизированно и могут быть установлены на основании факта, что группа людей действует согласованно152 буквально: «в унисон» – авт., чтобы осуществить объединенное преступ ное предприятие.

iii. Участие обвиняемого в общем умысле, влекущем совершение одного из преступлений, преду смотренных в Уставе. Это участие не должно повлечь совершение определенного преступления (на пример, убийства, истребления, пытки, насилия, и т. д.), но может принять форму помощи или вкла да в выполнение общего плана или реализации общей цели»153.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Крстича от 19 апреля 2004 года, пар. 239.

Там же, пар.150.

Там же.

Там же, пар. 147-149.

Но могут быть, как во втором виде объединенного преступного предприятия.

Как в третьем виде объединенного преступного предприятия.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 227.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ Следует также отметить, что договоренность или взаимопонимание, которые составляют общий проект или цель, не должны обязательно быть конкретными: они могут быть не высказанными, и установлены Су дом из фактических обстоятельств154.

Комментируя данные элементы, проф. Вильям Шабас указывает: «Сама общая цель должна быть пре ступной по своей природе. Очевидно, что на человека не может быть возложено никакой уголовной ответ ственности за действия членов группы, с которой он связан, если сама цель невинна»155.

В то же время, нет никакого обязательного требования, чтобы конечная цель была преступной. Достаточно, чтобы таковой являлась «первичная» цель, т. е. фактически те методы, которыми предполагается достичь конеч ной цели. Это хорошо видно из приведенных выше примеров. В деле Клейна и др. конечной целью было осво бождение в больницах мест для немецких военных. Однако эта вполне легитимная с точки зрения гуманитарно го права цель достигалась путем убийства военнопленных, которые нуждались в медицинской помощи. Имен но этот метод были избран в качестве средства для достижения конечной цели и согласован всеми участниками объединенного преступного предприятия. Таким образом, убийство военнопленных являлось его «первичной»

целью. В деле Мартича Суд прямо признал, что конечной политической целью, ради которой осуществлялось не законное перемещение несербского населения, было создание «объединенной сербской области» как «этнически сербской территории»156. Судебная камера пришла к выводу, что «цель объединения с другими этнически подоб ными областями не составляет общую цель в правовом значении объединенного преступного предприятия», т. е.

не является преступной целью. Однако там, «где создание объединенной территории предполагается осуществить через совершение преступлений, предусмотренных Уставом, этого достаточно, чтобы составить цель уголовного преступления»157. Суд признал, что «первичной целью» этого объединенного преступного предприятия было на сильственное удаление с территории Республики Сербска несербского населения158.

Субъективная сторона (mens rea) преступления, совершенного в рамках объединенного преступного предприятия, может, в зависимости от категории, колебаться от намерения (преднамеренности) до безрассуд ства. В первой категории элемент вины состоит в намерении совершить определенное преступление, которое разделяется всеми со-преступниками. Во второй категории требуется знание обвиняемым жестокого харак тера системы и намерение участвовать в деятельности этой системы. В третьей категории требуется намере ние участвовать в преступной деятельности или преступной цели группы и внести свой вклад в объединенное преступное предприятие или, в любом случае, в совершение группой преступления. Ответственность за пре ступления, не согласованные в общем плане, возникает, если (1) было обозримо, что такое преступление мог ло быть совершено одним или несколькими членами группы, и (2) обвиняемый охотно принял на себя этот риск159. Таким образом, в третьей форме объединенного преступного предприятия одно и то же лицо может иметь намерение на совершение одних преступлений (которые находились в пределах общей цели) и про являть безрассудство в отношении других, которые не входили в общую цель, но являлись ее обозримыми последствиями.

13.7.6. Отличие объединенного преступного предприятия от пособничества и подстрекательства Апелляционная камера МТБЮ в деле Тадича следующим образом разъяснила отличие между пособниче ством и подстрекательством и объединенным преступным предприятием:

1. Пособник и подстрекатель – всегда соучастник преступления, совершенного другим челове ком, руководителем.

2. В случае пособничества и подстрекательства не требуется никакого доказательства существо вания общего согласованного плана, не говоря уж о предварительном существовании такого плана;

руководитель, возможно, даже не знает о вкладе сообщника.

3. Пособник и подстрекатель выполняет действия, определенно направленные на помощь, поо щрение или моральную поддержку того или иного преступления, и эта поддержка оказывает суще ственный эффект на совершение преступления. В отличие от этого, в случае действия согласно об щей цели или общего проекта, для участника достаточно выполнить действие, которые в некоторой степени направлены на содействие реализации общего плана или цели.

4. В случае пособничества и подстрекательства субъективный элемент составляет знание пре ступником того, что его действия помогают совершению исполнителем определенного преступле ния. В отличие от этого, в случае действия согласно общей цели или проекта в первую очередь требу ется намерение совершить преступление или намерение следовать проекту уголовного преступления, плюс предвидение, что преступления, находящиеся вне общей цели, вероятно, будут совершены160.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 66.

Schabas, 2006, p. 311.

Там же, пар. 445.

Там же, пар. 442.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Мартича от 12 июня 2007 г., пар. 454.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 228.

Там же, пар. 229.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ Таким образом, если пособничество и подстрекательство – явно вторичная форма участия в преступления, то все участники объединенного преступного предприятия одинаково расцениваются как соисполнители (со преступники), так как они «полны решимости» достигнуть общей преступной цели161. Таким образом, вина участ ника объединенного преступного предприятия существенно серьезней, чем вина пособника и подстрекателя.

13.8. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КОМАНДИРОВ И ИНЫХ НАЧАЛЬНИКОВ В СЛУЧАЕ СОВЕРЕШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ИХ ПОДЧИНЕННЫМИ (SUPERIOR RESPOSIBILITY) 13.8.1. Определение Командиры и другие начальники несут уголовную ответственность в случаях совершения преступлений их подчиненными, если они знали или должны были знать, что их подчиненные намереваются совершить или совершают такие преступления, и не приняли всех необходимых и разумных мер в пределах своих полно мочий для предотвращения преступлений, или, если такие преступления были совершены, для наказания со вершивших их лиц.

Таким образом, данный вид уголовной ответственности – это ответственность за упущение или бездей ствие в условиях, когда международное право налагает положительное обязательство действовать. Субъек тивная сторона может колебаться от намерения до безрассудства или даже преступной халатности и включает обязательный элемент знания.

Высокий уровень ответственности военных начальников за действия подчиненных обусловлен тем, что пер вые на основании власти, которой они наделены в большей степени, чем кто-либо еще, могут предотвратить на рушения международного гуманитарного права, создавая соответствующий настрой, обеспечивая рациональное использование боевых средств и поддерживая дисциплину162. Однако при определенных обстоятельствах граждан ские начальники также несут ответственность за преступления, совершенные их подчиненными.

Данный вид индивидуальной уголовной ответственности обычно именуют «ответственностью старших», «ответственностью командиров» или «ответственностью вышестоящих должностных лиц». Практика госу дарств устанавливает этот вид ответственности в качестве нормы обычного международного права, применяе мой как во время международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов163.

Антонио Кассезе отмечает особую важность доктрины ответственности командиров и иных начальни ков: «Сегодня международные преступления все более и более имеют тенденцию планироваться, организо вываться и совершаться по приказу вышестоящих властей либо при их потворстве, либо в условиях терпи мости с их стороны. Другими словами, в мировом сообществе появляется ясная тенденция к совершению таких преступлений или военачальниками высокого уровня, или политическими лидерами, или мелкими чиновниками и военным персоналом, которые, однако, совершают преступления потому, что вышестоя щие власти (будь то военные или гражданские) или их не предотвращают, или их терпят, или, во всяком слу чае, не в состоянии их подавить. Следовательно, проблема ответственности старших постепенно приобрела огромную важность в международном уголовном праве»164.

Авторы данного исследования полагают, что доктрина ответственности старших имеет важнейшее значе ние в контексте проблемы международного правосудия для Чечни. Поэтому вопросы, связанные с этим ви дом уголовной ответственности, излагаются здесь с максимально возможной степенью детализации.

13.8.2. Развитие доктрины ответственности вышестоящего должностного лица и ее источники Происхождение доктрины ответственности командиров за преступные деяния, совершенные их подчи ненными, теряется в глубине веков.

Еще около 500 г. до н.э. китайский император Сун Цзу писал в трактате «Искусство войны» об обязанности коман дующих гарантировать соответствие поведения подчиненных определенному уровню «любезности» в вооруженном столкновении. В 1439 г. французский король Карл VII выпустил Орлеанское Постановление, которое налагало об щую ответственность на командующих за все незаконные действия их подчиненных, не требуя никакого стандарта знания. Первое «международное» признание принципа ответственности командиров историки права усматривают в решении специального трибунала Священной Римской Империи 1474 г. по делу Петера фон Хагенбаха165 (подроб нее см. выше, раздел 10.3 (а)).

Далее эта норма была развита в связи с американской гражданской войной в Кодексе Либера (1863 г.), в котором уго ловная ответственность предусматривалась для командующих, приказывающих причинить или одобряющих причинение ранений и смерти вышедшим из строя противникам. Первая попытка кодифицировать принцип ответственности ко мандиров на международном уровне была предпринята в Четвертой Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Васильевича от 25 февраля 2004 г., пар. 102.

Комментарий МККК к ст. 87 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям, пар. 3560.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 715.

Cassese, 2003, p. 205.

Levine, 2005, p. 2;

Walter Gary Sharp, Sr. International obligations to search for and arrest war criminals: government failure in the former Yugoslavia? p. 4. || http://www.law.duke.edu/shell/cite.pl?7+Duke+J.+Comp.+&+Int'l+L.+411.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ войны 1907 г. Статья 1 Приложения к данной Конвенции (Положения о законах и обычая сухопутной войны) установи ла, что вооруженными силами должен командовать человек, ответственный за своих подчиненных, но не детализирова ла специфическую ответственность командующих.

Упомянутые источники подготовили основу для развития современной доктрины ответственности старших.

Однако общепринятой доктрина ответственности командиров стала только после Первой мировой войны.

В 1919 году на Предварительной Мирной конференции Комиссия по вопросам ответственности авторов войн представила доклад, в котором среди прочих рекомендаций предлагалось создание трибунала в отношении тех, «кто приказывал или, осознавая это и имея возможность вмешаться, воздерживался от предотвращения или при нятия мер к предотвращению, прекращению или наказанию за нарушения законов или обычаев войны»166.

Как пишет Евгения Левин, эта рекомендация составила «революционный прогресс в международной юри спруденции», так как предусматривала ответственность командиров за упущения, так же как и за прямые прика зы, и явно признавала, что командующий может быть уголовно ответственным за такое упущение, если он имеет некоторое определенное знание о незаконных действиях своих подчиненных»167. Однако данный трибунал так и не был создан, а немецкий Имперский Суд в Лейпциге не обращался к случаям бездействия командиров в си туациях совершения преступлений их подчиненными. Дальнейшее развитие доктрины и ее практическое приме нение связано с процессами над военными преступниками, проходившими после Второй мировой войны.

Хотя ответственность командира за преступления подчиненных не была явным образом предусмо трена ни Нюрнбергским и Токийским уставами, ни Законом Контрольного Совета № 10, множество госу дарств в этот период ввело законодательство, признающее принцип ответственности старших. Например, статья 4 французского Ордонанса от 28 августа 1944 «О наказании военных преступлений» гласит: «Где подчи ненный преследуется по суду как фактический виновник военного преступления, и его старшие не могут быть обвинены как являющиеся одинаково ответственным, их будут рассматривать как сообщников, поскольку они организовали или допустили преступные действия их подчиненных». Точно так же статья IX Закона Ки тая от 24 октября 1946 «О Суде над военными преступниками» устанавливает: «Лица, которые, занимая над зорное или командное положение относительно военных преступников, … не выполнившие свою обязан ность препятствовать совершению преступлений их подчиненными, будут рассматриваться как сообщники таких военных преступников». Сходным образом формулируется доктрина ответственности начальников и в ст. 3 Закона Герцогства Люксембург «О наказании военных преступлений» от 2 августа 1947 г168.

Концепция о том, что военные командиры несут уголовную ответственность за действия своих подчи ненных, нашла свое подтверждение во множестве судебных решений, вынесенных после Второй мировой во йны в отношении немецких и японских военных преступников. Первым из череды этих дел является процесс командующего 14-й японской армией на Филиппинах генерала Томойуки Ямашита, который рассматривался Военным судом Соединенных Штатов в Маниле. В приговоре Суд утвердительно ответил на вопрос о том, на кладывают ли законы войны на армейского командира обязанность предпринимать такие надлежащие меры в рамках своих полномочий, которые позволяли бы ему контролировать подчиненных и препятствовать со вершению ими деяний, нарушающих законы войны. Суд постановил, что генерал Ямашита несет уголовную ответственность в связи с тем, что он не принял таких мер169. Затем Военный трибунал Соединенных Штатов в Нюрнберге, рассматривая дело «Соединенные Штаты против Карла Брандта и других», объявил, что «закон войны налагает на военного офицера, находящегося на командной должности, обязательства, … принимать меры в пределах своей власти и при соответствующих обстоятельствах управлять теми, кто находится в его подчинении, для предотвращения действий, которые являются нарушениями закона войны»170. Аналогично, в деле «Соединенные Штаты против Вильгельма Листа и др.» («Дело заложников») суд постановил, что «ко мандующий корпусом должен нести ответственность за действия подчиненных ему командиров при выполне нии ими его приказов и за действия, о которых командующий корпусом знал или должен был знать»171. Далее, в деле «Соединенные Штаты против Вильгельма фон Леба и др». («Дело Верховного командования») Трибу нал заявил, что в соответствии с основными принципами командных полномочий и ответственности офицер, который безучастно наблюдает за совершением его подчиненными преступного приказа его начальников, о преступном характере какового ему известно, нарушает моральные обязательства по международному пра ву. В данном случае он не может считать себя освобожденным от международной ответственности»172.

Levine, 2005, p. 2;

Committee on the Responsibility of the Authors of the War and on Enforcement of Penalties, Report Presented to the Preliminary Peace Conference, Mar., 19, 1919, reprinted in (1920) 14 // American Journal of International Law, 95.

Levine, 2005, p. 2.

Ilias Bantekas. The Contemporary Low of Superior Responsibility. // American Journal of International Law v.93, no. 3, July 1999. Примечание 34. || http://www.torturers.net/analysis/bantekas.html.

Law Reports of Trials of War Criminals, (London, H. M. Stationary Office, 1947-1949) vol. IV, p. 43;

United States Reports (Washington, D. C.), vol. 327 (1947), pp. 14-15.

United States v. Karl Brandt et al., Vol. II, Trials of War Criminals before the Nuremberg Military Tribunals under Control Council Law No. 10, (U. S. Govt. Printing Office: Washington 1950) 186, (hereafter «TWC») p. 212.

Trials of War Criminals before the Nuremberg Military Tribunals under Control Council Law No 10 (Nuremberg, October 1946 – April 1949) (Washington, D. C., U. S. Government Printing Office, 1949-1953), case No. 7, vol. XI, p. 1303.

Law Reports of Trials of War Criminals, (London, H. M. Stationary Office, 1947-1949) vol. IV, p. 43;

United States Reports (Washington, D. C.), vol. XII, p. 75. United States v Wilhelm von Leeb et al., Vol. XI, TWC, 462, 512.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ Наконец в деле «Соединенные Штаты против Соемы Тойоды», которое рассматривалось военным три буналом в Токио, Суд, тщательно исследовав прецеденты других трибуналов, выделили следующие элементы ответственности командиров:

1. Злодеяния были фактически совершены.

2. Имело место уведомление командующего об их совершении. Это уведомление может быть: (a) фактическим, как в случае обвиняемого, который видел совершение преступлений или ему сообщи ли об этом вскоре после их совершения;

или (b) конструктивным. Это подразумевает, что совершено такое большое число преступлений в пределах зоны его контроля, что разумный человек не мог бы прийти ни к какому другому заключению, чем к тому, что обвиняемый, должно быть, знал о престу плениях ….

3. Власть командующего. Должно быть доказано, что обвиняемый имел фактическую власть над преступниками, чтобы отдавать им приказы не совершать противоправных действий, и наказывать виновных.

4. Непринятие мер, находящихся в пределах его компетенции, чтобы управлять войсками и пре дотвращать действия, которые являются нарушением законов войны.

5. Отказ от действий по наказанию лиц, совершивших нарушения173.

Таким образом, в период, последовавший после Второй мировой войны, доктрина ответственности старших прочно утвердилась в прецедентном праве держав-победительниц174. Следующим этапом стала ее международная кодификация: в 1977 году она была закреплена в системе правил статей 86-87 Дополнительного протокола I к Же невским конвенциям175. Эти статьи обязывают стороны принимать меры для пресечения всех нарушений Конвен ций (т. е. и нарушений, перечисленных в общей ст. 3, посвященной конфликтам немеждународного характера).

Статья 86 (2) гласит: «Тот факт, что нарушение Конвенций или настоящего Протокола было совершено подчи ненным лицом, не освобождает его начальников от уголовной или дисциплинарной ответственности в зависимо сти от случая, если они знали или имели в своем распоряжении информацию, которая должна была бы дать им возможность прийти к заключению в обстановке, существовавшей в то время, что такое подчиненное лицо совер шает или намеревается совершить подобное нарушение, и если они не приняли всех практически возможных мер в пределах своих полномочий для предотвращения или пресечения этого нарушения».

Дальнейший этап развития и применения доктрины ответственности старших связан с учреждением и дея тельностью Специальных трибуналов ООН по бывшей Югославии и Руанде. Идентичные статьи 7 (3) и 6 (3) Уставов обоих Судов содержат следующую формулировку: «Тот факт, что любое из деяний, упомянутых в статьях 2-5 (2-4) настоящего Устава, было совершено подчиненным, не освобождает его начальника от уголовной ответ ственности, если он знал или должен был знать, что подчиненный собирается совершить или совершил такое деяние, и если начальник не принял необходимых и разумных мер по предотвращению таких деяний или нака занию совершивших их лиц». Та же формулировка содержится и в ст. 6 (3) Устава Специального суда для Сьерра Леоне и в Секции 16 Постановления Временной администрации ООН в Восточном Тиморе № 2000/15. Чуть более подробно сформулирован принцип ответственности старших в ст. 29 Закона об учреждении Чрезвычай ных Палат в Судах Камбоджи для рассмотрения преступлений, совершенных в период существования Демокра тической Кампучии: «Тот факт, что любое из деяний, упомянутых в статьях … этого закона, было совершено подчиненным, не освобождает начальника непосредственного исполнителя преступления от ответственности, если начальник осуществлял эффективное командование и контроль или власть и контроль над подчиненными, и начальник знал или должен был знать, что подчиненный собирается совершить или совершил такие деяния, и если начальник не принял необходимых и разумных мер по предотвращению таких деяний или наказанию преступника». Прецедентное право специальных трибуналов содержит детальный перечень элементов и скру пулезный анализ этой формы ответственности, о чем будет подробно сказано ниже.

Наконец, статья 28 (1) Римского Статута Международного Уголовного суда «Ответственность команди ров и других начальников» формулирует эту норму следующим образом:

United States v. Soemu Toyoda, Official Transcript of Record of Trial, p. 5006.

Вышеприведенный фрагмент о развитии доктрины в период после Второй мировой войны в основном опирается на обзор, сделанный Судебной камерой МТБЮ в решении по делу Делалича и др. («Челебичи») от 16 ноября 1998 г., пар. 335-339.

Статья 86. Непринятие мер. 1. Высокие Договаривающиеся Стороны и стороны, находящиеся в конфликте, должны пре секать серьезные нарушения и принимать необходимые меры для пресечения всех других нарушений Конвенций или настояще го Протокола, являющихся результатом непринятия мер, которые должны были быть приняты. 2. Тот факт, что нарушение Конвенций или настоящего Протокола было совершено подчиненным лицом, не освобождает его начальников от уголовной или дисциплинарной ответствен ности в зависимости от случая, если они знали или имели в своем распоряжении информацию, которая должна была бы дать им возможность прийти к заключению в обстановке, существовавшей в то время, что такое подчиненное лицо совершает или намеревается совершить подобное наруше ние, и если они не приняли всех практически возможных мер в пределах своих полномочий для предотвращения или пресечения этого нарушения.

Статья 87. Обязанности командиров. 1. Высокие Договаривающиеся Стороны и стороны, находящиеся в конфликте, должны требовать от военных командиров, поскольку это касается лиц, входящих в состав подчиненных им вооруженных сил, и других лиц, находящихся в их подчинении, чтобы они не допускали нарушений Конвенций и настоящего Протокола и, в случае необходимости, пресекали эти нарушения и уведомляли о них компе тентные власти.2. В целях предупреждения и пресечения нарушений Высокие Договаривающиеся Стороны и стороны, находящиеся в конфликте, должны требовать, чтобы командиры, в пределах возложенной на них ответственности, принимали меры к тому, чтобы лица, входящие в состав под чиненных им вооруженных сил, были осведомлены об обязанностях, налагаемых на них Конвенциями и настоящим Протоколом.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ «a) Военный командир или лицо, эффективно действующее в качестве военного командира, подлежит уголовной ответственности за преступления, подпадающие под юрисдикцию Суда, совер шенные силами, находящимися под его эффективным командованием и контролем либо, в зависи мости от обстоятельств, под его эффективной властью и контролем, в результате неосуществления им контроля надлежащим образом над такими силами, когда:

i) такой военный командир или такое лицо либо знало, либо в сложившихся на тот момент об стоятельствах должно было знать, что эти силы совершали или намеревались совершить такие пре ступления;

и ii) такой военный командир или такое лицо не приняло всех необходимых и разумных мер в рамках его полномочий для предотвращения или пресечения их совершения, либо для переда чи данного вопроса в компетентные органы для расследования и уголовного преследования».

Данная норма была подтверждена в ряде состоявшихся судебных решений Международных трибуналов по бывшей Югославии и Руанде, том числе в делах Делалича и др., Алексовского, Блашкича, Кунараца, Кордича и Черкеза, Крстича, Квочки, Стругара и др., Мартича, Хаджихасановича и др, а также в ряде утвержденных Су дами обвинительных заключений, в т. ч. по делам Караджича и Младича. В делах Стругара и Хаджихасановича и др. обвиняемые были привлечены к уголовной ответственности исключительно на основании доктрины ответ ственности старших. Ответственность командиров за преступления, совершенные их подчиненными, в настоя щее время предусматривается в военных уставах и наставлениях, военных инструкциях и законодательстве ряда государств, в том числе тех, которые не являются или не являлись на соответствующий момент участниками Дополнительного протокола I. Среди них Великобритания, США, Италия, Азербайджан, Бангладеш, Испания, Люксембург, Нидерланды, Филиппины, Франция и Швеция. Эта норма упоминалась в резолюциях о конфлик те в бывшей Югославии, принятых Генеральной Ассамблеей ООН и Комиссией ООН по правам человека176.

13.8.3 Доктрина ответственности старших применительно к внутренним вооруженным конфликтам Как уже говорилось, доктрина ответственности командиров и иных начальников применима как к пре ступлениям, совершенным в контексте международного вооруженного конфликта, так и к преступлениям, совершенным в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера. Практика государств уста навливает эту норму в качестве нормы обычного международного права. Кроме того, обязательность ее при менения во время внутреннего конфликта вытекает из ст. 86 (1) и 87 (1) Дополнительного протокола I к Же невским конвенциям, участником которого является Российская Федерация.

Уставы трибуналов по бывшей Югославии и Руанде, Специального суда для Сьерра-Леоне, Постанов ление Временной администрации ООН в Восточном Тиморе № 2000/15, а также Римский Статут Междуна родного уголовного суда в прямой форме предусматривают этот вид ответственности в связи с немеждународ ными вооруженными конфликтами. Тот факт, что эта норма будет применяться к преступлениям, совершен ным во время немеждународных конфликтов, не вызвал никаких разногласий во время обсуждения Статута Международного уголовного суда177.

Для ситуации внутреннего вооруженного конфликта данная норма подтверждена судебными решениями Международного трибунала по Руанде по делу Акайесу и делу Кайяшема и Рузиндана, а также судебными ре шениями Международного трибунала по бывшей Югославии по делу Хаджихасановича и других.

В своем решении от 16 июля 2003 г. по промежуточной апелляции Хаджихасановича и др. Апелляционная камера Международного трибунала по бывшей Югославии в составе судей Теодора Мерона, Фаусто Покара, Мохаммеда Шахабаддина, Дэвида Ханта и Мехмета Гюнея, единогласно отвергла аргументы защиты о том, что общепринятое международное право якобы не распространяет доктрину ответственности командиров на ситуацию немеждународного вооруженного конфликта178.

Исследование МККК упоминает ряд прецедентов внутригосударственного права, когда норма ответ ственности старших применялась к ситуациям, не являвшимися международными вооруженными конфлик тами: «Федеральный суд США во Флориде применил ее в 2000 г. в деле «Форд против Гарсия», которое каса лось гражданского иска в связи с совершенными в Сальвадоре внесудебными убийствами и пытками. Времен ный трибунал по правам человека в Восточном Тиморе применил эту норму в 2002 г. в деле Абилио Соареса, в котором Трибунал пришел к выводу, что конфликт в Восточном Тиморе является внутренним конфликтом в значении статьи 3 Женевских конвенций. В деле Боланда в 1995 г. канадский Военный апелляционный суд признал начальника виновным в том, что он не предотвратил смерть заключенного, хотя и имел основание опасаться, что его подчиненный угрожает жизни этого заключенного. В деле Военной хунты Аргентинский апелляционный суд построил свое решение на том факте, что командиры не наказали лиц, виновных в пыт ках и внесудебных убийствах. Другая подобная практика включает в себя отчет Комиссии ООН по установле Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 716.

Там же, с. 716-717.

МТБЮ. Дело Хаджихасановича и др. Решение от 16 июля 2003 г. по встречной апелляции, оспаривающей юрисдикцию относительно ответственности командиров.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ нию истины в Сальвадоре в 1993 г., в котором указывалось, что судебные инстанции не приняли мер к тому, чтобы определить уголовную ответственность начальников лиц, виновных в произвольных убийствах»179.

Таким образом, современное обычное международное право уверенно распространяет доктрину ответ ственности старших на ситуации вооруженных конфликтов немеждународного характера.

13.8.4. Элементы ответственности командиров и иных начальников в прецедентном праве специальных междуна родных трибуналов ООН 13.8.4.1. Определение Прецедентное право специальных трибуналов выделяет три основных элемента ответственности началь ника за преступные деяния подчиненных. Вне разумного сомнения должно быть доказано:

1. существование отношений «начальник – подчиненный» между обвиняемым и человеком, непосред ственно совершившим преступление;

2. субъективный элемент: начальник знал (фактическое знание) или должен был знать (конструктивное знание), что подчиненный совершил или намеревался совершить преступление;

3. бездействие или упущение вышестоящего лица в ситуации, когда он мог предотвратить преступление или наказать виновных180.

13.8.4.2. Существование отношений «начальник – подчиненный»

Существование отношений «начальник – подчиненный» – обязательный элемент доктрины ответствен ности старших. Начальник несет ответственность только за действия подчиненных ему лиц. «Право не знает универсального начальника без соответствующего подчиненного. Доктрина ответственности командиров ясно сформулирована и поставлена на якорь отношений между начальником и подчиненным. … Поэтому нали чие зависимой единицы начальника или командира – обязательное условие для ответственности старших»181.

В то же время отношения «начальник – подчиненный» могут быть как официальными иерархическими от ношениями, так и проистекать из неофициальных и косвенных взаимоотношений. Сами иерархические отноше ния могут существовать как де-юре, так и де-факто, и быть как прямыми, так и косвенными. Отношения между командиром и его подчиненными не обязательно должны быть формализованы: «достаточно, чтобы между ними существовало молчаливое или подразумеваемое понимание в отношении их положения друг к другу»182.

Согласно прецедентному праву МТБЮ для установления отношений «начальник – подчиненный» необ ходимо доказать, что обвиняемый обладал эффективным контролем над действиями лиц, совершивших пре ступление. Под «эффективным контролем» понимается «физическая возможность предотвратить совершение преступления или наказать за него» 183.

Для военного командира факт обладания лицом «значительного влияния» на подчиненных еще не явля ется достаточным основанием для привлечения его к уголовной ответственности. Командир отвечает за дей ствия своих подчиненных только в случае, если он обладал эффективным контролем над ними и ситуацией, и не воспользовался этим фактором контроля для подавления преступлений.

В решении по делу Хаджихасановича, ссылаясь на решение Апелляционной камеры по делу Делалича и др. («Челе бичи»), судебная камера МТБЮ напоминает различие между уровнем ответственности на занятой и не занятой тер ритории. «В то время как власть командира на оккупированной территории является территориальной, власть на не занятой территории ограничена солдатами, находящимися под его командованием. Из этого следует, что обязан ности командира на оккупированной территории более широки, чем обязанности командира вообще. В то время как командир на оккупированной территории может быть подвергнут ответственности на основании его существен ного влияния, должно учитываться, что то же самое не относится к командиру на незанятой территории»184. Однако в деле Челебичи Апелляционная камера в действительности заявила о том, что по данному вопросу в прецедентном праве, возникшем после Второй мировой войны (на которое полагается судебная камера), она не обнаружила едино образной практики185. Проанализировав это прецедентное право, а также прецедентное право МТР и другие источ ники, судьи пришли к выводу, что ответственность командира, обладающего «существенным влиянием», в условиях, когда он теряет эффективный контроль над подчиненными (т. е. физическую возможность предотвращать преступле ния его подчиненных или наказывать за их совершение), «испытывает недостаток существенной поддержки в прак тике государств и судебных решениях. Ничто не указывает, что есть достаточное доказательство в государственной Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 717.

МТБЮ Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар.401;

Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 294;

Решение Судебной камеры по делу Делалича и др. от 16 ноября 1998 г., пар. 346;

Решение Судебной ка меры по делу Стакича от 31 июля 2003 г. Решение Судебной камеры по делу Благоевича от 17 января 2005 г., пар. 790. МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 38.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Делалича и др. от 20 февраля 2001 г., пар. 254.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 397.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Делалича и др. от 16 ноября 1998 г., пар. 378. Решение Апелляционной камеры по делу Делалича и др. от 20 февраля 2001 г., пар. 252, 266, 302-303.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Хаджихасановча от 15 марта 2006 г., пар. 81, со ссылкой на пар. 258 и 267 решения Апел ляционной камеры по делу Делалича и др. от 20 февраля 2001 г.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Делалича и др. от 20 февраля 2001 г., пар. 260.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ практике и судебных решениях, чтобы поддержать теорию, что существенное влияние как основание для ответствен ности командиров является нормой обычного права, особенно нормой, в соответствии с которой может быть возло жена индивидуальная уголовная ответственность»186. Из этого следует, что хотя степень ответственности командира на занятой территории, вероятно, выше, чем на незанятой, конечным критерием для определения вины все равно является наличие у него эффективного контроля над возможными нарушителями.

Статус власти де-факто эквивалентен статусу власти де-юре для привлечения к ответственности начальника за действия его подчиненных187. Апелляционная камера МТБЮ в деле «Челебичи» определила, что владение вла стью де-юре само по себе не достаточно для установления ответственности старших, если такая власть не выража ется в эффективном контроле. Однако суд может исходить из того, что владение властью де-юре прежде всего под разумевает эффективный контроль, если доказательств обратного не приведено188. Командир может быть наделен полномочиями де-юре, не обладая при этом возможностью эффективно контролировать ситуацию. Такое лицо не подлежит уголовной ответственности. В то же время командир, не имеющий формального назначения, выше стоящего ранга или полномочий, но обладающий властью де-факто, в реальности может обладать возможностью эффективно контролировать действия подчиненных и ситуацию. В соответствии с доктриной ответственности на чальника индивидуальная уголовная ответственность налагается именно на таких лиц189.

При рассмотрении дела «Челебичи» судьи Апелляционной камеры также подтвердили, что «власть или пол номочия предотвратить или наказать не проистекают только из полномочий де-юре …. Во многих совре менных конфликтах могут существовать только полномочия де-факто …. В то время как формальное назна чение является важным аспектом реализации власти командира или начальника, действительное обладание властью в случае отсутствия формального назначения является достаточным основанием для привлечения к уголовной ответственности. Соответственно критическим фактором в наложении ответственности на ко мандиров является реальная возможность или невозможность контролировать действия подчиненных» 190.

Согласно прецедентному праву МТБЮ индикаторы «эффективного контроля» в большей степени во прос не права, а факта. Эти индикаторы должны показывать, что обвиняемый действительно обладал вла стью предотвращать или наказывать преступления или, где возможно, предпринимать меры, ведущие к суду над предполагаемыми преступниками191. При этом «статус начальника, в случае если он не четко сформули рован в приказе о назначении, может быть установлен путем анализа фактических обязанностей, которые ис полнялись возможным обвиняемым»192.

Прецедентное право МТБЮ идентифицировало несколько элементов, которые помогают установить, осуществлял ли начальник эффективный контроль над подчиненными, включая:

– официальное положение обвиняемого, даже если «фактическая власть» не определяется только его формальным положением193;

– власть отдавать приказы и наказывать за их неисполнение194;

– силы, вовлекаемые [командиром] в проведение боевых операций195;

– полномочия налагать дисциплинарные меры взыскания196;

– власть управлять выдвижением личного состава197;

– участие обвиняемого в переговорах относительно действий войск198 и др.

Простого участия в одной боевой операции нескольких подразделений недостаточно, чтобы прийти к вы воду, что командиры каждого из подразделений осуществляют эффективный контроль над всеми участника ми сражения. Хотя такое сотрудничество и может быть индикатором эффективного контроля, необходимо определять в каждом отдельном случае, какую власть имел обвиняемый над этими частями199.

Прецедентное право МТР также устанавливает, что принцип ответственности командира касается только тех начальников, которые имеют эффективный контроль над своими подчиненными200. По мнению Судей Там же, пар. 266.

Там же, пар. 185, 266.

Там же, пар. 197.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Делалича и др. от 20 февраля 2001 г., пар. 196-198, 256, 266, 378. Решение Апелляцион ной камеры по делу Алексовского от 24 марта 2000 г., пар. 76. Решение Судебной камеры по делу Благоевича от 17 января 2005 г., пар. 791.

Решение Апелляционной камеры по делу Мучича и др. от 8 апреля 2003 г., пар. 192-194.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 69. Решение Судебной камеры по делу Хаджиха сановича и др.от 15 марта 2006 г., пар. 82.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар.419-424.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 418.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 421. Решение Судебной камеры по делу Стругара от 31 января 2005 г., пар. 394-396, 406, 408.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Стругара от 31 января 2005 г., пар. 394.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Делалича и др. от 16 ноября 1998 г., пар. 767. Решение Судебной камеры по делу Стругара от 31 января 2005 г., пар. 406, 408.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Делалича и др. от 16 ноября 1998 г., пар. 767. Решение Судебной камеры по делу Стругара от 31 января 2005 г., пар. 404, 411, 413.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Стругара от 31 января 2005 г., пар. 398.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Хаджихасановича и др. от 15 марта 2006 г., пар. 84.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 229-231, со ссылкой на пар. 378 решения Су дебной камеры по делу Делалича и др. от 16 ноября 1998 г.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ Трибунала, именно эта физическая возможность контролировать действия подчиненных является крите рием принципа индивидуальной ответственности. МТР сослался на мнение Судей МТБЮ в деле Делалича и др., согласно которому «начальник имеет эффективный контроль над лицам, совершившими преступления, то есть физическую возможность предупредить и наказать совершение преступлений»201. При этом способ ность предупредить и наказать преступление непосредственно определяется фактической ситуацией. Судьи МТР также отметили, что «контроль начальника над определенной географической территорией не является определяющим элементом. Таковым является вопрос, обладал он или она эффективным контролем над лица ми, совершившими преступление»202.

В случае если обвинение не может идентифицировать непосредственных исполнителей преступлений по именам, достаточно определить группу (подразделение), к которой принадлежали преступники, и пока зать, что обвиняемый осуществлял над этой группой эффективный контроль203.

Несколько начальников могут нести ответственность за одно и то же преступление, совершенное тем же самым человеком, если установлено, что исполнитель преступления был в момент его совершения под ко мандованием нескольких начальников204.

Как указала Комиссия международного права ООН, принцип ответственности вышестоящих должност ных лиц «применяется не только к непосредственному начальнику подчиненного, но и к другим вышестоя щим должностным лицам в системе военного командования или в государственной иерархии при наличии соответствующих критериев»205.


13.8.4.3. Начальник знал или должен был знать При установлении уголовной ответственности начальника в связи с преступлениями, совершенными его подчиненными, необходимо установить наличие умственного элемента (субъективной стороны, mens rea), т. е.

«знания». Должно быть доказано, что начальник знал или должен был знать (имел основание знать), что под чиненный намеревается совершить преступление или уже совершил его. Первый стандарт знания обычно на зывают «фактическим», второй – «конструктивным».

Комиссия международного права ООН специально подчеркнула, что первым критерием для определения того, должно ли вышестоящее должностное лицо нести уголовную ответственность за противоправное пове дение подчиненного, является знание.

Этот критерий свидетельствует о том, что вышестоящее должностное лицо может иметь mens rea для возникновения уголовной ответственности в двух различных ситуациях. В первой ситуации вышестоящее должностное лицо реально знает о том, что его подчиненный совершает или намерен совершить преступление. В этой ситуации он может рассматриваться в качестве соучастника пре ступления в соответствии с общими принципами уголовного права, касающимися соучастия в пре ступлении. Во второй ситуации он имеет в своем распоряжении достаточно информации, которая в обстановке, существовавшей в то время, дает ему основание прийти к заключению, что его под чиненные совершают или намереваются совершить преступление. В этой ситуации вышестоящее должностное лицо не обладает фактической информацией о незаконном деянии, планируемом или осуществляемом его подчиненными, но при этом он имеет достаточно соответствующих данных общего характера, позволяющих ему прийти к такому заключению. Вышестоящее лицо, которое по просту игнорирует информацию, однозначно свидетельствующую о возможности совершения пре ступного действия его подчиненными, допускает серьезную небрежность, не принимая мер для вы полнения своей обязанности по предотвращению или пресечению такого деяния, поскольку данное лицо не принимает реальных усилий для получения необходимой информации, позволяющей ему принять соответствующие меры. Как указывается в комментарии [МККК] к статье 86 дополнитель ного протокола I, «это не означает, что каждый случай небрежности может носить преступный ха рактер… небрежность должна быть настолько серьезной, чтобы она могла быть приравнена к злому умыслу»206.

Знание не может быть презюмировано. Оно может быть установлено при помощи как прямых, так и кос венных доказательств207, на основании которых можно сделать вывод, что начальник знал или должен был знать о преступных действиях своих подчиненных.

Там же.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 45.

МТБЮ. Дело Крноелаца. Предварительное решение Судебной камеры по форме обвинительного акта от 24 февраля 1999 г., пар. 46.

Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 217. Решение Судебной камеры по делу Хаджихасановича и др.

от 15 марта 2006 г., пар. 90.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крноелаца от 15 марта 2002 г., пар. 93, Решение Судебной камеры по делу Блашкича от марта 2000 г., пар. 303.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 6, комментарий, п. 4.

Там же, ст. 6, комментарий, п. 5.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 307. Решение удебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 427.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ а) Фактическое знание Под термином «знал» понимается осознание, что соответствующие преступления были совершены или должны были быть совершены208.

Должностное положение ответственного лица является «существенным знаком того, что оно знало о пре ступлениях, совершаемых его подчиненными»209, однако одного этого факта еще недостаточно для доказыва ния такого знания210. Вес, который может быть придан этому знаку, среди прочего, зависит от географических и временных обстоятельств. Большее количество дополнительных доказательств требуется в связи с удаленно стью начальника от места совершения преступления. С другой стороны, если преступления были совершены вблизи от места расположения командира, сам этот факт является важным свидетельством того, что началь ник знал о совершенных преступлениях. Особенно это относится к ситуациям, когда преступное поведение повторялось неоднократно 211.

При рассмотрении ряда дел судьи столкнулись с отсутствием прямых доказательств того, что обвиняе мый знал о преступлении. Для установления «действительного знания» обвиняемого Суд пользовался набо ром критериев, изложенных в Заключительном отчете специальной комиссии экспертов, созданной в 1992 г.

в соответствии с Резолюций Совета Безопасности ООН № 780212. Эти критерии включают в себя:

1. количество, тип и рамки незаконных действий;

2. период, в течение которого совершались незаконные действия;

3. частоту незаконных действий;

4. скорость операций;

5. способ осуществления (modus operandi) однотипных незаконных действий;

6. участвующих офицеров и штабы;

7. местонахождение начальника в момент совершения незаконных действий213.

То, что начальник, скорее всего, входил в состав организованной структуры с разработанной системой коммуникации и наблюдения, является обстоятельством, облегчающим установление факта обладания дей ствительным (фактическим) знанием214. В случае, если начальник имел средства, необходимые для получения соответствующей информации о преступлении, и воздержался от этих действий, наличие знания может быть презюмировано. Свидетельства, необходимые для доказательства знания, могут варьироваться в зависимо сти от ранга начальника, как военного, так и гражданского, как де-юре, так и де-факто, в цепи командования.

Знание военного начальника может быть доказано с большей легкостью, если он входил в организованную структуру, обладающую системой отчета и мониторинга. В случае, если речь идет о командирах менее фор мальных подразделений, обладающих властью де-факто, или о невоенных начальниках, уровень представлен ных доказательств должен быть значительно выше215.

б) «Конструктивное» знание Субъективный элемент преступления, связанного с бездействием начальника в условиях, когда он не знал, «но должен был знать» о злодеяниях подчиненных, обычно именуется «конструктивным» или «оце ночным» знанием. Как ясно показала Евгения Левин в своей статье «Ответственность командиров. Требова ние mens rea»216, в современном международном праве существуют два стандарта доказывания субъективной стороны данного вида участия в преступлении, и пока трудно сделать окончательный вывод, какой из них следует считать общепринятым. Первый стандарт, накладывающий на командира более строгие обязатель ства, в конечном итоге сводится к тому, что на военном начальнике лежит императивная обязанность знать обо всех незаконных действиях подчиненных. В случае, если такие действия совершены, незнание расценива ется как грубая небрежность (преступная халатность), и не может освободить его от ответственности. Второй стандарт, менее строгий, говорит о том, что командиру должна быть доступна хотя бы некоторая информация о возможности совершения преступлений, способная дать толчок к дальнейшему расследованию.

Прежде чем приступить к обзору судебной практики (который в данном разделе будет в основном следо вать за логикой упомянутой выше статьи Евгении Левин), следует сказать несколько слов о терминах. Упо требляемое в Уставах специальных трибуналов по Югославии и Руанде словосочетание «had reason to know», которое традиционно переводится на русский язык как «должен был знать», в дословном переводе звучит, как «имел основание знать» или «имел причину знать», и, таким образом, в оригинале лишено категорич ности русского перевода. В то же время существует и выражение «should have known» – «должен был знать»

в строгом значении этого понятия. Это выражение используется в том числе в ст. 28 (а) Римского Статута.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар 427.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 25 июня 1999 г., пар. 80.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 57.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 25 июня 1999 г., пар. 80. Решение Судебной камеры по делу Налетича и Мартиновича от 31 марта 2003 г., пар.72.

Final Report of the Commission of Experts established pursuant to Security Council Resolution 780 (1992), (UN Document S/1994/674), para. 58.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Делалича и др., пар. 386;

Решение Судебной камеры по делу Налетича и Мартиновича от марта 2003 г., пар. 70-71;

Решение Судебной камеры по делу Благоевича от 17 января 2005 г., пар. 792.

Решение Судебной камеры по делу Благоевича от 17 января 2005 г., пар. 792.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 428.

Levine, 2005.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ Проблема двух подходов в определении объективной стороны (психического элемента) «конструктивного знания» уходит своими корнями в процессы над военными преступникам, прошедшие после Второй мировой войны. В деле генерала Ямашита, подчиненные которого совершили злодеяния против сотен мирных жителей на Филиппинах (жестокое обращение, убийства гражданских лиц и военнопленных, массовый грабеж, уни чтожение религиозных памятников), Военный Суд США определил, что там, «где мстительные действия – широко распространенные преступления, и нет никакой эффективной попытки со стороны командующего обнаруживать и пресекать преступные действия, такой командующий должен считаться ответственным, даже уголовно ответственным». Неясность формулировки суда относительно умственного элемента (mens rea) дала повод исследователям давать диаметрально противоположные трактовки. Одни утверждали, что Суд приме нил здесь строгий стандарт «должен был знать», имея в виду ссылку Суда на отказ командующего обнаружить преступные деяния. Другие предположили, что Суд имел в виду, что Ямашита либо знал о злодеяниях его подчиненных, либо «должен был знать в сложившейся ситуации», применив, таким образом, менее строгий стандарт.


Последующие процессы (дело Верховного командования, дело Заложников, дело Тойоды) предложи ли противоречивые трактовки необходимого стандарта «конструктивного знания». Во всех этих делах судьи обсуждали необходимый стандарт mens rea, и были единодушны во мнении, что меньший уровень знания, чем фактический, может считаться достаточным. Однако данный корпус судебных решений создал опреде ленную двусмысленность относительно точного стандарта конструктивного знания, которое налагает инди видуальную уголовную ответственность217.

Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям, казалось бы, достаточно ясно изложил доктрину «конструктивного знания». Ст. 86 (2) гласит, что начальники не освобождаются от ответственности, «если они знали или имели в своем распоряжении информацию, которая должна была бы дать им возможность прий ти к заключению в обстановке, существовавшей в то время, что такое подчиненное лицо совершает или на меревается совершить подобное нарушение». Буквальная интерпретация этого условия, по всей видимости, налагает уголовную ответственность на командира только в случае, когда он узнал о незаконном поведении подчиненных или хотя бы о существенной вероятности такого поведения из уже доступной для него инфор мации. Однако последующее рассмотрение дел Международным Трибуналом по бывшей Югославии снова вызвало дебаты относительно того, может ли статья 86 (2) интерпретироваться в смысле более строгого стан дарта умственного элемента «должен был знать» (should have known).

Формулировка ст. 7 (3) Устава «had reason to know» (досл. «имел основание знать») получила едва ли не ди аметрально противоположные интерпретации Судебными камерами МТБЮ в деле Делалича и др. («Челеби чи»), и в деле Блашкича.

Оценивая стандарт «имел основание знать» в решении по делу Делалича, вынесенном 16 ноября 1998 г., Судебная камера отметила, что она принимает за отправной пункт своего рассуждения принцип, согласно которому начальнику не разрешается оставаться умышленно слепым к действиям его подчиненных. «Без со мнения, – указали судьи, – что там, где начальник просто игнорирует информацию, находящуюся в пределах его фактического владения, заставляющую сделать заключение, что уголовные преступления совершаются или готовятся его подчиненными, он допускает самое серьезное нарушение своих обязанностей, за которое он может считаться уголовно ответственным согласно доктрине ответственности старших. Однако неуверен ность возникает относительно ситуаций, где начальник испытывает недостаток в такой информации из-за его отказа должным образом контролировать своих подчиненных»218.

Рассматривая этот вопрос, судебная камера нашла, что юриспруденция после Второй мировой войны подтвердила существование обязанности командующих быть информированными о действиях подчинен ных. «Из исследования этих судебных решений вытекает принцип, что отсутствие знания нельзя было бы счесть защитой, если, выражаясь словами Токийского трибунала, «начальник проявил оплошность в том, что был не в состоянии получить такое знание»». Таким образом, речь может идти о строгом стандарте «дол жен был знать» (should have known).

Однако судьи сочли, что общепринятое международное право изменилось в 1977 г. с принятием Допол нительного протокола I, и указали, что участники Дипломатической конференции не приняли предложенной МККК редакции статьи 86, в которой предусматривался более строгий стандарт «должен был знать» (should have known). Интерпретация терминов действующей редакции этой статьи, по мнению судей, заставляет прийти к заключению, что «начальник может считаться уголовно ответственным только тогда, когда небольшое коли чество определенной информации, уведомляющей его о преступлениях, совершенных его подчиненными, было для него фактически доступно. Это информация не должна быть столь достаточной, чтобы только на ее осно вании можно было бы сделать заключение о существовании таких преступлений. Достаточно, когда начальник поставлен перед надобностью дальнейшего запроса информации, или, другими словами, чтобы была указана потребность в дополнительном расследовании, дабы установить, совершались ли или готовились ли его под чиненными преступления. Этот стандарт, который, как нужно полагать, отражает состояние обычного права Там же, р. 3-4.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Делалича и др. от 16 ноября 1998 г., пар. 387.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ в то время, когда преступления, предполагаемые в Обвинительном акте, были совершены, и определяет стан дарт вины, установленный в Статье 7 (3)». Судебная камера, однако, оговорилась, что не делает никаких выводов относительно современного состояния общепринятого права, которое, возможно, изменилось после принятия Римского статута, предусматривающего более строгий стандарт «должен был знать» (should have known)219.

В решении по делу Блашкича, вынесенном 3 марта 2000 г., другая судебная камера пришла к прямо проти воположному выводу. Судьи согласились с мнением, содержащимся в решении по делу Делалича и др., что пре цедентное право, сформировавшееся после Второй мировой войны, установило общепринятое правило, на кладывающее на старших превентивную обязанность быть информированными о действиях подчиненных220.

Однако вывод о том, что с принятием Дополнительного протокола I общепринятое право изменилось, они назвали ошибкой221. Судебная палата в деле Блашкича интерпретировала ст. 86 (2) в широком контексте все го Дополнительного протокола I. В частности, в связи со ст. 43 (1), где указано, что подразделения вооружен ных сил находятся под командованием лица, «ответственного … за поведение своих подчиненных», и ст. (1), которая обязывает командиров не допускать нарушений Конвенций и Протокола и в случае необходимо сти пресекать эти нарушения и уведомлять о них компетентные власти. Правильность такого толкования судьи подкрепили ссылкой на Комментарий МККК к данным статьям протокола222. По мнению судей, слова «имели информацию», содержащиеся в ст. 86 (2) Дополнительного протокола I, должны трактоваться расширительно, в том смысле, что такая информация включает «сообщения, обращенные к начальнику, тактическую ситуацию, уровень обучения и инструктирования подчиненных офицеров и личного состава и черты их характера»223.

Кроме того, в обоснование своей позиции судьи положили мнения двух экспертных комиссий: Специаль ной комиссии экспертов, созданной в 1992 г. в соответствии с Резолюций Совета Безопасности ООН № 780, и Израильской комиссии по расследованию злодеяний, совершенных в лагерях беженцев в 1982 г. В итоге судебная камера пришла к выводу, что «если командир проявил должное старание в выполнении своих обязанностей и все же испытывает недостаток знания о готовящихся или совершенных преступлени ях, такая нехватка знаний не может быть вменена ему в вину. Однако, принимая во внимание конкретное положение командира и сложившиеся в конкретное время обстоятельства, такое невежество не может быть защитой в ситуации, где отсутствие знания – результат небрежности в исполнении его обязанностей. Этот командующий имел основание знать (had reason to know) в пределах значения Устава225. Таким образом, суд в данном случае применил более строгий стандарт знания.

Коллизия между этими двумя подходами была разрешена Апелляционной камерой МТБЮ 20 февраля 2001 г. при рассмотрении апелляции по делу Делалича. В своем решении Апелляционная камера не согласи лась одновременно с обеими судебными камерами относительно стандарта, установившегося в обычном пра ве после второй мировой войны, заявив, что не находит «никакой последовательной тенденции» в решениях военных судов226. Исходя из этого, судьи определили, что ст. 86 (2) Дополнительного протокола I обобщает и разъясняет стандарт знания, необходимый для ответственности начальников, и согласились с формулиров кой Судебной камеры, высказанной в решении по делу Делалича227.

Апелляционная камера дополнительно разъяснила, что тот минимум информации, который определя ет стандарт вины, не должен «содержать конкретных сведений о совершенных или готовящихся незаконных действиях. Например, когда военный командир получил информацию, что некоторые из его солдат имеют склонный к насилию или неустойчивый характер, или выпили [спиртного] перед тем, как быть посланными на задание, это может рассматриваться как наличие необходимого знания»228. Данный подход был подтверж ден Апелляционной камерой и при рассмотрении ею дела Блашкича229. Судьи дополнительно разъяснили, что старший может считаться ответственным за то, что преднамеренно воздерживался от получения инфор мации, но не за провал попытки получить информацию, который последовал из-за небрежности230.

Практика Международного трибунала по Руанде первоначально придерживалась своеобразного синкре тического подхода, допуская существование обеих форм стандарта «конструктивного» знания. Так, при рас смотрении дела Багилишема (7 июня 2001 г.) судебная камера сформулировала это следующим образом:

«он или она имели информацию, которая уведомляла его или ее о риске таких преступлений, указывая потребность в дополнительном расследовании, чтобы установить, готовились ли такие пре ступления, совершались или были совершены, подчиненными;

или, Там же, пар. 390-393.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 322.

Там же, пар. 324.

Там же, пар. 325-327.

Там же, пар. 328.

Там же, пар. 330-331.

Там же, пар. 332.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Делалича и др. от 20 февраля 2001 г., пар. 229.

Там же, пар. 236.

Там же, пар.238.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 24 июля 2004 г., пар. 62-64.

Там же, пар. 406.

ГЛАВА 13. ВИДЫ УЧАСТИЯ В МЕЖДУНАРОДНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ отсутствие знания – результат небрежности в выполнении начальником своих обязанностей;

то есть, где начальник не применил средства, доступные для него или нее, чтобы быть способным получать информацию о преступлениях»231.

Однако в более поздних решениях, содержащих ссылку на решение Апелляционной камеры МТБЮ по делу Делалича и др., вторая, более строгая форма стандарта «конструктивного знания» исключается232.

Таким образом, в прецедентном праве Специальных международных трибуналов ООН на сегодняшний день принят менее строгий стандарт mens rea «имел основание знать», предполагающий наличие у командира некого минимума первоначальной информации о возможности совершения его подчиненными преступле ний, и не предусматривающий ответственности за неспособность получить такую информацию вследствие ненадлежащего исполнения командиром своих обязанностей.

Следует, однако, отметить, что данные трибуналы рассматривали преступления, совершенные в первой половине 1990-х г.г., и состояние обычного международного права устанавливалось именно на момент совер шения данных преступлений. Об этом говорит и упомянутая выше оговорка Судебной камеры в деле Делали ча и др. («Челебичи»). В июле 1998 года 120 государств – членов ООН приняли в Риме Статут Международ ного уголовного суда. Ст. 28 (а) Статута, посвященная ответственности старших, налагает индивидуальную уголовную ответственность на военного командира или на лицо, эффективно действующее в качестве воен ного командира, если «военный командир или такое лицо либо знало, либо в сложившихся на тот момент об стоятельствах должно было знать (should have known), что эти силы совершали или намеревались совершить такие преступления».

«Интерпретируемая буквально, – пишет Евгения Левин, – статья 28 (а) предусматривает более строгий стандарт «должен был знать». Важно, что судебная камера в деле Челебичи выразила уверенность, что язык статьи 28 (а) может быть разумно истолкован, как налагающий твердую обязанность быть информирован ным о действиях подчиненных. Однако, учитывая пример противоречивых интерпретаций МТБЮ требова ния знания, содержащихся в ст. 86 (2) Дополнительного протокола I, нельзя быть уверенным, что буквальная интерпретация статьи 28 (а) будет принята МУС. Значение фразы «в сложившихся на тот момент обстоятель ствах, должно было знать (should have known)» уже стало предметом разногласий в литературе по междуна родному праву». Далее Левин, ссылаясь на публикации Михала Стрыжака и Кристен Кейс233, высказывает мнение о том, что МУС должен принять буквальную интерпретацию стандарта mens rea «конструктивного знания» для ответственности командиров. «Этот стандарт объективно оценивает конкретное положение ко мандира и предусматривает для него знание, обладание которым было бы для него разумно. Главное преиму щество этого более строгого требования, предъявляемого к знанию, состоит в том, что оно служит средством устрашения, давая стимул командующему знать, что делают его подчиненные. Более снисходительный стан дарт … позволит начальникам утверждать, что они не несут уголовной ответственности за действия своих подчиненных, потому, что, будучи по небрежности не в состоянии наладить надлежащую систему получения информации, они никогда не получали сообщений о действиях этих подчиненных. Кроме того, это может даже подтолкнуть командира к уничтожению документов, которые доказали бы его знание о военных пре ступлениях …. Такие возможности должны быть предотвращены, чтобы реализовать профилактическую роль международного гуманитарного права. Комментаторы, выступающие против более строгого стандарта «должны были знать, что…», утверждают, что это требование знания неприемлемо, ибо налагает на команди ров слишком тяжелое бремя быть информированным относительно каждого действия, которое происходит на контролируемой ими территории. Однако при условии, что военные командиры принимают свое поло жение добровольно, эта превентивная обязанность, возможно, допустима. Также утверждается, что стандарт «должен был знать, что…» слишком неточен для установления индивидуальной уголовной ответственности.

Однако при применении данного теста Суд может учесть различные конкретные факторы, типа положения командира в цепи инстанций, его близости к ситуации, разумной возможности поиска и надежности инфор мации, достигающей командира. Этот тест признает, что есть реалистические ограничения того, что коман дующий должен знать в конкретной ситуации, в то же самое время он стимулирует бдительность со стороны старших в предотвращении… нарушения гуманитарного права»234.

С этими выводами трудно не согласиться. Учитывая, что преступления, совершенные в ходе Второго во оруженного конфликта в Чечне, произошли уже после принятия государствами Римского статута (который подписала и Российская Федерация), возможно, что к ним применим более строгий стандарт знания. Одна ко, принимая во внимание сегодняшнее состояние международного прецедентного права, в данном исследо вании мы будем исходить из наиболее консервативной позиции, сформулированной МТБЮ в деле Делалича и др. («Челебичи»). Таким образом, для утверждения о том, что командир ответственен за преступления под МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 46.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 405, со ссылкой на пар. 239 решения Апелляционной камеры МТБЮ по делу Делалича и др.

Michal Stryszak. Command Responsibility: How Much Should a Commander be Expected to Know? // (2002) 11 United States Air Force Academy Journal of Legal Studies 27 at 33;

Kirsten M Keith. The Mens Rea of Superior Responsibility as Developed by ICTY Jurisprudence. // (2001) 14 Leiden Journal of International law 617 at 63.

Levine, 2005, p. 6.

ЧАСТЬ II. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОБЩАЯ ЧАСТЬ чиненных, нам нужно будет показать, что ему был фактически доступен минимум информации, позволяю щий предположить, что преступления могут быть совершены или уже были совершены.

в) Дополнительные индикаторы «конструктивного» знания В своем недавнем решении по делу Хаджихасановича Судебная камера МТБЮ высказала несколько до полнительных соображений по поводу ситуаций, в которых командир должен знать о вероятности соверше ния его подчиненными преступлений, и соответственно может нести за такие преступления уголовную от ветственность.

Одно из соображений касается случая, когда командир привлекает к проведению войсковых операций недисциплинированных солдат. «Если командующий использует солдат, зная, или имея основание знать о се рьезном риске, что они не будут повиноваться его приказам, в том числе приказам о выполнении норм между народного гуманитарного права, он, возможно, не может утверждать, что испытывал недостаток в эффектив ном контроле над ними, чтобы избежать ответственности, предусмотренной ст. 7 (3) Устава. Командующий, по-видимому, не реабилитирует себя …, если его поведение до совершения преступлений демонстрирует, что он предвидел возможность того, что впоследствии он будет не в состоянии управлять войсками»235.

Когда начальник знает, что некоторые преступления уже были совершены его подчиненными, он, та ким образом, имеет достаточную информацию о риске того, что они могут быть совершены и в дальнейшем, и имеет обязанность вмешаться, чтобы их предотвратить. Однако такое предшествующее знание должно трак товаться узко и касаться не всего личного состава, находящегося в подчинении командира, а распознаваемых групп подчиненных236.

13.8.4.4. Необходимые и разумные меры Непринятие «необходимых и разумных мер» – второй критерий для установления того, должен ли на чальник нести уголовную ответственность за противоправное поведение своих подчиненных. Если первый критерий – фактическое или конструктивное знание – призван установить субъективный элемент (mens rea) данной формы уголовной ответственности, то второй маркирует объективный элемент (actus reus), выражаю щийся в бездействии (упущении). В комментариях Комиссии международного права ООН к Проекту Кодекса 1996 г. подчеркивается:

В основе этого критерия лежит обязанность вышестоящего должностного лица командовать своими подчиненными и осуществлять контроль над ними. Вышестоящее должностное лицо не сет уголовную ответственность лишь в том случае, если оно могло принять все необходимые меры для предупреждения или пресечения незаконного поведения своих подчиненных и не приняло таких мер. Этот второй критерий признает, что могут возникать ситуации, при которых армейский коман дир знает или имеет основания знать о незаконном поведении своих подчиненных, но при этом он не может предотвратить или пресечь такое поведение. … Вышестоящее должностное лицо не бу дет нести уголовной ответственности в случае невыполнения действия, осуществить которое никоим образом не представлялось возможным»237.

Данные тезисы были подтверждены и развиты прецедентным правом Специальных международных три буналов.



Pages:     | 1 |   ...   | 19 | 20 || 22 | 23 |   ...   | 36 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.