авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |

«FB2: “AVQ ”, 05.12.2009, version 1.0 UUID: BD-B143D1-13ED-0242-0CA1-68D0-78A9-198804 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 10 ] --

Октавио засмеялся воспоминаниям, подчистил тушенку со стенок и отдал банку Черно-Белому Коту. Тот жадно бросился вылизывать подачку, просу нул лапу, нос, снова попробовал лапой дотянуться до мясных ниточек, прилипших ко дну. Потом схватил высокую жестянку передними лапами и с утробным рычанием приступил к ввинчиванию широкой морды внутрь. Нехотя, со скрипом, но жестяные стенки начали расползаться… - Вы не обращайте внимания, - Сашка фальшиво и ненатурально махнул на Октавио рукой, неумело пытаясь внушить Догонюзайца и Ноздрянину мысль, что всё идет, как надо. - Он шутит, просто шутит… У ролевиков все шутки такие. А вовсе он не клиент Евгения Аристарховича… - Да мы поняли, - серьезно ответил Догонюзайца. - Вот, помню, мы с Константин-Сергеичем выслеживали заразу, которая украла три километра прово дов линии электропередачи. Вернее, мы сначала думали, что украли. Собрались, поехали, Волков матерится на чем свет стоит - ноябрь, распутица, грязи по колено, ветер в лицо, то дождь то снег, одним словом, все удовольствия жизни. И что же? Оказывается, никто провода не воровал - лежат, оборванные, будто на них какой метеорит сверху рухнул. Где столбы вывороченные, где провод оборван, где оплавлен, будто действительно горел… - И самое странное, - добавил Ноздрянин, - что асфальт на дороге в одном месте тоже расплавился. Что твоя виниловая пластинка сборками застыл. Са бунин приехал, охал, ахал, от счастья подпрыгивал… - Если где-то что-то сгорело и расплавилось, - авторитетно высказался Громдевур, - значит, это был дракон.

- Мы поняли, - проговорил Ноздрянин, потягивая мелкими глоточками воду из пластиковой бутылки. - Особенно когда нашли распотрошенную коро ву, а рядом, на скале, саженные царапины, будто динозавр какой чесался… Помню, Атропин как ненормальный вцепился в парочку чешуек, которые Вол ков там нашел… Себе, сволочь, премию и выписал, а мы как будто только рядом стояли.

Сашка нахмурился. Ему вдруг вспомнилась фотография чешуйки археоптерикса, которую Ян Витальевич выдал в качестве лабораторного практиче ского задания. То-то окончательный результат был похож на иллюстрацию фантастического романа. Хм, оказывается, как палеонтолог Сашка вовсе не так уж плох… Между прочим, это мысль.

Глюнов вышел из-под маскировочного навеса, под которым запасливый и дальновидный Догонюзайца спрятал обе машины. Коня Громдевур спрятал подальше, в стороне. Для разочарованного изъятием из курезадовских сараев - с овсом, свежей соломой и компанией гривастых красоток, - жеребца со орудили персональный шалаш-навес из двух жердей, снопа сена, маскировочного тента, и теперь ставили «сигнализацию» из дюжины консервных ба нок. Для чего и освобождали упомянутые банки со всевозможным старанием.

Сашка посмотрел в сторону сфинксовой норы - темная дыра виднелась чуть выше и слева, в сорока метрах, но, как и утром, была хронически необита ема.

Отлично, значит, есть возможность поэкспериментировать.

Берем забытый на заднем сидении посох и начинаем строить гипотезы. М-да… Почему в школах до сих пор не ввели ЕГЭ по артефактотворению? Если повадки сфинкса он еще мог предугадать, используя в качестве отправной точки биологическое образование и прочитанные в детстве и юности мифы, то с чего начинать исследование магического предмета?

- Ладно, - осторожно убедил себя начинающий маг. - Если мы ничего не знаем о теоретической магии, попробуем рассуждать… как будто это незнако мая форма жизни. Э-э… Перед нами особь высотой сто тридцать сантиметров, диаметром в верхней части - тринадцать, и плавно сужающаяся книзу до восьми с четвертью. Вес… - Глюнов воспользовался ближайшим доступным эквивалентом массы. - Приблизительно половина Черно-Белого Кота. В одной руке держать неудобно, значит… Он неуклюже перевернул посох и взялся обеими руками. Оказалось, что правая рука легла на надпись, показанную Лукиным, а левая - рядом с такой хитрой картинкой, напоминающей созвездие Большой Медведицы. А что, если… Повинуясь наитию, Сашка нажал большим пальцем на «созвездие»;

рисунок легко, как компьютерная кнопка, ушел вглубь, и практически тут же из широкого резного навершия, как из огнемета, выскочил огненный шар.

- За что? - удивился Октавио. «Снаряд» выбил из его руки питье и осыпал бутерброд окалиной. - Что я тебе сделал?

Кот, которому припалило шерсть на спине, заорал и, как был в ошейнике из консервной банки, бросился под колеса автомобиля, откуда громко при нялся жаловаться на «жизняу» и требовать валерьянки для профилактики летального исхода. Со стороны конского шалашика послышался недовольный храп.

- Простите!… - всполошился Сашка. - Я пытался понять, как он действует! И совершенно не ожидал подобной реакции!

- Чему вас только в академиях учат… - проворчал малость дезориентированный Ноздрянин. Непотопляемый Догонюзайца велел спуститься пониже, отойти подальше и прицеливаться в другую сторону. И прибавил, не обращаясь ни к кому конкретно, что его нервы и так расшатаны мордобитием про шедшим вечером, а потом еще пришлось кое-кого, разговорчивого да почти вменяемого, учить стрелять из пистолета, и вообще, он сюда пришел сфинк са ловить, а не работать тренировочной мишенью.

Так что в итоге Сашка проводил свои эксперименты, бродя по каменистому склону. А Догонюзайца, Ноздрянин и Громдевур подавали ему советы - они сидели, прислонясь к бамперу одной из машин, своей монументальностью, основательностью и характерностью донельзя похожие на современный ва риант картины «Три богатыря» (роль коней, всех трех, выполнял обожравшийся сухими пайками Черно-Белый Кот, а настоящий конь усиленно прики дывался мудрым камнем с заковыристыми указаниями).

После того, как в посохе обнаружились - во-первых, холодный, явно минусовой температуры, поток воздуха, во-вторых, ядовито-желтый пар, от кото рого расчихался даже Кот, а ближайшая полынь резко завяла, и, в-третьих, - что-то невидимое, от чего резко заложило в ушах, а ближайший валун пошел трещинами, - «богатыри» исполнили на редкость гармоничный панегирик Сашкиным талантам. Цензурными в сочинении были только предлоги, да и то не все.

Глюнова, между тем, загадка посоха увлекала всё больше и больше.

- Идея! - закричал он и с размаху воткнул тяжелый посох в каменное крошево.

Охранники инстинктивно пригнулись и прикрыли головы, ожидая взрыва. Кот и Октавио, наоборот, неотрывно наблюдали за процессом, даже не пы таясь угадывать, что получится.

Оказывается, своеобразное «заземление» кардинально изменило действие артефакта, по крайней мере, плеваться ядовитым дымом он перестал.

- Хмм… А как его включить? Октавио, что означают все эти надписи?

- Мне отсюда не видно, - честно ответил Громдевур, но этот маневр уклонения у него не получился. Догонюзайца и Ноздрянин в четыре руки спихнули его с пригорка и, на всякий случай, отползли еще дальше.

- Это Лютня. В смысле, созвездие Лютни, его так на календарях рисуют, - объяснил Громдевур, сопровождая слова постукиванием по посоху. - Это - со звездие Кувшина, Посоха, Восьминога, Короны, Паруса… Ага, все тринадцать созвездий, только не по порядку… Сашка осторожно потрогал названные рисунки. Действительно, комбинации точек и линий чем-то напоминали старинный звездный атлас, в кото ром комбинация из пяти случайно подобранных ярких светил питала неисчерпаемый источник вдохновения художника.

- А как будет по порядку? - спросил Сашка.

- Сначала - Корона, потом Гора, Зеркало, Парус… Ты чего делаешь? - воскликнул Октавио, отпрыгивая в сторону. Глюнов невозмутимо продолжил на жимать рисунки созвездий в том порядке, который был обозначен. Изображения поддавались легко, как кнопки компьютерной клавиатуры, сдвигались, если приложить небольшое усилие, и через несколько минут Глюнов имел удовольствие «собрать» в правильном порядке звездный календарь чужого мира.

На этот раз обошлось без взрывов. Поискрило, конечно, но обошлось. Посох стоял, как памятник себе. Что удивительно - не падал. Что вполне законо мерно - напрочь отказывался открывать свои секреты.

- Верная последовательность? - сурово спросил Сашка.

- Ты за кого меня принимаешь? - оскорбился Громдевур. - Я, между прочим, в школу ходил! Даже в две! Мне там невеста свидания назначала… - Тогда ничего не понимаю. Я уж было подумал, что этот посох… ну, как бы сказать… организован по типу компьютера, примитивного конечно, но ком па. Думал, надо ввести нужный код, нажать «энтер», он и запустится… Точно!- осенило Сашку. - Какой же я болван!

И, слабо заботясь о последствиях, он решительно нажал на четыре крупные руны, которые показывал Лукин.

Посох издал глухой сильный звук. Будто рядом мягко слетел с шестого этажа десятитонный дракон. Или тираннозавр, что вам больше по вкусу.

Октавио отпрыгнул, волоча Сашку за шиворот. А тем временем посох вдруг щелкнул, шевельнулся и, как при замедленном воспроизведении кино фильма, начал разбираться на тонкие пластинки. Как чешуйки, они спадали вниз, образуя сложный узор. Каменное крошево почвы спеклось, стреми тельно набирая синий цвет. И что-то… что-то… Голову сдавило, как обручем. Еще через секунду мозг пронзило острой раскаленной иглой, и Сашка согнулся, хватая ртом воздух.

- Выключи! - заорал Громдевур. - Немедленно! Или… Октавио буквально швырнул Сашку на медленно развинчивающийся на тысячу пластинок-составляющих столб, сам же упал и по-пластунски поспе шил в противоположном направлении, верный убеждению, что маги должны пробовать свои изобретения исключительно на себе.

Падая, Глюнов инстинктивно выставил руки. Несколько тонких каменных пластинок, на которые разобрался посох Ноадина, больно вонзились в ру ку, зато остальные замерли и, когда Сашка, превозмогая боль, добрался до коварной надписи, начали медленно возвращаться назад.

Минута - и свечение каменного круга вокруг посоха погасло.

Сашку буквально вывернуло наизнанку.

- Что это было? - откуда-то издали доносился голос Догонюзайца. Из того положения, в котором сейчас пребывал Глюнов -у земли, согнувшись и при держивая макушку, чтоб не рассыпалась на части, - охранник казался на редкость бледным и больным. - У меня такое чувство, как будто я зря завтракал.

- Предлагаю обломать Пингвину руки, чтоб не повадно было, - высказался Ноздрянин. Он был в испарине, будто свалился в тропической лихорадке.  Ставлю вопрос на голосование. Кто «за», давайте действовать, пока не явились сфинксы и не вздумали нам мешать… «Не надо… я не нарочно…» - пытался оправдаться Сашка, но сил не было.

- Значит, так,…, - подхватил его за шею Громдевур. Поднял, встряхнул и объяснил, что,…, он быть участником магических экспериментов не нанимал ся, и ты,…, мэтр Сашка, радуйся, что господин Октавио нынче добрый. - Ты чего, сопляк, делаешь? Не можешь магичить по-хорошему, так не берись! Ал химик, твою мать, ртутно-сернистый!

- Я не специально… - вяло оправдывался Глюнов. - Я думал, что для того, что, если посох сделан, чтобы управлять сфинксами, надо и ввести слово «сфинкс»… Он показал на четыре руны, расположенные наверху.

- Где ты видишь «сфинкса», бестолочь? - возмутился до глубины души Октавио. - Это слово «стая», или «толпа», или… как его… - Генерал вдруг замялся и сделал вид, что и так уже сказано достаточно. - И вообще, оно по эль-джаладски, а я в тамошних диалектах не разбираюсь.

- А я думал… - почесал затылок Сашка. - А на вас подействовало? В смысле, если тряхануло меня, Александра Даниловича, дядю Васю… - У меня закалка есть, - соврал Октавио, ненароком проверяя, не случилось ли чего с оберегом, подарком Ангелики. - Я ж, в конце концов, генерал, а не какой-нибудь там новобранец, чтоб в обморок от любого заклинания падать.

- Тогда отлично.

- Что?! - опешили Догонюзайца и Ноздрянин.

- Я говорю - отлично, - еще раз, погромче, объяснил Сашка. - Мы с вами придумали, как нейтрализовать Волчановского и остальных. Если, конечно, возникнет такая необходимость. Конечно, жаль, что здесь нет метки «сфинкс»… - добавил он, придирчиво рассматривая посох.

- Вон, внизу, - нехотя подсказал Октавио. - Только погоди пробовать, я отойду подальше.

Во второй раз всё сработало, как надо. Каменный посох истончился, опав пластинками в строго заданной последовательности. Каменистая земля во круг сама собой выровнялась и засияла мягким голубым светом. Ни сам Сашка, ни его товарищи-соучастники на этот раз не испытывали никаких голов ных болей, а окончательную проверку осуществил, правда, случайно, Черно-Белый Кот. Он двинулся в светящееся пятно быстрым галопом, высоко под няв хвост и едва ли не тявкая от удовольствия, обнял передними лапами посох, упал и заурчал, выражая высшее наслаждение.

- Совсем другое дело, - похвалил Громдевур мэтра Сашку. - Сразу видно мастерскую магическую работу. Идеальная ловушка - зверь идет сам, падает где надо и засыпает от счастья.

- Да уж, - согласился Глюнов. - Идеальная.

Когда Черно-Белый Кот проснулся, дневной жар медленно отступал перед летними сумерками. Ауэу… - сладко зевнул котяра. Хорошо отдохнул.

Аэуаа… Так, поднялся на лапы Черно-Белый, - а где мои люди? Почему не бросаются меня обнимать, не падают ниц, умоляя отведать очередное угощение?

Где мои кяунфсеуррвы? Где смяутауна? Где вяулеурьяночка?

Так как люди не отзывались, Кот философски фыркнул, шевельнул усами, признавая, что нет в жизни совершенства, и отправился на поиски людей, пропитания и развлечений. Сделал мягкими пушистыми лапочками пару шагов и обнаружил, что ему нанесли самое страшное оскорбление, которое только возможно по отношению к представителю славного кошачьего рода.

Посадили на цепь.

Стальные звенья пахли барбосом, которого ЧБК поучил уму-разуму в том человеческом поселении, которое охотно предоставляло ему мышей, травы семейства зонтичных и товарищей по играм. Кууреузаудов, - вспомнил Кот. Ладно, пусть его, - но как цепь оказалась на Черно-Белом? И ведь не просто оказалась, а опутала дважды, да еще закрепила противоположный конец к штырю, закопанному в землю. Мня… мня… Увауу!!! - взвыл Кот, пытаясь вы рваться.

Будь Кот действительно разумным, как того желал Сашка Глюнов, он был обязательно догадался, что следует бояться Громдевуров, валерьянкой после обеда угощающих;

но даже переполненный инстинктами кадавр чуял, что попал в ловушку. Мя… мя…мяуауау!!! Отпуститяуауау!!! Спяуситеуеуу!!!

Кот рвался, громыхая цепью на все окрестные горушки. Он орал, ругаясь на восьмидесяти диалектах, шипел, ворчал, плевался и грыз стальные звенья.

Царапал когтями камни, но тот, кто вогнал крепление «поводка» на вершок в землю, знал повадки Черно-Белого и постарался на совесть. И все усилия животного оказывались тщетными.

Она появилась из сгущающихся вечерних теней.

Почувствовав незнакомый запах, Кот замер, прислушался, насторожив черное и белое уши. Ого, какая красотка, - подумал бы он, обладай хотя бы за чатком интеллекта. Но так как от этого проклятия человечества Кот, по счастью, был избавлен, он мигом почувствовал - печенкой, кожей, каждым встав шим дыбом волоском, - что путь к сердцу этой самки лежит исключительно через ее же желудок.

Полураскрыв крылья, чтобы удерживать равновесие на крутом склоне, сфинкс медленно приближалась к замершей зверушке. Кот выгнул спину, за орал о пощаде. Его золотые глаза полыхали отчаянием, шкура дрожала от страха (почти отдельно от всего остального), могучие мышцы парализовало безнадежностью. Это вам не человек какой, мог бы сказать Кот в свое оправдание, которого обмануть - как мышку проглотить. Это даже не какой-нибудь тупой огнедышащий ящер, который, пока развернет огромную голову на такой же длинной шее, кошки не то что сбежать - вывести потомство успеют.

Это свои, дальняя родня семейству кошачьих, и от них точно жди неприятностей.

Сотканная из запахов перегревшегося камня, пыли, пойманной добычи и горькой травы, она приближалась.

Черно-Белый Кот заметался в растерянности. Он всего лишь хотел пошутить! Правда, правда! Мяу, поймите же - ему было скучноу, и он хоутел поуве сеулится… Нельзя за шалости отдавать Котов на растерзание сфинксам!

Посмотри на меня, жалкий зверек, раздался мертвенный холодный голос в голове Кота. От этого голоса лапы сами собой подогнулись, и Черно-Белый, внезапно оскудев мускульной силой, брякнулся на каменное крошево. - Мрр, ты слишком мал, но, надеюсь, отменно вкусен… - Посмотри на меня, - раздался вдруг человеческий голос откуда-то сверху.

Кот и сфинкс мигнули, как по команде, переведя глаза с вертикальными зрачками наверх, где сначала робко, а потом все более уверенно разгоралось круглое светло-синее магическое зарево. «Око» манило, звало, одним своим видом обещая райское блаженство. Забыв об опасности, Черно-Белый Кот дер нулся, но был остановлен натянувшейся цепью, а сфинкс легко, как ветер, скользнула в приветливо распахнутую ловушку. Она урчала, как домашняя ки са, млела, закрыв глаза от восторга, и ей было всё равно, что из темноты вышло четыре человеческие фигуры, - до тех пор, пока острая стрелка не ударила ей в шею, погрузив в глубокий сон.

Еще пять стрелок с транквилизатором усыпили пятерых одетых в серых камуфляж охранников, тупо следовавших за сфинксов. Еще троих и Волчанов ского обезвредили старым испытанным способом - ребром ладони по шее.

- Вяжи их, - деловито подсказывал Ноздрянину Догонюзайца. - Покрепче, чтоб не рыпались. Ну что, кажись, справились?

Сашка радостно согласился, почти уверенным жестом дезактивировал магический посох, а Громдевур на всякий случай отошел к вершине горы  осмотреть окрестности, проверить, не случилось ли чего с верным серым умбирадцем.

Появление из-за соседнего холма господина Серова и отряда вооруженных «волчат», наставивших на охотников автоматы и весьма недружелюбно ве левших поднять руки вверх и не двигаться, стало весьма неприятным сюрпризом для всех, кроме счастливо спящего сфинкса.

XXI. КОРОЛЕВА Короткое путешествие, которое Сашка любят Бульфатов, Хвостовбудь ихподчинявшихся двусмысленность в командной вертикали.информативным. Во совершил в компании «волчат», приказаниям Серова, оказалось донельзя первых, Глюнов понял, насколько не и прочие неясность и Охранники с таким удовольствием подчинялись отдаваемым Серовым приказам, что, исполнительность сродни аппетиту, можно было бы сказать, что у них от усер дия за ушами трещало.

Во-вторых, Сашка получил эмпирическое подтверждение тому простому факту, который Маша - милая, родная Маша, оставшаяся за полторы тысячи километров в другой, чужой и спокойной жизни, - когда-то объясняла ему в перерывах между лекциями: по чужому приказу можно совершить любую глупость. Сашка, помнится, не верил, горячо и упрямо отстаивая идею функциональной целесообразности и эволюционной необходимости любого пове денческого акта, часто встречающегося в популяции животных того или иного вида. Может быть, для мира животных подобные дарвиновские постулаты и имели значение, но для человеков - увы, оказался прав кто-то другой, сказавший с ослепительной рекламной улыбкой «Мы думаем за вас!» Кто говорил подобную чушь - Сашка пытался вспомнить все тридцать шесть минут, пока подскакивал, больно ударяясь локтями связанных рук, в машине Бульфато ва. Рядом, прикрыв страшные, залитые черным колдовством глаза, спали Волчановский и двое его товарищей по несчастью;

во второй машине на заднем сиденье мирно посапывали сфинкс и пребывающий в прострации Кот. С посохом, который Сашка «выключил» буквально за несколько минут до появле ния нежданных гостей, обошлись также небрежно, как с Догонюзайца и Ноздряниным - сгрузили в машину, кажется, даже прошлись по драгоценному магическому артефакту тяжелыми ботинками.

Напрасно Глюнов объяснял, что участвует в важном научном эксперименте. Напрасно взывал к Серову и Бульфатову, намекая на количество совмест но просмотренных футбольных матчей и съеденных за одним столом тете-людиных борщей. На него смотрели, как… Обидно, но факт - на него смотрели, как на вошь, с этаким цивилизованным отвращением чисто вымытого примата, изобретшего земляничное мыло, к низшему беспозвоночному созданию, нагло орущему «А нам всё равно!!!».

На этой стадии открытий Глюнов тяжело вздохнул, начал трястись, еле сдерживаясь, чтоб не устроить истерику, велел себе потерпеть - кажется, едут в клинику к Лукину, («ужо там развернусь!!» - пообещал себе Сашка), и пересчитал пойманных.

Ага, сделал еще одно «тонкое» наблюдение Глюнов. А ведь наш друг господин Октавио куда-то смылся. Сбежал, исчез, растворился в надвигающихся вечерних сумерках. Этак по-английски, не прощаясь - Сашка не смог вспомнить даже, в какой момент он перестал видеть рядом с собой крепкую широко плечую фигуру странного знакомца.

«Все меня бросили,» - печально решил Глюнов. «Наверняка Лот и Громдевур устроили какой-то заговор. Вот и слиняли, под шумок - кто их, психов, зна ет, то ли правда -в другой мир, то ли на ферму Курезадова и дальше, автостопом до города или попутным товарняком в дальние края…» Подобная идея  подтвержденная подлым утренним предательством Лотринаэна, - тем не менее опровергалась объективно благородным поведением Громдевура во вре мя выманивания сфинкса. Да, его идея использовать ЧБК как «живца», оскорбила воспитанную Гринписом Сашкину души до самой глубины… но ведь сработала. И Черно-Белый Кот не пострадал.

По крайней мере, заключил Глюнов, увидев в кузове подскакивающей по кочкам впереди идущей машины черное и белое треугольные уши, Котик яв но не умер, молчит, на жизнь не жалуется. Значит, всё хорошо… Подобным наивным самообманом Сашка мучил себя всю дорогу от сфинксовой норы до клиники Евгения Аристарховича. Когда же автомобиль въе хал на крошечную площадку позади Оздоровительного Центра, и на пороге появился знакомый лысый крепыш в белом халате, врожденная глюновская нервность дала о себе знать:

- Евгений Аристархович, ну вы хотя бы им объясните! - взмолился Сашка.

- Конечно, Саша, сейчас объясню. Вот только сам пойму… - Лукин требовательно повернулся к Серову.

Исполняющий обязанности начальника охраны Объекта взял под козырек и выпалил быстрой скороговоркой:

- При выполнении профилактически-разыскных работ, связанных с поимкой сбежавшего образца из лаборатории Y-012, нами были обнаружены со трудники Объекта в количестве трех штук, находящихся в непосредственном контакте с неустановленным лицом невыясненной личности. - При воспо минании, как он чуть не догнал спешно отступающую в степь «личность», подходящую под описание сбежавшего из клиники безумца, Серов автомати чески попробовал, не шатается ли зуб. - Они на нас чуть кота не спустили! - с детской обидой закричал Серов.

- Какого кота? - устало спросил Лукин.

- Вот этого! -ответил откровенно подслушивающий разговор начальства Бульфатов. Охранник гордо поднял за шкирку Черно-Белого Кота - пленник был обмотан цепью и, для верности, закутан в кусок брезента. В усатой пасти торчал кляп из лебеды и полыни. - Можно, я его прикончу? Можно, а?

- Бульфатов… - начал было нотацию Лукин. Посмотрел на набычившегося Ноздрянина, плотно сжавшего зубы Догонюзайца, сгруженных в автомобили Волчановского и других жертв хитрой иномирской твари, покачал головой. Предстоит столько дел! рук решительно не хватало. - Значит, как мы действу ем… Бульфатов, Хвостов, уберите с глаз моих это животное! Нечего антисанитарию разводить, здесь все-таки клиника, а не зоосад.

- Можно, я ему шею сверну? - кровожадно попросил охранник, не реагируя на протестующие вопли Глюнова.

- Делайте, что хотите, только не мешайте работать. Почему они в наручниках? - Лукин кивнул на Ноздрянина и Догонюзайца. - Что-то случилось?

- Оказали вооруженное сопротивление при задержании лабораторного образца! Если честно, они пантеру эту чуть на куски не разрезали.

- Ай-яй-яй, - покачал головой Лукин. - Отведите их на второй этаж, пусть посидят, успокоятся. Тыквин, - окликнул доктор санитара, покуривающего в сторонке. - Проводите. А это животное, - Лукин осторожно приподнял веко у спящей сфинкс, - надо запереть в подвале. Как можно надежнее. Я потом при ду, сделаю еще один успокоительный укол. Белокуров, проводите!

- Евгений Аристархович! - возмущенно выкрикнул Саша.

- Саша, вы мешаете мне работать!

- Вы не понимаете!… Нельзя оставлять ее здесь! Она опасна!

- Саша, успокойтесь… Да успокойтесь же! - закричал Лукин, увидев, что неугомонный аспирант весьма целенаправленно вырывается из рук держав шего его «волчонка». - Я сказал - остановись!

Последнее, что увидел Сашка - ослепительную ярко-голубую молнию, вырвавшуюся из сжатой ладони Лукина, и прыгнувшую ему прямиком в голову.

Ссохшаяся садовая земля под розовыми кустами была усеяна увядшими лепестками. Розовых кустов было пять - изначально двенадцать, но что-то не прижилось, что-то вымерзло в первую же зиму, и дяде Брану удалось спасти меньше половины. Да и то - цвели растения неохотно, если забывать о поли ве, тут же сбрасывали набранные бутоны.

Июньские розы… Что может быть прекраснее ваших плотных зеленых листьев, благородной формы лепестков, нежного аромата? Евгений Аристархо вич предпочитал орхидеи - изысканные и капризные, экзотические цветы требовали внимания и поклонения, которые и получали полной мерой - Лу кин тратил каждый свободный час, чтобы ухаживать, опрыскивать, подкармливать и просто шептать своим красавицам что-то ласковое в яркие венчи ки. А Марина Николаевна любила розы. Простые и понятные. Полудикие, вьющиеся, с острыми шипами и маленькими, будто фарфоровыми духмяными бутончиками;

и аристократические садовые сорта, пышные и важные;

она любила розы - но живые. Никогда - в срезанных букетах. И уж тем более - не засохшие цветочные трупики.

Марина задумчиво обрывала пожухшие лепестки, один за другим. Обидно, что она не курит - хорошая затяжка пришлась бы как раз кстати.

И вы столько раз останавливали Брана напитками с «сердечными стимуляторами» что, увы, его сердце и в самом деле сделалось больным, - звучал у нее в голове голос того странного парня, Лота. Нет, в самом деле, странный парень. Мутант? Или, как убеждал Женя пару дней назад, оригинал на грани шизофрении, не побрезгавший пластической хирургией, чтобы приблизить свой облик к фантастической реальности?

Его слова - бред сумасшедшего? Ложь? Правда? Как разобраться в многочисленных «да», «но» и «если», которые опутывают сердце, намертво привязы вая его к холодным каменным глыбам? Как объяснить, что происходит - если сама до конца не понимаешь, что реальность, а что - вымысел, вывернутая наизнанку явь безумия? Кому верить? Кто все те люди (и не-люди), которых ты видишь рядом с собой?

Кто из них - настоящий?

Марина Николаевна застывшими глазами смотрела в одну точку, куда-то внутрь безмятежного, устоявшегося мира, который до недавних пор был прочным и незыблемым. И, один за другим, обрывала нежные розовые лепестки.

Простите, милые. Все равно, в этом году обещают убийственную засуху.

Сашка очнулся и несколько секунд не мог понять, где он находится. Почему выключен свет, почему так затекло тело… Потом, увидев себя в весьма тес ном помещении, на узкой больничной койке, Глюнов от души поздравил себя с успешным окончанием научных приключений: он в палате психиатриче ской клиники. Что и требовалось доказать. С чего начинали, к тому и вернулись, и что-то подсказывало Глюнову, что на этот раз выпрыгнуть из цепких объятий приветливо помахивающей рукавами смирительной рубашки будет непросто.

В замке повернулся ключ.

Сашка по возможности выпрямился, принял независимый вид.

- Эй, слышь, - окликнул с порога незнакомый голос. Глюнов удивленно поправил очки: в дверях стоял парень явно азиатской наружности, в больнич ной пижаме, которая смотрелась на нем, как кимоно заслуженного мастера кун-фу по версии «Пьяный кулак в полете ласточки сворачивает клюв тигро вой цапле», с тугой косичкой, прикрученной к макушке. Парень был бос, небрит и явно страдал с похмелья: - Слышь, у тебя выпить есть?

- Нет, - с сожалением ответил Сашка.

Парень забурчал под нос какие-то цветистые проклятия, невежливо закрыл за собой дверь и забренчал ключами, подбирая нужный.

- Эй, послушай! - вдруг осенило Сашку. - Я знаю, у кого точно есть!

- Ннну? - дверь открылась, и в нее вернулся любопытный азиатский нос.

- Тут в одной ка… палате, - сбивчиво объяснил Глюнов, - сидит парень, с такими, знаешь ли, длинными ушками… - Ёльф, чё ли? - скривился выпивоха.

- Ага, - уверенно согласился Сашка. Почему бы не использовать официальное пребывание в клинике для людей с фантазиями во благо этих самых фан тазий? Да, есть вероятность, что Лот и Громдевур сейчас находятся в каком-то другом, удаленном от экспериментального Оздоровительного Центра, ме сте. Но возможно также, что Лот до сих пор где-то здесь!

А еще есть вероятность, что сегодня пройдет дождь. Из лягушек. Которых потом тетя Люда запечет под сырным соусом. И подаст с квашеной капустой.

И трюфелями. А потом на Объект прилетит дракон и утащит Петренко в неведомые дали ради неизвестных, но глубоко аморальных целей. И Монфиев, вооружившись канцелярским ножом, отправится ее спасать.

Вероятность, конечно, маленькая, но, учитывая специфику места, в котором сейчас пребывает Александр Глюнов, давайте рассуждать объективно, ло гически и трезво: почему бы и нет?

Поэтому Сашка очень уверенно повторил своему неожиданному «гостю» описание Лотринаэна, предположил, что тот прячется в одной из палат кли ники и закончил соблазнительной гипотезой, что:

- У него точно есть.

- Ёльфы - это да, - подумав, согласился незнакомец. - У ёльфов выпить всегда имеется, они на этот счет очень даже не дураки, хотя и притворяются. А даже если нет - они наколдовать могут.

- Во-во, - поддержал Сашка. - Найди его. Скажи, что нам есть о чем поговорить.

- Ага, - буркнул выпивоха и удалился.

Сашка заметался по палате, составляя список дел, нуждающихся в объяснении и обсуждении. Обязательно задать Лотринаэну вопрос о посохе Ноади на. Хотя… кое-что ясно и без объяснений. Лукин явно не знал всех свойств артефакта, иначе бы он предупредил, что у посоха есть несколько вариантов применения. Или - знал, но не счел нужным предупреждать помощника?

Евгений Аристархович, я, честное слово, уже устал ловить вас на несовпадениях и откровенной лжи… В тишине больничной палаты шаги Сашки - он бегал шустро, вокруг койки, топоча пятками, как ёжик, - звучали на редкость громко.

Снова повернулся ключ.

- Ты нашел… А, здравствуйте, Марина Николаевна.

- Здравствуй, Саша. - ответила Лукина. - Держи поднос, наверняка ведь голодный. Держи, - еще раз велела Марина, увидев замешательство молодого человека. - И давай поговорим.

- Давайте, - со вздохом согласился Сашка. Исключительно из вежливости.

Марина Николаевна усадила Сашку на кровать, велела начинать с супа, а она пока подержит поднос с порцией плова и компотом.

Интересно, о чем Марина Николаевна будет меня спрашивать? - подумал Глюнов, набрасываясь на еду. Еще бы, после такого суматошного дня аппетит разыгрался, как у целой стаи сфинксов. Фу, какое сравнение… Марине Николаевне интересно знать, кого мы поймали? Сказать правду - ведь за сумасшед шего примет, соврать… Что ж, Лукин предложил очень правдоподобный вариант - лабораторный образец, экспонат, сбежавший из недр Объекта. Самое удивительное, что эта ложь правдивее истины.

О том, что случилось вчера с Серегой? Или она, как Серов, будет допрашивать меня насчет господина Октавио, прытко сбежавшего от внимания его подчиненных?

- Саша, - серьезно сказала Марина Николаевна, подавая молодому человеку плов. - Я должна поговорить с тем человеком, которого подозревают в на падении на Галю.

Так и знал, - подумал Глюнов. И как же мне сказать этой милой заботливой женщине, что я не собираюсь никого выдавать? Стоп, она сказала «подо зревают в нападении», значит, себя к этим «подозревающим» не относит? Почему?

- Согласен, - неожиданно для себя самого ответил Сашка. - Только баш на баш. Я рассказываю о том человеке, который якобы ударил Галю, вы - отвечае те на мой вопрос. Кстати, как там Галя?

- Поправляется, - ответила Марина. Ее печальные, усталые глаза странно контрастировали с достаточно легкомысленным, летнего настроения наря дом - молодежными голубыми джинсами и шелковой блузе в цветочных гирляндах. - Она мало встает после сотрясения мозга, очень переживает из-за смерти Игоря, но она обязательно поправится. Я сделаю все, что от меня зависит.

- Угу. Так вот, - закончив ужин богатырским глотком компота, солидно откашлялся Сашка. - Октавио… В смысле, Октавин… То есть… Одним словом,  мужественно продолжил Глюнов сбивчивые объяснения, - мы с тем, который от вас сбежал, разговаривали, и я напрямую спросил его о том, что случи лось с Галей. Он сказал, что не нападал на нее. Дескать, он видел ее несколько минут - Галя принесла ему питье, потом он разговаривал с Волковым и с Евгением Аристарховичем, а потом… - Сашка замялся, тщательно подбирая слова. - Потом они предложили ему сделку. Октавио помогает Волкову в од ной щекотливой ситуации, а за это его отпускают на все четыре стороны.

- Ясно, - деревянным, неживым голосом откликнулась Лукина. Нахмурилась, вспоминая, как последний раз разговаривала с Константином Сергееви чем. Одно время ей даже казалось, что Волков к ней неравнодушен, он явно пытался флиртовать, неумело и по-солдафонски. Тогда, в день, когда случи лось несчастье с Галей, они столкнулись в коридоре, Волков сказал неуклюжий комплимент, потом увидел выходящего из процедурной Лукина, смутил ся и удрал, пока его не заметили;

Марина Николаевна, на радостях, что удалось избежать непрошенного внимания, поспешила на поиски Леночки - надо было узнать, что с обедом… Как давно всё это было! Уже и не вспомнить подробностей… - Марина Николаевна, - не сдержался Глюнов. - Я понимаю, как всё выглядит со стороны. Но я совершенно не выгораживаю Октавио и вовсе не собира юсь сваливать все шишки на покойного Волкова. Понимаете, Октавио… Он такой человек, что… Просто поверьте, что врать бы он не стал. Он сам, без утайки рассказал, как поступил с Константином Сергеевичем: у них вышла драка, и смерть Волкова стала результатом его собственной попытки убить Октавио. Ему совершенно незачем врать, Марина Николаевна. И, если на то пошло, то я думаю, что Галю ударил Волков. Понимаете, дело в целесообраз ности… Мужчины! - подумала Марина. И этот туда же! «Целесообразность»! «Поймите, нужна была не смерть или травма Гали, а всего лишь страх, доказатель ство того, что сбежавший пациент опасен», - и всё это какой-то мальчишка объясняет мне?

Догадавшись, что его сбивчивые объяснения не находят желаемого отклика, Сашка печально замолк.

- Спасибо, что рассказал, - поблагодарила Марина Николаевна прежним, маловыразительным голосом. - Жаль, что я не могу задать вопрос непосред ственному участнику событий.

- Я… Если увижу, я попрошу Октавио поговорить с вами лично, - окончательно смутился Глюнов. - А можно теперь спросить?

- Давай, спрашивай.

- Это ведь вы положили ночью две запасные обоймы, правда?

- Да, я, - пожала плечами Марина Николаевна.

- Но зачем?

- Мне показалось, что будет неправильно идти на важное, ответственное дело, не уделив должного внимания экипировке, - с показным равнодушием ответила Лукина, поднимаясь с края койки. - Наша жизнь - такая сложная штука, что никогда не знаешь, когда потребуется весомый, острый или огне стрельный аргумент.

Женщина сделала несколько шагов к двери, но потом, почувствовав Сашкин внимательный, выжидающий взгляд, остановилась.

- Хотя вряд ли ты понимаешь, о чем я говорю. Уверена, ты в своей жизни даже мухи не обидел. А я… Знаешь ли, я однажды убила человека. Случайно.

Меня даже суд оправдал - снисходя к моему глубокому раскаянию, отсутствию предыдущих судимостей, юному возрасту, - рассказывала Марина Никола евна, адресуя свою речь подносу с посудой. Или, может быть, Вселенной в целом. - Понимаешь, когда говорят, что убить легко, не всегда осознаешь, на сколько это действительно просто. Пока, извини за прозу жизни, сам не попробуешь. Понимаешь? Просто как-то раз мы отправились в кино на вечерний сеанс - три девчонки-первокурсницы, и мой двоюродный брат, старшеклассник, со своей подружкой. Я, вся такая важная, за рулем - отец разрешил взять его «девятку», чтоб не зависеть от капризов городского транспорта. На выходе мы разделились - Денис пошел провожать Риту, а остальные забрались в машину. Разворачиваемся на перекрестке - и я вижу, как два подонка избивают нашего Дениску, а третий волочет Ритку в кусты. Я повернула в их сторо ну, прибавила скорость, думала напугать… Марина Николаевна повернулась к Сашке, и продолжила всё тем же равнодушным, чрезмерно спокойным голосом, пустым, как глаза древнегрече ских статуй:

- Понимаешь, Сашка, я вовсе не собиралась их пугать. И мне совершенно плевать, что попавшим под колеса моей машины «храбрецам», которые изби ли моего брата-десятиклассника так, что он полгода провалялся в гипсе, тоже, как и мне, было по восемнадцать лет. Все жалели меня, говорили, что по нимают, что я чувствую - раскаиваюсь, ругаю себя, что не рассчитала усилия, что мое благородное желание спасти одного человека обернулось случай ной смертью другого… А я не чувствовала ничего. Ничего, ни торжества, ни раскаяния. Ни радости, ни сожалений… Наверное, - судорожно перевела дыха ние Марина Николаевна, - у меня с головой что-то не то: я до сих пор уверена, что поступила правильно.

- Так вот как вы познакомились с Лукиным, - догадался Глюнов.

- Да, когда-то я была его пациенткой. Он всё пытался меня убедить, что у некоторых людей мораль возведена в такой недостижимый ранг Абсолюта, что принимает вид полной анархии и внешней безнравственности, - Лукина невесело усмехнулась. - Понимаешь, Саш, это у вас, мужчин, и старых, и мо лодых, великие дела и великие подвиги - а у меня мой, маленький мир. Очень маленький. Женя, дядя Бран, Леночка, Галя, Алексей Павлович, вы, Объек товские аспиранты, Кирилл Зиманович, Лёня Кубин, Нюта Петренко, хоть мы и мало общаемся… Ну, Тыквин с Белокуровым, пациенты, - и всё. И каждый из них - это часть меня. Потерять любого из них - все равно, что лишиться руки или собственного сердца. Понимаешь, Саш? Понимаешь?

- Марина Николаевна, успокойтесь! - запаниковал молодой человек, увидев, что на глазах женщины блестят слезы. - Я не хотел вас обидеть… Я думал, что… - Что если я ничего не знаю, то буду чувствовать себя в безопасности? - подсказала Марина. - Не получится. Сначала - Игорь, потом Галя. Волков, Федя, вчера - Сережа. В моем маленьком королевстве какое-то страшное чудовище медленно и постепенно убивает тех, кого я знаю и кого люблю. А мне все го ворят - успокойтесь, Марина Николаевна, ничего страшного… Знаешь, как это страшно - ждать и гадать, кто умрет завтра, твой недруг или тот, кто состав ляет часть твоей души?

Глюнов поежился.

- Всему виной, - медленно, старательно подобрал правильные слова Сашка, - всему виной сфинкс. Случайно попавшее в наш мир волшебное существо.

- У волшебства - свои проблемы, - рассеянно ответила Марина Николаевна. - У нас, обычных людей, - свои. И один из самых сложных вопросов челове чества гласит: если сегодня я промолчу, то какой части своей души не досчитаюсь завтра?

- Держи его!

- Держу! Хвост, хвост привязывай!

- Куда? Здесь всего четыре гвоздя!

- Возьми молоток и вбей пятый!

- Как я возьму молоток, если он вырвется?! Держи его!

- Держу!

Бульфатов и Хвостов, под наблюдением задумчиво покуривающего Серова, собирались преступить к нечеловеческим по своей жестокости казням.

Правда, для этого надо догадаться, чего боится черно-белая пушистая тварь. Никому в голову не пришло, что на самом деле ЧБК очень даже побаивает ся голодных сфинксов и рассерженных драконов. Также в пятерку «Самых Страшных Вещей» по версии Черно-Белого кадавра входили двенадцатиголо вые гидры, плюющихся зеленой кислотой, трехметровые демоны, одетые в лавовые доспехи и распространяющих вокруг себя удушливые серные пары, и экспериментирующие с взрывчатыми веществами алхимики, задумчиво метающие заточенные гусиные перья в любой движущийся предмет - не со зла, а просто чтобы лучше сосредоточится на обдумываемой проблеме.

Фантазии смешных людей не предполагали даже простого примитивного набивания Кота селитрой, порохом, пузырьками с нефтью и подведения к нему промасленного фитиля (с целью посмотреть, что получится), поэтому они решили испугать Котика набором столярных инструментов, щипцами для накладных ресниц и разведенным костром.

Вряд ли бы у них получилось хоть что-нибудь, если бы не полная деморализация ЧБК, которую успешно провела черная сфинкс.

Распятый на держателе новогодней елки, Черно-Белый Кот извивался, как мог. Он рад был бы позвать на помощь, вывернутся, сбежать - но в пасти горьким комом застряла полынь, а лапы были прочно привязаны к четырем огромным гвоздям. Между прочим, огонь, разведенный на куче садового му сора, выглядел на редкость жалко… и одновременно настораживал.

Как и все создания, доверяющие примитивно-натуралистической картине мира, Кот очень любил продолжения. Всегда приятно - сегодня, допустим, съедаешь крысу, а завтра приходишь на то же место и ловишь еще одну. Но блеск в глазах тормошащих Кота людей выглядел… как-то уж очень оконча тельно. Как диагноз. А Черно-Белый Кот за свою долгую, полную кошачьих приключений жизнь, как-то не привык общаться с созданиями, которые были более безумны, чем он сам.

Спяусите!!!

- Давай сюда! - поторопил Бульфатов «волчонка», прибежавшего со стороны гаража клиники.

- Я не уверен, что это деготь, - попробовал объяснить охранник, но маньяки-котоненавидцы его не слушали.

- Нам любая дрянь подойдет, - счастливо засмеялся Бульфатов, распечатал жестяную банку, перехватил кинжальным захватом поданную кисть и на чал с полным самозабвением марать кошачью шерсть вонючей болотно-зеленой краской. - Получай, паршивец, получай, - приговаривал охранник. - Эй, где там остальное?

- Вот, - подошел поближе санитар. У него было отстраненно-ошалелое лицо человека, только что - БЕСПЛАТНО! - попавшего на эксклюзивный показ фильма ужасов. Не только на работу тратить собственную жизнь, верно? - Одной подушки хватит, или еще принести?

- Сейчас попробуем, - и Хвостов, распоров подушку, начал обваливать Кота в мелких рябых перышках. Получай, негодяй, получай, засранец… - Еще на шею камешек ему можно приспособить, - выдвинул рациональную идею наблюдающий за казнью «диверсанта» Серов.

- Мы сейчас придумаем что-нибудь по-настоящему плохое, - пообещал Бульфатов. И аккуратно расцветил морду Кота зеленой вонючей краской.

У ЧБК шерсть встала дыбом. Нет, мало на одну кадаврью шкуру бешеной сфинкс, мало обычного предательства и стальной цепи, на которую его поса дили, как какую-то сторожевую шавку, они собираются придумать что-то «по-настоящему плохое»?!! За что? Он же хотел всего лишь поиграть! Всего лишь пошалить! А его за это… мяуу… мяяя… уаууу!!!

- Предлагаю попробовать бензин, - подсказал Серов, случайно осознав, насколько нереалистична его подсказка утопить Кота в пересохшем фонтанчи ке клиники. Расторопный Бульфатов положительно оценил идею и побежал к машинам.

Не успел охранник удалиться, сцена издевательств над ЧБК пополнилась нежелательным свидетелем.

- Что здесь происходит? - прервал издевательства над пушистым пленником разгневанный, звенящий от еле сдерживаемого волнения женский го лос. - Да вы что?! - возмутилась Галя, подойдя ближе и рассмотрев привязанное создание. - Вы что себе позволяете!

- Ты бы, того-сь, шла, куда спешила, - посоветовал невежливый Хвостов, но санитар Тыквин, хорошо выучивший, что медсестры клиники Лукина ред ко гуляют по саду в одиночестве, мигом учуял приближение начальства и демонстративно усовестился. Настолько, что показал хаму кулак и вытряхнул оставшиеся в подушке перья просто так, на ветер.

- Отвяжите несчастное создание! - срывающимся голосом потребовала Галя, с трудом сдерживая слезы.

- Счас! - возмутились Серов и прочие охранники разом. - Мы так долго его ловили! Когда еще повезет?

- Не скоро, - согласилась еще одна нежданная свидетельница кошачьей казни, вышедшая из дверей клиники. Рассерженная Марина Николаевна сме рила наглеца, посмевшего преградить Гале путь к спасению мятущейся кошачьей…э-э… души вряд ли, но тушки точно, - выразительным взглядом, и и.о.

начальника охраны Объекта Серов, хоть и считал себя храбрым человеком, отступил в сторону.

Благоразумный Тыквин с низким поклоном подал Марине Николаевне завернутого в наволочку страдальца.

- Чтоб я больше подобного безобразия не видела, - погрозила жена доктора, передав несостоявшуюся жертву на руки возмущенной Гале. - Спрос с вас не велик, но узнаю, что издеваетесь над безответным существом - я вам такое устрою, мало не покажется. Понятно? Будет вам и боевая раскраска с грун товкой по ржавчине, и цвет фисташ, и лебяжий пух, возможно, что и с добавочкой!

Тыквин сделал героическую попытку втянуть отвисший пивной животик, приосаниться, расшаркаться, взять под козырек, и ответил за всех:

- Понятно. Мы больше не будем!

Бульфатов же, которого не предупредили о внезапном изменении сценария вечернего котосожжения, бодро искал в темном, маленьком гараже кли ники какую-нибудь пустую канистру, банку или хотя бы пластиковую бутылку. Пушистый паршивец ведь маленький, на него и литра бензина хватит… Охранник открыл багажник ближайшего автомобиля… И изнутри на него выскочило страшное Нечто.

Это Нечто явно смотрело фильм про то, как безобидная кухонная соковыжималка, совершив несколько подскоков и кульбитов с переворотами, пре вращается в робота-убийцу. Как потом клялся Бульфатов, в первый момент он это Нечто и заметить не заметил, видеть не увидел - так, болтались по дни щу багажника какие-то разрозненные косточки. Переполненной радостью от близящейся мести охранник решил, что неизвестно кем и когда заготовлен ный «суповой набор» предвещает удачу задуманного перевоспитательного воздействия.

У Черепунчика на этот счет было другое мнение.

Неизвестно, о чем он думал на протяжении долгих часов, запертый в темноте и одиночестве, да и вообще - думал ли, но такое посмертное существова ние ему явно не понравилось. Скелетик выскочил, перепрыгнул через голову, на ходу несколько раз перестроил составляющие его тюленьи и грифьи реб рышки, позвонки тюленя, грифа и собаки, череп крысы, собачьи ноги и вороньи крылья в несколько возможных комбинаций (предположенных Создате лем Сашкой, но отвергнутых по причине неустойчивости получающейся конструкции) и бросился на ближайшее существо. Очень даже возможно, что Черепунчик спутал Бульфатова и обидчика-Кота - было, на взгляд костяного кадавра, в аурах человеческого и кошачьего маньяков нечто общее. А может быть, Черепунчик чувствовал душевные метания своего непутевого творца, который, хоть и был заперт в цокольном этаже клиники, оставался для скеле тика родным, близким и жизненно… вернее, после-жизненно необходимым.

Так или иначе, на голову Бульфатова спикировало существо пятидесяти сантиметров в высоту, с размахом крыльев семьдесят пять сантиметров, ве сом около трех с половиной килограмм, и очень, очень рассерженное.

Замелькали белые кости, перестраиваясь в десяток агрессивно-угрожающих позиций одновременно. Испуганно взвизгнул рассекаемый воздух. Заорал перепуганный до глубины души Бульфатов. Черепунчик радостно оскалился крысиными зубами и бросился в атаку.

Она очнулась.

Свет был тусклым, рассеянным, мертвым. Белёсое пятно высоко над головой не грело, а лишь разгоняло мрак, заставляя тени жаться к стенам этой чужой, полной незнакомых запахов норы. Она рванула когтями окружающие ее стены - камень, камень, железо… Преграда из железных прутьев, на пер вый взгляд такая хлипкая и неустойчивая, выдержала вес ее тела, устояла под яростным ударом… Нет, ты не сможешь остановить меня! Не смо жешь! - зарычала сфинкс, снова и снова нападая на стальные ребра ограждения.

- Что за шум? А-а, ты уже проснулась… Надо было колоть тебя тройной дозой, - сказал человек, вдруг появившейся рядом с ее норой.

Его запах был неприятным. Каким-то неживым, резким, несъедобным. Жженым и каменным. Но за последние несколько дней она уже успела притер петься к подобным ароматам. Здешняя дичь - и крупная, и мелкая, - вся в той или иной степени носила на своей шерстке и перышках подобные запахи, так что… Она сжалась в комок, напрягла мышцы лап, и, как только человек подошел ближе, бросилась на него со всей яростью и гневом угодившего в за падню, пойманного и запертого охотника.

Запертого… Движение сфинкс было столь стремительно и внезапно, что Евгений Аристархович, не без оснований считавший себя обладателем крепких нервов, на секунду утратил выдержку и испуганно отшатнулся от решетки, инстинктивно выставив вперед тяжелый посох, прикрываясь им от возможной опас ности. «Хорошо еще, нашлось отгороженное помещение,» - справившись с собой, подумал Лукин, - «а я-то собирался заменить крепкое железо на пласти ковые двери! И где бы я тогда держал тебя, моя красавица? Как же я долго тебя искал! Я столько слышал о тебе, о твоих невероятных способностях, о ма гии, заключенной в тебе!… Ты ведь будешь хорошей кисой и поделишься своими секретами?»

- Не сердись, не сердись, - ласково попросил человек, подходя ближе. - Успокойся, а то поранишься, - и каждое слово недосягаемой добычи было как ост рый коготь в бок.


Почему она не чувствует свое второе тело? Почему не чувствует остальную добычу, которая так хорошо служила ей целый долгий день? Почему ее заперли? Почему она не может прыгнуть на этого невысокого, полыхающего жарким радужным светом человека и оторвать ему голову? Почему, поче му, почему?

Яростная сфинкс снова бросилась на преграду.

- Однако, - задумчиво пробормотал Евгений Аристархович. Краем посоха - слишком тяжелого для роли обычной трости, - попробовал прочность желез ной «стены». В этой своеобразной «клетке», отгороженной в углу подвала, обычно хранились старые матрацы, одеяла и сломанный велотренажер, с помо щью которого пытались преодолеть гиподинамию у пациента из девятой палаты. Тренажер не выдержал;

навесной замок, удерживающий решетку в за пертом состоянии, от каждого рывка решительно настроенной пленницы судорожно дергался, - но надолго ли хватит запаса стальной прочности?

Поэтому не будем тратить время, - решил Лукин. - Перейдем непосредственно к следующей стадии эксперимента.

Двигаясь нарочито медленно, чтобы не провоцировать рассерженного зверя, Лукин поднял посох Ноадина. Так-с, попробуем на сфинксе комбинацию, которую когда-то предложил старый маг… Из тяжелого древка вырвался бледно-синий, с фиолетовым отливом луч и отразился в больших темных глазах иномирского существа.

Как хорошо, - могла бы промурлыкать сфинкс, не будь подобная сентиментальность столь унизительна для ее королевского достоинства;

 - как хорошо!

Этот свет, Синее Око, пусть оно продолжается, продолжается… - Вот и ладно, - улыбнулся Евгений Аристархович, когда сфинкс затихла и, медленно и изящно, опустилась на пол, расслабив напряженные мускулы лап, спины и крыльев. Даже львиный хвост, заканчивающийся пышной кисточкой, мягко упал, выдавая полное неги состояние зверя. - Так. Как действо вать дальше - перенести тебя наверх, в лабораторию, или пусть перебазируют энцефалограф сюда? Техники-то много… А ты, моя красавица, сколько ж ве сишь, килограмм пятьдесят?

Повторяя себе, что, вообще-то, неплохо бы провести полный осмотр - выяснить, как чувствуют себя чудесным образом излеченные раны, не пострада ла ли сфинкс во время вчерашнего инцидента в лаборатории Журчакова, и вообще, верны или же нет, все те теоретические выкладки, которые обнару жились после ДНК-анализа, проведенного Глюновым, Лукин дезактивировал усыпляющее, как он давно считал, действие посоха, отставил его к стене, от пер клетку… И едва успел спрятаться за стальными прутьями. Хитрая тварь мгновенно сбросила сонное оцепенение, вывернулась и, помогая держать равновесие крыльями, бросилась на входящего в «клетку» человека.

Иди сюда, добыча! Иди ко мне!! Ко мне!! - выла сфинкс.

- Вот чертовка, - вернув замок на прежнее место, вытер пот со лба Лукин. - Как же тебя Сашка-то поймал? Чего молчишь, а? - тут доктор заметил высту пившую на запястье царапину - зверюга все-таки сумела достать его когтем. Справедливо решив, что не стоит подвергать свой организм риску встречи с микробами другого мира, Евгений Аристархович взял посох и поторопился наверх.

И все-таки, как же добраться до секретов сфинкса? - думал Лукин, поднимаясь по лестнице. Ноадин всегда говорил, что у сфинксов огромный магиче ский потенциал, как же его… хмм… перевести в направленную на благо человечества, а вернее, одного конкретного, интересующегося возможностями применения гипноза в психиатрических целях, мага, активность? Я должен, должен разрешить эту загадку!

Она долго смотрела вслед ускользнувшей добыче. Сбежал, человечек? Ничего, ты еще вернешься. И приведешь с собой всю остальную добычу. И еду. Ты еще будешь выполнять мои желания и трепетать перед моим гневом… Ты еще узнаешь, кто королева этой норы… XXII. СЕРДЦЕ Октавио Громдевурюным ученикам главнуюимирскую истину - «убоись гневать Громдевура,генерала до состояния, когда от искр, с воем ибезначального был зол. Люди знающие опытные предпочитали не доводить храброго дымом выры вавшихся из его ноздрей, можно было поджигать пушечные запалы;

мудрые отшельники Шан-Тяйских гор отвлекались от постижения Дао, чтобы передать ибо дерётся», и наглядно демонстрировали вывихи и зуб ные расщелины, полученные во время постижения озвученной аксиомы. Именно в минуту, подобную той, которую сейчас переживал доблестный гене рал Октавио, гномы горной провинции Триверн признали рубаку за своего. Правда, железноголовым коротышкам, чтоб достичь малинового цвета лица и уже упоминавшихся искр в дыхании нужно было часами стоять у кузнечного горна, или, как вариант, курнуть чего-то, выращенного в многочислен ных теплицах Триверна, а Октавио справлялся сам, всего лишь правильными манипуляциями с поглощаемым воздухом (набрать, задержать, заточить о зубы, выдохнуть с максимальной энергичностью) и уверенностью в крепости собственных кулаков.

Тактическое отступление, предпринятое после неожиданного появления полутора дюжин вооруженных мужчин, очень быстро перешло в стратегиче ское наступление. Благо, механические повозки, в которых увезли мэтра Сашку, спящего сфинкса, матерящихся Ноздрянина, Догонюзайца и прочих пленников, поднимали целые тучи пыли, громыхали, как гномий хирд, воняли, как ташуны в сезон линьки, и ориентироваться было несложно. Октавио вывел из шалашика-убежища верного серого умбирадца, жестом опытной домохозяйки, именно сегодня объявившей сожжение бифштексам, смерть пау тине и казнь всем многоногим и голохвостым квартирантам, засучил рукава, полыхнул искристым дыханием и дал коню полный газ. В смысле, ударил пятками по бокам, заставляя перейти сразу в галоп.

Форсируя овражки, кочки и миниатюрные зеленые оазисы - там, где полынь росла гуще и ядреней, чем в среднем по степи, - Громдевур обдумывал свои дальнейшие действия. На самом деле всё было очень просто: у генерала Октавио чесались кулаки набить морду мужикам в серых пятнистых урод ских одежках, чесались кулаки расквасить рыло «заботливому» мэтру Лукину, и чесались кулаки свернуть кошачью шею подлой сфинксе.

И на всякую там дипломатию, переговоры и возможное взаимовыгодное сотрудничество Октавио Громдевур чихать хотел. Вот так вот. Хватит, отдох нул - уже надоело прятаться под гостеприимным кровом господина Курезадова;

он не какой-нибудь чокнутый алхимик, чтоб с восторгом изучать новую неисследованную культуру впавших в эльфийское детство взрослых парней и девок, которым давно уже замуж пора… Воспоминания о местных красавицах, в том числе и «нежном пэрсике», дочери Курезадова, едва не окосевшей от старательного подмигивания, (толь ко поймите правильно, воспоминания сработали исключительно как ассоциация, принадлежностью к слабому полу связанная с образом прекрасной принцессы Ангелики,) - вызвали у Октавио кратковременный приступ отчаяния. Если он не сбился со счета, сегодня истекает последний, тринадцатый день его отсутствия. Ангелика, если он не вернется к ночи - а вряд ли успеет, вон уже первые звездочки проглядывают, - будет сердиться и отпускать нелестные эпитеты в адрес придворных.

Придворные - тьфу, переживут, но Октавио действительно соскучился по невесте.

Поэтому он пригнулся к конской шее, велел умбирадцу быстрей перебирать копытами, и выдохнул - зло, агрессивно и огненно, так, что дракон, слу чись по соседству, пошел бы в болото топиться от зависти.

Говорят, фносский базилевс Александр, утративший власть и титул после того, как армию его друидов разгромили отряды под командованием бравого генерала, возымел дурную привычку прятаться под троном и жалобно оттуда мекать, стоило кому-нибудь из придворных случайно упомянуть имя Окта вио или фамилию Громдевур. Но, возможно, причинами подобного поведения отставного монарха стали особенности господствующий в некоторых обла стях Фносса кентаврийской кулинарии - посидите годок-другой на диете из огурцов и одуванчиков, еще не такими рогатыми пациентами станете… - Берем горсть маны, - рассказывал слушателям величайший маг всех времен и народов мэтр Лотринаэн, - и аккуратно, легким движением руки, акти визируем заклинание «Ледяная игла».

Бумс! - глухо стукнул ледяной шип, вонзаясь на ладонь ниже мишени, нарисованной синим шипастым инеем на стене.

- Какая досада, - громко посетовал полуэльф. - Опять промахнулся… Слушатели печально и скорбно промолчали. Впрочем, учитывая, что они существовали исключительно в воображении угостившегося человеческими лекарствами волшебника, удивляться факту их скромности не стоило.

Но Лот всё равно удивлялся.

Кажется, за сто с лишним лет прожитых в родном мире ему ни разу не удавалось оказаться в такой глубокой задн… западне. А тут - всего-то неделя, и вот он уж «готов»: дегустирует местные наркотики, которые серебристой ртутной паутиной проникли в каждую кровь и отравляют горечью мозг полу эльфа, объявлен сумасшедшим, будущее неизвестно и мрачно, потерял надежду выбраться из загребущих лапок мэтра Лукина, не может договориться с собственным энергетическим потенциалом, упустил случай пофлиртовать с красивой женщиной, обманут жадным до валерьянки котом-кадавром, оставлен друзьями… Вот-вот подхватит насморк, от того, что попробовал украсить помещение зимними морозными узорами и малость переборщил (снег выпал ровненько, укрыв всё в палате покровом в три дюйма толщиной), и вообще - любимыми «Ледяными иглами» с каких-то восьми шагов в неподвиж ную стену промазал… - Какая сволочь подначила меня искать этого демонами укушенного Громдевура? - печально спросил Лот у ближайшего сугроба. Укрытая снежным пластом подушка чем-то напоминала физиономию мэтра Фледеграна, придворного мага. Вот уж кто не упустит шанс поиздеваться над безграмотностью и легкомысленностью молодежи… Дверной замок тихо скрипнул. Печальный, полувменяемый, полубезнадежный, и вообще весь какой-то двойственный Лот было подумал, что обзавел ся новыми проблемами - слуховыми галлюцинациями;

но услышал, как кто-то цветисто матерится над непослушным замком.

Пожав плечами, Лотринаэн швырнул в стену «Лесной рог», он же Ревунчик, третьего уровня сложности.


Когда осела пыль, в дыру просунулся чумазый неряшливо одетый парень и деловито спросил, есть ли у Лота выпить.

- Почему бы и нет? - грустно вздохнул волшебник и, прищелкнув, материализовал на полу огромную лужу бесцветной жидкости.

- Ты чё, оборзел?! - возмутился неожиданный посетитель, упал на колени и пополз к «источнику радости». - Ты чё, натуральный самогон на пол льешь?! Придурок, блин, ёльф мелкотравчатый!!

Первый десяток крайне отрицательных эпитетов лишь усилил и без того депрессивное мироощущение Лотринаэна. А когда парень, собирающий гор стью драгоценный самогон и спешно переправляющий жидкость в самое надежное хранилище, выдал пятиэтажную сентенцию о том, какое влияние оказали озимые всходы на развитие интеллектуальных способностей Лотринаэновых предков… - А ты вообще, откуда взялся? - осторожно, приглядываясь к ауре незнакомца, уточнил Лот.

- Из Тай-до, - гордо и уже покачиваясь, сообщил парень.

На самом настоящем цинском языке. Том самом, который Лотринаэну было лень учить целую вечность назад, том самом, волшебник понимал только с помощью нанесенной артефактной татуировки.

Правильно, - начал трезветь Лот. - Вон у него шнурок с амулетом-переводчиком на шее болтается.

- Мне срочно нужно домой, - решил Лотринаэн.

- Эй, куда?! - возмутился парень и, очевидно, уже утратив способность твердо стоять на ногах, сел на пол сам и схватил волшебника за пятку. - Дума ешь, лужу на полу сделал - и всё, так легко отделаешься?

Секунду смущенный маг никак не мог понять, как же его так угораздило, потом очнулся, пробормотал обещание разобраться с таинствами собствен ной души, сотворил для страждущего соотечественника настоящий водопад - вернее, водкопад;

и поспешил к выходу.

Нет, всё. С Лотринаэна хватит. Довольно с него вмешательства в чужие дела. Самое главное сейчас - любыми способами вернуться в свой мир. А там будь, что будет.

О боги, как же он будет оправдывать перед принцессой Ангеликой окончательное исчезновение генерала Октавио?

«В крайнем случае,» - решительно произнес отчаявшийся маг, - «Объявлю себя сумасшедшим. С душевнобольного и взятки гладки… а опыт симуляции уже имеется…»

Выйдя в коридор, Лотринаэн несколько минут прислушивался и принюхивался к помещению, пытаясь определить, в какую сторону благоразумнее всего поворачивать. Выбор направления, сделанный полуэльфом, нельзя было называть самым взвешенным, но сам Лот, все еще не избавившийся от легкого ртутного привкуса, вызванного употреблением лекарства, доверял своей интуиции. Почти всегда. Процентов этак на девяносто девять. Потому как думать все равно лень.

В длинный коридор выходило полторы дюжины дверей, в конце виднелись двери, за которыми колыхались вечерние тени садовых кустарников - там раздавались какие-то жуткие вопли, будто кого-то скорбного головой гоняли по кругу, тыкая ножницами. В противоположном направлении коридор за канчивался лестницей, ведущей наверх. Лотринаэн свернул в одну из больничных палат - ему вдруг показалось, что оттуда тянет магией.

Прищелкивание пальцами, неслышная, упругая волна «Лесного рога», превращающая крепкую стену в песок, и вот очередная преграда разрушена.

- … что и обозначается как феномен социоэкологоизоляции, - завершил фразу некий господин. - Да-да, молодой человек? Вы тоже хотите послушать лекцию? Присоединяйтесь, присоединяйтесь!! Чуч, подвинься, пусть молодой человек тоже приобщится к науке!

Лот нервно сглотнул, подумав, а не напился ли он часом. Да, конечно, память подсказывала одно - но факты оставались фактами. Посреди больничной палаты - почти такой же, только чуть более…э-э… бесснежной по сравнению с его собственной, стоял высокий, крепкий человек морковно-рыжего цвета.

Рыжими были его лицо, выступающие из-под клетчатой рубахи руки и шея. Не исключено, что и прочие скрытые под одеждой части тела имели та кой же ядрено-морковный оттенок. Но гораздо больше привлекали внимание другие элементы внешности мужчины (да уж, телосложение у него было явно неженское). А именно - пышная кудрявая ботва, начинающаяся на макушке, и изящными ветвями ниспадающая на плечи, а также крупные, чисто вымытые, воздушные корешки, располагающиеся преимущественно на лбу человека и кистях его рук.

Наверное, решил Лот, это все-таки корешки, а не бородавки - бородавки обычно не вырастают пяти дюймов длиной, и… ой, удивился полуэльф, пона блюдав, как Морковный Человек утолил жажду, - именно корешки позволяют вот так втянуть в себя несколько унций жидкости, просто опустив в стакан палец.

Как во сне, Лотринаэн прошел в палату, сел, скрестив ноги, на пол.

Морковный Человек заправил ботву за уши и, солидно откашлявшись, продолжил:

- Социальная изоляция - вовсе не такой уж редкий феномен, каким он может показаться на первый, неопытный взгляд. Любое сообщество рано или поздно открывает идею, что возможна произвольная изоляция, отстранение, удаление - в данном контексте мы можем использовать любой из перечис ленных терминов, - тех лю… э-э… особей, - исправился Морковка, присмотревшись к своим слушателям, - которые не удовлетворяют среднестатистиче ским критериям. Вслушайтесь в это слово - «со-общество». Наш глубокоуважаемый Евгений Аристархович называет цивилизацию, ориентированную на выживание за счет взаимодействия и взаимодополнения возможностей особей, ее составляющих, «Путем Королевства», но я бы сказал, что наш дорогой доктор слишком часто смотрит фантастические блокбастеры. Сообщество - это прежде всего обобщение, обобщение как логический прием экстраполя ции частного в сверхцелую единицу более высокого порядка. И одновременно сообщество - то прокрустово ложе, которое заставляет отказаться от соб ственной индивидуальности в угоду существованию большинства.

В любом обществе, на любой исторической ступени его развития, при любом государственном и политическом строе, найдутся люди, по каким-либо причинам не помещающиеся в рамки обычного и общепринятого. Они могут быть меньшего или большего роста, иметь дефекты внешности, или даже вообще, - Морковка снова запустил палец, увенчанный воздушными корешками, в стакан с бесцветной жидкостью. При этом он вздохнул так печально, что Лот усомнился - вода ли там? - Быть растениями глубоко в душе. Евгений Аристархович обзывает подобных уникумов «Звездочетами», подчеркивая при этом, что обладание редким Даром, иносказательно выражаясь - понимание смысла абстрактных, «звездоподобных» истин, позволяет в одиночку до стичь порой даже более высоких результатов, чем способно полудикое сообщество, постоянно грызущееся между собой за право принимать решения.

Кто прав - Короли, отказавшиеся от себя, играющие по правилам большинства, и бесцеремонно подавляющие волю всех тех, кого считают на себя непохожими, или Звездочеты, использующие свой Дар в целях, ведомым исключительно им самим? - Морковка рассеянно дернул себя за корешки, свиса ющие над ярко-рыжими бровями. - Нам, в принципе, этот вопрос не столь уж важен. Важно то, что изоляция идет на пользу и тем, и другим - с одной сто роны, она позволяет посидеть и поразмыслить, открыть резервы собственной души, понять, в чем сущность твоего собственного Дара. С другой стороны, изоляция ограничивает возможные ссоры, нежелательные эффекты размножения и, в конечном итоге, оберегает общество от деградации… На слове «размножение» еще один слушатель Морковного Человека, - тот, кого Лот не заметил, придавленный необычной внешностью философствую щего лектора, - заскулил и принялся громко чесаться.

Лотринаэн осторожно повернул голову.

У стены сидел тролль. Очень крупный, почти семи локтей в высоту, явно страдающий ожирением, с темно-зеленой пятнистой кожей, выпирающими из-под нижней губы клыками, он был одет в человеческую одежду - такие же, как у всех пациентов клиники, только гораздо большего размера мятые штаны и куртку. Правда, в этой одежде когтистые верхние лапы помещались с трудом - рукава заканчивались чуть ниже локтя. А нижние лапы, наобо рот, оказались короче одежки - штанины завернули, и из-под них торчали мощные ступни с чистыми (о боги! Чистыми!) когтями и отмытыми пяточка ми нежного ярко-розового цвета.

Увидев, что на него смотрят, тролль заухмылялся, стукнул кулаком себя в грудь и сообщил, что его зовут «Чуч, пациент из девятой».

О, боги, - прошептал Лотринаэн.

Человек-Морковка тем временем продолжал философствовать на тему, почему социальная изоляция - феномен общепринятый и для человечества естественный, а экологическая изоляция - наоборот, мега-вселенское свинство.

- Недопустимо! - кричал Морковка, еще раз, теперь уже привычным образом, подкрепившись бесцветной жидкостью из стакана. - Недопустимо и неправильно, что одно племя живет в пойме реки, где почвы плодородят круглый год, а другое - на Крайнем Севере и жрет тюлений жир, чтоб возме стить недостаток витаминов! Двадцатый век сказал «НЕТ!» экологическому нарциссизму, он сказал «Янки гоу хоум!», и еще много чего сказал, чтоб все поняли, как подло и низко жевать бутерброды с икрой, когда в Бразилии страдают обезьяны из-за бананового перепроизводства… Вы спросите меня, а го ворил ли наш обожаемый Евгений Аристархович что-нибудь по поводу экологической изоляции - и мы скажем: нет. Потому, что ни фига он не понимает в необходимости изучения экологических ограничений - с целью построить когда-нибудь фермы для акул в глубинах марсианских озер… И вообще, Евге ний Аристархович - такая сволочь!… обещал меня расколдовать, а не фига у него не получилось… А я, между прочим, боюсь питаться нитратными удоб рениями - вдруг растолстею? Выпьем? - вдруг сменил тему лекции Человек-Морковка.

Тролль Чуч достал откуда-то огромную металлическую кружку и радостно протянул собеседнику. Лот, отговорившись необходимостью принести соб ственный бокал, выскользнул за дверь и поспешил, пока безумцы не одумались, починить разрушенную стену с помощью материализованной сырой глины.

Какой неожиданный взгляд на проблему Избранности, - неохотно признал Лотринаэн. - Поневоле задумаешься, кем этот кто-то избран и ради чего. А потом, чего доброго, придешь к выводу, что избран хитрым господином Лукиным - чьи способности и таланты едва-едва превосходят умения ученика второго года обучения, - ради того, чтобы изображать дрессированную мартышку. Чтоб прыгать по его приказам, развлекая толпу и помогая дурить голо вы наивным юнцам, таким, как Сашка Глюнов… О боги… Лот почувствовал, как снова щемит сердце. Не реальной, физической болью, вызванной какими-нибудь ущемлениями коронарных сосудов или желу дочковой дистонией. На этот раз у Лота болело что-то бестелесное, тот орган - а может, и часть астральной проекции, - который первым понял: оставить сложившуюся ситуацию без изменений, уйти и навсегда стереть из памяти это место, затерянное в серой полынной степи, у полуэльфа не получится.

О, боги, - прошептал Лотринаэн, остановившись посреди темного пустого коридора со множеством запертых дверей. - я должен остаться.

Должен остаться и согласиться на мерзкий шантаж этого лысого недоучки, потому что иначе я никогда не прощу себе ни нечаянных экспериментов, в результате которых тот рыжий алхимик-пьяница, с которым мы встречались в бункере «изолянтов», превратился в Человека-Морковку, ни вчерашней смерти мальчишки, попавшего под гипнотическую песнь сфинкса, ни того, что безобидного розовопятого тролля[15] держат взаперти… Лотринаэн устроил себе холодный душ, выпустив под потолок небольшую снежную тучку, сеявшую мелкую морозную слякоть;

размазывал по лицу холодные капли и беззвучно молился. Ни о чем. Я же не умею, - кисло и печально ухмыльнулся полуэльф. Я, сын эльфа, друида высшей степени посвяще ния, привык обожествлять Магию, во всех ее проявлениях, в том числе и дарующую душу бессловесным растениям;

привык, что своей судьбой управляю я, и никто другой - даже когда я направляю собственную жизнь вниз головой с крутого обрыва. А теперь я, как какой-нибудь лишенных магических та лантов простой обыкновенный человек, молю неведомые силы о чуде - чуде, которое позволило бы мне уйти, и не чувствовать себя сволочью, и чуде, ко торое позволило бы мне остаться, и стать марионеткой в чужих руках, дергающейся ради неизвестной мне выгоды… О, боги, прошептал Лотринаэн, - до чего же мерзко быть человеком… Перестань хныкать, - спустя несколько минут велел себе промокнувший до костей Лот. При таком раскладе есть несомненный плюс - о моей проваль ной миссии спасения Громдевура теперь точно не узнают. Другой плюс - можно будет взять в ученики Сашку, подтянуть его по теоретической магии, по пробовать составить несколько новых заклинаний, адаптированных к этому миру… Надо идти, - решил Лот. Стоять на месте бессмысленно.

Полуэльф вытер с лица талую воду, щелчком нейтрализовал заклинание, повернулся к ведущей наверх лестнице… и подумал, что грезит наяву. В пер вый миг ему показалось, что на ступеньках стоит изящная белая лошадка - чуть крупнее ослика и намного изящнее, чем выведенные для тяжеловоору женных рыцарей кони умбирадской породы. Потом Лотринаэна будто ударило молнией - он понял, что стал свидетелем необычайного, редкого даже по стандартам эльфов явления.

На ступеньках стоял единорог.

Он был белым, ослепительно белым, за исключением глаз, копыт и кончика витого рога - они казались светло-золотыми. Магическое создание кивну ло, будто приветствуя полуэльфа, легко развернулось и заспешило вверх по лестнице.

Если это не чудо, - решил Лотринаэн, разом забыв о своих бедах, и вприпрыжку устремившись следом, - То я тролль. Или Человек-Морковка.

Тем временем Черно-Белый Кот переживал эпоху открытий. Он опытным путем, на собственной шкуре - в буквальном смысле слова, - установил, что человеческие маньяки-женщины намного опаснее, чем их маньяки-мужчины.

Спеленатого наволочкой Кота заботливые Марина Николаевна и Галя отнесли в чулан, который располагался на первом этаже, под лестницей, веду щий на этаж второй;

и начали оттирать краску и приклеившиеся перышки всеми возможными средствами. Кадавр познакомился с действием олифы, ацетона, семи стиральных порошков, жидкости для снятия маникюрного лака и разведенного укропной водой кефира. Потом жалостливая Галя, причи тая о несчастной судьбе Черно-Белого, принесла средство для полировки мебели, а Марина Николаевна сосредоточенно испробовала на измазанной зеле ной краской морде животного чистейший медицинский спирт.

Медленно-медленно, со скоростью дрейфа континентов, или, может быть, спешащего на экзамен заядлого двоечника, зеленое уродство со вмерзшими перышками отступало с кошачьей шерсти.

- Где же Ленка спряталась? - негодовала Марина Николаевна. Галя время от времени бросала на Лукину опасливые взгляды: медсестра редко видела, чтобы жена доктора так сильно нервничала. С чего бы? Из-за какой-то чужой кошки? - Почему она нам не помогает?!

- Ой, Марина Николаевна, вы блузку испачкали!

- Вот черт… Теперь еще и ее стирать!

- Марина Николаевна, да не расстраивайтесь так, она обязательно отмоется… - Мяууу… - страдальчески простонал Кот, покорно, безропотно отдавая себя на растерзание двум женщинам.

Марина Николаевна вдруг опомнилась. «Фу, и как тебе не стыдно! Выплескиваешь свои эмоции на ни в чем не повинное животное! Возьми себя в ру ки! Где твое достоинство?» Лукина сделала протяжный вдох, заставляя сердце биться ровнее и медленнее.

- Вы Лену ищите? - по коридору прошаркали шаги. Через минуту в чулан заглянул добродушно улыбающийся Гильдебран. - Мы с ней только что разго варивали. Вот, она просила передать вам записку.

- «Дорогие Марина Николаевна, Галя и Евгений Аристархович,» - прочитала Лукина, задумчиво погружая Черно-Белого Кота в мыльную пену с головой и полоща им по окружности тазика. - «Мы с Журчаковым решили пожениться. Алексей говорит, что если мы уедем сейчас, то утром, ко времени откры тия ЗАГС, будем в городе. Не волнуйтесь, со мной будет всё хорошо. Евгений Аристархович, я увольняюсь. Потом сообщу адрес, куда переслать трудовую книжку и другие документы. С любовью - Лена». И как это понимать? Вот курица!… - Ой, как здорово! - обрадовалась Галя. Марина Николаевна, отметив, как расцвело бледное личико ее помощницы от упоминания о чужом счастье, ре шила, что она слишком строга и несправедлива к окружающим. И в самом деле? Чего это она взъелась на Лену и Журчакова? Чем дальше они будут от происходящих вокруг клиники и Объекта событий, тем лучше.

Тут она заметила, как внимательно смотрит на нее Гильдебран, и смутилась.

- Как ваше самочувствие, дядя Бран?

- Лучше всех! - бодро ответил старик. Галя улыбнулась, собралась поддержать знакомую шутку - и вдруг испугалась. Прямо на глазах лицо Гильдебрана из старчески-розового стало пепельным, губы синими;

он пошатнулся и схватился за стену.

- Дядя Бран! - вскрикнули хором Марина Николаевна и Галя. - Что с вами?!

- Не волнуйтесь, девочки, - прошептал старик. - Это просто сердце… Забытый в пене Черно-Белый Кот осторожно, крадучись, всплыл на поверхность, и, замаскировав нос большим переливающимся мыльным пузырем, проследил, как женщины помогают больному человеку дойти до ближайшей палаты. Стоило печальной троице скрыться из виду, Кот выпрыгнул из та зика и, оставляя за собой хлопья чистящих средств и мокрые зеленые пятна, побежал прочь. Прятаться.

Через минуту после того, как ЧБК юркнул наверх, на второй этаж, Марина Николаевна выбежала из процедурного кабинета и побежала искать Евге ния Аристарховича.

- Женя! Где ты? Быстрей иди сюда! У дяди Брана инфаркт! Поторопись! Ну где же ты?! - закричала в темноту погружающейся в вечернюю дрему клини ки женщина.

Она бросилась к лестнице, перепрыгивая через ступеньки - и, наступив точно в оставленную Котом лужицу воды, поскользнулась и со всего маху рух нула вниз.

От боли, пронзившей локоть и сверлом отдавшейся в плече, у Марина выступили на глазах слезы, она поднялась и едва удержалась от того, чтобы не зарыдать в голос.

- Женя! - окликнула она темноту. Подтянулась к перилам, зажала ушибленный правый локоть и начала медленно вставать на ноги. - Женя, ну где же ты… Хоть кто-нибудь… - Простите, единорог мимо вас не пробегал? - внезапно раздался незнакомый голос.

Марина Николаевна повернулась - рядом с лестницей стоял тот самый странный парень из одиннадцатой палаты, тот, что с острыми эльфийскими ушками, и придирчиво осматривался по сторонам.

- Какой еще единорог?… Неужели вас не заперли? - автоматически спросила Лукина, совершенно позабыв правила хорошего тона.

- Да что ваши замки. Тьфу, особенно перед цинцем, страждущем выпивки. А я за единорогом сюда пошел. Значит, вы его не видели? Шустрые звери,  посетовал Лотринаэн. - Шаг - и уже в другой реальности. Мне бы так… Марина Николаевна глубоко вздохнула и велела себе решать проблемы в порядке значимости: сейчас главное - разыскать Женю, чтобы он помог Гиль дебрану, а с Белокуровым, который наверняка где-то спрятался со своими приятелями-охранниками, и забыл запереть палаты цокольного этажа, она по том разберется.

- У вас, я вижу, вывих локтевого сустава, - с выражением искреннего, хотя и немного преувеличенного сочувствия, заметил Лот: - Позвольте, я вправ лю. Я умею лечить подобные мелкие травмы, не сомневайтесь. И не волнуйтесь - уверяю вас, всю будет хорошо.

Прежде, чем Марина Николаевна нашлась, что ответить - ее очень смутил тот факт, что пациент из одиннадцатой был мокр, будто долго стоял под до ждем;

 - по ее плечу скользнула приятная, теплая волна, напрочь смывая и боль, и даже воспоминание о ней.

- Как это… - удивилась Лукина, пораженно рассматривая свои руки.

- Обыкновенная магия. Вы не подскажете ли, где я могу найти отца Гильдебрана? Я должен с ним обсудить несколько крайне важных для моего буду щего вопросов.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.