авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 36 |

«Светлой памяти Анны Степановны Политковской и Абдуллы Майрбековича Хамзаева В пяти годах ходьбы отсюда, в Черных горах, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, ...»

-- [ Страница 28 ] --

Выступая на радио «Голос России» директор Департамента информации и печати МИД РФ В. О. Рахма нин, в частности, заявил: «Решая задачу искоренения терроризма и бандитизма, восстановления прав чело века в Чечне, российским федеральным войскам приходится вести достаточно масштабные операции в этом регионе. Однако при этом первостепенное внимание уделяется избирательности применения силы, ее сораз мерности поставленным задачам, необходимости минимизации ущерба гражданскому населению и граждан ским объектам, как это предусматривается международным гуманитарным правом, в том числе Женевскими конвенциями 1949 года. … Что касается оговорки Госдепартамента, что Россия якобы не соблюдает в Чечне Женевских конвенций и Кодекса поведения ОБСЕ, то, к сожалению, они, по-видимому, вызваны тем, что ин формация представителя Госдепартамента о «неизбирательном применении силы федеральными войсками в отношении гражданского населения в ходе операции в Чечне» черпается из источников, которые и превра тили Чечню в зону террора и беззакония»152.

В ответ на Резолюцию Комиссии по правам человека ООН от 20 апреля 2001 г., в которой, в частности, осуждалось несоразмерное и неизбирательное применение силы, заместитель главы МИД РФ Сергей Орджо никидзе заявил, что Россия «не считает себя связанной положениями необъективной и неконструктивной ре золюции по Чечне»153.

Список подобного рода заявлений можно продолжить.

Таким образом, в лице своих официальных лиц российское государство старалось доказать, что действует избирательно и соразмерно или вообще опровергало факты ударов, не ставя, таким образом, под сомнение сам принцип недопустимости неизбирательных и несоразмерных атак.

Более того, в период Второго российско-чеченского конфликта официальные лица и официальные структуры РФ не однократно осуждали неизбирательные и несоразмерные нападения, совершенные другими государствами в других вооруженных конфликтах. Правда, данная практика касается лишь международных конфликтов. Так, МИД России в своем Информационном бюллетене от 13 июня 2000 г. выражает свою солидарность с выводами доклада «Между народной амнистии» «НАТО/СРЮ: Побочный ущерб или противозаконные убийства и нарушения законов войны со стороны НАТО в ходе операции «Союзные силы»». Доклад касается недостаточного соблюдения силами НАТО в Югославии предписаний МГП при выборе целей, а также средств и методов нападения (т. е. нападения на граж данские объекты и неизбирательные нападения). МИД РФ соглашается с тем, что «МТБЮ должен расследовать все достоверные утверждения о нарушении норм МГП в ходе операции против СРЮ с целью предания правосудию лиц, против которых имеются достаточные свидетельства», и выражает свое возмущение тем, что Прокурор трибунала Карла дель Понте отказалась от расследования этих обвинений154.

Выступая в Государственной Думе Федерального Собрания РФ 21 марта 2003 г., министр иностранных дел РФ Игорь Иванов, в частности, заявил: «Серьезное беспокойство вызывает складывающаяся гуманитарная ситуация в Ираке.

Уже сейчас имеются данные о жертвах среди мирного населения. В этой связи встает вопрос о том, как будут со блюдаться в ходе данного конфликта нормы международного гуманитарного права. В частности, речь идет о запре те нападения на гражданские лица и объекты;

о неиспользовании оружия неизбирательного действия, наносящего чрезмерный ущерб155».

9 апреля 2004 г. МИД РФ сделал заявление по ситуации в Ираке, в котором, в частности, говорится: «МИД РФ отме чает, что в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН 1483 «оккупировавшие державы обязались строго соблюдать соответствующие положения международного гуманитарного права». «Это предполагает, в частности, не допущение неизбирательного и непропорционального применения силы»156.

Но наиболее ярко позиция Российской Федерации в отношении неизбирательных и непропорциональных нападений проявилась в осуждении обстрела грузинскими войсками города Цхинвали (в том числе из ракетных Будберг А. Апокалипсис сегодня: ВВС России на чеченской войне. – Московский комсомолец. 1995. 21 марта.

Орлов О. П., Черкасов А. В., Соколов А. В. Нарушение прав человека и норм гуманитарного права в ходе вооруженного конфликта в Чеченской Республике. – Доклад ПЦ «Мемориал». М., 1996.

Директор Департамента информации и печати МИД РФ В. О. Рахманин отвечает на вопросы корреспондентов. – Архив Интернет сайта «Российской газеты». || http://www.rg.ru/oficial/from_min/mid_99/471.htm.

Россия отказывается признавать Резолюцию ООН по Чечне. – NEWSru.com. 21 апреля 2001 г. || http://www.newsru.com/russia/21apr2001/ rezolicia.html.

Министерство иностранных дел Российской Федерации. Департамент информации и печати. Информационный бюллетень. 13 июня 2000 г. Сообщения Министерства иностранных дел Российской Федерации. Международный трибунал по бывшей Югославии (справочная информация). N 548-10-6-2000. || http://www.mid.ru/ns-dmo.nsf/4b9690a3ec38c547432569ff003ccd49/432569f10031eb934325699c003b5eb d?OpenDocument.

Выступление министра иностранных дел РФ И. Иванова. Распространено Департаментом информации и печати российского МИД марта 2003 г. || http://www.ln.mid.ru/brp_4.nsf/sps/F40644AAD497D48A43256CF0004A3C60.

МИД РФ призывает к проявлению сдержанности в Ираке. || http://grani.ru/Politics/World/Iraq/p.66737.html.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ систем залпового огня) в начале «пятидневной» войны августа 2008 г. Отметим, что резкое осуждение этого об стрела со стороны официальных лиц Российской Федерации относятся к событиям 8 августа, когда конфликт еще не приобрел международного измерения и представлял собой противоборство между грузинскими войсками и вооруженными формированиями самопровозглашенной республики Южная Осетия. Уже 8 августа МИД России назвал массированный обстрел Цхинвали открытой агрессией против Южной Осетии со стороны Тбилиси и при звал срочно созвать смешанную контрольную комиссию по урегулированию грузино-осетинского конфликта157.

В тот же день Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров заявил: «Грузинская сторона, как вы можете видеть на экранах телевизоров, использует тяжелые вооружения, тяжелую технику и, по сути дела, развязала агрессивные действия против югоосетинского народа. Ведется массированный огонь по жилым кварталам как Цхинвали, так и других населенных пунктов, в том числе и вне зоны югоосетинского конфликта … В Южной Осетии про должают гибнуть мирные жители, женщины, старики, дети»158. 9 августа 2008 г. премьер Владимир Путин назвал произошедшее «геноцидом осетинского народа»159. 10 августа МИД РФ поддержал идею о создании трибунала по расследованию преступлений Грузии в непризнанной республике Южная Осетия, о чем и сообщил СМИ заме ститель главы МИД РФ Григорий Карасин. Ранее с предложением создать специальный международный трибунал для наказания тех, кто отдал приказ разрушить Цхинвали, выступил уполномоченный по правам человека в Рос сии Владимир Лукин160. В тот же день Президент России Дмитрий Медведев поручил Следственному комитету при прокуратуре РФ собрать и задокументировать доказательства преступлений, совершенных в Южной Осетии, назвав «геноцидом» действия Грузии в непризнанной республике161. В разговоре с президентом США Джорджем Бушем Медведев заявил: «Результатом спланированных и осуществленных грузинским руководством варварских действий стали многочисленные – счет идет на тысячи – человеческие жертвы, десятки тысяч беженцев, массо вые разрушения и, по сути дела, попрание права на жизнь целого народа»162.

Сказанное неопровержимо подтверждает, что запрещение неизбирательных нападений установлено в ка честве нормы обычного международного гуманитарного права как практикой государств (в том числе Россий ской Федерации) и международных организаций, так и международным прецедентным правом.

(iii) нарушение должно быть «серьезным», то есть оно должно составить нарушение нормы, защищающей важные ценности, и повлечь серьезные последствия для жертвы Нападения неизбирательного характера, приводящие к смерти или ранениям гражданских лиц, или со вершение нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, являются серьезным нарушением международного гуманитарного права, так как они составляют нарушение нормы, защищающей важные цен ности, и повлекли серьезные последствия для значительного количества жертв.

Норма, запрещающая неизбирательные нападения, безусловно, защищает важные ценности, признан ные международным правом и всеми цивилизованными юридическими системами мира. Это право на жизнь, право на личную неприкосновенность, право владеть имуществом и другие права, закрепленные, в частности, во Всеобщей Декларации Прав Человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Ев ропейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и в других универсальных и региональных международных документах, участниками которых является Российская Федерация.

Нарушение данной нормы в условиях вооруженных конфликтов 1994 – 1996 и 1999 – 2008 гг. в Чечне по влекло трагические последствия для тысяч жертв. Это массовая гибель и ранения представителей гражданско го населения, в результате которых многие пострадавшие стали калеками, массовое разрушение жилого фон да, инфраструктуры городов и сел, объектов жизнеобеспечения, здравоохранения, образования и культуры.

(iv) нарушение нормы должно повлечь за собой, по обычному или договорному праву, индивидуальную уголовную ответственность для человека, нарушающего эту норму Нарушение запрещения на нападения неизбирательного характера, приводящие к смерти или ранениям гражданских лиц, или совершение нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, влечет за со бой по обычному праву индивидуальную уголовную ответственность человека, нарушающего эту норму.

МИД РФ: обстрел Цхинвали – открытая агрессия против Южной Осетии. – Телекомпания РТР. «Вести», 20:00. «Вести недели».

08.12.2008. || www.vesti.ru/doc.html?id=192232&tid=59533.

Заявление Министра иностранных дел России С. В. Лаврова на пресс-конференции для российских и зарубежных СМИ в связи с ситуа цией в Южной Осетии. N 1144-08-08-2008. || http://www.russian-embassy.org/Press/20080808_Lavrov_YuOsetia_rus.htm.

Путин: война в Южной Осетии – это геноцид. – Телекомпания НТВ. 09.08.2008, 23:20. || http://news.ntv.ru/137837/. Термин «геноцид югоосетинского народа» был далее употреблен в Указе Президента РФ от 12 августа 2008 г. «Об объявлении траура в российской федерации в связи с гуманитарной катастрофой в Южной Осетии».

МИД РФ поддерживает идею создания трибунала по Южной Осетии. – РИА «Новости», 10.08.2008. || http://www.rian.ru/ politics/20080810/150242939.html.

Медведев поручил СКП собрать доказательства преступлений в Юж. Осетии. – РИА «Новости». 10.08.2008. || http://www.rian.ru/ politics/20080810/150242939.html.

Власти России: Грузия устроила в Южной Осетии геноцид. – РИА «Новости». 10.08.2008. || http://www.rian.ru/politics/20080810/ 150235861.html.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Криминализация неизбирательных нападений в условиях внутреннего конфликта подтверждается прак тикой государств и международным прецедентным правом. При рассмотрении систем уголовного законода тельства разных стран выявляется не только «наличие намерения» криминализировать неизбирательные на падения вне зависимости от типа конфликта, но и устойчивый процесс его фактической криминализации.

К настоящему моменту неизбирательные нападения криминализированы значительным числом государств, причем начало этого процесса уходит в 1950-е гг.

Уголовная ответственность за неизбирательные нападения независимо от характера вооруженного кон фликта устанавливается в законодательствах Бельгии, Боснии и Герцеговины, Испании, Колумбии, Литвы, Нигера, Норвегии, Словении, Хорватии, Швеции, Эстонии, бывшей Югославии и других государств. Кроме того, криминализация неизбирательных и несоразмерных нападений предусмотрена проектами уголовного законодательства Аргентины, Иордании, Никарагуа и Сальвадора163.

Также неизбирательные нападения объявлены преступлением и в уголовных кодексах ряда стран СНГ:

Армении, Беларуси, Грузии и Таджикистана164.

Так, ч. 1 статьи 403 Уголовного кодекса Республики Таджикистан, принятого в 1998 году, предусматривает уголовною ответственность в виде лишения свободы на срок от 10 до 15 лет за «умышленное нарушение норм международного гуманитарного права, совершенное во время международного или внутреннего вооружен ного конфликта», включая «нападения неизбирательного характера, затрагивающие гражданское население или гражданские объекты … и повлекшие за собой смерть или серьёзный ущерб физическому и психиче скому состоянию любого лица или причинившие крупный ущерб».

9 июля 1999 г. был принят Уголовный кодекс Республики Беларусь, который также устанавливает ответ ственность за это деяние вне зависимости от того, совершено ли оно в ходе международного или внутреннего конфликта. Статья 136 УК РБ «Преступные нарушения норм международного гуманитарного права во вре мя вооруженных конфликтов» в числе прочего объявляет преступлениями «1) применение средств и методов ведения войны, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбира тельное действие;

… 11) совершение нападения неизбирательного характера, затрагивающего гражданское население или гражданские объекты, когда заведомо известно, что такое нападение повлечет чрезмерные по тери среди гражданских лиц либо причинит чрезмерный ущерб гражданским объектам». Перечисленные дея ния наказываются лишением свободы на срок от пяти до пятнадцати лет.

Следует обратить особое внимание, что данные положения были внесены в уголовное законодательство стран СНГ еще до начала массовых бомбардировок Грозного осенью – зимой 1999 – 2000 гг. Устойчивость процесса кри минализации неизбирательных нападений вне зависимости от статуса конфликта демонстрирует и Уголовный ко декс Республики Армения, принятый уже 18 апреля 2003. Часть 3 Статьи 390 – «Серьезные нарушения норм меж дународного гуманитарного права во время вооруженных конфликтов» – предусматривает ответственность в виде лишения свободы на срок от десяти до пятнадцати лет либо в виде пожизненного лишения свободы за «деяния, признанные серьезным нарушением норм международного гуманитарного права, совершенные во время воору женных конфликтов, причинившие серьезный вред физическому или психическому состоянию лица либо по влекшие смерть человека», в том числе «нападения неизбирательного характера, поражающие гражданское на селение или гражданские объекты, если очевидно, что такое нападение приведет к чрезмерным потерям среди гражданских лиц или причинит чрезмерный ущерб гражданским объектам, если причинение таких повреждений чрезмерно для достижения конкретного и непосредственного военного превосходства».

Наконец, как было уже сказано выше, «Наставление по международному гуманитарному праву для Во оруженных Сил Российской Федерации» от 8 августа 2001 года, конкретизировавшее составы преступления в виде «Применения запрещенных средств и методов ведения войны», называет в числе уголовно наказуемых видов нарушения международного гуманитарного права (безотносительно типа конфликта) «умышленное со вершение нападения неизбирательного характера, затрагивающего гражданское население или гражданские объекты, когда известно, что такое нападение явится причиной чрезмерных по отношению к конкретному и прямому военному преимуществу, предполагаемому получить, потерь жизни, ранений среди гражданских лиц или ущерба гражданским объектам»165.

Таким образом, практика многих государств, включая Российскую Федерацию, демонстрирует устойчи вую тенденцию криминализации неизбирательных и непропорциональных нападений.

Еще одним убедительным свидетельством криминализации неизбирательных нападений является между народное прецедентное право. Крайне важно отметить, что и Международный суд ООН в деле о ядерном ору жии166, и Международный трибунал по бывшей Югославии в нескольких решениях167 указали, что нападения Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. C. 51, прим. 16.

Там же.

Наставление по международному гуманитарному праву Вооруженным Силам Российской Федерации. Утверждено Министром обо роны Российской Федерации С. Ивановым 8 августа 2001 г. Министерство обороны Российской Федерации. Москва, 2001. С. 17, п. 14.

Международный Суд. Консультативное заключение относительно законности угрозы или использования ядерного оружия, 1996 г., пар. 78-79.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 57, со ссылкой на решения Судебной камеры по делам Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 501,512, и промежуточное решение Судебной камеры относительно Правила 61 по делу Мартича.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ неизбирательного характера на практике представляют собой нападения на гражданских лиц (которые специ ально запрещены конвенционным правом внутренних конфликтов). В деле Галича судебная камера МТБЮ, рассматривая обстрелы осажденного города Сараево, постановила: «Нападения неизбирательного характера, то есть нападения, при которых не проводится различия между гражданскими лицами и гражданскими объ ектами и военными объектами, могут квалифицироваться как прямые нападения на гражданских лиц. [Су дебная камера] отмечает, что неизбирательные нападения явно запрещены в соответствии с Дополнительным протоколом I. Это запрещение отражает известную норму обычного права, применимую во всех вооружен ных конфликтах»168. В примечаниях к процитированному параграфу судьи сослались на ряд предшествующих дел, в которых Трибунал пришел к выводу «что нападения, в ходе которых используются определенные сред ства ведения войны, неизбирательно поражающие гражданских лиц и гражданские объекты и военные цели, эквивалентны преднамеренному нападению на гражданских лиц»169.

Так, Судебная камера в решении по делу Блашкича на основании характеристик оружия, использован ного при нападении на город Стари Витез, пришла к выводу, что это нападение было направлено против гражданских лиц. Суд отметил, что поскольку это «слепое» оружие (самодельные минометы) было трудно на вести точно, так как его траектория была «нерегулярна и нелинейна», имелась вероятность поражения не военных целей. Действительно, использование упомянутого оружия привело к гибели большого количества гражданских лиц и серьезному ущербу для гражданских объектов170.

В предварительных слушаниях по делу Мартича относительно Правила 61 Судебная камера расценила использование ракеты «Orkan» с кассетной боеголовкой как вид преднамеренного нападения на гражданское население. Камера заключила, что «использование ракеты «Orkan» в этом случае, из-за ее точности и ударной силы, не было предназначено для того, чтобы поразить военную цель, но [для того, чтобы] терроризировать мирных жителей Загреба. Эти нападения, следовательно, противоречат нормам обычного международного пра ва». Судебная камера исходила из того, что ракета была неточна и разорвалась в районе, где поблизости не было военных целей171. Как будет показано ниже, данный подход был подтвержден вынесенным приговором.

В деле Купрешкича, делая вывод относительно характера нападения на деревню Ахмичи, Трибунал зая вил: «Согласно этим аргументам [защиты], случаи гибели гражданских лиц в Ахмичи стали результатом пере стрелок между противоборствующими сторонами и, следовательно, были в военном отношении оправданны ми. Соответствует ли это действительности – вопрос, который будет рассмотрен позже. Однако несомненно, что среди комбатантов, как минимум, было вкраплено большое количество гражданских лиц, ставших жерт вами. Пункт, который должен быть подчеркнут, – священный характер обязанности защищать гражданских лиц, которая влечет за собой, среди прочего, абсолютный характер запрещения репрессалий против граждан ского населения. Даже если может быть доказано, что мусульманское население Ахмичи не было полностью гражданским, но включало некоторые вооруженные элементы, все равно не будет существовать никакого оправдания для широко распространенных и неизбирательных нападений на гражданских лиц. Даже в си туации полномасштабного вооруженного конфликта определенные фундаментальные нормы, типа правил, имеющих отношение к пропорциональности, все же однозначно объявляют такое поведение вне закона»172.

Тем не менее не каждое неизбирательное или несоразмерное нападение должно автоматически считать ся видом прямого нападения на гражданское население. При рассмотрении дела Галича и Судебная, и Апел ляционная камеры МТБЮ подчеркнули, что хотя факт прямого нападения может быть установлен исходя из неизбирательного характера используемого оружия, такой вывод каждый раз должен делаться на разовом основании в свете имеющихся доказательств. То же самое касается и непропорциональных нападений173.

Наиболее важным для нас примером применения данных положений является недавний приговор Су дебной камеры МТБЮ по делу Милана Мартича от 12 июня 2007 года. В числе прочего Суд рассмотрел эпи зод обстрела города Загреб ракетами «Orkan», в ходе которого было убито и ранено значительное число граж данских жителей.

Утром 2 мая 1995 г. по Загребу были без предупреждения выпущены ракеты «Orkan». Ударам подверглись главная город ская площадь, несколько улиц, на которых располагались посещаемые магазины, школа, деревня около Загребского аэропорта и сам аэропорт. В ходе этого нападения пять человек (все гражданские лица) было убито, по крайней мере 160 человек получили тяжелые ранения. На следующий день, 3 мая, Загреб был снова обстрелян такими же ракета ми. Ударам подвергся Хорватский Национальный Театр, расположенный на площади маршала Тито, детская больница и еще одна городская площадь. Эти нападения привели к смерти двух человек и ранениям еще пятидесяти четырех лиц.

Многие из жертв до сих пор страдают от полученных тогда травм174.

Вначале Суд, сославшись на консультативное заключения Международного Суда по делу о ядерном ору жии, опять подтвердил, что «неизбирательные нападения, затрагивающие гражданских лиц или граждан МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 57.

Там же, прим. 101.

Там же. МТБЮ. Решения Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 501, МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 57, прим. 101.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г., пар. 512-513.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 60. Решение Апелляционной камеры по делу Галича от ноября 2006 г., пар. 131-134.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Мартича от 12.06.2007 г., пар. 305-313.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ ские объекты и военные объекты без различия, могут также быть квалифицированы как прямые нападения на гражданское население», а «прямое нападение на гражданских лиц может быть выведено из неизбиратель ного характера использованного оружия»175. Затем Суд отметил, что «М 87 Orkan» – неуправляемый снаряд, предназначенный для уничтожения живой силы и бронированных транспортных средств. «Каждая ракета может нести боеголовку с 288-ю бомбами малого калибра или 24 противотанковых снаряда. Свидетельства показывают, что в нападениях на Загреб 2 и 3 мая 1995 г. были использованы боеголовки с бомбами малого калибра. Каждая бомба малого калибра содержит 420 шариков диаметром 3 мм. Бомбы малого калибра выбра сываются из ракеты на высоте 800-1000 м, и взрываются после этого. Максимальная дальность обстрела «М Orkan» – 50 километров, ошибка дисперсии ракеты в 800-1000 м в воздухе увеличивается с дальностью обстре ла. При запуске на максимальную дальность эта ошибка достигает 1000 м для любого направления. Площадь рассеивания бомб малого калибра – приблизительно два гектара. Каждый шарик имеет диапазон поражения примерно 10 метров»176. На этом основании Суд пришел к выводу, что данная ракета в силу ее технических характеристик в рассматриваемом случае была неспособна к удару по конкретным целям. «По этим причинам Судебная палата также находит, что «М 87 Orkan» – неизбирательное оружие, использование которого в плот но заселенной гражданскими лицами местности, типа Загреба, приведет к причинению серьезных жертв. мая 1995 г. эффект запуска «Orkan» на Загреб был известен вовлеченным [в это деяние лицам]. Кроме того, прежде чем было принято решение еще раз использовать это оружие в Загребе 3 мая 1995 г., воздействие ис пользования такого неизбирательного оружия полностью было известно вне сомнения вследствие обширного освещения 2 мая 1995 г. в печати эффекта нападения на Загреб»177.

Защита Мартича настаивала на том, что во время обстрелов в Загребе были военные цели, в частно сти Министерство внутренних дел, Министерство обороны, Загребский аэропорт и Президентский дворец.

Судебная камера нашла, что в свете технических характеристик ракеты «М 87 Orkan» присутствие в Загребе военных целей является несущественным178.

Также, исходя из характеристик ракеты и из-за крупномасштабного характера нападения, Суд нашел, что обстрел составил «широкомасштабное нападение», направленное против гражданского населения Загре ба. Таким образом, были удовлетворены требования статьи 5 Устава МТБЮ, предусматривающей ответствен ность за преступления против человечности179.

Судебная камера указала, что Милан Мартич, приказывая использовать ракету «М 87 Orkan», знал, что смерть будет вероятным последствием этого нападения, и, таким образом, нашла, что умственный эле мент преступления убийства установлен. На этом основании обвиняемый был признан виновным в убий стве180. Кроме того, Судьи признали, что обстрел вызвал серьезное душевное и/или физическое страдание тех, кто был ранен, и что обвиняемый знал, что обстрел, вероятно, вызовет такое страдание, и, таким образом, преднамеренно совершил действия, которые составляют жестокое обращение и бесчеловечные акты181. На конец, учитывая, что нападения привели к смертельным случаям и серьезным ранениям среди гражданского населения, и что обвиняемый знал об эффекте использованного оружия, Судебная камера нашла, что Милан Мартич преднамеренно сделал гражданское население Загреба объектом этого нападения. Поэтому он был признан ответственным за нападение на гражданских лиц182.

В итоге по двум эпизодам обстрела Загреба ракетами неизбирательного действия обвиняемый был при знан виновным в убийстве как преступлении против человечности, бесчеловечных актах как преступлении против человечности и нападении на гражданских лиц как нарушении законов и обычаев войны183.

Согласно более раннему решению Апелляционной камеры МТБЮ, нападения без выбора целей в горо дах и деревнях могут в обычном международном праве являться формой преступления против человечно сти в виде преследования184 (разумеется, если установлены другие его элементы в виде массового или система тического характера нападения и дискриминационного намерения).

Из сказанного следует, что серьезное нарушение нормы, запрещающей нападение неизбирательного ха рактера, приводящее к смерти или ранениям гражданских лиц, или совершение нападения, когда известно, что оно приведет к чрезмерным потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, совершенное в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, влечет за собой индивидуальную уголовную ответственность, и что эта ответственность уже была установлена в обычном международном праве во время совершения данных деяний в Чеченской Республи ке. При этом неизбирательные и несоразмерные (непропорциональные) нападения в зависимости от обстоя Там же, пар. 69.

Там же, пар. 462.

Там же, пар. 463.

Там же, пар. 461.

Там же, пар. 469.

Там же, пар. 470.

Там же, пар. 471.

Там же, пар. 472.

Там же, пар. 518.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 159.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ тельств дела могут рассматриваться либо как форма военного преступления в виде прямого (непосредствен ного) нападения на гражданское население, либо как отдельный состав преступления.

В Римском статуте описание «намерения» на совершение данного преступления включает в себя «усло вие, что лицо, собирающееся причинить последствие, «осознает, что [это последствие] наступит при обыч ном исходе событий». Ясно, что само по себе совершение нападения, если известно, что оно может приве сти к жертвам среди гражданского населения, необязательно составляет нападение неизбирательного харак тера, поскольку случайные ранения и побочный ущерб сами по себе не запрещены и являются частью почти каждой военной операции. Как справедливо отметил Женель Метро, сам факт появления жертв среди граж данского населения не обязательно означает, что нападение было незаконным185. Однако нападение, при кото ром не делается попытки как следует нацелить удар на военный объект или затрагиваются гражданские лица, и при этом не уделяется внимания вероятному числу погибших или раненых и не принимается предосторож ностей для их минимизации, является нападением неизбирательного характера, запрещенным МГП186.

По мысли разработчиков «Элементов преступлений» МУС, «выражение «конкретное и непосредствен ное военное превосходство» означает военное превосходство, которое предвидит исполнитель в конкретный момент времени. Такое превосходство может быть или не быть по времени или географически связано с объ ектом нападения. Тот факт, что в положении об этом преступлении допускается возможность причинения на законных основаниях случайной гибели или сопутствующего ущерба, никоим образом не оправдывает какое-либо нарушение права, применяемого в вооруженном конфликте. В нем также не рассматривается во прос об оправдании действий в военное время или об иных нормах, связанных с jus ad bellum. Оно отражает требование соизмеримости, которое обязательно учитывается при определении правомерности любых воен ных действий во время вооруженного конфликта»187.

Выделяя элементы неизбирательного и несоразмерного нападения как формы нападения на гражданское население, МТБЮ отметил следующие важные обстоятельства: «Один тип неизбирательных нападений нару шает принцип соразмерности. Практическое применение принципа различия [между гражданскими лицами и комбатантами, заключается в том], что те, кто планирует и осуществляет нападение, приняли все выпол нимые меры, чтобы проверить, что цели нападения – действительно не гражданские лица и не гражданские объекты, чтобы уберечь гражданских лиц насколько возможно. Как только военный характер цели установ лен, командиры должны рассмотреть, вызовет ли нанесение удара по этой цели «ожидаемую не планируемую потерю жизней, нанесение ранений гражданским лицам или комбинацию этих событий, которые будут чрез мерны относительно ожидаемого военного превосходства. Если ожидается, что нападение закончится такими жертвами, оно не должно производиться. … Решая, было ли нападение соразмерно, необходимо исследо вать вопрос, мог ли разумный и хорошо осведомленный человек, находившийся в ситуации конкретного об виняемого, исходя из разумного использования доступной ему информации сделать вывод, что результатом нападения станут чрезмерные потери среди гражданских лиц. Чтобы установить mens rea непропорциональ ного нападения, обвинение должно доказать …, что нападение было совершено преднамеренно и в зна нии обстоятельств, дающих повод ожидать, что жертвы среди гражданских лиц будут чрезмерными. Судебная камера полагает, что определенные, явно непропорциональные нападения могут привести к выводу, что фак тическим объектом нападения были гражданские лица. Это должно быть определено на разовом основании в свете имеющихся доказательств. … Стороны конфликта обязаны в максимально выполнимой степени удалить гражданских лиц от военных целей и избегать размещения военных объектов в пределах или вблизи плотно заселенных районов. Однако отказ противника соблюдать эти обязательства не освобождает нападаю щую сторону от ее обязанности соблюдать принцип различия и пропорциональности»188.

Прецедентное право МТБЮ содержит и индикаторы, позволяющие убедиться, выходит ли то или иное нападение за рамки, установленные международным правом. К числу таких индикаторов относится повто ряемость нападений. В деле Купрешкича судебная камера определила:

«Может случиться, что однократные нападения на военные цели, сопровождающиеся ущербом для граж данских лиц, хотя и могут посеять сомнения в их законности, но явно не приходят в противоречие со свобод ными предписаниями статей 57 и 58 [Дополнительного протокола I] (или соответствующих норм обычного права). Однако, в случае повторных нападений, все или большинство из которых находятся в пределах серой области между бесспорной законностью и незаконностью, может быть гарантированно заключение, что со вокупный эффект таких нападений влечет за собой возможный вывод об их несоответствии международному праву. Действительно, этот образец военного поведения подвергает чрезмерной опасности жизни и имуще ство гражданских лиц вопреки требованиям человечности»189.

В дополнение отметим, что обычное гуманитарное право относит к неизбирательным нападениям:

а) нападения, которые не направлены на конкретные военные объекты;

Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl. P. 248.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. C. 756.

МУС. Элементы преступлений. Статья 8 (2)(b)(iii) Прим. 36.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 57-61.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г.. пар. 526.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ b) нападения, при которых применяются методы или средства ведения военных действий, которые не мо гут быть направлены на конкретные военные объекты;

c) нападения, при которых применяются методы или средства ведения военных действий, последствия которых не могут быть ограниченны, как это требуется в соответствии с международным гуманитарным правом, и которые, таким образом, в каждом таком случае поражают военные объекты и гражданских лиц или гражданские объекты без различия190.

Отдельно запрещены «бомбометания по площади», т. е. «нападения путем бомбардировок любыми мето дами и средствами, при которых в качестве единого военного объекта рассматривается ряд явно отстоящих друг от друга и различимых военных объектов, расположенных в городе, деревне или другом районе, где со средоточены гражданские лица и гражданские объекты. Практика государств устанавливает эту норму в каче стве нормы обычного международного права, применимой во время как международных, так и немеждуна родных вооруженных конфликтов»191. Практически те же определения содержатся в «Наставлении по гумани тарному праву Вооруженным силам Российской Федерации» 2001 года192.

Учитывая сказанное, для данного состава преступления можно выделить следующие элементы:

1. Исполнитель совершил нападение.

2. Такое нападение имело:

а) либо неизбирательный характер, приводящий к смерти или ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, б) либо при совершении нападения было известно, что оно приведет к потерям жизни среди граж данского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, и такие послед ствия по своему характеру явно несоизмеримы с ожидаемым конкретным и непосредственным общим военным превосходством.

3. Исполнитель знал или должен был знать, что нападение имеет неизбирательный характер, при водящий к смерти или ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, либо что оно приведет к потерям жизни среди гражданского населения, ранениям гражданских лиц или ущербу гражданским объектам, и такие последствия по своему характеру явно несоизмеримы с ожидаемым конкретным и непосредственным общим военным превосходством.

4. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера, и было связано с ним.

5. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта.

Очевидно, что mens rea данного преступления – безрассудство. Оно выражается в намерении совершить нападение в сочетании со знанием о высокой вероятности наступления тяжких последствий для гражданских лиц или гражданских объектов. Лицо, совершающее такое нападение или отдающее приказ о его совершении, принимает риск наступления этих последствий охотно либо относится к ним безразлично.

19.6.21. Военное преступление в виде использования живого щита Запрещение использование живых щитов устанавливается в качестве нормы обычного международного права, применимой как во время международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов193.

Применительно к международным вооруженным конфликтам использование живых щитов запрещено ст. 23 (1) Третьей Женевской конвенции (относительно военнопленных), ст. 28 Четвертой Женевской конвен ции (относительно покровительствуемых гражданских лиц) и ст. 51 (7) Дополнительного протокола I (относи тельно гражданских лиц вообще).

Договорное право внутренних конфликтов не выделяет отдельного нарушения в виде использования по кровительствуемых лиц в качестве живых щитов. В Дополнительном протоколе II использование живых щитов в открытой форме не упоминается, однако подобные действия в неявной форме запрещены ст. 4 (2)(с), при нятой на основе консенсуса, в соответствии с которой «гражданское население и отдельные гражданские лица пользуются общей защитой от опасностей, возникающих в связи с военными операциями». К тому же наме ренное использование гражданских лиц для прикрытия военных операций противоречит принципу проведения различия и нарушает обязательство принимать все возможные меры предосторожности, направленные на то, чтобы отделить гражданских лиц от военных объектов194. Кроме того, «использование живых щитов запрещает ся в нескольких военных уставах и наставлениях, которые применяются во время немеждународных вооружен ных конфликтов» (например, уставы и наставления Австралии, Германии, Италии, Канады, Кении, Колумбии, Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. C. 52.

Там же, с. 56-58.

Наставление по международному гуманитарному праву Вооруженным Силам Российской Федерации. Утверждено Министром обо роны Российской Федерации С. Ивановым 8 августа 2001 г. Министерство обороны Российской Федерации. Москва, 2001 г. С. 27, п. 54.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 429.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 431.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ Хорватии и Эквадора)195. Использование живых щитов в условиях немеждународного вооруженного конфлик та криминализировано уголовным законодательством ряда стран, в том числе Азербайджана, Беларуси, Герма нии, Грузии, Демократической Республики Конго, Литвы, Польши, Таджикистана, законодательством Йемена и Перу, применение которого не исключается во время внутренних вооруженных конфликтов, а также проектом законодательства Бурунди196. «Использование живых щитов во время международных конфликтов осуждалось и осуждается государствами ООН, например, в связи с конфликтами в Либерии, Руанде, Сомали, Сьерра-Леоне, Таджикистане и бывшей Югославии. Практики, противоречащей данной норме, обнаружено не было»197.

Римский статут Международного Уголовного Суда, криминализируя использование живых щитов для контекста международного конфликта198, не предусматривает данного состава преступления для воору женного конфликта немеждународного характера. Однако запрещение использования живых щитов является нормой обычного гуманитарного права, защищающего важные ценности (жизнь и неприкосновенность лич ности), его нарушение обычно влечет серьезные последствия для жертв, а в законодательстве государств име ется устойчивая тенденция криминализации данного деяния в ситуации внутреннего конфликта.

Несомненно, что такое обращение с покровительствуемыми лицами, как использование живого щита, является формой взятия заложников, поскольку создание живого щита, безусловно, относится к запрещен ным целям, а свобода лиц, которые используются в качестве живого щита, ограничивается. Этот подход под тверждается практикой государств и международных организаций199. Следовательно, использование живых щитов во всяком случае может рассматриваться как форма военного преступления в виде взятия заложников.

МТБЮ признавал использование живых щитов формой военного преступления либо в виде жестокого обращения200, либо посягательства на человеческое достоинство201. Так, в решении по делу Блашкича Судеб ная камера установила: «20 апреля 1993 г. сельские жители … служили живыми щитами для штаба обвиняе мого в Витез. Совершенно очевидно, что это причинило указанным лицам значительное душевное страдание.

Поскольку они были гражданскими лицами из числа мусульман или мусульманами, больше не принимаю щими участия в военных действиях, Судебная камера объявляет, что в результате данного акта они подвер глись жестокому обращению»202. В деле Алексовского Суд постановил, что «использование задержанных в ка честве живых щитов или на работах по рытью боевых траншей составляют посягательство на человеческое достоинство»203. Таким образом, использование живых щитов включает в себя признаки сразу нескольких со ставов военных преступлений и может рассматриваться как «смешанное военное преступление».

В соответствии с определением МККК «использование живых щитов подразумевает намеренное совме щение в пространстве военных объектов и гражданских лиц или лиц, вышедших из строя, с конкретной це лью постараться предотвратить нападение на эти военные объекты»204.

Основываясь на «Элементах преступлений» МУС, можно описать данный состав следующим образом:

1. Исполнитель переместил одно или несколько гражданских лиц или других лиц, охраняемых согласно нормам международного права, применимым в вооруженных конфликтах, или каким-либо иным образом воспользовался их местонахождением.

2. Исполнитель имел умысел защитить военный объект от нападения или прикрыть военные операции, содействовать или препятствовать им.

3. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

4. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта.

19.6.22. Военное преступление в виде действий, подвергающих гражданское население голоду, в качестве способа ведения войны или путем лишения его предметов, необходимых для выживания, включая создание препятствий для предоставления помощи Этот состав преступления также не предусмотрен Римским статутом Международного Уголовного Суда для контекста вооруженного конфликта немеждународного характера. Римский статут криминализирует ис пользование голода среди гражданского населения только для условий международного конфликта (Статья 8 (2)(b)(xxv)). Однако эти действия запрещены Дополнительным протоколом II (ст. 14 и 18), участником ко торого является Российская Федерация, и обычным международным правом205. Запрещение использования Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 431, прим. Там же, с. 432, прим. 241.

Там же, с. 432.

Римский статут, статья 8 (2)(b)(xxiii).

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 431, прим. 238.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 716. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Чер кеза от 26 февраля 2001 г., пар. 256.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 25 июня 1999 г., пар. 229.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 716.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Алексовского от 25 июня 1999 г., пар. 229.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 434.

Там же, с. 241-244, 774-775.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ голода включены во многие уставы и наставления, которые применимы или применялись во время немежду народных вооруженных конфликтов206, в том числе и в Российской Федерации207. «Согласно законодательству нескольких государств использование голода среди гражданского населения в качестве метода ведения войны является военным преступлением во время любого вооруженного конфликта208. Норму о запрещении голода применил Окружной суд Задара [Хорватия] в деле Перишича и остальных в 1997 г. Она также подтверждается относящимися к немеждународным вооруженным конфликтам официальными заявлениями и отраженной в отчетах практикой. Государства обычно осуждают предполагаемое использование голода в качестве метода войны во время немеждународных вооруженных конфликтов, например, во время гражданских войн в Ниге рии и Судане»209. «Эта практика доказывает, что подобные деяния являются не только нарушением обычного международного права, но и очень серьезным нарушением с точки зрения международного сообщества. Ко миссия ООН по правам человека охарактеризовала намеренное создание препятствий для доставки гумани тарной помощи гражданским лицам в Судане как «оскорбление человеческого достоинства»210. Особого вни мания заслуживает тот факт, что Комиссия экспертов ООН, учрежденная в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН 935 (1994), включила нарушение статьи 14 Дополнительного протокола II в свой проме жуточный доклад о нарушениях международного гуманитарного права в Руанде»211.

«Кроме того, на практике эти нарушения составляют убийство гражданских лиц (что само по себе является военным преступлением), поскольку каждое нарушение состоит из намеренных действий, которые при обыч ном ходе событий приведут к смерти этих лиц. Они могут также считаться бесчеловечным обращением»212.

Из сказанного очевидно, что использование голода среди гражданского населения в качестве спосо ба ведения войны соответствует критериям, установленным Апелляционной камерой МТБЮ в деле Тадича для «серьезных нарушений», а потому данное деяние криминализировано в обычном международном праве.

Используя подход «Элементов преступлений» МУС, можно описать состав данного преступления сле дующим образом:

1. Исполнитель лишил гражданское население предметов, необходимых для выживания.

2. Исполнитель имел умысел подвергнуть гражданское население голоду в качестве способа ве дения войны.

3. Деяние имело место в контексте вооруженного конфликта немеждународного характера и было связано с ним.

4. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о существовании вооруженного конфликта.

19.6.23. Военное преступление в виде коллективных наказаний Запрещение коллективных наказаний устанавливается практикой государств в качестве нормы обычно го международного права, применимой во время как международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов213. Это запрещение является частичным выражением другой обычной нормы – запрета осуждения за преступление кроме как на основании индивидуальной уголовной ответственности. «Однако сфера действия запрещения коллективного наказания шире, поскольку она применяется не только к уголовным наказаниям, но и к «санкциям и преследованию любого вида, административным санкциям, действиям полиции или иными санкциям»214»215. В конвенционном праве немеждународных вооруженных конфликтов источником запрещения данного деяния является ст. 6 (2)(b) Дополнительного протокола II, принятая на основе консенсуса.

Запрещение коллективных наказаний содержится во многих военных уставах и наставлениях, закреплено в законодательстве многих государств и подкрепляется официальными заявлениями216. Комиссия по ответ ственности, учрежденная после Второй мировой войны, включила коллективные наказания в состав военных преступлений217.

Хотя наложение коллективных наказаний не предусмотрено в Римском Статуте в качестве отдельного со става преступления, оно «в зависимости от характера наказания может составлять одно или более из других во енных преступлений, как было признано, например, в деле Прибке в 1997 г., которое касалось убийств как ре Там же, с. 242.

Приказ Министра обороны СССР № 75 от 19 февраля 1990 г. Руководство по применению Вооруженными Силами норм международ ного гуманитарного права, пар. 5 (т). Наставление по международному гуманитарному праву Вооруженными Силами Российской Федерации.

Утверждено Министром обороны РФ 8 августа 2001 г., пар. 85.

Законодательство Азербайджана, Беларуси, Боснии и Герцеговины, Германии, Литвы, Словении, Хорватии, Эфиопии, и Югославии.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. UN Commission of Human Rights, Res. 1996/73, 23 April 1996, preamble.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 775.

Там же.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 477.

Yves Sandoz, Chrustophe Swinarski. Bruno Zimmermann (eds.), Commentary on the Additional Protocols, ICRC, Geneva, 1987, par. 1055;

см. Также комментарий МККК к Дополнительному протоколу II, пар. 4536.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 478.

Там же. с. 478-479.

Там же. с. 478, прим. 497.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ прессалий во время Второй мировой войны218»219. В качестве самостоятельного состава военного преступления коллективные наказания предусмотрены в Уставах Международного трибунала по Руанде (ст. 4 (b)) и Специ ального суда по Сьерра-Леоне (ст. 3 (b)).

Таким образом, наложение коллективных наказаний соответствует критериям, установленным Апелля ционной камерой МТБЮ в деле Тадича для «серьезных нарушений», и влечет за собой индивидуальную уго ловную ответственность.


19.6.24. Военное преступление в виде насильственного исчезновения Насильственные исчезновения относятся к типу так называемых смешанных военных преступлений, так как «на практике составляют лишение лица права на справедливое судебное разбирательство и часто также убийство»220. Кроме того, Европейский Суд по Правам Человека при рассмотрении турецких, а затем и че ченских дел квалифицировал насильственные исчезновения как форму бесчеловечного обращения, которо му подвергаются близкие родственников жертвы221. Такой подход основан, в частности, на Декларации ООН о защите всех лиц от насильственных исчезновений222.

Практика государств устанавливает запрет на насильственные исчезновения в качестве нормы обычно го международного права, применимой как во время международных, так и немеждународных вооруженных конфликтов223. «Не было обнаружено официальной практики, противоречащей данной норме, в том смысле, что ни одно государство не утверждало, что имеет право осуществлять акты исчезновения людей»224.

Подробно запрещение насильственных исчезновений в международном праве прав человека и эле менты этого преступления рассмотрены нами в главе 20, посвященной преступлениям против человечно сти (см. ниже, раздел 20.4.5).

19.6.25. Военное преступление в виде терроризма Акты терроризма запрещены ст. 4 (b) Дополнительного протокола II. Кроме того, ст. 13 (2) этого про токола устанавливает: «Запрещаются акты насилия, имеющие основной целью терроризировать гражданское население». Такая же формулировка содержится и в ст. 51 (2) Дополнительного протокола I. «Римская конфе ренция была не в состоянии договориться, включать ли терроризм [в Статут] как запрещенный акт, хотя ши роко признано, что террористические акты часто соответствуют параметрам других преступлений в пределах юрисдикции МУС, до степени, в которой они отвечают контекстуальным требованиям»225. Римская конфе ренция не ставила под сомнение общепринятый характер запрещения актов терроризма, признав, что «терро ристические акты, кем бы и где бы они ни совершались и вне зависимости от их форм, методов или мотивов, являются серьезными преступлениями, вызывающими озабоченность международного сообщества»226. Пред ставители государств не могли прийти к согласию лишь относительно общеупотребимого определения дан ного преступления и порекомендовали Конференции в будущем вернуться к этому вопросу227.

Терроризм криминализирован законами практически всех цивилизованных стран, хотя определяется он ими по-разному. Однако следует оговориться, что терроризм как военное преступление неизбежно имеет бо лее узкое определение, чем терроризм как преступление общеуголовное. Оно, во-первых, ограничено требо ванием контекстуального элемента, во-вторых, – специфическим объектом преступления. Другими словами, террористический акт, во-первых, должен совершаться в контексте вооруженного конфликта и быть тесно связанным с ним, а во-вторых, должен быть направлен против покровительствуемых (защищенных) лиц.

В условиях вооруженного конфликта немеждународного характера ими являются лица, которые непосред ственно не принимают или прекратили принимать участие в военных действиях. Понятно, что такое опреде ление имеет мало общего с трактовкой терроризма российскими судами, которые зачастую квалифицируют в качестве терактов нападения чеченских комбатантов на российских военнослужащих или милиционеров.

Кроме того, необходимо помнить, что терроризм – преступление специального намерения, что в опреде ленной степени сближает его с геноцидом и преступлением против человечности в виде преследования.

Терроризм как состав военного преступления также отличен от дискретного преступления международ ного терроризма (см. выше, раздел 10.3 (ж) и главу 18).

Italy. Military Tribunal of Rome, Pribke case.

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 753.

Там же, с. 776.

ЕСПЧ. Решение по делу «Базоркина против России» (заявление N 69481/1) от 27 июля 2006 г., пар. 142. Решение по делу «Байсае ва против России» (заявление N 74237/1) от 5 апреля 2007 г., пар. 143. Решение по делу «Имакаева против России» (заявление N 7615/02) от 9 ноября 2006 г., пар. 167.

Ст. 1 (2).

Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 434.

Там же, с. 435.

Schabas, 2006, p. 280.

Дипломатическая конференция полномочных представителей под эгидой Организации Объединенных Наций по учреждению Между народного Уголовного Суда. Рим, Италия 15 июня – 17 июля 1998 года А/CONF.183/10. Приложение I.

Там же.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Существует национальное прецедентное право, относящееся как к периоду после Второй мировой вой ны, так и к современному периоду, в соответствии с которым лица признавались виновными в военных пре ступлениях за незаконные действия, составляющие «терроризирование гражданского населения» или «систе матический терроризм в отношении гражданского населения»228.

«Акты терроризма» выделяются в качестве отдельного преступления Уставами Международного трибуна ла по Руанде (ст. 4 (d)) и Специального Суда по Сьерра-Леоне (ст.3). Тем не менее в такой формулировке, взя той из ст. 4 (b) Дополнительного протокола II, обвинение этими судами никому до сих пор не предъявлялось.

Более востребованной в правоприменительной практике международных судов оказалась формулировка ст. 51 (2) Дополнительного протокола I и ст. 4 (b) Дополнительного протокола II, известная как «терроризирова ние гражданского населения». По-видимому, это произошло потому, что она позволяет более детально конкре тизировать намерение преступника и объект преступления. В большинстве дел, рассмотренных МТБЮ, «терро ризирование», «кампания террора» и создание «атмосферы террора» рассматривались не как самостоятельные преступления, а как деяния, образующие другие составы преступления или как элемент субъективной стороны преступления (в виде цели преступника). Например, в деле «Челебичи» действия запугивания, создающие «ат мосферу террора» в лагерях для военнопленных, были определены Судом как пытка и жестокое обращение229.

В деле Блашкича «атмосфера террора, царящая в местах содержания под стражей», также была расценена су дом как часть фактического основания для обвинения в жестоком обращении230. Кроме того, вменение генералу Блашкичу «незаконного нападения на гражданское население» частично базировалось на том, что его солдаты «терроризировали гражданских лиц интенсивным артобстрелом, убийствами и жестоким насилием»231. Генерал Крстич обвинялся в преступлении против человечности в виде преследования на основании его предполагае мого участия в «терроризировании гражданских лиц из числа боснийских мусульман». При рассмотрении дела Крстича судебная камера установила существование «кампании террора», так как многочисленные свидетели показали, что Войско Республики Сербска подвергло анклав Сребреница интенсивному обстрелу «с очевидным намерением ужаснуть народные массы»232. Кроме того, «12 и 13 июля 1995 г., по прибытию сербских сил в По точари, мусульманские беженцы, находящиеся в убежище и вокруг него, были подвергнуты кампании террора, состоящей из угроз, оскорблений, разграбления и сожжения зданий, избиений, изнасилований и убийств»233.

В этом же деле судебная камера охарактеризовала «преступления террора» и насильственной высылки жен щин, детей и стариков, имевшие место в Поточари, как деяния, составляющие преступление против человечно сти в виде преследования и других бесчеловечных актов234. В решении относительно Правила 61 по делу Марти ча Суд установил, что использование ракеты «Orkan» не было предназначено для того, чтобы поразить военную цель, но имело целью «терроризировать мирных жителей Загреба»235.

Также некоторые из обвинительных актов Специального суда по Сьерра-Леоне определяют ряд предпо лагаемых военных преступлений и преступлений против человечности «как часть кампании, направленной на терроризирование гражданского населения Сьерра-Леоне»236.

В 2003 г. судебная камера МТБЮ в деле Галича впервые признала подсудимого виновным в «терроризиро вании гражданского населения», использовав данную формулировку для описания самостоятельного состава преступления237. 30 ноября 2006 г. апелляционная камера подтвердила данное решение238. Генерал Станислав Галич был признан виновным в нарушении законов и обычаев войны и преступлениях против человечно сти в связи с тем, что он «содействовал кампании незаконных насильственных действий против гражданских лиц через приказы, передаваемые вниз по цепи инстанций …, и имел намерение проведения этой кампа нии с первичной целью распространять террор среди гражданского населения Сараево»239. Действиями, по средством которых осуществлялось терроризирование гражданского населения, Суд назвал артобстрелы го рода и стрельбу из укрытий (снайперский огонь) по гражданским лицам240.

Подробно рассмотрев «терроризирование гражданского населения» в свете критериев, выделенных Апел ляционной камерой в деле Тадича, Суд пришел к выводу, что данное преступление находится в пределах пред метной юрисдикции Трибунала241, и выделил для него следующие элементы:

Детальный обзор национального прецедентного права, а также национального и международного законодательства см: МТБЮ. Реше ние Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 114-128.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Делалича и др. от 16 ноября 1998 г., пар. 976, 1056, 1086-91, 1119.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 695, 700, 732-733.

Там же, пар. 505, 511, 630.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 553.


Там же, пар. 150.

Там же, пар. 607;

см. также пар. 1, 41, 44, 46, 147, 153, 292, 364, 517, 527, 537, 653, 668, 671, 677.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 ноября 2003 г., пар. 66, прим. 114.

CCCЛ (SCSL). Сесай и др. (SCSL-04-15-PT) Исправленный объединенный обвинительный акт от 13 мая 2004, пар. 77;

Норман и др.

(SCSL-03-14-1) Обвинительный акт от 4 февраля 2004, пар. 27;

Брима и др. (SCSL-04-16-PT) Исправленный объединенный обвинительный акт от 13 мая 2004, пар. 74-79.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 749.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Галича от 30 ноября 2006 г., пар. 110-140.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 749.

Там же, пар. 751.

Там же, пар 94-130.

ГЛАВА 19. ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ «1. Насильственные действия, направленные против гражданского населения или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях, приводящие к смерти или серьезным телесным повреждениям или серьезному вреду здоровью среди гражданско го населения.

2. Преступник преднамеренно сделал гражданское население или отдельных гражданских лиц, не принимающих непосредственного участия в военных действиях, объектом этих насильственных действий.

3. Вышеупомянутое преступление было совершено с первичной целью распространять террор (ужас) среди гражданского населения»242.

Относительно насильственных действий суд особо подчеркнул, что «они не включают законные нападе ния на комбатантов, но только незаконные нападения на гражданских лиц»243.

В то же время, рассматривая апелляцию Галича, Апелляционная камера МТБЮ установила, что объек тивный элемент преступления терроризирования может включать также неизбирательные и непропорцио нальные нападения, в случае, если эти нападения осуществлялись с определенным намерением терроризиро вать гражданское население244.

Термин «первичная цель» характеризует mens rea (умственный элемент) преступления терроризма. «Это должно быть понято как исключение dolus eventualis или безрассудства из намерения, требуемого для [дока зательства] террора. Таким образом, Обвинение обязано доказать не только то, что обвиняемый принял ве роятность того, что террор будет следовать из противоправных действий (или, другими словами, что он знал о возможности того, что они приведут к террору), но и то, что он был результатом, которого он [обвиняемый] определенно намеревался достигнуть. Преступление террора – преступление специального намерения»245.

Рассматривая то же дело Станислава Галича, Апелляционная камера МТБЮ определила, что распростра нение террора (ужаса) не должно являться единственной целью насильственных действий или угроз насили ем. Тот факт, что одновременно с целью распространения террора преступник может преследовать и другие цели, не освобождает его от обвинения в терроризировании при условии, что намерение распространять тер рор среди гражданского населения было в числе основных целей. Такое намерение может быть установлено Судом из самого характера насильственных действий или угроз насилием, способа их осуществления, количе ства и продолжительности246.

Следует отметить, что понятия «террор» и «ужас» в английском языке обозначаются одним словом «terror».

Суд определил этот термин как «чрезвычайное опасение»247. Таким образом, «терроризирование гражданского населения» и «распространение ужаса среди гражданского населения» являются в целях определения данного состава преступления синонимичными понятиями.

Сходным образом определяет элементы терроризма как военного преступления Антонио Кассезе: «Actus reus составляет нападение или угроза нападением на гражданских лиц (или гражданские объекты), или при нятие других угрожающих мер, разработанных, чтобы распространять страх и страдание среди гражданских лиц. Субъективный элемент должен быть намерением совершить незаконные действия или угрозы или на силие в отношении гражданских лиц. Однако это общее намерение должно всегда сопровождаться специальным преступным намерением, то есть намерением вызвать террор (страх, беспокойство) среди гражданских лиц.

Из этих условий очевидно, что распространение угрозы или страха среди гражданских лиц должно быть «пер вичной целью» незаконных действий и угроз насилием»248.

Там же, пар. 133.

Там же, пар. 135.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Галича от 30 ноября 2006 г., пар. 102.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 136.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Галича от 30 ноября 2006 г., пар. 103-104.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 137.

Кассезе, 2003, p. 127.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ 20.1. ДЕФИНИЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ В СОВРЕМЕННОМ МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ 20.1.1. Определение преступления против человечности Под преступлениями против человечности понимаются особенно тяжкие преступные деяния, являющи еся частью широкомасштабного (широко распространенного) или (и) систематического нападения на любое гражданское население и совершающиеся с той или иной формой участия государства или организации. При этом данное участие может представлять собой либо элемент политики или плана, либо практику, которая до пускается государством или организацией. Как мы увидим ниже, существуют определенные разногласия от носительно того, является ли последнее обстоятельство обязательным юридическим элементом преступления или только констатацией того факта, что данные преступления, как правило, совершаются при соответствую щем участии государства и организации.

В соответствии со Статутом Международного Уголовного суда (статья 7) «для целей настоящего Статута «преступление против человечности» означает любое из следующих деяний, когда они совершаются в рамках широкомасштабного или систематического нападения на любых гражданских лиц, со знание нападения». Да лее перечисляются конкретные деяния, составляющие преступления против человечности.

Развернутую характеристику преступлений против человечности дала Комиссия ООН по военным пре ступлениям (the United Nations War Crimes Commission) в своем докладе от 28 мая 1948 года:

«Изолированные преступления не охватываются понятием преступлений против человечности.

Как правило, методичная массовая акция, в особенности, если она отличалась жестокостью, была необходима для того, чтобы трансформировать обычное преступление, наказуемое по внутригосу дарственному праву, в преступление против человечности, которое, таким образом, стало затрагивать также и интересы международного права. Только преступления, которые подвергли международное сообщество опасности или глубоко потрясли совесть человечества тем, что характеризовались ши роким размахом и жестокостью или большим количеством преступных актов, или тем, что при со вершении преступных актов в различное время и в различных местах применялись схожие способы действий, оправдывали вмешательство других государств, кроме того, на чьей территории эти пре ступления совершены или чьи граждане стали их жертвами»1.

В «Элементах преступлений» (введение к статье 7) Международного Уголовного Суда отмечается, что «преступления против человечности входят в число самых серьезных преступлений, вызывающих обеспо коенность международного сообщества в целом, обуславливают и влекут за собой индивидуальную уголовную ответственность и предполагают совершение деяния, которое является недопустимым в соответствии с обще признанными нормами международного права, признаваемыми основными правовыми системами мира».

В одном из своих решения Международный трибунал по бывшей Югославии указал, что нападения, со ставляющие преступления против человечности, имеют такую степень тяжести, что объектом преступления становятся не только индивиды и их группы, но и сама концепция гуманизма как таковая2.

Антонио Кассезе отмечает, что хотя в общем международном праве дефиниция преступлений против че ловечности меняется, ее ядро образуют следующие характеристики:

«1. Это особенно одиозные преступления, составляющие серьезное посягательство на человеческое достоинство либо серьезное оскорбление или деградацию одного или более человеческого существа.

2. Это не изолированные или спорадические события, но они являются существенной частью либо правительственной политики, либо широко распространенной или систематической практики History of the United Nations War Crimes Commission and the Development of Laws of War 32-38 (The United Nations War Crimes Commission:

London, 1948) («War Crimes Commission»), p. 179. Цитата дана по МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 644.

О концепции гуманности как объекте преступления против человечности см: МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Эрдемовича от 29 ноября 1996 г., пар. 28.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ допускаемых злодеяний, которой потворствует или которую допускает (acquiesced, с которой «молча соглашается») правительство или фактическая власть. Из этого следует, что конкретное преступле ние должно быть одним из многих повторяющихся подобных преступлений или быть частью после довательности таких преступлений (широко распространенной практики), либо быть реализацией политики или плана, составленного или вдохновленного государственной властью или руководя щими сотрудниками de facto подобной государству организации, или организованной политической группы (систематическая практика).

3. Они запрещены и, следовательно, могут быть наказаны независимо от того, совершены ли они во время войны или в мирное время. … 4. Жертвами преступлений могут быть гражданские лица или, в случае преступлений, совершен ных во время вооруженного конфликта, лица которые не принимают (или больше не принимают) участие в военных действиях, а также, в обычном международном праве (но не согласно Уставам МТБЮ, МТР и МУС), вражеские комбатанты»3.

Женель Метро (Guenael Mettraux), автор одного из первых опытов фундаментального обобщения прак тики Международных трибуналов ООН по рассматриваемому классу преступлений, приходит к выводу, что «в обычном международном праве преступления против человечности определены как особенно серьезное нарушение, направленное против жизни, человеческого достоинства или, при некоторых обстоятельствах, собственности человека, сознательно совершенное как часть широко распростра ненного или систематического нападения на гражданское население. Начальное преступление (на пример, изнасилование или убийство) выдвигает на первый план преступную природу нарушений и фундаментальный характер защищаемых интересов. Одновременно общие элементы – «широко распространенное или систематическое нападение на любое гражданское население» – подчеркива ют и масштаб акта, и международный характер преступления»4.

Тогда как раздел международного уголовного права, касающийся военных преступлений, имеет своим глав ным источником гуманитарное право, раздел, посвященный преступлениям против человечности, большей ча стью основан на принципах и нормах международного права прав человека. В то же время в нем активно исполь зуются инструменты и понятия, выработанные МГП, такие, например, как «гражданское население».

Состав любого преступления против человечности, как и военного преступления, также предполагает, как минимум, три обязательных элемента: объективный (материальный), субъективный (психический) и кон текстуальный.

Под объективным элементом понимается противоправное поведение субъекта преступления и послед ствия этого поведения. Под контекстуальным элементом понимается, что деяние имело место в контек сте широкомасштабного или (и) систематического нападения на любое гражданское населения и было частью такого нападения. Под субъективным элементом подразумевается, во-первых, форма вины (обычно в виде намерения или безрассудства) и, во-вторых, знание исполнителем о наличии широкомасштабного или (и) систематического нападения на гражданское население и осознание им по крайней мере вероятности того, что его действия являются частью такого нападения.

Таким образом, отличие преступления против человечности от любого другого, в том числе и военного преступления, состоит в следующем:

1. Преступление против человечности является частью широкомасштабного или (и) систематического нападения на любое гражданское население. Изолированные деяния, хотя и представляющие собой отдель ные нападения на представителей гражданского населения, но не являющиеся частью широкомасштабного или (и) систематического нападения и не образующие в своей совокупности устойчивой линии поведения в виде широкомасштабного или (и) систематического нападения, не могут квалифицироваться как престу пления против человечности.

2. Связь преступления против человечности с существованием какого-либо вооруженного конфликта не обязательна. В качестве преступления против человечности могут быть квалифицированы как деяния, со вершаемые в ходе вооруженного конфликта и имеющие с ним связь, так и деяния, совершаемые в мирное время и не связанные с каким бы то ни было конфликтом.

Определение элементов преступлений против человечности стало предметом масштабных дебатов и скру пулезного анализа судей Международного трибунала по бывшей Югославии. При этом некоторые выводы Судебных камер были отвергнуты или уточнены в ходе апелляционных слушаний. Тем не менее можно кон статировать, что к середине 1999 г. по этому вопросу были вынесены решения, которые затем неизменно ис пользовались в качестве руководящих судебных прецедентов. В 2001-2003 гг. Международный Трибунал по Ру анде (в рамках своей предметной юрисдикции), прямо ссылаясь на решения Апелляционной камеры МТБЮ, присоединился к базовым выводам относительно дефиниции преступления против человечности в обычном международном праве. Таким образом, к этому времени окончательно сложился единый, внутренне не проти Cassese, 2003, p. 64.

Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl., р. 314.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ воречивый корпус прецедентного права, в котором общие элементы составов преступления против человеч ности были определены. Дальнейшие развитие судебной практики шло по пути дополнительного судебного толкования в связи с вопросами, возникавшими в ходе слушания тех или иных конкретных дел.

Прецедентное право Специальных трибуналов ООН выделяет ряд общих базовых элементов, свойствен ных любому преступлению против человечности:

1. Должно быть совершено нападение.

2. Действия преступника должны быть частью этого нападения.

3. Нападение должно быть направлено против любого гражданского населения.

4. Нападение должно быть широко распространенным или (и) систематическим.

5. Преступник должен быть осведомлен: а) о более широком контексте, в который вписываются его дей ствия, и b) о том, что его действия являются частью нападения5.

6. Преступный акт должен быть по своей природе бесчеловечным актом, имеющим тяжелые последствия для жертвы, например, вызывающим большое страдание или серьезные телесные повреждения или повреж дение умственного или физического здоровья6.

Эти элементы в свою очередь могут быть разбиты на ряд подэлементов, относящихся к объективной, субъективной и контекстуальной стороне преступления против человечности. Прецедентное право специаль ных трибуналов ООН содержит подробную характеристику этих подэлементов и судебное толкование наибо лее важных терминов и понятий.

20.1.2. Объективный элемент и контекстуальные обстоятельства преступления против человечности 20.1.2.1. Преступное деяние Деяния, образующие те или иные конкретные виды преступлений против человечности, подробно рас смотрены нами ниже (см. раздел 20.4).

Не имеет значения, были ли действия преступника направлены против населения, являющегося объектом основных нападений, или исключительно против его конкретных жертв. Лишь само нападение, а не индивидуаль ные действия конкретного обвиняемого, должно быть «широко распространенным или систематическим». Поэ тому единичный преступный акт становится преступлением против человечности в том случае, если он соверша ется в соответствующем контексте. Преступление, совершенное против одной жертвы или против ограниченного числа жертв, может квалифицироваться как преступление против человечности, если действия преступника яв лялись частью широко распространенных или (и) систематических нападений на любое гражданское население7.

Для разъяснения данного положения МТБЮ, опираясь на прецедентное право, сформировавшееся после Второй мировой войны, приводит следующий пример. Единичный донос властям нацистской Германии на соседа-еврея, тем не менее, должен быть расценен как преступление против человечности, так как он был совершен на фоне широко распространенного преследования евреев8. Следовательно, объективный элемент преступления против человечности тесно связан с контекстуальными обстоятельствами (контекстуальным элементом).

Таким образом, основное условие, которое превращает криминальный акт, совершаемый конкретным лицом, в преступление против человечности – связь этого преступного акта с нападением. При этом действия конкретного лица, чтобы стать «частью нападения», не должны переставлять собой ряд преступных актов:

достаточно и единственного акта. Также нет необходимости, чтобы этот преступный акт влек за собой мно жество жертв9. Убийство или пытка одним преступником одной жертвы может быть признана преступлением против человечности при условии, что это преступление было частью «нападения».

20.1.2.2. Термин «нападение»

Действия обвиняемого должны совершаться в контексте нападения, направленного против любого граж данского населения10.

Термины «нападение» и «вооруженный конфликт» означают разные, независимые понятия, хотя нападе ние на гражданское население и может быть частью вооруженного конфликта11.

Термин «нападение» в контексте преступлений против человечности может быть определен как линия поведения, включающая совершение насильственных действий. Поэтому понятие «нападение» не означает МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 410.

МРТ. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 578. Решение Судебной камеры по делу Рулаганда от декабря 1999 г., пар. 66. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 201.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 30. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г., пар. 550. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 178. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 431. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 103.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 431.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 649.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 251, 271. Решение Судебной камеры по делу Налетича и Мартиновича от 31 марта 2003 г., пар. 234. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 33. Решение Судебной камеры оп делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 410. МТР. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 326.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 251. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 30.



Pages:     | 1 |   ...   | 26 | 27 || 29 | 30 |   ...   | 36 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.