авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 36 |

«Светлой памяти Анны Степановны Политковской и Абдуллы Майрбековича Хамзаева В пяти годах ходьбы отсюда, в Черных горах, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, ...»

-- [ Страница 29 ] --

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ только военные нападения. Им охватываются не только средства и методы ведения войны, но также и любые ситуации жестокого обращения (например, убийства, пытки, изнасилования, высылка и т. п.) с гражданским населением, лицами, не принимающими непосредственного участия в военных действиях, в том числе с ли цами, находящимися в местах содержания под стражей. Характер этих насильственных действий (их интен сивность, сила тяжести, природа) в процессе осуществления нападения может меняться12.

Женель Метро делает важные замечания относительно сходства и различия понятия «нападение» в пра вовых режимах военного преступления и преступления против человечности:

«Понятие нападения базируется в обоих режимах на одинаковой исходной посылке: война должна идти между вооруженными силами или вооруженными группами, а гражданское население не может быть законной целью. Однако нападение на гражданское население в соответствии с нор мами права, определяющими преступления против человечности, не обязательно подразумевает на рушение законов войны, особенно если преступление совершается в мирное время. Обратное тоже верно. Военная операция не обязательно «нападение на гражданское население» только в силу того, что нарушения законов войны совершаются, или потому, что она приводит к жертвам среди граждан ского населения, даже тяжелым. Однако в случае, когда может быть показано, что военная операция нацелена или направлена против гражданского населения, возникает предпосылка для установления факта совершения преступления против человечности. В этом отношении законы войны становят ся надежным юридическим критерием, чтобы определить природу военного мероприятия, которое привело к нападению или сопровождалось нападением на гражданское население. Таким образом, в случае, когда преступления против человечности совершены в ходе военных действий, законы во йны устанавливают структуру целей нападения и помогают определить обстоятельства, при которых нападение, как может считаться, было направлено против гражданского населения»13.

Анализируя прецедентное право МТБЮ Ж. Метро также приходит к справедливому выводу, что даже если в ходе военной операции были нарушены один или оба основополагающих принципа международного гуманитарного права (различия и пропорциональности), это еще не обязательно означает, что было соверше но преступление против человечности.

Прежде чем сделать такой вывод, суд должен убедиться, что нападение было направлено прежде всего против гражданского населения, а не было просто последствием «чрезмерно фанатичного» использования военной силы. В то же время это не означает, что параллельно с «нападением на гражданское население» не проводилась военная операция, которая могла бы преследовать какие-либо другие, возможно, законные цели. Точно так же тот факт, что вооруженные силы преследовали одну законную цель, еще не гарантирует того, что они одновременно не пытались достичь и некоторых других целей, кото рые не могут быть признаны законными, как, например, этническая чистка данной территории14.

Поэтому гражданское население, хотя и не должно быть единственной целью нападения, должно быть его первичной целью15 (или одной из его первичных целей), а не просто случайной непредвиденной жертвой.

Это, однако, не означает, что субъективная сторона преступления против человечности ограничена исключи тельно прямым намерением. Преступления против человечности, как мы покажем ниже, могут совершаться и по безрассудству, когда обвиняемый своими действиями осознанно принимает на себя высокий риск гибели гражданского населения, и даже в отдельных случаях (как в преступлении в виде истребления) – по крайней преступной небрежности (см. ниже, раздел 20.4.3).

20.1.2.3. Характер и объект нападений Требование о том, что нападения на гражданское население, образующие преступления против человеч ности, должны быть широкомасштабными и (или) систематическими, прямо не содержалось в Уставе Меж дународного военного трибунала в Нюрнберге. Однако оно прямо вытекает из его приговора16 и, как указы вает Уильям Фендрик, всегда рассматривалось в качестве элемента преступления17. Данное требование под тверждено в Докладе генерального секретаря ООН от 3 мая 1993 г. об учреждении Международного трибунала по бывшей Югославии18 и в статье 3 Устава международного трибунала по Руанде.

Нападения на гражданское население не обязательно должны быть одновременно и широкомасштабны ми (широко распространенным), и систематическими: деяние может составлять преступление против чело МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 416. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июля 2002 г., пар. 86. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 29-30. МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 122.

Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl., p. 246.

Там же, p. 247-248.

В деле Кунараца Судебная камера МТБЮ определила: «Выражение «направленное против» [гражданского населения] определяет, что в контексте преступления против человечности гражданское население – первичная цель (объект) нападения». (МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца от 22 февраля 2001 г., пар. 421).

Проект кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г. Комментарий к статье 18, п. 3-4.

WJ Fenrick. Should Crimes Against Humanity Replace War Crimes? 37 Columbia J. Trans.L. 767 (1999), at p. Л. 767 (1999), p. 777. Цитата дана по: Visent Sautenet. Crimes Against Humanity And The Principles Of Legality: What Could the Potential Offender Expect? // Murdoch University Electronic Journal of Law. Volume 7, Number 1 (March 2000). Com. 21. || http://www.crimesofwar.org/thebook/crimes-against-humanity.html.

Параграф 48.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ вечности, если удовлетворено хотя бы одно из этих условий19. Альтернативность данных пунктов подчеркнута Комиссией международного права в ее комментариях к Проекту кодекса преступлений против мира и без опасности человечества 1996 г20. и подтверждена прецедентным правом Международных трибуналов ООН по Югославии и Руанде. Однако, как отметила Судебная камера МТБЮ в деле Блашкича, «на практике оба этих критерия часто трудно разделить, так как широко распространенное нападение, влекущее большое коли чество жертв, вообще подразумевает некую форму планирования или организации»21. Кажется, лишь в одном случае Судебная камера МТБЮ установила, что нападение было систематическим, но не нашла, что оно было также и широко распространенным22.

Под термином «широкомасштабное (широко распространенное) нападение» понимается, что нападение имеет крупные масштабы, т. е. направлено против значительного числа жертв. Крупный масштаб может дости гаться как совокупным эффектом ряда бесчеловечных действий, так и экстраординарным по своей величине отдельным негуманным актом. Какой-либо объективный количественный порог в международном и нацио нальном прецедентном праве не определен, и суды должны оценивать масштаб нападения на разовом осно вании. Термин «систематическое нападение» подразумевает, что насильственные действия имеют организо ванную природу, а вероятность их случайного возникновения неправдоподобна. Образцом систематических нападений является неслучайное, раз за разом, повторение сходного преступного поведения. Если нападения соответствуют хотя бы одному из этих требований, то тем самым исключаются изолированные бесчеловечные акты, совершаемые преступником по своей собственной инициативе против отдельных жертв23.

Практика специальных международных трибуналов предлагает ряд дополнительных критериев, которые помогают установить факт широкомасштабного или систематического нападения. Апелляционная камера МТБЮ в решении по делу Кунараца указала:

«Необходимо сначала идентифицировать население, которое является объектом нападения, и, в свете средств, методов, ресурсов и результатов нападения на население, установить, было ли на падение действительно широко распространенным или систематическим. … Последствия напа дения на определенную группу населения, количество жертв, характер действий, возможно, участие чиновников или властей, или любые определяемые типы преступлений могут быть приняты во вни мание, чтобы определить, соответствует ли нападение одному из или обоим критериям – «широко распространенного» или «систематического» нападения»24.

В деле Елисича Судебная камера того же трибунала отметила:

«Существование признанной политики, направленной против определенного сообщества, учреж дение параллельных институтов, предназначенных для реализации этой политики, участие высоко го уровня политических или военных чиновников, занятость значительных финансовых, военных или других ресурсов, а также масштаб или повторяемый, неизменный и непрерывный характер наси лия, совершенного против определенного гражданского населения, находятся в числе факторов, кото рые могут продемонстрировать широкомасштабную или систематическую природу нападения»25.

В деле Акайесу Судебная камера МТР определила систематические нападения в качестве «… полностью организованных по регулярному образцу на основе общей политики, вовле кающих существенные общественные или частные ресурсы. Не требуется, чтобы эта политика была принята формально как политика государства».

В деле Галича Судебная камера МТБЮ следующим образом охарактеризовала снайперские и артилле рийские обстрелы сербскими силами гражданского населения осажденного Сараево:

«Преступления были совершены против гражданских лиц широко распространенным способом в течение длительного периода времени войсками SRK [Сараевского корпуса «Romanija»]. … ма нера совершения этих преступлений показывает их поразительное подобие повсюду одному образ цу. Все это заставляет Большинство [Судебной камеры] сделать вывод, что преступные акты не были МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 645-649. Решение Судебной камеры по делу Налетича и Мар тиновича от 31 марта 2003 г., пар. 26. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 144. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 26, 123. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар.

203. Решение Судебной камеры по делу Нтакирутимана и Нтакирутимана от 21 февраля 2003 г., пар. 804. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 328. Решение Судебной камеры по делу Нийитигека от 16 мая 2003 г., пар. 439.

Проект кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г.. Комментарий к статье 18, п. 3.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г.. пар. 206.

Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl. р. 260 со ссылкой на: МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца от 22 февраля 2001 г. пар. 578.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 428-429. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июля 2002 г., пар. 94. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 179. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г. пар. 206. Решение Судебной камеры по делу Налетича и Мартиновича от 31 марта 2003 г., пар. 236. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 580. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 123.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июля 2002 г., пар. 95.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 53.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ спорадическими действиями неконтролируемых солдат, но были совершены в рамках преднамерен ной кампании нападений на гражданских лиц, которые, должно быть, совершались по распоряже нию более высоких властей или, по крайней мере, с их одобрения»26.

Женель Метро убедительно показал, что в свете прецедентного права Специальных трибуналов ООН «нападение не должно быть, однако, очень большим по своим масштабам. В деле Тадича, например, рассма триваемая географическая область составляла 20 километров в диаметре, в деле Кунараца это были три от носительно маленьких муниципалитета Восточной Боснии, в деле Рутаганда это были две префектуры, в деле Мусема – две коммуны в префектуре Кибуйе»27.

Объектом нападения, в контексте которого совершается преступление против человечности, является «любое гражданское население» (данный термин был впервые употреблен в статье 6 (с) Устава Международно го военного трибунала в Нюрнберге). Поэтому защитой от такого нападения пользуются и собственные граж дане того государства, которое принимает участие в нападениях на собственное население, и лица без граж данства. Таким образом, в процессе доказывания преступления против человечности нет необходимости де монстрировать, что его жертвы связаны с какой-либо из сторон вооруженного конфликта28, если даже такой конфликт имеет место. Это положение приобретает особую значимость для контекста чеченского конфликта, так как де-юре жители Чеченской Республики являются гражданами Российской Федерации.

В соответствии с прецедентным правом трибуналов ООН выражение «население» не означает, что все на селение географической области, в котором имеет место нападение (государство, муниципалитет или другая ограниченная область) должно быть подвергнуто нападению. Однако необходимо показать, что нападения были направлены против достаточно большого числа людей или были фактически нацелены именно против «гражданского населения», а не ограниченного и беспорядочно отобранного числа лиц29.

Анализируя практику трибуналов, Ж. Метро делает вывод, что термин «население» подразумевает «отдельную группу людей, сформированную или географически или в результате других общих черт. Группа людей, беспоря дочно или случайно собранная – такая, как толпа на футбольном матче – не может быть расценена как «населе ние» согласно этому определению»30. Однако Питер Бернс (Peter Burns), анализируя преступления против чело вечности в контексте создания Международного Уголовного Суда, показывает, что такое определение «населения»

может быть слишком узким: «Что, если аудитория футбольного стадиона имела преобладающий этнический ком понент, и нападение было нацелено на него? Какое это имеет функциональное значение, если аудитория стадио на имела смешанный этнический состав, и нападение было нацелено на всех, чтобы терроризировать общество или шантажировать правительство? Если бы действие ядерного устройство низкой мощности было направлено на аудиторию стадиона, у которой не было никаких общих черт, кроме любви к футболу, и тысячи были бы убиты, то такое узкое определение «населения» сделало бы невозможным судебное преследование за преступление про тив человечности. Конечно, цели Статьи 7 [Римского Статута] были бы более эффективно достигнуты, если бы термин «население» рассматривался, как означающий тех, кто присутствует, в смысле, что они находятся в кон кретном месте и в конкретное время, а именно во время нападения»31.

Эти рассуждения не просто абстрактная модель, и могут иметь самое непосредственное отношение к контексту вооруженного конфликта в Чечне. В качестве примера можно рассмотреть взрывы пассажирских самолетов и предшествующий им подрыв террористки в московской толпе, ответственность за которые взял на себя один из лидеров чеченских сепаратистов Шамиль Басаев. Общей чертой большинства жертв этих на падений было разве что их российское гражданство. Другой пример – обстрел российскими вооруженными силами грозненского рынка ракетами «земля – земля» 21 октября 1999 года: общей чертой большинства жертв было только то, что они являлись жителями Чечни. Все сказанное касается большинства нападений, обычно характеризуемых как «акты терроризма», и вообще многих действий, имеющих первичной целью терроризи ровать гражданское население. Как справедливо отмечает Антонио Кассезе, одним из самых «поразительных»

признаков терроризма является «деперсонификация жертвы»: в глазах преступника жертва – просто аноним ный инструмент для достижения его политической, религиозной или идеологической цели32.

Как в соответствии с прецедентным правом трибуналов ООН, так и более ранним международным и нацио нальным прецедентным правом, преступления против человечности не означают только действия, совершенные МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Галича от 5 декабря 2003 г., пар. 741.

Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl., р. 250.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 619, 635. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др.

от 22 февраля 2001 г., пар. 423.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 644. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от февраля 2001 г., пар. 424. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июля 2002 г., пар. 90. Решение Судебной камеры по делу Налетича и Мартиновича от 31 марта 2003 г., пар. 235. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар.

582. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 80. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 330.

Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl., р. 255.

Peter Burns. Aspects of Crimes Against Humanity and the Interhational Criminal Court. Примечание 21. || http://www.icclr.law.ubc.ca/Site% Map/ICC/AspectofCrimesAgainstHumanity.pdf.

Cassese, 2003, p. 125.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ против гражданских лиц в строгом смысле этого термина. Они включают также преступления против лиц, ранее участвовавших в боевых действиях, но к моменту преступления прекративших принимать активное участие в кон фликте по причине ранения или взятия в плен (в этом случае положение жертвы на момент преступления, а не ее прежний статус, должно быть принято во внимание при ее определении как гражданского лица)33.

При определении гражданского характера населения практика Специальных трибуналов ООН опирается на источники гуманитарного права, т. е. соответствующие положения Женевских Конвенций 1949 г. и Допол нительных Протоколов I и II от 8 июня 1977 г. В соответствии с этим подходом основополагающими крите риями при определении гражданского населения являются следующие:

– под гражданским населением понимаются лица, не являющиеся членами вооруженных сил или други ми легитимными комбатантами;

– население, которое является объектом нападения, должно быть преимущественно гражданским, одна ко присутствие в его среде отдельных лиц, не являющихся гражданскими, не изменяет гражданского харак тера населения в целом34. Однако такие лица не должны быть организованы в регулярные и многочисленные подразделения (к таким лицам могут, например, относиться находящиеся в отпуске военные)35;

– статус гражданских лиц не теряют люди, которые, в попытке предотвратить преступление против че ловечности, берутся за оружие для самозащиты или защиты других лиц (в качестве примеров МТБЮ приво дит ситуацию, когда человек с оружием в руках защищает от насилия свою семью)36;

– в случае сомнения, является какое-либо лицо гражданским, оно должно считаться гражданским лицом37;

– сам факт, что комбатант или участник организованного движения сопротивления в момент соверше ния преступления не был вооружен или не принимал непосредственного участия в боестолкновении, оста ваясь членом вооруженных сил или вооруженной группы, не делает его защищенным лицом. Статус защи щенного лица он получает лишь в случае, если из-за ранения, болезни, сдачи в плен или другим причинам он явно перестал участвовать в вооруженном конфликте38.

Как видно из приведенных определений, Международные трибуналы ООН трактуют термин «граждан ское население» достаточно широко. Более того, как убедительно показал Антонио Кассезе (исходя из ана лиза национального и международного прецедентного права), вследствие постепенного исчезновения тре бования связи между преступлением против человечности и вооруженным конфликтом (подробнее смотри ниже, раздел 9.2.2.4) акцент на гражданских лицах, как исключительной категории жертв таких преступле ний, теперь значительно ослаблен, если не исчез вообще. Особенно это касается преступлений типа пре следования, которые совершаются по дискриминационным основаниям (см. ниже, раздел 20.4.9). Кассезе пишет:

«Очевидно, что в мирное время персонал вооруженных сил также может стать объектом престу плений против человечности от рук своих собственных властей. К тому же во время военных дей ствий больше нет никаких причин для исключения служащих, вне зависимости от того, являются ли они hors de combat (ранеными, больными и военнопленными), из числа защищенных от преступлений против человечности (в основном от преследования), совершаемых их собственными властями, со юзническими силами или врагом. … В настоящее время международные стандарты прав человека также ясно защищают людей против злоупотреблений и преступлений, исходящих от их собственных правительственных властей. Из этого следует, что больше не существует никакой значимой причи ны для отказа применять понятие преступлений против человечности к порочным и бесчеловечным действиям, совершаемым в крупном масштабе правительствами против человеческого достоинства представителей их собственных вооруженных сил, или военного персонала союзников, либо других невраждебных государств (или даже врага). … Следует отметить, что если бы этого расширения понятия преступлений против человечности не произошло, строгая интерпретация категории граж данских лиц привела бы во времена вооруженного конфликта к сомнительному результату. Некото рые категории комбатантов, которые в современных вооруженных столкновениях (особенно во вну тренних конфликтах) часто оказываются в сумеречной области, остались бы незащищенными – либо слабо защищенными – против серьезных злодеяний. В качестве примера можно привести членов во енизированных сил или полиции, которые иногда или спорадически принимают участие в военных действиях. Они являются лицами, правовой статус которых может быть сомнительным, поскольку может быть не ясным, должны ли они расцениваться как комбатанты или как гражданские лица»39.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 214. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от сентября 1998 г., пар. 582. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 128.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 638. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от февраля 2001 г., пар. 425. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 115.

МТБЮ Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 113.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 640. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 213.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 426.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 114.

Cassese, 2003, p. 91.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ Сказанное весьма актуально для контекста российско-чеченского конфликта. В качестве примера можно рассмотреть весьма частую ситуацию, когда жертвами преступлений, совершенных российскими военными, наряду с гражданскими лицами становились милиционеры российского МВД из числа этнических чеченцев (см. резюме дела ЕСПЧ «Кукаев против России», касающегося незаконного задержания и убийства российскими военными сотрудника чеченского ОМОН в разделе 31.5.3, сообщение от 16 июля 2000 г. о незаконном задержании в Грозном российскими военными и последующем исчезновении четырех чеченских милиционеров в разделе 31.2.2).

20.1.2.4. Время и место нападения Действия конкретного обвиняемого должны быть частью нападений на гражданское население. Однако вовсе не обязательно, чтобы они были совершены в то же время и в том же месте, когда и где совершались основные нападения. Деяние, совершенное до начала или после окончания «основных нападений» на граж данское население, или вдали от места, где эти основные нападения совершались, может быть частью этих нападений, если между ними и этими нападениями имеется соответствующая связь. Для квалификации тако го деяния как преступления против человечности необходимо достоверно установить, что оно действительно было их частью, исключив тем самым изолированный акт40.

Женель Метро предположил, что должен существовать некий разумный предел территориальной удаленности от ме ста «основных нападений», после которого преступное деяние, даже каким-либо образом связанное с ними, ста новится изолированным актом. Ссылаясь на дело «Генеральный прокурор государства Израиль против Энигстера», рассмотренное Окружным судом Колумбии в 1952 г., он заключает, что «убийство боснийского мусульманина хорват скими националистами в Женеве в 1993 г. или убийство еврея местными фашистами в Боливии во время Второй ми ровой войны не рассматривалось бы как преступление против человечности, потому что акт был бы слишком удален от ядра нападения»41.

Нападение может быть, но не должно быть частью вооруженного конфликта. Нападение может совер шаться как в течение вооруженного конфликта, так до или после вооруженного конфликта42.

20.1.2.5. Ответственность за «ответные нападения».

При установлении ответственности за нападения на гражданское население не является существенным, что противоположная сторона конфликта совершала подобные же злодеяния. Существование нападения, осуществляемого одной стороной конфликта против гражданских лиц другой стороны конфликта, не оправ дывает ответного нападения на гражданских лиц противника. Каждое такое нападение будет одинаково не законным, и преступления, совершенные как часть этого нападения, если удовлетворены все другие условия, могут составить преступления против человечности43.

20.1.2.6. Участие государства или организации Как уже было сказано, традиционно считалось, что преступления против человечности совершаются при участии государства либо политической организации. Однако форма и степень необходимого участия государ ства или организации трактуется в уставах судов и трибуналов, прецедентном праве и трудах известных юристов по-разному. Более того, вопрос о том, является ли данное обстоятельство юридическим элементом преступле ния или только констатацией обычно существующей практики, также составляет предмет дискуссии.

Для того, чтобы понять, какой из имеющихся подходов можно считать соответствующим современному состоянию обычного международного права, обратимся к перечисленным источникам.

Уставы Международных Военных Трибуналов в Нюрнберге и Токио не содержат требований участия государства или организации в совершении преступлений против человечности. Однако эти требования, как обычно утверждается, вытекают из приговоров данных судов. Более того, в течение долгого периода го сподствовало мнение, что политика, лежащая в основе преступления против человечности, должна быть исключительно государственной политикой. Однако в дальнейшем сформировалась доктрина «политики или плана организации». Содержание этого термина мы рассмотрим ниже в связи с категорией возможных субъектов преступления (см. раздел 20.1.3). В данном же разделе мы сосредоточимся на понятии «политики или плана» как таковом, безусловно учитывая, что оно теснейшим образом связано с понятием их субъекта вообще, и понятием субъекта преступления против человечности в частности.

Уставы международных трибуналов по Югославии и Руанде не содержат требований государственного участия или участия организации. Однако, как будет показано чуть ниже, в своих судебных решениях данные трибуналы учитывали это условие, ориентируясь на прецедентное право, сформировавшееся после Второй мировой войны.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 100.

Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl., р. 251-252.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 86. Решение Судебной камеры по делу На летича и Мартиновича от 31 марта 2003 г., пар. 233.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 87-88. МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 125-126.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Явно требование участия государства или организации было сформулировано в статье 18 Проекта кодек са преступлений против мира и безопасности человечества 1996 года:

«Преступление против человечности означает любое из следующих деяний, когда они соверша ются систематически или в широких масштабах и инспирируются или направляются правительством или любой организацией или группой …».

Разъясняя данное положение, Комиссия международного права ООН указала:

«Такое необходимое инспирирование или направление деяния может исходить от правительства или организации или группы.

Эта альтернатива призвана исключить такую ситуацию, когда бесчело вечное деяние совершается лицом, действующим по своей инициативе, согласно своему преступно му плану, в отсутствии какого-либо поощрения или руководства как со стороны правительства, так и со стороны группы или организации. Единичное преступное поведение такого рода со стороны одно го лица не было бы преступлением против человечности. Действуя в одиночку, было бы крайне сложно совершить бесчеловечные деяния, предусмотренные в статье 18. Если же деяние инспирируется или на правляется правительством или любой организацией или группой, которая может быть связана с прави тельством или не связана с ним, то это обуславливает его огромные масштабы и делает его преступле нием против человечности, вменяемым в вину частным лицам или представителям государства»44.

Данный комментарий позволяет прийти к выводу, что Комиссия международного права, возможно, рас сматривала такое «инспирирование и направление» не как самостоятельный юридический элемент престу пления, а как индикатор, позволяющий установить, является ли отдельное преступное деяние частью широ комасштабного или систематического нападения на гражданское население или представляет собой изоли рованный эпизод. И, наоборот, из текста комментария следует, что широкие масштабы преступления против человечности с высокой степенью вероятности предполагают их «инспирирование и направление» прави тельством, организацией или группой, так как совершить их, «действуя в одиночку, было бы крайне сложно».

Как мы увидим ниже, практика Специальных международных трибуналов ООН развивалась именно в соот ветствии с такой линией интерпретации.

Однако в Статуте Международного Уголовного Суда предусматриваются гораздо более строгие требова ния к участию государства или организации в преступлениях против человечности. В статье 7 (2)(а) Части Римского Статута (при составлении которой, как было показано выше, не ставилось задачи кодифицировать существующее обычное право) устанавливается:

««нападение на любых гражданских лиц» означает линию поведения, включающую многократ ное совершение актов, указанных в пункте 1, против любых гражданских лиц, предпринимаемых в целях проведения политики государства или организации, направленной на совершение такого на падения, или в целях содействия такой политике».

«Элементы преступлений» МУС в пункте 3 Введения к разделу «Преступления против человечности»

(ст. 7 Статута) делают эти требования еще более жесткими:

«Имеется в виду, что ««политика, направленная на совершение такого нападения», предполагает, что государство или организация активно поощряли такое поведение как нападение на гражданское население или подстрекали к нему».

В примечании к данному пункту сказано:

«Политика, при которой гражданское население является объектом нападения, осуществляется в контексте деятельности государства или организации. Такая политика может, в исключительных об стоятельствах, представлять собой преднамеренное бездействие, которое сознательно нацелено на под стрекательство к такому нападению. Вывод о проведении такой политики не может быть сделан лишь на основании отсутствия каких-либо действий со стороны правительства или организации».

Исходя из этого можно заключить, что в целях Римского Статута наличие политики государства или ор ганизации, направленной на совершение нападений на гражданское население, является обязательным эле ментом состава преступления против человечности. Для квалификации деяния как преступления против че ловечности наличие такой политики должно быть непременно доказано, и критерии этого доказывания до статочно строги.

Так как вопрос участия государства или организации не был урегулирован в Уставах специальных между народных трибуналов ООН, то при его разрешении судьи исходили из необходимости определить соответ ствующую норму обычного международного права. Разработка данного вопроса в прецедентном праве МТБЮ и МТР следовала подходу, существенно отличному от подхода конструкторов Римского Статута.

Еще в октябре 1995 года Судебная камера I МТБЮ, рассматривавшая обвинительный акт в отношении Драгана Николича, отметила, что для квалификации деяний в качестве преступлений против человечно сти необходимо установить, что они были хотя бы в какой-то степени организованными и систематически ми. В то же время судьи высказались в том смысле, что не обязательно, чтобы преступления против человеч Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 18. Комментарии, п. 5.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ ности имели какое-либо отношение к политике государства в традиционном ее понимании, отметив лишь, что они не могут быть результатом деятельности изолированных индивидуумов45.

Первую обстоятельную экспертизу вопроса участия государства или организации в преступлениях про тив человечности Судебная камера МТБЮ предприняла в решении по делу Душко Тадича от 7 мая 1997 г.

Судьи, ссылаясь на прецедентное право, сформировавшееся после Второй мировой войны, констатировали, что «должна быть некоторая форма политики, направленной на совершение таких действий» (т. е. нападений на гражданское население)46. В то же время Судебная камера отметила:

«Однако важно, что такая политика не должна быть официально провозглашенной и факт ее существования может быть установлен исходя из способов, которыми совершаются действия. Если такие действия имеют широко распространенный или систематический характер, то это особенно демонстрирует существование политики, направленной на совершение таких действий, вне зависи мости формализована она или нет. Несмотря на некоторые сомнения в требовании существования такой политики, в этом случае имеется ясное свидетельство существования политики»47.

Другими словами, в соответствии с этим подходом наличие определенной политики (хотя судьи и сомне ваются, обязательно ли требуется ее установление) в значительной степени презюмируется уже самим фактом систематических или широкомасштабных нападений на гражданское население.

В деле Купрешкича Судебная камера МТБЮ, также высказав некоторые сомнения в строгой обязатель ности элемента политики или плана, заявила: «В любом случае кажется, что такая политика не должна быть сформулирована явно, и нет потребности, чтобы она была политикой государства»48.

В деле Блашкича Судебная камера того же трибунала определила политическую цель или план в каче стве одного из элементов «систематического характера» нападения, однако подчеркнула: «Это план, одна ко, не обязательно должен быть провозглашен явно, или даже выражен ясно и точно. … И при этом план не должен обязательно быть задуман на самом высоком уровне государственной машины»49.

Апелляционная камера МТБЮ, рассматривавшая в июне 2002 г. дело Кунараца и др., пошла еще дальше.

Она заявила:

«Вопреки позиции апеллянтов, не требуется, чтобы или нападения или действия обвиняемых были поддержаны любой формой «политики» или «плана». Ни в Уставе, ни в обычном международ ном праве на момент совершения предполагаемых деяний не было ничего, что требовало бы дока зательства существования плана или политики, в соответствии с которой должны совершаться эти преступления. Как было обозначено выше, доказательство того, что нападение было направлено против гражданского населения и того, что оно было широко распространенным или систематиче ским, составляет юридические элементы преступления. Но чтобы доказать эти элементы, нет необ ходимости показывать, что они были результатом существования политики или плана. Демонстра ция фактического существования политики или плана может быть полезной при установлении того, что нападение было направлено против гражданского населения и что оно было широко распростра ненным или систематическим (особенно последнего), однако возможно доказать эти обстоятельства и по-другому. Таким образом, хотя существование политики или плана, очевидно, может быть важ ным, это не юридический элемент преступления»50.

В подтверждение своей позиции судьи Апелляционной камеры, пришедшие к данному выводу едино гласно, в примечании сослались на значительное количество источников (Уставы судов и трибуналов, между народное и национальное прецедентное право, работы Комиссии по международному праву ООН, Доклады Генерального Секретаря ООН), однако не предприняли их подробного обзора. Они лишь отметили, что не которые из судебных решений, в которых настаивается на юридической обязательности существования плана или политики, вышли за рамки применимого устава. Другие решения, по мнению судей, просто выдвигали на первый план фактические обстоятельства рассматриваемого дела, а не налагали обязательства установле ния данного элемента. Наконец, третьи решения, на которые часто ссылались в поддержку требования обя зательности существования плана или политики, судьи оценили в качестве не содержащих авторитетного вы ражения обычного международного права51.

МТБЮ. Прокурор против Драгана Николича. Решение Судебной камеры I – Обзор обвинительного акта в соответствии с Правилом Правил процедуры и доказывания от 20 октября 1995 г., пар. 26.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 653.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 653.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича и др. от 14 января 2000 г., пар. 551.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 204-205.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 98.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 98, прим. 114. Ниже приводим текст данного примечания полностью: «There has been some debate in the jurisprudence of this Tribunal as to whether a policy or plan constitutes an element of the definition of crimes against humanity. The practice reviewed by the Appeals Chamber overwhelmingly supports the contention that no such requirement exists under customary international law. See, for instance, Article 6 (c) of the Nuremberg Charter;

Nuremberg Judgement, Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal, Nuremberg, 14 November 1945 – 1 October 1945, in particular, pp 84, 254, 304 (Streicher) and 318-319 (von Schirach);

Article II(1)(c) of Control Council Law No 10;

In re Ahlbrecht, ILR 16/1949, 396;

Ivan Timofeyevich Polyukhovich v The Commonwealth of Australia and Anor, (1991) 172 CLR 501;

Case FC 91/026;

Attorney-General v Adolph Eichmann, District ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Следует все же отметить, что отсутствие подробного обоснования столь либерального подхода к данной проблеме оставляет ощущение незавершенности, многоточия. Вообще-то такая краткость аргументации не типична для практики Международных трибуналов ООН: обычно при установлении и куда менее существен ных юридических обстоятельств их судьи проявляют гораздо более скрупулезный подход.

«Особенно интересно, – отмечает в этой связи Вильям Шабас, – очевидное противоречие между взгля дом Апелляционной камеры на требования обычного международного права, и текстом Римского Статута, который ad hoc трибуналы иногда цитировали в более ранних решениях как авторитетную кодификацию обычного международного права. Но статья 10 Статута заявляет, что он не должен «истолковываться как ка ким бы то ни было образом ограничивающий ныне действующие или складывающиеся нормы международ ного права», и, кажется, теперь судьи ловят его разработчиков на слове. Неутешительно, что Апелляционная камера не обеспечила более развернутого объяснения своего выводов и даже не попыталась объяснить несо ответствие с ясным текстом статьи 7 Римского Статута»52.

Тем не менее, положение, выработанное Апелляционной камерой в деле Кунараца, в дальнейшем неиз менно использовалось МТБЮ в качестве руководящего прецедента. Так, например, Апелляционная камера, рассмотрев 29 июля 2004 г. апелляцию защитников Блашкича, сослалась на вышеупомянутое решение и под твердила, что «план или политика не являются юридическим элементом преступления против человечности, хотя очевидно, что ее наличие может быть важным при доказывании того, что нападение было направлено против гражданского населения и что оно было широко распространенным или систематическим»53.

Сходным путем развивалась и практика Международного Трибунала по Руанде. В ряде ранних судебных решений отражена позиция, в соответствии с которой элемент политики или плана должен присутствовать, и наличие такого элемента служит доказательством систематического характера нападения на гражданское на селение. При этом не требуется, чтобы такая политика была формально принята как государственная54. Однако 15 мая 2003 г. Судебная камера МТР в своем решении по делу Семанза высказала иное суждение, прямо сослав шись на процитированное выше решение Апелляционной камеры по делу Кунараца: «Термин «систематиче ское» описывает организованный характер нападения. … МТБЮ недавно разъяснил, что существование по литики или плана может быть, очевидно, важным и полезным для установления того факта, что нападение было направлено против гражданского населения, и что оно было широко распространенным или систематическим, но что существование такого плана не есть отдельный юридический элемент преступления»55.

Таким образом, прецедентное право обоих трибуналов последовательно в том, что не считает политику или план государства или организации элементом преступления против человечности, рассматривая их, ско рее, в качестве важного индикатора существования широко распространенного или систематического напа дения на гражданское население.

Известные комментаторы также высказывают разные, иногда прямо противоположные мнения по дан ному вопросу. Так, Шериф Бассиони полагает, что элемент плана или политики государства является ча стью концепции преступления против человечности по обычному праву56. Напротив, Женель Метро считает, что вне Статута МУС, то есть в обычном международном праве, включая практику МТБЮ и МТР, существо вание политики или плана – просто один из факторов, который суд может принять во внимание, чтобы за ключить, что нападение было направлено против гражданского населения, а не против одного или несколь ких его представителей, и что нападение было систематическим.

Этот комментатор один из немногих предпринял обстоятельную попытку специального рассмотрения данного во проса, которая в какой-то мере восполняет немногословие Апелляционной камеры МТБЮ. Анализ Ж. Метро со держит обзор основных аргументов, обычно приводимых за и против включения требования политики или плана Court of Jerusalem, Criminal Case No. 40/61;

Mugesera et al. v Minister of Citizenship and Immigration, IMM-5946-98, 10 May 2001, Federal Court of Canada, Trial Division;

In re Trajkovic, District Court of Gjilan (Kosovo, Federal Republic of Yugoslavia), P Nr 68/2000, 6 March 2001;

Moreno v Canada (Minister of Employment and Immigration), Federal Court of Canada, Court of Appeal, 1994g 1 F. C. 298, 14 September 1993;

Sivakumar v Canada (Minister of Employment and Immigration), Federal Court of Canada, Court of Appeal,?1994g 1 F. C. 433, 4 November 1993. See also Report of the Secretary-General Pursuant to Paragraph 2 of Security Council Resolution 808 (1993), S/25704, 3 May 1993, paras 47-48;

Yearbook of the International Law Commission (ILC), 1954, vol. II, 150;

Report of the ILC on the work of its 43rd session, 29 April – 19 July 1991, Supplement No (UN Doc No A/46/10), 265-266;

its 46th session, 2 May – 22 July 1994, Supplement No 10 (UN Doc No A/49/10), 75-76;

its 47th session, 2 May – 21 July 1995, 47, 49 and 50;

its 48th session, 6 May – 26 July 1996, Supplement No 10 (UN Doc No A/51/10), 93 and 95-96. The Appeals Chamber reached the same conclusion in relation to the crime of genocide (Jelisic Appeal Judgement, para 48). Some of the decisions which suggest that a plan or policy is required in law went, in that respect, clearly beyond the text of the statute to be applied (see e.g., Public Prosecutor v Menten, Supreme Court of the Netherlands, 13 January 1981, reprinted in 75 ILR 331, 362-363). Other references to a plan or policy which have sometimes been used to support this additional requirement in fact merely highlight the factual circumstances of the case at hand, rather than impose an independent constitutive element (see, e.g., Supreme Court of the British Zone, OGH br. Z., vol. I, 19). Finally, another decision, which has often been quoted in support of the plan or policy requirement, has been shown not to constitute an authoritative statement of customary international law (see In re Altstцtter, ILR 14/1947, 278 and 284 and comment thereupon in Ivan Timofeyevich Polyukhovich v The Commonwealth of Australia and Anor, (1991) 172 CLR 501, pp. 586-587)».

Schabas, 2006, p. 193.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 120.

См, например: МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 580. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 69. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 123-124, 581.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 329.

Bassiouni, 2005, p. 151-152. Bassiouni, 1999, p. 243-281. Примечание дано по изданию: Schabas, 2006, pp. 193-194, 629.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ в состав элементов преступления против человечности. Учитывая важность приведенной им аргументации, а также труднодоступность публикации Метро для российского читателя, мы считаем правильным привести ниже краткий конспект изложенных им соображений.

Вначале Ж. Метро обращается к описанию преступлений против человечности, данному в Нюрнбергском пригово ре, и, в частности, к фразе, на которую обычно ссылаются сторонники включения «политики или плана» в состав юридических элементов преступления:

«Конечно, политика террора была реализована в обширном масштабе и во многих случаях была организованной и систематической. Политика преследований, репрессий и убийств гражданских лиц, из числа тех, кто предположи тельно был враждебен правительству, проводилась в Германии перед войной 1939 наиболее безжалостно».

Комментатор (и, кажется, вполне обоснованно) указывает, что выражения «политика террора» и «политика преследо вания, репрессий и убийства гражданских лиц» использовались МВТ, чтобы исключить изолированные преступные акты из «царства» преступлений против человечности и охватить в нескольких словах преступный контекст, в кото ром совершались действия обвиняемых. Сегодня эта описательная функция выражена термином «нападение». Кро ме приведенного фрагмента, в приговоре МВТ нет никаких других упоминаний о политике или плане, никаких тре бований связи между действиями обвиняемого и планом или политикой.

Частично из-за требования, содержащегося в Нюрнбергском уставе, в соответствии с которым преступления против человечности должны были быть совершены в связи с любым другим преступлением в пределах юрисдикции трибу нала (военные преступления и преступления против мира), суд нигде не провел ясной грани между преступлением против человечности и этими другими преступлениями. Однако двое обвиняемых – Юлиус Штрейхер и Бальдур фон Ширах – были признаны виновными исключительно в преступлениях против человечности. Ни в том ни в другом случае Трибунал не заявил, что существует требование связи преступлений обвиняемого с нацистской или немецкой государственной политикой или планом, хотя на практике, разумеется, такая связь существовала. На план или за говор ведения агрессивной войны (но не совершения преступлений против человечности!) ссылался обвинительный акт. Но эти рассуждения не были приняты во внимание Судом.


Статья II(1)(с) Закона контрольного совета номер 10 также не содержит никакой ссылки на политику или план. Хотя несколько решений Верховного суда Британской зоны и Военного трибунала американской зоны оккупации (осо бенно часто приводят в качестве примера дело «Соединенные Штаты против Альтштоллера») действительно содер жат требования связи «с преступным нацистским политическим проектом», но большинство такого рода фрагмен тов, как показывает Ж. Метро, лишь выдвигали на первый план фактический контекст, в которым были совершены инкриминируемые деяния. Кроме того, как считает комментатор, это требование выдвигалось лишь для того, чтобы исключить из области преступлений против человечности «изолированные преступления, совершенные граждана ми Германии как частными лицами, или совершенные Рейхом через его должностных чиновников против частно го лица». Эти рассуждения совместимы с нынешним требованием, что нападение должно быть направлено против гражданского населения, а не его отдельных представителей.

Далее Метро ссылается на Верховный суд Австралии, который, обращаясь к делу «Соединенные Штаты против Аль тштоллера», заключил, что его решение не может рассматриваться как авторитетное изложение обычного междуна родного права, «так как союзнические и немецкие суды, применявшие Закон контрольного совета номер 10, явля лись местными судами и руководствовались прежде всего местным (внутригосударственным) правом, которое, ко нечно, включало условия, исходившие от оккупирующих государств».

Затем Метро цитирует решение Голландского специального уголовного суда по делу Альбрехта, которое суммирует юриспруденцию судебных решений, вынесенных в соответствии Законом контрольного совета номер 10 по данному классу преступлений. В этом решении судьи заключили, что преступления против человечности должны определять ся в значении, данном Комиссией по военным преступлениям ООН (процитировано нами в начале раздела 20.1.1), которая руководствовалась Нюрнбергским приговором. И здесь определение Суда сосредотачивается на широкомас штабной или систематической природе преступления и его отличии от изолированных действий.

Принцип VI (с) Нюрнбергских принципов также не содержит упоминания об элементе политики.

Впоследствии несколько государств приняли соответствующее законодательство или развили определения престу плений против человечности согласно их внутренней юриспруденции. По крайней мере одно из них – Франция – ввело специальное требование, чтобы деяния были связаны с политикой государства. Однако в законодательстве и практике других стран таких требований не содержится. В любом случае внутригосударственные определения уго ловного преступления можно рассматривать при определении международной нормы только тогда, когда они пред ставляют собой общие принципы права, содержащиеся в главных юридических системах мира. В данном случае го сударственная практика неоднородна и не может помочь в определении общего принципа.

Затем Женель Метро рассматривает применимые международные договоры, принятые до Римского Статута. Он по казывает, что ни Конвенция ООН о неприменимости срока давности к военным преступления и преступлениям про тив человечности 1968 года, ни Конвенция против апартеида, ни Конвенция о геноциде не содержат ссылки на эле мент политики относительно преступлений против человечности.

Переходя к Римскому Статуту, комментатор указывает, что введение в него элемента политики было следствием политического компромисса между двумя лагерями государств. Кроме того, в любом случае Устав МУС не обяза тельно является выражением обычного права, хотя и может обеспечить определенное свидетельство opinio juris го сударств на момент принятия. Подробно рассматривая предысторию принятия Статута, в частности, составления разных редакций проекта Кодексов преступлений против мира и безопасности человечества, Ж. Метро показывает, что в интересующем вопросе позиция Комиссии международного права ООН и ее приемников была противоречива.

Наконец, автор статьи обращает особое внимание на то, что ссылки на политику или план отсутствуют не только в соответствующих статьях Уставов МТБЮ и МТР, но и в докладах Генерального Секретаря, которые также являются источниками права данных международных судов.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Женель Метро приходит к выводу, что исторически и фактически преступления против человечности действительно обычно поддерживались определенной формой плана или политики. Однако суть вопроса не в том, является ли поли тика общей исторической чертой массовых злодеяний, а в том, является ли политика или план элементом определения преступления против человечности. Это определение не может быть пересмотрено в свете фактических ситуаций, кото рые оно само должно квалифицировать. Напротив, определение должно указывать на те фактические обстоятельства, при которых оно применимо. В итоге автор считает, что, «даже принимая во внимание новый проект Устава МУС, в по давляющем большинстве случаев юриспруденция и законы, рассмотренные выше, проясняют, что нет ничего в обыч ном международном праве, что налагает дополнительное требование связи деяния с политикой или планом»57.

По мнению Антонио Кассезе, та или иная форма участия государства или организации – обязательное условие преступления против человечности, однако статья 7 Римского Статута предъявляет в этом отношении более строгие требования, чем установлено в обычном международном праве. В соответствии с ней, по мысли Кассезе, «практика, которую просто допускает или которой потворствует государство или организация, не будет составлять нападение на гражданское население в значении широко распространенной или систематической практики». В связи с этим Кассезе задается риторическим вопросом: «Почему, например, в случае убийства, из насилования или принудительной беременности нужно требовать, чтобы общая практика составляла политику, преследуемую государством или организацией? Разве не было бы достаточно того, что эта практика принима ется, терпится или осуществляется с согласия государства или организации? Ясно, что это требование выходит за пределы того, что требуется согласно обычному международному праву и незаконно ограничивает рассматри ваемое понятие. ''Элементы преступлений'' делают это ограничение еще более явным и более широким»58.

Последняя, компромиссная точка зрения представляется нам наиболее взвешенной.

В последующем изложении авторы данного исследования будут отталкиваться от того, что та или иная роль государства или организации в совершении преступления против человечности должна быть установле на. Однако не обязательно, чтобы она принимала форму политики или плана в строгом значении, придавае мом этим терминам документами Международного Уголовного Суда. В соответствии с обычным международ ным правом достаточно, чтобы существовала практика потворства, попустительства или терпимости со сто роны государства или организации.

В то же время, опираясь на заявленную нами презумпцию ориентации на наиболее консервативный под ход в вопросах права, при квалификации массовых и систематических нападений на гражданское население в Чечне мы будем стремиться показать, что уровень участия государства или организации в этих преступле ниях соответствует даже строгим требованиям Римского Статута и «Элементов преступлений» Международ ного Уголовного Суда. Это представляется важным еще и с учетом того, что события, произошедшие в Чечне с 1 июля 2002 года, теоретически могут стать в будущем предметом рассмотрения МУС.

20.1.3. Субъект преступления против человечности Рассмотренное выше положение об участии государства и организации теснейшим образом связано с по нятием субъекта преступления против человечности и, шире, с определением тех структур, от лица или при участии которых действует конкретный преступник.

Первой и наиболее традиционной группой субъектов преступлений против человечности являются пред ставители государства, действующие от его имени в официальном качестве. Именно эта категория преступ ников рассматривалось трибуналами Нюрнберга и Токио. Как уже упоминалось, долгое время господствовало мнение, что политика, лежащая в основе преступления против человечности, должна быть политикой государ ства, как это имело место в нацистской Германии. Шериф Бассиони в связи с этим писал в 1993 году, что пре ступления против человечности как преступления коллективной природы требуют государственной политики, «так как их совершение требует использования учреждений государства, персонала и ресурсов, чтобы совер шить или воздержаться от предотвращения совершения указанных преступлений, описанных в Статье 6 (с) Нюрнбергского Устава»59. Однако уже в 1994-1996 годах в Проекте Кодекса преступлений против мира и безо пасности человечества в качестве возможного субъекта появляются «организация или группа», которые могут «инспирировать или направлять» совершение указанной категории преступлений. Данная новация Комиссии международного права ООН, безусловно, базировалась на сформировавшемся к тому времени обычном праве, что в дальнейшем было подробно обосновано в прецедентном праве специальных трибуналов ООН.

В связи с определением возможных субъектов преступления против человечности возникают три важных вопроса: (1) в каких случаях субъектами таких преступлений могут быть признаны частные лица, (2) в каких случаях ими могут быть признаны официальные лица, действующие в личном качестве, и (3) в каких случаях ими могут быть признаны лица, действующие как представители не связанных с государством «групп и орга низаций», и что это за группы и организации.

Исчерпывающий ответ на первый вопрос дает прецедентное право, сформировавшееся после Второй мировой войны. Оно демонстрирует, что преступления против человечности могут быть совершены людьми Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl., р. 270-281.


Cassese, 2003, p. 93.

Bassiouni, 1992, p. 248-249. Цитата дана по: МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 654, прим. 163.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ в личном качестве, если они действуют в унисон с общей государственной политикой и находят в такой по литике поддержку своим преступлениям. Как пишет Антонио Кассезе, это ясно показывают многочисленные дела, касающиеся доносов нацистским властям на евреев и политических противников режима со стороны частных лиц, рассмотренные немецким Верховным Судом в британской зоне оккупации60. В свою очередь Международный трибунал по Руанде признал виновными в преступлениях против человечности (не говоря уже о геноциде) ряд лиц, не занимавших государственных должностей и действовавших в личном качестве.

В их числе Хассан Нгезе (владелец и главный редактор газеты «Кангура»), Джерард Нтакирутимана (врач, практиковавший в адвентистской клинике), Герогес Ругги (бельгийский журналист) и другие.

Существенный вклад в разрешение второго вопроса внесла Судебная камера МТБЮ при рассмотрении дела Зорана Купрешкича. В частности, она сослалась на дело Веллера (1948-1950 гг.)61, которое к тому времени было основательно забыто в среде правоведов62. Его фактические обстоятельства следующие.

В начале 1940 года в немецком городке Мюнхенгладбах (вблизи Дюссельдорфа) нацисты согнали в один дом несколько еврейских семей. Однажды ночью туда ворвалось три человека, которые, по всей видимости, были пьяны. Одним из них был Веллер, член СС, одетый в гражданское, другой был одет в форму СА, третий был в форме моряка. Эти люди заставили всех 16 жителей дома войти в кухню, где жестоко избили большин ство из них кожаным кнутом, причем избиения сопровождались словесными оскорблениями. На следующий день пострадавшие сообщили о происшедшем местному органу еврейского сообщества (Judische Gemeinde), и последний обратился в местное Гестапо. Гестаповцы сообщили избитым евреям, что действия Веллера и дру гих являются изолированным случаем, «который никоим образом не будет одобрен». После этого Веллер был вызван окружным лидером НСДАП и предположительно оштрафован на 20 рейхсмарок (последний факт, на который ссылался обвиняемый, не был вне разумного сомнения подтвержден судом).

После окончания войны Веллер предстал перед местным Окружным судом, который признал его вино вным и приговорил к заключению сроком на 18 месяцев. Установив, что обвиняемый действовал из расист ских побуждений, суд пришел к выводу, что его действия, однако, не составили преступление против чело вечности. Судьи сочли, что для того, чтобы составить такое преступление, должны быть удовлетворены три требования: первое – существенное посягательство на человеческое достоинство, второе – расистские моти вы преступления, третье – действия совершены от имени государственных властей или полиции. По мнению суда, при наличии двух первых элементов третий отсутствовал. Суд посчитал, что преступление против чело вечности должно быть «или систематически организовано правительством или совершено с его одобрения».

В рассмотренном же случае имело место «случайное преследование людей одним человеком», а не злоупо требления, совершенные «держателем политической власти или, по крайней мере, человеком, действующим под защитой или с одобрения политической власти». Таким образом, необходимой «связи между преступле ниями против человечности и государственной властью» недоставало.

На этапе апелляции дело было передано Апелляционным судом в Дюссельдорфе Верховному Суду Британ ской оккупационной зоны, который отменил предыдущее решение, посчитав, что действия Веллера составляют преступление против человечности, хотя они были совершены «по его собственной инициативе и из расовой не нависти». Согласно Верховному Суду было достаточно, что посягательство на человеческое достоинство было свя зано с нацистской системой власти и гегемонии. Оно вписывались в политику государственного отношения к ев реям, как недочеловекам, не достойным уважения и не имеющим никаких прав. «Действия обвиняемого вписыва лось в многочисленные меры преследования, которые тогда затрагивали евреев Германии или могли в любое время затронуть их». Суд также указал, что наказание в 20 марок, предположительно наложенное в 1940 году, на котором так настаивал обвиняемый, «служило не правосудию, а только выражало презрение к жертвам».

Ранее Дюссельдорфский Апелляционный суд подчеркнул, что связь с национал-социалистической систе мой власти и гегемонии существовала не только в случае действий, совершенных по приказу или одобренных властями. Такая связь существует и тогда, когда эти действия могут быть объяснены атмосферой и условия ми, созданными власть предержащими. Суд первой инстанции совершил ошибку, придав решающее значение тому факту, что обвиняемый был «осужден», и что даже гестапо отнеслось к совершенному неодобрительно, как к изолированному нарушению. Обвиняемый «в любом случае не был привлечен к уголовной ответствен ности, соразмерной серьезности его вины… Учитывая серьезность злоупотребления, вред, причиненный жертвам, вызвал последствия, простирающиеся вне отдельных людей и затрагивающие все человечество»63.

Cassese, 2003, p. 83 со ссылкой на: The judgments in B., decision of 25 May 1948 (at 6-10), in P., decision of 20 May 1948 (at 11-18), in V., decision of 22 June 1948 (at 20-5), in R., decision of 27 July 1948 (at 46-9), in K., decision of 27 July 1948 (at 49-52), in M., decision of 28 September 1948 (at 91-5), in H., decision of 20 April 1949 (at 385-91), in P., decision of 10 May 1949 (at 17-19), in Ehel. M., decision of 24 May 1949 (at 67-9), in A., decision of 6 September 1949 (at 144-7), in S., decision of 15 May 1950 (at 56-7).

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича и др. от 14 января 2000 г. пар. 555. прим. 815 со ссылкой на следующие Су дебные решения: Weller, the decision of the Landgericht of Mцnchengladbach of 16 June 1948 (unpublished), the decision of the Oberlandesgericht of Dusseldorf of 21 Oct. 1948 (unpublished) and the decision of the German Supreme Court in the British occupied zone, of 21 Dec. 1948 (in Entscheidungen, ibid., vol.1, pp. 203-208), the decision of the Schwurgericht of Mцnchengladbach of 20 April 1949 (unpublished), that of the German Supreme Court in the British occupied zone, of 10 Oct. 1949 (unpublished) and the decision of the Schwurgericht of Munchengladbach of 21 June 1950 (unpublished). The aforementioned decisions are on the Tribunal's files (they have been kindly provided to the Tribunal by the Nordrhein Westfдlisches Hauptstaatsarchiv).

Cassese, 2003, p. 83.

Описание дела и цитаты даны по: Cassese, 2003, p. 83-85.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Таким образом, деяния представителя государства, совершенные в личном качестве, и даже формаль но не одобряемые государственными властями, могут быть признанны преступлением против человечно сти в случае, если его поведение вписывается в систематическую линию незаконного поведения, поощряе мую государством.

Подробная экспертиза третьего из поставленных нами вопросов была предпринята Судебной камерой МТБЮ при рассмотрении дела Душко Тадича. Упомянув о подходе Нюрнбергского трибунала, в соответствии с которым требование государственной политики было обязательным, Суд заявил:

«Как первый международный трибунал, который рассматривает обвинения в преступлениях против человечности, предположительно совершенных после Второй мировой войны, Международный трибу нал не связан доктриной прошлого, но должен применять обычное международное право, существовав шее на момент совершения преступлений. В этом отношении нормы, относящиеся к преступлениям про тив человечности, развились таким образом, чтобы принять во внимание силы, которые, хотя и не пред ставляют законное правительство, осуществляют фактический контроль или в состоянии свободно пере мещаться в пределах определенной территории. Обвинение … утверждает, что преступления против человечности могут быть совершены от имени субъектов, осуществляющих де-факто управление опреде ленной территорией, но без международного признания или формального де-юре государственного ста туса, или террористической группой или организацией. Защита не бросает вызов этому утверждению»64.

Далее трибунал ссылается на свою, к тому времени еще немногочисленную практику, подробно анализи рует Статью 18 Проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г. и коммента рии к ней, а затем указывает:

«Таким образом, согласно Комиссии международного права, действия даже не должны быть на правлены или инспирированы группой, постоянно контролирующей территорию. Важно иметь в виду, что Проект Кодекса содержит заключительный текст статьи, посвященной преступлениям против чело вечности, принятой Комиссией международного права, которая была создана в соответствии с Резолю цией Генеральной Ассамблеи ООН 174 (II), и члены которой избраны Генеральной Ассамблеей. Важно, что проект комментариев к системе правил Проекта Кодекса, подготовленной комиссией Международ ного права в 1991 году, который был передан Правительствам для их комментариев и наблюдений, при знает, что негосударственные акторы также являются возможными субъектами преступлений против че ловечности. В нем заявлено: ''важно указать, что статья проекта не относит к числу возможных субъектов преступлений [против человечности] только должностных лиц или представителей. … Статья не ис ключает возможности, что частные лица, обладающие фактической властью или организованные в пре ступных бандах или группах, могли бы также совершить вид систематических или массовых нарушений прав человека, охваченных статьей;

в этом случае их действия подпадали бы под проект Кодекса».

Кроме того, трибунал сослался на решение Федерального Апелляционного суда Второго судебного окру га США по делу «Кадич против Караджича» от 18 июня 1996 года, в соответствии с которым «негосударствен ные акторы» могут быть признаны ответственными за совершение геноцида – «самой вопиющей формы пре ступлений против человечности, так же, как и военных преступлений»65.

С тех пор положения о возможности участия представителей «организаций и групп» в преступлениях против человечности неоднократно подтверждались МТБЮ. Международный трибунал по бывшей Югославии признал виновными в преступлениях против человечности ряд лиц, представлявших непризнанные международным сооб ществом государствоподобные образования (типа Республики Сербска или сообщество боснийских мусульман).

Важные соображения по поводу социальной природы «организаций и групп», которые могут стоять за преступлениями против человечности, были высказаны Питером Бернсом на Пекинском симпозиуме по Международному Уголовному Суду. Анализируя текст статьи 7 Римского Статута, проф. Бернс отмечает непрозрачность определения «организация» и задается вопросом: к каким «юридическим лицам» (entities does) относится понятие «политика организации»?

«Несомненно, – утверждает автор, – оно может включать государственные органы и будет про стираться на военизированные элементы государства, организованные группы мятежников в преде лах государства или даже неорганизованные группы мятежников, пока есть достаточное ядро, ко торое формирует политику такой группы. Но, исключая вооруженные силы, что это должны быть за организованные вооруженные группы в пределах государства? Если, например, мафия проводит политику, направленную на терроризирование ключевых элементов сообщества, и в содействие этой политике взрывает бомбы на железнодорожных станциях и в аэропортах с ясной целью причинить ранения и смерть большим группам гражданского населения, будут ли те, кто участвуют в этих на падениях, виновны в преступлениях против человечности? Могут ли наркотеррористы в Колумбии и Ангелы Ада в Канаде быть подвергнуты судебному преследованию за такое преступление, если оно отвечает другим соответствующим требованиям? Могут ли азиатские и мексиканские преступные МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 654.

Там же, пар. 655, прим. 168 со ссылкой на Kadic v. Karadzic, 70 F.3d 232 (2nd Cir. 1995), cert. denied, 64 U. S. L. W. 3832 (18 Jun. 1996).

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ группы находится в пределах этого определения? Могут ли участники газовой атаки в токийском ме тро 1995 года быть подвергнуты судебному преследованию [по обвинению в преступлениях против человечности] за смерть своих жертв? Ведь эти участники были членами секты «Аум Синрикё», кото рая открыто ставила своей целью ускорить наступление апокалипсиса.

Ответ на вопрос об этих пограничных случаях, вероятно, должен зависеть от умственного элемента преступления. … Например, Ангелы Ада, первичная цель которых заключается в получении при были от незаконного оборота наркотиков, проституции и вымогательства, обычно не направляют свое насилие на гражданское население. Указанные лица могут быть виновными в убийстве или некоторые других преступлениях, но, вероятно, не в преступлениях против человечности. С другой стороны, те наркотеррористы и мятежники, которые часто обращаются к насилию против гражданского населения, чтобы терроризировать население и вымогать концессии от правительства, по всей вероятности, были бы виновны в преступлении против человечности, если все другие условия были бы соблюдены»66.

Подводя итог сказанному, мы полагаем, что к настоящему моменту может считаться установленным су ществование нормы обычного права, в соответствии с которой субъектами преступлений против человечно сти могут быть (1) представители государства, действующие как в официальном, так и в личном качестве, (2) представители организаций и групп и (3) частные лица. Представители всех этих категорий могут быть признаны виновными в данном виде преступлений, если их действия вписываются в контекст широко рас пространенных и систематических нападений на гражданское население, осуществляемых, инспирируемых или терпимых соответствующими государством, организацией или группой, и если они соответствуют осталь ным элементам преступления против человечности.

Под организациями или группами, стоящими за преступлениями против человечности, могут пониматься (1) государственные вооруженные силы и иные вооруженные формирования (даже если осуществляемые ими политика или план широкомасштабных или систематических нападений на гражданское население не были официально провозглашены или разработаны в высших эшелонах государственной власти), (2) вооруженные силы и иные вооруженные формирования самопровозглашенных государств или подобных им сообществ, (3) вооруженные формирования повстанцев (мятежников) и, вероятно, (4) иные организованные вооруженные группы, действующие с первичной целью терроризировать гражданское население, если поведение предста вителей всех этих категорий соответствует остальным элементам преступления против человечности.

20.1.4. Субъективный элемент преступления против человечности 20.1.4.1. Основные составляющие субъективного элемента преступления против человечности Субъективная сторона преступления против человечности складывается из трех основных элементов: (1) формы вины, требуемой для учиняемого обвиняемым конкретного преступного акта, а также (2) осведомлен ности обвиняемого о контексте своего преступления и (3) о статусе его жертв.

а) Форма вины, требуемая для преступления, совершаемого обвиняемым Форма вины конкретного преступления, совершаемого обвиняемым, обычно выражается в преступном намерении или безрассудстве67. Однако, как показывает Кассезе, возможны случаи, когда достаточной формой вины является грубая халатность, особенно если она граничит с безрассудством. В качестве примера он ссыла ется на дело Хинсельманна и других (1947 г.), рассмотренное Апелляционным судом Британской зоны оккупа ции в соответствии с Законом контрольного совета № 10. В obiter dictum данного решения Суд отклонил мне ние защиты, согласно которому небрежность не составляет необходимый субъективный элемент преступления против человечности68. Кроме того, Международный трибунал по Руанде признал возможность совершения преступления против человечности в виде истребления по «крайней небрежности» в деле Багилишема69.

б) Осведомленность обвиняемого о контексте Нет никакого требования, чтобы преступник имел намерение причинить вред гражданскому населению в целом: достаточно, чтобы он намеревался причинить вред конкретным жертвам своего конкретного престу пления70. Однако, поскольку преступления против человечности не ограничены единственным преступным актом, совершаемым конкретным обвиняемым, но должны быть частью широко распространенного или си стематического нападения на гражданское население, установления вины, требуемой для отдельного преступ ного акта, недостаточно. Субъективная сторона преступления против человечности требует также элемента знания преступником более широкого контекста, в котором он совершает данный преступный акт. Это тре Peter Burns. Aspects of Crimes Against Humanity and the International Criminal Court. || http://www.icclr.law.ubc.ca/Site%20Map/ICC/ AspectofCrimesAgainstHumanity.pdf.

Cassese, 2003, p. 81-82.

Там же, p. 147-175 со ссылкой на Hinselmann and others, UK, Court of Appeal, Control Commission in the British Zone of Control, acting under Control Council Law no. 10, judgment of 24 March 1947, in Germany – British Zone of Control, Control Commission Courts, Court of Appeal Reports, Criminal cases 1947, published by order of the Supreme Court, Rathaus, Herford (Bielefeld: Erich Vogel, 1947), 2nd edn, 52-60… 82, 174.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 88-90.

Подробное обсуждение этого вопроса см.: Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl 237, р. 253-254.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ бование содержится в статье 7 Римского Статута, «Элементах преступлений» МУС и широко поддерживается прецедентным правом Специальных трибуналов ООН.

В соответствии с практикой трибуналов по бывшей Югославии и Руанде должно быть установлено, что лицо, совершающее преступление против человечности – в момент совершения преступления было осведомлено о широко распространенных или (и) система тических нападениях на гражданское население – и знало, что его действия являются их частью, или, по крайней мере, предполагало о вероятности того, что они объективно являются частью таких нападений;

однако не обязательно, чтобы оно было осведомлено об этих нападениях детально71.

В деле Кайяшема и Рузиндана Судебная камера МТР подчеркнула:

«Преступник должен сознательно (со знанием) совершать преступление против человечно сти в том смысле, что он должен понимать общий контекст своих действий. Часть того, что превра щает действия индивида в преступление против человечности, – это включенность этих действий в акт (акты) преступного поведения большего масштаба, и поэтому конкретный обвиняемый должен знать об этом большем аспекте, чтобы быть в нем виновным. Соответственно требуется фактическое или конструктивное знание о более широком контексте действий, составляющих нападение, а это означает, что обвиняемый должен знать, что его действие (действия) является частью широкомас штабного или систематического нападения на гражданское население»72.



Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 36 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.