авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 36 |

«Светлой памяти Анны Степановны Политковской и Абдуллы Майрбековича Хамзаева В пяти годах ходьбы отсюда, в Черных горах, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, ...»

-- [ Страница 30 ] --

Как показывает Женель Метро на основе анализа судебных решений МТБЮ и МТР, знание обвиняемого о нападении и понимание им факта своего участия в этом нападении могут быть установлены через косвенные улики, например, положение обвиняемого в структуре военной или гражданской иерархии, его участие в за хвате вражеских деревень, его действия по захвату, задержаниям, изнасилованиям, или убийствам, его при сутствие на месте преступления, его членство в группе, вовлеченной в совершение таких преступлений, его высказывания о превосходстве его группы (национальной, этнической, религиозной и т. п.) над вражеской группой, последовательности и предсказуемости его преступных действий. Знание преступника также может быть выведено из общего знания о фактах, основанного на их степени освещения в СМИ, масштаба насиль ственных действий и общей исторической и политической обстановки, в которой они были совершены. Эти индикаторы знания должны быть оценены Судом комплексно73.

в) Осведомленность преступника о статусе жертвы Кроме того, разумеется, требуется еще элемент знания (фактического или конструктивного) обвиняемым того, что его жертвы являются гражданскими лицами.

В деле Кунараца МТБЮ указал, что для квалификации преступления против человечности не нуждается в доказательстве тот факт, что жертвы преступления были выбраны преступником из-за их гражданского ста туса. Однако необходимо доказать, что исполнитель преступления, как минимум, должен был знать или пред полагать, что его жертвой было гражданское лицо, или чтобы такая осведомленность была неопровержимо презюмируемой. Обвинение должно показать, что обладающий здравомыслием исполнитель не мог предпо ложить, что его жертвой не являлось лицо из состава вооруженных сил74.

20.1.4.2. Отсутствие требования дискриминационного намерения и несущественность мотива преступления Суды и трибуналы, рассматривавшие после Второй мировой войны дела нацистских преступников, обычно имели дело с преступлениями против человечности, совершенными в рамках нацистской идеологии расового и национального превосходства. Поэтому зачастую дискриминационный мотив рассматривался как обязательный элемент преступления против человечности. Однако последующее развитие международ ного уголовного права привело к исключению данного требования из числа обязательных элементов боль шинства таких преступлений.

Ни Проект Кодекса 1996 года, ни Устав МТБЮ, ни Римский Статут не предусматривают дискримина ционного намерения в общем определении преступления против человечности. Комиссия международно го права отклонила данное требование после специального обсуждения этого вопроса75;

точно так же по ступил и Подготовительный комитет по учреждению Международного Уголовного Суда76. Однако в до МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 248. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др.

от 22 февраля 2001 г., пар. 434. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 102. МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 133-134.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 133-134.

Guenael Mettraux. Crimes Against Humanity in the Jurisprudence of the International Criminal Tribunals for the Former Yugoslavia and for Rwanda (2002). 43 Harv. L. Jnl 237, р. 262 со ссылкой на следующие Судебные решения: МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от мая 1997 г., пар. 657. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от от 3 марта 2000 г., пар. 259., МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 133-134.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кунараца и др. от 22 февраля 2001 г., пар. 435.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 291 со ссылкой на: ILC, 1996 Draft Code of Offences Against the Peace and Security of Mankind, Report of the International Law Commission on the work of its 48th session May 6-July 26, 1996, UNGAOR 51st sess., supp. no. 10 (A/51/10), p. 93-94.

Там же, со ссылкой на: Summary of the Proceedings of the Preparatory Committee During the Period March 25-April 12, 1996, U. N. Doc.

A/AC.249/1 (May 7, 1996), p. 16-17.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ кладе Генерального секретаря ООН от 3 мая 1993 года (пар. 48) и в позициях представителей отдельных государств-членов Совета Безопасности, изложенных ими при обсуждении Устава МТБЮ, указывалось на то, что дискриминационное основание присуще всем преступлениям против человечности. Данный во прос остро встал перед Международным трибуналом по бывшей Югославии при разрешении дела Тадича, в связи с чем в 1999 году Апелляционная камера провела основательную экспертизу проблемы. Обратившись к анализу широкого круга источников, судьи пришли к выводу, что ни современное международное обыч ное право, ни Устав трибунала не требуют дискриминационного намерения для всех составов преступлений против человечности. Единственным исключением является преступление против человечности в виде пре следования по политическим расовым или религиозным мотивам, как это требуется статьей 5 (h) Трибунала.

В отношении остальных составов мотив преступника вообще не относится к числу обязательных элементов субъективной стороны.

Апелляционная камера указала, что доклад Генерального секретаря не имеет такого же правового статуса и той же обязательной силы, как Устав трибунала: первый лишь одобрен Советом Безопасности, тогда как вто рой утвержден. Поэтому в данном случае очевидной коллизии между докладом и Уставом приоритет должен быть отдан последнему. Судьи указали, что в соответствии с общепринятыми правилами интерпретации при толковании Устава нужно всегда полагаться на нормы международного обычного права, если только наме рение отступить от него прямо не оговорено в самом Уставе или в другом авторитетном источнике. В связи с этим Апелляционная камера нашла, что в тексте доклада Генерального секретаря нет достаточных призна ков того, что, утверждая статью 5 Устава, Совет Безопасности намеревался отклониться от обычного между народного права путем включения в составы всех преступлений против человечности элемента дискримина ционного намерения. Следовательно, должен быть отдан приоритет буквальному толкованию статьи 5 Устава, текст которой ясен и однозначен, в связи с чем не требует обращения ко «вторичным источникам». Фразу же доклада необходимо рассматривать не как связывающее Трибунал юридическое определение, а как основан ную на наблюдении констатацию генеральным Секретарем того факта, что в большинстве случаев преступле ния против человечности действительно совершаются по дискриминационным основаниям.

Проанализировав затем заявления членов Совета Безопасности, Апелляционная камера постановила, что судьи первой инстанции, рассматривавшие дело Тадича, допустили ошибку, решив, что все преступления против человечности требуют дискриминационного намерения77. Это решение затем последовательно ис пользовалось МТБЮ в качестве руководящего прецедента78.

В гораздо более сложной ситуации в связи с вышеизложенным судебным решением оказался Междуна родный трибунал по Руанде, статья 3 которого прямо ограничивает его предметную юрисдикцию преступле ниями против человечности, которые совершаются «по национальным, политическим, этническим, расовым или религиозным мотивам». В своей апелляции по делу Акайесу обвинение, сославшись на решение МТБЮ по делу Тадича, попросило изменить решение Судебной камеры в связи с тем, что обычное международное право не требует дискриминационного намерения для преступления против человечности в виде убийства.

Апелляционная камера МТР не стала изменять решение в этой части, однако полностью согласилась с позицией, высказанной МТБЮ. Суд отметил, что Совет Безопасности ООН предоставил МТР юрисдикцию не по всем преступлениями против человечности, а только по тем, что совершаются по дискриминационным основаниям. Это было сделано в связи с особой ситуацией, сложившейся в Руанде79. Статья 3 Устава МТР не требует, чтобы все преступления против человечности совершались по дискриминационным основаниям, а лишь ограничивает юрисдикцию данного конкретного суда. Вне юрисдикции этого трибунала такие пре ступления продолжают интерпретироваться, в соответствии с общепринятым подходом, нормами междуна родного обычного права, в соответствии с которыми дискриминационное основание не требуется для престу плений против человечности, за исключением преступления преследования80.

Таким образом, отсутствие требования дискриминационного намерения для общей дефиниции престу пления против человечности является прочной нормой международного обычного права.

*** Согласно прецедентному праву МТБЮ не только дискриминационные, но и любые другие мотивы пре ступника, как правило, несущественны для квалификации преступления против человечности и не относятся к числу обязательных элементов субъективной стороны этого типа преступлений. Преступление против чело вечности может быть совершено и по личным мотивам, разумеется, за исключением преступления преследо вания. Мотив может быть принят во внимание на стадии вынесения приговора при определении смягчающих или отягчающих обстоятельств, но он никак не влияет на саму квалификацию преступления81.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 281-305.

См., например: МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 244, 260. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 186. Решение Судебной камеры по делу Тодоровича от 31 июля 2001 г., пар. 113.

МТР. Решение Апелляционной камеры по делу Акайесу от 1 июня 2001 г., пар. 447-469.

Там же, пар. 466.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 15 июля 1999 г., пар. 248-280. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 103.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Более того, Апелляционная камера МТБЮ, солидаризируясь с позицией Окружного суда Тель-Авива по делу «генеральный прокурор государства Израиль против Йехезкеля Бен Алиш Энигстера» (4 января 1952 г.), опреде лила, что для совершения преступления против человечности не требуется, чтобы конкретный обвиняемый лично разделял цель, которая достигается нападениями на гражданское население. Также нет никаких обязательных тре бований, чтобы преступник непременно одобрял контекст, в который вписываются его действия82.

В практике Международного трибунала по Руанде этот вопрос, prima facie, решается несколько иначе.

Согласно судьям, само наличие широкомасштабного или систематического нападения уже исключает из чис ла преступлений, совершенных в контексте этого нападения, преступные деяния, совершенные по исключи тельно личным побуждениям83.

Таким образом, несходные по форме позиции двух трибуналов на практике приводят к одним и тем же выводам относительно индивидуальной ответственности. Прецедентное право МТБЮ говорит, что мотив во обще не важен, если действия совершаются в соответствующем контексте. Практика МТР следует принципу, что сам этот контекст уже делает невозможным совершение преступления по исключительно личному моти ву. Вывод же из двух этих посылок следует один и тот же: если бесчеловечный акт совершен в контексте мас сового или систематического нападения на гражданское население и связан с этим нападением, то лицо, его совершившее, будет ответственно за совершение преступления против человечности.

20.1.4.3. Отсутствие требования осведомленности о возможных последствиях для жертвы Не обязательно, чтобы лицо, совершающее преступление против человечности, в точности знало, что слу чится с жертвами после того, как оно совершит свое деяние. На это указывает национальное и международное прецедентное право.

Поддерживая это положение, Судебная камера МТБЮ в деле Тадича процитировала один из параграфов ре шения по делу Финта84 (Канада, 1994 г.), который назвала поучительным: «Умственный элемент, необходимый для того, чтобы доказать преступление против человечности, состоит в том, что обвиняемый знал или умышленно оставался слеп к фактам и обстоятельствам, которые вводили его или ее действия в границы преступлений против человечности. Однако нет необходимости устанавливать знание обвиняемым того, что его действия не гуманны»85.

Развивая данный тезис, МТБЮ ссылается на ряд дел, рассмотренных судами в Британской оккупационной зоне Германии, в том числе на решение Верховного Суда (Obersten Gerichthofes) в отношении двух лиц, которые в 1944 г.

донесли нацистским властям на критиковавшего Гитлера директора кампании. После доноса директор был отправ лен в концлагерь. Суд не признал основанием для оправдания доносчиков тот факт, что они в точности не знали, что случится с директором после их доноса, и того, что с ним будут жестоко обращаться86.

20.2. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ И ВООРУЖЕННЫЙ КОНФЛИКТ Принцип индивидуальной уголовной ответственности распространяется на все преступления против человечности вне зависимости от типа вооруженного конфликта. Более того, можно утверждать, что в на стоящий момент дефиниция преступления против человечности вообще не требует связи с существованием какого-либо вооруженного конфликта.

Как мы уже показали выше, Устав Нюрнбергского трибунала, осторожно вводя новый для междуна родного права класс преступлений против человечности, предусмотрел его связь «с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала»87, т. е. с преступлениями против мира или военными преступлениями.

Фактически это означало связь с международным вооруженным конфликтом.

Однако дальнейшее развитие международного права устранило обязательность такой связи.

К настоящему моменту ответственность за преступления против человечности вне связи с международ ным вооруженным конфликтом прямо закреплена в Уставах Международного трибунала по Руанде, Специаль ного суда для Сьерра-Леоне и Законе об учреждении Чрезвычайных Палат в Судах Камбоджи для рассмотре ния преступлений, совершенных в период существования Демократической Кампучии. Напомним, что дан ные суды рассматривают преступления, совершенные исключительно в контексте внутренних вооруженных конфликтов. Секция 5 Постановления Временной администрации ООН в Восточном Тиморе № 2000/15, на деляя Суд юрисдикцией по преступлениям против человечности, не устанавливает их связь с существованием вооруженного конфликта88. Наконец, Статья 5 Международного трибунала по бывшей Югославии – «Пре ступления против человечности» – специально указывает: «Международный трибунал полномочен осущест влять судебное преследование лиц, ответственных за следующие преступления, когда они совершаются в ходе вооруженного конфликта, будь то международного или внутреннего характера…».

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца и др. от 12 июня 2002 г., пар. 103. Решение Судебной камеры по делу Кор дича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 185.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 122-123.

R. v. Finta. Canada. Supreme Court. Decision of 24 March 1994 [1994] 1 R. C. S., 701.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 657.

Там же, со ссылкой на Vol. I Entscheidungen des Obersten Gerichtshofes Fur Die Britische Zone in Strafsachen, case 16, paras. 60-62.

Ст. 6 (с).

UNTAET Regulation No2000 / 15. || http://www.un.org/peace/etimor/untaetR/Reg0015E.pdf.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ В историческом решении по промежуточной апелляции Тадича от 2 октября 1995 г МТБЮ установил:

«К настоящему времени прочное правило обычного международного права состоит в том, что преступле ния против человечности не требуют связи с международным вооруженным конфликтом. … Обычное международное право, возможно, не требует и связи между преступлениями против человечности и любым конфликтом вообще»89. Обосновывая данный вывод, Суд обратился к ряду важнейших источников между народного права. В частности, судьи указывают: «Связь между преступлениями против человечности и пре ступлениями против мира или военными преступлениями, требуемая Нюрнбергским уставом, была специфи ческой для юрисдикции Нюрнбергского Трибунала. Хотя требование связи, содержащееся в Нюрнбергском Уставе, было перенесено в резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН 1948 г., подтверждающую Нюрнбергские принципы, нет ни логического, ни правового основания для этого требования, и оно было исключено из по следующей государственной практики относительно преступлений против человечности. Особенно важно, что требование связи было устранено из определения преступлений против человечности, содержавшегося в Статье II(1)(c) Закона Контрольного Совета № 10 от 20 декабря 1945 г. Устаревание требования связи засви детельствовано международными конвенциями о геноциде и апартеиде, которые запрещают определенные типы преступлений против человечности независимо от любой связи с вооруженным конфликтом»90.

Комиссия международного права ООН в комментарии к Статье 18 Проекта Кодекса 1996 г. также указала, что «определение преступлений против человечности, содержащееся в настоящей статье, в отличие от Устава Нюрнбергского трибунала, не предусматривает того требования, чтобы деяние совершалось во время войны или в связи с преступлениями против мира или военными преступлениями»91. Далее Комиссия сослалась на тот же перечень источников, что и Апелляционная камера МТБЮ в упомянутом выше решении по делу Тадича, а также и на само это решение92.

К этому перечню теперь можно добавить и Международную конвенцию для защиты всех лиц от насиль ственных исчезновений, которую 20 декабря 2006 г. Генеральная Ассамблея ООН (резолюция A/61/448) при няла и открыла для подписания, ратификации и присоединения, а также предшествующую ей Декларацию о защите всех лиц от насильственных исчезновений, (принята резолюцией 47/133 Генеральной Ассамблеи ООН 18 декабря 1992 года). Оба этих документа признают насильственные исчезновения, если они совер шаются широкомасштабно или систематически, преступлениями против человечности, не требуя при этом связи между запрещенными деяниями и каким бы то ни было вооруженным конфликтом.

Следует также еще раз указать, что СССР, разъясняя свое голосование по статье 6 (5) Дополнительного протокола II к Женевским Конвенциям, еще в 1976 г. признал принцип индивидуальной уголовной ответ ственности лиц, совершивших военные преступления и преступления против человечности в ходе немежду народных вооруженных конфликтов93(подробно об этом см. выше, раздел 19.2).

Учитывая развитие международного права, можно утверждать, что к настоящему моменту не требуется вообще никакой связи между преступлением против человечности и каким бы то ни было вооруженным кон фликтом, внутренним или международным. Антонио Кассезе в 2003 году указал: «В настоящее время обыч ное международное право запрещает преступления против человечности, совершены ли они во время войны или мира;

то же самое справедливо и в отношении Римского Статута»94.

Теперь это утверждение поддерживается и национальным прецедентным правом. В деле Адольфо Ши линго, рассмотренном 19 апреля 2005 г. испанской Национальной судебной палатой (Audiencia Nacional), суд признал обвиняемого виновным в преступлениях против человечности в связи с деяниями, совершенными в Аргентине в 1977 г., когда никакого вооруженного конфликта на территории указанного государства не су ществовало95. Это же касается и ряда других дел, рассматриваемых испанскими судами в контексте осущест вления универсальной юрисдикции.

20.3. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ В ИСТОЧНИКАХ МЕЖДУНАРОДНОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА Данный раздел носит исключительно справочный характер и может быть пропущен читателем без ущерба для пони мания дальнейшего изложения.

Наиболее ранним по времени источником права, в котором перечисляются составы преступлений против человеч ности, является Устав Международного Военного Трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси (Лондонский статут). Статья 6 (с) Статута предусматривает для этой категории преступлений следующие составы:

«убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении любого гражданско го населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в це МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Тадича от 2 октября 1995 г., пар. 141.

Там же, пар. 140-142.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 18, комментарий, п. 6.

Там же.

СССР. Заявление на дипломатической конференции (Акты Дипломатической конференции, т. IX CDDH/I/SR.64, 7 июня 1976 г., с. 333-334, пар. 85).

Cassese, 2003, p. 74.

19 abr 05. Sentencia por cr menes contra la humanidad en el caso Adolfo Scilingo. Sentencia num. 16/2005 IIB 2.1.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ лях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет».

Те же составы перечислены и в ст. VI (c) Нюрнбергских принципов. Употребление термина «другие жестокости» го ворит о том, что в этих документах не приводится исчерпывающего перечня возможных составов преступления.

Уставы Трибуналов по бывшей Югославии (ст.5) и Руанде (ст.3) дают один и тот же список составов преступлений против человечности:

а) убийство;

b) истребление;

с) порабощение;

d) депортация;

е) заключение в тюрьму;

f) пытки;

g) изнасилования;

h) преследование по политическим, расовым или религиозным мотивам;

i) другие бесчеловечные акты.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г. (ст. 18) дает более развернутый спи сок составов преступления против человечности:

a) убийство;

b) истребление;

c) пытка;

d) порабощение;

e) преследование по политическим, расовым, религиозным или этническим мотивам;

f) институционализированная дискриминация по расовому, религиозному или этническо му признакам, включающая нарушение основных прав и свобод и приводящая к серьезному ущемлению части на селения;

g) произвольная депортация или принудительное перемещение населения;

h) произвольное заключение;

i) насильственное исчезновение лиц;

j) изнасилование, принуждение к проституции и другие формы сексуального надругательства;

k) другие бесчеловечные деяния, наносящие серьезный ущерб физической или психической непри косновенности, здоровью или человеческому достоинству, такие, как нанесение увечий и причинение тяжких теле сных повреждений.

Комментарий к данной статье подчеркивает, что «определение преступлений против человечности … взято из Устава Нюрнбергского трибунала в его толковании и применении этим трибуналом, с учетом новых моментов, появившихся в Международном праве после Нюрнбергского трибунала».

Наконец, наиболее детализированный перечень составов мы находим в ст. 7 Римского Статута Международного уго ловного суда:

a) убийство;

b) истребление;

c) порабощение;

d) депортация или насильственное перемещение населения;

e) заклю чение в тюрьму или другое жестокое лишение физической свободы в нарушение основополагающих норм между народного права;

f) пытки;

g) изнасилование, обращение в сексуальное рабство, принуждение к проституции, при нудительная беременность, принудительная стерилизация или любые другие формы сексуального насилия сопо ставимой тяжести;

h) преследование любой идентифицируемой группы или общности по политическим, расовым, национальным, этническим, культурным, религиозным, гендерным … или другим мотивам, которые повсеместно признаны недопустимыми согласно международному праву, в связи с любыми деяниями, указанными в данном пун кте, или любыми преступлениями, подпадающими под юрисдикцию Суда;

i) насильственное исчезновение людей;

j) преступление апартеида;

k) другие бесчеловечные деяния аналогичного характера, заключающиеся в умышленном причинении сильных страданий или серьезных телесных повреждений или серьезного ущерба психическому или фи зическому здоровью.

Как видно из приведенных текстов, в «постнюрнбергский» период источники международного права шли по пути постепенной детализации возможных составов преступлений против человечности, которые были заложены Лондон ским статутом в фразе «и другие жестокости». Эта детализация производилась с учетом развития обычного междуна родного права. Однако все перечни возможных преступлений остаются открытыми, что отражено в формулировках «другие бесчеловечные акты». Несомненно, это связано с тем, что, как справедливо отметила Комиссия междуна родного права ООН, «невозможно составить исчерпывающий перечень бесчеловечных деяний, которые могли бы представлять собой преступления против человечности»96.

20.4. СОСТАВЫ И ЭЛЕМЕНТЫ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ 20.4.1. Общие замечания Учитывая специфику настоящего исследования, ниже мы рассмотрим только те составы преступлений против человечности, которые, по мнению авторов, наиболее актуальны для контекста российско-чеченского конфликта.

Авторы не утверждают, что преступления, составы которых нами не рассматриваются, но которые предусмотрены в источниках международного права, не были совершены в его ходе. Мы лишь утверждаем, что проанализирован ные нами источники не свидетельствуют о таких преступлениях, либо таких сведений явно недостаточно.

Материальные (объективные) элементы, установленные в источниках международного права для престу плений против человечности и для военных преступлений, по ряду составов полностью или почти полностью совпадают. Для отнесения каждого из таких деяний к одной из этих двух категорий определяющим являются только контекстуальные обстоятельства. Если в случае военного преступления деяние должно быть соверше но в контексте вооруженного конфликта и быть с ним связано, то в случае преступления против человечно сти деяние должно быть частью широко распространенного или (и) систематического нападения на граждан ское население. С ним сопряжен и умозаключительный элемент в виде осознания исполнителем контекста, в котором он совершает преступное деяние. Поэтому, рассматривая те составы преступлений, объективная сторона которых была нами уже подробно описана выше, мы ограничимся лишь перечислением их основных элементов, как они даны в «Элементах преступлений» Международного Уголовного Суда. Для других соста вов нами будет дан по возможности развернутый комментарий.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., подготовленный Комиссией международного права ООН. Комментарий к ст. 18, пар. 17.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ 20.4.2. Преступление против человечности в виде убийства «Элементы преступлений» МУС описывают данный состав следующим образом:

«1. Исполнитель убил одно или несколько лиц.

2. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

3. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения».

Материальный (объективный) элемент состава данного преступления, в том числе и в прецедент ном праве специальных трибуналов, идентичен материальному элементу состава военного преступле ния в виде убийства.

20.4.3. Преступление против человечности в виде истребления «Элементы преступлений» МУС дают для этого состава следующее определение:

«1. Исполнитель убил одно или несколько лиц, в том числе путем создания условий жизни, рас считанных на то, чтобы уничтожить часть населения.

2. Деяние выразилось в массовом уничтожении гражданского населения или происходило в рам ках такого уничтожения.

3. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

4. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения».

В примечаниях к описанию данного деяния сказано, что «термин «убил» взаимозаменяем c термином «причинил смерть» (это касается и всех других составов преступлений, предусмотренных Римским Статутом).

Деяние, выразившееся в массовом уничтожении гражданского населения «может быть совершено с использо ванием различных методов убийства, непосредственно или косвенно». Создание условий жизни, рассчитан ных на то, чтобы уничтожить часть населения, «может включать лишение доступа к пище и медикаментам.

Термин «в рамках» включал бы первоначальное деяние в ходе массового убийства».

Таким образом, объективная сторона преступления против человечности в виде истребления может вы ражаться в двух типах деяний:

– непосредственном убийстве;

– создании условий, рассчитанных на то, чтобы уничтожить часть населения.

Истребление неоднократно становились предметом рассмотрения Международного трибунала по Ру анде. Согласно судьям, истребление по самой своей природе является преступлением, которое направлено против группы людей. В отличие от убийства, состав преступления истребления требует элемента массового уничтожения. Таким образом, истребление – это убийство в крупном масштабе. «Крупный масштаб» такого убийства не предлагает некоего заведомо определенного числового минимума жертв: каждый раз факт такого массового уничтожения должен устанавливаться отдельно, исходя из здравого смысла. Ответственности за от дельное или множественное убийство недостаточно для установления истребления97.

Сходным образом истребление определяется и Комиссией международного права ООН. Сравнивая пре ступления против человечности в виде убийства и истребления, комиссия указала:

«Первые две категории запрещенных деяний представляют собой различные, хотя и тесно связан ные друг с другом виды преступного поведения, заключающегося в лишении жизни ни в чем не повин ных людей. Истребление – это преступление, которое в силу своего характера направлено против груп пы лиц. Кроме того, деяние, совершенное для осуществления истребления, содержит элемент массо вого уничтожения, который не требуется для убийства. … Преступление истребления будет касаться ситуаций, отличных от ситуаций, охватываемых преступлением геноцида. Истребление охватывает си туации, в которых уничтожается группа людей, не связанных какой-либо общностью. Оно также охва тывает ситуации, в которых убивают некоторых членов данной группы, оставляя жить остальных»98.

Преступник может быть признан виновным в истреблении, если он убивает или создает условия жизни, которые приводят к смерти одного человека. Для этого должно быть доказано осознание преступником того факта, что его действия или упущения являются составной частью массовых убийств, которые совершаются в тот же период времени, и, таким образом, должны быть охарактеризованы как одно длительное нападение.

Преступление истребления образует общий эффект «обширного убийственного предприятия и участия в нем обвиняемого»99. … Любой акт или комбинация действий может считаться истреблением, если это способ ствует немедленно или в конечном счете, прямо или косвенно, незаконному физическому устранению одного или нескольких лиц как части «обширного убийственного предприятия»100.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Гакумбитси от 17 июня 2004 г., пар. 309.

Проект Кодекса против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 18, комментарий, п.8.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 591.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 146-147. МТР. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 84.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Жан-Поль Акайесу был признан виновным в истреблении за приказ об убийстве шестнадцати человек (с учетом, разумеется, того, что совершенные им действия были частью массовых и систематических убийств, совершаемых по всей стране).

В деле Багилишема МТР, опираясь на предшествующие судебные решения, определил три следующих основных элемента состава данного преступления, которые в юриспруденции данного трибунала нам кажутся наиболее точными. Обвиняемый посредством своих действий или упущений «(i) участвует в массовом убийстве или в создании условий жизни, приводящих к массовому убийству других;

(ii) совершает убийство намеренно или в безрассудстве, или в крайней небрежности относитель но того, закончатся ли его действия гибелью людей;

(iii) знает, что его действия или упущения являются частью массового смертельного нападения».

«Создание условий жизни, приводящих к массовому убийству», включает, например, заключение в тюрь му большого количества людей с одновременным отказом в удовлетворении их основных жизненных потреб ностей так, что это приводит к массовой смерти;

или заражение населения смертельным вирусом и препят ствование в оказании ему медицинской помощи, что приводит к тому же самому результату102.

Разумеется, в дополнение к сказанному необходимо, чтобы нападение было направленно против граж данского населения.

В деле Крстича МТБЮ предложил следующее определение:

«Для преступления истребления …, в дополнение к общим требованиям преступления про тив человечности, должно быть доказано, что оно было направлено на специфическое население, и что составляющие его лица были убиты либо помещены в условия жизни, спланированные таким образом, чтобы вызвать уничтожение в численном выражении существенной части населения»Ы103.

По мнению Кассезе, из числа преступлений против человечности в виде истребления не должны быть исклю чены и деяния, совершаемые группами террористов с целью распространения террора (разумеется, при условии, что террористический акт является частью широко распространенного или систематического нападения)104.

20.4.4. Преступление против человечности в виде заключения в тюрьму или другого жестокого лишения физической свободы Как уже говорилось, современное международное обычное право не требует обязательной связи между преступлениями против человечности и существованием какого-либо вооруженного конфликта. Однако дан ный состав рассматривается нами с учетом ситуации в Чечне, исходя из того, что предполагаемые преступле ния были совершены в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера.

Это важно, так как в состоянии вооруженного конфликта права гражданского населения защищаются в пер вую очередь международным гуманитарным правом, которое в этой ситуации является lex specialis по отношению к международному праву прав человека как lex generalis. Такое соотношение специального и общего закона не обходимо учитывать потому, что в ходе вооруженного конфликта (вне зависимости от того, признан он или нет) могут считаться допустимыми определенные ограничения прав личности, которые в условиях мирного времени составили бы существенное нарушение прав человека. В качестве наиболее бесспорного примера можно приве сти право на свободу передвижения. Очевидно, что в условиях вооруженной борьбы стороны могут ограничивать это право не только исходя из требований защиты гражданского населения, но и из военной необходимости (на пример, защищая свои позиции от проникновения потенциальных вражеских разведчиков или диверсантов).

В связи с этим задержание военным гражданского лица, которое кажется ему подозрительным, само по себе, воз можно, не составит нарушения прав человека, но, разумеется при условии, что соблюдены гарантии гуманного обращения и основные процессуальные права, предусмотренные международным гуманитарным правом. Однако в мирное время такое задержание было бы незаконным само по себе, ибо военные (по крайней мере в российском законодательстве) не наделены, вне чрезвычайных ситуаций, полномочиями задерживать гражданских лиц.

С учетом сказанного мы будем принимать во внимание, что не всякое лишение свободы, которое, безу словно, считалось бы произвольным в мирное время, является таковым в условиях вооруженного конфликта.

«Элементы преступлений» МУС описывают рассматриваемый нами состав преступления против чело вечности следующим образом:

«1. Исполнитель заключил в тюрьму одно или несколько лиц или иным образом подверг одно или несколько лиц жестокому лишению физической свободы.

2. По своей тяжести деяние являлось нарушением основополагающих норм международного права.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 735-744.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 88-90.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 503.

Cassese, 2003, p. 75.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ 3. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о тяжести такого деяния.

4. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

5. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения».

Таким образом, в целях Римского Статута для ответа на вопрос о законности или незаконности лишения человека свободы необходимо установить, соблюдались ли при этом исполнителем «основополагающие нор мы международного права». Основополагающие нормы, регулирующие права лиц, лишенных свободы вне контекста международного вооруженного конфликта, содержатся в источниках международного права прав человека105. К ним, в первую очередь, относятся правила, содержащиеся в статье 9 Всеобщей декларации прав человека и статье 9 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г., подготовленный Комиссией международного права ООН, определяет данное деяние как «произвольное заключение»106. В соответствии с ком ментарием Комиссии «термин ''заключение'' включает лишение свободы конкретного лица, а термин ''произволь ное'' устанавливает требование, согласно которому указанное лишение свободы должно производиться без соблю дения законности»107. Дальнейший текст комментария содержит ссылку на статью 9 Всеобщей декларации прав человека и статью 9 Международного пакта о гражданских и политических правах108. Последняя устанавливает:

«1. Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом. 2.

Каждому арестованному сообщаются при аресте причины его ареста, и в срочном порядке сообщается любое предъявленное ему обвинение. 3. Каждое арестованное или задержанное по уголовному обвине нию лицо в срочном порядке доставляется к судье или к другому должностному лицу, которому принадле жит по закону право осуществлять судебную власть, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение. Содержание под стражей лиц, ожидающих судебного разбира тельства, не должно быть общим правилом, но освобождение может ставиться в зависимость от представ ления гарантий явки на суд, явки на судебное разбирательство в любой другой его стадии и, в случае не обходимости, явки для исполнения приговора. 4. Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или со держания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безот лагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его осво бождении, если задержание незаконно. 5. Каждый, кто был жертвой незаконного ареста или содержания под стражей, имеет право на компенсацию, обладающую исковой силой».

Таким образом, пункт 1 данной статьи устанавливает, что любое лишение свободы должно производиться в соответствии с основаниями и процедурой, установленными законом. Так как в тексте употребляется слово «закон» (а не «настоящий пакт» или, например, «нижеследующие правила»), то очевидно, что здесь имеется в виду внутреннее законодательство государства – участника данного соглашения. Дальнейшие пункты ста тьи, как представляется, устанавливают минимальные гарантии, применимые в случае лишения свободы.

Другие применимые универсальные и региональные соглашения и иные источники права прав человека (Все общая декларация прав человека, ст. 3;

Конвенция о правах ребенка, ст. 37 (b);

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, ст. 5 (1);

Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или за ключению в какой бы то ни было форме, Принцип 2) также предусматривают, что никто не может быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и при таких условиях, которые ранее были установлены законом.

В свете вышесказанного можно сделать вывод, что при установления факта преступления против чело вечности в виде заключения в тюрьму или иного жестокого лишения физической свободы, совершаемого вне контекста международного вооруженного конфликта, законность либо незаконность деяния должна опреде ляться исходя из внутреннего законодательства государства, на территории которого происходит данное дея ние, если это законодательство не противоречит минимальным стандартам, установленным в международном праве прав человека. Таким образом, в данном случае норма международного права предписывает необходи мость обращения к внутреннему закону соответствующего государства.

Договорное гуманитарное право, применимое в ситуациях внутреннего конфликта, не содержит специаль ных критериев законности/незаконности задержания гражданских лиц. Однако общая статья 3 Женевских кон венций, а также Дополнительный протокол II требуют гуманного обращения со всеми гражданскими лицами и лицами, вышедшими из строя, тогда как произвольное лишение свободы несовместимо с этим требованием.

В случае международного вооруженного конфликта лишение свободы регулируется следующими нормами международного гумани тарного права: ст. 28, 30 и 32 Первой Женевской конвенции (для задержания и удержания медицинского и духовного персонала), ст. 36 и Второй Женевской конвенции (для медицинского и духовного персонала госпитальных судов), ст. 21, 90, 95, 103, 109 и 118 Третьей Женевской конвенции (для военнопленных) и ст. 42, 43 и 78 Четвертой Женевской конвенции (для гражданского населения).

Проект Кодекса против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 18 (h).

Там же, комментарий, п. 14.

Там же.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ Одновременно запрет на произвольное лишение свободы устанавливается практикой государств в качестве нор мы обычного международного права, применяемой во время как международных, так и немеждународных кон фликтов. МККК в своем глобальном исследовании по обычному международному гуманитарному праву при ходит к выводу, что данное запрещение устанавливается практикой государств в виде военных уставов и настав лений, внутригосударственного законодательства и официальных заявлений, а также на основе международно го права прав человека. Отмечается, что во всех государствах есть законодательство, указывающее основания для содержания лица под стражей, но было обнаружено, что более 70 государств криминализировали незаконное лишение свободы во время вооруженного конфликта, причем в большинстве случаев эта криминализация отно сится и к внутренним конфликтам. МККК подчеркивает, что официальной практики, противоречащей данной норме, не было обнаружено ни в отношении международных, ни в отношении внутренних конфликтов109.

«Наставление по гуманитарному праву Вооруженным силам Российской Федерации» также относит не законный арест к числу деяний, влекущих за собой уголовную ответственность110. Указывается, что в случае вооруженного конфликта немеждународного характера, «лица, подозреваемые в участии в вооруженном конфликте, задерживаются и передаются правоохранительным органам. До этого времени обеспечивается их охрана от возможных посягательств на физическую неприкосновенность»111.

Формулируя общепринятые процессуальные гарантии для лиц, лишенных свободы в ходе немеждународ ного конфликта, авторы исследования МККК также исходят из норм права прав человека. На основе анализа международной практики они приходят к выводу, что в условиях внутреннего конфликта должны соблюдаться, как минимум, следующие требования: обязательство уведомлять арестованного о причинах ареста, незамедли тельно доставлять лицо, арестованное по уголовному обвинению, к судье и предоставить ему возможность оспо рить законность задержания. Кроме того, выявлена значительная практика, показывающая, что лица, лишенные свободы в контексте внутреннего конфликта, должны иметь возможность обратиться к адвокату. В частности, помощь адвоката необходима, чтобы возможность оспорить законность задержания могла быть действенной112.

В практике МТБЮ имеются определения незаконного заключения как преступления против человечности.

В деле Крноелаца Судебная камера выделила следующие его элементы: «1) лицо лишено его или ее свободы;

2) ли шение свободы осуществлено произвольно, то есть не имеется никакого правового основания для лишения свобо ды;

3) действие или упущение, вследствие которого лицо или лица лишены физической свободы, было совершено обвиняемым с намерением произвольно лишить человека его физической свободы или с пониманием того, что его действие или упущение, вероятно, будут иметь следствием произвольное лишение физической свободы»113. Сход ным образом Судебная камера определила ранее элементы этого преступления в деле Кордича и Черкеза: «про извольное заключение, то есть лишение человека свободы без надлежащей правовой процедуры, как часть широ ко распространенного или систематического нападения, направленного против гражданского населения». Далее констатируется, что для установления факта данного преступления Суду необходимо оценить законность самого заключения, затем процедурные гарантии, имеющие отношение к последующему заключению человека или груп пы людей, и, наконец, действительно ли инкриминируемые деяния совершались как часть широко распростра ненного или систематического нападения, направленного против гражданского населения114.

Как видим, в рассмотренных случаях Суд также оперирует такими понятиями, как «правовые основания»

и «процедурные гарантии». Однако экстраполяция данной практики МТБЮ на чеченский контекст может иметь лишь ограниченное значение, так как трибунал рассматривал в упомянутых делах незаконное лишение свободы в контексте международного конфликта. Поэтому законность задержания и процедурные гарантии определялись им в соответствии со ст. 42 и 43 Четвертой Женевской конвенции. Как было показано выше, контекст внутреннего конфликта диктует в этом случае применение норм внутреннего законодательства, если оно не противоречит обычным нормам гуманитарного права внутреннего конфликта и праву прав человека.

Российская Федерация является участником всех универсальных и многих региональных соглашений в обла сти прав человека, носящих обязывающий характер (в том числе и Международного пакта о гражданских и поли тических правах). Конституция Российской Федерации и национальное законодательство в целом соответствуют обязательствам, содержащимся в этих соглашениях. Как было показано выше, нормы международного гуманитар ного права внутреннего конфликта, имплиментированные во внутригосударственное законодательство, также со ответствуют международным соглашениям РФ. Таким образом, при оценке законности задержания и содержания под стражей в условиях вооруженного конфликта в Чеченской Республике федеральной стороной необходимо ис пользовать нормы российского закона, если не будет установлено, что те или иные его положения существенно на рушают международные обязательства в области прав человека и гуманитарного права. При этом важно, что Рос сийская Федерация в ходе конфликта не заявляла о том, что она временно отступает от тех или иных международ Хенкертс, Досвальд-Бек, 2006. Том I. Нормы. С. 439.

Наставление по международному гуманитарному праву Вооруженным Силам Российской Федерации. Утверждено Министром обо роны Российской Федерации С. Ивановым 8 августа 2001 г. Министерство обороны Российской Федерации. Москва, 2001 г., с. 16-17, п. 14, с.

12-13.

Там же, с. 33, п. 84.

Там же, с. 145-149.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крноелаца от 15 марта 2002 г., пар 115.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 302-303.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ ных обязательств (как это она, например, имела право сделать в порядке ст. 15 Европейской конвенции о защите прав человека). При оценке законности задержания и содержания под стражей чеченской стороной конфликта необходимо руководствоваться общепризнанными нормами прав человека и нормами обычного гуманитарного права, применимыми к условиям внутреннего конфликта.

20.4.5. Преступление против человечности в виде насильственного исчезновения людей Впервые в действующих документах международного уголовного права насильственное исчезновение людей выделено в качестве отдельного состава преступления против человечности Римским Статутом Международного Уголовного Суда. Однако уже Декларация о защите всех лиц от насильственных исчезновений, принятая резолю цией 47/133 Генеральной Ассамблеи ООН 18 декабря 1992 года, устанавливает, что «систематическое совершение таких актов по своему характеру является преступлением против человечности» (Преамбула).


Хотя данная Декла рация не является юридически обязывающим документом, она отражает сложившийся в международном сообще стве консенсус по данному вопросу. Межамериканская конвенция о насильственном исчезновении лиц (принята в июне 1994 г. Генеральной Ассамблеей Организации американских государств), обязательная для подписавших ее сторон, воспроизводит многие положения Декларации 1992 г. В 1996 г. Комиссия международного права ООН включила насильственные исчезновения людей в проект Кодекса преступлений против мира и безопасности че ловечества. Наконец, статья 5 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений, которую 20 декабря 2006 г. Генеральная Ассамблея ООН (резолюция A/61/448) приняла и открыла для подписания, ратификации и присоединения, гласит: «Широко распространенная или систематическая практика насильствен ных исчезновений является преступлением против человечности, как оно определяется в применимом междуна родном праве, и влечет за собой последствия, предусмотренные таким применимым международным правом».

Очевидно, что насильственное исчезновение является одним из видов преступного поведения, которые подпадают под определения «другие жестокости» или «другие бесчеловечные акты», содержащиеся в предше ствующих Проекту Кодекса и Римскому Статуту источниках международного уголовного права. Именно этой логикой руководствовался МТБЮ в деле Купрешкича и в деле Квочки, установив, что насильственные ис чезновения составляют преступление против человечности, подпадая под категорию «другие бесчеловечные действия», предусмотренную статьей 5 (i) устава этого трибунала115.

С другой стороны, насильственные исчезновения можно рассматривать и как одну из наиболее тяжких форм такого состава преступления, как «заключение в тюрьму или другое жестокое лишение физической сво боды». По крайней мере в случаях, когда они прямо совершаются представителями государства. Данная трак товка обосновывается тем, что жертва лишается свободы без правовых оснований и процедурных гарантий и вообще ставится вне защиты закона. Декларация ООН о защите всех лиц от насильственных исчезновений (ст. 1) констатирует, что насильственные исчезновения являются нарушением целого комплекса прав (права на признание правосубъектности личности, права на свободу и безопасность, права не подвергаться пыткам и другим жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения и наказания), а также на рушают право на жизнь или представляют собой серьезную угрозу этому праву.

Декларация о защите всех лиц от насильственных исчезновений (Преамбула) определяет, что факт на сильственного исчезновение имеет место, когда «лица подвергаются аресту, задерживаются или похищаются против их воли или каким-либо иным образом лишаются свободы должностными лицами различных звеньев или уровней правитель ства, организованными группами или частными лицами, действующими от имени правительства, при его прямой или косвенной поддержке, с его разрешения или согласия, при последующем отказе сообщить о судьбе или местонахождении таких лиц или признать лишение их свободы, что ставит данных лиц вне защиты закона».

Сходное определение дает и Международная конвенция для защиты всех лиц от насильственных исчез новений (статья 2):

«Для целей настоящей Конвенции насильственным исчезновением считается арест, задержание, похищение или лишение свободы в любой другой форме представителями государства или же лица ми или группами лиц, действующими с разрешения, при поддержке или с согласия государства, при последующем отказе признать факт лишения свободы или сокрытии данных о судьбе или местона хождении исчезнувшего лица, вследствие чего это лицо оставлено без защиты закона».

«Элементы преступлений» МУС дают преступлению против человечности в виде насильственных исчез новений следующую развернутую характеристику:

«1. Исполнитель:

a) арестовал, задержал или похитил одно или нескольких лиц;

или b) отказался признать факт ареста, лишения свободы или похищения, либо предоставить информацию о судьбе или местона хождении такого лица или лиц.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича и др. от 14 января 2000 г., пар. 566. Решение Судебной камеры по делу Квочки и др. от 2 августа 2001, пар. 523.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ 2. a) После или во время такого ареста, задержания или похищения имел место отказ признать факт такого лишения свободы и предоставить информацию о судьбе или местонахождении такого лица или лиц;

или b) в этом было отказано после или во время такого лишения свободы.

3. Исполнитель знал, что: a) такой арест, задержание или похищение при обычном развитии со бытий будут сопровождаться отказом признать факт лишения свободы или предоставить информа цию о судьбе или местонахождении такого лица или лиц;

или b) такой отказ имел место после или во время этого лишения свободы.

4. Такой арест, задержание или похищение было совершено государством или политической ор ганизацией либо с их разрешения, при их поддержке или с их согласия.

5. Такой отказ признать факт лишения свободы или предоставить информацию о судьбе или ме стонахождении такого лица или лиц был выражен таким государством или политической организа цией либо с их разрешения или при их поддержке.

6. Исполнитель имел умысел на длительное время лишить такое лицо или лиц защиты со сторо ны закона.

7. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

8. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения».

Примечания к данным элементам разъясняют, что:

– слово «задержал» будет относиться к исполнителю, который продолжает осуществлять существующее задержание;

– что в определенных обстоятельствах арест или задержание, которые впоследствии влекут насильствен ное исчезновение, могут сами по себе иметь законный характер;

– для пункта 3 (а) понимается, что в случае исполнителя, который продолжает осуществлять существую щее задержание, этого элемента будет достаточно, если исполнитель знает, что такой отказ уже имел место.

20.4.6. Преступление против человечности в виде пытки Основные элементы преступления пытки содержатся в определении, данном в статье 1 Конвенции про тив пыток:

«1. Для целей настоящей Конвенции определение «пытка» означает любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или при нудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. В это определение не включается боль или страдания, которые возникают лишь в результате законных санкций, неотделимы от этих санкций или вызываются ими случайно. 2. Эта статья не наносит ущерба какому-либо международному договору или какому-либо национальному законодательству, ко торое содержит или может содержать положения о более широком применении.

Как мы уже показали выше (см. раздел 19.6.3), прецедентное право Международных трибуналов ООН последовательно в том, что требование участия в пытке представителя государства в условиях вооруженного конфликта не является обязательным116.

«Элементы преступлений» Международного Уголовного Суда дают этому составу следующую характери стику:

«1. Исполнитель причинил сильную физическую или нравственную боль или страдание одному или нескольким лицам.

2. Такое лицо или лица находились под стражей или под контролем исполнителя.

3. Такие боль или страдания не включают боль или страдания, возникающие лишь в результате законных санкций, неотделимые от этих санкций или вызываемые ими случайно.

4. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

5. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения».

Примечание к этому разделу подчеркивает, что «доказательства наличия конкретной цели в связи с дан ным преступлением не требуется». Таким образом, МУС исключает из числа элементов преступления против человечности в виде пытки «запрещенную цель».

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Кунараца от 12 июня 2002 г., пар. 148. Решение Апелляционной камеры по делу Квочки от 28 февраля 2005 г. пар. 280-284. МТР. Решение Судебной камеры и сентенция по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 342-343.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ 20.4.7. Преступление против человечности в виде изнасилования «Элементы преступлений» МУС дают этому преступлению следующую характеристику:

«1. Исполнитель посягнул на тело лица, совершив деяние, в результате которого имело ме сто проникновение, даже самое незначительное, в любую часть тела потерпевшего или исполнителя, половым членом либо любым предметом или любой частью тела в анальное или генитальное отвер стие потерпевшего.

2. Посягательство было совершено с применением силы или угрозы силой в отношении данного или другого лица, либо путем принуждения, вызванного, например, страхом перед насилием, грубым принуждением, задержанием, психологическим давлением или злоупотреблением властью, либо пу тем использования обстановки, характеризующейся принуждением, либо посягательство было со вершено в отношении лица, неспособного дать согласие, выражающее его истинную волю».


Понятие «посягательство» в целях Римского Статута призвано быть достаточно широким, чтобы сохра нялась нейтральность с точки зрения половой принадлежности. Также понимается, что лицо может быть не способно дать согласие, выражающее его истинную волю, в результате естественной, искусственно вызван ной или возрастной недееспособности. Данное соображение также относится и к соответствующим элемен там других преступлений против половой неприкосновенности личности.

В практике специальных трибуналов определение элементов изнасилования как преступления против че ловечности было дано в деле Акайесу (Международный Трибунал по Руанде) и в делах Фурунджия и Кунараца (Международный Трибунал по бывшей Югославии)117. Принципиально оно совпадает с определением МУС.

20.4.8. Преступление против человечности в виде сексуального насилия «Элементы преступлений» МУС дают для этого состава следующее определение:

«1. Исполнитель совершил в отношении одного или нескольких лиц акт сексуального характера либо вовлек такое лицо или лиц в совершение акта сексуального характера путем применения силы или угрозы силой против такого лица или лиц либо другого лица либо путем принуждения, вызванно го, например, страхом перед насилием, грубым принуждением, задержанием, психологическим давле нием или злоупотреблением властью, либо путем использования обстановки, характеризующейся при нуждением, или же неспособности такого лица или лиц дать согласие, выражающее их истинную волю.

2. По своей тяжести такое деяние являлось сопоставимым с другими нарушениями, указанными в пункте 1 (g) статьи 7 Статута.

3. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о тяжести такого деяния.

4. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

5. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения».

20.4.9. Преступление против человечности в виде преследования а) Определение «Элементы преступлений» МУС описывают данный состав следующим образом:

«1. Исполнитель серьезно ограничил, в нарушение норм международного права, свободу одного или нескольких лиц с точки зрения осуществления основополагающих прав.

2. Исполнитель выбрал в качестве объекта для преследований такое лицо или лиц в силу осо бенностей группы или общности или выбрал в качестве объекта для преследований группу или общ ность как таковую.

3. Такой выбор был продиктован политическими, расовыми, национальными, этническими, культурными, религиозными, гендерными, как это определено в пункте 3 статьи 7 Статута, или дру гими мотивами, которые повсеместно признаны недопустимыми согласно международному праву.

4. Деяние было совершено в связи с любым актом, указанным в пункте 1 статьи 7 Статута, или любым преступлением, подпадающим под юрисдикцию Суда.

5. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

6. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения».

Прецедентное право специальных международных трибуналов дает этому составу преступления разверну тую и детальную характеристику. Из нее можно заключить, что в соответствии с нормами обычного международ См. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Фурунджия от 10 декабря 1998 г., пар. 177. Решение Судебной камеры по делу Куна раца от 22 февраля 2001 г., пар. 436-464.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ ного права под преступлением против человечности в виде преследования следует понимать любые негуманные действия, имеющие серьезные последствия для жертв и совершенные по дискриминационным основаниям.

Дискриминационное основание – это элемент, выделяющий преследование из других составов как пре ступлений против человечности, так и военных преступлений, и сближающий его с преступлением геноцида.

Следует отметить, что массовая дискриминация и последующее уничтожение евреев нацистами было квали фицировано Нюрнбергским трибуналом именно как преследование (отдельного состава преступления гено цида в международном праве того времени еще не существовало). Таким образом, преследование – это осо бенно тяжкое международное преступление.

Материальный элемент преступления преследования может выражаться в самых разных противоправных деяниях, а также включать в себя действия, предусмотренные другими составами преступлений против чело вечности и военных преступлений, если доказано, что такие действия совершались по дискриминационным мотивам и в контексте массового или (и) систематического нападения на гражданское население. МТБЮ, ссылаясь на материалы 48-й сессии Комиссии международного права ООН, подчеркивает, что преследова ние может принять много форм и по своей сути является «опровержением прав человека и основных свобод, на которые каждый имеет право без различия» и которые по самой их природе включают право на жизнь че ловека и уважение к его физическому и умственному благосостоянию118.

В деле Купрешкича и др. Судебная камера МТБЮ дает следующую характеристику этому преступлению:

«Преследование – одно из самых порочных из всех преступлений против человечности. Его корни питает отрицание принципа равенства людей. Преследование основано на дискриминации. На мне нии, что людей, которые по этническим, расовым или религиозным признакам отличаются от людей из доминирующей группы, нужно рассматривать как низших по сравнению с последними. В престу плении преследования это дискриминационное намерение проявляется в чрезвычайно грубом и си стематическом растаптывании фундаментальных прав лиц, относящихся к группе жертв. Преследо ванию не хватает только одного шага до геноцида – самого отвратительного преступления против че ловечности. В геноциде преступное намерение достигает его крайних пределов через преследование цели физического уничтожения группы или членов группы. В преступлении геноцида преступное намерение состоит в том, чтобы уничтожить группу …. В преступлении преследования преступное намерение состоит в том, чтобы вместо этого, предвзято относясь к группе или ее членам, путем на силия чрезвычайно грубо и систематически нарушать их фундаментальные права человека»119.

Судебная камера приходит к выводу, что преступление преследования включает следующие элементы:

(а) элементы, требуемые для всех преступлений против человечности согласно Уставу;

(b) явное и грубое попрание фундаментальных прав, достигающее того же уровня серьезности, что и дру гие действия, запрещенные статьей 5 [Устава МТБЮ];

(с) дискриминационные основания120.

Прецедентное право специальных международных трибуналов обращает особое внимание на различение объ ективной и субъективной стороны данного преступления, под которыми соответственно понимаются преступное деяние (и его последствия для жертв) и форма вины в виде специального дискриминационного намерения121.

б) Объективный элемент преступления против человечности в виде преследования Преследование – преступление очень высокой степени тяжести, и для его доказывания демонстрации одного лишь дискриминационного намерения недостаточно122. Не любое дискриминационное действие мо жет составить преступление преследования. МТБЮ иллюстрирует это соображение следующим примером:

ограничения прав представителей группы на участие в отдельных аспектах социальной жизни (типа посе щений общественных парков, театров или библиотек) составляют дискриминацию, которая является сама по себе предосудительным актом. Однако они сами по себе, возможно, еще не образуют преступление пре следования. Такие действия нельзя рассмотреть изолированно: их необходимо исследовать в контексте других дискриминационных действий и определять их совокупный эффект123.

К числу нарушений, которые могут (при наличии субъективной стороны) образовывать преступление преследования, должны быть, в частности, отнесены следующие деяния:

Убийство, истребление, порабощение, пытка и нанесение серьезных телесных повреждений, а также неза конное задержание представителей гражданского населения (то есть грубое нарушение права на жизнь и физи ческую неприкосновенность личности)124.

Уничтожение и грабеж собственности. При этом данные деяния должны иметь серьезные последствия для жертвы, как это, например, происходит при конфискации или уничтожении частного жилья и запасов МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 225, со ссылкой на: 1996 ILC Report, p. 98 (emphasis added).

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г., пар. 751.

Там же, пар. 627.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 131.

Там же, пар. 138-139, 160.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г., пар. 615.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г., пар. 615. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 234. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 143.

ГЛАВА 20. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ продовольствия, уничтожении городов, деревень, а также «обширном опустошении, не оправданном воен ной необходимостью и выполненном незаконно, беспричинно и по дискриминационным основаниям». При разрешении вопроса, достигают ли конкретные нарушения прав собственности такой серьезности, чтобы со ставить преступление преследования, необходимо учитывать тип уничтожаемой или конфискуемой собствен ности. МТБЮ в ряде решений указал, что есть определенные виды собственности, уничтожение которых, возможно, не имеет достаточно серьезного воздействия на жертву, чтобы явиться преступлением против чело вечности, даже если такое уничтожение совершено по дискриминационным основаниям. Пример – сожже ние чьего-либо автомобиля (если автомобиль не является основным средством заработка, обеспечивающего жизнь его владельца)125.

Незаконная высылка и перемещение гражданских лиц, не оправданные соображениями их безопасности или на сущной военной необходимостью Бесчеловечное обращение с представителями гражданского населения, включая привлечение к работам по возведению оборонительных сооружений, взятие заложников, использование их в качестве живых щитов, избиения, нанесение физических и психических травм, запугивание, лишение надлежащего питания и воды и другие нарушения, достигающие порога серьезности преступления против человечности127.

Нападения на гражданское население и нападения без выбора целей в городах и деревнях128.

Систематическое уничтожение памятников специфической социальной, религиозной, культурной или другой группы129.

Принятие дискриминационных законов и вынесение в соответствии с ним, или по другим дискриминационным основаниям несправедливых судебных решений, имеющих тяжкие последствия для жертв130.

в) Субъективный элемент преступления против человечности в виде преследования Формой вины для данного преступления является специальное дискриминационное намерение, т. е. наме рение причинить жертве вред из-за ее принадлежности к определенной расовой, национальной, религиозной, или политической группе131. Этот элемент требуется установить в дополнение к намерению совершить основное преступление (непосредственный преступный акт, совершаемый преступником, типа убийства, пытки и т. д.).

Определяя субъективную сторону преступления преследования, Судебная камера МТБЮ процитировала труды известных юристов-международников и решения национальных судов, рассматривавших дела о пре ступлениях против человечности. В частности, Суд обратился к трактовке Шерифа Бассиони, который ука зывал, что при преследовании преступник причиняет жертве вред «из-за верований, взглядов, или членства жертвы в конкретной опознаваемой группе (религиозной, социальной, этнической, лингвистической и т. д.) или просто потому, что преступник стремился выбрать данную категорию жертв по причинам, специфиче ским для преступника». Сходную трактовку суд находит в Апелляционном решении Лионского суда по делу шефа местного гестапо Клауса Барьбье: «Прежде всего эти преступления оскорбляют фундаментальные права человечества: право на равенство, без различия расы, цвета кожи или национальности, и право придерживать ся собственных политических и религиозных воззрений. Такие преступления не только причиняют травмы или смерть, но и отягчены произвольным, преднамеренным и некомпенсируемым нарушением достоинства всех мужчин и женщин: они преследуются только потому, что принадлежат к группе, к которой не принад лежат их преследователи, или не принимают их главенства». Далее суд ссылается на мнение Антонио Кассезе, который, опираясь на определение, данное в деле Барбье, пишет, что этот тип преступлений должен охваты вать и негуманные действия, направленные против вражеских гражданских лиц, не потому, что они являют ся, например, евреями, приверженцами каких-либо взглядов, или политическими противниками, «но только потому, что они принадлежат врагу»132. Таким образом, преступник может стигматизировать определенную группу, которая, по его субъективному мнению, представляется ему «вражеской».

Наличие дискриминационного намерения является общим элементом для преступления преследования и преступления геноцида (правда, в последнем случае – в отношении несколько более узкого числа групп).

Поэтому методика определения дискриминируемых групп, примененная по делам, где подсудимые обвиня лись в геноциде, также применима и для определения элементов преступления преследования. В решении Судебной камеры МТБЮ по делу Елисича судьи воспользовались т. н. «субъективным критерием», т. к. объек тивное, строго научное определение национальной, этнической или расовой группы не обязательно соответ ствует критериям, по которым данную группу выделял сам преступник. При этом судьи отметили, что их по зиция по этому вопросу основывается на аналогичном подходе Судебной камеры МТБЮ, рассматривавшей МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича от 14 января 2000 г., пар. 631. Решение Апелляционной камеры по делу Блаш кича от 29 июля 2004 г., пар. 144-149.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 150-153.

Там же, пар.154-155.

Там же, пар. 156-159.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Блашкича от 3 марта 2000 г., пар. 231.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 109.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Блашкича от 29 июля 2004 г., пар. 161-166.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Тадича от 7 мая 1997 г., пар. 695-696, со ссылками на: M. Cherif Bassiouni. Crimes Against Humanity in International Criminal Law. 317 (Martinus Nijhoff: Dordrecht, 1992). Report of Counsellor Le Gunehec, 24, quoted in Cassese, Violence and Law in the Modern Age, 112.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ обвинительный акт Драгана Николича, и позиции Судебной камеры Международного Трибунала по Руанде, выраженной в решении по делу Кайяшема и Рузиндана. В соответствии с этим критерием группа может быть подвергнута стигматизации с использованием либо «позитивного» либо «негативного» подхода. «Позитив ный» подход имеет место, когда преступник выделяет группу по типичным чертам, которые, как он полага ет, являются специфическими именно для этой расовой, этнической или религиозной группы. «Негативный»

подход фактически строится по принципу «свой – чужой». При нем стигматизируется группа, представите ли которой не относятся к сообществу, к которому преступники причисляют самих себя. Таким образом, все лица, исключенные преступниками из числа «своих», будут составлять обособленную группу133.

20.4.10. Преступление против человечности в виде других бесчеловечных актов «Элементы преступлений» МУС описывают данный состав следующим образом:

«1. Исполнитель причинил сильные страдания или серьезные телесные повреждения или ущерб психическому или физическому здоровью посредством бесчеловечного акта.

2. Такой акт по своему характеру был сходен с любым другим актом, указанным в пункте 1 статьи 7 Статута 30.

3. Исполнитель сознавал фактические обстоятельства, свидетельствовавшие о характере такого деяния.

4. Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.

5. Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения».

Судьи Международного трибунала по бывшей Югославии отметили, что фраза «другие бесчеловечные акты» была преднамеренно включена в Устав как остаточная категория, поскольку попытка исчерпывающей классификации всех составов преступлений против человечности могла бы создать возможность для уклоне ния от наказания134. В деле Васильевича МТБЮ определил для объективной и субъективной стороны данной категории преступлений следующие элементы:

«(i) совершены действие или упущения, подобные по серьезности другим перечисленным дей ствиям под Статьей 5;

(ii) действие или упущение повлекли серьезное умственное или физическое страдание или рану или составили серьезное посягательство на человеческое достоинство;

(iii) действие или упущение были совершены преднамеренно и влекут для совершивших их лиц уголовную ответственность»135.

Сходные определения содержатся и в других судебных решениях МТБЮ и МТР136. Подчеркивается, что не обходимая вина состоит в том, что «исполнитель преступления во время действия или упущения имел намере ние причинить серьезное физическое или умственное страдание или совершить серьезное посягательство на че ловеческое достоинство жертвы, или что он знал, что его действие или упущение, вероятно, повлекут серьезное физическое или умственное страдание или серьезное посягательство на человеческое достоинство, и был опро метчив относительно того, вызвали ли такое страдание или посягательство его действия или упущения»137.

Следует отметить, что практика МТР относит к числу деяний, подпадающих под категорию «других бес человечных актов», страдание третьего лица, когда он становится очевидцем зверств, совершаемых в отно шении его близких138, а также случаи глумления над телом убитого (сексуальное надругательство над телом мертвой женщины)139.

Очевидно, что терроризирование гражданского населения также может быть отнесено к преступлениям против человечности в виде «других бесчеловечных актов». «Проявления терроризма, – замечает Антонио Кассезе, – могут составить преступление против человечности, когда они отвечают специальным требовани ям этих преступлений, то есть когда (i) они часть широко распространенного или систематического нападе ния на гражданских лиц;

и (ii) преступники знают или осведомлены о факте, что их преступные действия – часть общего или систематического образца поведения. По-видимому, принимая форму преступлений против человечности, терроризм может проявляться как убийство, истребление, пытка, изнасилование или охваты вать «другие бесчеловечные акты»140.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 3 марта 1998, пар. 69-72.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Купрешкича и др. от 14 января 2000 г., пар. 563.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Васильевича от 29 ноября 2002 г., пар. 234.



Pages:     | 1 |   ...   | 28 | 29 || 31 | 32 |   ...   | 36 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.