авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |

«FB2: “AVQ ”, 05.12.2009, version 1.0 UUID: BD-B143D1-13ED-0242-0CA1-68D0-78A9-198804 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 11 ] --

Лукина стряхнула наваждение, подскочила и, как в последнюю надежду, вцепилась в неожиданного помощника:

- Дядя Бран умирает! У него инфаркт! Надо что-то делать, а я нигде не могу найти Евгения Аристарховича!… - Успокойтесь, сударыня, - решительно и уверенно объявил Лотринаэн. Наскоро просканировал состояние женщины и счел необходимым прошептать релаксирующее заклинание - Я сделаю всё, что в моих силах.

Он поспешил в процедурный кабинет, а Марина Николаевна, еще раз, правда, без последствий, споткнувшись на лестнице, побежала на второй этаж, искать Евгения Аристарховича.

- Ну, и что тут случилось? - тоном заправского целителя спросил Лотринаэн, входя в маленькое, тесное помещение, казавшееся еще меньше из-за двух громоздких шкафов - деревянного и стеклянного. Гильдебран лежал на узкой кушетке, весь серый, задыхающийся, рядом хлопотала бледная, как смерть, девушка в белом халатике и уродливом платке. - Позвольте, я попробую оценить ваше состояние. Ага… Лотринаэн осторожно провел ладонью в трех дюймах выше первой астральной оболочки «пациента».

- Мою микстуру, как я понимаю, вы проигнорировали. Ш-ш, можете не отвечать, это был риторический вопрос.

- Это старость, - прохрипел Гильдебран. - Обыкновенная старость. Ты, конечно, можешь придумывать любые другие кошмары, но это действительно всего лишь старость… - Не смею спорить, - согласился Лотринаэн. - Однако осмелюсь порекомендовать воздержаться от заклинаний восьмого уровня и сложнее, выдержи вать пост четыре дня в неделю, избегать усиленных медитаций и не участвовать в магических войнах как минимум ближайшую вечность.

Старик сделал попытку засмеяться, болезненно поморщился, закрыл глаза и притих.

- Дядя Бран! - вскрикнула Галя.

- Не будите его. И я не буду так нервничать, демонстрируя свои незнания перед столь маститым пациентом. - Лот пощелкал пальцами, размышляя.  Прелестное дитя, а вы не знаете, торгует ли кто-нибудь поблизости артефактами-маноконденсаторами?

Глаза у Гали стали очень-очень большими.

- Я пошутил, - спохватился Лотринаэн. - Это просто шутка такая. Не очень удачная… Хм, как же его лечить-то без волшебных зелий?

- Я могу заварить травяной чай. С шиповником, боярышником, и зверобоем… - с готовностью предложила девушка.

- Травы - это, конечно, хорошо… Особенно если брать самые сильнодействующие - чумовку, экалитью пупырную, лосевняк шаровидный, трицену бо лотную… Это тоже шутка. - На второй раз Лотринаэн успел с объяснениями вовремя. Еще пощелкал пальцами. И почувствовал, как его остроухую голову посетила по-настоящему хорошая идея. - Скажите, милое дитя, а вот эти экзотические цветы, которые расставлены на окнах… Никто не обидится, если мы возьмем пару листочков?

«Наверное, так и должно быть,» - размышлял Лот, колдуя над пятнистыми орхидеями, - «Круговорот добрых дел. Сначала мы совершаем ошибки, сожа леем о них, но если бы не сделали эти ошибки мы бы не сумели ничему научиться».

- Что это? - благоговейным шепотом спросила девушка, смотря, как поднимается из руки остроухого волшебника чудесный серебристый росток.

- Познакомьтесь: ее зовут Альвинара. Конечно, не настоящая, а всего лишь призванный магический аналог. Но это даже и к лучшему - мы попросим у Альвинары пару листьев и несколько капель сока, а потом отпустим. И она вырастет в том месте, которое окажется ей по нраву. Купаясь в лучах Луны и магических росах… Что это за шум?

- Какой шум? - не поняла Галя.

- Мне кажется, кто-то стоит у входа, громко стучит и требует помощи, - перевел Лот одному ему слышимые звуки. - Кажется, голос знакомый.

Полуэльф опустил Альвинару на верх стеклянного шкафа, попросил Галю присмотреть за недужным стариком и поспешил выйти.

Черно-Белый Кот в дикой панике, отчаянно и безнадежно метался по темным коридорам клиники. Добрался до чердака, едва не сломал клык о навес ной замок;

сшиб на пол несколько горшков с цветами и, с горя, попробовал корни орхидей в качестве заместителя любимой валерьяночки. Повыл, по прыгал, отталкиваясь четырьмя лапами от пола. Забрался на стену - приблизительно на высоте двух метров вдруг вспомнил, что летать не умеет и сполз вниз, оставляя в краске глубокие царапины.

Потом он услышал тоскливый вой добычи сфинкса. Тут Черно-Белого, как говорят отшельники с Шан-Тяйских гор, долбануло Дао: кадавр перепугался так, что у него проклюнулось… нет, не понимание сущности Вселенной, а воображение. Вообще-то, Кот мог считаться заслуженным экспертом по вою разнообразных существ: он и сам любил попеть, особенно после порции валерьянки, или когда в Чудурский Лес приходит весна;

и был знаком с самыми разнообразными оборотнями, которые с самими искренними намерениями обзывали себя «организациями по спасению лесного фольклора» и каждое полнолуние проводили заседания оргкомитетов… Волчий вой - это вообще разговор особый, Кот был знатоком и ценителем, и иногда даже сбегал из баш ни своего создателя, мэтра Вига, чтобы насладиться каким-нибудь концертом.

Но вой сфинксовых безумцев… Он пробирал до костей. Тоска, одиночество, беспробудная печаль. И внезапно открывшееся воображение нарисовало Черно-Белому Коту картинку простую и натуральную: вот он, распотрошенный и дохлый. А вот те, которые его едят. Смакуют, облизываются, прижима ют лапой к земле непокорную кошачью голову, запускают пасть в черно-белый животик и с хрустом выдирают что-нибудь трепещущее… Кот подпрыгнул вертикально вверх, перевернулся в воздухе и бросился прочь, не разбирая дороги. В отчаянной попытке спасти черно-белую шкурку он готов был спрятаться даже в желудке дракона! А что? Уж туда-то точно дракон редко заглядывает… Прижимаясь к полу и быстро-быстро перебирая лапами, Кот бежал, бежал, бежал, пока его не подхватили чьи-то руки.

- Что, маленький? - заботливо спросила Марина Николаевна. - Тебе тоже не по себе?

- Мяу… - пожаловался Кот.

- Тсс, - прошептала женщина. - Тише.

Не то, чтобы Марина Николаевна была любительницей подслушивать - совсем напротив, подобное шпионство было глубоко противное ее душе. Но пришлось научиться - Евгению Аристарховичу не нравилось, когда на середине терапевтической сессии вдруг на пороге появлялись сотрудники клини ки и сбивали ритм беседы психиатра и пациента своими, без сомнения, важными, но не своевременными вопросами. Вообще-то, Лукин натренировал весь персонал клиники, и коллег, и подчиненных, терпеливо дожидаться его появления. Если дверь в кабинет заведующего закрыта, значит, закрыта, и никто, за исключением импульсивной Леночки, да, до недавнего времени, самоуверенного Игоря, не смел нарушить этот запрет. Вот Марине Николаевне и пришлось осваивать новый способ общения с мужем. Чуть-чуть, на пол-ладони, приоткрыть дверь и внимательно вслушаться в чужую беседу. Может, действительно обсуждается проблема защит внутреннего Эго? А может, быть - как уже неоднократно бывало во время визитов Саши Глюнова, - с психи атрией покончено, и предметом разговора служит сеанс одновременной игры, проведенный Александром Алехиным в тысяче девятьсот замшелом году?

Последние пять шагов до кабинета Евгения Аристарховича Марина Николаевна сделала на цыпочках, стараясь задержать дыхание (Кот, на всякий случай, исключительно из чувства солидарности, сделал то же самое). Осторожно приоткрыла створку двери и прислушалась к происходящему в кабине те.

Первые звезды робко выглядывали в просветы темных ночных облаков. Воздух посвежел, дразнясь обещаниями дождя и сырости. Ха, - подумал Ки рилл, - держите карман шире. Мы люди ученые, верим статистики. А статистика безжалостна - никаких осадков, с мая по сентябрь… Свет фар автомобиля кидался от одного темного ствола к другому. Мотор ревел негромко, будто смущаясь ночной тишины.

- Долго еще? - простонал Кубин с заднего сидения.

- Минут шесть, - ответил Кирилл. - И не прибедняйся! Стонешь еще… тоже мне, художественный самодеятельность!

- Я репетирую, - обиделся программист. Откинул со лба мешающие волосы, посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида: - А как сделать так, чтобы лицо стало побледнее? И покрылось потом?

- Водой побрызгаешься. А чтоб быть бледным - надо бы тебе месяцок посидеть в подвале, на хлебе и воде.

- Не, я не согласен, я от такой жизни похудею. Лучше я еще одну тварь из лаборатории Журчакова съем… Ой… - Что?

- Ты будешь смеяться, но мне и в самом деле не по себе. И зачем я съел ту золотую рыбку, которую Алексей Павлович держал в персональном аквари уме? А вдруг она какая-нибудь ядовитая?

- Лёнь, ты сейчас серьезно или прикалываешься? - вскипел Зиманович. - Я же сказал: нам нужен повод пробраться в клинику. Так что готовься - в лю бом случае тебе сделают промывание желудка.

Кубин поморщился.

- А если я скажу, что говорю серьезно, можно, меня не будут лечить такими варварскими, грубыми, примитивными способами?… Ты слышишь? - Лео нид поднял палец, призывая к вниманию, и завертел головой, пытаясь определить, откуда доносится настороживший его звук.

- Слышу - что? - переспросил Зиманович.

А в следующую секунду врезал по тормозам и до предела вывернул руль в сторону, чтоб уйти от столкновения с вырвавшимся на дорогу всадником.

Громдевур вцепился в поводья, еле сумев удержаться в седле;

жеребец зло заржал, сделал свечу и с размаха опустил передние копыта на капот маши ны.

- Ты,…, к…, чтоб вам…, - выругался Октавио. - А, старый знакомый. А это кто? - он строго посмотрел на Кубина.

Лёнька сделал попытку уменьшиться до размеров молекулы.

- Вы откуда? Что вы здесь делаете? Где Сашка Глюнов? Он пропал вчера вместе с Серегой Барабановым, и до сих пор от него ни слуху, ни духу! Мы на Объекте с ума сходим, не знаем, чем закончились ваши подвиги!

- Хреново закончились, - ответил Громдевур, перебираясь на сидение машины и привязывая поводья к ручке. - Поехали.

- Куда?

- К мэтру Лукину, он где-то рядом прячется. А пока объясняю по порядку. Первое. Тварь мы поймали. Второе. Потом поймали нас. Третье. Сейчас я свер ну шею той заразе, которая постоянно вмешивается в мои дела, и всё будет замечательно. Можно даже устраивать фейерверк, чтоб отметить завершение дела.

- Ты что-нибудь понял? - спросил Кубин у Зимановича.

Кирилл промолчал.

Когда из темноты показалось здание экспериментального оздоровительного Центра, Зиманович заглушил мотор и решительно повернулся к само управному «ролевику».

- Я должен объяснить вам весь расклад. А то как бы мы, действуя по одиночке, не наделали бы глупостей. Сегодня днем Лукин о чем-то долго секретни чал с Монфиевым и Серовым. Потом Серов собрал шестнадцать человек и уехал куда-то в степь.

- Догадываюсь, куда они могли отправиться, - задумчиво пробормотал Громдевур.

- Но потом началось самое интересное. Лукин и Монфиев договорились отправить заявление в прокуратуру о несчастном случае, повлекшем за собой смерть сотрудника Объекта. То есть Сереги Барабанова. Лукин звонил в город, советовался с адвокатами, пытался выяснить, будет ли считаться уликой, если кто-то в частном порядке представит на экспертизу пулю, которая и стала причиной смерти человека.

- Это мы видели с помощью камеры, которую я установил в государственном гербе, который висит над столом Монфиева, - объяснил Кубин.

- И сейчас мы пытаемся вычислить, кого так по крупному хочет подставить наш «добрый доктор». Сашку? Но у него даже пистолета нет! Хотя подки нуть всегда можно… И повод для ссоры с Барабановым найдется, если поискать.

- Хотя мне гораздо более надежной кандидатурой кажется дядя Вася Догонюзайца, - заспорил Кубин. - Лукин его терпеть не может, дядя Вася у нас слишком самостоятельный и независимый, чтоб каждому лысому Боулингу в ножки кланяться.

- То есть, если я правильно понял, - прищурился Октавио, размышляя относительно услышанного, - этот хитрец собирается обвинить мэтра Сашку в смерти того парня, который вчера истек кровью после ранения?

- Мы слушали разговоры Монфиева, Серова и Лукина, - продолжил Зиманович. - Я понял, что для Евгения Аристарховича было крайне важно, чтобы се годняшнее предприятие, которое он поручил Сашке, было выполнено. Потому-то и не спешил давать официальный ход дела: прождал до вечера, а потом, видимо, забегался, друг сердечный, еще не успел прокуратуру известить. Завтра приступит. На свежую голову… - И поэтому, - перебил товарища Кубин. - Мы решили выкрасть улики.

- Разумно, - согласился Громдевур.

- Я проверю все файлы и компьютеры Лукина. Надо знать, какой он располагает информацией, а Лёня отвлечет внимание.

- Мне выпал жребий жертвовать собой, и я съел суши из золотой мутировавшей рыбки, - скривился Кубин. Вспомнил о том, что должен изображать ослабевшего от страданий больного и застонал. Октавио скривился - стон получился неубедительным.

В итоге к парадному входу клиники они подошли втроем: Зиманович, прижимая к груди сумку с ноутбуком и прочими необходимыми инструмента ми своего компьютерного ремесла, решительно постучался, громко позвал Леночку, Тыквина или кого-нибудь - здесь человеку плохо! Кубин картинно повис на крепком плече Громдевура, который, в свою очередь, надеялся, что его в темноте примут за одного из охранников таинственного Объекта  должна же на что-то сгодиться его уродливая пятнистая одежда. Услышав, как за дверью загремели задвижками, Октавио на всякий случай врезал само званому комедианту в живот - так, слегка, чтоб стоны казались убедительнее.

- Что слу… А, это вы, - буднично поприветствовал отряд «диверсантов» появившийся на пороге Лотринаэн. - Я как раз хотел с вами поговорить. А это… - Это свои, - объяснил Громдевур, сведя процедуру знакомства союзников к минимуму. Вошел в темное помещение, велел магу прикрыть дверь и хищ но осмотрелся по сторонам. Леня Кубин, пользуясь случаем, начал возмущаться, что он, оказывается, зря симулировал пищевое отравление - здесь, ока зывается, уже всё схвачено, мы держим руку на пульсе врага.

- Я поищу какую-нибудь микстуру, - рассеянно пообещал Лот.

- Лень, не трать время на спектакли! - окликнул заигравшегося товарища Кирилл. - Идем, нам надо разобраться с Лукиным.

Громдевур перехватил волшебника и, понизив голос, приказал:

- Усыпи их.

- Зачем? - не понял Лот.

- Затем, что я не идиот, устраивать разборки при свидетелях!! Быстро колдуй на них что-нибудь смирительное, чтоб они не мешались мне под ногами!

- Что вы задумали, господин генерал? Кажется мне, или ваши дальнейшие действия действительно будут отрицать свободу воли разумного существа и умалять его внутреннее достоинство? В этой связи я должен заявить решительный протест… - А в рыло? - рассвирепел Окатавио. Лот на ходу перестроился:

- И, пожалуй, заколдую не только данных странноватых алхимиков, а вообще всех обитателей здешней богадельни, чтоб не возникло ненужных экс цессов.

Как раз в этот момент Кубин громко звезданулся с мокрых лестничных ступеней, и Октавио утвердил план волшебника.

- У вас с собой клока шерсти оборотня нет? - переспросил Лот у генерала, рисуя в воздухе какие-то символы.

- Нет.

Тогда Лот выдрал требуемый ингредиент из прически Октавио. Пострадавший от мага воин коротко взвыл, объяснил заковыристой фразой, что он ду мает по поводу магических заклинаний, а потом, проходя мимо заснувших прямо на лестнице Кирилла и Лёни, уточнил, почему подобными волшебны ми «штучками» не пользуется придворный маг, мэтр Фледегран. Удобная, оказывается, вещь для нейтрализации ненужных свидетелей… - В Кавладоре такое заклинание оценивается в полгода тюремного заключения, - вздохнул Лот. - А если маг или его сообщники за время, пока все спят, успевает обокрасть или убить кого-нибудь - то все десять… Поэтому изучают его исключительно теоретически. Жаль… Октавио издевательски захихикал и побежал вверх по лестнице, подобравшись и насторожившись, как вышедший на охоту зверь. «Скотина!» - мыс ленно выругался Лот, поспешив следом, - «Из-за тебя мои благие намерения вести праведную жизнь продержались всего девятнадцать минут!»

XXIII. ЗВЕЗДОЧЕТЫ О- Я хочу вам кое-что показать. Аристархович сказал Сашке:

коло часа тому назад Евгений Глюнов позволил вывести себя из палаты, которую мысленно иначе, как «камерой», не называл. «Интересно,» - размышлял на ходу молодой человек,  «Марина Николаевна говорила со мной по просьбе Лукина? Вообще-то считается, что муж и жена - одна сатана, но честно слово - я никогда раньше не за мечал, насколько они не подходят друг другу… О чем я думаю? Мне надо спешно добраться до телефона, просить помощи у Зимановича, вызывать тяже лую артиллерию в лице Яна Витальевича, который одним словом способен прекратить подлые инсинуации, что я типа клиент психиатрички. Мне надо спасать себя - я, нормальный, в общем и целом, человек, начинающий маг, будущий ученый - что я здесь делаю?! Зачем?! Бегом отсюда!» Но вместо побега Сашка вежливо следовал за мрачным, решительным Лукиным.

Они повернули в западное крыло, спустились в подвал. Здесь, в пустом скучном коридоре, Сашку вдруг пробрало ощущение надвигающегося ужаса, вызванного… Глюнов прислушался. Да, вызванного странным, тихим, непрекращающимся звуком.

Лукин посмотрел на нервничающего спутника, то ли подмигнул, то ли просто дернулся в нервном тике, отпер дверь и пригласил входить.

Волчановский - такой знакомый, крепкий, сильный и самоуверенный человек, к которому за год привык Глюнов, - сидел в углу, неестественно съе жившись, будто прятался от пятна тусклого света, падающего через открытую дверь из коридора. И выл.

Тонкий, страдающий звук исходил откуда-то изнутри Волчановского, из самой глубины дрожащего горла, перетянутой тоской грудной клетки;

безу мец выл. Не было ни угроз, ни агрессивных воплей, просто тонкий, жалобный вой загнанного в клетку зверя, уже отгрызшего себе лапы, но так и не вы бравшегося из смертельной ловушки. Волчановского больше не было - была… бессловесная добыча, которая стенала и плакала, тоскуя по зубастой пасти, способной прекратить ее затянувшиеся муки, и этот долгий, непрекращающийся звук был страшнее прочих кошмаров, увиденных Сашкой за прошед шую неделю.

- Зачем вы мне показали его? - спросил Сашка, когда они с Лукиным пришли беседовать в кабинет Евгения Аристарховича.

Доктор промолчал, подошел к цветочной коллекции, расставленной на подоконнике, взял опрыскиватель и начал сосредоточенно поливать зеленые листья и яркие цветы.

- Я хотел, чтобы вы, Саша, поняли, насколько серьезна ситуация. Чтобы мы перестали ходить вокруг да около и по-честному открыли карты.

Вот даже как? - удивился Сашка. Он с трудом удержался, чтобы не выплеснуть на Евгения Аристарховича весь поток оправданий и взаимных упреков в неискренности, который у него накопился за время сидения в палате.

- Больше всего меня насторожили «белые пятна», если их можно так называть, в том отчете по анализу ДНК сфинкса, который вы подготовили. Все по нимаю - и листы растерялись во время форс-мажорных обстоятельств, и вы все-таки не полноценный ученый, а всего-навсего аспирант первого года обу чения, вам еще учиться и учиться… - Вы же не говорили, - пробормотал Сашка, - Что мне предстоит анализировать именно сфинкса. Хотя, признаюсь честно, меня насторожил тот факт, что вы просите исследовать генетический материал животного, погибшего при пожаре в бункере Теплакова, а даете свежую кровь, взятую у живого суще ства несколькими часами ранее.

«Вы называете «форс-мажором» смерть Сереги?» - хотел закричать Сашка. «Да как вы можете?» Но вместо этого Глюнов слышал тоскливый, одинокий вой сошедшего с ума, потерявшего собственную душу человека.

Лукин выпустил на ярко-бордовую, с розовыми крапинками, орхидею водяное облачко и с изяществом прирожденного дипломата сменил тему разго вора.

- Я хотел поговорить совсем не об этом дурацком отчете. Просто не так давно я почувствовал, что между нами… как в народе говорится, пробежала чер ная кошка.

«Ага,» - мысленно согласился Сашка. - «Такая большая, крылатая и немножечко людоед».

- Пропала искренность, доверие, которое, как мне казалось, вы ко мне питали. Не знаю только, что тому причиной - ваши, Саша, пробудившиеся маги ческие таланты… или бессознательный страх показать окружающим свою истинную сущность. Абсолютно зря, Саша. - Евгений Аристархович методично и аккуратно расправил загнувший у оконного стекла зеленый лист. - Я же врач. Вы можете рассказать мне всё, что вас беспокоит.

Сашка снял очки и потер переносицу. Отлично. Теперь давайте подумаем, что меня беспокоит.

Войдя в кабинет, он по привычке сел на диван, на то же место, где сидел весь предыдущий год, коротая вечера в беседе с умным, чертовски умным и понимающим человеком, играя с шахматы и познавая, как Глюнов думал раньше, тайны собственной души. Крутя очки в руках, Сашка обвел подслепо ватым взором кабинет.

Вот здесь, за этим самым столом, вот за этим компьютером, Сашка впервые увидел, как легко может убить человека зверь под названием сфинкс. И именно благодаря заботе Евгения Аристарховича - ведь у него и только у него были возможности подменить образцы, якобы извлеченные из ран постра давших, - несколько дней охранники под командованием Волкова ловили кого угодно - бродячих собак, диких волков, ролевиков - но не сфинксов.

А на журнальном столике, как обычно, стоят резные деревянные шахматы - золотистые и темно-лиловые. Жуткие монстры и обычные люди. Но это только на шахматной доске сразу понятно, кто из них кто… - Вы что-то сказали? - спохватился Сашка, неожиданно догадавшись, что слишком глубоко погрузился в собственные мысли.

- Я сказал, что нельзя зарывать ваш талант в землю. Вы маг, Саша. Пусть и очень неопытный, начинающий. То, как вы справились с посохом Ноадина  это… это… У меня просто нет слов, чтобы выразить свое восхищение вашими талантами. Кстати, вы мне до сих пор не рассказали, как именно вам уда лось усыпить сфинкса? Проблем не было? Посох, - спросил ровным, житейским тоном Евгений Аристархович, оставив в покое орхидеи и усаживаясь в свое любимое кресло. - Сработал так, как я вам объяснял?

Сашка нервно покрутил очки. Заметил, как плохо сказались на стеклышках пережитые за день приключения, и начал тщательно протирать линзы краем футболки.

- Нет, Евгений Аристархович, - с деланным безразличием в голосе ответил он. - Та комбинация символов, которую вы рекомендовали, оказалась совер шенно бесполезна.

- Вот как? Хмм… Ну, тогда хорошо, что я догадался прислать вам на помощь Серова и его «волчат». Я, признаться, не ожидал что с вами будут Ноздря нин и Догонюзайца.

Уловив вопросительную интонацию, Саша ответил:

- После вчерашней истории с Волчановским и компанией мне показалось, что будет верхом глупости пытаться противостоять сфинксу, не имея надеж ной поддержки со стороны.

- Но мне вы не сказали о своих планах, - с мягким упреком посетовал Лукин. - Боюсь, что Серов меня неправильно понял, потому-то и превысил все мыслимые пределы осторожности, что и привело к тому, что вас троих доставили в клинику в связанном виде.

- Четверых, - поправил Сашка.

- Да, так с вами все-таки был четвертый человек? Серов его видел, но все остальные клялись, что не заметили.

- Четвертым в нашей «ловчей команде» был кот. Такой, знаете ли, Черно-Белый, откормленный, пушистый… - Ах, вот как… - покачал головой Евгений Аристархович.

«А интересующий вас господин «Октавин» и его першерон значились в нашей команде под номерами пять и шесть соответственно. Ну же, почему вы не спросите, знаю ли я этого пришельца из другого мира? Я очень хочу спросить вас, а откуда вы о нем знаете, что за договор вы с покойным Волковым предлагали нашему храбрецу?»

Чтоб немного сбросить нервное напряжение, Сашка принялся постукивать очками об угол журнального столика.

С потолка лился яркий электрический свет, старательно расправляясь с темнотой, пробиравшейся от окна. На границе света и тени покачивались освеженные вечерним купанием цветы, разнообразя стандартный, а потому скучный набор неизбежных офисных принадлежностей: письменный стол, кресло, раскрытый ноутбук, шкафы с книгами и толстыми картонными папками, тихо тикающие часы на стене. Наверное, из-за меча, скучающего на верхней полке и вносящего диссонанс в рабочий стиль кабинета, Сашке постоянно мерещилось, что в помещение, кроме его и Лукина, есть еще двое. Еще один Сашка Глюнов и двойник Евгения Аристарховича. Которые не сидят спокойно, склонившись к журнальному столику, над застывшей шахматной партией, а кружат на невидимой арене, наставив друг на друга смертельное оружие, с ненавистью буравят противника злыми глазами, выжидая момент, чтобы с азартом крикнуть: «Сдохни, негодяй!»

- Достаточно… э-э… необычно, - продолжил дипломатическую беседу Лукин. - Брать с собой на охоту кошку.

Пожав плечами, Сашка согласился:

- Исключительно ради того, чтобы Кот не натворил бед где-нибудь в другом месте.

Лукин фыркнул с явным пониманием сущности проблемы.

Сколько может продолжаться этот бесконечный бег по кругу? Он говорит то, что я не желаю слышать, а я отвечаю так, что у него нет повода за дать тот вопрос, который на самом деле мне интересен.

Как давно начался этот бой?

Мы стоим посреди освещенного круга, а за нашими спинами ждут и бесятся тени. И тот, кто сказал, что слово ранит глубже меча… - Так или иначе, - пробормотал Евгений Аристархович, - я рад, что вам повезло.

… Просто не знает, какие глубокие раны оставляет после себя магический посох.

- Очень жаль, - ответил Сашка, - что Игорю Волидарову повезло гораздо меньше.

- Почему вы вдруг вспомнили об Игоре, Саша?

- Потому, что он умер.

Противники кружат, неотрывно смотря друг другу в глаза. Их разделяет несколько шагов, но они не спешат преодолеть это расстояние. Они уходят от противника - как магниты с одинаковыми зарядами, - одновременно приближаясь;

стремясь быстрее подойти к концу схватки - и не собираясь ее на чинать.

…Позади них застыли две армии, готовые броситься в бой по первому слову военачальников. В конце концов, все эти битвы, споры и смерть - обыкновен ная игра. Вон, посмотрите, даже королевский дурак гордо поднял над головой табличку с корявой надписью «Бейте меня по голове - она дубовая!» За спи ной Звездочета правофланговый минотавр меланхолично жует подвернувшиеся под руку (копыто?) кактусы, а купец и меняла, пользуясь случаем, угова ривают друида и кентавра продать им мегалит по дружеской цене. Королева строит глазки Рыцарю, коварная Магэсса искушает Короля бокалом вина… И кто сказал, что смерть пахнет горячей пылью, кровью и одиночеством? Смерть - это шутка, склоненная голова проигравшего, и, может, быть, повод отдохнуть в запертой коробке… Иллюзия, что стоящие на доске шахматные фигуры переговариваются между собой, была настолько явной, что Сашка не выдержал, испуганно дернул ся, сбил очками ладью и коня «белых» и отшатнулся, лишь в последний момент превратив движение в попытку удобно откинуться на спинку дивана.

Лукин недовольно нахмурился: он уже дважды попробовал внушение, усиленное «Ладонью Ноадина», попробовал более сложный вариант - когда мысленный приказ мага усиливается за счет специального заклинания, произнесенного тихой скороговоркой… Хорошее заклинание, погружает заколдо вываемого в гипнотически-иллюзорную реальность, почему оно не действует?

Ладно. Попробуем, ради разнообразия, сказать правду.

- Никто, кроме меня, не сожалеет больше о смерти Игоря. Он был умным, честолюбивым, и многого хотел достичь. Да, моя вина: я попросил его пой мать сфинкса, будучи уверенным, что посох сработает, как ловушка. Когда он не вернулся на следующее утро, я подумал, что, может быть, что-то случи лось, но я и представить себе не мог… - Как же так получилось, - не выдержал Сашка, - что вы не знаете магических свойств собственной вещи? Или Ноадин не объяснил вам… - Ноадин, - перебил Лукин, - был очень сложным человеком. Взбалмошным, импульсивным, абсолютно социально неприспособленным. Ему было без различно всё - окружающие его люди, быт, осень или зима… Он обожал показывать свои фокусы - надо признать, весьма изобретательные и необычные.

А в остальное время бесцельно шатался по городу, подкармливая голубей корками хлеба, с восторгом ребенка рассматривая новостройки и радуясь, когда ему удавалось рассмешить людей хороших, и еще больше радуясь, когда в расставленные им магические ловушки попадались какие-нибудь грабители, урки или мошенники. - Евгений Аристархович нахмурился, вспоминая далекие годы. - Он исчез так же внезапно, как появился. Я учился в институте, ко гда обнаружилось, что к Ноадину проявляют интерес люди, как их принято называть, очень солидной государственной организации. Это был наш шанс  и мой, и Ноадина, начать исследования парапсихических способностей, природы экстрасенсорного воздействия на мир… А он вдруг исчез. Просто ушел, скрылся в неизвестном направлении, оставив после себя посох, и - он указал рукой на шахматы, - еще вот эту безделушку. Я был уверен, что объяснения Ноадина, как работает посох - истина, а это, выходит, оказалось очередным фокусом. Если бы я мог предположить, что я подвергаю вашу жизнь или жизнь Игоря опасности, я… Поверьте, Саша. Я не хотел его смерти.

- Допустим, - задумчиво проговорил молодой человек. - Допустим… Все-таки магическое убеждение действует, поздравил себя Лукин. Надо было лишь увеличить силу заклинания.

- Это не допущение, Саша. - печально покачал головой Евгений Аристархович. - Это правда.

Правда - обоюдоострое оружие. Впрочем, чародеи знают, как правильно им пользоваться.

Круг. Взгляд. Бушующие за спиной тени. Зажатый в правой руке посох. Магия, пульсирующая на кончиках пальцев левой руки. Слова подготовленных за клинаний, переполняющие память.

«К магам и чародеям в любом королевстве всегда счет особый,» - сказал странный чужак. Что ж, ему действительно знакома правда.

- Вы уж простите меня, Евгений Аристархович, - пробормотал Сашка, чувствуя, что больше не в состоянии сдерживаться и притворяться обычным че ловеком. Обычным? Хотя к вопросу об искренности в самоопределениях можно будет вернуться когда-нибудь потом. - Но у меня такое ощущение, что с того дня, когда на Объект доставили первых пострадавших от сфинкса, я не слышал от вас ни слова правды.

Выбор сделан, и тени кричат за спиной: да! Деритесь же! Пусти ему кровь!

Вот только - кому они кричат? Чьей победы жаждут?

- Помните, как погиб Витька? В ту ночь, когда на Объекте был пожар?

- Я еще старался вас убедить, что виновник происшествия - действительно дракон, - усмехнулся Лукин, рассматривая молодого человека насторожен ными черными глазами.

Глюнов забарабанил кончиками пальцев по столешнице:

- Серега Барабанов сказал странную вещь: вроде как Виктор очень желал заслужить вашу похвалу. А за что вы должны были похвалить Виктора? За чем он вдруг ушел один за ограду Объекта? Искать Игоря? Ловить сфинкса?

- Хороший вопрос, - похвалил доктор. - Жаль, что нельзя уточнить у самого Сереги, что он имел в виду.

- Я слышал, как он просил у вас прощения, - напомнил Сашка. - За то, что не смог застрелиться, как вы посоветовали ему сделать.

Заклинание и контрзаклинание. Удар и щит. Посох плюется огненной стрелой, но противник уворачивается, и она уходит куда-то за спину, в мельте шащие, неистовствующие тени.

- Он был расстроен. Пьян. Почти невменяем. Он мог сказать абсолютно всё, чего только душеньке угодно, - Лукин взял в руки темно-лилового Чародея и задумчиво покрутил фигурку.

Ошибка! Как он мог допустить столь простую ошибку! Теперь у Сашки может создаться впечатление, что он оправдывается, пытается себя выгоро дить! А это неправда, нет! Он действительно не желал зла ни первому, ни второму лаборанту, просто… так получилось.

- Послушать вас, Саша, так я просто злой гений. Этакий Темный Властелин деревенского масштаба. Всё рассчитал на десять шагов вперед, жонглирую обстоятельствами, скармливаю людей доисторическому монстру. Бррр… И как это вам не страшно общаться с коварным мной?

- Не страшно, - угрюмо ответил Сашка.

Потому, что теперь я знаю, что такое смерть, - хотел добавить он. - Я видел, во что превращаются тела людей после встречи с когтями сфинкса. Как сго рает воздух при попытках полуэльфа остановить чудовище. Как медленно и неохотно уходит жизнь… И вы буквально час назад любезно показали мне, во что превращаются люди, лишенные души. Их вой, отчаянный и одинокий, - разбивает мне сердце.

- Я вовсе не обвиняю вас в том, что вы сами, собственными руками, убили Сергея, Игоря или кого-то еще… Просто… - смутился Глюнов. Вцепился в во лосы, будто хотел таким странным образом вытащить из памяти неприятные мысли. И, наконец, заговорил: - Просто вы не сделали ничего! Вы могли предупредить - Монфиева, Волкова, Серова! Вы могли объяснить, кого следует опасаться! Вы же знали, что это сфинкс, может быть, знали и о его повад ках - вам мог рассказать и Ноадин, а если нет - почему вы не спросили Гильдебрана?! Вместо этого вы поступили, как… как собака на сене! И сами не мог ли справиться с ситуацией, и не позволяли никому вмешиваться в происходящее! То, как вы тайком протащили сфинкса на Объект - вообще верх безот ветственности!

- Успокойтесь, молодой человек. Истерика мужчинам не к лицу.

- Я спокоен, - в сердцах бросил Сашка. - Я спокоен!!!

Ага… как разбуженный дракон… - Осмелюсь повторить то, что уже говорил раньше. Когда мы застряли с вами в лифте, если вы, конечно, помните об этом случае. Разводить панику и суету - конечно, может быть, вы правы, мне надо было поступить именно так. Вызвать милицию из города, сознаться, что я подозреваю в нападениях на людей залетевшего из другого мира сфинкса - другой вопрос, где бы я потом оказался, но оставим его до лучших времен. Но вы же сами согласились со мной: тварь нужно исследовать! Изучить! Выяснить, в чем ее секрет, как же ей удается гипнотизировать людей? Вы абсолютно правы: эксперимент ока зался опасным для окружающих. Я совершил ошибку, даже несколько ошибок, доверяя людям, оказавшимся неспособными выполнить поставленную пе ред ними задачу. Но я был прав! Подумайте, сколько жизней можно спасти потом, заставив способности магического зверя работать на благо общества?

Помните, зимой Журчаков сумел создать генетический образец - змею со сверхсильным ядом? Ему еще премию дали, потому как его исследования ска зали новое слово в фармакологии, - на основе яда геномодифицированного уродца стали разрабатывать десяток новых лекарств. А знаете, никакого от крытия-то и не было! Была трехголовая змея - не мутант, а вполне обычная тварь - для тех мест, откуда был родом Ноадин или наш пациент из палаты но мер девять… Зачем люди изучают вирусы гриппа? Для чего запускают искусственные спутники на край Солнечной Системы? Что, скажете, что исследования свойств расщепленного атома были мирными и безопасными для здоровья окружающих? Да что ж вы за ученый, Сашка, что не можете рискнуть, прой тись по краю пропасти ради открытия Истины?

Если он, в дополнение ко всему, еще и скажет, что жизнью одного человека можно и должно пренебречь ради всеобщего блага, - решил Саша. - Я его убью.

Евгений Аристархович в раздражении расхаживал по кабинету.

- Да как же вы не понимаете? На Объекте частенько происходят необычные события, но большинство из них - явления физического плана. Сабунин прыгает от счастья, когда вдруг его подчиненные «ловят» разряд шаровой молнии или какие-нибудь другие аномалии, фиксируемые лишь датчиками и приборами. Живые образцы - редкость, один случай раз в три-четыре года. А уж такой образец, как сфинкс - это… это просто немыслимая ценность! Жи вое Эльдорадо!

- И вы захотели получить его в личную собственность.

Яркий и самоуверенный электрический свет падает с потолка, скользит по лицам беседующих людей, сползает по полированным стенкам мебели и отскакивает от стеклянных и металлических поверхностей. Свет безжалостен и беспощаден - он заполняет собой всё помещение, начиная от запертой двери и заканчивая жалюзи и оранжерейной преградой. Кажется, что при желании можно рассмотреть даже воздух, которым дышат люди, не то, что какую-то правду… И почему мерещатся тени, притаившиеся в углах?

Лукин замахал руками, выражая агрессивный протест:

- Позвольте не согласиться с сарказмом вашего утверждения, молодой человек! Может быть, вы знаете кого-то другого с экстрапсихическими способ ностями? Или у вас самого есть диплом об окончании высшего магического заведения? Естественно, в последующем изучении сфинкса я рассчитываю, в основном, на свои силы. И на вас, Саша.

- Я не собираюсь участвовать в подобных играх.

- Это не игра, Саша, - мягко, крайне убедительно возразил Лукин, возвращаясь в кресло. - Это - величайшее открытие современности.

- Я не… - растерялся Сашка. Сглотнул появившийся в горле ком. - Если подумать, то… - Посмотрите на меня, Саша, - велел Лукин. - Посмотрите мне в глаза, и честно скажите: неужели вы действительно можете равнодушно пройти мимо загадки гипнотизирующего, сотворенного магией зверя? И вам не интересно, на что он способен? И вам безразлично, какие возможности открывает это знание?

Хуже всего то, что Лукин прав, подумал Сашка. Что ни говори, а правда действительно опасное оружие. Нервно облизнул губы, он посмотрел прямо в глаза собеседнику - тот, наконец-то, находился на таком расстоянии, что даже невооруженный привычными диоптриями близорукий глюновский взгляд мог различить темные зрачки, внимательный взгляд… В следующий момент Сашка почувствовал сильный толчок и понял, что падает.

Он упал на арену, в пятно неверного, тусклого света, и тени за пределами круга взревели от восторга. Играй же! Играй! Сражайся! Бей или умри!

Сашка растерянно оглянулся по сторонам - невидимые зрители рассыпались в прах, улетели бестелесным ветром, собрались барханами, и теперь пе рекатывались, перекликались, собираясь, чтобы вновь рассыпаться и закричать: чего стоишь, дурень? Сражайся!

Впрочем, ничего это не было. Здесь вообще ничего нет, - понял Сашка.

-  Можно назвать это субъективной реальностью, - сказал Лукин, появляясь из мрака. Он в темном балахоне, ниспадающем до земли, длинные рукава закрывают кисти рук;

лицо в неверном свете приобрело жесткость, и стало похоже на лик каменного божества, ухмыляющегося ветрам пустыни несколько тысячелетий подряд. Его взгляд черен и пуст. - Но я называю это воображением.

В руках Лукина появляется посох. Не посох Ноадина, тяжелый жезл, покрытый резными узорами, рунами и рисунками созвездий чужого мира, жезл, по велевающий чувствами и разумом существ, нет, а всего лишь - только, Сашка, не смейся, - плод воображения. Темно-серая, цвета залежавшейся пыли, палка, свитая - то ли из корней деревьев, то ли из застывших змеиных тел.

Нет, внезапно догадывается Сашка. Это нервы. Те самые, которые не восстанавливаются - ветвящиеся дендриты, пульсирующие внутренним темным светом ядра, таинственные синапсы и длинные аксоны, свитые таким образом, чтобы проводить во вне желания мага.

Несуществующий песок под ногами глушит шаги.

-  Вот видите, как здесь уютно, - Лукин показывает на пятно света и окружающие его тени и шорохи. - Здесь можно побеседовать без помех, без недо молвок и иносказаний. Давайте начистоту. Мне нужен сфинкс, поскольку, изучив его, я стану сильнее. У меня, - чуть заметно поморщился Евгений Ари стархович, - совершенно нет иллюзий относительно моего предела, как волшебника. Ноадин соглашался мне показывать только самые простые фокусы, их, разумеется, хватает для моей карьеры, но я всегда знал, что способен на большее. Мне нужны тайны сфинкса, и от вас, Саша, зависит, поделим мы их - или мне придется действовать самостоятельно.

-  Погодите… погодите, - Сашка сделал несколько шагов в сторону, неосознанно стараясь увеличить дистанцию между собой и Лукиным и боясь, по-на стоящему пугаясь отступать в перешептывающиеся за спиной тени. - Разве вам никто не говорил, что приручить сфинксов невозможно?

-  О-о! - довольно протянул Лукин. - Интересно, а кто сказал подобную чушь вам? Попробую догадаться: вашего эксперта по сфинксам зовут господин Октавио из рода Громдевуров. Где вы с ним встретились? И чем он вас припугнул?

-  С чего вы взяли… - отступает Сашка. - Вообще-то, меня просвещал о повадках сфинксов Гильдебран.

Тени шелестят за спинами напряженно оценивающих друг друга магов.

-  Наш самозваный святой? Думаете, у вас получится спрятаться за спиной этого безумца?

-  Зачем вы так о нем?

-  Затем, что это правда -Гильдебран, увы, абсолютно неприспособлен к жизни. Почти как Ноадин - но тот, если память мне не изменяет, не претен довал на то, чтобы учить меня этике и нравственности. А у этого только и разговоров, что о душе, праве выбора, возможностей изменения… Иногда,  сказал Лукин, обращаясь скорее к себе, чем к Глюнову. - старик Бран чудит так, что я кажусь себе пациентом ЕГО клиники. Но мы отвлеклись: что же на счет Октавио Громдевура? Вы с ним знакомы? Или нет?

«Нервный» посох разворачивается атакующей коброй и выпускает поток удушающей пыли;

разрозненные кусочки воспоминаний бьют в лицо - ночное путешествие на самоходной куче крапивы, подсвеченная огнем костра хитрая физиономия Громдевура, объясняющая стратегию кошачьих диверсий… Пылинки памяти кружат, кружат, забивают горло и нос, заставляя остановиться, опуститься на колено и подпустить противника ближе… Лукин что-то говорит - кажется, спрашивает, не боялся ли Сашка общаться с профессиональным убийцей;

и вообще, понимал ли он, что делает, помо гая укрываться сбежавшему из психиатрической клиники безумцу… Слова рассыпались темно-серой пылью, неверным облачком тянулись за огромными нервными клетками странного посоха, и свивались, скручивались плотным коконом вокруг Сашки, мешая дышать. Заставляя говорить именно то, что хочет слышать господин маг. Опутывая невидимой, неразличимой сетью с головы до ног… За спиной хихикают тени - кажется, юнец сдался. И стоило ли устраивать шоу - выходить на арену, называть себя магом… Посох подрагивает в руках колдующего Лукина, и кажется, что ядра гипертрофированных нервных клеток подмигивают Сашке: ну что, братец, самое время распустить нюни.

Всхлипнуть: я хотел, как лучше… Вы ж, Евгений Аристархович, сами вра-а-али, а меня говорящий Кот да мельтешащий посреди «коллайдера» дракон до опупения довели, я ж нормальный человек, я боюсь признать, что… Стоп.

Нормальный?

Что, и в самом деле на такую вот «полянку» Нигде-Никогда попадают нормальные люди? Я ведь тоже немножечко маг, мне б сюда пару косточек, я б скелет какого-нибудь тираннозавра-защитника придумал… Но настырные воспоминания, повинуясь движениям посоха Лукина, мешают сосредоточится.

Вот лицо Гали - перепуганное и бледное, со следами слез по пропавшему Игорю;

половина населения Объекта считала, что Волидаров ее не достоин, но кто поймет этих женщин? вот Лотринаэн, почему-то похожий на семидесятилетнего старика - белые волосы, покрытое красными неровными пятнами лицо… Лицо Игоря - перепачканное темной спекшейся кровью из разорванного горла;

незнакомый ролевик с густыми, почти сросшимися у переносицы чер ными бровями… Федя Прытковецкий, с хитренькой улыбочкой перекидывающий с руки на руку футбольный мяч и обещающий устроить матч «Очкарики»

против «Волчат» после того, как вернется - уж не знает он, Федя, куда они с Волковым нынче вечером поедут, не его, Феди, дело, приказы обсуждать… Рой воспоминаний кружит, и каждый всплывающий в памяти образ накрепко соединен с прочным, клейким, удушающим чувством вины: ах, если бы Сашке быть повнимательнее к окружающим людям, ах, будь он менее доверчив к замечательным речам Евгения Аристарховича, ведь он должен, он должен был догадаться о существовании наглой жестокой твари, питающейся душами… И остается только задыхаться в плотном коконе, сотканном из горьких сожалений о неверных решениях и неправильных поступках.

Вот Серега - с залитыми чернотой глазами и лицом потерявшегося, перепуганного ребенка, истекающий кровью… истекающий? странно спокойный, как тогда, в операционной, когда зеленая линия отметила секунду, когда он перестал бороться за жизнь. Бледная прозрачная тень, пахнущая плесенью и сумраком… Она манит, зовет, тянет руки - и, по идее, должна вызывать страх, непринятие и желание отодвинуться, но у Сашки почему-то она исклю чительно вызывает в памяти длинный список латинских называний, который он заучивал к экзамену по микробиологии.

Кажется, мы уже встречались, - скромно улыбается Смерть.

Непостижимая кокетка, сейчас она приняла новое обличье: ответь на вопрос, расскажи чужие секреты, которые хранишь не потому, что обещал, а потому, что знал - в правду не поверят. Открой свою душу настырному, любопытному магу, укрась своим нервным веществом его посох, - и будет тебе жизнь без печали… Без печали и без сожалений, потому, что отныне ты не будешь мучиться выбором, решая, правильно или неправильно поступаешь, - за тебя всё решат другие. Подчинишься мнению кого-то, согнуться в поклоне перед Королем, а может быть, застыть, раскрыв рот от восторга перед тайными знаниями Звездочета, но так или иначе… Это всего лишь игра, - нежно, певуче поучает Смерть. Не бойся, глупый… Сашка тяжело и неуклюже падает на несуществующей песок магической арены. Непослушные пальцы пытаются поймать нить удушающих воспоми наний, разорвать кокон, найти… хоть что-нибудь. Какой-нибудь якорь, спасательный круг, соломинку… А вместо этого в лицо нагло ухмыляется уродли вый - то ли кошачий, то ли человеческий - череп сфинкса.

Рука сама собой зачерпывает горсть песка и бросает его… куда-нибудь, на удачу. Сашка буквально слышит - да уж, надо признать, воображение у него отменное, спецэффекты на уровне мировых стандартов, как песчинки Арены Забвения шуршат о посох, хламиду и кожу Евгения Аристарховича. Тот от шатывается - ага, не понравилось?

-  Боитесь утратить себя? - понимающе ухмыляется Лукин, стряхивая с лица и плеч остатки «песчаного снаряда». - Что ж, понимаю, понимаю. Но та ковы правила игры: свободны в своем выборе лишь безумцы - это я вам как психиатр с почти сорокалетним стажем говорю. Всем остальным приходится решать, на чьей стороне он готов играть - на стороне Королевства, где сильны лишь избранные фигуры, да и то исключительно потому, что все осталь ные хором убеждают себя и их в избранности, силе и могуществе. Или же попытаться проявить заложенные от природы, по шутке Судьбы, таланты Звездочетов - да, готовясь к тому, что иногда придется идти босыми ногами по битому стеклу, не рассчитывая на понимание и поддержку, и надеясь ис ключительно на себя… -  Это не игра, - прохрипел в ответ Сашка. Он с наслаждением глотал воздух - прекрасно сознавая, что на самом деле никакого воздуха нет, и вообще, он сидит в кабинете, где, приветствуя яркий свет электрических ламп, покачивают пестрыми венчиками экзотические орхидеи;

и нет никакой Арены За бвения, места испытания начинающих магов… нет песка, нет кокона удушающих воспоминаний, нет воздуха, который с наслаждением втягивает в себя несуществующий Сашка Глюнов… Всё это - исключительно плод воображения.

Хе… так почему ж не вообразить себя победителем? Прямо здесь и сейчас - выбрать тот ход событий, который приводит к победе?

Сашка очнулся от колдовского наваждения. Дернул головой, сжал переносицу, мельком осмотрелся по сторонам - да, именно так. Свет, орхидеи, ноут на столе, меч на стеллаже, чуть приоткрытая дверь, за который слышатся едва различимые шаги. И нет облаченного в балахон Мага, жаждущего погло тить вашу душу, а есть всего лишь старый знакомый доктор, в белом халате и тридцатью семью годами службы в психиатрии за плечами.

- Это не игра, Евгений Аристархович, - проговорил он, нервно постукивая по шахматной доске зажатыми в кулаке очками. - Это, знаете ли, жизнь.

Здесь нельзя набирать баллы и бонусы, совершая правильные или неправильные поступки, а из-за того, что вы «хотели как лучше» - одним не сказали, другим не объяснили, третьих ради высоких целей и Истины Науки подставили, - погибло несколько людей.

- Только не говорите, что вы скучаете по Константину Сергеевичу, - криво ухмыльнулся Лукин. (Почему, почему заклинание перестало действовать?

Собраться. Успокоиться. Попробовать снова.) - Категорически не могу согласиться с вашей формулировкой, - покачал головой Сашка.

Тени шуршат, спешно обсуждая события, происходящие в круге. Господа маги застыли. Молчат. Решаются?

- Значит, сфинкс неразумен, - спокойным ровным тоном подытожил доктор.

- Нет. Поэтому «пользоваться» его магией вы не сможете. А биологические свойства… - короткое движение плеч. - Что ж… Попробуйте договориться с Алексей Павловичем или Яном Витальевичем. Только почему-то мне кажется, что первый вас пошлет, а второй, как ни крути, больше антрополог, чем палеонтолог - он, если честно, не справится.

- И вы отказываетесь помочь мне в изучении свойств посоха Ноадина? О том, чтобы устроить встречу с господином Октавио, я, пожалуй, даже заикать ся не буду… - Правильно, - вежливо согласился Сашка. - Не стоит.

- В таком случае… - тяжело вздохнул Евгений Аристархович. - Мне очень жаль.


- Мне тоже, - с теми же интеллигентными, уважительно-корректными интонациями ответил Сашка.

На этот раз он знал, чего ожидать.

Он упал на Арену, сгруппировался, перекатился по воображаемому песку. Не слишком изящно, зато быстро поднялся на ноги и отскочил как можно дальше от Евгения Аристарховича - на самую границу между тусклым светом и пахнущей прахом, перешептывающейся, хихикающей над собственными шутками тенью.

Вы сказали, что всё дело в воображении? Как же вам повезло, Евгений Аристархович! Ведь именно в воображении мне нет равных! Да, я, конечно, могу придумать, как меня душит чувство вины - и оно действительно есть, и, поверьте, оно отменно мерзкая штука;

но уверяю вас, что могу вообразить не только это. Полтораста лет назад профессор Кювье придумывал старолюдных монстров, посмотрев на пару костей, а мы, студенты профессора Гугони, когда готовили выставку палеонтологической секции университетского музея, сочинили четыре десятка новых биологических видов - вот где бушевали зверства и страсти! Особенно когда выяснилось, что половины костей не хватает, а те, что есть, таинственным образом отделились от ярлычков с ла тинскими подписями… По аксонам-дендритам, которыми легко манипулировал Лукин, пробежали отсвечивающие темным пламенем искры. Что будет на этот раз? Вихрь воспоминаний? Клейкая паутина вины?

В Сашку полетела целая стайка мелких электрических разрядов. А, кажется, нечто подобное называется инсайтом, сиречь озарением. Хм… Глюнов неспешно и изящно ускользнул, отступил в тень - заставляя противника сбить ритм атаки, потратить несколько секунд на то, чтобы огля деться по сторонам, вычислить место пребывания противника и скоординировать новый выпад.

Вам кажется, что вы знаете обо мне всё? Успели составить мнение, пока развлекали меня игрой в шахматы и рассказами об эдиповых комплексах?

Может быть, может быть… но я-то знаю о себе чуть больше. Я знаю не только, кем я стал, но и то, кем мог бы быть… Я ведь уже говорил, что воображение у меня замечательное? Эх, сюда бы пару костей, я бы показал вам, на что способен ботан и зубрила Сашка Глю нов!

Как по волшебству - впрочем, Нигде-Никогда всё происходит именно так, - Сашка почувствовал в руках тяжесть. Посмотрел и захихикал в восхищении от собственной фантазии: он держал посох. Самый настоящий чародейский посох, составленный по «рецептам» классиков жанра: костяной, длинный, за гадочный, украшенный наверху черепушкой с горящими зеленым светом глазницами.

Как раз к этому моменту у Лукина стало получаться большое, пропитанное фиолетовыми чернилами облако, медленно расширяющееся и грозящее закрыть собой и без того тусклый свет Арены Забвения. Исключительно для Сашки - сам Евгений Аристархович ловко отступил в сторону.

А мы облачко рассечем на части. Фьють-фью, свистнул костяной посох. И швырнем в вас какой-нибудь молнией - как вам понравится ветвистая, свет ло-зеленая? А как насчет теней - с вашей стороны было столь любезно напомнить мне о смерти друзей и товарищей, почему бы вам самому не полюбо ваться… хотя бы на растерзанного Витьку? Посмотрите в его тусклые мертвые глаза, попробуйте пересчитать раны и укусы… Призрак Витьки - почти как настоящий, только насквозь прозрачный и светящийся изнутри потусторонним светом, - поплыл к Евгению Аристархови чу, заставляя его загородиться «нервным» посохом и забыть на некоторое время о планирующейся атаке. А как насчет призрака Игоря? И Волкова (ух, он и после смерти выглядит, как бандит)? И Гали? Ее призрак несовершенен - скорее, бледный образ;

в конце концов, девушке повезло, и она не умерла;

но у вас ведь тоже очень хорошее воображение, Евгений Аристархович: посмотрите на прозрачное серебристое облачко, принявшее ее черты, и вы увидите боль, отчаяние и тоску… Всё это Смерть, Евгений Аристархович. Хоть иногда она и кажется исключительно приложением к выигрышу, необходимым доказа тельством поражения противника… Смерть ободрительно хлопает Сашку по плечу и продолжает наблюдать за представлением.

Теперь, когда Сашка освоился в Нигде-Никогда, действо стало занимательнее. На черные молнии, выпускаемые тускло поблескивающим посохом Луки на, костяной посох отвечает своими, светло-зелеными или светло-серыми. Фонтанчики пыли и поднятого с Арены песка рассыпаются от ударов посоха и старшего, и младшего чародеев;

призраки, вызванные Сашкой - и зеленоватые умертвия, и серые тени несбывшихся, не вовремя скончавшихся надежд, - ле тают вслед за Лукиным… и в какой-то момент он прекращает атаковать, и теперь занят лишь тем, чтоб защитить себя, отгородиться от навязчи вых напоминаний о смерти… В качестве последнего рубежа обороны он выставляет набалдашник посоха - до поры до времени тот был закрыт длинными рукавами балахона.

Сашка рассмеялся по-настоящему: снова сфинкс! Старый знакомый! Но теперь-то ты не испугаешь меня своими секретами… Где-то далеко-далеко слышатся голоса - но маги слишком увлеклись сражением, чтобы слышать, как их окликают по именам. Что значит имя? Что значит кто-то и что-то, существующее в другой, настоящей реальности, если Нигде-Никогда позволяет выяснить, выяснить раз и навсегда, кто более сведущ в искусстве тайных знаний? Кто более достоин колдовского посоха? Кто сможет пройти по дороге, подсказанной звездами?

И для кого предназначена эта дорога?

- Женя! Ответь же, очнись!

- Мэтр Сашка, - трясет кто-то за плечи Сашки. - Сукин ты сын, отвечай! Чего застыл?

- Мне кажется, что лучше их не беспокоить, - третий голос. Мелодичный, знакомый, задумчивый. - Весьма опасно нарушать подобную концентрацию магических усилий… - Мя…мяу… - Дай сюда! - командует второй голос - тот, что погрубее и активнее.

- Ой!!! что вы с животным сделали?! Куда он пропал?!

Мяв приобретает оттенки пикирующего с высоты реактивного самолета.

- Я как раз хотел сказать, - уныло комментирует Лотринаэн. - Что нарушив концентрацию мага, вы нарываетесь на то, что маг, придя в себя, на вас же всё раздражение от неудавшегося магического действа и выдаст.

- Всё сказал? - грозно нахмурился Громдевур.

Марина Николаевна, и без того смущенная и выведенная из душевного равновесия подслушанным разговором, перевела взгляд с одного мужчины на другого. Женская интуиция подсказывала ей, что без мордобоя сегодня не обойдется. Ох уж эти мужчины! Разве нет других, более важных дел? Сердеч ный приступ Гильдебрана, например… И у нее самой вдруг возникли зрительные галлюцинации: вот только что держала на руках перепуганную мокрую черно-белую животинку, потом из темноты коридора появились люди, которым Евгений Аристархович вряд позволил бы прерывать терапевтическую сессию. Лот и второй, незнакомый господин не слишком вежливо вошли в кабинет, и Марине Николаевне не оставалось ничего другого, как идти следом.

И обнаружить собственного мужа застывшим, безучастным, сконцентрировавшимся до такой степени, что он не слышит даже собственного имени. Если честно, Марине Николаевне было немного стыдно, что она не успела помешать громиле выхватить из ее рук кота и запустить им в Женю, но гораздо сильнее стыда было здоровое женское любопытство:

- Может быть, вы объясните мне, куда пропал кот? Вы же кинули им в Сашу, он должен быть здесь, в этой комнате, упасть на диван или, в крайнем случае, на журнальный столик?! - не верила собственным глазам Лукина.

- Обыкновенная магия, - пожав плечами, объяснил Лотринаэн. - Самый обыкновенный переход между реальностями… - Да-да, - поддакнул Октавио. Он по-хозяйски прошелся по кабинету, осматривая незнакомые вещи, выискивая другой предмет, которым можно было бы запустить в неподвижно застывших друг напротив друга магов. - А на Кота забейте: все равно выживет… Реактивный мяв усиливался с каждым мгновением. Сашка, мгновенно почувствовавший в приближающемся звуке что-то свое, родное, вовремя отско чил в сторону, и Черно-Белый Кот приземлился прямо на Лукина, расцарапав ему лицо и руки, которыми маг попробовал защититься от неожиданной по мехи.

-  Прочь! Прочь, мерзкое животное! - не стерпел Евгений Аристархович, замахиваясь на Кота посохом.

Из свитых в единое целое магических аксонов вырвалась темная молния, ударила Черно-Белого в пушистую спинку - Кот заорал, вздыбил шерсть и по мчался прочь.

С удивлением и мистическим ужасом Сашка увидел, как с каждым шагом меняется сотворенный магией кадавр. Нет, еще одного комплекта конечно стей, хвала всем богам, у Кота не выросло, и даже в размерах он не слишком увеличился - всего лишь как обычный кот, которому настало настроение вздыбить шерсть и испугать соседского барбоса.

В Черно-Белом Коте изменилось… нечто. Он бежал столь уверенно, уходя от атак Лукина и выискивая щели в отступающей тьме, шуршащей прахом за границей Арены, что казалось - он создан именно для этой воображаемой реальности. А может, наоборот, она сотворена для Кота. Для того, чтобы было где побегать, не боясь наткнуться на мебель или какое-нибудь дерево;

погоняться, играя с забавной мышкой, которая вопит, размахивает посохом и почему-то думает, что она кошка… Тусклый свет отражался от белых пятен шерсти Кота, а тени, наоборот, тянулись к антрацитово-черным клокам шерсти, и внезапно избавившему ся от близорукости взору Сашки Глюнова открылась странная картина: там, куда направлялся Кот, появлялась новая Арена, новое пятно тусклого све та, и тени устраивались посмотреть на представление;

еще одно пятно, еще одна Арена… Бесконечное множество выборов, Хаос черного и белого, туск лого и затененного, испытание, испытание, испытание… -  Саша, - осторожно позвал голос Лотринаэна.

-  Чего? - буркнул он, не спеша открывать глаза.

- Может быть, ты вернешься? Кажется, ты победил.

- Я не победил. Просто мой противник сбежал с поля боя, - ответил Сашка, медленно открывая глаза.


Так. Встревоженная Марина Николаевна, Лотринаэн, прохаживающийся вдоль книжного шкафа Громдевур, неподвижно застывший в кресле Евгений Аристархович… с весьма и весьма расцарапанным лицом.

- Не привередничай, - хмуро посоветовал Октавио. - За всяким трусом и беглецом гоняться - ног не хватит. Ну что, мэтр, очнулись? - с какой-то ненату ральной заботой похлопал он растерянно озирающегося по сторонам Лукина.

- Где… - прохрипел Евгений Аристархович. - Где это мерзкое животное? Оно украло мой посох… - Найдется, - пообещал Громдевур. - Вы мне скажите, папаша, вы как, наколдовались уже? А?

- Я… что… сейчас я… - покрутил головой Лукин, стараясь прийти в себя.

- Нет, мэтр, - с откровенным садизмом в голосе пообещал Октавио. - Сейчас - я.

И с большой сноровкой сомкнул на горле пожилого врача сильные руки.

XXIV. ЧУДЕСА СЛУЧАЮТСЯ Слыша,по кабинетув и навязчивое стремление вывести потенциальногоСашка чувствовалмагического транса,маленьким,угадал, чем закончатся хождения как всполошено и испуганно вскрикнула Марина Николаевна, себя чем-то очень полугнилым и пахучим. Только вот вмешиваться драку Лукина и Громдевура вмешиваться ему не хотелось, ни капельки. Лотринаэн, видимо, сразу Октавио противника из поэтому полуэльф отошел в сторону, к рас положившимся на подоконнике орхидеям.

А Сашка оказался прямо-таки в эпицентре событий.

Для начала ему в лицо полетели шахматные фигуры - Лукин, сделав попытку вырваться из громдевуровского захвата, брыкнул ногой, поддел шахмат ную доску, двинул столик (тот прищемил Сашке торчащие из сандалий пальцы). Потом с грохотом, под причитания Марины Николаевны, рухнуло крес ло, и упавший навзничь Евгений Аристархович, воспользовавшийся секундной растерянность Октавио, коротко ударил его в челюсть, вырвался, перека тился в сторону и принялся подниматься на ноги. Как оказалось, не зря доктор хвастался своими успехами на ниве вольной борьбы и фривольного бок са - ему удавалось весьма достойно, не смотря на разницу в возрасте и росте, отвечать на удары рассерженного воина.

Впрочем, Лот мог бы сказать, что Октавио не собирается всерьез никого убивать - да еще при свидетелях, одним из которых является супруга потенци альной жертвы;

но полукровка молчал, печально рассматривая засохшие трупики цветов, пытаясь определить, каким фактором вызвана их смерть.

- Что, лысый горгул, не ждал? - приговаривал Громдевур, целя то в живот, то в лицо избиваемого мэтра. - Думал, я так просто дам перерезать себе глот ку?

- Он о чем? - спросила Марина Николаевна у Саши. Тот в ответ пожал плечами. Тогда Лукина холодно скомандовала: - Если можно, я хотела бы знать подробности.

- Его цепной волк, - прерывисто, ибо приходилось отвлекаться на контратаки Евгения Аристарховича, объяснил Октавио, - сразу после того, как мы разобрались с первым сфинксом, решил убрать концы в воду;

пристрелил простодушного детинушку и чуть меня не прирезал. Типа, нет свидетелей - нет проблемы;

и какие-такие сфинксы по степи бегают? Нет никого, обвинение предъявлять некому. А все вопросы, у кого родня пропала, или товарищи вдруг посреди степи заблудились, - так это вон, костерок горит… Или безумец какой пошутил, вот он, мертвый, его и спрашивайте… Ты ведь так планиро вал, падла?

Громдевур, придерживая попавшегося Евгения Аристарховича за ворот одежды, нанес несколько грамотных, болезненных ударов в живот. Лукин за кашлялся, захрипел, поднял руку, показывая, что нуждается в передышке.

- И ведь как, сволочь, грамотно про меня байки рассказывал: даже не постеснялся какую-то девчонку покалечить, чтоб все верили, насколько я опа сен… У Марины Николаевны подкосились ноги, и она без сил опустилась на диван. То, что она приняла за подушку, вдруг обиженно мявкнуло и перебра лось на руки Глюнову - молодой человек задумчиво погладил Черно-Белого Кота (по-прежнему взъерошенного, но уже не столь трансцендентального).

Отстраненное спокойствие, которое он посчитал эффектом перенапряжения душевных сил на Арене Забвения, оказывается, имело совершенно другую природу.

Это называется разочарованием. Искал сказку, магию, величие, а нашел хитреца, любым способом старающегося сохранить за собой теплое местечко и непыльную работенку.

- Это правда, Женя? - тихим мертвым голосом уточнила Марина Николаевна. - Неужели действительно ты чуть не убил Галю?

Вместо ответа Лукин набросился на Громдевура, ударил его с такой силой, что книжный шкаф, в который тот врезался, закачался. Меч слетел с под ставки, устремился вниз (Кот прикрыл глаза лапой, не в силах выдержать напряжение момента), был подхвачен знакомой ладонью… - Нет! - крикнула Марина Николаевна.

Окончательно впавший в неврастению Кот дернулся, извернулся и спрятал голову Сашке под мышку.

Кончик меча упирался Лукину под кадык, весьма недвусмысленно демонстрируя намерения Октавио.

- Вы уверены, господин генерал, что он того стоит? - задумчиво спросил Лотринаэн.

- Исключительно ради того, чтоб кто-нибудь другой не вздумал марать об него свои руки, - ответил Громдевур.

Выдержав паузу, Октавио опустил клинок, скорчил жуткую рожу, выражая абсолютное презрение к побежденному сопернику, повернулся спиной и спросил, где все остальное его имущество: коня-то он у ворот оставил, а ведь была кольчуга, кинжал, сапоги… Лотринаэн знал, что маг, даже хлебнувший со дна колодца разочарования и унижения, не будет сдаваться, пока не израсходует последнюю каплю ма ны. Поэтому и сумел на миг, на мгновение опередить движение Лукина, собирающего Силу для финального удара.

Поэтому и оказалось, что, когда Евгений Аристархович, полыхая гневом и обидой, сделал попытку метнуть в широкую спину Громдевура материали зованный стеклянный шип, меч Октавио (не просто ожидавшего, а жаждавшего подобной подлости и глупости) пропорол не грудь, а всего лишь плечо отброшенного заклинанием полуэльфа противника.

- Черт, черт… - шептал Лукин, удерживая пальцами поток алой крови. - Марина, помоги же мне!

Марина Николаевна промолчала. В ее глазах мелькнуло что-то настолько страшное, что Сашку пробрало до дрожи в позвоночнике.

Он поспешил встать, направиться к Евгению Аристарховичу, но тот, даже раненый, лишь окрысился и замахал руками:

- Убери от меня прочь мерзкую черно-белую тварь! И позови Гильдебрана… пожалуйста… Ну, чего вы все стоите?

- Наслаждаемся моментом, - вздохнув, объяснил Лот. - Зло повержено, Хаос, - он кивнул на вцепившегося в руки аспиранта ЧБК, - укрощен… Осталось только проявить немного милосердия и воздать праведникам по заслугам. Господин Громдевур, вы праведник?

- А то! По средам, четвергам и пятницам!

Невесело улыбнувшись примитивной шутке, Лотринаэн подошел к раненому и прошептал заклинание, останавливающее кровотечение. Положил ла донь на лоб пациента:

- Что-то мне не нравиться ваш сердечный ритм, в легких хрипы, указывающие на хроническое отравление малыми концентрациями ядов раститель ного происхождения, астральные проекции… Я бы сказал, всмятку. Будем лечить, - со вздохом подвел итог волшебник. - Утром отправлю вот этого героя назад, домой, а потом сварю вам пару микстурок. Не уверен, что они подействуют… То есть, я, конечно же, уверен, - спохватился Лотринаэн, - просто надо провести пару опытов, чтоб подтвердить мою уверенность и перевести ее в твердую аксиоматичную убежденность… - «Аксиоматичную», - фыркнул кто-то с порога. - Ты где слов таких алхимических набрался, ушастый? - спросил Гильдебран.

Тем временем Сашка передал Кота Марине Николаевна, продолжающей стоять и смотреть на страдающего мужа, и помог Евгению Аристарховичу встать на ноги.

- Я о нем позабочусь, - пообещал старик, подхватывая хворого Лукина. - Марина, ты ведь мне поможешь, правда? Без тебя мне не справиться… - Лучше бы вы его убили, - с отчаяньем в голосе прошептала Марина Николаевна Громдевуру, сунула ему в руки Кота и решительно направилась к две ри. - Что вам понадобится, дядя Бран? Я позову Галю, чтоб она помогла наложить швы и сделала что-нибудь противостолбнячное… - Марина, - позвал жену Евгений Аристархович. - Марина, постой… - Например, клизму, - холодно продолжила Лукина и скрылась в темном коридоре.

- А вы, герои, чего застыли? - выпроводив раненого из кабинета, обратился Гильдебран к полуэльфу, воину и Сашке. - Не слышите, что ли, как ваша проблема на всю степь воет?

Громдевур и Сашка прислушались. Действительно, увлекшись разборками с Лукиным, о проблеме дважды пойманного сфинкса и заколдованных им охранников они как-то подзабыли.

- Вы уж меня извините, но в животной и артефактной магии я не специалист. Вы уж сами, ладно? А эту нечисть хвостатую, - старик сурово и значи тельно указал на безуспешно пытающегося спрятаться в Громдевуре Черно-Белого Кота, - верните хозяину. Так для всех будет лучше, поверьте.

- Погодите, - вдруг дошло до Лота. - Я же всех усыпил! Почему вы… - Ты, - на всякий случай уточнил Гильдебран. - пытался заколдовать меня?

Хмыкнул. Глаза его - голубые, ярко выделяющиеся на морщинистом, загорелом лице, - молодецки сверкнули:

- Вы старайтесь, старайтесь, юноша. Лет через пятьсот у вас будет получаться по-настоящему хорошая магия!

В подвале было темно, а экономная лампочка - ватт сорок, не больше, - освещавшая выделенный сфинксу закуток, неприятно напомнила Сашке Арену для магический поединков.

Что ж, ситуация действительно повторяется. Вот он, таинственный противник. Только на этот раз без всяких фокусов, двусмысленностей и загадок.

Учуяв приближение человека, черная сфинкс подняла голову, оскалила клыки в сопровождающейся глухим рычанием угрозе и чуть дернула крылья ми. Опытным взглядом временного хозяина Черно-Белого Кота Сашка отметил и миску с обглоданными костями в углу, отгороженном решеткой - этакой символической временной клетки, - и жирный блеск шкуры сытого, довольного всем, кроме заключения, животного. И глубокие царапины на стенах.

Посмотри на меня… - А ты тут уже устроилась, - сказал Сашка, подходя к клетке поближе. Сфинкс внимательно щурила на человека золотые глаза с вертикальным зрач ком, подманивая его поближе.

Посмотри, как я прекрасна, загадочна и удивительна. Видел ли ты что-нибудь такое же совершенное прежде?

- Знаешь, - продолжил Глюнов, рассматривая на свет линзы очков. Кажется, правая треснула? Или просто в оправе плохо закреплена? - Лот вцепился в посох Ноадина и попытался прочитать Октавио целую лекцию по правилам творения и использования артефактов. Оказывается, я зря на него сердился  его самым элементарным образом усыпили, а вовсе он не струсил и не играл в закулисные игры, отказываясь участвовать в охоте на тебя… Так вот. Я уже приготовился просветиться, узнать, наконец-то, как правильно использовать эту каменную штуку, как Громдевур наорал на Лота, велел ему действовать, потому как он, в смысле, Октавио, и так опаздывает к невесте на свидание, и отправил меня разбираться с тобой… Теперь надо решить, что же с тобой де лать?

Во мне столько тайн… Открой клетку, выпусти меня, подари мне свободу, и я подарю тебе их все… Ты узнаешь, как прекрасно стать частью меня, мо им вторым я, слиться с моей душой и превратиться в такого же загадочного и прекрасного зверя, как я. Посмотри на меня… - Даже представить себе не могу, какие деньги можно заработать, если вдруг сдать тебя в зоопарк. Это… это… Воображение зашкаливает. Единствен ный сфинкс в мире! Да за право исследовать тебя институты будут драться;

только на исследовании предела твоих интеллектуальных способностей мож но десяток диссертаций написать… Посмотри на меня… Сашка поудобнее устроился у противоположной стены, и, продолжая рассеянно и задумчиво протирать очки краем футболки, продолжил размышле ния вслух:

- Для того, чтобы вбить в крепкие головы наших научных мэтров понимание сути магии, которая тебе свойственна, потребуется не один десяток лет.

Если вообще получится… Знаешь, мне не хочется это признавать, но Лукин был прав: держать бы тебя на нашем Объекте, в обстановке полнейшей сек ретности… Посмотри на меня, человек. Открой клетку… Пожалуйста… ты же знаешь, как я люблю свободу… Ты знаешь, что я такое - смерть, крадущаяся на мягких лапах. А ты? Ты ходишь на двух лапах, и действуешь иногда замысловатее, но смерть так же идет за тобой по пятам. В нас много общего, и ты знаешь об этом. Почему бы тебе не помочь мне? Открой клетку… - Ты, конечно же, попробуешь сбежать. И даже есть вероятность, что тебе этот фокус снова удастся, - вздохнув, продолжил Сашка. - А значит, всё повто рится вновь. Будут случайные жертвы, будут плуты, которые увидят в твоем существовании выгоду, будут храбрецы, которым достанет ума выйти про тив тебя один на один… Ночную тишину клиники пронзил тоскливый, громкий вой.

Моя добыча… она скучает по мне так же, как я скучаю по ней! Выпусти меня, человек, и ты поймешь, ты откроешь для себя радость победы - когда твоя пасть смыкается на шее жертвы и наполняется ее горячей кровью! Выпусти меня, выпусти! Открой клетку!… - Знаешь, - Сашка медленно, нехотя, поднялся на ноги и сделал полшага в направлении клетки. Сфинкс заметила и заметалась по небольшому про странству, порыкивая, фырча и не отрывая от человека золотистого взгляда: - Мне бы очень хотелось, чтобы ты никогда не появлялась на нашем Объекте.

Никогда. Чтобы не было всех этих смертей, чтобы не было плохих выборов, которые так неудачно сделали и Волков, и Лукин, и, как я подозреваю, Монфи ев с Серовым… Посмотри на меня… Я прекрасна, не правда ли?

- Но вот сейчас я смотрю на тебя, и понимаю, что, как ни жестоко это звучит, твое появление изменило всё к лучшему. Для меня, по крайней мере. Ес ли бы не ты, я бы никогда не разобрался в себе. Никогда бы не понял, на что я способен и чего я действительно хочу.

Сфинкс жалобно заскулила. Тоскливый звук вырвался из ее горла и отозвался, как эхом, постепенно смолкающим воем безумцев, запертых в палатах на втором этаже. Почему я не чувствую свою добычу? Почему, почему? Хитрые люди, вы лишили меня свободы, теперь лишаете добычи, чего еще вы захо тите лишить меня? Ну, ничего, вы еще узнаете, кто я… вы поймете, что такое смерть - от моих когтей, от моих зубов, вы еще поймете, что я королева этой норы, и всегда ей буду! Всегда!

Посмотри на меня!

- Кажется, у Лота получилось управиться с твоей добычей, - вздохнув, отметил беспокойно заметавшейся крылатой кошке Саша. - А значит, в этой ис тории можно ставить точку.

Посмотри на меня… Сашка вздохнул, вернул на нос очки и, впервые за время разговора, посмотрел в глаза притихшему, приготовившемуся к бою чудовищу.

Теперь, после краткой лекции Лотринаэна, он видел все эти магические линии, «астральные проекции» - замысловато-сложное переплетение энерге тических потоков, питающих мышцы, сердце и сосуды, мозг и прочие внутренности животного. «Питающих» - не совсем верное слово, потому как аст ральные проекции поддерживают не биохимию и физиологию, прекрасно справляющиеся без посторонней помощи, а душу, ту самую, которую нельзя ни взвесить на аптекарских весах, ни измерить энцефалографом.

У разумных существ, склонных к магии, астральные жилы души насыщены радужным светом, переполнены, помимо обычных жизненных сил, пото ком маны;

и… верно сказал Лотринаэн: астральная проекция сфинкса представляет собой неупорядоченный хаос, смешение всего со всем, в котором ра дужная мана теряется, проигрывая ярко выраженным оранжевым, желтым, солнечным и кровавым центрам инстинктов.

Сейчас голова сфинкс - ее астральный скан, если можно так выразиться, - переполнено ярко-алой, цвета свежей артериальной крови, энергией. Наме рение убить? Инстинкт охотника?

Или просто злость запертого в клетке существа?

Посмотри на меня… - Тебя нельзя переделать, - сожалением проговорил Сашка. - Ты хищник, и этим все сказано. Но до чего ж прекрасный хищник!… Посмотри на меня… - Знаешь, мне будет тебя очень не хватать.

Он зажмурил глаза - одновременно пытаясь избавиться от предательски подступившей слезы, и стараясь достичь максимума контроля над собствен ным потоком Силы;

легко коснулся живых красок, хаотично бурлящих в живой плоти сфинкс, воображаемым костяным посохом, и посмотрел, как мед ленно отступает энергия жизни, сдаваясь бледно-зеленой пелене смерти.

- Случайный, неконтролируемый выброс энергии смерти у необученного мага, - прокомментировал Громдевур, кивая на засохшие орхидеи, которые Лот безуспешно пытался высадить в садовые клумбы, - карается не так уж и строго. Всего-то три года в тюрьме, а если повезет, можно договориться о до машнем аресте, под честное слово. Конечно, обученным магам приходится за свои некромантства отвечать строже, но у меня в Ллойярде и Эль-Джаладе знакомые водятся, я им за тебя замолвлю словечко, да и в герцогстве Пелаверино некроманты живут не тужат. Возьмут в ученики, вырастешь магом… - Спасибо, - сдержанно поблагодарил Сашка.

- Я серьезно! Честно, Сашк, давай к нам в Кавладор. Мы с тобой повоюем - какая-нибудь сволочь, годящаяся на то, чтоб отрабатывать на ней твои некромантские таланты, обязательно найдется. А нет, так на сфинксов поохотимся, на гидр тоже знатная охота, да и просто ташунов - эта такая погань, выведенная вашим братом некромантом, - погонять по болотам бывает весело. - Октавио сделал честные глаза. И, украдкой оглянувшись на беседующих Гильдебрана и Лотринаэна, счел необходимым объяснить свое предложение: - А то ведь этот остроухий сейчас меня телепортирует к демонам на рога, а с тобой мне как-то надежнее.

- Понимаю, - вздохнул Глюнов. - Благодарю за доверие. Только… Как же я всё тут брошу? А вдруг еще какой монстр из ваших степей забредет? Что они,  кивок в сторону мирно посапывающих на садовой лавочке Зимановича, Кубина, Серова и санитара Белокурова, - без меня делать будут?

- Ну, как знаешь. Если вдруг окажешься в наших краях - не стесняйся, иди сразу в дворец королей Кавладора - там наверняка будут знать, где меня най ти.

И рыцарь - наконец-то вернувший себе оружие, снаряжение и как никогда исторически правдоподобный, а потому совершенно нереальный для чах лого садика забытой в степях клиники - отошел к привязанному у куста сирени коню и принялся спихивать с седла вцепившегося в выделанную кожу всеми четырьмя лапами Черно-Белого Кота.

Кот очень боялся, что его оставят здесь, в этом мире, будут использовать в качестве приманки для охоты на сфинксов, отдавать на растерзание манья кам-котоубийцам, или швырять в выдуманную реальность, под руку разгоряченным сражением магам… Да, конечно, здесь встречалась и валерьянка, и сметана, и забавные игрушки, самой лучшей из которых был человек в очках по имени Сашка. Но разве вы не слышали, что сказал отец Гильдебран? Он сказал, вернуть Черно-Белого Кота хозяину!

И теперь Кот, который, не обладая разумом, мог заткнуть любого из присутствующих человеков и полуэльфов за пояс по части хитрости и коварству [16], теперь изо всех сил мяукал. При каждом мяуканье из пасти кадавра вырывалось облачко - что-то похожее на то, как изображают мысли героев в фи лософских мультиках. В центре облачка мелькали физиономии разных людей, гномов, пару раз - кентавров, и один раз, совершенно точно - тролля, кото рых, как догадался умный Сашка, Кот считал своими хозяевами.

Чаще всего повторялась прелестная жанровая картинка: пылающий очаг и сидящие рядом три девушки, что-то оживленно обсуждающие между со бой. Хмм… ну, если честно, то одна из девиц явно принадлежала к славному роду гномов: налицо был и рост, и ширина плеч, и кольчуга, и весьма выра зительный нос, в котором Громдевур опознал отличительную черту гномьего клана Кордсдейл, обитающего в принадлежащих Ллойярду горах Орбери.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.