авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 36 |

«Светлой памяти Анны Степановны Политковской и Абдуллы Майрбековича Хамзаева В пяти годах ходьбы отсюда, в Черных горах, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, ...»

-- [ Страница 27 ] --

В договорном гуманитарном праве источником запрещения нанесения защищенным лицам увечий в усло виях внутреннего конфликта является ст. 3 (1)(а), общая для Женевских конвенций, и ст. 4 (2)(а) Дополни тельного протокола II к Женевским конвенциям. Запрет нанесения увечий тесно связан с нормой обычного международного права, запрещающей проведение медицинских или научных экспериментов или каких-либо иных медицинских процедур, которые не требуются по состоянию здоровья90.

Это преступление так же, как и предыдущие, относится к группе преступлений «дурного обращения».

Нанесение увечий в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера является военным преступлением в соответствии со ст. 8 (2)(c)(i) Римского Статута. «Элементы преступлений» МУС описывают его следующим образом:

«1. Исполнитель нанес увечья одному или нескольким лицам, в частности, причинив этому лицу или лицам постоянное уродство либо лишив способности функционировать или удалив какой-либо орган или придаток.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Делалича и др. («Челебичи») от 16 ноября 1998 г., пар. 557.

Там же. 1086-1124.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Квочки от 2 ноября 2001 г., пар. 161.

Телесные наказания запрещены ст. 4 (2)(а) Дополнительного протокола II, которая принята консенсусом. Телесное наказание является отдельным военным преступлением согласно ст. 4 (а) МТР и ст.3 (1)(а) Специального Суда для Сьерра-Леоне. Подробно о запрещении этой формы жестокого обращения см.: Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 407-408.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 409.

Там же, с. 409-412.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ 2. Деяние не было оправдано необходимостью медицинского, зубоврачебного или больничного лечения такого лица или лиц и не было совершено в интересах этого лица или лиц.

3. Такое лицо или лица либо перестали принимать участие в военных действиях, либо являлись гражданскими лицами, членами медицинского или духовного персонала, не принимавшими непо средственного участия в военных действиях.

4. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие об этом статусе.

5. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, и было связано с ним.

6. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

Очевидно, что основным элементом, выделяющим это преступление из других преступлений группы дур ного обращения, является необратимость причиненного вреда, который касается только телесных поврежде ний и не относится к психическим травмам и расстройствам. В то же время увечье может быть причинено в ходе пытки или акта бесчеловечного обращения, которые сами по себе образуют отдельные составы пре ступлений.

19.6.6. Военное преступление в виде посягательства на человеческое достоинство Источником запрещения посягательства на человеческое достоинство защищенных лиц в условиях вну треннего конфликта является ст. 3 (1)(с), общая для Женевских конвенций, гласящая, что «запрещаются и всегда будут запрещаться … посягательство на человеческое достоинство, в частности, оскорбительное и унижающее обращение». Статья 4 (2)(с) Дополнительного протокола II использует термин «надругательство над человеческим достоинством», относя к нему, в частности, «унизительное и оскорбительное обращение, изнасилование, принуждение к проституции или непристойное посягательство в любой форме». Таким об разом, данное преступление также относится к преступлениям дурного обращения и может быть теснейшим образом связано как с другими преступлениями этого типа, так и с преступлениями против половой непри косновенности личности, которые, в свою очередь, могут рассматриваться как форма пытки.

Посягательство на человеческое достоинство в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера является военным преступлением в соответствии со ст. 8 (2)(c)(ii) Римского Статута. «Элементы преступлений» МУС определяют для данного состава следующие элементы:

«1. Исполнитель оскорбил, унизил или иным образом нарушил достоинство одного или не скольких лиц.

2. Оскорбление, унижение или иное нарушение достоинства имело такую степень тяжести, что, по всеобщему признанию, его следует считать посягательством на человеческое достоинство.

3. Такое лицо или лица либо перестали принимать участие в военных действиях, либо являлись гражданскими лицами, членами медицинского или духовного персонала, не принимавшими непо средственного участия в военных действиях.

4. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие об этом статусе.

5. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

6. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

Развернутая характеристика данного преступления дана в решении Судебной камеры МТБЮ по делу Златко Алексовского. По мнению судей, неоспоримо, что запрещение действий, составляющих посягатель ство на личное достоинство, охраняет важную ценность. Может считаться, что весь комплекс международ ного права прав человека и развитие международного гуманитарного права опирается на этот принцип. Что бы определить элементы данного преступления, Палата Судебного разбирательства рассматривает, какие действия составляют преступное деяние (действие или упущение) и какова необходимая форма вины (необхо димое намерение). При этом суд обращается к комментариям МККК к Женевским конвенциям, в соответ ствии с которыми «посягательство на личное достоинство относится к действиям, которые, непосредствен но не нанося вред целостности физического и умственного здоровья людей, нацелены на их оскорбление и высмеивание».

Согласно судьям, посягательство на личное достоинство – акт, который характеризуется презрением к достоинству другого человека. Этот акт должен серьезно оскорбить или унизить жертву. При этом нет ника кого требования, чтобы этот акт нанес непосредственный вред физическому или психическому здоровью;

до статочно, что он вызывает реальное и длительное страдание человека, являющиеся результатом оскорбления или насмешки. Степень страдания, которое переносит жертва, будет очевидно зависеть от его/ее характера.

Чувствительные люди более восприимчивы к оскорблениям, кроме того, они более тяжко страдают от таких оскорблений. Другие имеют тенденцию лучше справляться с подобными ситуациями, не обращая на оскор бления внимания. Таким образом, согласно судьям, один и тот же акт, совершенный преступником, может ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ причинить интенсивное страдание первым и несущественный дискомфорт последним. Это различие в резуль тате деяния Суд называет субъективным фактором, который должен быть уравновешен объективным, ина че виновность будет зависеть не от серьезности самого акта, а исключительно от чувствительности жертвы.

Следовательно, оскорбление жертвы должно быть настолько серьезным, что любой «благоразумный человек»

был бы им существенно затронут.

Преступник должен действовать или бездействовать преднамеренно. И хотя он не обязательно должен иметь определенное намерение оскорбить или унизить жертву, он должен быть в состоянии чувствовать, что оскорбление или унижение будет обозримым и логичным последствием его действий.

Серьезность акта и его последствий может наступить или вследствие характера самого акта, или вслед ствие повторения акта, или даже вследствие комбинации различных действий, которые, рассматриваемые в отдельности, не являлись бы преступлением. «Форма, серьезность и продолжительность насилия, а также интенсивность и продолжительность физического или психического страдания должны служить критерием оценки того, были ли преступления действительно совершены. Другими словами, оценка, которая будет сде лана на основании доказательств, представленных жертвами, или выражено обвинением, в значительной сте пени зависит от анализа обстоятельств дела»91.

Данные элементы были подтверждены рядом других судебных решений, в том числе Апелляционной ка мерой в деле Кунараца и др92. Относительно субъективного (психического) элемента апелляционная камера подчеркнула, что для обвиняемого достаточно знания «возможных», а не «фактических» последствий инкри минируемого действия или упущения93.

В качестве примеров посягательства на человеческое достоинство практика МТБЮ называет использо вание задержанных людей в качестве живых щитов или для рытья траншей94, несоответствующие условия со держания, унизительное раздевание и постоянное опасение быть подвергнутым физическому или сексуаль ному насилию95.

19.6.7. Военное преступление в виде изнасилования Запрет изнасилования и других форм сексуального насилия устанавливается практикой государств в ка честве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и немежду народных вооруженных конфликтов96. Изнасилования, принуждение к проституции или непристойное по сягательство в любой форме запрещено ст. 4 (е) Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям.

Между тем, как говорилось выше, изнасилование в условиях вооруженного конфликта может рассматривать ся как форма пытки, и, таким образом, источники абсолютного запрещения данного деяния лежат не только в сфере гуманитарного права, но и в сфере права прав человека.

Изнасилование, совершаемое в контексте немеждународного конфликта, является военным преступле нием в соответствии со ст. 8 (2)(e)(viii) Римского Статута. «Элементы» преступлений» МУС описывают состав этого преступления следующим образом:

«1. Исполнитель посягнул на тело лица, совершив деяние, в результате которого имело ме сто проникновение, даже самое незначительное, в любую часть тела потерпевшего или исполнителя, половым членом либо любым предметом или любой частью тела в анальное или генитальное отвер стие потерпевшего.

2. Посягательство было совершено с применением силы или угрозы силой в отношении данного или другого лица, либо путем принуждения, вызванного, например, страхом перед насилием, грубым принуждением, задержанием, психологическим давлением или злоупотреблением властью, либо пу тем использования обстановки, характеризующейся принуждением, либо посягательство было со вершено в отношении лица, неспособного дать согласие, выражающее его истинную волю.

3. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

4. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

При этом понятие «посягательство» призвано быть достаточно широким, чтобы сохранялась нейтраль ность с точки зрения половой принадлежности. Также понимается, что лицо может быть неспособно дать согласие, выражающее его истинную волю, в результате искусственно вызванной или возрастной недееспо собности.

В то же время Международный трибунал по Руанде, на наш взгляд, справедливо постановил, что «изнаси лование является формой агрессии», а «основные элементы преступления изнасилования не могут быть опре МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 25 июня 1999, пар. 54-57.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 161-166.

Там же, пар. 165.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 25 июня 1999, пар. 229.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Квочки и др. от 2.11.2001 г., пар. 173.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 412.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ делены механическим описанием объектов и частей тела»97. Он определил изнасилование как «физическое посягательство сексуального характера, совершенное в отношении лица в обстоятельствах принуждения»98.

Важно отметить, что Правила процедуры и доказывания как МУС, так и обоих специальных трибуналов содержат статьи, подробно описывающие стандарт доказывания по преступлениям против половой непри косновенности личности и, в частности, блокирующие использование предыдущего и последующего сексу ального поведения жертвы в качестве доказательства согласия99.

19.6.8. Военное преступление в виде сексуального насилия Источники запрещения данного деяния те же, что и для предыдущего состава преступления. Сексуальное насилие, совершаемое в контексте немеждународного конфликта, является военным преступлением в соот ветствии со ст. 8 (2)(e)(viii) Римского Статута. МУС определяет для него следующие элементы:

«1. Исполнитель совершил в отношении одного или нескольких лиц акт сексуального характера либо вовлек такое лицо или лиц в совершение акта сексуального характера путем применения силы или угрозы силой, либо путем принуждения, вызванного, например, страхом перед насилием, гру бым принуждением, задержанием, психологическим давлением или злоупотреблением властью, либо путем использования обстановки, характеризующейся принуждением, или же неспособности такого лица или лиц дать согласие, выражающее их истинную волю.

2. По своей степени тяжести это деяние являлось сопоставимым с серьезным нарушением статьи 3, общей для четырех Женевских конвенций.

3. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о тяжести деяния.

4. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

19.6.9. Военное преступление в виде взятия заложников Запрещение захвата и удержания заложников устанавливается практикой государств в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и во время немеждународ ных вооруженных конфликтов100. В договорном гуманитарном праве источником запрещения взятия залож ников в условиях внутреннего конфликта является ст. 3 (1)(b), общая для Женевских конвенций, а также ст. (2)(с) Дополнительного протокола II. В международном праве прав человека это нарушение приравнивается к произвольному лишению свободы101.

Взятие заложников в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера является воен ным преступлением в соответствии со ст. 8 (2)(c)(iii) Римского Статута. «Элементы преступлений» МУС опре деляют для данного состава следующие элементы:

«1. Исполнитель захватил, задержал или иным образом взял в заложники одно или несколько лиц.

2. Исполнитель угрожал убить, нанести увечья или продолжать задерживать такое лицо или та ких лиц.

3. Исполнитель имел умысел вынудить какое-либо государство, международную организацию, физическое или юридическое лицо или группу лиц совершить действия или воздержаться от соверше ния действий в качестве явного или подразумеваемого условия обеспечения безопасности или осво бождения такого лица или таких лиц.

4. Такое лицо или лица либо перестали принимать участие в военных действиях, либо являлись гражданскими лицами, членами медицинского или духовного персонала, не принимавшими непо средственного участия в военных действия.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 597.

Там же, пар. 598.

Правила процедуры и доказывания МУС: Правило 70 «Принципы доказывания в делах, связанных с сексуальным насилием. В делах, связанных с сексуальным насилием, Суд руководствуется следующими принципами и, в соответствующих случаях, применяет их: a) согласие не может быть презюмировано на основании каких бы то ни было слов или поведения потерпевшего лица, когда сила, угроза силой, принуж дение или использование вынужденных обстоятельств подорвали способность потерпевшего лица дать добровольное и подлинное согласие;

b) согласие не может быть презюмировано на основании каких бы то ни было слов или поведения потерпевшего лица, когда у него отсутствует способность давать подлинное согласие;

c) согласие не может быть презюмировано на основании молчания или отсутствия сопротивления со стороны потерпевшего лица в ответ на предполагаемое сексуальное насилие;

d) доверие, характер и предрасположенность к половым свя зям потерпевшего лица или свидетеля не могут быть презюмированы на основании сексуального характера предшествующего или последую щего поведения потерпевшего лица или свидетеля». Правило 71 «Доказательство в отношении иного сексуального поведения. В свете опреде ления и характера преступлений, подпадающих под юрисдикцию Суда, и с учетом пункта 4 статьи 69 Палата не принимает доказательства, касающиеся предшествующего или последующего сексуального поведения потерпевшего лица или свидетеля». См также: МТБЮ. Правила процедуры и доказывания. Правило 96.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 426.

Там же, с. 428.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ 5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие об этом статусе.

6. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, и было связано с ним.

7. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

МТБЮ при определении элементов состава данного преступления обращается к комментарию МККК к статье 3 Женевских конвенций и дает следующее определение: заложниками являются «люди, незаконно лишенные свободы, часто произвольно и иногда под угрозой смерти, … задержанные, чтобы получить не которое преимущество или гарантировать, что воюющая сторона, другой человек или другая группа людей совершат некое действие»102.

Таким образом, захват заложников отличается от обычного незаконного лишения свободы тем, что имеет запрещенную цель – заставить организацию, юридическое или физическое лицо совершить какое-либо дей ствие или, напротив, воздержаться от какого-либо действия. Авторам данного исследования представляется, что сам акт задержания может быть произведен на вполне законном основании. Однако с момента, когда за хватившая сторона начинает выдвигать условия, от выполнения которых будет зависеть освобождение, физи ческая неприкосновенность или жизнь задержанных лиц, такие лица становятся заложниками, а их насиль ственное удержание – незаконным.

Обычно подразумевается, что захват заложников имеет целью добиться некоего военного преимущества или достижения неких политических требований. Такой захват осуществляется в реальных или мнимых ин тересах стороны конфликта или организации. Однако широкие рамки запрещенных целей, обозначенные как в «Элементах преступлений» МУС, так и в прецедентном праве специальных трибуналов, позволяют сделать вывод, что захват заложников может совершаться исполнителем и по личным мотивам, если только «инкрими нируемые преступления были близко связаны с военными действиями, происходящими в других частях терри торий, контролируемых сторонами конфликта»103. Таким образом, удержание гражданских жителей представи телями стороны конфликта с целью получения выкупа также может рассматриваться как форма захвата залож ников. В этом случае захват заложников может быть сопряжен с военным преступлением в виде разграбления.

19.6.10. Военное преступление в виде вынесения приговоров или приведения их в исполнение без соблюдения процессуальных требований Норма, в соответствии с которой никто не может быть осужден или приговорен иначе, как в результа те справедливого судебного разбирательства, представляющего все основные судебные гарантии, устанавли вается практикой государств в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов104.

В конвенционном праве источником запрещения вынесения приговоров или приведения их в исполне ние без соблюдения процессуальных требований в условиях внутреннего конфликта являются статья 3 (1)(d), общая для Женевских конвенций, и статья 6 Дополнительного протокола II. Последняя применяется к судеб ному преследованию и наказанию за уголовные правонарушения, связанные с вооруженным конфликтом, и подробно описывает гарантии приемлемого в такой ситуации судебного разбирательства. Пункты 2-4 этой статьи настолько актуальны для ситуации, связанной с вооруженным конфликтом в Чечне, что стоит приве сти их полностью:

«2. Никакое судебное решение не выносится и никакое наказание не налагается в отношении лица, признанного виновным в правонарушении, кроме как на основе приговора суда, обеспечи вающего основные гарантии независимости и беспристрастности. В частности: а) процедура должна предусматривать, чтобы обвиняемый был без промедления информирован о деталях правонаруше ния, вменяемого ему в вину, и предоставлять обвиняемому до и во время суда над ним все необходи мые права и средства защиты;

b) ни одно лицо не может быть осуждено за правонарушение, кроме как на основе личной уголовной ответственности;

с) ни одно лицо не может быть признано вино вным в каком-либо уголовном правонарушении в связи с каким-либо действием или упущением, которое не являлось уголовным правонарушением по закону во время его совершения;

равным об разом не может налагаться более суровое наказание, чем то, которое было применено, когда было совершено данное уголовное правонарушение, если после совершения правонарушения законом устанавливается более легкое наказание, то действие этого закона распространяется и на данного правонарушителя;

d) каждый, кому предъявляется обвинение в правонарушении, считается невино вным до тех пор, пока его вина не будет доказана по закону;

e) каждый, кому предъявляется обвине ние в правонарушении, имеет право на судебное разбирательство в его присутствии;

f) ни одно лицо не может быть принуждено к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 187.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 2 октября 1995 г, пар. 70. Подробнее об этом см. в главе 17.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 450.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ 3. При вынесении приговора осужденному должно быть сообщено о его праве на обжалование в су дебном или ином порядке, а также о сроке, в течение которого он может воспользоваться этим пра вом. 4. Смертный приговор не выносится лицам, которые в момент совершения правонарушения не достигли восемнадцатилетнего возраста, и не приводится в исполнение в отношении беременных женщин и матерей, имеющих малолетних детей».

К судебным гарантиям, являющимся неотъемлемыми согласно международному праву в условиях не международного конфликта, должны быть отнесены не только нормы международного гуманитарного права, но и фундаментальные гарантии международного права прав человека, в частности, содержащиеся в ст. 14- Международного пакта о гражданских и политических правах, Конвенции о правах ребенка и других догово рах, носящих обязательный характер. Для федеральной стороны конфликта будут считаться обязательными требования, содержащиеся и в региональных соглашениях, участниками которых является Российская Феде рация, в частности требования Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

«Вынесение приговоров и приведение их в исполнение без предварительного судебного разбирательства, проведенного созданным в установленном порядке судом, обеспечивающим соблюдение всех судебных га рантий, которые по всеобщему признанию являются обязательными», является военным преступлением в со ответствии со ст. 8 (2)(c)(iv) Римского Статута. «Элементы преступлений» МУС описывают состав данного преступления следующим образом:

«1. Исполнитель вынес одному или нескольким лицам приговор или привел его в исполнение.

2. Такое лицо или лица перестали принимать участие в военных действиях, либо являлись граж данскими лицами, членами медицинского или духовного персонала, не принимавшими непосред ственного участия в военных действиях.

3. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие об этом статусе.

4. Не имелось ранее вынесенного судом решения, либо суд, вынесший решение, не был создан «в установленном порядке», т. е. не обеспечивал существенных гарантий независимости и беспри страстности, либо суд, вынесший приговор, не обеспечивал всех иных судебных гарантий, являю щихся, по всеобщему признанию, неотъемлемыми согласно международному праву.

5. Исполнитель сознавал факт отсутствия ранее вынесенного судом приговора либо факт отказа в предоставлении соответствующих гарантий и то, что они являются существенными или неотъемле мыми гарантиями беспристрастного судебного разбирательства.

6. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

7. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

«В нескольких судебных процессах, прошедших после Второй мировой войны, но еще до принятия Же невских конвенций в 1949 г., подсудимые были признанны виновными в том, что отказали военнопленным или гражданским лицам в праве на справедливое судебное разбирательство»105.

19.6.11. Военное преступление в виде нападения на гражданское население Фундаментальный принцип запрещения нападений, направленных против гражданских лиц, устанавли вается практикой государств в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов. Стороны, находящиеся в конфликте, в любое время должны проводить различие между гражданскими жителями и комбатантами (принцип разли чия). Нападения могут быть направлены лишь против комбатантов. При этом в праве внутреннего конфликта термин «комбатант» используется в общем значении, обозначая лиц, которые не пользуются предоставляемой гражданским лицам защитой, не подразумевая при этом права на статус комбатанта или военнопленного106.

Источником запрещения, образующего данный состав преступления, в договорном праве немеждуна родных конфликтов является статья 13 (2) Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям. Она определяет: «Гражданское население как таковое, а также отдельные гражданские лица не должны являться объектом нападения. Запрещаются акты насилия или угрозы насилием, имеющие основной целью террори зировать гражданское население».

Международный трибунал по бывшей Югославии определил нарушение этого запрещения во время не международного вооруженного конфликта как военное преступление107. «Умышленное нанесение ударов по гражданскому населению как таковому, а также умышленное нападение на отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях», совершенное в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, является военным преступлением и в соответствии со ст. 8 (2)(е)(i) Римского Статута.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 450, прим. 328.

Там же, с. 3.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по промежуточной апелляции Тадича от 2 октября 1995 г., пар. 100-118.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Достаточно широкие формулировки статьи 13 (2) Протокола II предполагают, что нападения на граж данское население могут иметь самые разнообразные формы – от авиационных или артиллерийских ударов до картельных операций и «этнических чисток». Именно так понимаются эти нападения в практике специ альных международных трибуналов ООН. В то же время нападения должны иметь существенные последствия для защищенных лиц и объектов: смертельные случаи и/или серьезные телесные повреждения среди граж данского населения или ущерб гражданской собственности. Нападение должно быть совершено преднаме ренно и в условиях, когда исполнитель осознавал или не мог не осознавать, что оно предпринимается про тив гражданских лиц или гражданской собственности108. Запрещение нападения на гражданских лиц носит абсолютный характер и «не может умаляться от из-за военной потребности»109. «Такие нападения находятся в прямом противоречии с запрещениями, явно признанными в международном праве»110.

МТБЮ в деле Станислава Галича определил, что этот состав преступления включает в себя следующие элементы:

1. Насильственные действия, направленные против гражданского населения или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях, вызывающие смерть или серьезные телесные повреждения или серьезный вред здоровью среди представителей гражданского населения.

2. Обвиняемый преднамеренно сделал гражданское население или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях, объектом этих насильственных действий111.

«Элементы преступлений» Международного Уголовного Суда описывают состав данного преступления сходным образом:

«1. Исполнитель совершил нападение.

2. Объектом нападения было гражданское население как таковое или отдельные гражданские лица, не принимающие непосредственного участия в военных действиях.

3. Исполнитель умышленно избрал объектом нападения гражданское население как таковое или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях.

4. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

Судебная камера МТБЮ в деле Купрешкича назвала три исключительных обстоятельства, при которых защита гражданских лиц и гражданских объектов, гарантированная современным международным правом может полностью прекратиться, быть уменьшена или временно приостановлена. Они следующие: «(i) когда гражданские лица злоупотребляют их правами;

(ii) когда, хотя объект военного нападения состоит из военных целей, комбатанты не могут избежать так называемого сопутствующего вреда гражданским лицам;

и (iii) … гражданские лица могут быть законным объектом репрессалий»112. При этом следует учитывать, что в воору женном конфликте немеждународного характера репрессалии запрещены безоговорочно113 (подробно об этом см. ниже, в главе 43).

Как будет показано в соответствующем разделе, неизбирательные и непропорциональные нападения при определенных обстоятельствах могут быть квалифицированы в качестве прямых нападений на гражданское население (раздел 19.6.20).

19.6.12. Военное преступление в виде нанесения ударов по объектам или лицам, использующим отличительные эмблемы, предусмотренные Женевскими конвенциями Источником запрещения данного деяния являются многочисленные нормы Женевских конвенций, по священные статусу медицинского персонала (в частности, гл. III Конвенции I и ст.3 Приложения 1 к Допол нительному Протоколу I), которые стали неотъемлемой частью обычного гуманитарного права, применяемо го независимо от типа конфликта. Статья 9 Дополнительного протокола II гарантирует защиту медицинского и духовного персонала. Гарантии защиты медицинских формирований и запрещение нападения на них в усло виях внутреннего конфликта содержатся в ст. 11 Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям.

Статья 12 этого же протокола определяет порядок использования отличительных эмблем: «Под контролем со ответствующих компетентных властей предусматривается ношение или размещение на видном месте отличи тельной эмблемы красного креста, красного полумесяца или красного льва и солнца на белом фоне медицин МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 180. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Чер кеза от 26 февраля 2001 г., пар. МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Галича от 30 ноября 2006 г., пар. 130.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 328.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 56.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г., пар. 328.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 672-678.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ским или духовным персоналом, медицинскими формированиями и санитарно-транспортными средствами.

Она пользуется уважением при всех обстоятельствах. Эмблема не должна использоваться не по назначению».

«Медицинский персонал, предназначенный исключительно для выполнения медицинских обязанно стей, должен пользоваться уважением и защитой при любых обстоятельствах. Принадлежащие к нему лица утрачивают право на защиту, если совершают, помимо своих гуманитарных обязанностей, действия, направ ленные против неприятеля. Практика государств устанавливает данную норму в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов»114. Эта норма также подразумевается в статье 3 (2) Женевских конвенций, которая требует, что бы больных и раненых подбирали и оказывали им помощь.

Умышленное нанесение ударов по зданиям, материалам, медицинским учреждениям и транспортным средствам, а также персоналу, использующим в соответствии с международным правом отличительные эм блемы, предусмотренные Женевскими конвенциями, совершенное в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, является военным преступлением и в соответствии со ст. 8 (2)(е)(ii) Римского Статута. «Элементы преступлений» МУС описывают данный состав преступления следующим образом:

«1. Исполнитель нанес удары по одному или нескольким лицам, зданиям, медицинским учреж дениям или транспортным средствам, использующим в соответствии с международным правом от личительную эмблему или иной метод опознания, указывающие на защиту согласно Женевским конвенциям.

2. Исполнитель умышленно избрал объектом нападения таких лиц, такие здания, учреждения или транспортные средства либо другие объекты, использующие такие методы опознания.

3. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

4. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

19.6.13. Военное преступление в виде нападения на персонал или объекты, задействованные в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира Запрет нападений на персонал и объекты, задействованные в оказании гуманитарной помощи или мис сии по поддержанию мира, практика государств устанавливает в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и внутренних конфликтов. Источником запрещения деяний, образующих данный состав преступления, являются нормы обычного гуманитарного права, базиру ющиеся, в частности, на системе правил Женевских конвенций 1949 г. и дополнительных протоколов к ним, определяющих статус особо покровительствуемых лиц и объектов115.

«Умышленное нанесение ударов по персоналу, объектам, материалам, подразделениям или транспортным средствам, задействованным в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира в соот ветствии с Уставом Организации Объединенных Наций, пока они имеют право на защиту, которой пользуют ся гражданские лица или гражданские объекты по международному праву вооруженных конфликтов», совер шенное в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, является военным преступлени ем и в соответствии со ст. 8 (2)(е)(iii) Римского Статута.

«Элементы преступлений» МУС описывают состав данного преступления следующим образом:

«1. Исполнитель совершил нападение.

2. Объектом нападения были персонал, объекты, материалы, подразделения или транспортные средства, задействованные в оказании гуманитарной помощи или в миссии по поддержанию мира в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций.

3. Исполнитель умышленно избрал объектом нападения такой персонал, такие объекты, мате риалы, подразделения или транспортные средства.

4. Такой персонал, такие объекты, материалы, подразделения или транспортные средства име ли право на защиту, которой пользуются гражданские лица или гражданские объекты в соответствии с нормами международного права, применимыми в вооруженных конфликтах.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие об этом статусе.

6. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

7. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 3.

Специфической нормой, регулирующей оказание гуманитарной помощи в условиях внутреннего конфликта, является ст. 18 Допол нительного протокола II. Однако следует отметить, что защита персонала и объектов, задействованных в оказании гуманитарной помощи или миротворческой операции, более подробно регламентированная в праве международных конфликтов, в настоящее время может безого ворочно считаться частью обычного гуманитарного права, действующего независимо от того, является ли вооруженный конфликт внутренним или международным. Подробно об этом см.: Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 136-147.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ 19.6.14. Военное преступление в виде нанесения ударов по охраняемым объектам или совершения иного вида нападений на охраняемые объекты Перечень объектов, охраняемых от нападения, и запрещение нанесения ударов по таким объектам со держатся в статьях 27 и 56 Гаагского положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г., которые к на стоящему моменту являются частью обычного международного права, статьях 11-12 и 14-16 Дополнительного протокола II, а также в Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфлик та от 14 мая 1954 года. Непосредственно к вооруженному конфликту, не носящему международного характе ра, относится система правил статей 4 и 19 этой Конвенции.

Ответственность за захват, разрушение или умышленное повреждение культовых, благотворительных, учебных, художественных и научных учреждений, исторических памятников и художественных и научных произведений предусматривается статьей 3 (d) Устава Международного трибунала по бывшей Югославии.

МТБЮ определил, что эта статья «является нормой международного гуманитарного права, которая не только отражает обычное международное право, но и применима как к международному, так и к немеждународному вооруженному конфликту»116.

Римский статут Международного уголовного суда в ст. 8 (2)(с)(iv) устанавливает для этого преступления следующий состав: «умышленное нанесение ударов по зданиям, предназначенным для целей религии, обра зования, искусства, науки или благотворительности, историческим памятникам, госпиталям и местам сосре доточения больных и раненых, при условии, что они не являются военными целями». «Элементы преступле ний» конкретизируют его следующим образом:

«1. Исполнитель нанес удар.

2. Объектом удара являлись одно или несколько зданий, предназначенных для целей рели гии, образования, искусства, науки или благотворительности, исторические памятники, госпитали или места сосредоточения больных или раненых, которые не были военными целями.

3. Исполнитель умышленно избрал объектом нападения такое здание или здания, предназна ченные для целей религии, образования, искусства, науки или благотворительности, исторические памятники, госпитали или места сосредоточения больных или раненых, которые не были военными целями.

4. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, и было связано с ним.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

В примечании к данным элементам оговаривается, что присутствие в том или ином месте полицейских сил, оставленных там исключительно с целью поддержания правопорядка, само по себе не делает эту мест ность военной целью.

Авторам настоящего исследования представляется, что Римский статут определяет более узкие рамки состава данного преступления, чем предусмотрено международным правом (по крайней мере в части обяза тельств, принятых на себя Российской Федерацией).

Во-первых, Дополнительный протокол II запрещает нападения не только на перечисленные объекты, но и на:

– объекты, необходимые для выживания гражданского населения, такие, как запасы продуктов питания, производящие продовольственные сельскохозяйственные районы, посевы, скот, сооружения для снабжения питьевой водой и запасы последней, а также ирригационные сооружения (ст.14);

– установки и сооружения, содержащие опасные силы, а именно: плотины, дамбы и атомные электро станции, которые не должны становиться объектом нападения даже в тех случаях, когда такие объекты явля ются военными объектами (ст.15);

Во-вторых, Римский статут предусматривает ответственность только за «удары» по защищенным объ ектам. Под ударами же традиционно понимаются огневые нападения достаточно высокой степени мощно сти или интенсивности: авиаудары, артобстрелы, массированные обстрелы из других, более легких видов ору жия и т. п. Между тем Гаагская конвенция о защите культурных ценностей в системе правил, предусмотренных в качестве минимального стандарта для вооруженных конфликтов немеждународного характера, предусма тривает защиту от гораздо более широкого спектра возможных нападений.

Пункт 1 статьи 4 Конвенции, применимый для ситуации внутреннего конфликта в соответствии с услови ями статьи 19, запрещает использование культурных ценностей, сооружений, предназначенных для их защи ты и непосредственно прилегающих к ним участков в целях, которые могут привести к разрушению или по вреждению этих ценностей в случае вооруженного конфликта, и обязывает стороны конфликта воздерживаясь от какого-либо враждебного акта, направленного против этих ценностей. Пункт 2 этой статьи указывает, что эти обязательства могут быть нарушены только в случае настоятельной военной необходимости. Кроме того, пункт 2 обязывает участников Конвенции «запрещать, предупреждать и, если необходимо, пресекать любые акты кра жи, грабежа или незаконного присвоения культурных ценностей в какой бы то ни было форме, а также любые МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Стругара от 31 января 2005 г., пар. 230.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ акты вандализма в отношении указанных ценностей». Наконец, пункт 4 говорит о том, что стороны «должны воздерживаться от принятия любых репрессивных мер, направленных против культурных ценностей».

Данная Конвенция подписана значительным числом государств (на момент написания настоящего ис следования их насчитывается 116), и ее минимальные стандарты являются нормами обычного международно го права, устанавливаемыми практикой государств117.

Дополнительный протокол II подписан 162 государствами. Большинство его норм также, несомненно, является частью обычного международного права. Безотносительно к сказанному Российская Федерация яв ляется участником Гаагской конвенции (СССР присоединился к ней в 1954 г.) и Дополнительного протокола II, и на нее в полном объеме распространяются все содержащие в них обязательства.

Таким образом, запрещенными в любом случае должны считаться нападения на объекты, необходимые для выживания гражданского населения.

В то же время запрещенными в отношении культурных ценностей должны считаться, как минимум, сле дующие виды нападений:

– кража, грабеж и иные формы незаконного присвоения;

– акты вандализма;

– принятие любых репрессивных мер.

Возможно, наказанию также должно подлежать использование культурных ценностей в военных целях, если оно привело к значительному или невосполнимому ущербу для этих ценностей.

Исходя из сказанного, мы полагаем, что в целях правосудия для ситуации вооруженного конфликта в Чечне элементы данного преступления могут быть предварительно сформулированы следующим образом:

1. Исполнитель нанес удар или совершил иное нападение.

2. Объектом удара или иного нападения являлись одно или несколько зданий, предназначенных для целей религии, образования, искусства, науки или благотворительности, исторические памятни ки, госпитали или места сосредоточения больных или раненых, или объекты, необходимые для вы живания гражданского населения, которые не были военными целями.

3. Исполнитель умышленно избрал объектом нападения такое здание или здания, предназна ченные для целей религии, образования, искусства, науки или благотворительности, исторические памятники, госпитали или места сосредоточения больных или раненых, или объекты, необходимые для выживания гражданского населения, которые не были военными целями.

4. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта.

19.6.15. Военное преступление в виде разграбления Запрещение грабежа устанавливается практикой государств в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и внутренних конфликтов118. В применимом договор ном праве грабеж лиц, не принимающих непосредственного участия или прекративших принимать участие в военных действиях, запрещен статьей 3 (g), общей для Женевских конвенций.

Статья 8 (2)(е)(v) Римского Статута предусматривает ответственность за «разграбление города или насе ленного пункта, даже если он взят штурмом» в контексте немеждународного конфликта, а «Элементы престу плений» описывает данный состав следующим образом:

«1. Исполнитель присвоил определенное имущество.

2. Исполнитель имел умысел лишить собственника его имущества и присвоить его для частного или личного пользования.

3. Присвоение было осуществлено без согласия собственника.

4. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

Практика МТБЮ уделяет элементам преступления разграбления значительное внимание. Суд подчерки вает, что международное гуманитарное право не только запрещает определенное поведение, направленное про тив человеческой личности, но также и содержит нормы, нацеленные на защиту прав собственности во время вооруженного конфликта. В этой связи устанавливается, что запрещение против необоснованной конфиска ции общественной и частной собственности простирается как на грабеж, совершенный отдельными военнос лужащими в целях их личного обогащении, так и на организованную конфискацию собственности. Ссылаясь на решения Нюрнбергского трибунала и практику французских военных трибуналов, рассматривавших дела о военных преступлениях после Второй мировой войны, МТБЮ устанавливает, что «изолированные случаи во ровства личной собственности скромной стоимости» также расцениваются как военные преступления, влеку Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 171-174.

Там же, с. 234-239.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ щие индивидуальную уголовную ответственность по международному праву. Вслед за Комиссией по военным преступлениям ООН суд определяет данные деяния как «военные преступления более традиционного типа»119.

Так, МТБЮ, в числе прочего, признал членов персонала лагеря «Челебичи» виновными в грабеже за действия, которые выражались в том, что они отнимали у заключенных часы, деньги и другую мелкую частную собствен ность120. Также Горан Елисич был признан виновным в грабеже за присвоение денег, часов, драгоценностей и других ценностей, которые отнимали у задержанных по их прибытии в концентрационный лагерь121.

С другой стороны, при рассмотрении ряда дел МТБЮ определил, что разграбление должно достигать некоего порога серьезности, требуемого для «серьезного нарушения» международного гуманитарного права.

Хотя разграбление не должно быть «обширным» или совершаться в отношении собственности, обладающей «большой экономической ценностью»122, нарушение может считаться «серьезным» в обстоятельствах, где кон фискации «имеют место в отношении большого количества людей, даже при том, что нет никаких серьезных последствий для каждого человека». В этом случае эффект преступления распространяется на гражданское население в целом, и «множество преступлений делает нарушение серьезным»123.

19.6.16. Военное преступление в виде уничтожения или захвата имущества неприятеля либо нападения на гражданские объекты Запрет уничтожать и захватывать имущество неприятеля, если этого не требует настоятельная военная необходимость, устанавливается практикой государств в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов124. Данная норма кодифицирована Гаагским положением о законах и обычаях сухопутной войны (статья 23 (ж)), которая является частью обычного международного гуманитарного права, и тесно связана с обычной нормой, запре щающей нападения на гражданские объекты125. Запрет уничтожения имущества неприятеля включает в себя запрет нападения на гражданские объекты126.

В деле Стругара, касающегося артобстрела исторического города Дубровник в конце 1991 года, судебная камера МТБЮ констатировала, что норма, запрещающая нападение на гражданские объекты, относится так же и к немеждународным вооруженным конфликтам127.

«Уничтожение или захват имущества неприятеля, за исключением случаев, когда такое уничтожение или захват настоятельно диктуются обстоятельствами конфликта», совершенные в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, являются военным преступлением в соответствии со ст. 8 (2)(c)(xii) Римского Статута. «Элементы преступлений» МУС описывают данный состав следующим образом:


«1. Исполнитель уничтожил или захватил определенное имущество.

2. Это имущество являлось собственностью неприятеля.

3. Такое имущество пользовалось защитой от уничтожения или захвата согласно нормам между народного права, применимым в вооруженных конфликтах.

4. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о статусе этого иму щества.

5. Уничтожение или захват не были вызваны военной необходимостью.

6. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

7. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

Очевидно, что в условиях вооруженного конфликта немеждународного характера под «имуществом не приятеля» понимается прежде всего общественная и частная собственность гражданского населения, кото рая воспринимается стороной конфликта в качестве «неприятельской», тогда как легитимным трофеем может считаться только военное оборудование128.

В соответствии с практикой МТБЮ уничтожение имущества, чтобы составить «серьезное нарушение», должно быть «обширным, незаконным и необоснованным». «Понятие обширности должно оцениваться по обстоятельствам дела;

единственного деяния, такого, как разрушение больницы, может быть достаточно, чтобы преступление подпало под этот пункт обвинения»129. Под «необоснованностью» должна пониматься необоснованность военной необходимостью.

Следует отметить, что понятие «захват имущества» близко к понятию «разграбления». Авторам представ ляется, что под «захватом» следует прежде всего понимать присвоение или приспособление для военных нужд МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Делалича, Муцича, Делича и Ланджо («Челебичи») от 16 ноября 1998 г., пар. 587-592.

Там же. Часть IV, Приговор, пункт 49.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 49.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Налетилича и др. от 31 марта 2003 г., пар. 612-613.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кордича и Черкеза от 17 декабря 2004 г., пар. 83.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 226.

Там же, с. 32.

Там же, с. 767.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Стугара от 31 января 2005 г., пар. 228.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 223.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 157.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ объектов общественной собственности (школ, больниц, предприятий и т. п.), а под «разграблением» – при своение частной собственности граждан.

19.6.17. Военное преступление в виде перемещения гражданских лиц Запрет отдавать приказ о перемещении всего или части гражданского населения по причинам, связанным с конфликтом, если этого не требуется в силу необходимости обеспечить безопасность соответствующих граж данских лиц или в силу настоятельных причин военного характера, устанавливается практикой государств в ка честве нормы обычного международного права, применяемой во время немеждународных вооруженных кон фликтов130. В источниках договорного права, применимых в условиях внутреннего конфликта, запрет на пере мещение гражданских лиц содержится в статье 17 Дополнительного протокола II, принятой на основе консенсу са. Такие действия неоднократно подвергались осуждению со стороны Совета Безопасности ООН, Генеральной Ассамблеи ООН и Комиссии ООН по правам человека во время немеждународных вооруженных конфликтов в Афганистане, Боснии и Герцеговине, Бурунди, Заире, Ираке, Либерии, Руанде и Судане131.

«Отдача распоряжений о перемещении гражданского населения по причинам, связанным с конфликтом, если только этого не требуют соображения безопасности соответствующего гражданского населения или на стоятельная необходимость военного характера», совершаемая в контексте немеждународного вооруженного конфликта, является военным преступлением в соответствии со ст. 8 (2)(e)(viii) Римского Статута. «Элементы преступлений» МУС определяют этот состав следующим образом:

«1. Исполнитель отдал распоряжение о перемещении гражданского населения.

2. Такое распоряжение не было оправдано соображениями безопасности соответствующих граж данских лиц или военной необходимостью.

3. Исполнитель занимал положение, позволяющее ему добиться такого перемещения путем от дачи такого распоряжения.

4. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

19.6.18. Военное преступление в виде вероломного убийства или ранения Источником запрещения вероломного убийства или ранения является обычное право вооруженных кон фликтов. Запрещение убивать, наносить ранения или брать в плен противника, прибегая к вероломству, уста навливается практикой государств в качестве нормы обычного международного права, применяемой во время как международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов132.

Вероломное убийство или ранение комбатанта неприятеля, совершаемое в контексте немеждународного конфликта, является военным преступлением в соответствии со ст. 8 (2)(e)(ix) Римского Статута и включает в себя следующие элементы:

«1. Исполнитель вызвал у одного или нескольких комбатантов неприятеля доверие к себе, убе див в том, что они имеют право на защиту или обязаны получить защиту в соответствии с нормами международного права, применимыми в вооруженных конфликтах.

2. Исполнитель имел умысел обмануть это доверие.

3. Исполнитель убил такое лицо или лиц или причинил ему или им телесное повреждение.

4. Исполнитель воспользовался этим доверием или верой для убийства или причинения теле сного повреждения такому лицу или лицам.

5. Такое лицо или лица принадлежали к неприятельской стороне.

6. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

7. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта».

Для правильного уяснения того, какие конкретные действия понимаются под термином «вероломство»

в контексте законов и обычаев войны, необходимо обратиться к исследованию МККК по обычному между народному гуманитарному праву. Запрещение вероломных действий сформулировано в следующих нормах:

Норма 57. Военные хитрости не запрещаются, пока они не нарушают нормы международного гуманитар ного права.

Норма 58. Ненадлежащее использование белого флага перемирия запрещено.

Норма 59. Ненадлежащее использование отличительных эмблем, указанных в Женевских конвенциях, за прещено.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 583.

Там же, с. 726.

Там же, с. 285.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Норма 60. Запрещается использовать эмблему и форму Организации Объединенных Наций, кроме как с разрешения этой организации.

Норма 61. Ненадлежащее использование других международно признанных эмблем запрещено.

Норма 62. Запрещается использовать флаги, военные эмблемы, воинские знаки различия или формен ную одежду противной стороны.

Норма 63. Запрещается использовать флаги, военные эмблемы, воинские знаки различия или форменную одежду нейтральных государств или других государств, не являющихся сторонами в конфликте.

Норма 64. Запрещается заключать соглашение о временном прекращении боевых действий с намерением неожиданно напасть на неприятеля, полагающегося на это соглашение.

Норма 65. Запрещается убивать, наносить ранения или брать в плен противника, прибегая к вероломству.

Следует отметить, что МККК в данной работе выражает неполную уверенность относительно того, тре бует ли обычное международное право обязательности применения норм 62 и 63 в условиях внутреннего кон фликта. Эти правила безоговорочно признаны обязательными лишь для конфликта международного характе ра. Остальные нормы устанавливаются практикой государств в качеств норм обычного международного права, применяемых как во время международных, так и во время немеждународных вооруженных конфликтов133.

19.6.19. Военное преступление в виде заявления о том, что пощады не будет Запрещение отдавать приказ не оставлять никого в живых, угрожать этим противнику или вести военные действия на такой основе устанавливается в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и во время немеждународных вооруженных конфликтов134.

Статья 4 (1) Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям определяет: «Запрещается отдавать приказ не оставлять никого в живых». Кроме того, статья 4 (2)(h) запрещает угрожать убийством лиц, вы шедших из строя. В своем докладе об учреждении Специального суда по Сьерра-Леоне Генеральный секре тарь ООН отметил, что положения данной статьи давно считаются частью обычного международного права135.

«Ведение военных действий на основе того, что никого не оставляют в живых, стало бы нарушением общей статьи 3 Женевских конвенций, поскольку оно привело бы к убийству вышедших из строя лиц. Оно также нарушило бы основополагающую гарантию, запрещающую убийство», – отмечается в фундаментальном ис следовании МККК по обычному гуманитарному праву136.

Заявление о том, что пощады не будет, сделанное в контексте немеждународного конфликта, является во енным преступлением в соответствии со ст. 8 (2)(e)(viii) Римского Статута. «Элементы» преступлений» МУС описывают состав данного преступления следующим образом:

«1. Исполнитель заявил о том, что никто не будет оставлен в живых, или отдал приказ о том, что никто не должен быть оставлен в живых.

2. Такое заявление или такой приказ преследовали цель запугать неприятеля или вести военные действия исходя из того, что никто не будет оставлен в живых.


3. Исполнитель занимал положение, позволявшее ему эффективно командовать или осущест влять контроль над подчиненными ему силами, к которым было обращено такое заявление или кото рым был отдан такой приказ.

4. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, и было связано с ним.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствующие о существовании во оруженного конфликта».

Приказ или заявление не давать пощады является законченным преступлением с момента его отдачи, вне зависимости от того, был ли он исполнен137, так как норма запрещает саму отдачу приказа.

19.6.20. Военное преступление в виде нападения неизбирательного либо непропорционального характера, приводящего к смерти или ранениям гражданских лиц, или совершения нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам138.

Неизбирательные и несоразмерные (непропорциональные) нападения, совершенные в контексте вну треннего конфликта, – наиболее яркий образец военного преступления, криминализированного в обычном международном праве, но не предусмотренного Римским статутом Международного уголовного суда.

Там же, с. 262-292.

Там же, с. 207.

Доклад генерального секретаря ООН об учреждении Специального суда по Сьерра-Леоне. Док. ООН S/2000/915, 4 октября 2000 г., пар. 14.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 210.

Там же, с. 763.

Данная формулировка заимствована нами из ч. VI Исследования МККК по обычному гуманитарному праву, дополнительно отредак тированной Антонио Кассезе. См.: Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 771-772.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В ходе обоих конфликтов в Чеченской Республике наиболее значительные потери гражданского населения были вызваны именно неизбирательными бомбардировками и обстрелами контролируемых (в той или иной степени) сепаратистами населенных пунктов. Эти потери, как минимум, исчисляются десятками тысяч уби тых, еще большим количеством раненых и беспрецедентными для послевоенной Европы разрушениями. ПАСЕ в своей рекомендации 1456 (2000) от 6 апреля 2000 г., в частности, «осуждает … полное и преднамеренное раз рушение Грозного – наиболее вопиющий пример неизбирательных и несоразмерных действий, которые стоили жизни сотням, а может быть, и тысячам гражданских лиц;

продолжающиеся нападения на гражданское населе ние, начиная с применения воздушных бомбардировок и другого тяжелого оружия в густонаселенных районах».

Таким образом, вопрос об индивидуальной уголовной ответственности за эти нарушения является для данного исследования одним из фундаментальных и нуждается в подробном рассмотрении.

Договорное гуманитарное право немеждународных конфликтов не содержит прямого запрета на совер шение неизбирательных нападений. Общая для Женевских конвенций статья 3 запрещает лишь посягатель ство на жизнь и физическую неприкосновенность лиц, непосредственно не принимающих участия в военных действиях, в частности, всякие виды убийства и увечья. Запрещение нападений неизбирательного характера было включено в проект Дополнительного протокола II, но было выпущено в последний момент в рамках мер, направленных на упрощение текста139. В результате протокол говорит только о том, что «гражданское на селение как таковое и отдельные гражданские лица не должны являться объектом нападений» (ст. 13 (2)).

Вскоре после подписания Дополнительного протокола II экспертами было высказано мнение, что норма, запрещающая неизбирательные нападения, непрямо содержится в этой статье, логически вытекая из преду смотренного в ней запрещения нападений на гражданских лиц140. Этот вывод подкрепляется и практикой Ко миссии ООН по правам человека, которая выразила серьезную озабоченность в связи с «сообщениями о несо размерном и неизбирательном использовании российской военной силы» в ходе конфликта в Чечне на осно вании Дополнительного протокола II141. Однако, этих соображений самих по себе еще недостаточно для вы вода о том, что неизбирательные нападения, равно как и нападения, при которых не соблюдается принцип соразмерности, совершенные в контексте немеждународного конфликта, составляют военное преступление.

В 1979 году неизбирательные нападения криминализированы договорным правом международных кон фликтов (Дополнительный протокол I). К ним относятся нападения, которые «поражают военные объекты и гражданских лиц или гражданские объекты без различия» (ст. 51 (4). В соответствии с пунктами 3b и 5 статьи 85 этого Протокола такие действия, «когда известно, что нападение явится причиной чрезмерных потерь жиз ни, ранений среди гражданских лиц или причинит ущерб гражданским объектам», рассматриваются как во енные преступления. Статья 8 (2)(b)(iv) Римского статута предусматривает ответственность за «умышленное совершение нападения, когда известно, что такое нападение явится причиной случайной гибели или увечья гражданских лиц или ущерба гражданским объектам или обширного, долгосрочного и серьезного ущерба окружающей природной среде, который будет явно несоизмерим с конкретным и непосредственно ожидае мым общим военным превосходством». Однако эта статья в целях Римского статута применима только к кон тексту вооруженного конфликта международного характера.

Для того, чтобы обосновать выделение данного состава преступления и для ситуации внутреннего кон фликта, рассмотрим его в свете критериев, названных Апелляционной камерой МТБЮ в ее решении по про межуточной апелляции Тадича от 2 октября 1995 г.

(i) нарушение должно составить нарушение нормы международного гуманитарного права Нападения неизбирательного характера, приводящие к смерти или ранениям гражданских лиц, или со вершение нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, являются нарушением нормы международного гуманитарного права.

Это утверждение не может быть подвергнуто сомнению, так как запрещение такого рода нападений отно сится к сфере права, регулирующего средства и методы ведения боевых действий и направленного на защиту жертв вооруженных конфликтов, т. е. к сфере международного гуманитарного права по определению. Более того, запрещение неизбирательных нападений содержится в одном из основополагающих документов МГП – Дополнительном протоколе I к Женевским конвенциям 1949 г.

(ii) норма должна быть обычной по своей сути, или, если она относится к договорному праву, все необходи мые условия должны быть соблюдены Запрещение нападений неизбирательного характера, приводящих к смерти или ранениям гражданских лиц, или совершения нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди граж данского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, является нормой, обыч ной по своей сути.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 59, прим. 11 со ссылкой на: Draft Additional Protocol II submitted by the ICRC to the Diplomatic Conference leading to the adoption of the Additional Protocols, Article 26 (3).

Bothe, Partsch, Solf, 1982, с. 667.

UN Commission on Human Rights, Res. 2000/58, 25 April 2000, preamble and par. 2.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Запрещение нападений неизбирательного характера устанавливается практикой государств в качестве нормы обычного международного права, применяемой как во время международных, так и немеждународных вооружен ных конфликтов142. Авторы фундаментального исследования МККК указывают: «Военные уставы и наставления, которые применимы и применялись во время немеждународных вооруженных конфликтов, предусматривают за прещение нападений неизбирательного характера. Многие государства приняли законодательные акты, объявля ющие совершение таких нападений преступлением во время любого вооруженного конфликта. Ряд официальных заявлений, касающихся немеждународных вооруженных конфликтов, ссылается на данную норму. … Офици альной практики, противоречащей данной норме, не было найдено ни в отношении международных, ни в отно шении немеждународных вооруженных конфликтов. Нарушения этой нормы обычно осуждаются государствами вне зависимости от того, во время какого конфликта – международного или немеждународного – они произошли.

ООН и другие международные организации осуждали и осуждают нарушение этой нормы, например, во время конфликтов в Афганистане, Боснии и Герцеговине, Бурунди, Косово, Нагорном Карабахе, Судане и Чечне. … В своем Консультативном заключении о ядерном оружии Международный суд постановил, что запрещение тех видов оружия, при применении которых невозможно провести различие между гражданским и военными целя ми, является «незыблемым» принципом обычного международного права. Суд отметил, что в соответствии с этим принципом гуманитарное право с самого начала существования запретило конкретные виды оружия «из-за их не избирательного действия в отношении комбатантов и гражданских лиц»143.

Прецедентное право Международного трибунала по бывшей Югославии также свидетельствует о том, что запрещение нападений неизбирательного характера является обычной нормой как для международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов. Именно к такому выводу приходит Апелляционная каме ра МТБЮ в используемом здесь решении по делу Тадича.

Определяя обычные нормы международного гуманитарного права, регулирующие внутренние конфликты, Суд посчитал необходимым дать собственную экспертную оценку проблемы, необходимость которой обосновал недостатком авторитетных судебных заявлений и юридической литературы по этому вопросу144. В начале своей экспертизы Суд излагает историю постепенного слияния норм, регулирующих международные и внутренние вооруженные конфликты (подробнее об этом смотри выше, раздел 9.2.2.4). Далее Суд иллюстрирует описанную тенденцию конкретными примерами из международной практики. При этом он обращается к проблеме бом бардировок гражданского населения и неизбирательных нападений и уделяет ей значительное внимание.

По мнению суда, уже государственная практика периода Гражданской войны в Испании (1936 – 1939 гг.) показала тенденцию игнорировать различие между международными и внутренними войнами и применять определенные общие принципы гуманитарного права по крайней мере к тем внутренним конфликтам, ко торые составили крупномасштабные гражданские войны. В частности, это касается и вопроса неизбиратель ных нападений, то есть нападений без выбора цели. Суд ссылается на заявления Великобритании, резолюции Лиги Наций и на декларации и соглашения противоборствующих сторон в ходе Испанской войны.

Суд подчеркивает, что хотя Испанская гражданская война имела элементы и внутреннего, и международного воо руженного конфликта, важно, что и республиканское правительство, и третьи государства отказались признавать повстанцев в качестве воюющей стороны. Тем не менее они настаивали, что определенные нормы, применимые для международного вооруженного конфликта, должны непременно соблюдаться. Среди норм, которые считали применимыми, было в том числе и правило о необходимых предосторожностях при нападении на военные цели.

Например, 23 марта 1938 года премьер-министр Чемберлен, объясняя британский протест против бомбардировки Барселоны, заявил следующее:

«прямая и преднамеренная бомбежка некомбатантов находится при всех незаконных обстоятельствах, и протест Правительства Ее Величества был основан на информации, которая вела к заключению, что бомбардировка Барсе лоны, которая очевидно осуществлялась наугад и без специальной цели в военных целях, фактически носила такой характер».

Отвечая на вопросы члена парламента относительно гражданской войны в Испании, 21 июня 1938 года Чемберлен заявил следующее:

«Есть, во всяком случае, три нормы международного права или три принципа международного права, которые яв ляются столь же применимыми к войне с воздуха, как и к войне на море или на земле. Во-первых, бомбардировка гражданских лиц так же, как и преднамеренные нападения на гражданское население, противоречит международно му праву. Это, несомненно, нарушение международного права. Во-вторых, цели, которые намечены с воздуха, долж ны быть законными военными целями и должны иметь возможность к идентификации. В-третьих, разумная забота должна быть предпринята при нападении на эти военные цели таким образом, чтобы вследствие небрежности граж данское население в окрестностях не бомбили»145.

Далее Суд отмечает, что 30 сентября 1938 г. Ассамблея Лиги Наций, единодушно приняв соответствующую резолю цию, предложила «признать следующие принципы, как необходимое основание для любых последующих инструк ций:

(1) Намеренная бомбежка гражданского населения незаконна;

(2) Цели, поражаемые с воздуха, должны быть законными военными целями и должны быть опознаваемыми;

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 48.

Там же, с. 48-55.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по промежуточной апелляции Тадича от 2 октября 1995 г., пар. 96-127.

Там же, пар. 100.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ (3) Любое нападение на законные военные цели должно быть выполнено таким способом, чтобы гражданское насе ление в окрестности не бомбили вследствие небрежности»146.

По мнению суда, дальнейшее развитие международного права сделало эту норму обычной как для между народных, так и для внутренних конфликтов. Апелляционная камера установила: «Нельзя отрицать, что нор мы обычного права развились таким образом, чтобы регулировать внутренние конфликты. Эти нормы … охватывают такие области, как защита гражданских лиц от военных действий, в особенности от нападений без выбора целей»147.

Данный подход был впоследствии дополнительно подтвержден МТБЮ в решениях по делу Кордича и Черкеза148 и делу Купрешкича149.

В дополнение к приведенной Судом практике государств и международных организаций, можно доба вить аналогичные примеры, непосредственно касающиеся оценки неизбирательных нападений, совершен ных в ходе вооруженного конфликта в Чечне. В первых строках данного раздела мы уже процитировали реко мендацию ПАСЕ № 1456 (2000) от 6 апреля 2000 г. Приведенный пример, однако, не является единственным.

Ранее, в рекомендации № 1444 (2000), принятой 27 января 2000 г., ПАСЕ, напомнив об обязательствах России, данных при вступление в Совет Европы, «решать все внутренние споры, включая случаи вооруженных кон фликтов на своей территории, … мирным путем, строго соблюдая принципы международного гуманитар ного права» (п. 3), также «осудила как полностью неприемлемое текущее ведение военной операции в Чечне с ее трагическими последствиями для большого количества населения республики. В результате этого неиз бирательного и несоразмерного применения военной силы мирное население в Чечне страдает от серьезного нарушения таких основных прав человека, как право на жизнь, право на свободу и право на безопасность»

(п. 7). ПАСЕ подчеркивает, что «достижение целей должно проводиться в соответствии с международными обязательствами, данными Российской Федерацией, исключая, в частности, несоразмерное и неизбиратель ное применение военной силы, причиняющей ущерб гражданскому населению (п. 6)».

Кроме того, Комиссия ООН по правам человека в Резолюции E/CN.4/RES/2000/58 от 25 апреля 2000 года, «учитывая, что Российская Федерация является стороной Женевских Конвенций от 12 августа 1949 г. и До полнительного протокола II к ним от 10 июня 1977 года», высказывает «глубокую озабоченность в связи с продолжающейся жестокостью в Республике Чечня Российской Федерации, в частности, в связи с отчета ми, указывающими на непропорциональное и неизбирательное использование российских вооруженных сил, включая атаки против гражданских лиц…».

Наконец, в резолюции по Чечне 2001/24 от 20 апреля 2001 г. Комиссия ООН по правам человека вновь выразила «решительное осуждение продолжающегося несоразмерного и неизбирательного применения силы российскими военными» (п. 3).

В приведенных примерах обращают на себя внимание три важных обстоятельства. Во-первых, данная практика четко отделяет неизбирательные удары от других видов нарушений, совершенных в отношении гражданского населения, в том числе от прямых нападений, «включая убийства и изнасилования гражданских лиц» (п. 8 (б) рекомендации ПАСЕ № 1456 (2000)). Таким образом, неизбирательные атаки выделяются как от дельное, самостоятельное нарушение международного гуманитарного права. Во-вторых, ни Совет Европы, ни ООН никогда не признавали ЧРИ субъектом международного права, а конфликт в Чечне – международ ным конфликтом. Тем не менее они единодушно и уверенно осуждают неизбирательные нападения как про тиворечащие международным обязательствам Российской Федерации в области прав человека и в сфере меж дународного гуманитарного права, определяя, таким образом, запрещение неизбирательных атак в качестве нормы, подлежащей применению в условиях внутреннего конфликта. В-третьих, помимо неизбирательности, приведенные документы обращаются к категории несоизмеримости.

Не менее важно, что Российская Федерация в лице своих высокопоставленных чиновников последователь но отвергала обвинения в неизбирательных нападениях, высказываемые прессой, правозащитниками и между народными организациями, и никогда не заявляла о допустимости таких нападений на собственной территории.

Должностные лица утверждали, что удары с воздуха наносились исключительно по военным целям.

Так, например, в ночь на 22 декабря 1994 г., когда корреспондент агентства Рейтер зафиксировал не менее 12 атак с воздуха на Грозный, пресс-служба Правительства РФ заявила, что «федеральная авиация не атаковала город, а жилые и административные здания с провокационными целями взрывают сами чеченские боевики».

На пресс-конференции 11 января 1995 г. главком ВВС России генерал-полковник П. С. Дейнекин утверждал:

«Мы применяли 21, 22, 23 и 24 числа обычные авиационные бомбы не по городу Грозный, а по военным объ ектам в городе. Мы нанесли удары по танкоремонтным цехам одного из заводов, по скоплению бандформи рований в двух военных городках, по «президентскому дворцу» и, к сожалению, по телецентру для того, что бы прекратить оголтелую антироссийскую пропаганду». Генерал П. С. Дейнекин неоднократно (на пресс конференциях 11 января и 23 марта 1995 г.) утверждал, что «последний бомбовый удар был нанесен по военным объектам в городе Грозный в 18.55 24-го числа» [декабря 1994 г.]. В интервью корреспонденту «Московского Там же, пар. 101.

Там же, пар. 127.

МТБЮ. Решение Судебной камеры относительно обвинительного акта по делу Кродича и Черкеза от 2 марта 1999 г., пар. 31.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г., пар. 524.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ комсомольца»150 он уточнил: «С 24 декабря по 3 января мы вообще не наносили ударов по Грозному». Подоб ные заявления делали и другие должностные лица РФ. Так, 6 января 1995 г. председатель Совета Федерации РФ В. Ф. Шумейко сообщил СМИ, что на заседании Совета Безопасности РФ прозвучало утверждение, что с 23 де кабря 1994 г. бомбардировок Грозного не было, а дома взрывали сами чеченцы. Вечером 27 декабря 1994 г. пре зидент РФ Б. Н. Ельцин в выступлении на телеканале ОРТ заявил: «Ради сохранения жизни людей мною дано указание исключить нанесение бомбовых ударов, которые могут привести к жертвам среди мирного населения Грозного». В связи с сообщениями о том, что и после 24 декабря удары с воздуха по Грозному продолжали нано ситься, секретарь Совета Безопасности О. И. Лобов, выступая по телевидению, заявил: «Должна быть создана специальная комиссия, которая и установит истину». Впрочем, такая комиссия создана так и не была151.



Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 36 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.