авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«FB2: “AVQ ”, 05.12.2009, version 1.0 UUID: BD-B143D1-13ED-0242-0CA1-68D0-78A9-198804 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 2 ] --

- Глюнов, вы шутите?

- Нет. Это совершенно не смешно, - уныло ответил Саша.

- Тогда тем более звоните Лукину. Мы везем троих.

- Что? - не поверив собственным ушам, спросил Глюнов у замолчавшей телефонной трубки.

Когда Саша дозвонился до клиники, Евгений Аристархович помолчал, посопел, и осторожно спросил, давно ли разговаривал Саша со своим научным руководителем.

- С Яном Витальевичем? Он неделю назад письмо прислал. Электронное, - доложил Саша. - Уверяет, что врачи нашли осложнение, и велит мне до кон ца первого курса аспирантуры написать две статьи и поучаствовать заочно в трех конференциях. А что?

Евгений Аристархович еще немного помолчал, повздыхал и ответил:

- Понимаете, Саша, мне нужна консультация Бэлмо. Как специалиста.

- Ну так спрашивайте, может, я сумею ответить. Я, конечно, не такой монстр от науки, как Ян Витальевич, но все же… - Я горжусь вашей смелостью, Саша, - обрадовано, как показалось Глюнову, вздохнул Лукин. - Приезжайте вместе с Волчановским.

И только потом, когда договоренность была достигнута и телефонные трубки дали отбой, до Сашки дошло, почему Лукин, прекрасно знающий, что Бэлмо, собиравшийся как минимум до осени лелеять сломанные конечности на фешенебельных курортах, отсутствует, попросил «консультации специа листа» именно сейчас.

Доктор наук Ян Витальевич Бэлмо был специалистом по морфореконструкции. Другими словами - он продолжал традиции знаменитого Кювье, спо собного по одному зубу восстановить облик доисторического ящера, и занимался тем, что создавал заново - в масках, слепках и статуях - всяческих вы мерших чудищ. Впрочем, за полтора столетия со времен знаменитого палеонтолога наука и техника ушли далеко вперед;

и половину работы Бэлмо, гово ря по чести и совести, вполне можно было поручать хорошему компьютеру с десятком профильных программ;

но Ян Витальевич все-таки был гением. Да, по складу характера и совокупности эгоистического мировоззрения он был большой ослиной задницей, что есть, то есть, но при этом он был гением, и вдохновение, с которым он изучал кости, а потом клеил на силиконовую плоть кожу из папье-маше всяких там динозавров, пещерных медведей и пите кантропов, невозможно было измерить никакими гига- и даже терабайтами.

За свою долгую научную жизнь Ян Витальевич, превыше всего ценивший личный комфорт, ни разу не съездил на полевые раскопки, ни разу не согла сился «взглянуть» на музейные редкости - он вообще избегал неоплачиваемой работы. Зато, опираясь на заслуженную степень в области антропологии, участвовал в расследовании нескольких крупных авиакатастроф, поучая медиков, как идентифицировать останки несчастных жертв;

лично создал се рию портретов какого-то государственного деятеля 11 века;

плюс поучаствовал в очень закрытом разбирательстве, откуда и как узнали создатели одного известного блокбастера о подробностях воздействия некоего вещества на кости и плоть человека (предполагалось, что вещества вообще не существует, по крайней мере, на Объекте 65/113 его точно не было, но кто их, блокбастер-мейкеров, знает… Может, в кои-то веки, на самом деле «фильм основан на ре альных событиях»?). На Объекте у Бэлмо был совместный проект с Журчаковым - какой, Саша пока еще не знал;

но Ян Витальевич вполне одобрительно разгромил его лабораторную работу по реконструкции археоптериксов[2] и обещал придумать задание поинтереснее.

При всем этом Ян Витальевич постоянно сетовал на то, что, займись он пластической или восстановительной хирургией, ему не пришлось бы тратить свою энергию на столь низко оплачиваемую работу. В минуты раздражения Бэлмо кричал на своих помощников, что он уедет в сыну, в глушь, в Голли вуд, где будет резать и подшивать личики кинозвезд, а не тратить свои нервные клетки на обучение всяких бездарей… Сашка отнюдь не считал себя бездарем, а потому был готов доказать это всячески. Только дайте, наконец, нормальное задание! Что он, идиот - в тре тий раз рассчитывать, как выглядел яванский человек, найденный в 1876 году?

Иногда, когда от слишком долгого общения с компьютером, Котом и лаком для волос, который использовала в террористическо-завлекательных целях Петренко, вдруг возникало ощущение грядущего величия, Саша Глюнов мечтал стать родоначальником другой науки - он даже уже пытался придумать для нее название, но пока не получилось. Морфяника? Морфология - нет, это уже было. Морфозооника? Криптоморфология? Мета-морфология? Метамор физм?

Ладно, пока названия нет, определимся с областью исследований - внешний облик живых существ и возможности их эволюционного многообразия.

Нет, правда. Это ж, повторяя выражение известного героя, настоящий Клондайк и не менее взаправдашнее Эльдорадо - определить, как могли бы выгля деть живые существа, если бы Эволюция пошла по другому пути. Да, может быть, интерес не так уж и нов - но Саша Глюнов готовился к великим сверше ниям. Он добросовестно сопоставлял данные палеонтологии и новейшие открытия генетики - с целью выяснить, в каком гене должны произойти изме нения, способные дать нужные ему вариации форм.

Все пять лет университетской учебы, когда Маша хихикала, что только в большой умной голове Глюнова могла родиться идея, как доказывать то, чего нет, на основании того, чего уже не случилось, Саша принимал оскорбленный вид и принимался разглагольствовать о звездах, достижениях космонавти ки и возможностях ксенобиологии[3] - дескать, вот тогда-то, лет через пятьсот, изобретенная им наука точно потребуется.

В отличие от Сашки, который остановился на морфореконструкции случайно, поскольку нужной ему науки еще не сформулировали и не исследовали, к той же научной и практической дисциплине Бэлмо пришел через антропологию, когда-то активно сотрудничая с криминалистическими лаборатория ми. Он сотрудничал с ними до сих пор, - помогая в расследовании преступлений;

правда, изредка, чтоб не избаловать общением с собой, Величайшим.

И сейчас Лукин наверняка предложит ему, Сашке Глюнову, сделать то же самое. Ведь назвался груздем - добро пожаловать в кузов, а объявил себя мор фореконструктором… иди, изучай, как выглядело тело в непосредственный момент своей смерти… Бррр… Сашка еле дождался, когда подъедет внедорожник с необычно серьезными Волчановским и Догонюзайца. Обменявшись безрадостными приветствия ми, лаборант сел в машину и принялся убеждать себя, что дело, предстоящее ему - абсолютно житейское, профессиональное, мало отличающееся от вскрытия лягушек, голубей и сусликов, которые он делал за время учебы, и что он взрослый человек и обязательно справится… Должен справиться,  убеждал себя Глюнов, нервно косясь на что-то круглое, переваливающееся под замызганным брезентом за спинками сидений. Потом до Сашки дошло, что ткани мертвого тела среднестатистического человека подвержены многочисленным изменениям, но просто не должны вот так бултыхаться, будто разобранный на части детский конструктор, если только… Поняв, что трем несчастным, которых нашли Волчановский и Догонюзайца, не повезло еще больше, чем тем двоим, Сашка застучал зубами.

Впрочем, Догонюзайца так лихо выруливал на поворотах, так добросовестно гнал внедорожник по корням чахлых березок, что нервный стук зубов ла боранта вполне сошел за обычную дорожную неприятность.

В клинике непривычно тихая Леночка подхватила Сашу под локоток и повела в кабинет Лукина, на ходу приговаривая, что вскрытие они уже сдела ли, - Журчаков не усидел в палате, набился в ассистенты к Волидарову, который в клинике проходил ординатуру.

Ординатор Игорь Волидаров когда-то клеился к Галке, потом к Лене, потом снова к Гале, вспомнил Саша события из чьей-то чужой, спокойной и ней тральной жизни, а Лена усиленно делала вид, что ей всё равно. Так вот, продолжала щебетать Леночка, разговорами на отвлеченную, как она сама дума ла, тему успокаивая себе нервы: Волидаров и Журчаков с одним беднягой уже совсем закончили, второго вот-вот должны обработать (она так и сказала  «обработать», у Саши заныл-захолодел затылок, и он порадовался, что шесть лет назад отказался от идеи поступать в медицинский).

А Евгений Аристархович тебя, Сашка, уже ждет.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался Глюнов, входя в кабинет.

- Уже виделись. Но все равно здравствуйте, Саша, - ответил доктор Лукин. Устало, нервно потер лысую голову, брови и, не отнимая рук от лица, посмот рел на трепещущего аспиранта. - Саша, ответьте сразу, вы сможете взяться за эту работу?

- Ну… это… Атропин… то есть Ян Витальевич, - спохватился Глюнов, - конечно, антрополог, а я по биологии животных в основном специализируюсь…  голос его становился всё тише и тише.

Лукин мягко уточнил - как же так, разве у вас не было анатомической практики, ведь… Да, конечно, - торопливо ответил Глюнов, радуясь, что можно заняться отвлеченным философствованием, - но это совершенно разные вещи - мертвое животное и мертвый человек, кто-то умерший неизвестно когда и неизвестно как, и… тот парень, с которым вчера вечером разговаривал из-за колючей проволоки. О чем они говорили? Да так, тот парень спросил его, не скучно ли тут без девушек… А Сашка как раз почему-то думал о Петренко, которая на днях завивала ресницы паяльником для микросхем, украденным у Кубина, и ответил, что девушек, конечно, мало… но с теми, кто есть, скучать не приходиться.

- Выпейте воды, Саша, - предложил Лукин, подвигая гостю графин и стаканы. - И давайте попробуем проанализировать, что получилось у Игоря и Алексея Павловича. Вы готовы?

- Готов, - мужественно ответил Глюнов.

Доктор развернул к Саше экран большого монитора, который ненавязчиво прятался в одном из шкафов кабинета, загрузил диск в видеоплеер, и при нялся спокойно, неспешно, как на занятиях, комментировать действия двух добровольных «патологоанатомов»:

- Первый экземпляр: скончался на месте от обширной потери крови, последовавшей за ранением в область шеи и верхней части груди. Ранение рва ное, предположительно нанесено когтями животного. Алексей Павлович снял замеры… - Хорошо, - кивнул Глюнов, - давайте, я попробую загрузить все в программу, посмотреть, что выйдет. Это волк их так покусал?

- Волки, молодой человек, - это всего лишь волки. - ушел от прямого полноценного ответа Лукин. - в конце концов, вы же биолог, Саша, вам виднее.

- И точно, - спохватился Глюнов. - Что за чушь я говорю? Ведь волки кусать будут, а не царапаться.

Испросив разрешения у хозяина кабинета, увлеченной проблемой Глюнов уселся за стационарный комп, подключенный по внутренней сети к Систе ме Объекта и принялся бойко выстукивать нужную информацию.

- Раны, нанесенные зубами, - продолжил Евгений Аристархович, из-за плеча заглядывая в Сашины расчеты, - на обоих телах тоже есть. Уж не сочтите за излишние подробности, но оба объекта достаточно покусаны, а у одного выгрызена половина внутренностей… Внимательно изучив снимки, представлявшие в разных ракурсах нанесенные жертвам раны и еще раз прокрутив видеоотчет о вскрытии, Саша загру зил программу, вывел на экран схематические изображения двух человек и предложил Лукину указать, где находились первые раны, а где - все последу ющие.

- Хмм, - глубокомысленно заключил Глюнов через час напряженной работы. - А вы ничего не путаете?

За это время схемы покрылись красными полосами - там, где прошлись смертоносные когти, и пятнами - там, где хищник вырвал из жертвы куски плоти. Страх же, колотивший впечатлительного аспиранта, вдруг куда-то ушел, улетучился и растворился, будто и не было.

- Ничего, - ответил Лукин. Доктор присел на край стола и, по мальчишески болтая недостающими до пола ногами, сосредоточенно наблюдал за итога ми Глюновских работ.

- Если жертва при нападении стояла, - принялся выстукивать Саша по клавишам, запуская анимашку по черновым расчетам, - получается, что эта тварь напала с воздуха. Будто спикировала сверху. Но раз наши добрые соседи - я про волков, а не про Курезадова сейчас говорю, - летать не умеют, зна чит, это предположение неверно, и надо думать, будто бедняга сидел или наклонился, когда зверюга атаковала…Где-то как-то так.

Саша нажал кнопку запуска, и снова посмотрел, как, если верить расчетам, происходило нападение. Схематический человечек на синем фоне качался и падал, покрываясь свежими красными ранами. Всё как в кино. И не скажешь, что цена этим нескладным картинкам - целая жизнь.

Зазвонил телефон. Глюнов автоматически снял трубку и ответил «Алло?», на миг опередив движение доктора.

- Доктор? У нас удача! - радостно задыхаясь, докладывал Волидаров. - Мы нашли коготь, застрявший в ране, и несколько шерстинок! Это действитель но они, вы угадали! Неслыханная удача! Вы слышите, Евгений Аристархович?

- Я ему передам, - рассеянно пообещал Саша и тут же поспешил, всё также сосредоточившись на экране, и ни на чем другом, выполнить обещание.  Они нашли коготь и шерсть зверя. Я, с вашего разрешения, пойду, отвезу их в лабораторию… - Какую лабораторию, Саша? - устало спросил Лукин. - В лабораторию Журчакова? Так Алексей Павлович здесь, а его помощники, уж не сочтите за кле вету и наговор, только всё испортят. Вы бы не спешили, Саша, нельзя так спешить в серьезном деле.

Глюнов открыл было рот, собираясь сказать, что готов ночь не спать, из собственных штанов выпрыгнуть, на кончиках ушей, как на пуантах, ламбаду станцевать, только бы к пяти погибшим не прибавилось еще одного, выражаясь сухим языком отчетов, «экземпляра». Но Лукин мягко и убедительно пе ребил:

- Да и действительно, вечер на дворе. Вы же устали, Саша, я вижу, что вы еле удерживаетесь, чтобы не начать ненароком зевать во все горло… И Сашка, хоть и не собирался, против воли широко, сладко зевнул.

- Отдохните, молодой человек. Ну вот, и глаза у вас сами собой закрываются… Поспите, Саша, и завтра, с новыми силами, вы выясните, что это за когти, что за звери… Отдохните, Саша… Должно быть, сработали все те долгие пятничные вечера, которые Саша Глюнов проводил именно в этом кабинете, за этим же столом - пусть и не за компьютером, а за шахматной доской. Аспирант вдруг душераздирающе зевнул, потер уставшие, потяжелевшие глаза, снял очки и тут же, в кресле, сон но обмяк, убаюканный ровным тихим голосом Евгения Аристарховича.

Доктор Лукин осторожно высвободил очки из мягких, послушных рук своего подопечного, положил на стол;

сохранил данные, вынул диск, положил его в синюю коробочку, спрятал в кармане белого халата, после чего выключил приборы, верхний свет в кабинете, вышел, аккуратно прикрыл за собой дверь. И дважды повернул ключ в замке.

В ту ночь Саше снились странные сны. Горы, уходящие вверх и вниз - безжизненные горы, чужие и неприветливые. Он будто сидел на скалистом усту пе, прижавшись к нагревшемуся за долгий день камню, а потом, когда прохладный ночной воздух донес до ноздрей запах пищи, раскрыл темно-серые крылья и бросился вниз.

III. Размен фигур Обещанный который оставлялся «уликой» на куске пластилина,Это был обыкновенный волчий коготь -раны, так жесткий, грязный,глюновское вообра с вечера коготь утром разочаровал Сашу напрочь. черный, неровно обломан ный. След, совершенно не напоминал вчерашние взбудоражившие жение.

- Ничего не понимаю, - буркнул Сашка, когда надоело рассматривать в микроскоп одно и то же. - Я думал, коготь должен быть острее и другой формы.

Понимаешь, как у кошки, - закругленным и с острым крючком на конце.

Журчаков кивнул и приник к объективам своего микроскопа, чтоб рассмотреть цитологические пробы.

Утром, после того, как заснувшего на не своем рабочем месте Глюнова обнаружил Волков и на правах начальника охраны отчитал, «взгрел», «пропесо чил» и «проегорил» по полной выкладке, Саша и спешно выздоровевший Журчаков перебрались обратно на Объект. Евгений Аристархович, уставший и еще больше похожий на лысого гнома - сегодня - на гнома, едва не задохнувшегося под могильным курганом, - провожал их, выдал диск с данными пато логоанатомического анализа, который ночь напролет проводил Волидаров и пожелал счастливого пути. Догонюзайца матерным шепотком прокоммен тировал, что он мог бы подумать о добром славном докторе Лукине после этого пожелания;

вывернул руль и погнал к Объекту. Судя по тому, как судорож но сжимал автомат Бульфатов, сидевший на заднем сиденье внедорожника и напряженно осматривающий окрестности, сегодня совершить легкую про бежку по тропинке от Объекта до клиники, потренировать ноги и поупражнять легкие, желающих не наблюдалось.

Вернувшись на рабочее место, Глюнов успел посмотреть финал грандиозного скандала, которой Курезадов и Монфиев закатывали друг другу. Монфи ев, тряся длинной редкой прядью, которая обычно была приклеена (наверное, лаком Петренко) к лысине, а теперь от излишних эмоций отвалилась и на висла над ухом, орал на Курезадова, что он не потерпит больше никаких посторонних на сто верст в округе! А Курезадов, как это у него обычно получа лось, клялся мамой, что все было предусмотрено, что все было под контролем, и что Монфиев и Волков сами не велели прекращать заманивать к Объекту тех двух дур, которые в прошлом году взорвали тут джип… Высокий и узкий в кости Курезадов нависал над гневным Монфиевым знаком вопроса - вопроса с тонкими восточными усиками, призванными отте нить горную красоту торгующего джигита, - но господин Большой Начальник не сдавался. Он орал, орал и орал, а Петренко в углу кабинета судорожно подпрыгивала, уже сняв форменный сапог и готовясь отдать его, как девичью честь, по первому же слову босса.

Сашку Курезадов, как всегда, не заметил, Монфиев увидел, обматерил и велел идти работать, и Петренко побежала за начальством следом, даже не по требовав у Саши отчета, как там дело обстоит с ее пасьянсным турниром… Наскоро проглотив завтрак, Саша поспешил вниз, в лабораторию к Журчакову, настроил микроскоп и принялся ждать результатов цитологической и генетической экспертизы.

Результаты, что и говорить, разочаровали.

- У меня такое ощущение, - ответил Журчаков, с тихой ненавистью рассматривая предметное стеклышко, - что я генные цепочки этого волка уже ви дел.

- Может, мы где-то ошиблись? - с тихой надеждой спросил Саша и снова сел за расчеты. Жаль, что уезжая Ян Витальевич запаролил свои файлы, мо жет, среди них оказалась бы нужная программа или пара полезных ссылок.

Кончилось сидение над опытным материалом тем, что Глюнов плюнул на все и начал реконструкцию происшествия с нуля, заново.

Самое интересное, что всё получилось. Нескладно, негладко, но получилось - оказывается, и царапины располагались немного ниже, чем Саше помни лось, и укусы действительно совершались более длинной, узкой челюстью, чем показалось на первый взгляд, и вообще… Действительно, обломанный ко готь, найденной в одной из трех жертв, доставленных в клинику Волчановским, идеально подходил под тридцать один процент ран. Против статистики не поспоришь, махнул рукой Саша. Значит, это правда.

Вечером он вместе с Витькой и Серегой наблюдал, как собираются на ночную охоту «волчата». Волков, деловой и сосредоточенный, размашисто выша гивал вдоль строя охранников, Хвостов прилаживал рацию, Бульфатов пристраивал запасные обоймы, тетя Люда со стопкой бутербродов в руках тихо плакала, уговаривая Ноздрянина и Серова не голодать в грядущем походе.

Было немного странно смотреть, как люди собираются, чтобы убивать зверей. Самое парадоксальное - Сашкина воспитанная Гринписом совесть тоже помалкивала, не спеша цитировать истину о предоставлении другой щеки в полное распоряжение агрессора;

это было неловко, странно - но абсолютно правильно, что Волков и его люди сейчас отправятся в степь и окружающие Объект горы и выследят оголодавшую, потерявшую страх перед Человеком дикую стаю.

- Смешно, - вымученно пошутил Витька. - «Волчата» против волков.

Серега и Сашка так же топорно выдали «ха-ха-ха». И замолчали, провожая взглядами уезжающие в подступающий фиолетовый вечер автомашины.

День заканчивался томительным ожиданием новостей, очень хотелось верить, что хороших. Сашка поспешил к себе в камору, принять душ, проте реть запылившиеся очки мягкой тряпочкой, и покемарить часок-другой, чтобы сбросить гнёт паники и дурных предчувствий.

Сон не принес облегчения - Саше снилось, что он бредет по камням, спотыкаясь в темноте;

плечи ноют от слишком тяжелого груза, но неудобный длин ный жезл бросать нельзя - ведь это единственная защита от тех, кто прячется в ночи. Ноги устали, устала спина, и можно лишь ругаться на себя само го, что слишком долго и слишком ответственно подходил к любимой, ненаглядной работе, которая предполагает максимум гимнастики для ума, но минимум тренировки мышц;

и вспоминается - как дальний сон в чужом сне, как мутное отражение в перевернутых линзах брошенного за ненадобно стью бинокля, то, что привычно и обыденно: вот он сам, белый халат на плечах, и он бежит по каменистому склону навстречу чему-то… Каменная крошка острыми краями впивается в ботинки, и он чувствует смутное беспокойство - оборачивается - успевает заметить два золотистых огонька - и сразу же вспоминается, как Галя хихикала, рассказывая, как этот оболтус Глюнов прикормил на Объекте огромного, толстого, как футбольный мяч, черно-белого кота - и лицо Гали вдруг видно отчетливо, так, как будто она рядом, только руку протяни. Тонкое лицо, чуть смуглая кожа, большой рот, четко очерченные губы, немного костистый нос - но это совсем не портит девушку, наоборот, в сочетании с прямым, чуть прохладным взглядом это со здает странную иллюзию сходства с портретами мадонн раннего Возрождения. Картин, где мадонна еще не стала просто Женщиной, а, как и все боги, страдала и печалилась о бренности земного… Иллюзия! - выхватывает мозг, и он из последних сил сжимает пальцы на неудобном тяжелом жезле.

Делает шаг в сторону, поднимает жезл, толком не зная, собирается ли он атаковать или защищаться, слышит за спиной шорох, резко поворачивает ся… Она рядом. И у нее лицо Гали. Лицо мадонны, которая в скорби своей увидела чужую смерть. Лицо неправильное, но прекрасное в своей суровой сдержан ности, и он с последним усилием оторвал взгляд от чуть заметно трепещущих губ - четких, пухлых, темно-розовых;

заметил подбородок - нежный, округлый, и тонкую девичью шею, переходящую в красивые плечи, открытую грудь… Откуда у Гали на груди эти неровные серые пятна? - подумал он, ро няя жезл на каменную тропинку, и тут она оказалась совсем близко;

за ее спиной раскрылись два огромных темно-серых крыла, она взмахнула рукой - и он еще успел увидеть ее руку - неправильную, уродливую, в которой сустав отворачивался в сторону и всё, что ниже локтя, было покрыто плотной серой шерстью… Потом он почувствовал, как из раны на шее хлещет теплая кровь.

И умер.

Сашка подскочил на постели с коротким воплем, вцепившись в собственную шею, будто всерьез собираясь нащупать там смертельную рану. Паниче ский мяв Черно-Белого Кота, вздыбившего шерсть и висящего на стене, уцепившись коготками за книжную полку, был ему ответом. Ночь. За окном чер но. Сверчки поют неспешную песенку. Тепло. Тихо. Звезды одиноко мерцают за раскрытыми створками. Тихо.

Почему же так страшно?

Прошло два дня.

Волков и его «волчата» вернулись с шестью серыми шкурами, злые, но довольные собой. Курезадов приезжал и исполнил перед Монфиевым танец с кинжалами, мамой клянясь всех зарезать, если вдруг опять придется пустить каких-то там «толканутых» в степи вокруг Объекта - угроза, что придется давать властям показания относительно смерти несчастных ролевиков, временно притупила курезадовскую жадность. Впрочем, основной удар по объяс нениям с местными стражами закона принял на себя Евгений Аристархович, чем еще раз завоевал общую любовь и уважение.

Тетя Люда на радостях, что всё закончилось, наварила борща, напекла пирогов, накинула на пышные плечи цветастый платок и исполнила вечером в столовой серию русских романсов под караоке. Прытковецкий, Ноздрянин и Серов оглушительно аплодировали и вызывали певицу на бис, отчего у Пет ренко, которой доставили заказанную по Сети новую помаду модного грязно-лилового цвета, был вид уксусный и несвежий.

К очередному завтраку Бульфатов вернулся с ночного дежурства злой, с огромным синяком под глазом, плевался и шипел сквозь зубы, что поймает то го гада, которые ему посмел «фонарь» навесить, и лично пристрелит, если все будут настолько добреньки, что закроют глаза и отвернутся. Возвращение подбитого дежурного вызвало нервный смех, но отнюдь не сочувствие - Бульфатова знали не первый год;

о его стремлении всех поколотить, пристрелить и порезать можно было писать монографии - кстати, Игорь Волидаров именно это потихоньку и делал.

- Нет, братва, вы прикиньте, - возмущался Бульфатов, пока тетя Люда прикладывала к «травме» столовую ложку и наливала сто грамм «профилактиче ского», - Я такой нормальный, шлю «Аисту» сообщение - типа, нормалек, обычная «десятка», а сам к нему подхожу, спрашиваю его документы… Сашка, который видел десяток записей с видеокамер, как обычно происходит «знакомство» охранников и туристов, счел слова Бульфатова за особо остроумную шутку и зафыркал от смеха, расплескав компот.

Бульфатов зло зыркнул единственным рабочим глазом на шутника и продолжил:

- Знач, подхожу и спрашиваю - где документы, мля? Чё шляешься, где не попадя? А он свою дурилку - ну, на голове шайба типа тазика, который у Мон серрат Кабальеро был… - У дон Кихота, - поправил Серов. Он был любителем кроссвордов, а потому никогда не путал оперную певицу из семи букв со странствующим рыца рем из пяти.

- Один хрен. Значит, тазик с головы снял - вижу, рожа разбойная, таким год за четыре на зоне дают;

а он типа тут пахан главный, остальные отстой ха бальный, так противно-противно, вежливо, как интитьлихент какой, переспрашивает, к кому это я обращаюсь.

- А ты? - спрашивали его товарищи. Бульфатов поморщился, лелея «ранение»:

- Я ему, согласно утвержденному распорядку, оружие предъявил, и объяснил про наш внутренний регламент, - это слово Бульфатов всегда произносил с ударением на последним слоге, - Сказал, что в связи со сложной политической и экономической обстановкой имею полное право применять вплоть до вразумления… - А он?

- А он мне сразу в глаз зафиндюлил, скотина… - мстительно и зло прошипел Бульфатов. - Еще першероном своим меня давить пытался. но мы, Бульфа товы, живучие, мы им еще покажем… - Пер… чем, говоришь, он тебя давить пытался? - радостно не понял Хвостов. Среди «волчат» он был вторым по степени озабоченности.

Бульфатов озверел. Сощурил и без того узкие черные глаза и медленно, тщательно подбирая слова, ответил:

- Коняга у туриста был. Откормленный такой, скотина. Морда хитрая, хоть сейчас на колбасу. копыта - что твоя тарелка, я, пока в пыли лежал… - тут Бульфатов спохватился, что теряет общественное реноме, и начал озвучивать более благородную версию: - Я, когда в пыли по их следам полз - преследо вать, знач, пытался, рассмотрел. Что, Хвост, заинтересовало? Так ты на дежурство нынче ночью сходи, авось, встретитесь. Порадуетесь… - Да ты… - Да я… - чуть не сцепились Бульфатов и Хвостов. Петренко бросилась их разнимать:

- Мальчики, да что вы говорите! Перестаньте! Этого коня, поди, голодные волки уже съели, а вы, как дети малые… У меня до сих пор сердце не на ме сте, ведь такой стресс с этими людоедами получился, такой стресс… Даже не знаю, как его снять… - Ой, да ладно. Если ты и стресс с себя снимешь, так что ж останется? - скептически махнула рукой недоеденная тетя Люда. Петренко мигом подобра лась, поджала губки и начала выдумывать ответную колкость.

А у Сашки вдруг задрожали руки, и он отставил остатки компота, чтобы не расплескать. Кот уже был тут как тут, и подставил свою крупную черно-бе лую голову под трясущуюся ладонь хозяина:

- Ты понимаешь, что это значит, Кот? - шепотом спросил Сашка у ЧБК. Тот беззвучно открыл пасть. - Это значит, что я последний лох и идиот! А свои красные корочки я должен отдать Петренко - ей в тон помаде будет… Всё было просто, как дважды два. Профессор сельского хозяйства у них в универе - ну, тот, препод в серо-коричневом костюме образца 1913 года, у ко торого лоб сильно напоминал стиральную доску, - очень подробно и содержательно рассказывал, что основной причиной нападения на домашний скот волков и других «стадных диких псовых», будто по родным степям бегали собаки динго, - так вот, тот профессор, помнится, с особым смаком повествовал о том, что причиной волчьих потрав, а тем более нападений на людей, является голод. Голод, суровые зимы, обильные снежные покровы - вот что застав ляет волков забыть об осторожности и подстерегать одиноких путников на заснеженных тропинках.

А ведь на дворе, господа, лето. Жара до тридцати в тени, в недалеком будущем обещают засуху, как обычно для этих мест, с июля по конец сентября, это сейчас, после майских ливней, еще вполне нормально. В офисе с кондиционером вообще о погоде забудешь, но факт, что называется, налицо. Уж если Черно-Белый Кот, зверь с явными признаками одомашнивания, умудряется даже на бетонированной территории Объекта находить гнезда полевок, крыс и приносить задушенных ужей под крыльцо тете Люде, то дикие волки, старожилы полынных степей, просто обязаны уметь позаботиться о своем пропи тании жарким щедрым летом. Зимой - это да, зимой волчье нашествие никого бы не встревожило, вернее, конечно, встревожило бы, но в совершенно другом смысле… У Сашки тряслись руки, когда он вышел из столовой, пересек плац, на котором до сих пор возвышалось таинственное физическо-инженерное сооруже ние непонятного назначения, и пошел прогуляться, пытаясь мысленно решить задачку с серыми неизвестными. Факт первый: волки в окрестностях Объ екта водились, о да. Под новый год Волков, Серов и Монфиев купили лицензию на отстрел и, довольные, потом хвастались добычей. И каждую ночь, до недавнего времени, были слышны волчьи далекие распевки. До недавнего времени, автоматически отметил Сашка факт под номером два.

Факт третий. Смерть пяти человек, разумеется, случилась не сама по себе. Несомненно, произошло, как говорится в романах, которые читает Петрен ко, нападение хищника. Но какого, какого же хищника?

Тигр? Так здесь не амурская тайга. Барс? Нет, конечно же, Объект окружают горы, но их так вырабатывали тридцать лет назад, что все крупное зверье должно было мигрировать в поисках спокойной жизни. Нет, если рассуждать относительно сложившейся экосистемы - волк для здешних мест венец ми роздания, крупнее него никто не выживет… - И в итоге у нас получилась замечательная дурь. - подытожил Глюнов. Одна радость - о своем «открытии» он не успел сказать ни Журчакову, ни Евге нию Аристарховичу, а значит, смеяться над ним они не будут.

А Кот, даром, что изображает умного, разговаривать не умеет, понадеялся Сашка.

За размышлениями Саша и не заметил, как прошел половину дороги к клинике доктора Лукина, остановился под березками, чтобы не шокировать Ле ночку и Галочку сбившимся неспортивным дыханием, и тут увидел этого типа.

«Десятка», «десятка», запрыгал в голове лаборанта-аспиранта недавно заученный по велению Монфиева код, сообщающий о появлении в прямом до ступе от Объекта постороннего. К счастью или несчастью, под рукой телефона не оказалось, и потому Саша не придумал ничего лучшего, как подойти, поздороваться.

На сей раз ролевик - а никем другим парень в рубашке с пышными кружевными воротом и манжетами, с цепочками-кулончиками на шее и деревян ной узловатой палкой, которая явно обозначала магический жезл, - был старше, чем обычно. По мнению Саши, парень был ровесником Зимановича, зна чит, ему лет тридцать, не меньше. Среднего роста, суховатого телосложения, лицо… собственно, обычное лицо. А вот речь, что и говорить, своеобразная.

- Асан'к-тэ, энкури фех-та! леугенре, зайнгерие, шпацех уэш! - орал парень и время от времени бил раскрытой ладонью себя в лоб. - Уэш, саг'лиэ бъяу! Э хта'куум-ли! Амх-уэ, фех-та! Уэш ул!

«Во дает,» - мысленно восхитился Сашка. Сам он отродясь даже в простенькой школьной самодеятельности не участвовал, поэтому подобное полно ценное «вживание в роль» у него ничего, кроме искренней зависти, вызвать не могло.

- Энкури фех-та! Уэш! Шпацех уэш, саг'лиэ бъяу! - продолжал парень, отвешивая себе пощечину.

Энтузиазм и искренность представления навело Сашку на мысль, а не пациент ли это Евгения Аристарховича.

И Глюнов спрятался за березкой, подглядывая и прикидывая, что безопаснее - все-таки подойти, поздороваться, или бежать за помощью. А к кому? К Догонюзайца? тот прекрасно ролевика «на ноль помножит». или все-таки к Лукину? Тот профессионал, тот сразу сообразит, что делать.

Но пока Саша думал, все разрешилось без его участия: пребывающий в крайне расстроенных чувствах странный человек встал в красивую позу, с те атральной торжественностью обвел вокруг себя деревянной узловатой палкой, которую держал в руках, потом как-то странно принюхался -и повернулся точно в ту сторону, где прятался Глюнов.

- Здрассте, - опасливо поздоровался тот, когда понял, что его убежище обнаружено.

Неизвестный как-то странно посмотрел на белый халат и вытянувшиеся джинсы с футболкой, которые для Саши составляли повседневную форму одежды, еще с большим недоверием посмотрел на очки в солидной черной оправе, будто никогда таких не видел, потом отчебучил: шаркнул ножкой и на полном серьезе отвесил аспиранту Глюнову глубокий поклон в стиле пятнадцатого века, размахивая одной рукой, а другую прижимая к сердцу.

Ну, может, шестнадцатого, Глюнов никогда не интересовался историческими подробностями.

«Десятка» или пациент?» - отчаянно соображал Саша.

- Лот, - сказал парень, продолжая держать руку напротив сердца.

- Лот - какой? - не понял Саша. - В смысле, аукционный лот? Или эхолот? или… - Это мое имя - Лот, - ответил странный молодой человек. - Дозволено ли мне будет узнать, в какую местность забросило меня велениями Судьбы?

«Десятка», решил Саша. Но клиническая.

- Глюнов. Александр. Вообще-то, - нахмурился аспирант, пытаясь и объяснить, и не слишком обидеть постороннего человека. - Вам сюда нельзя. Здесь у нас секретный объект. Уже давно не государственный, но зато теперь коммерческий, так что лучше бы вам уйти отсюда. Во избежание ущерба.

- О! Вот как… Но позвольте уверить вас, юноша, что мое пребывание в настоящем месте вовсе не имеет цели нанести кому-либо кломмерческого (ей ей, он так и сказал - кломмерческого! Или просто послышалось?) ущерба. Я здесь случайно. Может, - с явной надеждой парень посмотрел на Сашу. - Вы по можете мне вернуться?

«Пациент», вздохнул Глюнов.

- Я могу вас проводить до дороги, - предложил Саша. «А может, все-таки «десятка»?» - думал он. С кулаками ни на кого, кроме себя, не набрасывается, людям не мешает, странный, это да, так не всех же странных Лукин у себя привечать собирается?

- Могу ли я узнать, в чем причина ваших сомнений, юноша? - вдруг тепло, успокаивающе улыбнулся странный «ролевик».

Сашу царапнуло второй раз использованное обращение «юноша», которое странно было слышать от человека, который старше его в лучшем случае лет на семь-восемь. Но странная речь - вовсе не показатель, что человек, который сейчас вежливо с ним разговаривает, сумасшедший. Хотя тот же Буль фатов, несомненно, подумал бы именно так… Отвести незнакомого человека вот так, за здорово живешь, всего лишь выполняя инструкции, в психиатричку, не позволила совесть. Сашка мысленно отвесил себе почти такую же оплеуху, которую совсем недавно отмерил себе его новый знакомец, но махнул рукой совершенно в другом направлении.

- Пойдемте, я покажу вам, в какой стороне искать вашего туристического агента. Только, - сразу предупредил Саша, - вам придется поторопиться. До фермы Курезадова больше шестидесяти километров, а с транспортом у нас здесь не очень. Но, если очень повезет, вас может попутка подобрать - к Куре задову частенько из города разные товары привозят, он сам, опять-таки, баранину в город поставляет. А по темноте не ходите, - сразу предупредил Саша.  Здесь всю последнюю неделю волки пошаливают.

- Не беспокойтесь. Я, если что, летать умею.

Глюнов печально вздохнул и взглянул на виднеющуюся из-за берез крышу лукинской клиники. Может, пока не поздно, повернуть в другую сторону?

Но тут парень улыбнулся:

- Шутка. Я пошутил насчет полетов.

- Ха-ха, - с облегчением расхохотался Глюнов. Спустя десяток шагов Саша не выдержал: - А вы здесь один? В смысле, вас же обычно компания собирает ся? Понимаете - у нас действительно очень строго с режимом;

работа разная, и тонкая, и нервная, так что вы лучше не ходите здесь, не лезьте через за бор - у нашего начальника охраны совершенно отсутствует чувство юмора, и могут быть инциденты. Так что вы своих предупредите, ладно? И насчет волков - я серьезно. Они тут злые, - повторил Саша, потому, что ему показалось, что «пациент-десятка» слишком легкомысленно отнесся к его угрозе. Об винять волков в убийстве он не стал, но береженого, как говорится… - Забавно, что вы спросили о «моей компании»… - пробормотал парень, очень трезво, расчетливо и придирчиво осматривая Сашу с головы до пят. - Я, собственно, немного увлекся, когда разыскивал одного своего знакомого. Может, вы его видели? Ростом он… - парень показал ладонью от уровня роста Са ши, - примерно таков, широк в плечах, лицо у него… ммм… что называется, квадратное, широкое, с тяжелой челюстью, волосы темные, коротко стрижен ные, может быть, он отпустил бороду или усы за то время, какое прошло… «Это ж сколько они по окрестностям Объекта бродят, что один успел бороду отрастить, а второй этого не заметил?» - мелькнула у Саши трезвая мысль, и тут же растворилась в потоке новой информации.

- Нос у него крупный, но хорошей формы, голос низкий, основательный такой голос… Он не слишком сдержан на язык, может при случае и силой при хвастнуть, но вообще-то не так глуп, как может показаться на первый взгляд, хотя привычка размахивать кулаками… На «привычке размахивать кулаками» Сашка вспомнил, кого ему этот словесный портрет напоминает.

- У него его еще конь-тяжеловоз и шлем, как тазик дон Кихота?

«Чей тазик?» - промелькнул короткий ужас в глазах Лота;

но вслух он выразил надежду, что, может быть, речь идет действительно о его пропавшем друге.

- Кажется, именно его Бульфатов… один из наших охранников, - объяснил Глюнов. - Видел. Но только с другой стороны горы. У вас сотовый с собой? ес ли отойти подальше от нашего НИО, авось, связь и возьмет. Позвоните вашему другу. Только - я ведь серьезно - не затягивайте, идите воо-он в ту сторону, с Курезадовым всегда можно договориться - не оставайтесь ночевать под открытым небом. У нас тут… - У вас тут кломмерческие тайны и волки. Я понял, юноша. Благодарю за совет и участие, - Лот улыбнулся и протянул руку.

Они пожелали друг другу удачи и легкой дороги, и разошлись в разные стороны.

Парень был странный, очень странный. От него тянуло магией - но магией разной, как будто наставник не понимал, что делает, накладывая заговоры из одной школы поверх заклинаний из школы другой. или же… Да. К концу разговора Лотринаэну удалось разобраться в смешении аур и чар: действие одного заклинания уже почти выдохлось, а естественный фон магических способностей парня вошел в резонанс с каким-то артефактом. Сложным арте фактом. Магия Смерти? нет, для этой школы у артефакта слишком яркий терпкий след. Магия Крыла и Когтя? Может быть. Весьма вероятно.

Странный парень. Эти его большие линзы, которые он носит поверх глаз, будто не боится испортить зрение! мешковатая неудобная одежда без малей шей претензии на изящество! А забота о том, как бы Лотринаэна, ведущего специалиста Министерства Чудес королевства Кавладор по межпростран ственным перемещениям, мага со специализацией в школе Природных Начал, с дополнительной специализацией в Зеленой школе и школе Четвертого Шага, не съели волки, просто трогательна! Ей-ей, хороший парень этот Глюнов… Теперь самое важное, подвел итог неожиданной встрече Лотринаэн. Похоже, пропавшего Громдевура видели где-то неподалеку, а значит, есть шанс наконец-то его найти.

И уж потом посидеть и основательно поразмыслить, как выбраться из этого странного негостеприимного мира.

- А где дядя Бран? - спросил вдруг Саша после того, как спор между «королем» и «звездочетом» разрешился, на этот раз - победой фиолетово-лиловых под предводительством доктора Лукина. - Я его несколько дней не видел.

- Гильдебран приболел, - печально покачал головой Евгений Аристархович, укладывая шахматные фигуры в коробку. - У него сердце пошаливает, что поделать - возраст. Так что я рекомендовал ему постельный режим. Капельница, таблетки, уколы… А как ваши дела, молодой человек? Что-то я не нахо жу на вашем лице признаков недосыпания или излишнего волнения… Как вы себя чувствуете, Саша? Вы так нервничали два дня назад, что я чувствовал себя просто последней сволочью, заставляя вас делать ту экспертизу… - Да всё в порядке, Евгений Аристархович, - отмахнулся Саша. - Мне ж когда-нибудь взрослеть придется. Почему бы не сейчас?

- Действительно, - доктор оценил бодрый оптимистичный настрой пациента. - Почему бы не сейчас. Так что… значит, сон в порядке, аппетит в норме?

- Точно, - улыбнулся аспирант. - Ну, снится, конечно, всякая лабуда… - Какая? - сразу же насторожился господин психиатр.

Саша открыл рот, чтоб поведать, как о том, какие метаморфозы переживала в его недавнем сне Галочка, собственная доктора Лукина медсестра, но что-то - должно быть, извечная неловкость, которую испытывает любой нормальный человек, вынужденный столкнуться с фрейдистской интерпретаци ей самых обыкновенных событий - вдруг заставило изменить задуманное повествование и сказать, что снился кот. Ну да, тот самый, Черно-Белый, кото рый два месяца назад явился на Объект из ниоткуда. Что Кот во сне Саши делал? Да ничего не делал. Как и в жизни - на солнышке грелся, за мышами охо тился, зевал да мяукал.

Оставив Евгения Аристарховича размышлять о глубоком символизме пересказанного сновидения, Саша пошел поздороваться с Леночкой и Галей.

Девочки нашлись в садике, у щита по противопожарной безопасности. Галя плакала, поминутно сморкаясь в большой полосатый платок, а Лена ее утешала, обняв за плечи. Увидев Сашу, обе девушки тут же напустились на него с расспросами:

- Саш, ты Игоря не видел?

- Какого Игоря? А, вашего, Волидарова? Нет, не видел - два дня назад, пока тут вся эта суета крутилась, конечно, видел, а потом… А что?

- С ним что-то случилось! - сквозь слезы причитала Галя. - Случилось, я чувствую! Я пойду его искать, - вдруг заявила Галя, сунула мокрый платок в кар ман халатика и решительно поднялась на ноги.

- Галя, да что ты говоришь! Галя, успокойся же! - схватила подружку за руку Лена. Ее светлые кудряшки растрепались, девушка закусила губу и с отчая нием посмотрела на Глюнова. Саше тут же захотелось сказать, а лучше сделать, что-нибудь важное и значительное.

- Действительно, Галя, подожди, - весомо и размеренно, явно подражая доктору Лукину, начал Саша. - Давай подумаем. Ты когда видела Игоря в послед ний раз?

- Два дня назад. Он собирался куда-то в горы, - послушно ответила Галя. Вытерла глаза и посмотрела на Глюнова открытым серым взглядом. Какая она, на самом деле, красивая! Конечно, Леночка намного эффектнее и более, скажем так, вписывается в каноны моды - светлая блондинка с голубыми глаза ми, стройной фигурой, мягким уживчивым нравом… Красота Гали - это красота не линий и красок, но совершенная чистота помыслов, красота простая, истовая, красота монахини, скорбящей о павшем рыцаре, красота мадонны раннего Возрождения, когда… Стоп. По коже Саши поползли нехорошие мурашки. Укусили и наполнили руки нехорошим трясущимся страхом. Стоп.

Почему он подумал именно так? Да укуси его Черно-Белый Кот четыре раза, если он, Сашка Глюнов, видел хоть одну картину эпохи раннего Возрожде ния! За всю свою жизнь Глюнов оценил прелесть и художественные достоинства всего лишь одного произведения искусства - плохонькой копии «Мишек в сосновом бору», которая висела в их городском музее. Да и то исключительно как символа торжества отечественной конфетной промышленности.

- А куда… - со стороны услышал Саша свой неестественный охрипший голос. - Куда Игорь собирался направиться?

- Не знаю, - по чуть впалой щеке Гали проползла слезинка. - Ему Евгений Аристархович дал какое-то поручение, Игорь так спешил его выполнить… - Может, у Лукина спросить, куда он Волидарова отправил? - проговорил Саша. В ответ девушки посмотрели на него так, будто он вдруг стал пациен том их клиники. Лукина? Евгения Аристарховича? Их маленькое низкорослое божество, заботливого доброго гнома, беспокоить из-за девичьих глупо стей? Да может, прошептала Лена, Игорь просто надумал от Галки сбежать к дочке Курезадова, вот и не возвращается?

И Галя, что самое странное, кивнула, подтверждая вероятность подобного исхода событий.

Саша потряс головой, прогоняя нарастающий звон в ушах. Так. Оставим эмоции. Попробуем размышлять объективно.

- Девочки, - сказал он, подумав. - Давайте вы не будете пороть горячку. А я поспрашиваю «волчат», может, они, когда ездили проверять дальний пери метр, заметили Игоря? Хорошо? И скажите мне номер телефона Игоря, может, я попробую с Объекта с ним связаться.

- Хорошо, - тут же согласилась Леночка. Галя только кивнула и снова заплакала.

IV. ХОД КОТОМ Вчениедля того, чтобы было чтоприписанной к царству физиков, куда Саша прошелрассеянно крутил карандаш - которым не пользовалсяивГалю на попе компьютерной лаборатории, сразу же, как вернулся из клиники, оставив Леночку Журчакова (тот пришел проведать невесту) во всю кипела работа. Кубин принципе, а держал ломать в минуты душевных сомнений;

Зиманович сосредоточенно изучал ряды цифр на мониторе.

- Лёня. Кирилл. Пожалуйста, выручите, - попросил Саша.

- Чего тебе, ксеноист-теоретик? - лениво отозвался Кубин.

- Мне нужно Игоря Волидарова найти. У вас ведь есть доступ к камерам слежения по всему Объекту, может, посмотрите, где он может быть… - Слышь, - объяснил нахальный Кубин задумавшемуся Зимановичу: - Наш Глюнов хочет, чтобы мы бросили свои физические опыты, отключили поло вину приборов и за здорово живешь «поискали» - это слово Кубин произнес через губу, с невыразимым отвращением, - какого-то Волидарова.

- Нет, правда, - не сдавался Сашка. - Ведь где-то он должен быть? Два дня назад ушел в горы - не знаю, как вас, а меня смущает мысль, что Волков и его охотники не всех волков в округе перестреляли. Представьте, что вечером вы выйдете к ограде покурить-помечтать, задумаетесь, а из зарослей лебеды на вас будут смотреть алчные золотые глаза, и кто-то голодный будет облизывать, глядя на вашу шею, острые клыки. Жадно втягивать ваш запах и капать на землю голодной слюной, и выжидать, подбираясь ближе и ближе… осторожно, на согнутых лапах, отбросив напряженный хвост назад, пружиня, убрав когти, подбираться на расстояние прыжка… и вот, когда добыча отвернется, кто-то соберется в тугой ком мышц и бросится, метя вам в плечи и шею, и рванет вас на части когтями и клыками, наполняя ненасытную пасть вашей сладкой плотью и горячей кровью… К концу монолога Саша понял, что совершил маленькое чудо: Кубин и Зиманович отвлеклись от компьютеров и смотрели на него со странной сме сью гадливости и уважения.

- Ну ты это… блин, - наконец, высказался Кубин, - Ты этому, что ли, в универе своем учился? Творец-реконструктор, блин! Только не говори, какие стра шилки ты сочинял, стараясь отмазаться на очередной пересдаче! Блин! Меня чуть не вывернуло! Блин! Ты слышал эту оду кровопийству, Кир? - повер нулся Кубин к Зимановичу. - Я понял, как Глюнову достался красный диплом - он научно доказал, что вампиры существуют!!!

Зиманович поморщился, выдавая свое отношение к плоским шуткам напарника, отвернулся к машине и принялся набирать коды команд.

- Между прочим, - оскорбился Саша, - Я как-то раз на заседаниях нашего научного кружка делал доклад, доказывая принципиальную невозможность существования вампиризма, по крайней мере, как эволюционной вариации хомо сапиенса. Понимаете, в процессе жизнедеятельности каждого живого существа расходуется определенное количество энергии, а значит, количество пищи, потребляемое для ее восстановления… - Оооооо… - простонал Кубин, демонстративно закатывая глазки и примериваясь, как удобнее упасть со стула в обморок, - Только не надо своей ботани ки!

- Зоологии, - поправил Саша, напряженно вглядываясь в результаты, которые выводились на экран компьютера Зимановича. - Но не важно. Что ты ищешь?

- На Объекте Волидарова нет, - ответил Зиманович, наскоро прокрутив виды коридоров и лабораторий, заполненных биологической, механической, физической, химической и прочей всячиной. - Проверим рядом.

Картинки мелькали так быстро, что Глюнов не успевал рассмотреть подробности: щелчок по клавишам - и виден черно-белый снимок Объекта и при легающего куска степи;

еще чуть тренькания по клавиатуре - на экране восемь разных секторов Объекта, снятых расположенными на ограждении каме рами.

- Ничего не понимаю, - признался Саша. Но Зиманович, вместо того, чтобы объяснить, только продолжил соло на клавиатуре компьютера.

Объект, снимок сверху, Объект, снимок на фоне гор, горы, снимок со стороны Объекта, степь… другая степь… снова степь… - Увеличь изображение, - хмуро посоветовал Кубин. Зиманович согласно кивнул, но лучше не стало - да, снимок черно-белой полыни, конечно, хорош, но ведь не полынь мы ищем… - А вот это, Лёня, - не удержался от колкости Саша. - и есть ботаника, если ты не знаком.

- Гы-гы-гы, как смешно, - отмахнулся Кубин. Сел за свое рабочее место, сосредоточился и выдал - после введенных им команд компьютер убрал чер но-белые снимки Объекта и вывел цветные схемы. - Полюбуйся, - с гордостью предложил Кубин. - Вот мы все в инфра-красном ракурсе. Вот Объект… - Тетя Люда, - узнал Глюнов объемистую повариху в ярко-желтом пятне, перемещающемся от серого прямоугольника общаги к серому квадрату столов ки.

- Вот наши «волчата», девять штук, - показал Кубин на область спортплощадки. - Остальных не видно, должно быть, часть патрулирует, а часть отды хает за бетонными стенами… Так, теперь уходим за ограду. А это что за напасть?


Все трое сосредоточенно вгляделись в ярко-лиловое- такого просто не может быть! - пятно среднего размера, крадущееся в сторону столовки. Зимано вич тут же включил изображение с камер.

- Ничего не понимаю, - пробормотал Кубин. - Это ж твой котяра черно-белый! Нет, а почему он лиловый? Ты какие с бедным животным эксперименты проводишь, Глюнов? Нет, о голубых котах я слышал, моя хорошая знакомая, когда с мужем из-за меня разводилась, нарочно такого завела, чтоб муж по нял, как она его не любит, но чтобы лиловый? Это ж какой он у тебя ориентации?… - Может, комп сбоит? - дипломатично ушел от ответа Саша. - Не отвлекайся, Лёнчик, мы же Игоря ищем.

- Какой, к чертям, Игорь, когда твой кот издевается над современной компьютерной техникой? - возмутился Кубин, но Зиманович уже вывел на экран какое-то суперсложное изображение. Саша успел увидеть, как топографический снимок Объекта меняет масштаб, становясь все меньше и меньше, успел заметить разграфленные белыми линиями окрестности лесопосадку, кусок степи, клинику Лукина, горы… После чего экран мигнул и сделался черным.

И экраны всех прочих работающих компьютеров, которых в помещении хватало, как по команде, вдруг сделали посреди себя белую линию - этакое жидкокристаллическое харакири - и сдохли.

- Не понял… - пробормотал Кубин. В этот момент он был донельзя похож на шамана, проводящего странный ритуал: сосредоточенно-одухотворенное выражение круглого лица, сверкающие недоумением глаза, вздыбленные порывом непонимания вихры и замершие над клавиатурой руки. - Не понял!

Вместо ответа Кирилл - всегда уравновешенный и флегматичный Кирилл Зиманович, сэнээс, кандидат, начальник подразделения и вообще хороший, надежный человек, способный поддерживать атмосферу научного сотрудничества и веру в Истину, окажись он на Марсе или при дворе князя Красно Солнышко, - этот спокойный, отрешенный от всего земного интеллигент вдруг начал орать матом на скромно замолчавшую машинерию.

- Что это с ним? - шепотом уточнил Саша у Кубина.

- О господи… - пробормотал тот в ответ. - Ты, Сашк, иди к себе. Ему под горячую руку лучше не попадаться… Ты иди, я потом позвоню. если не получит ся отладить Систему, я с тобой пойду уговаривать Волкова искать Игоря. А может, он все-таки не пропал, а к Курезадовской дочке намылился? Она хоро ша, зараза, хотя по виду родителей такое предположить трудно. Ой, чего это я всё о дочках, о Курезадове? У нас же Система полетела. Срочно на прием к Лукину, - все также шепотом велел себе Кубин, забывая о Саше и включаясь в дело своего компаньона и напарника: Зиманович, бешено сверкая глазами, отдирал корпуса системных блоков и вырывал с корнем платы и соединительные провода, мало интересуясь последствиями. - Срочно к психиатру… Саша посмотрел, как громят компьютерную два технических гения и, от греха подальше, пошел к себе.

Пройдя мимо металлической дурынды-»коллайдера» и вернувшись в ставший привычным за минувший год кабинет 101 корпуса А, Саша мельком по смотрел на монитор собственного компа - тот то выключался, то снова показывал кусок так и не завершенного реферата, посвященного философской про блеме телепортации. Работать было невозможно, в голову лезли бестолковые мысли о Гале с серыми орлиными крыльями за спиной, о Лукине, склонив шимся над золотисто-лиловым шахматным полем, о тете Люде - та обещала, что сегодня на ужин сделает сырники с изюмом… День подходил к концу, приближалась ночь - Сашка мельком подумал, успел ли тот ролевик, ну, тот, что в кружевном жабо и бесподобно достоверно вошедший в роль магиче ствующего эльфа, добраться до фермы Курезадова? Из раскрытого окна донесся далекий, протяжный волчий вой… и тут же смолк, будто испугался.

Пару минут спустя в окно, громыхая когтями по жестяному карнизу, вскарабкался Черно-Белый Кот.

- Мммрряяя… - утробно рыкнул он. Уселся на подоконнике, обернул лапы хвостом и демонстративно принялся начищать усы: - Сфсфсфсфсфс… - Сейчас пойдем ужинать, - пообещал Саша. Поднял трубку телефона… А, чем черт не шутит, вдруг озарила его догадка, и он набрал номер сотового Игоря Волидарова, мысленно представляя его самого - долговязого, светловолосого, с немного кислой самодовольной физиономией вечного отличника. В памяти вдруг шевельнулся и другой образ, подсмотренный в странном навязчивом сне - тот же Игорь, но перепачканный брызгами собственной крови, в белом халате, на котором четкими черными полосами обозначились следы когтей… Прочь, прочь ненужные мысли!

В трубке раздались гудки. Долгие. Досчитав до шестого, Саша собрался положить трубку, но тут вдруг в глубине телефона что-то щелкнуло - будто сло малась высохшая под знойным солнцем старая кость.

- Игорь? Игорь, это ты? - закричал Глюнов. - Игорь, ответь… Игорь, ты слышишь? Игорь, тебя Галя ищет! Игорь, где ты? Игорь?

Вместо ответа из обыкновенного пластмассового аппарата потянуло чем-то странным - у этого «чего-то» был противный запах тления, пыли и сгорев шей шерсти;

невесомая дымка выползла из черных пластиковых прорезей и потянулась к Сашке, к его сверкающим очкам и тощему затылку, прогляды вающему под белым халатом, потянулась и развернулась серым саваном, собираясь укрыть, наползти, окутать прозрачным призрачным облаком, пере черкнутым неровными следами когтистой лапы… Окутать… закрыть… спрятать от тревог… успокоить… Согреться, протянув бестелесную призрачную ру ку к огню чужой души… забрать часть ее, чтобы… - Яуяуяуяяяяяяя!!! - закричал Кот, вздыбливая шерсть, выгибая спину и сверкая страшными глазами - круглыми, как две полные луны.

От неожиданности Сашка выронил трубку.

Наваждение ушло.

C пятой попытки Сашка трясущимися руками пристроил трубку на аппарат, потом, чтобы успокоиться, почесал Кота за ушами. Фу ты, нечисть… При видится же… Прав Кубин - с такими нервишками и фантазиями только и остается, что бежать прямиком к психиатру. Бедный Евгений Аристархович! Это ж сколько ему работы прибавилось за последние дни!

Кот скривил загадочную кошачью морду, метнул пышным хвостом и гордо направился к выходу. эй, хозяин, ты что-то там говорил про ужин… На этот раз ужинали при свечах. В полном смысле этого слова. Романтичнее - учитывая попытки Сытягина изобразить музыкальное сопровождение  некуда.

Освещение вырубило, когда тетя Люда только-только приступила к раздаче сырников - ароматных, румяных, с темными изюминами и в белой пене свеженькой сметанки, - хорошо еще, что летом вечера долгие и светлые. Петренко побежала за свечами, после чего пространно объясняла, для чего нуж ны ароматические витые свечечки все в сердечках и ангелочках - ни за что не поверите, оказывается, для поправки здоровья и профилактики бронхиаль ных осложнений.

Вокруг оранжевых огоньков кружила хороводы мошкара, Кот урчал, жадно поглощая угощение - каждый раз, переступая порог общепитского блока, Черно-Белый натягивал на себя личину «Флаффи», снова и снова делая умилительную морду, полную показного благочестия и послушания;

вследствие чего тетя Люда разрешала ему кормиться на столе, чуть ли не из одной тарелки с Глюновым. Впрочем, у Саши была и другая версия - что это ему повари ха разрешает питаться за тем же столом, что и Черно-Белому.

По корпусам А и Б бодрым слоновьим спринтом носились бригады техников, разыскивая причину обесточивания Объекта. В столовую ненадолго забе жал Кубин - забрать термосы с кофе и пакеты с бутербродами на всю компанию, - матом объяснил, что Системе приходится чрезвычайно трудно, что Зи манович пошел в разнос, оставил тонкости и теперь программирует с помощью кувалды, что, наверное, виноват вирус, но свой, Системный, не может быть, чтобы «с воли» что-то в их родную Сеточку заползло… Может, конечно, опять случилась какая-то нелепость, типа, нажал кто-то последовательность или команду, которую ни в коем случае нажимать нельзя было, - прибавил Кубин, очень нехорошо присматриваясь к Черно-Белому Коту, - но Зиманович разберется самостоятельно, и только шутнику, сколько бы у него ног, усов или хвостов ни было изначально, придется очень туго… Черно-Белый Кот изобразил полнейшую невинность - что было нелегко, учитывая, что в сметане из тарелки Саши он измазался по уши, - жалобно мявкнул в свое оправдание, спрыгнул со стола и ушел к Петренко. Вот подхалим, - подумал Сашка, - и после этого не верь в разум кошек! ведь никому из людей и в голову не придет заслужить психологические бонусы у секретарши начальника, совмещая выражения бесконечного восхищения с одновре менным умащиванием сметаной конечностей объекта подхалимажа… «Штабс-капитан» Волков появился в столовой поздно, когда ужин при свечах уже заканчивался. Тетя Люда командовала дежурными, убирающими со столов пустую посуду;

жилистый, мосластый Сытягин, устроившись в углу, рядом с молчащим «гробырьком», терзал гитару, напевая что-то борзым, хрип лым голосом, Ноздрянин и Хвостов резались в «дурачка», а Саша листал старые журналы в поисках нерешенных шахматных задач.

Волков твердым, решительным голосом попросил тишины и всеобщего внимания. После чего коротко, по-деловому, объяснил, что, в связи с непонят ными событиями, которые техниками обозначаются как «профилактический сбой в Системе», команда охранников заступает на дополнительные дежур ства согласно ранее утвержденному пункту внутреннего распорядка. Вы, Глюнов, - повернулся в конце речи Волков к Саше, - чего здесь сидите? Вас Мон фиев давно ищет. И Анну Никаноровну тоже… Пока бежали от общепитского блока к корпусу А, Петренко поведала Саше, что, должно быть, техникам не миновать большого разноса. В прошлый раз, когда у них вот так глобально коротнуло - в прошлом году, и до этого авралы случались неоднократно - так вот, в прошлом году после аварии Систе мы приезжал сам академик Сабунин, ходил по Объекту с умным видом, и, весь из себя важный и благоухающий самым дорогим коньяком из запасов Ку резадова-отца, раздавал Ценные Указания. Выдал, указания не сработали, Сабунин отведал шашлыка Курезадова-сына, повелел работать лучше и весе лее, на чем и уехал. А Объект покряхтел, пострадал, да сам собой потом перенастроился. Не боись, Глюнов, - утешала оптимистичная Петренко, - если что то в физических лабораториях рванет - то ты и испугаться не успеешь, как окажешься на небесах… И встретит тебя там Курезадов- дух святой, - мысленно прибавил Саша, - и угостит коньяком и шашлыком.


Мысль была настолько кощунственна, что просто не могла сбыться;

вследствие чего Саша парадоксальным образом успокоился, обесточил вверенные ему кабинеты и принялся устраиваться на ночь - дежурить у переносной рации, готовиться доводить до адресатов указания господина Монфиева и про сто сторожить подотчетную технику, чтобы лишнего не начудила… В окне кабинета 109, где Саша и Кот заняли диван, виднелась кружевная арматура последнего изобретения сабунинских научных чад, время от време ни поскрипывая на ветру и вспыхивая голубыми и розовато-лиловыми искорками, когда техники пускали пробные токи по электрической цепи Объек та. Спокойная деловая обстановка наводила скуку, Кот уютно мурлыкал, свернувшись калачиком в ногах, шахматный этюд, который Саша пытался вос произвести по памяти, рисуя в тетрадке клетчатые схемы, никак не хотел вспоминаться… Конь, там вся партия строится на ходе конем. Хорошая фигура конь - может, и не самая сильная, но стоит двух, а то и трех пешек, от которых толку  что с козла молока. Конь - фигура резвая, проворная, мобильная, способная бить из-за угла, с наскоку… И Саше вспомнился «рыцарь» из шахматного набо ра Евгения Аристарховича - ведь только сегодня после полудня играли, а кажется, что прошла с тех пор четверть жизни… Сашка зевнул, потер уставшие глаза, собираясь покемарить полчасика, но красота маленькой деревянной фигурки манила, не хотела отпускать - и вот Саша сонно всхрапнул, положив на грудь разрисованную тетрадку, и во сне увидел, какой шахматный конь у доктора Лукина замечательный. Светло-золотистый лак вытерся на острых гранях «доспехов», и потому кажется, что рыцарь провел в путешествии не один год, пообтрепался в походах, набрался ненужных слов, научился презри тельно сплевывать через неровный ряд верхних зубов и сверлить грозным глазом тех, кто рад пресмыкаться перед ним и его верным боевым товари щем… Конь вхрапнул, чуя незнакомые запахи, дернул головой, и рыцарь, который вел его за узду, осторожно положил руку на шею животного, успокаивая, уговаривая не выдавать раньше времени их присутствия. Потом воин положил руку на меч, и напряженно вслушался в ночную тишину, готовый при пер вом же признаке опасности обнажить оружие, сверкнуть отточенной сталью и встретить врага лицом к лицу.

Или лицом к морде. Как повезет.

В скалах зашуршало, как будто там крался кто-то осторожный. Человек? Или зверь? Рыцарь весь обратился в слух, в слух и нерв;

боевой конь тяжело переступил, хрупая ломающимися под подковами мелкими камушками;

слабый отсвет звездочек застенчиво подсвечивал из-за туч, шаги… Опасность! Сзади!

Он выхватил меч… из-за валуна с писком выскочил большой, отъевшийся сурок и тут же, пробежав десяток шагов, юркнул в расщелину. Тьфу ты, па кость… - плюнул он с досады на самого себя. Тоже мне, герой выискался. Стоишь, ушами хлопаешь, вместо того, чтоб попытаться этого сурка добыть.

Какой-никакой, а был бы ужин. Откормленный сурочина, жирный… В животе голодно забурчало, и рыцарь, чтобы отвлечься, принялся сочинять руга тельства в адрес того поганого чернокнижника, который «удружил» ему путешествие в эту чужую пропахшую горькой полынью степь. Да что за места такие? Ведь он был в разных городах, и гор за свою жизнь повидал достаточно - а эти не признает, хоть ты тресни… Кажется, что он кружит по этим горам целую вечность, и никак не может отыскать ни следа человеческого жилья. Будто кто против него колдует, право слово… Он снял шлем, чтобы почувствовать в коротко остриженных волосах ночной прохладный ветер, достал из седельной сумки фляжку и уныло побулты хал остатки воды. Самое поганое - что тут ни ручьем, ни колодцем не пахнет. Надо срочно найти хоть какое-то жилье, можно и водопой, но лучше все таки жилье, спросить, куда его закинула Судьба… Приняв решение, рыцарь пристроил шлем на луку седла, взял коня под уздцы и повел по дороге. Будто со вершенно не боялся тех, кто притаился в серой ветряной ночи… А может, он просто знал, что бояться бесполезно?

Кот заворочался, засуетился, вывернулся из-под пятки и прошелся по Глюнову, выискивая более удобное местечко для сна. Сашка спросонок вслушал ся - вроде бы тихо, никто по кабинетам не ходит, даже переругиваний техников с языкатым Кубиным не слышно, - и снова погрузился в такое красивое, пахнущее старым деревом и светло-золотистым лаком сновидение.

Он шел по горной дороге. Я знаю это место! - вдруг подумал кто-то очень далекий сквозь сон, в котором он шел по горной дороге. Я был здесь! - поче му-то радовался этот кто-то, и он решил пока не пугать этого «кого-то», а сделать вид, что он тоже собирался путешествовать в ту же сторону. Он шел по горной дороге - клочкастые тучи закрыли чахлые звездочки, темнота правила миром, и потому он заметил, что под ногами валяется тяжелый деревянный посох, только наступив на него. Поднял, провел рукой, вглядываясь в причудливые руны, украшающие всю поверхность посоха, и изгибы выре занной на набалдашнике ветви, и пытаясь вспомнить, видел ли он нечто подобное раньше.

Определенно, нет.

Определенно, да! - обрадовался глупенький «кто-то» подсматривающий сквозь сон.

Хороший посох, подумал рыцарь. Мое копье намного лучше, но и посох неплох. Тяжелый, но хорошо сбалансирован, наконечник не слишком тупой - та кой палкой можно неплохо пройтись по подставленным головам. А уж если к такому хорошему посоху прилагается в меру умелый и бесконечно мудрый маг, точно знающий, что его ждет в случае использования в адрес моей драгоценной персоны вредных заклинаний… Удушу гниду, - пообещал он самому се бе, - если посмеет на меня магичить;

а потом скручу в бараний рог, отведу в Министерство Чудес и накатаю официальную кляузу, чтоб неповадно было.

Только пусть этот чудило-магичило вытащит меня из этого клятого бесконечного мира, в котором нет ничего, кроме полыни, ветра и голых голодных гор… Размашисто и упруго он сделал два шага и споткнулся, наступив на что-то мягкое. Ну, более мягкое, чем окружающие камни. Конь замотал головой и остановился, по запаху догадавшись, что лежит на дороге, а он опустился на колено, чтобы провести по лохмотьям когда-то белого одеяния ладонью и увидеть в неверном свете блеклых звезд растерзанное бездыханное тело… -  Руки! - закричал кто-то из темноты. Он уставился на свои ладони, будто, как оборотень, мог различить в темноте, что же означают эти бурые пятна… - Кетчуп! - завопил кто-то, клацая дверью холодильника.

От резкой смены режима и эмоционального фона сообщения Сашку подбросило, и, не обращая внимания на когти недовольного встряской ЧБК, он вскочил с дивана, стряхивая сон и пытаясь понять, где находится его собственное помятое домашним, вернее, объектным питомцем, тело. Сновидение было столь явственным, что Сашка со страхом и ужасом вылупился на собственные ладони, ожидая увидеть на них следы засохшей крови. Нет, этого не может быть, не может… Так, продавленный диван… два стола… окно нараспашку…рация… горит настольная лампа… мигающий монитор… что, Система отремонтировалась и вернула электричество людям?… Сейчас найдем Кубина или Зимановича, спросим… Если пошлют - значит, Система еще глючит, а ответят - значит, жив останусь… Нет, не пойду я никуда, мне бы вспомнить, где я уже оказался… монитор… стол… блин, во всех кабинетах корпуса А есть и мониторы, и столы… принтер есть? нет принтера, значит, это не кабинет 101, а… - Салями! - закричал кто-то в коридоре - так кричат маньяки-садоводы, увидевшие объявление о пуске нового рейса троллейбуса в их отдаленное това рищество. - О боже, здесь еще и буженина имеется!

Так. Между прочим, чей это глас среди ночного пустого Объекта раздается? А вот звук хлопающей двери личного холодильника господина Монфиева, к которому имел доступ только Большой Начальник, Курезадов и несравненная Петренко, Глюнов за год прекрасно выучил.

Саша вооружился длинной деревянной линейкой и пошел разбираться.

В темном-темном здании, в темной-темной комнате в конце темного-темного коридора, у большого белого холодильника прыгал большой, солидный, очень лохматый огненно-рыжий человек в белом халате, из-под которого проглядывали замусоленные джинсы и такая же заслуженная рубашка. Чело век время от времени нырял внутрь холодильника и с воплями - «Салатик! О боже, свежий салат! Укропчик! Мартини! Оливки! Буженина! Хлебушек! СА ЛО!!!» выскакивал обратно. То, что было названо - листочек, веточка, кусочек или глоточек - мгновенно отправлялось в ненасытную пасть человека. А он подпрыгивал, причмокивал от удовольствия, щурился на лампочку, горящую в холодильном нутре и снова нырял, чтобы… - Клубниченька! Родная моя! - закричал рыжий. - Где тут сливочки к моей клубниченьке? Да как же Петренко недосмотрела…а, вот… Сливки! Клубни ка!!!

Обжора вытащил из холодильника огромную стеклянную миску с отборной клубникой, которую только вчера вечером, за час до фокусов Системы, до ставили от Курезадова. С наслаждением и знанием дела залил кроваво-красные ягоды из баллончика со взбитыми сливками, плотоядно облизнулся, све дя от предвкушения восторга глаза к переносице, захохотал голосом мультяшного злодея, толкнул дверцу холодильника, закрывая… и оказался нос к но су с Сашей.

- Ты кто? - перепугался обжора, чуть не выронив краденое угощение.

- Глюнов. Саша, - представился лаборант. - Я новый аспирант Яна Витальевича. Здравствуйте, Юрий Андреевич.

- Ты меня знаешь? - поразился доктор Теплаков. - Откуда? мы что, встречались?! Когда?! Где?!

Страх и недоверие так активно сотрясали знаменитого на весь Объект исследователя феноменологии социоэкологоизоляции, что сливки, заливавшие клубнику, имели шанс взбиться по-новой. Саша поспешил успокоить Теплакова:

- К сожалению, мы с вами еще не виделись. Но я отсылал вашу статью - помните, три месяца назад вы для «Вестника Академии Наук» пересылали по электронной почте? И запомнил вас по фотографии.

«А также по описанию Петренко,» - мысленно добавил Глюнов. - «Действительно, второго такого рыжего поискать».

- По фотографии, говоришь? - с подозрением покосился на Сашу лохматый взъерошенный Теплаков. - А ты, часом, не шпион?

- Я? - удивился Саша. - Нет. Что вы… Юрий Андреевич, задумавшись, принялся жадно поедать клубнику, плюясь плодоножками и облизываясь сливками, не сводя с Саши взгляда, пропи танного паранойей.

- А что ты тут делаешь посреди ночи?! - вдруг заорал Теплаков, когда клубника подошла к концу.

- Да ничего… - опешил Глюнов. и попытался завести легкую непринужденную беседу: - А как ваш эксперимент с экологической социоизоляцией, Юрий Андреевич? Вы что, его уже прекратили!

- Счаз, ага, прекратим мы его… - буркнул Теплаков, закидывая пустую миску обратно в холодильник, и начиная набивать карманы халата свертками с деликатесами. Одновременно он попытался придать своей румяной, ядреной физиономии сказочного Иванушки-дурачка вид торжественный и глубоко мысленный: - Жизнь коротка, - изрек, наконец, ученый, положа салями на сердце. - Но эксперимент вечен.

После чего решительно засунул палку колбасы и початую бутылку с мартини за ремень джинсов.

- Простите, что вмешиваюсь, Юрий Андреевич, - робко возразил Саша. - Но если ваш эксперимент до сих пор продолжается - почему вы здесь? Разве вы не должны быть там, у себя, в бункере?… - А где я, по-твоему, сейчас нахожусь? - визгливо закричал Теплаков. - Где?

- На Научно-Исследовательском Объекте 65/113, - вежливо объяснил Глюнов, осторожно отступая в сторонку - вид у рыжего был абсолютно дикий.

- Да ты, брат, пьян, - сочувствующе поведал Юрий Андреевич Саше. - Я - сижу у себя в бункере. А вот как ты к нам забрался - это другой вопрос.

- Вы что-то путаете, - отступил еще дальше Саша. - И я не пьян.

- Тогда давай, выпьем! - деловито предложил Теплаков, перестав издеваться над холодильником и проходя к большому, отделанному деревянными па нелями по моде пятидесятилетней давности, лифту. На памяти Саши лифт не использовался - был неисправен, но по слухам, которые сообщила все та же Петренко, должен связывать кабинет Большого Начальства с самими глубокими ярусами Объекта.

Оказывается, эта информация была чистой воды «липой», в чем Саша и убедился: Теплаков уверенно стукнул кулаком по кодовому замку, дверцы рас пахнулись и продемонстрировали впечатляющий запас алкогольно-ликерной продукции. От ярких этикеток зарябило в глазах, а совокупное количество звездочек явно было способно вдвое усилить сияние Млечного Пути.

- Нету меня на Объекте 65/113, - весомо повторил Теплаков, выбирая бутылку посолиднее и ей свинчивая крышку. - Нету, понял? Ну, за знакомство! - и одним богатырским глотком влил в себя четверть емкости.

«А ведь он пьян», - дошло до Саши. «Так, в каком параграфе внутреннего распорядка говорится о действиях при встрече с пьяным начальством? И по чему я невнимательно слушал откровения Догонюзайца и Ноздрянина - они ведь постоянно, если верить слухам в исполнении Петренко, попадают именно в такие ситуёвины…»

- Я сижу у себя в бункере, - сыто рыгнув, повторил объяснения Теплаков, беспечно отправляя пустую бутылку в угол. - Номер которого только черт и знает;

снимаю показатели с датчиков, опыляю,… ее мать, рассаду первого поколения замкнутого цикла, фиксирую расход кислорода в помещении, при ход углекислоты и азотных удобрений, - Юрий Андреевич сделал паузу, чтоб отправить в рот огромный кусок сыра с плесенью. Прожевал. Продолжил:  Страдаю от безответной любви к блондинке с обложки августовского номера и играю в преферанс на щелбаны с двумя другими идиотами, которые зани маются тем же самым. Так что, - Теплаков откупорил вторую бутылку, причастился сам и протянул остальное Саше. - Меня тут нет. Я не здесь. Не здесь - я.

И здесь - не я.

Саша выпил глоток и с благодарностью принял кусок пирога из монфиевского холодильника. Хорошо пошло.

- Понял? - уточнил Теплаков.

- Понять-то понял, - кивнул Саша, послушно соглашаясь сделать второй глоток. - Только зачем вы холодильник Монфиева разорили, раз вас тут не бы ло?

Вопрос был сложный, и оба ученых сосредоточенно задумались, передавая бутылку и остатки пирога друг другу.

- А мне почем знать? - наконец, родил идею Теплаков. - Меня ж тут не было. Значит, не я угостился от щедрот Курезадова… И вообще, - важно подыто жил логические постулаты ученый. - Я тебе снюсь.

Пошатнулся и чуть не рухнул на пол.

Сашка подхватил Теплакова и бережно повел в кабинет. Усадил на диван и принялся обмахивать тетрадкой. Так. А все же, что делать с пьяным со трудником? Может, кого-нибудь вызвать? Волкова? Догонюзайца? Журчакова? Журчакова хотелось вызвать больше всего - увы, он наверняка остался но чевать в клинике, у Леночки. Так, кто же еще может помочь в подобной ситуации? Тетя Люда?

В том, что повариха может справиться с чем угодно, конкретно послав всех и пообещав напоить кофе из жареных таракашек, Саша не сомневался.

- Ты понимашь… - Теплаков ухватил Сашу за пуговицу халата, - он так и сказал, что нам снится. А мы ведь трезвые - еще ни в одном глазу. А он, значит, палкой своей по сторонам машет - у нас рассада помидорная поперла… как будто сбрендила… Я и говорю, - бессвязно объяснял Юрий Андреевич, не давая Саше вырваться, - Давай нальем! А он - мне выбраться, выбраться ему надо… и такой весь злой, голодный, в кружавчиках… - В кружавчиках? - из вежливости уточнил Саша.

- Морда его мне сразу не понравилась, - поведал Теплаков. - Это ж плюнуть хочется. На шее цацки, палка, опять-таки, в руках дурацкая… Мы ему - да вай, друган, выпьем, в преферанс сыграем… А он как заорет на нас!… Дурной, совсем дурной… - А что он орал? - отважился спросить Саша, в голове которого, как будто на семинаре у Гугони, зашевелились смутные догадки. - Случайно, не про «Шпацех уэш, саг'лиэ бъяу»?

- Во-во! - обрадовался Теплаков. - Ты что, тоже его слышал? А где? Это ты у нас в кладовке шуршал? ты? - тут что-то замкнуло в умной голове, украшен ной растрепанной ярко-рыжей шевелюрой;

и руки ученого вдруг обрели силу и огромными кулаками сжались в непосредственной близи от лица Саши:  Ты, гад, наши консервы ополовинил? Ты, сволочь пушистая, нашу сгущенку вместе с банками сожрал?!! ты, паразит мышеядный, анисовую рассаду про редил?! А как анисовку без аниса делать, ты подумал?!!

От всей широкой души пьяный ученый прокатил вусмерть перепуганного и полузадушенного аспиранта спиной по ближайшим мониторам, лампам и рациям, тряханул несколько раз - халат милосердно разошелся по швам, так что Саша выпал на диван. Попробовал уползти - не тут-то было, Теплаков поднял его за шиворот и принялся, сверкая безумными глазами, громко, бесполезно и обидно лупить несчастного Глюнова свернутой тетрадкой, выгова ривая за весь самогон, который пришлось пить просто так, без закуси… Когда от порога кабинета раздалось хитрое, интригующее мяуканье, Саша понял, что кто-то сошел с ума. По крайней мере, Теплаков - точно, а Глюнов будет следующим. Потому что, увидев сидящего на пороге Черно-Белого Кота, Юрий Андреевич выпустил из ослабевших рук аспиранта, нервно сглотнул, торопливо извинился, что прощения просим, в ходе эксперимента малость одичали, живого человека с кошачьим стервецом перепутали, подхватил де ревянную линейку, выпавшую из рук перепуганного Глюнова, - и с воплем истинного апача, вышедшего на тропу войны, бросился в погоню за Котом.

Кот бросился наутек.

Когда счастливая парочка чокнутых пробегала мимо кабинета 103, как по заказу, дверь распахнулась, и появилась недоумевающая Петренко в кру жевном прозрачном пеньюаре.

- Кружавчики?!! - на секунду притормозил Теплаков. Петренко завизжала и сделала попытку прикрыть руками просвечивающие сквозь розовые кру жева прелести.

- Простите, - торопливо извинился Саша, пробегая мимо. Его измученная Гринписом совесть требовала попытаться спасти Черно-Белого Кота от страш ной расправы.

Петренко завизжала еще громче. Позади нее послышался топот, и в коридорчик выскочил романтичный Сытягин, угрожающе потрясая пистолетом и громко требуя предъявить нарушителя периметра, он его тут же пристрелит, чтоб не повадно было.

Угроза, возможно, воспринималась бы намного серьезнее, не будь Сытягин одет лишь в юбку Петренко и ее же алую помаду, поцелуйчиками разбега ющуюся по всему мускулистому торсу охранника.

Не получив от визжащей Петренко точной информации, что же происходит, Сытягин побежал следом за Глюновым, громко топая голыми пятками по бетонному полу корпуса А.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.