авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |

«FB2: “AVQ ”, 05.12.2009, version 1.0 UUID: BD-B143D1-13ED-0242-0CA1-68D0-78A9-198804 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Забежав в кабинет Монфиева, Кот рванул на свободу через форточку. Теплаков, с опозданием в четыре секунды, прошел за ним сквозь окно - технично и глубоко интеллектуально предварительно выбив стекло монфиевским креслом, и чуть притормозив на подоконнике, оглушенный врубившейся по все му Объекту сигнализацией. Глюнов бросился следом, с упорством классического невротика стараясь держаться подальше от взбешенного Сытягина, агрессивно размахивающего оружием. Чуть отставая, бежала Петренко, успевшая надеть украшенные розовым пухом домашние туфельки и накинуть на плечи серую камуфляжную куртку Сытягина. Секретарша панически требовала объяснить ей, что происходит.

Перепрыгнув через подоконник фирменным прыжком «айда, девчонки, на дискотеку», Сытягин притормозил и выстрелил по спешно улепетывающе му Коту.

Это было совершенно излишне - звук выстрела растворился в завывании сирены, топоте сбегающихся к плацу «волчат», в грохоте открываемых и за хлопываемых дверей, с которым вырывались из недр Объекта техники и прочие работники вспомогательных научных специальностей, громких вопро сах тети Люды, немедленно требовавшей объяснить ей, как повлияют ночные беспорядки на работу столовой, воплях Кубина и Волчановского, взаимно обвиняющих друг друга в невозможности наладить нормальную работу… Просвистевшая мимо остроухой кошачьей головы пуля объяснила Черно-Бело му всю серьезность намерений ближайшей части человечества, и он рванул, включив свой, животный форсаж, прямиком к таинственному изделию фи зиков.

Вскарабкался по металлической раме, повернулся, чтоб нахально мявкнуть на преследователей, увидел, что Теплаков с маниакальным упорством преследует его, а Сытягин, растягивая узкий подол, добросовестно отрезает пути отхода, залезая с другой стороны… Тут свершилось маленькое профессиональное чудо: должно быть, Зиманович совершил жертвоприношение Системе маленькими танцующими чело вечками, нарисовав их в нужной последовательности, а может быть, просто, наконец, нашел нужный код. Так или иначе, вдруг вспыхнули в полную энергоемкость фонари, освещавшие Объект по ночам, окна общежития и рабочих кабинетов в корпусе А, к звукам сработавшей сигнализации ненадолго прибавился вой большой сирены, которую обычно включали раз в три месяца, репетируя глобальные учения по противопожарной безопасности… И физический агрегат непонятного назначения, чтоб его, тоже включился. Глюнов догадался по характерному ощущению - будто несется мимо тебя, сквозь тебя и вместе с тобой горячий сухой ветер;

а через секунду «коллайдер» взбрыкнул искорками заработавших приборов, потом замелькал огонька ми последовательно включающихся команд. Огоньки и искорки притягивались друг к другу, неслись со скоростью ветра - сухого, горячего ветра, порож дая пыльную бурю - ураган - огни неслись друг за другом по кругу и сливались в единые сполохи - раскрываясь полярным сиянием - и вдруг… Посреди неправильной окружности, обрисованной железными стояками и свисающими проводами-приборами, завертелся серый плотный туман. Он кружился всё быстрее и быстрее - Глюнов, пораженный до глубины души, мысленно похвалил Кубина за правдивость: действительно, оно вертится… Правда, у висящих в непосредственной близости от эпицентра событий Теплакова и Сытягина - особенно у Сытягина, он ведь был трезвый, - предста вившееся зрелище заработавшего агрегата положительных эмоций не вызвало. Они дружно заорали и вцепились каждый в свою перекладинку, чтобы не свалиться. Черно-Белый Кот заорал громче, чем два человека вместе взятые, сорвался с высоты железной конструкции и брякнулся вниз.

В этот самый момент серое облако тумана расступилось, и глазам пораженных очевидцев открылись горы… Другие горы. Яркие, как будто наступил полдень, а не полночь, залитые солнечным светом поросшие зелеными кустиками, цветочками, благосклонно качающимися под знойным летним ветер ком. И огромный синий дракон, парящий над этими самими склонами.

Дракон висел неподвижно, застыв, будто нарисованный на книжной обложке - ведь не может огромный ящер вот так, долгие пять… десять… двадцать секунд держаться в воздухе, распластав во всю ширину огромные кожистые крылья, чуть повернув украшенную шипами голову - будто рассматривая то, что сейчас находится перед ним. Он же нас рассматривает! - вдруг дошло до Глюнова. Это на нас, вдруг появившихся из ниоткуда, дракон смотрит любо пытным золотым глазом!

Кот, который оказался к дракону ближе всех, вдруг заорал дурным голосом - Сашке почудилось мольба «Спяуситеееееее!». Дракон отмер и начал мед ленно, а потом все быстрее и быстрее поворачивать голову;

он взмахнул крыльями, выравнивая полет, еще раз;

отвел голову назад, ноздри его задрожа ли, втягивая воздух, раскрылась и пасть, между огромными темными клыками шевельнулось оранжевое пламя… Поток огня - жгучего и неистового, которым и должен быть драконов огонь, - вырвался из пасти дракона и, расцветая ядерным взрывом, стремительно полетел прямо на застывших людей.

Пронзительно завизжали Петренко и тетя Люда. Теплаков молча разжал руки и рухнул вниз с трехметровой высоты, Сытягин, к которому по прово дам и креплениям побежали жадные огненные струйки, бросился вниз с оглушительным воплем. Кот, прижав уши, саженными прыжками помчался в подвалы Объекта - сам, без принуждения и долгих уговоров.

Все, что держалось на железном каркасе физического агрегата, вспыхнуло, заискрило, завоняло жженым пластиком, и казалось, что вот дыхни второй дракон второй раз - вскипит даже сталь, даже воздух… Воздух, в котором слышится шорох драконовых крыльев, воздух, несущий смерть, воздух, пахну щий смертью, воздух, превращающийся в бушующий, безумный, неудержимый огонь… Огонь! Надо бежать! Помочь!

Но зачем? - спросила смерть. Ведь я уже рядом.

Он повернулся - но вокруг был только камень. Камень - и она… Глюнов пришел в себя, когда его похлопал по плечу Волков.

- Эй, парень, ты жив?

- Дыдыды… ддыддыддды… - показал пальцем на догорающее физическое нечто Саша.

Волков сделал попытку увести аспиранта в сторонку. Не получилось - Сашка накрепко вцепился в пульт, с которого Зиманович целую вечность назад подавал сигналы сабунинской «игрушечке», - весь трясся, как в приступе падучей, дрожал челюстью и очками и вообще являл собой на редкость жалкое зрелище.

- Пошли, парень. спокойно, спокойно. Сейчас доктор Лукин приедет, тебе поможет… - Я в порядке, - мигом отмер Сашка. - Не надо Лукина.

- Надо, надо. Сытягин правую ногу сломал, Теплаков - левую, Петренко голос сорвала, у Людмилы Ивановны сердечный приступ, у Монфиева приступ печеночной колики плюс перспектива объяснений с начальством… Саша посмотрел на Волкова, и ему показалось, что «штабс-капитан» хищно улыбается, наслаждаясь чужими неприятностями.

- Дыды…дыддддыды… - снова повторил Саша, показывая на место в середине догорающего физического прибора, откуда на них едва не спикировал ог недышащий ящер. - Дракон… - Ты прав, - с неестественным смешком Волков шлепнул Сашку по плечу. - Хорошая вещь - эти новые огнетушители, не зря их изобретали;

просто зве рюги, просто драконы! Любой пожар за пять копеек потушат.

И верно - бравые «волчата» поливали догорающую физическую конструкцию из шлангов густой смердящей пеной, подавляя стойкое сопротивление последних огненных демонят.

- Пошли, парень, - Волков потянул Глюнова за собой. Тот послушно принялся переставлять - одну за другой - трясущиеся коленями ноги.

Навстречу им попался перепуганный Зиманович:

- Саша?! Это ты его выключил? Саша! как тебе удалось?!

- Не знаю… там дракон был, - пролепетал Саша. - А я захотел, чтобы он перестал быть… Там дракон был! Кирилл, ты мне веришь?

Лицо у Зимановича сразу стало заботливым, печальным и сочувствующим. И все вокруг были такими же - заботливо подсаживая Сашу в внедорож ник, укрывая теплым одеялом, печально обещая, что будут ждать его возращения;

а самым сочувствующим был Евгений Аристархович - легко вонзив в локоть Саше иголку шприца и пообещав, что ему надо всего лишь отдохнуть после пережитого стресса… Заботливые, понимающие и сострадательные лица людей, разбирающихся с последствиями ночного происшествия, в результате которого пострадали сразу три сотрудника, смешались для Саши в единое смазанное пятно - очки Лукин с него снял, чтоб не разбились, когда пациент заснет. Но не лицо Вить ки, лаборанта из генетической лаборатории доктора Журчакова.

Саша увидел его, когда внедорожник затормозил за оградой. Ноздрянин и Бульфатов что-то сказали Лукину, тот что-то ответил, и спустя пять минут принесли Витьку. Его положили сзади, почти сразу же укрыли брезентом, но Саша успел рассмотреть - кровавые рваные раны, свежая, еще не застывшая кровь на белом халате, и лицо. Застывшее, одухотворенное, бледное лицо человека, убедившегося в том, что нет ничего прекраснее смерти.

V. КРЕПОСТНАЯ БАШНЯ Саша своему на вам кланяться. Вы не обидитесь,просто фантастическими - «белых» на полчасика? Не скучайте, Саша,может оказывал ЕвгенийМарина Ни лежал кожаном диване и делал вид, что рассматривает позицию шахматной доске. Доверие, которое Аристархо вич свежеиспеченному пациенту было пожалуйста, Саша, проходите в кабинет, быть, чаю, Саша?

колаевна велела если вам придется меня подождать с полюбуйтесь на орхидеи, они успо каивают, или вот попробуйте решить шахматную задачку из последнего номера журнала… Редко кому из пациентов психиатрички, размышлял Глюнов, приходиться убеждать доброго доктора, что тот может смело заниматься своими дела ми… После лекарств Саша проспал как убитый до девяти утра. заботливая Леночка накормила вкусным завтраком и велела не болтать глупостей: ты, Саш ка, раньше времени в пациенты не записывайся, тебе даже пижама больничная не положена. А та, что на тебе - так насчет нее Марина Николевна лично распорядилась, чтобы ты почувствовал себя в теплой домашней обстановке. Если пристраивать в палаты всех, кого потряхивает и потрухивает пребыва ние на Объекте, палат не хватит… Сейчас успокоишься, с Евгением Аристарховичем шашками своими поиграете (Лена именно так и сказала. Она вообще терпеть не могла азартных игр) и пойдешь дальше… - Лена, что там с Игорем? - спросил Саша. - Он нашелся?

Лена прекратила профессионально-оптимистичное щебетание, подхватила поднос и быстро, чтоб Глюнов не успел заметить выступившие на покрас невших глазах слезы, убежала прочь.

Потом пришел Журчаков и все объяснил. Игоря нашли.

- Как Витьку, - хмуро продолжил Саша, уже зная ответ.

- Да. Игорь был убит также, как и Витя. Как и те пятеро ребят.

- Это не волки, - сказал Глюнов. Кто угодно, только не волки. Бедные серые зверюги, которых с такой охотой и рвением перестреляли «волчата», оказа лись абсолютно не причем.

- Совсем не волки. Это сделал псих, - объяснил Журчаков. И в ответ на невысказанный вопрос Саши продолжил объяснять, непоследовательно и сбив чиво, что вчера ночью - за полчаса или даже меньше, как поступил вызов с Объекта о пожаре, - Серов, Хвостов и Догонюзайца нашли в горах одного типа.

Прямо у тела Игоря нашли. Они его чуть не пристрелили, - помолчав, добавил Алексей. - Хвостов точно собирался, но Серов настоял, чтобы всё было по справедливости. Справедливости… - фыркнул генетик. - Справедливости… Ты бы видел Галку, когда ей сказали об Игоре. Мы с Леной просто не знали, что сказать, что сделать… Журчаков опустил плечи, ссутулился и нервно сжал переплетенные в замок пальцы.

- Это просто ужасно. Я видел мельком того психа ночью, когда его привезли - по виду обыкновенный ролевик, одет с претензией на фантазию и исто рическое соответствие, мордатый, крепкий, здоровенный детина. Честное слово, - вдруг встряхнулся Журчаков. - Я иногда завидую отморозкам наподо бие Бульфатова или Хвостова. Отсутствие стойких принципов иногда бывает самым высшим проявлением морали.

Сейчас Сашка лежал в кабинете Лукина, уютно устроившись на удобном диване, рассматривал издали яркие пестрые орхидеи и меланхолично раз мышлял о том, что он, оказывается, такой же псих, как и тот, другой, которого подозревают в убийствах. Драконов он видит, как же… Псих он, и голова у него чугунная. Родители переживать будут, предавался самобичеванию и ипохондрии Саша, добавляя побольше черноты и пессимизма в картину буду щей своей жизни. Машка… может, порадуется, что не успела замуж за повернутого выпрыгнуть, а может, тоже посочувствует. кто ее знает… Женщины загадочнее сфинксов… Лукин задерживался, и Глюнов, перевернувшись на бок, стал смотреть на шахматные фигуры, снова - в который раз! - испытывая восхищение перед буйной фантазией мастера, сотворившего подобное чудо. Тоже, наверное, псих был… Вот-вот, вмешался в процесс самоуничижения прежний, самоуверенный Глюнов, студент-отличник и будущий великий криптоморфолог, представь, каких изумительных мультяшных динозавриков ты будешь рисовать, когда сбрендишь окончательно! А ведь тебя, после вывешенных на сайтах работ, действительно звали консультантом в какое-то научно-популярное кино! И плевать, что рисовать умеешь относительно - ни одного психа подобное огра ничение еще не останавливало… - Как чувствуете себя, Саша? - спросил Лукин, заходя в кабинет.

- Плохо, - тяжело вздохнул Глюнов.

- Это вы бросьте, - жизнеутверждающе и бодро отмахнулся Лукин. - У вас просто стресс, обычное физиологическое состояние человека, пережившего чрезвычайную ситуацию. Пара дней в тишине и спокойствии, положительные эмоции, крепкий сон, свежий воздух, - и вы будете как огурчик.

- Такой же зелененький и в пупырышках? - уныло уточнил Саша. Лукин хмыкнул:

- Чувство юмора - верный признак душевного здоровья. Так что, решили задачку? - спросил Евгений Аристархович, кивая на шахматную доску.

Саша, тяжкими вздохами и предполагаемыми стенаниями показывая, как ему плохо и муторно, перешел из лежачего состояния в сидячее и навис над шахматной доской.

- Да черт ее знает, эту задачку. У белых слон заблокирован - если пойдет так, - Саша подхватил массивную резную фигурку и показал, какой ход имеет в виду, - то получается размен слонов;

король черных делает рокировку… Это так, это вот так, - деревянные шахматы с глухим добротным стуком переме щались с клетки на клетку, - и в итоге у черных нет сильных фигур, но у белых потеряна инициатива. Пат.

- Мда… - протянул Лукин, рассматривая сложившую ситуацию. - Вечный спор между королями и звездочетами снова зашел в тупик… Сухие, морщинистые руки доктора принялись расставлять фигуры в правильном порядке. Глюнов некоторое время наблюдал за этим нехитрым заня тием, а потом неожиданно для себя взорвался:

- Мы что, так и будем играть в шахматишки?! Евгений Аристархович!

- Да, Саша. Я вас внимательно слушаю, - кивнул Лукин, не прерывая своего занятия.

- Почему вы не спрашиваете меня о драконе?

- А почему я должен спрашивать вас о драконе? - послушно, раз пациент требует, спросил доктор, внимательно рассматривая слона-»друида».

- Потому, что я его видел! Вчера в полночь, когда Система выдала свой супер-глюк, там, посреди той хр… фиг… штуковины, которую три дня назад опробовали Зиманович и прочие ребята из физической лаборатории, закружилось серое облако, а потом оно открылось, и показались горы - с острыми вершинами, покрытые плотными зелеными зарослями и, между прочим, освещаемые полуденным солнцем - хотя на часах было 23.42, я незадолго до то го смотрел, когда с Теплаковым разговаривал… У Юрия Андреевича спросите! - осенила Сашку счастливая мысль найти свидетеля своего безумия. - Он же висел на этой самой конструкции, которая самопроизвольно начала показывать кино про дракона! Ни в жизни не поверю, что Теплаков мог не запом нить ту тварюгу, которая чуть его живьем не спалила. А кстати, что там с Юрием Андреевичем? Он, кажется, ногу сломал.

- Если вас так интересует состояние доктора Теплакова - позвольте успокоить: обыкновенный перелом и обыкновенное высоконаучное пьянство, - по жал широкими борцовскими плечами Лукин. Повернул клетчатую доску так, чтобы лучше видеть «лиловую» сторону. Поправил пешку-»волка», поста вив ее рядом с ладьей-»мегалитом». - Вы, Саш, продолжайте, продолжайте, я вас внимательно слушаю.

- Так вот, Евгений Аристархович, заявляю со всей ответственностью: эпицентром того горного пейзажа был дракон, самый настоящий дракон. Синий с серебристыми линиями прожилок на крыльях, с серебряными краями шипов на голове и вдоль хребта, на лапах когти кажутся посеребренными… - Ага, ага… - Лукин поменял местами пешку-»волка» и пешку-»гидру» - так строй «лиловых» пешек смотрелся, на взгляд доктора, красивее. - Слово «эпи центр» обычно употребляется в другом контексте, но я вас понял и внимательно слушаю.

- И что, вам совсем не интересны мои шизофренические фантазии? - оскорбился Глюнов и надулся на психиатра, как мышь на крупу.

- Мне очень, очень интересно, - сделал честное и заинтересованное лицо Лукин. При этом Сашке показалось, что добрый доктор в глубине души поми рает со смеху и еле сдерживается, чтобы не рассмеяться вслух. - Саша, не сочтите за досужее любопытство: а что вы сейчас читаете?

- «О людях и драконах» читаю. Автора не помню, но сюжет убойный - значит, там на остров высаживается семейство драконов и начинает терроризи ровать население, требовать жертв, но годы идут, драконы потихоньку адаптируются к человечеству и прочее;

а когда соседний король посылает рыца рей разобраться, с ними угнетенное население начинает драться и защищать драконов, потому, что они типа стали их богами. А чего? - с подозрением спросил Глюнов. Лукин, еле сдерживая улыбку, попросил назвать, а что Саша читал до того. - Этого читал, «Песнь Пламени» называется. Там, значит, при шел завоеватель верхом на драконе, всех завоевал, потом его дракон умер, и завоеватель впал в депрессию и тоже умер, но обещал вернуться, когда на станут тяжелые времена;

и вот они настали - дракон возродился, но половина не верят, что это тот же самый дракон, а… Чего вы смеетесь? - не сдержал возмущенного вопля пациент.

Доктор вытер выступившие от смеха слезы:

- Саша, мальчик мой, всякий раз, когда мы с Мариной Николаевной, уезжая в отпуск, оказываемся в книжных магазинах, я спрашиваю себя: кто ж чи тает все эти книги в обложках, на которых изображены пациенты с мускульной гипертрофией и ментальной гипофункцией. Спасибо, что просветили  оказывается, их читает такое же, как вы, наивное поколение… Сашка обиделся. Евгений Аристархович просмеялся и продолжил гораздо серьезнее:

- Не сердитесь, Саша - сорок лет назад я тоже любил подобное чтение. Давайте вернемся к вашему дракону… - Давайте вернемся.

- Которого вы якобы вчера видели.

- Видел, точно видел! - воспрянул духом Глюнов. - Без всяких «якобы». Синий такой… - С серебряными прожилками, шипами на голове, узорчатым гребнем, широкими крыльями, я понял, - подхватил Лукин. - Саша, а вы уверены, что ви дели самого настоящего дракона?

- Видел! Вы Теплакова можете спросить, и Сытягина, и Анну Никаноровну, и других - они все его видели… Лукин как-то хитро прищурился, потер переносицу, и Сашка догадался, о чем его сейчас спросят. И сам поспешил озвучить приблизительный ход рас суждений:

- А раз все его видели… то, выходит, дракон был настоящий?

Повисла нехорошая, полная тревожных размышлений пауза. Лукин принялся, в который уже раз, поправлять шахматные фигуры, и Саша автоматиче ски сделал то же самое, вернув точно на середину клетки пешку-»шута» и пешку-»менестреля». Казалось, «шут» - фигурка изображала тощего мужчину с перекошенным хитрой усмешкой лицом, потрясающего погремушкой, - подмигивает и предлагает поприветствовать наступающее безумие напрашива ющегося из рассуждений пациента вывода задорной веселой песенкой, которую напоет обнимающий пузатую лютни «менестрель».

- Ну, если брать конкретно Теплакова, - Лукин задумчиво рассматривал коня-»кентавра». - То он обладает редким, но чрезвычайно важным для учено го Даром - он потрясающе доказывает любые теории, даже если они абсолютно завирательны и неестественны. Жаль, что вы не слышали, какую речь он толкнул в защиту своего эксперимента по социоэкологоизоляции прошлым летом. Я-то, грешным делом, думал, что вся эта бодяга по пребыванию в за мкнутой экологической системе ограниченным социальным контингентом нужна Теплакову, Поспелову и Аладьину для того, чтобы вдоволь наиграться в преферанс и сбежать от своих дражайших половин. А, послушав доклад Юрия Андреевича, был вынужден изменить свое мнение: это была прямо-таки поэма, ода будущим космическим полетам и подводным городам… Даже я, уж на что человек предубежденный и трезвомыслящий, ощутил желание идти и срочно спасать белых акул на побережье Австралии, которые будут охотиться на кашалотов, которые, в свою очередь, готовятся атаковать плотины, за щищающие Марианскую впадину и спрятанные на ней колонии пришельцев от излишнего подтопления. Его развивающийся алкоголизм, если рассуж дать с научной точки зрения, абсолютно типичен и малоинтересен, но вместе два указанных качества делают Теплакова крайне ненадежным свидете лем, если вы по-прежнему настаиваете на том, что он может подтвердить ваши слова. Кстати, я задержался именно из-за того, что беседовал с Юрием Ан дреевичем - и он очень подробно рассказал мне, как ваш черно-белый питомец, оказывается, добрался до припасов их «экспедиции». Как долгих четыре недели они с коллегами питались одной тушенкой и остатками картофельных клубней, припасенных до будущего урожая, как, в отчаянии и муках голо да, он совершенно непонятным образом проснулся у холодильника Монфиева… Раз уж об этом зашла речь, то по его версии, Юрий Андреевич был разбу жен странным научным вьюношем в белом халате, с деревянной линейкой и бешенством в очкастых глазах. А потом, спасаясь от юноши, который был пьян и потому пытался нашего несчастного Юрия Андреевича избить сборником шахматных этюдов, он залез на какую-то железную арматуру, потом его шибануло током, и больше он ничего не помнит.

- Наглая ложь! - возмутился Саша.

- Самое обидное, - согласился Лукин, - что мне, чего доброго, придется удостоверить его временную физическую недееспособность, а значит, выписать больничный, который, без сомнения, будет одним из доказательств необходимости продлить эксперимент по социоэкологоизоляции на неопределенный срок… Саша, послушайте совет человека, который старше вас на сорок с лишним лет - не пейте с Теплаковым. У вас печени не хватит, - заботливо попро сил Лукин.

- А Сытягин? - поразмыслив над словами доктора, спросил Саша.

- У него другая отмазка: репетировал спасение заложников. Увлекся, вошел во вкус, упал, ничего не помнит.

- И вы этому верите? - возмутился борзой фантазии охранника Глюнов.

- Приходится, - пожал борцовскими плечами психиатр. - Я уже три с лишним года наслаждаюсь тем, как лихо Догонюзайца придумывает своим колле гам оправдания на половину случаев жизни. Самое главное - этот классический финал: «упал, ничего не помню». На мое счастье, Догонюзайца плохо зна ком с фармакологией, и не знает, какие существуют препараты для лечения разных форм амнезии, а то действительно начал бы бить коллег по головам, чтоб симуляция казалась достоверней.

- А Петренко что говорит? Что помогала Сытягину в его эксперименте и изображала заложницу?

- Не-еет, как вы могли такое про Анечку подумать! Скажи она, что Сытягин ее связывал, надевал наручники и требовал запретного, Монфиев устроит ей сцену ревности. Он для пущей убедительности два года назад специально у Курезадова кинжал купил. Красивый, кстати сказать, кинжал - рукоятка с камушками, ножны с гравировкой, лезвие такое все изогнутое, как язык пламени. У Петренко оправдания простые до идиотизма: услышала шум, побе жала протоколировать.

- И что? - не понял Саша.

- И всё, - развел руками Лукин. - Протокол прилагается. Если хотите, можете попробовать расшифровать Анечкину, с позволения сказать, стенограмму.

Версия, что дракон существовал на самом деле, разваливалась на глазах. В отчаянии Саша возопил, что же говорит тетя Люда, неужели она тоже…Да ведь этого дракона полсотни человек должны были видеть! Они же все на плац выскочили, на фиговину эту физическую, которая искрить пошла да ве тер нагонять, рты от удивления разинули… - У Людмилы Ивановны самый настоящий гипертонический криз, - объяснил Евгений Аристархович, - и вокруг меня Ноздрянин, Серов и Догонюзайца хороводом бегают, чтобы я прописал ей что-нибудь укрепляющего, а то они боятся помереть с голоду… А кроме шуток - все действительно видели сияние вокруг металлического каркаса, и ветер почувствовали… - А потом? Они должны были увидеть, как дракон на нас огнем плюется!

- Увы, Саша. Все наперебой рассказывают, как конструкция, смонтированная по личному проекту академика Сабунина, коротнула и вспыхнула, - Лу кин помолчал. Потом добавил с непонятым нажимом в голосе. - И также дружно все восхищаются вами, Саша - ведь не выключи вы этот прибор, кто зна ет, к каким последствиям привело бы несчастное короткое замыкание.

- Вы шутите, - пробормотал Глюнов. - Вы просто смеетесь надо мной… И он принялся переставлять золотистые фигуры армии Короля, чтоб успокоить расшатанные нервы. Сейчас Саша заметил, что пешки «меняла» и «ку пец» донельзя похожи на Курезадова - только резчик создавал фигурку «менялы», взяв за образец Курезадова, отдающего деньги, а значит, кислого, уны лого и печального;

а фигурку «купца» ваял с Курезадова, чующего прибыль. И лицо деревянного человечка было счастливое, довольное и лоснящееся. Два охотника застыли в разных позах - один целился, выпрямившись во весь рост, другой будто присел, прячась за деревом;

два кузнеца несли тяжелые моло ты на плечах… Пробежавшись по рядам пешек, но так и не найдя фигурки, которая была бы похожа на него самого, Глюнов решился задать другой во прос, от ответа на который заранее сводило зубы мифической болью:

- Выходит, я сумасшедший, Евгений Аристархович?

- Ну-у… - протянул Лукин, откидываясь на спинку кресла, пристраивая руки на подлокотники, - Можно, конечно, рассуждать о том, что, во-первых, вы абсолютно не знакомы ни с психиатрической терминологией, ни с клиническими проявлениями сумасшествия. Ваше нарушение я бы охарактеризовал как острую невротическую реакцию, вызванную пережитым стрессом. Это не сумасшествие, это всего лишь специфическая фантазия, возникшая как за щитная реакция и оберегающее ваше внутреннее Я от сверхсильных переживаний извне.

- Спасибо, - выдохнул обрадовавшийся Саша.

- Но разновидность и содержание вашей фантазии заставляют задуматься, насколько глубокие корни пустила ваша неуверенность в себе и занижен ная самооценка. Это будет пунктом «во-вторых» в нашей увлекательной дискуссии. Знаете, если позволите использовать для истолкования вашей сего дняшней фантазии тот материал, который мы сумели накопить за предыдущие сорок встреч… Давайте поговорим о том, почему вы, Саша, уверены, что видели именно дракона, а не, скажем, кентавра или многоголовую гидру.

- Давайте, - согласился Глюнов, сам поражаясь вреднючему, ехидному тону, с которым дал согласие.

- Вы, должно быть, слышали, что образ Дракона в мифической и околомифической - так называемой фэнтезийной - литературе есть образ энергии, мо гущества, власти, - принялся рассуждать доктор Лукин. - И совершенно неслучайно Дракону всегда приписывается обладание самой мощной и непонят ной для человека стихией - Огнем. Огнем разрушающим и созидающим, огнем мистическим и крайне утилитарным - огнем, с подчинения которого, если я правильно помню лекции, которые нам читались в институте - и начиналась человеческая история. Таким образом, в результате рассуждений мы мо жем получить очень интересный вывод, - Чувствовалось, что тема доктору нравится, и он готов говорить о ней часами. Благо, пациент не возражает…  Что образ Дракона - это, как ни парадоксально, образ Человека, обладающего Огнем. Да, вы можете возразить, что Дракон во всех мифах есть животное, то есть подчиненное лишь двум страстям - выживанию и продолжению рода - существо, что оно зверообразно и дико, что оно отрицает цивилизацию, все те ограничения, которые люди придумывают, чтобы умерить свои собственные животные инстинкты и найти возможность сосуществования с себе подобными… Но это только подтверждает мою теорию: для Человека, действительно познавшего тайну Первостихии, действительно подчинившего себе Огонь, а значит, приобретшего подлинную Власть, нет и не должно быть ограничений, которые нужны остальным неумехам.

- Дракон не обладает пламенем, - неуверенно возразил Саша, чисто автоматически передвигая «менялу» с е2 на е4. - Он и есть пламя. Он и есть Огонь.

Ну, если верить некоторым книгам, конечно… Лукин наклонился к доске и перевел пешку-»тритона» с е7 на е5.

- Дракон есть магия, - прокомментировал свой ход Евгений Аристархович. - Все мифы утверждают, что драконы порождены магией, обладают магией, и Огонь - лишь единичное, но самое простое и разрушительное выражение ее.

- Может, и не врут мифы, - возразил Саша, выводя из-за строя пешек слона - того самого «советника», который донельзя был похож на лопающегося от важности гнома в диковинных доспехах. - Хотя с чего бы нам, научным работникам, верить мифам? Давайте вооружимся логикой и фактами, и попробу ем рассуждать о драконах непредвзято! - продолжал Глюнов со все большим и большим воодушевлением. - И мы сразу же обнаружим, что ни одно из на учных доказательств существования драконов не выдерживает никакой критики. Может, вы слышали, что есть теория, что мифы о драконах появились из-за того, что в древние времена люди встречали недовымерших динозавров? Так вот, это абсолютная ерундень на постном масле! Между юрским пери одом и палеолитом двести миллионов лет! Единственный представитель вида, сколь ни сильна была бы его регенерация или всеядность, просто не мо жет выжить такой долгий срок! Не может! - Глюнов с силой пристукнул конем, вводя его в игру в ответ на выстраиваемую пешечную цепь Лукина. - А его крылья? Почему драконы крылаты, вы когда-нибудь задумывались, Евгений Аристархович?

Доктор пробормотал, что его интересы лежали в стороне от указанной проблемы, но, если Саше хочется высказаться… И передвинул по диагонали ферзя, делая вилку «королевским» слону и коню.

- Эволюция жизненных форм, - завелся Глюнов, разменивая слонов и присаживаясь на своего любимого научного «конька», которым он мучил пять университетских лет родителей, Машу, ее младшую сестренку, Василь Иваныча Гугоню, прочих профессоров и однокурсников, - выбирает путь упроще ния и специализации. А значит, происходит редукция лишних конечностей. А значит, - дождавшись, пока его остроухого, похожего на эльфа, «советника»

Лукин придавит «мегалитом», Саша скушал «кузнецом» чужого ферзя. - Мы имеем только радиальную симметрию у представителей головоногих мол люсков и всего лишь две пары конечностей у всех остальных наземных видов. Две! Две, вы слышите?

- Вам шах, Саша, - подсказал Лукин.

- Ни фига не шах, - Глюнов «съел» ладью ферзем и показал четыре возможных комбинации развития событий на лилово-золотой доске, - Это вам шах, а на следующем ходу спертый мат будет. Так вот, возвращаясь к драконовым крыльям. Вам не кажется странным, что фантазия разных народов склеивает разнообразных монстриков - всяческих кентавриков, сфинксов, тритонов, гиппогрифов, русалок и прочего - таким образом, будто нарочно хочет поизде ваться над нашим миром, где высшие создания прочно привязаны к двум парам конечностей. Да, конечно, скажете вы - посмотрите на многообразие на секомых. Но, между прочим, - погрозил Саша Лукину ферзем-»королевой», - крылья насекомых эволюционировали совсем не из конечностей, а из кожи стых наспинных выростов, что подтверждается данными цитологического и палеонтологического анализа. Если рассматривать эволюцию драконовых крыльев с этой точки зрения, у драконов должны быть кожаные мешки за плечами, но никак не крылья, которые, опять-таки, если верить описаниям, данных в разных мифах и сказках, снабжены костями и могут менять свое положение во время полета!

- То есть, предполагая у дракона существование крыльев… - подсказал Лукин, заново выводя шахматные фигуры на позиции.

- Мы фактически предполагаем существование ветки эволюции, которая изначально пошла совершенно другим путем! - сверкая диоптриями, победно заключил Саша. - Это почти то же самое, что и с вампирами: когда я делал доклад в нашем студенческом кружке, я специально делал расчеты, чтобы до казать невозможность существования существа тяжелее двенадцати-тринадцати килограммов, питающегося исключительно кровью. А ведь по всем ми фам и сказкам, вампиры еще и в спячку впадают, да еще энергию на превращение в туман и летучих мышей тратят, и тогда вообще получается, что они, по логике вещей, не более пяти килограммов весить должны!

- Другими словами, вы утверждаете, что если вампиры действительно могут проделывать все те штуки, которые приписывает им молва, и при том пи таются только кровью жертв… - Лукин крутанул шахматную доску, и теперь он играл золотистой армией Короля, а Саша - лиловыми монстрами Звездо чета.

- Значит, они используют в своей жизнедеятельности какой-то другой вид энергии, не связанный с расходом килокалорий, - заключил Глюнов. Так, ро кировка, пешка-»гидра», ход рыцарем, ход «астрологом»… блин, опять его съели! - А если мы предполагаем, что существо величиной с небольшого доисто рического ящера могло подниматься в воздух, да еще и не падать своей колоссальной массой прямиком вниз - мы просто обязаны предположить, что у этого существа был доступ к какому-то особому источнику энергии, или его метаболизм предполагает высвобождение энергии необычным путем, или что-то еще - но жить и летать существо с тройным комплектом конечностей, в соответствии с константами сегодняшней биологии и физики просто не может. Значит, оно живет в мире с другими биофизическими характеристиками, где и возможно существование такой особой энергии.

- Все гениальное просто, - заключил Лукин. - Браво, Саша. Мне бы и в голову не пришло доказывать существование магии законами обмена веществ и расчетами химических формул. Это и есть тот пункт «в-третьих», согласно которому я отказываюсь принимать вас за сумасшедшего, - вдруг сказал Евге ний Аристархович, наклоняясь к Саше и сверля его внимательными, холодными, бесстрастными темными глазами, превращающими его лицо старого добродушного гнома в замерший лик бездушного божества. - Если можно логически обосновать существование того, что на первый взгляд кажется безумным, то безумно утверждать, что этого вовсе не может быть. Я знаю, - Лукин откинулся на спинку кресла, уведя тяжелый взгляд в сторону от Саши  очень вовремя, потому как у Глюнова по спине побежали мурашки;

и добавил серьезно, со значением, которого Саша не понял: - Если человек становится очевидцем странных событий, то обычным людям гораздо проще доказать, что событие не имело места быть, и что тот самый очевидец странен до невоз можности, чем ломать собственные копья и судьбы, утверждая обратное. Но мы-то с вами знаем, что магия существует.

Эрго, - заключил Лукин, снова откидываясь на спинку кресло. - Вы утверждаете, что видели настоящего дракона - я допускаю, что такое возможно, а значит, делаю вывод, что вы не сумасшедший. И следовательно, нет нужды воспринимать ваши слова как бред сумасшедшего, ведь они являются прав дой - неудобной, невозможной, нереальной, но правдой в самом что ни на есть истинном смысле этого слова. Кстати, Саша, - резко переменил тему Лу кин. - Ваш ход.

Прокручивая в голове длинное высказывание Лукина, Глюнов переставил фигуры, а потом, опустошенный и придавленный ощущением парадоксаль ности происходящего, отодвинулся в угол дивана и молча захлопал глазами на Лукина. Ему послышалось? Его карманная «белочка» спешно прогрессиру ет? Эй, кто-нибудь, позовите психиатра - у того, кто сейчас со мной разговаривает, «крыша» установила прочный контакт с коренным населением Альфы Центавра!… - Да что же это? Мне снова мат? - не поверил Лукин, с показным недоумением рассматривая положение на шахматной доске. - Опять мое треклятое невезение… Саш, вы что, против меня колдуете, что ли?

Прежде, чем Саша решил, шутит Евгений Аристархович или говорит абсолютно серьезно, явилось спасение. Что удивительно - в лице «штабс-капита на» Волкова, которому роль ангела-хранителя не подходила по причине излишней суровости и хронической небритости.

Волков невразумительно поздоровался и спросил у Лукина, как самочувствие Глюнова. Будто заранее предполагал, что сам лаборант по замене не в со стоянии объективно оценить собственное состояние (а ведь верно, -подумал Сашка. Сейчас я больше всего похож на монахиню, случайно оказавшуюся в секс-шопе.) - Мы как раз беседуем с Александром, - ответил Евгений Аристархович, собирая фигуры. - О содержании его фантазий и сущности психологических за щит. Не ожидал вашего визита так скоро, Константин Сергеевич.

- У меня дел по горло, - буркнул Волков. «В отличие от вас, «- не прозвучало, но явно предполагалось. - Мы с вами договаривались, что утром начнем ре шать нашу общую проблему, - с нажимом намекнул Волков. Глюнов мгновенно забыл о том, что решил считать себя сумасшедшим и навострил уши - ему вдруг до смерти захотелось узнать, какое такое дело связывает Волкова и Лукина, да почему начальник охраны Объекта ведет себя так, будто старый док тор ему чем-то обязан.

Волков заметил внимание молодого человека и грозно рыкнул:

- Ты, Глюнов, раз здоров - не фиг симуляцию разводить. Марш на Объект!

- Я настаиваю, - вмешался Лукин, - что молодому человеку нужен недельный отдых.

Чуть слышно скрипнув зубами, Волков поменял тактику:

- Пусть отдыхает. Только чтобы к завтрашнему утру у меня на столе лежала твоя черно-белая пушистая скотина, понял?

- А причем здесь Кот? Он никому ничего плохого не делает… - машинально принялся оправдываться Саша. - Ну, иногда, конечно, бывает, но не сказать, чтоб уж очень смертельно… «Штабс-капитан», не стесняясь присутствием в учреждении здравоохранения, выдал трехэтажную сентенцию о том, что Глюнов может делать со сво им Черно-Белым, раз уж больше не с кем;

после чего перешел к конструктиву:

- Мне, Глюнов, начхать на твоего кота, но терпеть эту тварь на Объекте я не буду. Из-за этой скотины сгорел прибор, на который лаборатория Сабунина угрохала пять лет опытов и бог весть сколько миллионов, так что я хочу получить его шкуру.

- Хорошо, - покладисто кивнул Саша, поднимаясь с дивана. В глубине души он почувствовал облегчение -сорваться с места в поисках, в чьи добрые ру ки отдать бы Черно-Белого Кота, было всяко приятнее, чем решать загадки относительно наибольшего потенциала безумия - его самого или доктора Лу кина. - Больше Кот на Объекте не появится. Обещаю.

- Ты, сынок, не понял, - с обманчивой мягкостью повторил Волков. Он как-то так повернул голову, что свет, падающий от окна, подчеркнул злое, жесто кое выражение небритого лица и глубоко посаженных глаз. - Дурить голову ты будешь какой-нибудь куколке на гражданке, или прочим детишкам в дет ском саду. А мне ты принесешь шкуру этого пушистого мерзавца, понял? И если ты, диплом четырехглазый, посмеешь шутки шутить, кошака своего от меня прятать или что-нибудь другое придумаешь, я тебе устрою такую «райскую» жизнь, что вчерашние глюки тебе щекоткой покажутся. Понял? Выпол нять! - рявкнул Волков.

Нервно переступив, Саша обернулся на Евгения Аристарховича, чтобы понять, можно ли надеяться на его помощь и заступничество. Тот внимательно вслушивался в разговор начальника охраны и лаборанта, но не вмешивался - и в самом деле, предмет разговора явно выходил за пределы компетенции доктора Лукина. Так что он имел полное право рассматривать фигурки золотистой и лиловой пешек, никак не высказывая свое недовольство наглостью Волкова.

- Х-хорошо… - запинаясь, проговорил Саша.

- Свободен! - крикнул Волков, отворачиваясь, будто Глюнов не стоил большего.

- В самом деле, - добавил Лукин. - Идите, Саша. Постарайтесь отдохнуть и подумать над всем, что мы сегодня говорили. Ваша самооценка - а также фан тазии и их воплощение - целиком и полностью в ваших руках. До свидания, Саша. До встречи через пару дней… «Нет, как он смеет на меня кричать!» - возмущалась душа Сашки, пока непослушные ноги, трясущиеся коленками, переступали к двери. «Я что, один из его «волчат», что ли, что он мне приказы отдает?! да пошел он!…» Ладони вспотели, в ушах до сих шумел грозный волковский ряв, и вообще, голова кружилась, будто он сутки ничего не ел… Да что это за глупости!

Сашка, почти дошедший до двери кабинета, остановился. Повернулся к усевшемуся на его прежнее место - в серединку удобного дивана - Волкову, за чем-то снял очки и пискнул:

- Моя фамилия Глюнов, а не Глюнов.

- Поговори мне… - приподнялся с дивана Волков. Лукин бросил фигурки в коробку и перехватил разгневанного начальника охраны, а в дверь, отодви нув замершего на пороге Сашку, заглянула перепуганная, всполошенная Леночка.

- Галя не у вас? Ой, простите, я не хотела мешать… Лучше Марину Николаевну поищу, - прочирикала девушка и убежала прочь.

Саша поспешил за медсестрой. ух… поссорился с Волковым? Нет, Глюнов, ты точно спятил… VI. БЛИЦ Краздавилаподъехалас машина,Быстрые шаги… стукминуту в холле раздалисьсвело судорогой руки и ноги -голосвцепиласьГаля замерла у сильно, что стек клинике и буквально через уверенные, тяжелые шаги и Волкова. раскрытого лянного шкафчика лекарствами, не в силах шевельнуться. Напряжение она в пузырек так едва не тонкие стеночки. каблучков. Лена? Или Марина Николаевна?

В чуть приоткрытую дверь мелькнула светлая, с бежево-сиреневыми полосами, ткань летнего платья - Марина Николаевна. Лукина поприветствовала Волкова и завела разговор. Евгений Аристархович сейчас занят с пациентом. Нет, он беседует с Сашей Глюновым - объясняла жена доктора. Волков, судя по низкому рокоту недовольного голоса, настаивал, что ему нужно поговорить с доктором немедленно.

Заметят ли проходящие по коридору Волков и Марина Николаевна, что дверь процедурной приоткрыта?

Уже не заметили.

Галя, наконец справившись с приступом страха, довела задуманное до конца: набрала в шприц прозрачной жидкости. Осторожно закупорила пузы рек, поставила его в стеклянный шкаф в самый дальний ряд. Повернув в замке тяжелую связку ключей - так, чтобы не наделать лишнего шума, Галя по ложила шприц, наполненный лекарством, в кювету, которую присоединила к стоящим на подносе стакану чая в тяжелом подстаканнике, тубам с таблет ками и витаминами, склянке со спиртом, баночке с ватой;

прикрыла всё другой салфеткой, чтобы не запылилось… По привычке осмотрела кабинет, выискивая вещи, которые лежат не на своих местах. Уловила кривое, искаженное отражение в зеркале: по всем пра вилам, ей полагается стереть следы своего пребывания. Или работать в резиновых перчатках.

Но она не собирается прятаться. Нет.

Нет.

Нет. То, что Галя задумала - не преступление. Она просто исполнит свой долг.

Галя плотно закусила губы, постояла, подсматривая в щелочку, окончился ли разговор Марины Николаевны и начальника охраны. Улучив момент, ко гда собеседники повернули к лестнице - должно быть, Волков все-таки настоял на встрече с Евгением Аристарховичем, - девушка выскользнула из проце дурной;

и направилась в противоположную сторону.

Да, идти в цокольный этаж через сад - длиннее, и есть риск, что кто-то увидит, но если сейчас, у лестницы, Галя столкнется с Мариной Николаевной, и та спросит, как Галя себя чувствует… Она ничего не чувствует. Всё, о чем она мечтала, на что надеялась, что представляла - умерло. Их с Игорем поездка к маме, праздничное меню и фейер верк веселья будущей свадьбы, их дети - Галя наяву представляла себе субботние вылазки на природу, и как Игорь учит кататься на велосипеде сосредо точенную, серьезную девочку в кудряшках, а ее младший братишка бежит следом, крича что-то веселое;

новогодняя елка в блестящих шарах, и Игорь, та кой важный, репетирует перед Галей свою речь на будущую защиту докторской;

все эти сцены, сфотографированные счастливым воображением, разлете лись серым песком мертвой пустоши, пахнущей горькой полынью.

Галя ускорила шаг, заставляя себя сосредоточиться на присыпанной гравием дорожке. И крепче сжала поднос со звякающими пузырьками и лекар ствами.

Это всего лишь укол, - повторила девушка самой себе, открывая дверь пожарного выхода, через которую можно было пройти из сада к палатам, в кото рых размещались тяжелые больные. Один укол. Сколько ты их сделала за свою жизнь?

Если даже не считать бедных кукол, которым доставалось от маленькой Галочки, играющей в медсестру, миллионы. Ты делала уколы маме, родным, дальним родственникам, пациентам - десяткам, сотням пациентов, даже Игорю прошлой зимой, когда он подхватил тяжелый бронхит… И сделать еще один укол - ничего не стоит. Поднять шприц иглой вверх. Осторожно постучать по пластиковому цилиндру, выпустить воздух. Тонкая пробная струйка - чтобы убедиться, что воздух вышел, и у больного не останется синяка на месте инъекции;

а потом - резко вогнать иглу в мышцу и плав но нажать на поршень, выпуская прозрачный химический раствор.

О, да, - улыбнулась Галя. - Главное, чтобы не было синяка. А еще - натянуть кожу в месте укола, чтобы было не больно. Она и это сделает.

Это будет просто укол, один из многих, которые она делала за свою жизнь.

И, скорей всего, последний.

Придерживая поднос одной рукой, Галя повернула ключ в замке.

Против всяких ожиданий, он не был прикован к кровати, не был и связан по рукам и ногам. Ну да, - подумала Галя, вежливо, по привычке, здороваясь с пациентом. - Евгений Аристархович не любит лишнего насилия. Даже в отношении подобных уродов.

А он действительно урод. Чудовище. Монстр. Кто угодно - только не человек.

Квадратный, слишком широкий в плечах, лицо - как у боксерской груши, покусанной бультерьером, босые ноги торчат из слишком коротких пижам ных брюк… Он сидел на кровати и сосредоточенно крутил-рассматривал хрустальную бусину на веревочке - добрый доктор Лукин разрешил оставить эту безделицу, выяснив, что она успокаивает пациента.

«Успокаивает»… «пациент»… - закричало сердце Гали. Как можно, скажите же, как можно говорить об этом психованном уродском монстре как об обычном человеке? Ведь он же убил Игоря! Вы все знаете, что именно он убил Игоря! Вы не пустили меня даже посмотреть на моего Игоря, хотя я проси ла, я плакала, а вы меня не пустили! А потом Ленка, предательница, подавала ужин этому монстру, и доктор Лукин, наш добрый и мудрый Евгений Ари стархович, дважды просил подать чаю, пока он беседовал с ним, убийцей Игоря! Беседовал… Злые слезы выступили на глазах, и Галя резко велела себе заткнуться. Не время плакать. Потом - да, но не теперь. Теперь надо усыпить бдительность  сделать вид, что принесла чай;

потом попросить закатать рукав пижамы, смазать место инъекции ваткой со спиртом, чтоб не занести инфекцию, а по том сделать укол.

Еще один, самый обыкновенный укол. Каких были тысячи и тысячи раньше.

Он что-то спросил. Галя вздрогнула и выпустила воздух из шприца слишком резко.

- Что?

- Я говорю, спасибо за питье, - ответил монстр, поднимая стакан - будто отсалютовав ей, своей будущей убийце.

Нет, - взмолилась Галя. - Я не убийца. Я всего лишь выполняю свой долг… - Хорошие у вас тут травники, - продолжил урод. - Это ты сама делала?

- Да, - услышала откуда-то со стороны Галя свой собственный голос.

- Спасибо. Очень вкусно вышло, - Он сделал глоток, подул - питье оказалось слишком горячим. И продолжил, улыбаясь каким-то своим мыслям. - А моя невеста ничего в травах не понимает. Оно, конечно, ей и не слишком надо… - У вас есть невеста? - не поверила Галя. Не правда. У Игоря - у ее Игоря - была она, Галочка. А у монстров просто не может быть невест… - Ангеликой зовут, - тут же ответил псих. И протянул правую руку, показывая что-то, спрятанное в кулаке: - Вот ее портрет. Маленький, конечно, да оно и к лучшему - не так заметно, что красотой она в отцову родню пошла. Лорад, что и говорить, мужик головастый, и хитер, и смел, и не такая уж сво лочь последняя - а все ж красоты не эльфийские. Да… Он хочет, - догадалась Галя, - чтобы я подошла поближе. И когда он на меня набросится, я воткну шприц ему в плечо, и со стороны будет казаться, что было всего лишь происшествие, которое, к сожалению, случается с персоналом психиатрической клиники… И о том, что сейчас находится в шприце, а потом пойдет путешествовать по венам больного, буду знать только я сама.

Только я сама буду знать, как я убила этого уродливого психа. С лицом, будто боксерская груша, покусанная злым псом. С широкими плечами, крепки ми и надежными. С косой, но очень приятной улыбкой - у него честные глаза;

карие, с какой-то простоватой крестьянской хитрецой, какие были у моего деда… И он не боится смотреть в глаза - мне, после всего того, что он сделал, после того, как убил моего Игоря - он не боится смотреть мне в глаза… Смогу ли я также прямо и честно смотреть в глаза после того, как лишу жизни этого монстра в человеческом обличье?

Он протягивает мне зажатый в кулаке предмет - это маленький медальон, наверное, золотой. Евгений Аристархович, сколько ж вы инструкций внут реннего распорядка нарушили, разрешая социально опасному пациенту держать при себе вещи, которые он может проглотить или использовать для на падения на окружающих? Голова кружится, звенит, и всё видится в радужной дымке… Миниатюра, заключенная в золотую овальную рамку - мы с Иго рем так любили рассматривать альбомы по искусству, - изображает девушку лет восемнадцати, не сказать, чтобы красавицу, но сразу видно - хорошая… И она ведь будет ждать этого простоватого хитреца, ждать, не смотря ни на какие уговоры… Как ждала Галя, пока ей не сказали, что ждать больше нечего.


Девушка судорожно всхлипнула, глотая слезы и, не обращая внимания на психа - кажется, он что-то говорил, но Галя уже не понимала, что именно, побежала прочь.

- Галя? - в дверях стояли Евгений Аристархович и Волков. - Что вы здесь делаете?

Он сердит. Он очень сердит. У него ничего не получается, всё зашло в тупик, он балансирует на краю пропасти, а тут эта девчонка со своими слезами и нервами… - Я… - заикается Галя. - Чай принесла…И… В ее руке зажат шприц, и через секунду напряженно озирающийся по сторонам Волков и Лукин - он, может, доктор и с прибабахом, и не маленьким, поверьте опытной медсестре, - но через секунду они оба увидят шприц, и на два голоса, железный и стальной, спросят, что она здесь делает, какие такие уколы самовольно назначила их пациенту… - Галина? - окликнули из соседней палаты.

- Дядя Бран! - ухватилась за подсказку девушка, бочком протискиваясь мимо Лукина в коридор. - Я несу ваши лекарства!

- Спасибо, девочка, - донесся голос благодарного старика.

- Галя, - жестко спросил Лукин, помогая медсестре открыть дверь соседней палаты. Волков, воспользовавшись короткой паузой, прошел к предполагае мому убийце шести человек. - Что вы делали в его палате?

- Я хотела посмотреть ему в глаза, - пролепетала Галя. Девушку трясло крупной дрожью.

- И как, посмотрели? - рассердился Лукин.

- Да. - Галина выпрямилась. И посмотрела на Евгения Аристарховича прямо и открыто: - Я прощаю его.

Лукин на секунду опешил. Видимо, не такие слова он ожидал услышать от убитой горем девушки:

- Серьезно? Галя, вы в порядке? О каком прощении вы говорите?

- Я в порядке, - сглотнув нервный комок, ответила девушка. И чуть слышно добавила: «Я поняла, что он не мог убить моего Игоря…»

Но Лукин уже скрылся за дверью - ушел беседовать с пациентом;

а потому понять, какое смятение души переживает его сотрудница, не смог.

А дядя Бран - старый, мудрый Гильдебран, - понял всё, даже не спрашивая. Будто сердцем чуял. Будто из своей запертой палаты слышал и ведал всё, что происходит в клинике, на Объекте и на сотни миль в округе. Старик позволил Гале вылить ему в плечо все горести, печали и отчаянье, и тихо угова ривал, что всё образуется… Все обязательно образуется, надо только надеяться, что всё возможно в этом лучшем из миров… - Вы что, совершите чудо? - с горьким сарказмом проговорила Галя, вытирая мокрые от слез щеки.

- Не я, - ответил Гильдебран. - Я слишком стар для чудес.

- Чудеса, чудеса… У нас тут всю весну бегают, чудеса ищут… - отмахнулась Галя. Она отложила витамины и сердечное для Гильдебрана, а прочее на подносе накрыла салфеткой.

- Не там, значит, ищут, - с хитрой улыбкой ответил старик.

В процедурной была Марина Николаевна. Видимо, она заметила пропажу запасного комплекта ключей, а может, просто Гале не повезло - но Лукина стояла у шкафа с лекарствами и держала в руках початый пузырек, будто решая, что же делать.

Действительно, что?

Хорошо, за охраной с Объекта не надо посылать. Волков, будем думать, сам лично отвезет ее в ближайший город, сдаст властям, сухо и по-деловому расскажет, почему и как Галина собиралась совершить преступление. Ему, должно быть, потом еще и спасибо скажут, что машину с мигалкой на Объект гонять не пришлось… Судорожно вздохнув, Галя достала из кармана халатика приготовленный полный шприц с длинной хищной иглой. Непрошенные слезы вернулись  теперь, когда пришла пора держать ответ за свой грех, когда надо быть сильной и повиниться за совершенное зло. Галя попробовала найти слова, чтоб объяснить, чтоб рассказать - и Марина Николаевна, поняв всё сердцем, бросилась к девушке, чтобы утешить ее, укрыть, спасти от бед… VII. МАНЕВРЫ НА ФЛАНГАХ У видимо, рано:СашуОбъект всякихДогонюзайцаВолков не велел. наоборот, по плечу, выражая радость, что хлопца выпустилипатрулирование, чтобы из лесопосадки перехватили и Ноздрянин. Похлопали из психушки, вот только, ты чего один пешком ходишь? сказано усилить охрану и ввести дополнительное бежать попадания на разных подозрительных личностей.

- А у тебя, Сашка, физиономия очень подозрительная. Чего-то ты сбледнул, - хихикнул Ноздрянин. - Тебя что, Марина Николаевна не кормила? Или Бо улинг почем зря мучил?

- А, - вяло отмахнулся Сашка, усевшийся на заднем сидении внедорожника. - всё в порядке… Догонюзайца посмотрел в зеркало заднего вида, каков из себя «порядочный» Глюнов и глубокомысленно промолчал.

- И почему я не выучился на психиатра? - философствовал Ноздрянин, пока они ехали к Объекту. - Жил бы припеваючи! Работенка не пыльная, денег за нее дает немерено, жена молодая и красивая, да в придачу можешь людям мозги пудрить, никто и слова тебе поперек сказать не смей… Сашка вяло согласился. Голова раскалывалась, просто раскалывалась. Мир кружился, звенел и полыхал многоцветной радугой, будто Сашка крепко ударился головой. С чего бы это? - отстраненно подумал Глюнов, еле сдерживая подступающую тошноту. Как будто я сильно ударился головой. Но я ведь не падал, нет… я сидел и разговаривал с Евгением Аристарховичем… а вот о чем я с ним разговаривал?

Память услужливо подкинула воспоминание о сыгранных партиях - Саша четко представил схему шахматной доски с передвигающимися фигурками, но ведь… мы говорили о драконах, да, точно… Но почему мы говорили именно о них?

Думать о состоявшемся между ним и Лукиным разговоре было трудно, и Глюнов переключился на более простую тему - ту, о которой сейчас так живо философствовал Ноздрянин.

О жене доктора Лукина.

Марина Николаевна была неправдоподобно хороша. И для серых полынных степей Объекта, и для роли супруги врача, и вообще… Она была моложе Лукина лет на двадцать, если не больше - о том, что Марине Николаевне тридцать семь, Саша знал от наделенной даром ясноподглядывания Петренко, а так ни за что бы не догадался. Кроме внешности - очень приятной, на Сашин взыскательный вкус, - у Лукиной были цепкий практический склад ума, высшее искусствоведческое образование, искреннее желание помочь окружающим - выражавшееся в том, что она добровольно переквалифицировалась в сиделку для пациентов мужа, - и очень солнечный, ясный, теплый взгляд на жизнь. Да, и пироги, честно говоря, у Марины Николаевны получались чуть ли не лучше, чем у тети Люды.

Стоило вспомнить о пирогах - как замутило еще сильнее. Саша сквозь плотно сжатые зубы попросил остановить машину, чтоб не растрясло. Догоню зайца, сочувствуя, притормозил, а Ноздрянин, издеваясь, принялся перечислять утреннее меню, которое они «сварганили» сами, без помощи Людмилы Ивановны.

На перечислении ингредиентов, которые пошли в шурпу «по-волчатски», которую сварил Бульфатов, Сашку все-таки вырвало.

Сразу стало легче.

- Поехали, - ответил Глюнов на сдобренное фунтом презрения предложение Ноздрянина вернуться, авось, доктор и от этого поможет. - А вы случайно не видели моего кота?

- Он, как убег, еще не появлялся, - ответил Догонюзайца, выруливая на плац Объекта. - Волков велел его придушить, если покажется.

- И шкуру потом снять - Сергеич из нее себе чучело сделает, чтобы еще раз придушить, собственноручно, и стрелять, если будет настроение сбросить лишний стресс, как рекомендует Боулинг, - добавил Ноздрянин. - Не серчай, Сашкец, прими за прозу жизни: кота твоего мы изничтожим. Только Людми ле не говори, - спохватился охранник. - Ей мы скажем, что ейный Флафя просто убег в степь, чтоб лишнего не страдала.

Догонюзайца выключил мотор, но, как только Саша поблагодарил и вылез из машины, кивком велел Ноздрянину побалагурить где-нибудь в другом месте, и придержал лаборанта за плечо:

- Саш, ты это… В смысле… - Что-то случилось? - не понял Глюнов.

- Здесь, Саш, постоянно что-то случается. На то и Объект. На то и мы, чтоб чего совсем плохого не случилось. Понял?

- Нет, - помотал головой Глюнов.

- Лишнего не болтай, - понизив голос, объяснил Догонюзайца. - И думай, с кем и о чем говоришь, понял?

«С кем мне тут говорить?» - размышлял Глюнов, возвратившись в свою камору и приводя себя в более-менее пристойный внешний вид. «Только с Ев гением Аристарховичем. Ну, с Журчаковым можно, но он в последнее время только о Лене и предстоящей свадьбе рассуждает, а это скучно;

с Киром и Ленчиком весело - но я половину их компьютерных шуток не понимаю. С Котом разве что…»- невесело ухмыльнулся Сашка.

Пойду, и поговорю с Петренко, решил молодой человек. Назло врагам.

- Ой, Сашенька, вас уже выпустили! - всплеснула руками с маникюром в стиле «блондинка в шоколаде» Петренко. - А я думала, вас запрут надолго!

Саша вежливо согласился. ага, у него тоже подобная мысль мелькала… Выслушав последние сплетни - так, ничего интересного: Серега в запое из-за то го, что отпустил Витьку одного курить за ограду;

Монфиев устроил разнос социоэкологоизолянтам по поводу разоренного холодильника, Теплаков под держал скандал и потребовал места в общежитии, пока не срастется кость, плюс охрану, отгонять всяких там мыше- и консервоядных млекопитающих от его жилища;

Хвостов похвалялся, что лично в бараний рог скрутил психа, зарезавшего Витю и прочих;

Серов отобрал у кого-то из ролевиков почти насто ящий меч и теперь просит Сашу выставить его на Интернет-аукцион;

похороны Виктора назначены на послезавтра, и она, Петренко, уже внесла за Сашу двести рублей на венок и организацию похорон;

а потом лично, руками Волчановского, переставила мебель и прочие шкафы в кабинете Монфиева, чтоб было по фэн-шуй. И ты, Саша, давай-ка двигать по фэн-шуй, чтобы оптимизировать рабочую нагрузку, добавить себе вдохновения и избежать профессио нальных конфликтов.

Черное, думал Саша, наблюдая за попытками Петренко определить юг и восток кабинета 101 - без компаса, по расположению мха на экране монитора или, допустим, склону бумажных гор, - и белое. Серьезное и абсолютная ерундень. Смешное и страшное, - увидел Саша распечатанный на лазернике порт рет Вити, на котором Петренко нарисовала траурную ленту плохим фломастером. Полосатая у меня тут жизнь, - решил Глюнов, навешивая по велению Анны Никаноровны на трубы отопления красные ленточки, которые должны уберегать внутреннюю ци кабинета от неблагоприятных воздействий извне. Даже не полосатая, а клетчатая, как шахматная доска.


Что там Лукин говорил о шахматах? Один раз Евгения Аристарховича «пробило» на интересные философствования. Дескать, почему именно Король и именно Звездочет? Или более классический вариант - почему именно Шах ведет за собой пятнадцатифигурное войско?

Это идеальный символ реальной жизни, - объяснял Лукин, маленькими глотками прихлебывая ароматный чай с чабрецом. - Ведь в настоящем госу дарстве - взять ли монархию, республику или демократию - всегда есть пешки, не способные двинуться дальше одной клетки, и есть дальнобойные ла дьи, слишком неповоротливые и предсказуемые. Вот только мы с вами, Саша, не какие-нибудь примитивные потребители чужих идей, и давайте-ка по пробуем найти у этого символа двойное донце.

Вы когда-нибудь задумывались о том, что король в шахматах самая бесполезная фигура? Да, самая важная, но одновременно и самая слабая. Верно ска зано: короля играет свита, молодец, Саша, я давно подозревал у вас истинное понимание природы человеческой натуры. Вот только надо сделать еще один шаг: понять, что короля делает его королевство.

Почему? да все очень просто - все эти пешки слишком слабы, слишком неуклюжи и слишком доверчивы, чтобы представлять реальную угрозу кому бы то ни было. Только вместе, поверив в завиральные идеи какой-нибудь горячей головы, способной красиво и зажигательно убедить их отдать свои жизни не просто так, а за правое дело и ради общего блага, они способны на что-то великое. И они умирают, счастливые от того, что не успели догадаться:

вся их жизнь сплошной обман и мистификация.

Это особый вид магии, Саша, - продолжал задумчиво Евгений Аристархович. - Магия традиций, веры в чужие мифы и отсутствия желания доказать, что ты способен на большее. Пешки верят Королю, что он сможет их защитить, взывают к его праву и закону, называют сильным того, кто следует доро гой, указанной им, и в итоге, как это не печально, выигрывают.

То ли дело Звездочеты, - и старый, похожий на добродушного безбородого гнома врач ласково взял в руки фигурку из лиловой армии. - Каждый из них сам по себе стоит десятка обычных крестьян, а самые сильные способны легко колебать земные тверди. Вот только каждый читает рисунок звезд по-свое му, и каждый рад доказать другим, насколько они заблуждаются. Магия традиций - против магии убежденности, - заключил Лукин, расставляя фигуры на противоположных краях шахматной Вселенной. И какую же вы хотите примерить на себя сегодня, Саша?

Сказав «мы-то с вами знаем, что магия существует», вы имели в виду именно такую магию, верно, Евгений Аристархович? Или, рассуждая об исто ках безумия, вы вспоминали, что когда-то сами видели, как рождается в пасти разъяренного дракона белый огонь?

- Вы Кота не видели? - сбежав от Петренко, которая принялась окуривать Монфиева благовониями, Саша спустился в компьютерную, - А то после вче рашнего он потерялся.

- Удивляюсь, как после вчерашнего он еще жив остался, - буркнул Кубин, вертя в руках кубик Рубика. Леонид был специалистом по сбору головолом ки - секрет состоял в использовании ножниц и переклеивании цветных квадратиков, когда куб держался особенно упорно.

- На Объекте твоего животного нет, - ответил Кирилл. - Знаешь, Саша, в это трудно поверить, но у нас есть более интересные дела, чем следить за тво им шерстяным другом.

- Простите, - извинился Глюнов. - Я не подумал… Я пошел… - Постой, - окликнул Зиманович. - Садись.

- Да, Саш, погоди, - подкинул игрушку Кубин. - Слышь, ты это… - Можешь повторить, - перебил товарища Зиманович. - Ту цифровую последовательность, которую я просил тебя придумать три дня назад?

- Какую? - не смог сориентироваться Саша. - А, ту, по которой вы свой «коллайдер» настраивали?

- И вовсе это был не коллайдер, - обиделся за изобретение академика Сабунина Кубин. - Это был излучатель и поглотитель.

- Чего излучатель и чего поглотитель?

Кубин открыл рот, чтобы ответить, заметил серьезный вид Зимановича и заткнулся.

- Саш, ты помнишь, как его вырубил?

- Нет. - тут же перепугался Глюнов. «Там был дракон, знаешь ли, - мысленно добавил Саша в ответ на выжидающий, пытливый взгляд Кирилла, - Он ле тел прямо на нас и собирался поливать стоящих с открытыми от удивления ртами людей потоком огненной блевотины. Там был дракон, и я очень захо тел, чтобы он кончился».

- Чтобы аннулировать действие прибора, на пульте управления надо было ввести комбинацию из тридцати с лишним знаков, - подсказал Кирилл. - Ты уверен, что помнишь, какие цифры называл мне три дня назад?

Саша покраснел, побледнел, сморщился от нескончаемого звона в ушах, который преследовал его весь день, и принялся лепетать что-то о потрясаю щих возможностях человеческого разума и реакции на стресс. Некоторые, например, младенцев вытаскивают из-под грузовиков, выпрыгивают из горя щего здания с пятого этажа и отделываются легким испугом…Тридцатизначное число вспоминают… - Язык зелененьких человечков выучивают, - подсказал Кубин. - Белочек ловят… - Ты сейчас куда, Саш? - спросил Кирилл, поднимаясь из-за компьютера, доставая из ящика стола пачку сигарет, и направляясь к двери. - Давай, я тебя провожу - с антиникотиновой борьбой, которые ведут некоторые эксперты по обману чужих головоломок, я скоро специалистом по бегу на свежий воз дух и обратно стану. Думаю, - продолжил Зиманович по дороге к лифту, - Кот твой вернется вечером, когда проголодается. Или на ферму к Курезадову по бежит. Или еще куда… - они зашли в лифт, и компьютерщик нажал кнопку нулевого уровня. - Лифт не прослушивается, - объяснил он Сашке, хотя тот, вроде бы, и не спрашивал. - Петренко один раз здесь застряла с Атропином, и потом Бэлмо лично устроил разборки на самом высоком уровне, подправил кому-то линию нижней челюсти и потребовал вычистить из программ и полей слежения все местные датчики. Так что слушай, у нас есть полминуты.

Первое: не дрейфь. Мы с Лёней скажем, что прибор замкнуло, и ты стал жертвой голограммы со стереоэффектом. У сабунинской фигни сгорела вся начин ка, только каркас остался, так что черта с два докажут, что она не могла, помимо продуцирования полей переменных физических характеристик, еще и картинки с творческой выставки показывать. Второе - Лукину не ври. Он ложь за версту чует, я сам на этом однажды чуть не попался. Третье… Лифт остановился и подал мелодичный сигнал, что прибыл на нужный этаж.

- Подумай о том, зачем бы нашему дорогому Объекту специалист твоего - палеонтологического, прости господи, профиля, - скороговоркой пробормотал Зиманович и вышел первым.

А действительно, оторопел Саша, механически выходя следом. Зачем?

- Имя, - хмуро потребовал незнакомый человек. Доктор Лукин - уютный и какой-то непередаваемо домашний в своем чистом белом халате, - зашел на минуту позже, кивнул в знак приветствия и уселся на раскладной стул, который принес с собой. Незнакомец остался стоять у стены.

Он незлобиво улыбнулся и отпил глоточек настоя, который принесла та девушка. Славное питье. И девушка славная. А этот небритый мускулистый тип в сером, с черными полосами костюме, ему не нравится.

- Давайте познакомимся еще раз, - ненавязчиво вмешался доктор Лукин, чтобы пауза не затянулась. - Это тот самый господин, о котором я вам расска зывал, его зовут Волков… то бишь, я хотел сказать - Константин из рода Волковых. Как я уже говорил нынче ночью, он может помочь решить нашу об щую проблему.

- Октавио, - приняв добродушный, покладистый стиль беседы, предложенный Лукиным, отозвался он. - Из рода Громдевуров.

- Звание, - снова спросил Волков.

Октавио чуть прищурился, пытаясь сообразить, какое из своих прозвищ озвучить. Некоторые особо звучные прозвания, милые сердцу как воспомина ния о начале военной карьеры, повторять в приличном обществе не рекомендовалось. Собственно, даже на Диком Рынке в столице Пелаверинского гер цогства, где собирались пропустить стаканчик и узнать последние сплетни наемники, звания Громдевура рекомендовалось произносить почтительным шепотом - чтобы кто-нибудь другой не принял на свой счет, а иначе разговор рисковал закончиться поножовщиной.

Прежде, чем ответ был найден, снова вмешался Лукин:

- Господин Волков спрашивает ваш воинский чин.

- А, - дошло до Октавио. - Капитанствую помаленьку, - ответил он, пристраивая пустой стакан на край кровати. - Тремя десятками человек командую,  объяснил, чтобы было доходчивее. - Двадцать стрелков, десять мечей.

Судя по презрительной складке губ, этот самый Константин из рода Волковых командовал гораздо большим отрядом. Отлично. Отправим эту инфор мацию в общий склад. И похвалим себя за то, что не стали перечислять все титулы и чины, полученные от короля Лорада.

Пока Октавио отвечал на невежливые, настойчивые вопросы Волкова о том, как родился в Стафодаре тридцать четыре года назад, как начинал наем ником, разбойничал помаленьку на караванной тропе из Бёфери в Лугарицу… пожалуй, расскажем и о том, как меня облапошили «Честные братья» из Бёфери, во главе с господами Раддо и Мильгроу, самыми честными из всех, как, попробовав на вкус каторжную баланду в болотах славного города Тьюс, через пару месяцев решил исправиться и поступил на службу к королю Лораду, как, постепенно, выбился в люди… - пока Октавио Громдевур, не торо пясь, рассказывал самые известные подробности своей жизни, он оценивал Волкова как возможного противника. Нет, братец, против меня у тебя кишка тонка.

Человечек, назвавшийся доктором Лукиным, пожалуй, поопаснее будет.

- Видите, - спросил доктор - ночью он объяснил, что такое прозвание обозначает, что он превозмог ученость. Ну, «мэтр» по-нашему, - Константин Серге евич, господин Громдевур полностью откровенен.

- Да, - охотно подтвердил Октавио. - Я ж говорю. Жалобка «скрягам» в Министерство Золота пришла, типа, троллья потрава, всё поле чернопятые вы топтали. А может, и мои бывшие приятели из Вертано на границе шалят. А у короля нашего - ух, от болячек, как у эльфа какого от злости, глаза зеленеют.

Поди, говорит, Октавио, проверь, может, опять в поход придется собираться. Я ребятам свистнул, мы и пошли. А потом, на месте, выяснилось, что троллей вроде как и нет, а наоборот, сфинксы шалят, целое стадо - сам-один и две его кошки. Я ребят шлю в атаку, а там гляжу - чернокнижник какой-то сфинкса ми командует, я его копьем намылился… кстати. конь мой где? Вы его на колбасу еще не пустили? - требовательно нахмурился Октавио.

- Не беспокойтесь, о вашем животном заботятся, - ответил мэтр Лукин. А Волков наклонился к уху пожилого лекаря и этаким напряженным шепотком спросил, уверен ли Евгений Аристархович, что громила этот… того… не пациент по основному профилю лечебницы?

- Вы только послушайте, какие подробности он сообщает, - так же тихо ответил Лукин. - Разве вы не видите, что это не бред - нет ни стекленеющего взгляда, ни парадоксальной самоуверенности, ни навязчивости. Он же контактен, и отвечает на ваши вопросы, как отвечали бы вы сами! Кстати, замети ли названия городов - «Вертано, Бёфери»? Что-то подобное уже звучало, не так ли?

- Тот пьянчуга, Боб, - припомнил Волков. - Что-то такое называл… «Ага,» - отметил Октавио. - «Про столицу герцогства Пелаверино вы уже слышали. А еще у вас просто так валяется бесхозный амулет-переводчик. А по том вы утверждаете, что живете в другом мире - то есть, другом для меня, но привычном для вас самих. И что, раз меня сюда занесло, здесь мне и оста ваться… Нет уж, господа и мэтры, фигу вам. Меня дома ждут. Лорад, сам не свой от микстур, которыми его придворные лекари пичкают, уже, должно быть, на стенку лезет, и Ангелике забот, как отца успокаивать, вместо того, чтобы к нашей свадьбе гостей созывать…»

Громдевур сделал то, что у него получалось лучше всего - прикинулся простачком.

Волков и Лукин посоветовались, пошептались, несколько раз повторив, что другого выхода, у них, похоже, нет - ага, мысленно согласился Октавио, я так и думал, коленочки-то у здешнего народа слаааабенькие, дрожат… После чего старый мэтр, состроив на лице скорбное и печальное выражение, про изнес длинную речь, повторив кое-что из того, что Октавио услышал от него ночью, когда дал себя задержать тем трем недоделкам. И что он, Октавио Громдевур, волею судеб перенесся в другой мир, и что здесь живут по другим законам совершенно чужие для него, Громдевура, люди, и что если он, опять-таки Громдевур, хочет найти свое место под здешним солнцем и не сдохнуть с голоду, он должен проявить «лояльность и готовность к сотрудниче ству», «продемонстрировать желание трудиться на общее благо» и «выполнить их небольшую просьбу».

- Всегда готов, - ответил Октавио, поднимаясь на ноги. Пол под босыми пятками оказался холодным, и он, поморщившись, сразу перешел к делу: - Вы мне мою одежду только верните, хорошо? а то неудобно, право слово, тут ко мне девушки заглядывают, а я чуть ли не в исподнем. Меня невеста заревну ет, - объяснил Громдевур.

- Мне очень жаль, - со скорбной миной повторил мэтр Лукин, - Но я вынужден повторить: лучше вам забыть о вашей прошлой жизни - невесте в том числе. Понимаете - вы останетесь здесь навсегда, господин Громдевур, и только от ваших собственных усилий зависит, будет ли ваше пребывание в на шем мире достойным, или же вас пристрелит первый же страж порядка. У нас здесь чужаков, подобных вам, очень не любят. Я понятно выразился?

- Куда уж понятнее, - шмыгнул носом Октавио. - А что чужаков не любят, я уже просек. И готов всячески сотрудничать и демонстырировать. Только скажите, что именно нужно сделать.

«И покажите, где выход из вашей странной обители. И оружие отдайте, - мысленно добавил герой. - А то уж больно похожи ваши сладкие обещания на те россказни, которыми меня Раддо и Мильгроу в свое время накормили. Тогда-то я сопляком, понятно дело был, вот и поверил. А теперь - дудки. Вы мне только скажите, как отсюда выбраться, и я с удовольствием посмотрю, какого цвета ваши кишки. Я вам всё припомню - и этот допрос, и ваше слащавое снисхождение к убогому мне, и ваши, господин хороший, попытки колдовать в мой адрес…»

Надо же было так лохануться! - ругал себя Сашка. Где, где были его мозги, что он не смог использовать их по назначению? Ведь нужно было предви деть, что Большой Начальник Монфиев захочет сорвать на ком-нибудь плохое настроение. И он, Глюнов, уже вошедший в историю Объекта как хозяин Кота с непечатным прозванием, как никто лучше подходит на роль этого «кого-нибудь»!

Пока Монфиев орал на лаборанта по замене, подпрыгивая от избытка чувств, разбрызгивая слюну и вереща дурным голосом об увольнении при пер вой же попытке повторить учиненное вчера безобразие, Саша сосредоточенно размышлял над словами Кирилла Зимановича. Что тот имел в виду?

Нет, всё вроде понятно… Но что он имел в виду?

- Вы не себя позорите! - орал Монфиев. - Вы самому Яну Витальевичу свинью подкладываете!

- Свинья - символ достатка и уютного дома, - рассеянно откликнулась из угла Петренко, сосредоточенно листающая роскошно иллюстрированную эн циклопедию по фэн-шуй.

- А ваш Кот? - продолжал Начальник. - У меня ведь просто нет слов, чтоб сказать, что такое этот ваш Кот!

- Кошка, иначе Кролик - символ изворотливости и удачи, - подсказала секретарша.

- Петренко! - завопил Монфиев.

- Неиссякаемый источник гламура и средство для усиления либидозности… Ой… - Вон!!! - затопал ногами Монфиев. - Все вон отсюда! Я вас уволю к чертовой матери! Я вам устрою тут, понимаешь, балаган! Вы у меня еще попомните, почем вас здесь тут! - и начальство принялось кидаться газетами, пультом от кабинетного телевизора, перекидным календарем, факсом и прочими офис ными принадлежностями. Последним брошенным предметом оказался кинжал - видимо, тот самый, который Монфиев купил у Курезадова с целью рев нировать Петренко. Сашка сначала сбежал, потом вернулся, вытащил кинжал из притолоки и утащил к себе в кабинет - подальше от рассерженного Мон фиева.

И это - всего лишь из-за съеденных Теплаковым деликатесов. О том, что будет, когда Монфиев, передохнув и надышавшись фэн-шуйских благовоний, устроит разборки, из-за чего и кого сгорел сабунинский «излучатель с поглощателем», страшно подумать.

Наплевав на временную нетрудоспособность, удостоверенную Евгением Аристарховичем, Саша забрался в офэншуенный кабинет 101, переставил на прежнее место родной комп и принялся размышлять о том, где сейчас может прятаться Черно-Белый Кот. Куда сбежал? В подвалах Объекта его найдут, рано или поздно. Да и чем ему там питаться, бедняге, не лабораторными же мышами и прочими выращенными на бульонах культурами? еще отравит ся… Надо бы Кота отыскать да тайно переправить на хутор Курезадовых. Да. Так и надо сделать. Для этого понадобится ящик или плотная коробка с про сверленными дырочками. И некоторая сумма наличными. Не проблема, - и Сашка попытался вспомнить, куда положил карточку, на которую перечисля лась его лаборантская зарплата. Вот только какая сумма окажется достаточной? С Курезадова ведь станется сначала взять у Сашки деньги за спасение Ко та, а потом - с Волкова за его же, Черно-Белого, утилизацию.

Может, безопаснее оставить Кота бегать бесхозным по степи? Жалко, конечно. Оголодает. Шерсть у него вылезет. Будет, как Теплаков, за каждой крош кой кидаться… В памяти снова всплыла вчерашняя безумная ночка - в основном, пьяный вдребаган Юрий Андреевич, опустошающий монфиевский заветный холо дильник. Ведь не поленился пробежаться от своего бункера-какой-бишь-номер, и ведь… Стоп.

Стоп, господа! А ведь Юрий Андреевич материализовался на Объекте, не потревожив охрану внешнего периметра! Иначе всезнающая Петренко уже донесла бы до сведения общественности имя того горе-сторожа, которому Монфиев обязан сегодняшней диетой, а в конечном счете - и академик Сабунин внештатной ситуацией с изобретением.

Нет, это абсолютная чушь, - сказал себе Саша. Представить, что бункер и Объект имеют тайный переход… Это ж каким надо быть идиотом, каким же надо быть безумцем, чтобы устраивать эксперимент по двухгодичному пребыванию в экологически замкнутой и социально изолированной системе, ко торая имеет прямое сообщение с населенным Объектом!

- Глюнов, - вслух сказал Саша, додумав мысль до конца. - Ты же вчера имел счастье познакомиться с ведущим научным сотрудником НИО, доктором социальной философии Юрием Андреевичем Теплаковым. И о его репутации в научном мире наслышан - сразу от двух корреспондентов, Петренко и Лу кина. А Евгений Аристархович почти год не устает повторять тебе каждую пятницу, что грань между гением и безумством - исключительно плод обще ственной предвзятости!

Единственный вопрос: Теплаков сам прогрыз тоннель между своим бункером и главным Объектом, или воспользовался малоизвестным старым? Лич но я голосую за второй вариант. Есть возражения?

А ведь права Петренко, - решил Сашка, не услышав от работающего компьютера возражений и приступив к поискам во внутренних файлах нужной схемы. Переставили мебель по фэн-шуй - сразу идеи косяком, как лосось на нерест, поперли.

Вот только что имел в виду Зиманович? При чем тут моя палеонтология?

- Леночка? - заглянул в процедурную доктор Лукин. - Вы здесь?

Из-за шкафчика с историями болезни выглянула Галя:

- Лена вышла на пять минут, Евгений Аристархович. Что-то нужно сделать?



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.