авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 36 |

«Светлой памяти Анны Степановны Политковской и Абдуллы Майрбековича Хамзаева В пяти годах ходьбы отсюда, в Черных горах, есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, ...»

-- [ Страница 31 ] --

См., например: МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Кордича и Черкеза от 26 февраля 2001 г., пар. 271-272. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 585. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 148-151. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 92. Решение Судебной камеры по делу Нийитегека от мая 2003 г., пар. 460.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крноелаца от 15 марта 2002 г., пар. 132.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 153.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Нийитегека от 16 мая 2003 г., пар. 465, 467.

Cassese, 2003, p. 128.

ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА 21.1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ГЕНОЦИДА Как было показано выше (см. раздел 10.3 (г)), дефиниция преступления геноцида развилась из подкатего рии преступления против человечности. Однако, как убедительно разъясняет Антонио Кассезе, к настоящему моменту, несмотря на ряд общих черт, геноцид является отдельным классом международных преступлений, со своим особым составом, выраженным прежде всего в его уникальной субъективной стороне1.

В то же время подход к «преступлению преступлений» в обыденном сознании и политическом словоупо треблении зачастую игнорирует эти уникальные черты. Вильям Шабас в одной из своих статей справедливо отметил, что историческое смешивание понятий геноцида и преступлений против человечности может быть понято как попытка заклеймить те или иные виды отвратительного поведения вне зависимости от юриди ческих доктрин. «Часто трудно, – пишет он, – противиться искушению квалифицировать злодеяния сло вом «геноцид», обладающим такими ужасными коннотациями. … Как в легендарном прокрустовом ложе, определение геноцида находилось в непрерывном процессе интерпретации в надежде, что оно может соот ветствовать ситуациям, для которых никогда не разрабатывалось». И не всегда с моральной точки зрения про сто оспаривать такой подход, настаивая на том, что определенные действия, потрясающие своей бесчеловеч ностью, все же не являются с правовой точки зрения геноцидом2.

Действительно, обвинения в геноциде сыплются на страницах газет и популярных изданий, как из рога изобилия. И это касается не только высказываний жертв, представителей сторон вооруженных конфликтов или противников диктатур, когда наличие геноцида можно было бы предполагать по крайней мере теорети чески.

В России, например, редкая политическая группа не обвиняла своих противников из лагеря партии власти в геноциде, подразумевая под таковым любое злодейство. Недавно авторам на страницах одного из пе риодических изданий довелось даже столкнуться с термином «жилищно-коммунальный геноцид», примени тельно к несправедливой по отношению к малоимущим слоям населения реформе жилищно-коммунального хозяйства. Впрочем, и представители российских властей не брезговали жонглированием данным понятием, в том числе и в связи с событиями в Чечне, не говоря уже о событиях российско-грузинского вооруженного конфликта августа 2008 г. В результате термин, означающий конкретное международное преступление, ока зался к настоящему моменту «затасканным» в обыденном сознании и близок к банальному ругательству. Это привело к тому, что серьезные эксперты правозащитных организаций, обсуждая проблематику чеченского конфликта, предпочитают вообще не вдаваться в обсуждение возможности квалификации этого преступле ния применительно к обсуждаемому контексту, поскольку это уже считается дурным тоном. С другой сторо ны, большое количество антивоенных активистов употребляют его с большой охотой, не утруждая себя изуче нием правого значения используемого термина.

Для многих парадоксально прозвучали бы два следующих утверждения: во-первых, не каждый случай мас сового уничтожения людей равняется геноциду, во-вторых, не каждый акт даже незначительного по числу жертв и локального насилия исключает существование геноцида. Между тем это так: геноцид и массовое убийство вовсе не одно и то же;

элемент массового убийства не является обязательным квалифицирующим признаком геноцида, хотя и является важнейшим из индикаторов, сигнализирующих о его возможном совершении.

Одна из целей, которую мы ставили при написании данной главы, и заключается в том, чтобы очистить дан ный термин от вульгарного налета политической риторики и рассмотреть его в строгом соответствии с юридиче ским значением, которое придается преступлению геноцида в современном международном уголовном праве.

*** Источником запрещения преступления геноцида является Конвенция «О предупреждении преступления ге ноцида и наказании за него», утвержденная Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1948 г. (всту Cassese, 2003, p. 106-107.

William A. Schabas. Problems of International Codification – Were the Atrocities in Cambodia and Kosovo Genocide? // New England Law Review. Vol. 35:2, p. 301.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ пила в силу 12 января 1961 г.), основные положения которой стали теперь нормами обычного международного права. В своем Консультативном заключении Международный Суд ООН определил, что «принципы, лежащие в основе Конвенции, являются принципами, которые признаны цивилизованными странами как связывающие государства даже без любого обычного обязательства»3. Генеральный секретарь ООН также высказал суждение об обычном правовом статусе принципов материального права, установленных этой конвенцией, которое было затем подтверждено Советом Безопасности4 и решениями Международных трибуналов по Югославии5 и Руанде6.

Более того, данные нормы сегодня относятся к категории безапелляционных норм jus cogens7, которые не могут быть отменены ни международным договором, ни, тем более, национальным законодательством8.

Одновременно Конвенция о геноциде является и главным источником для определения состава данного преступления. Она дает его четкое определение в плане необходимого намерения и запрещенных деяний. Поэто му с некоторыми техническими корректировками ее определения были внесены в Уставы специальных трибуна лов ООН по Югославии (ст. 4), Руанде (ст. 3) и в Римский Статут Международного Уголовного Суда (ст. 6, 25).

Статья II Конвенции устанавливает:

«под геноцидом понимаются следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную груп пу как таковую:

а) убийство членов такой группы;

b) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы;

с) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рас считаны на полное или частичное физическое уничтожение ее;

d) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы;

e) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую».

Статья III перечисляет «наказуемые деяния» или формы участия в преступлении геноцида:

«а) геноцид;

b) заговор с целью совершения геноцида;

с) прямое и публичное подстрекательство к совершению геноцида;

d) покушение на совершение геноцида;

е) соучастие в геноциде».

Статья I Конвенции определяет, что геноцид является преступлением независимо от того, совершается ли он в мирное или военное время, статья VI устанавливает недопустимость ссылки на положение обвиняе мых, «являются ли они ответственными по конституции правителями, должностными или частными лица ми», а статья VI указывает, что «лица, обвиняемые в совершении геноцида или других перечисленных в статье III деяниях, должны быть судимы компетентным судом того государства, на территории которого было со вершено это деяние, или таким международным уголовным судом, который может иметь юрисдикцию в от ношении сторон настоящей Конвенции, признавших юрисдикцию такого суда».

Комиссия международного права ООН отметила, что совершение преступления геноцида не требует достижения конечного результата уничтожения группы: достаточно совершения любого из перечисленных в статье II деяний с явным намерением достижения полного или частичного уничтожения защищаемой груп пы как таковой9.

Практически все обвиняемые, дела которых рассмотрел Международный трибунал по Руанде, были признан ны Судом виновными в тех или иных формах участия в геноциде (Акайесу, Багилишема, Бараягвиза, Камбанда, Кайяшема, Мусема, Нахимана, Нгезе, Нийиетеджека, братья Нтакирутимана, Ругги, Рутаганда, Рузиндана, Се манза, Серусаго и другие). Приговоры за участие в геноциде в отношении ряда лиц были вынесены и Междуна родным трибуналом по бывшей Югославии (Крстич, Благоевич). К определению преступления геноцида МТБЮ обращался и в ряде других решений. Кроме того, национальные суды также вынесли ряд приговоров по обви нению в геноциде: это дело Эйхмана, рассмотренное в Израиле (1961 г.), а также дело Джорджича (1997-1999 гг.) и дело Соколовича и Куслжича (2000-2001 гг.), рассмотренные в Германии. Таким образом, к настоящему момен ту сложился внушительный корпус прецедентного права, касающегося преступления геноцида.

Reservations to the Convention on the Prevention and Punishment of Genocide, International Court of Justice, Advisory Opinion of 28 May 1951, in IСJ Reports, 1951Reservations to the Convention on the Prevention and Punishment of Genocide, International Court of Justice, Advisory Opinion of 28 May 1951, in IСJ Reports, 1951, 24.

Report of the Secretary-General Pursuant to Para. 2 of Security Council Resolution 808 (1993), UN Doc. S/25704, at para. 45.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 541.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 495.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 541 со ссылкой на Reservations to the Convention on the Prevention and Punishment of Genocide, Advisory Opinion, ICJ Reports (1951), p. 23.

Подробнее см.: Cassese, 2003, p. 98.

Проект Кодекса против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 17, комментарий, п. 18.

ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА 21.2. ЭЛЕМЕНТЫ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ГЕНОЦИДА 21.2.1. Определение элементов преступления геноцида «Элементы преступлений» МУС применительно к статье 6 Римского Статута выделяют состав преступления для каждого из наказуемых деяний, перечисленных в ст. II Конвенции о геноциде. Для юриспруденции Между народного Уголовного Суда можно выделить следующие общие элементы состава преступления геноцида:

1. Объективный элемент:

а) Преступное поведение (actus reus). Исполнитель совершил одно или несколько действий из числа пере численных в ст. II Конвенции по предупреждению и наказанию преступления геноцида в отношении одного или нескольких лиц.

б) Объект преступления. Такое лицо или лица принадлежали к конкретной национальной, этнической, расовой или религиозной группе.

2. Субъективный элемент (mens rea):

Исполнитель имел умысел уничтожить, полностью или частично, эту национальную, этническую, расо вую или религиозную группу как таковую.

3. Контекстуальные обстоятельства:

Это деяние имело место в контексте явной линии аналогичного поведения, направленного против этой группы, или являлось поведением, которое само по себе могло привести к такому уничтожению.

Прецедентное право специальных трибуналов по Югославии и Руанде выделяет следующие элементы со става преступления геноцида:

1. Объективный элемент, представленный одним или несколькими действиями, перечисленными в ст. II Конвенции по предупреждению и наказанию преступления геноцида (и соответствующими статьями Устава), совершенными в отношении определенной национальной, этнической, расовой или религиозной группы.

2. Субъективный элемент, выраженный в специальном намерении уничтожить, полностью или частично, национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую10.

Как видно из сказанного, прецедентное право трибуналов не выделяет контекстуальных обстоя тельств как самостоятельного юридического элемента преступления. Фактически же такой элемент был уста новлен во всех судебных решениях, где лица были признаны виновными в той или иной форме участия в пре ступлении геноцида.

Геноцид является преступлением специального намерения, что выделяет его из круга других рассмотрен ных нами преступлений, за исключением преступления против человечности в виде преследования и престу плений террористического характера (однако конкретные виды специального намерения в них не совпадают).

Намерение совершить одно из перечисленных в статье II запрещенных деяний в сочетании с общим осо знанием возможных последствий такого деяния в отношении непосредственной жертвы или жертв примени тельно к преступлению геноцида не является достаточным11. Таким образом, рассмотрение этого преступле ния правильнее будет начать с умственного элемента. Однако следует отметить, что в преступлении геноцида элементы состава преступления теснейшим образом переплетены между собой. Так, определение объекта преступления трудно отделимо от субъективной стороны, ибо преступник обычно стигматизирует группу ис ходя не из академических определений расы, национальности или конфессии, но отталкиваясь от своих представлений и предрассудков. Таким образом, материальный элемент данного преступления необходимо рассматривать в преломлении mens rea субъекта преступления. Также наличие контекстуального элемента, выраженного в практике совершения аналогичных действий, может при определенных обстоятельствах слу жить косвенным доказательством наличия преступного намерения. Поэтому предложенная ниже классифи кация элементов будет носить некоторым образом условный характер и имеет прежде всего описательное значение.

21.2.2. Субъективный элемент преступления геноцида 21.2.2.1. Специальное намерение (dolus specialis) на совершение геноцида Mens rea преступления геноцида, как уже было показано выше, заключается в намерении обвиняемого уничтожить, полностью или частично, национальную, этническую, расовую или религиозную группу, как та ковую. При этом должно присутствовать как намерение на нападение, направленное против группы, так и на мерение обвиняемого осуществлять это нападение или участвовать в нем12. Форма вины данного преступле ния подразумевает, что преступник намеренно добивался осуществления инкриминируемых ему деяний13.

Таким образом, как и в преступлении преследования, должно быть доказано как намерение на совершение МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 498. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 55. МТР. Решение Судебной камеры по делы Мувунийи от 12 сентября 2006 г., пар. 478. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 62. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 550.

Проект Кодекса против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 17, комментарий, п. 6.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 78.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 498, 517-522.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ основного преступления (т. е. одного или нескольких непосредственных преступных деяний, перечисленных в статье II Конвенции о геноциде и включающих в себя убийства, причинения серьезных телесных поврежде ний и т. д.), так и специального намерения на совершение геноцида, т. е. на полное или частичное уничтоже ние группы как таковой. Преступник не просто должен допускать, что такое уничтожение станет возможным последствием его деяний, но и стремиться к наступлению этих последствий.

Специальное намерение на геноцид включено в категорию «дискриминационного намерения», как оно опре делятся для преступления против человечности в виде преследования, так как жертва и здесь и там выбирается пре ступником не из-за ее личных качеств, а по признаку принадлежности к той или иной человеческой группе14 («де персонификация жертвы»15). Как заявил немецкий Суд земли Дюссельдорф в деле Джорджича, в ходе совершения акта геноцида преступники «не видят жертву как человека, но только в качестве члена преследуемой группы»16.

Исходя из этого, Международные трибуналы по бывшей Югославии и Руанде вслед за Верховным Судом Израиля (дело Эйхмана) констатируют, что геноцид представляет собой преступление против человечности в пределах зна чения преследования17. Но намерение на геноцид – более узкое понятие, чем «дискриминационное намерение».

Для преследования не требуется, чтобы преступник непременно намеревался уничтожить группу или ее часть, в то время как для преступления геноцида это является обязательным элементом. Одновременно и круг защищен ных групп для преступления геноцида более ограничен, чем для преследования.

Намерение должно заключаться в уничтожении группы «как таковой», т. е. как отдельной, отличной от других общности, а не некоторых людей лишь в силу их принадлежности к конкретной группе. В этом от ношении Генеральная Ассамблея ООН в резолюции 96 (1) охарактеризовала геноцид как «отказ в признании права на существование целых человеческих групп», в противоположность убийству как «отказу в признании права на жизнь отдельных человеческих существ»18.

Относительно времени возникновения намерения Трибуналы по Руанде и Югославии высказывают не сколько отличающиеся суждения. Судьи МТР определили, что намерение должно возникнуть до совершения преступления. В деле Кайяшема и Рузиндана Судебная камера установила, что «определенное намерение – это то, что отличает преступление геноцида от обычного убийства», поэтому «вина должна быть сформи рована до совершения направленных на геноцид действий»19. В то же время Судебная камера МТБЮ в деле Крстича высказалась в том смысле, что намерение на уничтожение группы, даже если оно и не было первона чальной целью операции, может возникнуть в ее ходе20. Таким образом, не требуется, «чтобы направленные на геноцид действия были обдуманы за длительный период»21. Данный вопрос Апелляционной камерой три буналов специально не рассматривался.

Намерение нужно отличать от мотива. Эти понятия не являются синонимами. Апелляционная камера МТБЮ указала на «неопределенность» мотивов в уголовном праве и выдвинула на первый план «потреб ность различения специального намерения и мотива. Личный мотив лица, совершающего преступление ге ноцида, может, например, состоять в получении личного экономического эффекта, политической значимо сти или некоторой формы власти. Существование личного мотива не устраняет у преступника определенного намерения совершить геноцид»22. МТР в ряде своих судебных решений также пришел к выводу, что обвиняе мый может быть признан виновным в совершении преступления геноцида, «даже если его личная мотивация выходила за пределы намерения совершить геноцид»23.

Общепризнанно, что доказывание специального намерения на геноцид в отсутствие признания обвиняе мого или ясных документальных свидетельств – самый сложный вопрос, с которым неизбежно сталкивается обвинение при рассмотрении данного состава преступления. Апелляционная камера МТР при рассмотрении дела Гакумбитси отметила, что «по своему характеру намерение не относится к числу обстоятельств, устанавли ваемых прямыми доказательствами. Только сам обвиняемый обладает знаниями из первых рук о его собствен ном психическом состоянии, и маловероятно, что он даст показания о своем личном намерении на совершение геноцида. Таким образом, намерение подразумевается»24. Прецедентное право специальных трибуналов ООН последовательно в том, что намерение на осуществления геноцида может быть доказано как при помощи пря мых, так и при помощи косвенных улик.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 67.

Cassese, 2003, p. 103.

(Oberlandsgericht) of Dusseldorf judgement of 26 September 1997, 3 Strafrecht 215/98, sect. III, para. 1. Ссылка дана по: Cassese, 2003, p. 97.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 68. МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от от 21 мая 1999 г., пар. 578. The Israeli District Court noted that the accused «did with the object of exterminating the Jewish people also amounts ipso facto to persecution of Jews on national, racial, religious and political grounds» (Attorney General of Israel v. Eichmann, Judgement of the District Court, in E. Lauterpacht, International Law Reports, vol. 36, part VI, para. 201, p. 239 (1968)).

Цитата дана по: Проект Кодекса против мира и безопасности человечества 1996 г., ст. 7, комментарий, п. 7.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 91.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 572.

Там же.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Елисича от 5 июля 2001 г., пар. 49.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Мувунийи от 12 сентября 2006 г., пар. 479 со ссылками на прецедентное право данного три бунала.

МТР. Решение Апелляционной камеры по делу Гакумбитси от 7 июля 2006 г., пар. 40.

ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА К числу доказательств, свидетельствующих о наличии такого намерения, МТР, в частности, относит после довательный образец поведения обвиняемого, выраженный в его словах и поступках25. Другим свидетельством наличия намерения является линия аналогичного поведения, совершаемого в отношении той же самой группы.

В последнем случае доказывание mens rea тесно связано с установлением контекстуального элемента преступле ния, и контекстуальный элемент, таким образом, выступает в качестве допустимого доказательства субъективной стороны преступления. О допустимости системы поведения в виде доказательства наличия у подозреваемого на мерения говорит правило 93 «Правил процедуры и доказывания» МТБЮ. Комментируя применение этого пра вила в отношении рассматриваемого здесь состава преступления, Президент Трибунала в своем первом докладе Генеральному секретарю ООН указывает: «Эти доказательства могут иметь огромное значение в том случае, когда необходимо будет установить, имеется ли один из основных признаков геноцида, а именно «намерение уничто жить, полностью или частично, какую либо группу». Проще говоря, когда намерение прямо и конкретно не вы ражено, то одним из способов установления его наличия может быть исследование последовательности поведения группы или подразделений, с тем чтобы установить, можно ли вывести намерение из «системы их поведения»»26.

При рассмотрении дела Багилишема судьи Трибунала отметили важность контекста совершения пре ступления геноцида для доказательства намерения обвиняемого, особенно в случае, когда само намерение не ясно из того, что говорит или делает данное лицо. Тем не менее судьи указали, что использование контек ста для установления намерения обвиняемого должно быть сбалансировано с действительным поведением обвиняемого. Судебная камера при рассмотрении данного дела придерживалась мнения, что намерение об виняемого должно быть, в первую очередь, установлено на основании его поведения и должно вписываться в контекст общей модели поведения, направленной на осуществление геноцида27.

МТР в делах Акайесу и Мусема определил, что в отсутствие признания обвиняемого намерение может быть выведено из следующих факторов:

– общий контекст совершения других наказуемых деяний, систематически направленных против той же самой группы, совершенных либо тем же самым правонарушителем, либо другими;

– масштаб совершенных злодеяний;

– общий характер злодеяний, совершенных в регионе или стране;

– факт преднамеренного и систематического уничтожения жертв из-за их членства в специфической группе, в то время как уничтожение представителей других групп исключается;

– общая политическая доктрина, ставшая причиной таких действий;

– повторение действий, направленных на уничтожение и дискриминацию;

– совершение запрещенных действий или действий, которые, хотя и не находятся в списке запрещенных действий геноцида, но которые, как считают преступники, уничтожают саму основу группы, являющейся объектом геноцида, и совершены как часть единого образца поведения28.

В деле Кайяшема и Рузиндана МТР дополнительно определил следующие критерии «образца целеустрем ленных действий, направленных на совершение геноцида»:

– число затронутых членов группы;

– физическое уничтожение группы или ее собственности;

– использование уничижительного языка по отношению к членам этой группы;

– использованное оружие и степень телесных повреждений;

– методичный способ уничтожения;

– систематический способ убийства;

– относительно пропорциональный масштаб фактического или предпринятого уничтожения группы»29.

Сходные индикаторы называет и Международный трибунал по бывшей Югославии30.

В практике обоих Трибуналов были дела, при рассмотрении которых обвиняемые заявляли о своем несо гласии с обвинениями в геноциде или преследовании, мотивируя это тем, что «у них не было энтузиазма уби вать», и что их профессиональные, религиозные и политические убеждения, а также дружеские и семейные связи с представителями преследуемой группы свидетельствуют об отсутствии намерения на ее уничтожение.

Типичным примером является дело по обвинению в геноциде Алоиза Симба31. Судьи сочли возможным до пустить, что его мотивация в организации резни нескольких тысяч представителей народности тутси и актив ном участии в этой резне могла базироваться на неправильно истолкованном чувстве патриотизма или страхе МТР. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 61-63. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 ян варя 2000 г., пар. 167. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 15 мая 2003 г., пар. 313.

ООН. Генеральная Ассамблея. Совет Безопасности. Сорок девятая сессия. Пункт 152 предварительной повестки дня. – Доклад между народного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, со вершенные на территории бывшей Югославии с 1991 г. 29 августа 1994 г. – A/49/342 S/1994/1007Russion, пар. 76.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 63.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 523-524. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2007 г., пар. 166.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 93, 527.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 5 июня 2001 г., пар. 47.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Симба от 13 декабря 2005 г., пар. 416-418.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ за свою жизнь и безопасность своей семьи32. Тем не менее Судьи Трибунала признали, что Симба также разде лял намерение на истребление вместе с остальными участниками резни, потому что он лично присутствовал в местах совершения преступления, подвозил огромное количество оружия к месту совершения преступле ния, знал о преследовании тутси по всей стране, а его положение отставного офицера позволяло ему понять, что последует за его приказом «избавиться от дерьма»33. Таким образом, Судьи решили, что даже если Симба, как человек, и отличался достаточно толерантными взглядами, то в той конкретной ситуации он действовал с намерением совершить геноцид.

Прецедентное право международных трибуналов по Югославии и Руанде последовательно и в том, что су ществование плана на совершение геноцида не является юридическим элементом данного преступления, но существование такого плана может быть важным доказательством наличия намерения. В деле Кайяшема и Рузиндана Судебная камера МТР указала, что «определенный план уничтожения не составляет элемент ге ноцида, но было бы нелегко совершить геноцид без такого плана или организации. … Для преступления ге ноцида фактически невозможно, чтобы он был совершен без некоторой или косвенной причастности со сто роны государства, учитывая значительный масштаб этого преступления»34. Суду не нужно доказывать, что об виняемый имел знание всех деталей направленных на геноцид плана или политики, «но само существова ние такого плана было бы сильным свидетельством существования определенного намерения, требуемого для преступления геноцида»35.

Апелляционная камера МТБЮ в деле Елисича также подтвердила, что «существование плана или по литики не является юридическим компонентом преступления. Однако в контексте доказывания определен ного намерения существование плана или политики могло бы стать важным фактором в большинстве слу чаев. Свидетельство может быть совместимым с существованием плана или политики или даже может про демонстрировать такое существование, а существование плана или политики может облегчить доказывание преступления»36. Более того, Судебная камера при рассмотрении того же дела определила, что «теоретически возможен случай» когда виновным в преступлении геноцида может быть признан один единственный человек, действующий по собственному усмотрению вне плана или политики37, и Апелляционная камера согласилась с таким решением38. Однако Судебная камера отметила, «что практически будет очень трудно обеспечить до казательство направленного на геноцид намерения человека, если совершенные преступления не были широ ко распространены, и если инкриминированное преступление не поддержано организацией или системой»39.

Более подробно это в своем роде уникальное дело будет рассмотрено нами в разделе, касающемся контексту альных обстоятельств (см. ниже, раздел 21.2.3).

Уничтожения культуры и идентичности группы, защищенной Конвенцией о геноциде, недостаточно, чтобы установить геноцид, так как разработчики Конвенции «недвусмысленно хотели ограничить значение «уничтожить» только действиями, которые составляют физический или биологический геноцид»40. Но уста новление уничтожения культуры и идентичности также может помочь установлению намерения на геноцид.

В своем решении по делу Радислава Крстича Судебная камера МТБЮ указала, что там, где физическому или биологическому уничтожению сопутствуют нападения на объекты культуры, религии, важные символи ческие объекты, такие нападения можно рассматривать в качестве свидетельства намерения физически уни чтожить группу. В данном случае суд принял во внимание разрушение сербскими силами домов боснийских мусульман и главной мечети анклава Сребреница41.

21.2.2.2. Намерение на уничтожение группы «полностью или частично»

Ясные слова Конвенции о геноциде, так же как Уставы и прецедентное право обоих Трибуналов свиде тельствуют, что Суду нет необходимости устанавливать намерение на уничтожение всей группы целиком. До статочно установить намерение на уничтожение группы «частично»42. И хотя для установления преступления геноцида не существует какого-либо верхнего или нижнего уровня для числа жертв из состава защищенной группы43, практика Трибуналов ООН исходит из необходимости установить, что намерение на уничтожение касается «существенной»44 или «значительной»45 части группы. При этом термин «уничтожить» интерпрети Там же, пар. 417.

Там же, пар. 418.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 94, 276.

Там же, пар. 276.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Елисича от 5 июля 2001 г., пар. 48.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 99-100.

МТБЮ. Решение Апелляционной камеры по делу Елисича от 5 июля 2001 г., пар.66.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 101.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 315.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 580.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 497. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 де кабря 1999 г., пар. 48-49. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 548.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Мувунийи от 12 сентября 2006 г., пар. 479. Решение Судебной камеры по делу Симба от 13 де кабря 2005 г., пар. 412. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 316.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 634.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 64.

ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА руются достаточно широко для того, чтобы иметь возможность рассмотреть не только те случаи, которые фак тически привели к смерти жертв, но и те, которые не повлекли смерть46.

Под существенностью или значительностью подразумевается, что существует либо намерение на уничто жение очень большого количества членов группы47, либо на уничтожение «выборочно» определенного, воз можно, не очень большого числа людей, исчезновение которых, однако, будет иметь последствия для выжи вания всей группы48. К таким людям могут относиться лица, обладающие качествами «лидерства в пределах группы в целом»49. «Такое лидерство включает в себя политических и административных лидеров, религиоз ных лидеров, ученых и интеллигенцию, деловых и других лидеров;

вся совокупность, по существу, может быть сильным признаком геноцида независимо от фактического числа убитых. Факт нападения на лидеров должен рассматриваться в контексте судьбы того, что случилось с остальной частью группы. Если бы в группе ис требили ее лидеров, и в то же самое время или вскоре после этого относительно большое количество членов группы было бы убито или подвергнуто другим отвратительным действиям, например крупномасштабной вы сылке, или их вынудили бежать, то группу этих нарушений нужно рассматривать совокупно, чтобы интерпре тировать условия Конвенции в духе, совместимом с ее целью»50.

Намерение на геноцид может не простираться на территорию всей страны, но лишь на некую локальную географическую зону51, которая «может быть ограничена размером области или муниципалитета»52. Так, при рассмотрении дела Крстича МТБЮ определил, что «боснийские мусульмане Сребреницы или боснийские мусульмане Восточной Боснии составляют часть защищенной группы»53.

21.2.2.3. Значение терминов «национальная, этническая, расовая или религиозная группа»

Установление значения этих терминов имеет значение как для определения материального (объектив ного), так и умственного (субъективного) элемента преступления, так как группа, с одной стороны, являет ся объектом преступления, а с другой стороны, преступник должен иметь специальное намерение на полное или частичное уничтожение такой группы. При этом группа может стигматизироваться субъектом преступле ния исходя из его собственных представлений.

Прецедентное право специальных трибуналов исходит из того, что список защищенных групп, содержа щийся в ст. II Конвенции о геноциде, является исчерпывающим. МТБЮ подчеркнул, что «Конвенция о гено циде не представляет защиту всем типам человеческих групп. Ее применение ограничено национальными, эт ническими, расовыми или религиозными группами»54. МТР указывает, что полагается на travaux preparatoires (подготовительные материалы) Конвенции о геноциде, которые указывают, что «преступление геноцида предположительно воспринималось как уничтожение только «устойчивых» групп, характеризующихся по стоянством, и членство в которых определено рождением, с исключением «более мобильных» групп, к ко торым присоединяются путем индивидуального добровольного решения, типа политических и экономиче ских групп. Поэтому общий критерий для четырех таких групп, защищенных в соответствии с Конвенцией о геноциде, – то, что членство в таких группах, кажется, обычно несомненно для их членов, которые при надлежат к ним автоматически, по факту рождения, непрерывно, и часто без возможности изменить свою принадлежность»55. Сходные суждения и аргументация содержатся и в судебных решениях МТБЮ56.

Данные Трибуналами определения устойчивых групп на первый взгляд не совсем соответствуют современ ному пониманию «религиозной группы». Однако следует отметить, что в традиционных сообществах, с которы ми по преимуществу имели дело трибуналы, вероисповедание в подавляющем большинстве случаев определяет ся по факту принадлежности родителей к той или иной конфессии, и смена религии – крайне редкое и зачастую общественно осуждаемое явление. Очевидно, из этого же исходили и разработчики Конвенции о геноциде.

Исключение политических, социальных и иных групп из числа защищенных часто вменяется в вину раз работчикам Конвенции о геноциде. С точки зрения нравственной и политической, эти обвинения представ ляются во многом справедливыми, ибо большинство диктаторов XX века, которые уничтожили миллионы лю дей по признаку социального происхождения, не могут быть обвинены на этом основании в геноциде. Однако с точки зрения юридической дело обстоит не так плохо, так как уничтожение человеческих групп, не защищен МТР. Решение Судебной камеры по делу Мувунийи от 12 сентября 2006 г., пар. 482.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 96-97. Решение Судебной камеры по делу Баги лишема от 7 июня 2001 г., пар. 64. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 82.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 82. Решение Судебной камеры по делу Сикирицы от 3 сентября 2001 г., пар. 76-77.

Там же.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 82.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 61. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 83. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 589-590.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 83.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 554.

Там же.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1999 г., пар. 511, 516. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 160-163.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 69.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ ных Конвенцией о геноциде, образует составы других тяжелейших международных преступлений: преступле ния против человечности в виде преследования и преступления против человечности в виде истребления.

Следует отметить, что в национальном законодательстве некоторых государств при определении защи щенных групп принят более широкий подход по сравнению со строгими критериями Конвенции о геноциде57.

Однако такая узкая практика не влияет на квалификацию данного преступления по международному праву.

При определении, принадлежит ли конкретная группа к числу защищенных, Суд должен обращать ся как к объективным, так и субъективным критериям. В каждом конкретном случае он должен принимать во внимание как политический, социальный, исторический и культурный контекст, так и субъективное вос приятие группы преступниками58.

При определении защищенных групп трибуналы, как уже указывалось в разделе, посвященном пресле дованию (раздел 20.4.9), часто используют субъективный критерий. Судебная камера МТБЮ в деле Елисича обосновала это следующим образом: «Хотя объективное определение религиозной группы все-таки возмож но, попытка сегодня определить национальную, этническую или расовую группу, руководствуясь безукориз ненными с научной точки зрения критериями, будет рискованным занятием, результат которого будет не обя зательно соответствовать восприятию людей, заинтересованных в такой классификации. Поэтому является более адекватным оценивать статус той или иной национальной, этнической или расовой группы с точки зре ния тех людей, которые желают отделить эту группу от остальной части сообщества. Следовательно, Судеб ная камера выбирает субъективный критерий при оценке членства в национальной, этнической или расовой группе. Это – стигматизация группы как отличной национальной, этнической или расовой единицы сообще ством, что позволяет определить, составляет ли население, о котором идет речь, национальную, этническую или расовую группу в глазах предполагаемого преступника. … Группа может стигматизироваться таким способом посредством положительных или отрицательных критериев. «Положительный подход» относился бы к преступникам, отличающим группу в соответствии с характеристиками, которые, как они считают, яв ляются специфическими для национальной, этнической, расовой или религиозной группы. «Отрицательный подход» относился бы к общности людей, которые не являются частью группы, к которой преступники от носят сами себя, и которая, с их точки зрения, характеризуется определенными национальными, этнически ми, расовыми или религиозными особенностями. Следовательно, все люди, исключенные таким образом, со ставят отличную группу. Судебная камера соглашается с мнением, уже выраженным Комиссией Экспертов59, и считает, что совместимо с целью Конвенции полагать, что ее условия также защищают группы, определен ные исключением, где они стигматизировались преступниками именно таким образом»60.

Субъективный стандарт также широко применяется и МТР61. При этом учитывается и критерий самои дентификации. В своей деятельности данный трибунал столкнулся с тем, что и народность хуту, представите ли которой осуществляли геноцид, и представители народности тутси, в отношении которой он осуществлял ся, имеют один и тот же язык, общую культуру и религию;

имелось и большое количество смешанных браков между их представителями. При определении тутси как защищенной группы Трибунал в деле Акайесу исходил из того, что принадлежность к той или иной народности непременно указывалась в удостоверении личности.

Кроме того, судьи приняли во внимание факт, что все свидетели, представшие перед Трибуналом, спонтанно и без колебаний определяли свою этническую принадлежность, отвечая на вопросы обвинения62. В деле Ру таганда МТР отметил, «что в целях применения Конвенции о геноциде, членство группы – это в основном субъективное, а не объективное понятие. Жертва воспринимается преступником, совершающим геноцид, как принадлежащая к группе, предназначенной для уничтожения. В некоторых случаях жертва может чув ствовать свою принадлежность к упомянутой группе»63.

В итоге решения Международного трибунала по Руанде дают определения групп, основанные как на «объ ективных», так и на «субъективных» критериях.

Статья 71 Уголовного кодекса Латвии к объекту геноциду относит не только «национальную, этническую, расовую или религиозную группы», но и «социальную группу, группу людей определенных общих убеждений» (Уголовный кодекс Латвии // Спб. Юридический центр Пресс. 2001). Согласно статье 127 УК Республики Беларусь, объектом геноцида являются как названные в ст. II Конвенции группы людей, так и «группы, определенные на основе любого другого произвольного критерия» (Уголовный кодекс Белоруссии. // Спб. Юридический центр Пресс. 2001). Уголовный кодекс Польши вводит еще две категории жертв: «политические группы и группы с определенным мировоззрением»

(статья 118, пар. 1). (Уголовный кодекс Польши // Спб. Юридический центр Пресс, 2001.). Таким образом, в законодательстве этих стран на блюдается определенное смешение преступления геноцида и преступления против человечности в виде преследования.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 57-58, 373. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 6 декабря 2000 г., пар. 160-163. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 317.

Final Report of the Commission of Experts, op. cit., para. 96, p. 25: «If there are several or more than one victim groups, and each group as such is protected, it may be within the spirit and purpose of the Convention to consider all the victim groups as a larger entity. The case being, for example, that there is evidence that group A wants to destroy in whole or in part groups B, C and D, or rather everyone who does not belong to the national, ethnic, racial or religious group A. In a sense, group A has defined a pluralistic non-A group using national, ethnic, racial and religious criteria for the definition. It seems relevant to analyse the fate of the non-A group along similar lines as if the non-A group had been homogenous».

МТБЮ Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 70-71.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 98.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 702.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 56.

ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА «Национальная группа определена как общность людей, которые воспринимаются как имею щие общее гражданство вместе с взаимностью прав и обязанностей»64.

«Этническая группа определяется как группа, члены которой имеют общий язык и культуру, или группа, которая таким образом отличает себя (самоидентификация), или группа, которая выде ляется другими, включая тех, кто совершает преступления»65.

«Обычное определение расовой группы основано на наследственных физических чертах, ча сто идентифицируемых с географическим регионом, независимо от лингвистических, культурных, национальных или религиозных факторов»66.

«Религиозная группа – такая группа, члены которой разделяют ту же самую религию, наимено вание или вид вероисповедания»67.

Этническая группа может ассоциироваться преступниками с политической повесткой дня. Так, в деле Нахимана и др. Международный трибунал по Руанде заявил: «Ассоциация этнической группы тутси с поли тической повесткой дня, эффективно сливающая этническую и политическую идентичность, не отрицает на правленной на геноцид враждебности, которая мотивировала обвиняемого. Напротив, идентификация народа тутси как врагов государства, связанных с политической оппозицией, [уверенность, что это] просто свойство этнической принадлежности тутси, подчеркивает факт, что их членство в этнической группе было единствен ным основанием, на которое опирались [преступники]»68.

Прецедентное право обоих трибуналов солидарно в подходе, в соответствии с которым главным объектом преступления геноцида является группа как таковая, а не отдельный человек, так как конкретная жертва вы бирается преступником не из-за ее личных качеств, а из-за ее принадлежности к стигматизируемой группе69.

В этом случае «человек – персонификация группы»70. «Свидетельство должно установить, что [преступление] совершалось в отношении группы, а не просто в отношении отдельных людей в пределах этой группы. Об этом говорит значение фразы «как таковой». Принимая во внимание, что жертвой большинства преступлений яв ляются люди, окончательная жертва геноцида – группа, хотя ее уничтожение обязательно требует совершения преступлений против ее членов, то есть против людей, принадлежащих к этой группе. Это то, что отличает гено цид от преступления против человечности в виде преследования. Даже при том, что оба они имеют дискрими национные элементы, некоторые из которых свойственны обоим преступлениям, в случае преследования пре ступник совершает преступления против людей по политическим, расовым или религиозным основаниям»71.

Проф. Шабас подчеркивает, что подход МТБЮ к определению защищенных групп при рассмотрении преступления геноцида по многим параметрам совпадает с нормами международных механизмов защиты на циональных меньшинств, и что понятие «национальной, этнической, расовой или религиозной группы» сле дует интерпретировать именно в этом контексте72.

В заключение данного раздела представляется полезным в качестве примера рассмотреть, каким образом МТБЮ определил защищенную группу для случая геноцида боснийских мусульман в Сребренице, где сербские формирования в течение короткого периода уничтожили от семи до восьми тысяч мужчин и подростков боеспо собного возраста, а остальных мусульман подвергли насильственной высылке. При рассмотрении дела Крстича (его фабулу см. выше, раздел 13.6) Судебная камера должна была разрешить следующие вопросы: являются ли за щищенной группой «боснийские мусульмане Сребреницы» или «боснийские мусульмане» вообще, и достаточно ли факта систематического уничтожения боеспособных мужчин для установления намерения на «уничтожение группы частично». Судьи определили, что защищенной группой в данном случае являлись «боснийские мусуль мане», а «боснийские мусульмане Сребреницы» являются ее частью73. Указав на то, что намерение геноцида может простираться на ограниченную географическую область, Суд высказал следующие важные соображения:

«Намерение уничтожить группу, даже частично, означает стремление уничтожить отличную часть группы в противоположность сумме изолированных людей в ее пределах. Хотя преступники, со вершающие геноцид, не должны стремиться уничтожить всю группу …, они должны рассматривать часть группы, которую они желают уничтожить, как отдельное юридическое лицо, которое должно быть устранено как таковое. Таким образом, кампания убийств конечного числа членов защищенной МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 512.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 98. См. также: МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 513.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 514. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Ру зиндана от 21 мая 1999 г., пар. 98.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 515. См. сходное определение: МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 98.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Нахимана и др. от 3 декабря 2003 г., пар. 969.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Нийитегека от 16 мая 2003 г., пар. 410. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от декабря 1999 г., пар. 60. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 551. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 79.


МТР. Решение Судебной камеры по делу Нихимана и др. от 3 декабря 2003 г., пар. 948.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Сикирицы и др. от 3 сентября 2001 г., пар. 89.

Schabas, 2006, p. 168.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 560.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ группы, распространенная в разных местах широкой географической области, могла бы не рассматри ваться как геноцид, несмотря на большое количество жертв, потому что она не указывает на намерение преступников, направленное против самого физического существования группы как таковой. Напро тив, убийство всех членов группы, расположенной в пределах маленькой географической области, хотя и приведшее к меньшему количеству жертв, рассматривается как геноцид, если также оно выполне но с намерением уничтожить часть группы, расположенную в этой маленькой географической обла сти. Действительно, физическое уничтожение может предназначаться только для части географически ограниченной части большой группы, потому что преступники, совершающие геноцид, расценивают намеченное разрушение достаточным для того, чтобы уничтожить группу как отличное юридическое лицо в рассмотренной географической области. В этом отношении важно принять во внимание весь контекст, в котором осуществлено физическое уничтожение. … Смерь [всех мужчин боеспособного возраста] сделала невозможной для боснийских мусульман любую эффективную попытку возвратить территорию [анклава Сребреница]. Кроме того, военные из числа боснийских сербов должны были знать о том катастрофическом влиянии, которое окажет исчезновение двух или трех поколений мужчин на выживание традиционного патриархального об щества. … Военные из числа боснийских сербов знали, что … комбинация этих убийств с на сильственной высылкой женщин, детей и пожилых людей приведет к физическому исчезновению боснийско-мусульманского населения Сребреницы»74.

На этом основании Судебная камера признала, что намерение убить всех мужчин боеспособного возрас та из числа боснийских мусульман составило намерение уничтожить частично боснийско-мусульманскую группу в пределах значения Конвенции, и потому должно рассматриваться как намерение на геноцид.

21.2.3. Контекстуальные обстоятельства В соответствии с «Элементами преступлений» МУС контекстуальные обстоятельства преступления геноци да выражаются в том, что «деяние имело место в контексте явной линии аналогичного поведения, направлен ного против этой группы, или являлось поведением, которое само по себе могло привести к такому уничтоже нию». Описывая составы конкретных преступлений, «Элементы» допускают, что конкретное преступное деяние может быть совершено конкретным исполнителем в отношении одного лица. Однако введение контекстуально го элемента указывает, что более широкое поведение должно включать нападение на множество жертв.

Поскольку «Элементы» специально разграничивают «поведение», «последствия», «обстоятельства»

и «субъективную сторону»75, то из буквального прочтения вышеприведенного текста следует, что «линия ана логичного поведения» не включает субъективный элемент. Иными словами, обвинителю, вероятно, не нужно доказывать, что все лица, совершающие «аналогичные действия, направленные против этой группы», были мотивированны специальным умыслом на уничтожение группы как таковой. Достаточно, чтобы специальное намерение было доказано в отношении обвиняемого.

Как уже говорилось, прецедентное право обоих трибуналов ООН, в отличие от Римского Статута, при опре делении состава преступления геноцида специально не выделяет «контекст явной линии аналогичного поведе ния» в качестве обязательного юридического элемента. Не требует этого и Конвенция о геноциде. Фактически же существование такого контекста было установлено во всех судебных решениях, касающихся геноцида.

«Международные нормы, – отмечает Кассезе, – не требуют существования широко распространенной или систематической практики в качестве юридического компонента преступления геноцида. Это заключе ние, конечно, – материал для процессуального уровня, поскольку оно подразумевает, что обвинитель в нацио нальном или международном суде не обязан приводить свидетельства такой практики. В действительности же направленные на геноцид действия едва ли можно мыслить как изолированные или спорадические события.

Обычно они часть широко распространенной практики (часто допускаемой, одобряемой, или, по крайней мере, совершаемой с согласия правительственных властей или при их потворстве), или даже часть правитель ственной политики. Таким образом, в принципе, убийство, скажем, пятерых или десятерых членов религи озной, этнической, национальной или расовой группы с намерением уничтожить, полностью или частично, группу, может означать геноцид, даже если это – изолированный акт. Проблема, однако, возникает в связи с тем, как доказать направленное на геноцид намерение. Так как специальное намерение обычно выводится из фактических обстоятельств, в только что упомянутом случае может оказаться чрезвычайно трудно найти такие доказательства. Если, вместо этого, направленный на геноцид акт – часть единого образца поведения, имеющего место в том же самом государстве (или районе или географической области), или, тем более, поли тики, запланированной и преследуемой правительственными властями (или руководителями политической или военной группы), то гораздо легче вывести намерение из фактических обстоятельств дела. Таким обра зом, вопрос «широко распространенной» или «систематической» практики может, в конечном итоге, приоб рести важность с очевидной точки зрения, а не как юридической компонент преступления»76.

Там же, пар. 590, 595-597.

МУС. Элементы преступлений. Общее введение, пар. 7.

Cassese, 2003, p. 100.

ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА Степень важности установления контекстуального элемента зависит от формы участия обвиняемого в пре ступлении. Особенно важна она для различных видов соучастия, при определении которых суд должен уста новить совершение «акта геноцида» вне разумного сомнения. «Судебная камера должна сначала установить, был ли совершен акт геноцида, поскольку обвиняемый не может быть признан виновным в том, что оказал пособничество и подстрекал к преступлению геноцида, если само это преступление не было установлено»77.

Однако в случае обвинения лица в прямом совершении геноцида дело обстоит несколько иначе. В деле Акайесу Судебная камера допускала, что преступление геноцида может быть совершено даже в случае, ког да одно из деяний, предусмотренных Конвенцией о геноциде, совершено в отношении одного члена защи щенной группы. Как верно указывает Кассезе, такое расширительное толкование вряд ли совместимо с яс ным текстом Статьи II конвенции, которая использует множественное число: «членов группы»78. Но как быть в случаях типа упомянутых двумя абзацами выше, когда имеется несколько жертв, и намерение на соверше ние геноцид у преступника может, тем не менее, быть установлено «из слов и поступков обвиняемого»?

Указанная ситуация не абстрактная модель, предназначенная для оттачивания интеллекта. Дело Гора на Елисича, рассмотренное Международным трибуналом по бывшей Югославии, демонстрирует на первый взгляд парадоксальный подход, в соответствии с которым лицо может быть признано виновным в преступле нии геноцида вне установления Судом факта уничтожения хотя бы «существенной» части защищенной груп пы и хотя бы на ограниченной географической территории.

В остальных делах Трибуналы имели дело с ситуациями, когда массовое уничтожение представителей защищенных групп было очевидным. Истребление представителей народности тутси в Руанде, где с апре ля по июль 1994 г. было убито приблизительно от 500 000 до одного миллиона человек или более79, убийство в июле 1995 г. силами боснийских сербов 7-8 тысяч мужчин и мальчиков из числа мусульман анклава Сре бреница80 не оставляют сомнения в том, что акт геноцида действительно имел место. Однако в деле Елисича, против которого Прокурором было выдвинуто обвинение в геноциде, Суд впервые столкнулся с принципи ально иной ситуацией. Было доказано, что обвиняемый лично убил в местах содержания под стражей города Брко (Босния и Герцеговина) 13 мусульман и жестоко обращался с другими задержанными81. Суд также при знал, что реальное число жертв Елисича не установлено и может быть значительно большим82. Суд согласил ся с тем, что другие имевшие в этот период случаи нападений на гражданских лиц из числа мусульман Брко имели массовый и систематический характер83 (в ходе эксгумации в четырех массовых захоронениях было обнаружено 66 тел, принадлежавших жертвам этих нападений)84 и осуществлялись по дискриминационным основаниям85. Далее судьи пришли к выводу, что действия самого обвиняемого (убийства членов группы) удовлетворяют материальным элементам преступления геноцида86 и совершались по дискриминационным основаниям87. Камера, в частности, заключила, что «человек, сознательно действующий на фоне широко рас пространенного и систематического насилия, совершаемого только против одной, особой группы, не может разумно отрицать, что он выбирал своих жертв дискриминационно»88.


Таким образом, для разрешения вопроса виновности Горана Елисича в совершении преступления гено цида судьям теперь необходимо было установить наличие специального намерения.

Ранее Суд счел, что специальное намерение может быть охарактеризовано двумя элементами:

– жертвы принадлежали к идентифицируемой группе;

– предполагаемый преступник, должно быть, совершил свое преступление как часть более широкого плана уничтожить группу как таковую89.

Суд отметил, что «Обвинитель не представил достаточных доказательств, позволяющих установить вне разумного сомнения, что там существовал план уничтожить мусульманскую группу в Брко или в другом месте, в пределах которого убийства, совершенные обвиняемым, были предположительно совершены»90. Тем не ме нее суд пришел к выводу, что Горан Елисич может быть объявлен лицом, виновным в совершении геноцида и вне контекста существования более широкого плана91.

«Такой случай, – указывают судьи, – теоретически возможен. Убийств, совершенных обвиняемым, до статочно, чтобы установить материальный элемент преступления геноцида, и априорно можно предположить, что обвиняемый имел план истребить всю группу без намерения, поддержанного любой организацией, в ко МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 86.

Cassese, 2003, p. 102.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 111.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 84.

МТБЮ Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 35-45.

Там же, пар. 65.

Там же, пар. 57.

Там же, пар. 90.

Там же, пар. 74.

Там же, пар. 65.

Там же, пар. 77.

Там же, пар. 73.

Там же, пар. 66.

Там же, пар. 98.

Там же, пар. 99.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ торой бы участвовали другие люди. В этом отношении предварительная работа над Конвенцией 1948 года по казывает, что такая преднамеренность, упомянутая специальным комитетом в стадии проекта, не была ото брана в качестве юридического компонента преступления, на том основании, что это оказалось бы излишним в дополнение к специальному намерению, уже требуемому текстом, и что такое уточнение еще более отяже лит бремя доказывания. … Разработчики Конвенции не считали существование организации или системы, направленной на геноцид, юридическим компонентом преступления. Таким образом, они не исключили воз можности [обвинения] единственного человека, стремящегося уничтожить группу как таковую»92.

Оговорившись далее, «что практически будет очень трудно обеспечить доказательство направленного на геноцид намерения человека, если совершенные преступления не были широко распространены, и если инкриминированное преступление не поддержано организацией или системой»93, Суд проанализировал сло ва и поступки обвиняемого в свете свидетельских показаний.

Суд подчеркнул, что Горан Елисич представлялся как «сербский Адольф» (в том числе и перед судьями!), и, в соответствии с показаниями свидетелей утверждал, что прибыл в Брко, чтобы убить мусульман. В концентраци онном лагере Лакаы он сказал задержанным, что оставит из них в живых только 5-10 процентов. Согласно другому свидетелю, он заявлял узникам, что 70 процентов из них должны быть убиты, остальные 30 избиты, и только процента из них не будут избиты ужасно. Елисич заявлял, что ненавидел мусульман и хотел бы убить их всех, изба вив от них мир, но живущие пока мусульмане могли бы быть рабами, чтобы «чистить туалеты». Также он заявлял, что ненавидел мусульманских женщин, считая их «грязными», и хотел бы стерилизовать их всех, чтобы предот вратить увеличение числа мусульман, но прежде он истребит мужчин. «Заявления свидетелей устанавливают факт, что в начале мая Горан Елисич регулярно убивал задержанных в лагере Лакаы. Согласно одному свидетелю, Горан Елисич объявлял, что не может выпить утренний кофе, пока не казнит двенадцать-тринадцать человек. … Ели сич часто сообщал задержанным число мусульман, которых он убил. Так, 8 мая 1992 г. он, по общему мнению, сказал одному свидетелю, что он будет шестьдесят восьмой жертвой, 11 мая он убил сто пятьдесят человек, и, на конец, 15 мая сказал другому свидетелю после убийства, что это был его «восемьдесят третий случай»94.

Однако затем Судебная камера отметила, что Елисич получал удовольствие от своего положения, которое давало ему чувство власти над жизнью и смертью заключенных, и отнесло это обстоятельство к свойствам его неустойчивой личности. Судьи пришли к выводу, что он осуществлял убийства беспорядочно, вне какой-либо системы, и иногда даже по своей собственной инициативе, «вопреки логике», отпускал задержанных (например, после игры в «русскую рулетку»). В итоге Камера пришла к выводу, что действия Горана Елисича «не являются выражением подтвержденного решения разрушить полностью или частично группу, как таковую» 95. «Обвини тель не установил вне разумного сомнения, что в Брко, в течение периода, охваченного обвинительным актом, был совершен геноцид. Кроме того, поведение обвиняемого, кажется, указывает на то, что хотя он очевидно вы бирал мусульман, он убивал произвольно, а не с ясным намерением уничтожить группу. Судебная камера поэто му заключает, что не было доказано вне разумного сомнения, что обвиняемый был мотивирован специальным умыслом преступления геноцида. Презумпция невиновности всегда должна применяться к обвиняемому, и, следовательно, Горан Елисич должен быть признан виновным не в соответствии с этим пунктом обвинения»96.

В результате Елисич был признан Судебной камерой виновным в ряде других преступлений, в том числе в нанесении телесных повреждений и в убийстве тринадцати человек как нарушении законов и обычаев вой ны и как преступлении против человечности, и приговорен к сорока годам тюремного заключения97. Камера заявила, что выносит свое решение на основании правила 98 bis (В) Правил процедуры и доказывания, ко торое гласит, что Судебная камера «выносит оправдательный приговор, … если обнаруживает недостаточ ность доказательств, обосновывающих осуждение по этому (этим) обвинению (обвинениям)».

Прокурор не согласился с данным подходом и обжаловал оправдательный приговор по обвинению в ге ноциде в Апелляционную камеру Трибунала. Обвинение представило специальный отчет (по процессуаль ным причинам он не был ранее заслушан Судебной камерой), предназначенный для доказывания Суду двух фактов: «что ответчик полагал, что следовал плану, спущенному сверху начальством, направленному на уни чтожение мусульман Брко, и что независимо от любого такого плана, он был самостоятельной индивидуаль ной миссией геноцида (himself a one-man genocide mission) с личным намерением на уничтожение защищен ной группы полностью или частично»98.

Апелляционная камера большинством постановила (один из судей заявил особое мнение), что Судебная камера действительно совершила ошибку, применив неправильный правовой стандарт, когда она вынесла оправдательный приговор на основании правила 98 bis (B). Вследствие этой ошибки Судебная камера невер но оценила доказательства обвинения в геноциде.

Там же, пар. 100.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Елисича от 14 декабря 1999 г., пар. 101.

Там же, пар. 102-103.

Там же, пар. 104-107.

Там же, пар. 108.

Там же, пар. 138-139.

Там же, пар. 66.

ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА Апелляционная камера приняла во внимание, что в предоставленном обвинением отчете имеется важ ный материал, который значительно дополняет свидетельство. В этот материал были включены показания, подтверждающие, что обвиняемый отталкивался от списков, в соответствии с которыми видные мусульма не должны быть убиты, он упоминал «план», касающийся их уничтожения, он хотел «очиститься от экстре мистских мусульман, как каждый очищает голову от вшей». Также было представлено свидетельство о том, что лагерь ежедневно посещал грузовик-рефрижератор, чтобы забрать по 10-20 трупов, что после ночных убийств обвиняемый говорил, что мусульман стало меньше, и что «мусульмане, насколько это возможно, должны быть убиты, чтобы Брко стал сербским городом». «Апелляционная камера полагает, – говорится в ре шении, – что и эти свидетельства, и те, что в еще большем количестве содержатся в отчете, возможно, обе спечили основание для разумной палаты, чтобы найти вне разумного сомнения, что обвиняемый имел наме рение уничтожить мусульманскую группу в Брко»99.

Апелляционная камера подвергла критике поход Судебной камеры к особенностям личности обвиняе мого. Судьи указали, что неуравновешенный характер личности не является основанием для того, чтобы усо мниться в наличии у нее намерения на геноцид. «Действительно, как указывает обвинение, это пограничная неуравновешенная индивидуальность, которая, вероятно, будет в большей степени вести к чрезвычайной ра совой и этнической ненависти, чем у более сбалансированного человека без дефектов личности»100. Апелля ционная камера также отметила, что судьи первой инстанции придали слишком большой вес свидетельствам «хаотичности убийств» и недооценили показания, говорящие об объявленном намерении убить большинство мусульман в Брко и о предполагаемых пропорциях убийств. «Разумное лицо, оценивающее факты, возмож но, не придало бы веса немногим побочным обстоятельствам, где он проявлял милосердие, как отклонение от неустанной кампании против защищенной группы. Точно так же факт, что он получал «удовольствие»

от убийств, нисколько не умаляет его намерения совершать такие убийства»101. «Таким образом, – заключают судьи, – даже если решение Судебной камеры о том, что было недостаточно доказательств для установления у обвиняемого намерения уничтожить группу частично, непосредственно принято на основе свидетельств, определенно упомянутых Судебной камерой, это не соответствует принятому стандарту для оправдания со гласно правилу 98 bis (B), и, следовательно, эта часть … основания обжалования Обвинения поддержана».

И хотя большинство Камеры102 решило не пересматривать судебного решения (так как за деяния, кото рые составляют пункт обвинения в геноциде, обвиняемый уже был осужден к суровому наказанию, и по не которым другим основаниям), очевидно, что дело Елисича составляет уникальный прецедент, открывающий возможность для осуждения лица, определенного как «индивидуальная миссия геноцида».

21.2.4. Материальный элемент: наказуемые деяния а) Геноцид посредством убийства. Материальные элементы для убийства, посредством которого соверша ется геноцид, те же, что и для убийства как военного преступления и преступления против человечности.

б) Геноцид посредством причинения серьезных телесных повреждений или умственного расстройства. Элемен ты преступлений Международного уголовного суда предусматривают, что «такое поведение может включать в себя пытки, изнасилования, сексуальное насилие или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, но не ограничивается ими»103. Прецедентное право специальных трибуналов ООН трактует данный вопрос сход ным образом104 и описывает actus reus данного деяния как намеренный акт или упущение, вызывающие серьез ное физическое или психическое страдание. Серьезность страдания должна оцениваться на разовом основании исходя из соображений здравого смысла. «Серьезный вред» не является постоянным и непоправимым вредом, но должен повлечь последствия, которые выходят за пределы временного несчастья, затруднения или оскор бления. Это должен быть вред, который вызывает обезображивание или наносит любое серьезное повреждение внешним или внутренним органам, или органам восприятия, и приводит к серьезному и долгосрочному неудоб ству, выражающемуся в неспособности человека вести нормальную и конструктивную жизнь105. Под серьезным умственным расстройством подразумевается «более чем незначительное или временное ухудшение умствен ных способностей»106. Вред должен быть причинен преднамеренно107. Угрозы смертью в течение допроса, сами по себе, или сопряженные с избиениями, могут быть квалифицированы как причинение серьезных телесных Там же, пар. 67-68.

Там же, пар. 70.

Там же, пар. 71.

При двух особых мнениях против трех мнений большинства.

МУС. Элементы преступлений, прим. 3.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 504. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от декабря 1999 г., пар. 51. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 156. Решение Судебной камеры по делу Багили шема от 7 июня 2001 г., пар. 59. МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2991 г., пар. 513.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 513. МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от сентября 1998 г., пар. 502. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 108-113. Решение Судебной каме ры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 51. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 156. Решение Судебной камеры по делу Багилишема от 7 июня 2001 г., пар. 59. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 320-322.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Семанза от 15 мая 2003 г., пар. 321.

Там же.

ЧАСТЬ IV. ПРИМЕНИМОЕ ПРАВО: ОСОБЕННАЯ ЧАСТЬ повреждений или умственного расстройства108. Судебные решения МТР содержат богатую практику квалифи кации преступлений против половой неприкосновенности личности как причинения серьезных физических повреждений или умственного расстройства в значении преступления геноцида109.

в) Геноцид посредством умышленного создания таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или ча стичное физическое уничтожение. Практика Международного трибунала по Руанде трактует данный способ совер шения преступления геноцида как методы уничтожения, которыми преступник не убивает членов группы сразу, но которые, в конечном счете, направлены на уничтожение группы полностью или частично. Среди прочего такие методы включают в себя лишение пищи и воды или ограничение питания ниже минимума, необходимого для вы живания человека, систематическое изгнание из домов, нехватку надлежащего жилья, одежды, санитарного и ме дицинского обслуживания, изнурительный труд110. Они должны применяться преступниками в таких масштабах или в течение такого периода времени, чтобы быть способными действительно вызвать уничтожение группы111.

Этот тип запрещенного деяния близок по сути преступлению против человечности в виде истребления112.

г) Геноцид посредством принятия мер, рассчитанных на предотвращение деторождения. Судебные решения МТР определяют, что данные деяния включают «сексуальное насилие, практику стерилизации, вызывающую ограничение рождаемости, разделение полов и запрещение браков. В патриархальных обществах, где член ство в группе определяется по отцу, … имеют место случаи, когда в ходе изнасилования женщина упомяну той группы преднамеренно оплодотворяется мужчиной из другой группы с намерением дать жизнь ребенку, который, следовательно, не будет принадлежать к группе его матери. … Члены группы могут подвергаться угрозам или травмам, чтобы не дать им рожать»113.

д) Геноцид посредством насильственной передачи детей. Практика МТР устанавливает, что цель этого дей ствия заключается «не только в том, чтобы санкционировать прямой акт насильственной физической пере дачи, но также санкционировать действия угроз или травм, которые привели бы к насильственной передаче детей из одной группы в другую»114. Практически данное деяние не вменялось никому из обвиняемых Между народными трибуналами по Югославии и Руанде.

21.3 НАКАЗУЕМЫЕ ВИДЫ УЧАСТИЯ В ПРЕСТУПЛЕНИИ ГЕНОЦИДА а) Общие замечания Существует некоторая сложность анализа международного прецедентного права, связанного с формами участия (соучастия) в преступлении геноцида. Это обусловлено тем, что Уставы трибуналов ООН по Югос лавии и Руанде в ст. 7 (1) и 6 (1) содержат перечень форм участия в преступлениях, выведенный из общих принципов права, который относится ко всем преступлениям, находящимся в юрисдикции трибуналов. Од нако, как было показано выше, Конвенция о геноциде 1948 г. содержит отдельный перечень наказуемых форм участия в данном конкретном преступлении. Эти формы были отдельно включены разработчиками Уставов трибуналов в параграфы 3 специальных статьей 4 и 2, посвященных геноциду. Таким образом, эти нормы ча стично пересекаются.

В связи с этим Вильям Шабас пишет: «Относительно геноцида есть юридические трудности, которые воз никают в урегулировании общих форм соучастия [в преступлениях] с определенными, применимыми только к геноциду. Как объяснила Судебная палата в деле Крстича «Статья 4 [Устава МТБЮ] предусматривает широкий диапазон форм уголовной ответственно сти, включая формы, которые не включены в статью 7 (1), типа «заговора с целью совершения ге ноцида» и «покушения на совершение геноцида». Включая статью 4 в Устав, разработчики Устава гарантировали, что Трибунал имеет юрисдикцию по всем формам участия в геноциде, запрещенным обычным международным правом. Последствием этого подхода является, однако, то, что определен ные формы индивидуальной уголовной ответственности в статье 4 (3) накладываются на те, что пере числены в статье 7 (1)»115.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 711-712. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 108.

См., например: МТР Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 688, 706-707, 731-734. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 108. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 156.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар. 505-506. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 52. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 157. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 115-116.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 548.

Schabas, 2006, p. 176.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Акайесу от 2 сентября 1998 г., пар.507-508. См. также: МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 117. Решение Судебной камеры по делу Рутаганда от 6 декабря 1999 г., пар. 53. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 158.

МТР. Решение Судебной камеры по делу Кайяшема и Рузиндана от 21 мая 1999 г., пар. 118. Решение Судебной камеры по делу Рута ганда от 6 декабря 1999 г., пар. 54. Решение Судебной камеры по делу Мусема от 27 января 2000 г., пар. 159.

МТБЮ. Решение Судебной камеры по делу Крстича от 2 августа 2001 г., пар. 640.

ГЛАВА 21. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ГЕНОЦИДА Три действия из числа из числа действий, перечисленных в параграфе 3, – оконченные преступления, ко торые могут быть совершены, даже если само преступление геноцида не имеет места. Так дело обстоит для за говора, подстрекательства и попытки. Геноцид – единственное преступление в пределах уставов [специаль ных трибуналов ООН], в котором начальные формы [по терминологии российского уголовного права – «усе ченные составы»] преступлений являются наказуемыми вообще»116.

б) Геноцид Данная форма участия подробно рассмотрена нами выше, в особенности при описании дела Горана Елисича.



Pages:     | 1 |   ...   | 29 | 30 || 32 | 33 |   ...   | 36 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.