авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |

«FB2: “AVQ ”, 05.12.2009, version 1.0 UUID: BD-B143D1-13ED-0242-0CA1-68D0-78A9-198804 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 4 ] --

- Опять беседует с Алексеем Павловичем? Ох, за какие грехи мне такие красавицы в помощницы достались! - улыбнулся, смягчая начальственный вы говор, Лукин. - Я, Галочка, хотел пожурить Лену, что она забросила больных из-за своих амурных дел. В четырнадцатой оставили посуду после завтрака, а в тринадцатой надо бы навести порядок к вечернему обходу.

- Сейчас всё сделаю, - послушно кивнула Галя. И тотчас поспешила к выходу из процедурной - наклонив голову, чтобы доктор не заметил следы слез на ее лице.

Отбушевав несколько часов назад, истерика оставила пустоту и странную, давящую сердце боль, которую девушка была рада заменить на обычные по вседневные хлопоты. Марина Николаевна настаивала, чтобы Галя шла отдыхать, но сон не шел, снова и снова возвращая к лежавшему в подвале клини ки, в холодильнике, истерзанному телу Игоря, к которому девушку так и не пустили. Заметив, с какой жалостью смотрят на нее и Лена, и жена доктора, Галя решительно взяла себя в руки, приказала слезам остановиться и решительно начала наводить порядок - раскладывать по местам инструменты, по мочь Марине Николаевне с ревизией лекарств, заполнить бланки на заказ перевязочного материала, лишний раз стереть пыль в процедурной… Лукин шел следом, неторопливо - шаг низкорослого доктора был короче, чем у медсестры - и, пока они спускались в подвальный этаж, к «тяжелым»

больным, продолжал перечислять, какие еще дела нуждаются в завершении.

- Проверьте первую палату - может быть, Гильдебран сегодня сможет выйти на прогулку? Если же нет - возьмите коляску и помогите ему. Сами знаете, прогулки на свежем воздухе его больному сердцу не помешают.

- Хорошо, Евгений Аристархович, - отозвалась Галя.

- Какое утром у него было давление?

- Ой… не знаю. Я сейчас спрошу, - заторопилась девушка, и, не дойдя по длинному полутемному коридору до палаты дяди Брана, повернула обратно к лестнице, разыскивать Лену.

- Чашки-плошки захватите, чтоб дважды не бегать, - напомнил Лукин, указывая на дверь пятнадцатой. Ах да, она же утром оставила для того «пациен та», которого собиралась убить, травяной настой, предназначенный для дяди Брана… Галя автоматическим, повторяющимся по сотне раз в день в течение трех лет, движением отперла замок, вошла, пробежала до середины палаты - к койке, в изголовье которой стоял пустой стакан в тяжелом подстаканнике;

«А где больной?» - успела нахмуриться медсестра, и еще успела подумать, что он, должно быть, перешел в другую часть комнаты, ту, которая не видна, если широко распахнуть дверь. Галя обернулась, чтобы убедиться в своих пред положениях, но прежде, чем она успела понять, что находится в комнате совершенно одна, кто-то очень сильный ударил ее в спину. Девушка отлетела к стене, роняя стакан и ударяясь о вертикальную поверхность всем телом. Нападающий подошел ближе и ударил еще раз - чуть выше поясницы, расчетли во целя в нужную точку позвоночника;

от чего Галя глухо вскрикнула и обмякла, теряя сознание. Тогда ее подхватили чьи-то очень мощные руки и, удер живая за волосы, с обманчивой легкостью несколько раз ударили головой о стену.

На покрашенной в светло-бежевый - успокаивающий неуравновешенных и склонных к депрессиям пациентов - цвет поверхности отчетливо просту пил багровый след.

Где-то очень далеко кричала Лена. Мир, пустой и серый, кружится, кружится перед глазами. Пусто.

- Галя! Галя! - кричит кто-то, но голоса не узнать. Она падает.

Кто-то держит ее за руку - вцепился так, что наверняка останутся синяки. Тормошит, трясет. Ее поднимают за плечи чьи-то заботливые, мягкие руки.

- Галя! - кричит Лена. - Галя, открой глаза!… Но она не чувствует глаз, не чувствует себя, ее нет - и вокруг пусто.

Пусто. Мир кружится.

И у нее за спиной крылья.

Белые, мягкие, лебединые крылья. Нежные и теплые… Лебединые крылья… Лебединая песня… И чистое, полное прохладной воды, озеро посреди неприступных горных вершин… Билеты на балет, в качестве подарка ко дню влюбленных, им подарила Марина Николаевна. Так получилось, что всю осень они то ссорились, то мири лись, то опять расходились, то стояли друг напротив друга в больничных коридорах, не зная, что сказать и мучаясь затянувшейся тишиной… Потом Игорь предложил начать все сначала, а она, дуреха, не знала, что ответить - понимала, что он вернулся к ней, потерпев сокрушительную неудачу у Ле ночки перед лицом буйно ухаживающего Журчакова, хотела простить, хотела закатить ему затрещину за то, как он ее обидел, и даже сама точно не по нимала, чего же хочет больше.

Наверное, счастья. Свободы. Полета… Но вместо этого они с Игорем продолжали день за днем встречаться в коридорах клиники, фальшиво радоваться цветущим орхидеям Евгения Аристарховича, помогая Марине Николаевне обустраивать комнату для занятий терапией искусством, и топчась друг около друга, как нескладные длинноногие аисты, случайно оказавшиеся на земле.

В середине февраля Игорю Лукин дал какое-то поручение, требовавшее командировки на два дня в ближайший к Объекту город;

а у самой Гали нако пились отгулы, и они, сбежав вдвоем на уик-энд, торжественно решили, что не будут тратить выходной день на то, чтобы спорить, кто прав и кто вино ват в произошедшей между ними размолвке. Марина Николаевна подарила билеты, что ж, отчего бы не приобщиться к культуре. Лукина сразу предупре дила, что многого от постановки ждать не стоит - гастролирует малоизвестный театр драмы и балета, да и еще в сопровождении местного симфоническо го, с позволения выразиться, оркестра, ведущих прим которого Евгений Аристархович десять лет подряд кодирует от алкоголизма. Но они пошли, рискну ли.

Игорь ворчал, что в храме искусств царит хаос и запустение - и декорации погрызли мыши, и костюмы у «лебедят» пропылились, и Одетте не мешало бы неделю-другую посидеть на диете, а дирижеру не стоит во время исполнения увертюры выхватывать телефон из кармана потертого фрака и матом объяснять расположении чего-то важного на подоконнике;

а Галя была в восторге. Она редко бывала в театре - только когда училась в медучилище. Их классная дама приобщала будущих сестер милосердия к культуре, устраивая походы на очень правильные и очень скучные спектакли, где много говори ли прокуренными голосами странные люди, постоянно оправдывающие свои слишком сложные для понимания Гали поступки. А здесь… Здесь, на берегу затерянного в горах озера, нарисованного музыкой и воображением, обычные люди вдруг превращались в белоснежных лебедей… Увидев, каким радостным восхищением и предвкушением прекрасного сияет Галина, Игорь смягчился, немного оттаял, позабыл о собственном сто личном снобизме и принялся объяснять, что означает каждая из сцен. Почему бал, кто принц, кто из маленьких лебедят та самая заколдованная прин цесса… Он шептал ей на ухо - и она чувствовала его теплое дыхание с замирающим сердцем, c чуть безумной смесью теплой нежности и горячего, пуль сирующего восторга, и радовалась, что в зале темно, и он не видит, каким страстным румянцем полыхает ее лицо, - и именно в тот момент поняла, что любит зануду и карьериста Игоря Волидарова всей душой. Сидевшая неподалеку пожилая тетка в кудряшках и внушительных очках недовольно коси лась и время от времени требовала прекратить перешептывание, Игорь умолкал - и снова начинал объяснять, почему и за что заколдовали белого лебе дя, да как злой колдун вырастил собственные черные крылья… А выйдя из полупустого, пропахшего пылью и давно выкуренным табаком зала, они попали под мокрый снег, прыгали через растаявшие, раскисшие сугробы и отчаянно целовались, чувствуя, как падают на лицо мокрые хлопья… - Галя… открой глаза, пожалуйста, пожалуйста, - плачет Леночка. Зачем ты плачешь? Все хорошо. Я лечу. У меня вдруг выросли крылья, и я лечу… Кто-то просит открыть глаза. Марина Николаевна? вы тоже здесь?… - Реакция зрачка есть, - холодный, уверенный голос. кто это? - Давайте кровь. Чего, вашу мать, вы ждете?! Держите вену! Где кровь для переливания?

Третья отрицательная, немедленно!

Нету, плачет Леночка. Нету… Пусто. И она парит на расправленных лебединых крыльях… - Звоните на Объект, пусть немедленно ищут донора! Марина, следи за давлением!… Кто-то очень далекий, то проваливаясь в пустоту, то поднимаясь на поверхность, тяжело объясняет, что ее долго не могли найти, кровопотеря боль шая, что сердцебиение еле слышно… А она летит, свободно расправив руки и ощущая за спиной большие лебединые крылья.

Прытковецкий сидел за рулем, постоянно косясь в зеркало на «сержанта Октавина». Волков поймал себя на желании наорать на подчиненного, но сдержался. Не следует показывать, что на душе поселились воющие кошки. Кошки, - фыркнул начальник охраны. Кошки… у, твари… Побег, если можно так его назвать, прошел без сучка, без задоринки. Подумаешь, небольшая заминка - но в итоге все образовалось к общей пользе.

Прытковецкий, выбранный Волковым за мощное телосложение, двухметровый рост и простодушную доверчивость, лишь косился на бывшего пациента доктора Лукина. Должно быть, догадался, что это тот самый человек, которого вчера за полночь поймали Серов и Хвостов;

но молчал, не спрашивал лиш него. И за это тоже Прытковецкого выбрал Волков. Ничего лишнего. Мускулы, тренировки и ноль любопытства.

Как раз подойдет… Сам Волков, чтобы убедиться в словах Лукина - чуяло сердце бывалого вояки, что от «доброго доктора» можно ожидать чего угодно, ох, чуяло, - потребо вал, чтобы Октавио рассказал о себе второй раз. И третий. И четвертый - отвечая на задаваемые Волковым вопросы, да не простые, а с подковырочками.

Снял с шеи шнурок с хрустальным шариком и еще раз пересказал свою историю - чтобы, значит, уважаемый господин Константин убедился в том, что без этой простенькой штучки речь пленника абсолютно не понятна.

Да ладно вам… Вон, когда Петренко и тетя Люда объявляют временное перемирие и вместе садятся смотреть бразильский сериал, который им ловит спутниковой антенной Объекта Сашка Глюнов, иногда и забавнее лопочут. Из другого мира он, как же… Всё может быть. Волков снова и снова рассматривал квадратную, немного разбойную физиономию «сержанта Октавина». В серой униформе, которую выдал ему Волков, Октавин казался таким же, как и все остальные «волчата». Если не знать, как он появился в клинике… А как он вообще мог здесь, близко к Объекту, появиться? - спросил себя Волков. Нахмурился. Потом отрицательно покачал головой: на Объекте случа лись странности, это следовало принять как исходную точку отсчета. Шесть лет назад, когда Волков только-только вступил в должность начальника охраны, три нижних этажа Объекта затопило - вдруг ниоткуда хлынула вода, холодная, соленая, морская вода, бурлящая, как в разгар весеннего шторма.

Еле успели эвакуировать генетическую лабораторию и половину сотрудников биохимической. За остальными пришлось нырять с аквалангами.

Наблюдая через открытое окно корпуса А, как его помощники, Волчановский и Серов распоряжаются, как и куда переложить во дворике Объекта тела пострадавших, Волков поставил перед Монфиевым вопрос ребром: или он знает, что тут происходит. Или ищите себе другого дурака. Да, он прекрасно по нимал самое главное - всякие там пробирки, склянки, формулы, даже содержимое побывавший в морской водичке компьютеров - стоят в миллиарды раз дороже, чем жизнь какого-то Константина Сергеевича Волкова, и, если Монфиев нормальный мужик, а не истеричка в штанах, он может сказать, что по шел ты, братец Волк, куда подальше… Если действительно секреты подземных лабораторий стоят столько, сколько с пьяных глаз мечтал Курезадов, Мон фиев еще и не рискнет отпустить на четыре стороны человека, лично составлявшего планы отражения возможных диверсий и проводившего учения по обеспечению безопасности Объекта.

Но Монфиев удивил. Он не стал ни закатывать истерик, ни угрожать, ни предлагать играть в темную, как было до сих пор. Он снял трубку телефона и вызвал доктора Лукина.

Евгений Аристархович пришел усталый - он распоряжался во дворе медиками, опознающими трупы погибших в наводнении сотрудников, - еще боль ше, чем обычно похожий на облысевшего от забот гнома. Сел в кресло, поправил чуть смявшийся белый халат на широких плечах. После чего объяснил все буквально одной фразой. Вам, Константин Сергеевич, интересно, откуда посреди степи, где до ближайшего водоносного пласта километры вглубь по скальным породам, взялась морская вода? Да-да, натуральная, морская. Вон, Журчаков уже пробы взял - там даже микроорганизмы, как у настоящей мор ской воды.

Всё очень просто. Магия.

Вот что удивляет его, доктора Лукина, в молодежи - хмыкнул Евгений Аристархович Монфиеву, когда у Волкова отпала челюсть, - привычка сначала с ножом у горла требовать ответа, а потом впадать в панику, когда ответ получен. Не нравится слово «магия», сразу хочется сбегать за психиатром, связать кого-нибудь покрепче и запереть подальше? Понимаю, понимаю, - покачал головой Лукин, - сам когда-то таким был… И, бывало, ловил, связывал и запи рал. Ладно. Используйте другой термин: зона экстремальной аномалии. Общей аномалии, - добавил Лукин, задумчиво глядя куда-то в даль. И физиче ской, и психической, и биологической. Здесь всякое бывает. Да… Монфиев, проследив за взглядом Лукина, тоже посмотрел на плац Объекта, заполненный молчаливыми, погруженными в свои мрачные дела людьми.

Там, между рядами посиневших тел в мокрых белых халатах и синих комбинезонах, ходил невысокий, полноватый старик с растрепанными седыми во лосами вокруг загорелой лысины;

кажется, его привез с собой Лукин, а в спешке, суматохе и нервах, последовавшими за сверхъестественным наводнени ем, Волков не стал вникать, кто это, да зачем… Имя у старика странное, вспомнил начальник охраны. Отдает сказочками о Робин Гуде и запахом дубовых бочек в старом пивном погребке. Гильдебран, кажется.

Пока Лукин что-то рассказывал о том, как умные головы из Академии Наук долго искали по всей стране такие вот аномальные зоны, да потом органи зовывали исследования пойманных аномалий, Гильдебран шагнул к одному из мертвых тел, опустился на колени у изголовья и что-то сделал - у Волкова у самого вдруг сдавило голову, будто железным тугим обручем, и он так и не увидел, что именно. Но через секунду недавний покойник вдруг закашлялся, выплюнул струю воды, задрожал, выгнулся в судороге, царапая ногами бетон плаца, перевернулся на бок, упал - и очень тяжело, надрывно, задышал.

Он пробыл под водой почти сутки. На втором, если считать снизу, этаже - который затопило за сто восемнадцать секунд. За это время Федот Прытко вецкий, которого понесла нелегкая строить глазки одной милой девочке-лаборанточке, выволок на уводящую вверх лестницу и подружку, и еще дюжину человек, а сам остался у дверей и принялся завалить их шкафами, в тщетной попытке остановить подступающую стихию. Федотушка и тогда не отличал ся большими мозгами… Никто так и не сказал Прытковецкому, что он был покойником почти сутки. Лукин попросил, ибо «возможна сверхсильная травма для психики», а ко гда доктор чего-то просит, он обычно получает желаемое. А может, и некому было говорить - всё забылось, стерлось в суете тяжелых, переполненных пе чалью дней.

Правда, с тех пор девушек-лаборанток на Объекте не было. Вообще персонал моложе двадцати пяти старались не брать - для Глюнова сделали исклю чение, потому как тот обладал очень редкой специализацией и, как уверял Журчаков, неплохими мозгами. А так - нет.

Волков потому и взял сегодня именно Прытковецкого, что знал - вот уже шесть лет он живет чужой, краденой жизнью. Невозможной. Неправильной.

Неправилен и вот этот крепкий, широкий в плечах человек с абсолютно разбойной физиономией и настороженным, цепким взглядом матерого хищ ника. Тот, кого вчера ночью повязали прямо над телом убитого парня из клиники. Тот, кто уже не жилец - Волков не Волков будет, если не организует этому типчику визит в «места не столь отдаленные». Если, конечно, ничего не выйдет из основной затеи… Впрочем, судя по рассказу Октавио, с тюрьма ми он уже успел познакомиться… -  Не с тюрьмами, - поправил Октавио, еще тогда, в клинике, когда Волков, в очередной раз проверяя, задал свой вопрос. - С каторгой. На северо-западе, у границы с Буренавией, есть такое паршивое местечко - Тьюс называется. С одной стороны - лес, с другой - болота, с остальных - лес пополам с болотом.

Мы там берег Алера укрепляли, чтоб оползней не было. Опять же, дороги чинили. Комарье, гнилая вода, ташуны - это твари такие болотные - голодные шастают… Одним словом - каторга.

-  Угу. А потом, значит, воевал, - с нажимом потребовал подтверждения Волков.

-  Ага, - согласился Октавио из рода Громдевуров. Ну и имечко… - Наш король отправился воевать Луаз с провинциями, кинул клич - дескать, я вас кор мить, одевать буду, а мне много ль надо? - громила выразительно хлопнул себя по животу. Судя по объему этого кладбища домашних обедов, - да, много, и король наверняка пожалел о том, что заключил столь не выгодную для себя сделку. - А на войне, собственно, не так уж и плохо. Конечно, если ты не ду рак, дело свое знаешь и глотки врагам резать научился… -  И долго у вас война была? - поинтересовался Евгений Аристархович.

-  Лет пять, - пожал широкими плечами вояка. - Но я со службы не ушел. Чё я, дурак, от такой непыльной работенки отказываться? Обратно в ватагу, караваны подкарауливать? Не-ет, на службе и сыт, и при деле, и уважение к тебе все высказывают… Я и остался.

Если верить рассказу, Октавио, или, не будем смущать Прытковецкого лишней информацией, «сержант Октавин», был немного ленив, немного хитер, в нужную меру жесток и немного глуп. На работенку, которую ему предложил Лукин, он согласился, не раздумывая - впрочем, это не показатель;

когда доктор чего-то просит, отказать ему трудно… Вопросов лишних - кто, где, что, зачем - не задавал. Попросил повторить трижды, как ему себя вести на лю дях, чтоб не вызывать подозрений. Повторили - вроде бы запомнил.

Внедорожник «Октавин» осмотрел очень внимательно, но не навязчиво, исподтишка. Буркнул что-то наподобие «Придумают же железноголовые», да и, как заметил Волков, очень крепко вцепился в ближайшую ручку, когда Прытковецкий погнал на полной скорости. А так… контакт цивилизаций мож но было считать состоявшимся.

И все очень просто. Человек, который шестой год живет жизнь, взятую взаймы, и человек, который не должен существовать в нашем мире… «Да пошли вы все! - закричал Волков в полный голос. Разумеется, мысленно, чтоб не давать ненужную пищу для размышлений Прытковецкому и «Ок тавину». - Вы мне еще будете сочинять сказки про магию, другие миры и волшебников! Да пошли вы все!»

Он не был бы Волковым, если бы поверил всем этим глупым сказочкам. Магии нет - есть случайности.

Обычно - те, которые он, Волков, сам себе создает.

VIII. ДРУИД Еслимежпространственным перемещениями только он, эльфийский полукровка. сказали,господа хорошие - магии, онибы рассмеялся томуШага, эксперту бы Лотринаэну, магистру магии Природных Начал, с дополнительной специализацией в магии Зеленой школы магии Четвертого по кавладорского Министерства Чудес, что есть мир без шутнику в ли цо. Обидно, язвительно и утонченно, как мог Магия, это то, что есть в каждом из бесчисленного множестве миров Вселенной. Просто примите, как данность, что всегда есть необъяснимое и невозможное, что мир насквозь пронизан потоками мощ ной энергии, и надо лишь вслушаться в музыку Небесных Сфер, уловить мельчайшие колебания этого потока и направить их в нужное русло.

Есть магия, пульсирующая жизненным соком в растениях. Есть магия, заключенная в биении сердца - или сердец - животных, их крови, кончиков ког тей и трепыхании крыльев. Есть магия воображения, побуждений и желаний. Есть магия Начал - воплощения тех первостихий, которые и создали весь материальный мир. Магия жизни и магия умирания, магия, магия, магия… И, разумеется, - раз уж мы взялись повторять старый урок, содержание кото рого известно даже ученикам-первогодкам, - раз есть магия, есть и те, кто может в большей или меньшей степени управлять ею. Направлять те самые по токи Силы и предлагать магии воплотиться в тот или иной - желательный магу - результат. Кто-то способен меньше, кто-то больше… Но суть не в этом.

Суть в том, что Лотринаэн, полуэльф ста сорока четырех лет от роду, получивший высшее магическое образование в Лаэс-Гэоре - волшебном зеленом дворце, выращенном друидами Иберры, - впервые случайно телепортировавшийся в возрасте пяти месяцев от роду, а потом сделавший магические пере мещения своей профессией - уважаемый мэтр Лотринаэн не мог наколдовать себе даже стакан воды.

В этом мире всё было неправильно. Искажено, изломано, стерто. Серая полынная степь буквально выпивала энергию, превращая все усилия мага в тусклый мелкий песок… Как он оказался в этом неприветливом месте? Закрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться, Лотринаэн еще раз мысленно повторил шаги, которые при вели его к печальному результату.

Он искал пропавшего в горах Восточного Шумерета генерала Октавио Громдевура. Причем, чтоб не подставлять себя под насмешки коллег, буде поис ки закончатся очередным провалом, Лотринаэн не счел нужным поделиться своими планами и подробностями магической операции. Риск, что поиски закончатся очередной неудачей, был велик, но Лот, в каком-то помрачении самоуверенности, решил, что ему обязательно повезет, считая залогом успеха предположение, что Громдевур пропал не где-нибудь, а в соседнем мире.

Вооружившись несколькими артефактами, сырьем для магических зелий и парочкой заново составленных формул заклинаний, Лотринаэн прибыл в то местечко в Восточном Шумерете, деревушку Монти-над-Бродом, где последний раз видели Громдевура, и начал искать следы разрыва пространства ре альности, где произошло перемещение. Предполагалось, что после проведения магического ритуала комбинация артефактов «свернет» простран ство-время так, что пропавший генерал материализуется в той точке, из которой он переместился в соседний мир, ровно через минуту после того, как это самое перемещение состоялось.

Надежды, надежды, надежды… Посредине магического действия, когда зелья и соки растений начали питать артефакты, Лотринаэн обнаружил посторонних - он готов был поклясть ся, что буквально минуту назад никого рядом не было! Все эти посторонние побежали на Лота, издавая угрожающие крики и размахивая камнями и ве ревками;

буквально за полминуты крики стали громче и хаотичнее - откуда-то добавились еще люди, в довершение бед из-за камней выскочили тролли и, ополоумев, начали носиться кругами вокруг площадки… Еще через секунду в Лота полетела арбалетная стрела. Тут он не выдержал, высоко подпрыг нул, и его подхватила волна, вылетевшая из синего камня - артефакта «Путеводная звезда». Судорожно левитируя над мельтешащими на месте магиче ского ритуала людьми и прочими созданиями, Лотринаэн, наконец, увидел генерала Громдевура, еще успел обрадоваться - ура, удача, он всё-таки нашел ся! - потом понял, что доблестный генерал имеет весьма определенные намерения пронзить мага копьем, задрожал - в смысле, Лот задрожал, полностью утратив контроль за протекающей по его мыслям магией… Это самая главная и самая фатальная ошибка, которая только может случиться с магом. Утрата контроля над потоком Силы. Собственно, такая ошибка случается обычно раз в жизни - если такое происходит на начальном этапе обучения, то обычно получаешь серию мрачных предсказаний и обидных по учений от своего наставника;

а если такое случится с сильным, самоуверенным магом… В Илюмских горах два тысячелетия назад один волшебник неудачно пошутил над другим, тот, другой, обиделся и в расстроенных чувствах ударил по сохом - в этом месте до сих пор бьет из-под земли колодец с отравленной водой… Раз в сто-двести лет находится какой-нибудь самоуверенный недоучка из Восьмого Позвонка, Министерства Чудес Ллойярда, который сосредоточиться на заклинании не может из-за клинического чувства своей крутизны и избранности. Тогда утрата контроля над магией обычно заканчивается поднятием населения столичных кладбищ. Вернее, начинается - сколько мороки по второму разу упокоить поднятую нежить, разобраться с дележом наследства, которое требуют себе вернувшиеся ушедшие родственники, уговорить вернуться в обычный сосновый гроб - да, понимаю, мраморная усыпальница гораздо престижнее, но не все ли вам равно, где лежать? Не всё равно… Да уж, престиж он и в загробном мире престиж… А вдруг обнаружится факт недобровольного перехода из живого состояния в мертвое, и покойник побежит жаловаться на то, что его отравили или задушили… Сам Лотринаэн, по счастью, по молодости лет был лишен подобного «развлечения», но от старших коллег слышал крайне нелестные эпитеты в адрес магов-ллойярдцев.

У Лота был свой, личный пример, к чему может привести нарушение концентрации во время магического эксперимента. Его старого приятеля, Алима, вырвавшаяся из-под контроля магия превратила в песчаную статую, рассыпавшуюся от дуновения сильного ветра.

Так что, переместившись в той же физической форме, не поцарапанной, не метаморфировавшейся, да еще в место, в котором можно дышать и не бо яться обгореть, упав в озерцо раскаленной лавы, Лотринаэн должен был испытывать к Судьбе благодарность.

Вместо этого, обнаружив себя совершенно не в том месте, с которого взлетел, плюс отсутствие генерала Громдевура - который был практически у него в руках! всего лишь на расстоянии вытянутого копья!! - Лотринаэн взбесился. В «лучших» традициях своей человеческой родни он высказал всё, что ду мает о загадках мироздания, шуточках Судьбы, тупых троллях, тупых людях, тупом себе, с удовольствием смакуя нецензурщину, раскатывая на языке са мые смачные ругательства и буквально наслаждаясь выпущенной на свободу яростью. Ни один чистокровный эльф не допустит, чтобы его отрицатель ные эмоции в необлагороженном виде предстали перед Природой;

и в свое время Лот заучил наизусть «Малжарги труэр», старинную поэму, как нельзя лучше заменяющую нецензурные человеческие словечки, но на этот раз и «Малжарги труэр» не помогло.

Прокричавшись, Лотринаэн перешел к более конструктивным действиям. В тот момент - там еще подвернулся под руку некий странный юноша с тол стыми линзами на глазах, белой очень короткой помятой мантии и разношенной одежде - полуэльф еще не понял, что все беды только начинаются. По лучив от случайного прохожего общие сведения о том, где находится, кого следует бояться - волков, ага, смеемся трижды, - мимолетно порадовавшись, что в «прекрасном» новом мире работает артефакт «Третье ухо», позволяющее общаться с любым разумным существом на его языке, - Лотринаэн удалил ся в указанном направлении, потом свернул с натоптанной дороги, поднялся на ближайший холм и попытался восполнить растраченный за долгий день запас маны.

Вот тут-то и начались неприятности. Поток Силы практически не ощущался. Так, жалкие крохи.

Лотринаэн попробовал другую методику медитации. Снял рубашку, сел, поджав ноги, вытянул в стороны руки - локти чуть согнуты, раскрытые ладо ни смотрят вверх, будто собирая солнечный свет. Спустя четверть часа мэтра Лотринаэна одолели слепни и он, цитируя строчки из древней поэмы, начал отбиваться от насекомых, размахивая свернутой одежкой. В довершение бед спустя некоторое время выяснилось, что Лот обгорел - как самый последний нищий, обгорел, приобретя крайне вульгарный оттенок вареного рачьего панциря. Медитировать, насыщаясь растительной энергией, тоже не получи лось - насколько хватало глаз, кругом была серая степь, чахлые кустики полыни торчали, нагло щурясь на солнечный свет и будто насмехаясь над усили ями мага.

Можно было попробовать и иной способ восполнения энергии. Собираясь на поиски Громдевура, Лотринаэн совершенно случайно прихватил с собой маленький хрустальный сосуд - артефакт-маносборник. Артефакт был полон, и заключенной в нем энергии Лоту хватило бы, допустим, на осуществле ние средней сложности заклинания.

Но вот что потом? Сколько заклинаний потребуется, чтобы вернуться в родной мир?

А ведь действительно… Вернуться хочется. Там отец, там Хлоя, там карьера, чтоб ее в выходной день покусали дикие оборотни… Нет, господа, вопрос более, чем просто актуален: как же вернуться? Там, в горах Восточного Шумерета, остались три мощных артефакта - «Путеводная звезда», «Змея Времени» и усилитель случайностей. Плюс, чтобы их активизировать, Лоту понадобились волшебные травы, желчь горульи и растертый в порошок рог минотавра. Где всё вышеперечисленное найти в этом мире?

И где, кстати, его высокоблагородие генерал Громдевур? Опять исчез? Ведь был же совсем рядом… Возвращаться без генерала было… неудобно. Лотринаэн поморщился, представив, как будет отчитываться перед патронессой Министерства Чудес, объясняя, почему отсутствовал на службе. Искал вашего пропавшего жениха, ваше высочество… Нашли? Никак нет! Наоборот, потерял в другом мире… Принцесса Ангелика наверняка рассердится, а коллеги засмеют.

После некоторых размышлений Лотринаэн решил совместить поиски генерала в окрестных скалах (взяв за основу сведения, полученные у случайного прохожего), и подпитку магической энергией. Надо бы помедитировать ночь, под светом звезд, и обязательно забраться на вершину одной из невысоких горушек, полукругом нависающих над уродливыми серыми зданиями, огороженными забором из проволоки. Сверху, решил маг, и видно дальше, и веро ятность почувствовать поток Силы больше. Сказано - чего ж медлить.

К закату Лот добрался до намеченной цели, осмотрел окрестности - к югу обнаружилось еще одно крупное строение, наверное, зажиточный хутор;

от него дорога уводила за линию горизонта, где смутно различались очертания большого поселения. Острый взгляд полуэльфа заметил стадо пасущихся овец, любопытного сурка, набивающего защечные мешки… Долго пытался сообразить, какой цели может служить странная конструкция, возвышавшая ся у серых прямоугольных зданий. Если бы рядом мелькнул хоть один гномий шлем, вопрос отпал бы сам собой - понять логику упертых горных масте ров ни один эльф, даже нечистокровный, не способен в принципе. Но кругом были только люди…хотя иногда люди могут быть еще более странными, чем гномы.

Раздумывая над назначением странной конструкции, Лотринаэн чуть не свернул себе шею. Шел по горе - да вдруг в сгущающихся сумерках наступил в сусличью нору, провалившись по колено. Выбираясь, Лот нашарил камень, показавшийся ему необычно ровным и гладким. Действительно! Похоже на наружную стену какого-то сооружения.

Мысленно поразившись изобретательность здешнего населения - додуматься же, целую гору насыпать, чтобы спрятать обычное жилье, - Лот решил истратить драгоценные запасы Силы, чтоб проверить свои предположения. Перед его Внутренним Оком предстало большое, не слишком просторное, но очень запутанное сооружение, в котором находилось только три живые души и - о, Природа! - проходил яркий поток Силы, наверняка обозначавший гра ницу скальных пород.

Последнее открытие решило дело. Лот вполне смирился с необходимостью ночевать под открытым небом - интуиция подсказывала ему, что лучше держаться от аборигенов подальше;

 - но пренебрегать столь доступным источником магической энергии не стал. Три живых существа? По размеру драко нами они быть не могли, а с остальными как-нибудь управлюсь, - решил Лотринаэн. И, заложив дубовый жезл под мышку, отправился «в гости».

Хозяйничали в подземелье самые обыкновенные люди - хотя, на взгляд избалованного столичной жизнью Талерина волшебника обычным человека, добровольно усаживающегося в подземную полутьму, называть нельзя. Высокий и огненно-рыжий мужчина лет сорока и два его ровесника - один в кош марных, слишком массивных для его худого лица очках и третий - полноватый и страдающий легкой одышкой. Все трое - какие-то неухоженные, лохма тые и помятые. Сгрудившись вокруг стола, они сосредоточенно перебрасывались картами, сопровождая игру редкими проклятиями и время от времени рисуя странные значки на изрядно измятом листе бумаге. На четвертой стороне столешницы стояла кастрюлька с вареной картошкой и большая бутыль мутной жидкости. Понаблюдав за игрой, с некоторым удивлением Лот догадался, что игра шла на картошку, а загадочный мутный раствор был чем-то наподобие стимулятора ментальных способностей: после очередной раздачи каждый из участников игры сосредоточенно вглядывался в карты, пил мел кими глоточками порцию пойла и объявлял ставки.

Вот так и начинаешь верить в добродетель ничегонеделания. Сто с лишним лет назад Лот поленился выучить язык подданных Вечной Империи Ци,  вместо этого он заимел сложный артефакт «Третье ухо», позволяющий взаимодействовать с потоком мыслей разумных существ так, как если бы вы об щаетесь на одном наречии. Подумать только… многоцветный артефактный узор, расположенный чуть выше сердца, добросовестно «перевел» для Лота слова худосочного господина в кошмарных очках, что тот играет «семь червей». О боги… тут и черви играют… Полуэльф проскользнул мимо увлеченных игрой хозяев подземелья в соседнюю залу. Она была сплошь заставлена рядами полок, под которыми, в лу чах чахлого искусственного света, росли блеклые травы. Лотринаэн с радостью узнал морковку, чеснок, томаты, пшеницу. Подивился человеческой глу пости - это ж додуматься надо, устроить огороды под землей! Поучились бы у тривернских кланов, как обустраивать стеклянные теплицы на горных склонах!

Но все эти мысли отступили на задний план, когда Лотринаэн пробным путем обнаружил ту точку, в которой поток Силы, проходящий внизу, в толще горы, чувствовался ярче всего;

раскинул руки и замер, глубоко дыша и ощущая биение пульса Вселенной.

Послышались приближающиеся шаги.

Сопение.

Послышались удаляющиеся шаги.

- Ребята… - хриплый испуганный шепот. - Там к нам опять залезли… - Консервы? Спасайте консервы! - вскинулся обладатель второго голоса.

Топот шести крупных ног.

Лотринаэн открыл глаза и увидел перепуганных, всполошенных его неожиданным появлением мужчин. Один - полноватый - прижимал к груди ка стрюльку с остатками вареной картошки, второй - агрессивно сжимал свернутую в рулон бумагу, а третий - кулаки.

- эй… тебе чего тут надо?

- Мир вам, жители… э-э… подземелья! - начал приветственную речь Лотринаэн.

- Это он с кем? - не поняли аборигены.

- С вами, - обиделся полуэльф, легко махнув рукой в сторону Рыжего. День у практикующего волшебника выдался тяжелый, долгий, а потому он посчи тал лишним придерживаться строгих правил этикета.

Рыжий обернулся куда-то назад и принялся размахивать руками:

- Свят-свят-свят… Второй… - Феномен! - закричал полноватый, всплеснув картошкой. - Необъяснимый феномен социоэкологоизоляции! Немедленно запишу для потомков, - по обещал полноватый и, сунув картофелину за щеку, а кастрюльку - в руки третьего, в очках, господина, удалился. Господин в очках недоумевающе спро сил:

- Нет, а почему он в кружавчиках? - и как-то странно посмотрел на Лотринаэна. Тот, смутившись, посмотрел, для начала, в том же направлении, что и рыжий. Там был шкаф с стеклянной дверцей - небрежно покрашенный в красный, чересчур вульгарный цвет и в котором хранились странной формы то пор (тоже красный), конусообразное ведерко и что-то, похожее на свернутую змеиную шкуру. Не успел Лот подивиться, какие, однако ж, странные веро вания в обнаруженной им иномирской культуре, как догадался, что ритуальное обмахивание себя рыжим имеет другую природу. А именно - его соб ственное, Лотринаэна, отражение, удвоенное стеклянной дверцей шкафчика.

Пришел черед подойти поближе к шкафчику и осмотреть свою внешность, которая послужила поводом для нарушения спокойствия хозяев странного подземелья. Нормальная внешность… Лотринаэн порадовался, что послушал совета папы и немного замаскировался перед тем, как отправиться на поис ки генерала: теперь не были видны его острые длинные уши, очертания лица и разрез глаз немного изменились, традиционная для эльфов прическа сме нилась сдегка рыжеватой взлохмаченной шевелюрой. Конечно, в результате он потерял большую часть своей привлекательности, опять же, загорел до ракообразного состояния, но зато вполне соответствовал, как ему казалось, стандартам красоты человеческой расы. Мэтресса Ивонна, специалист Мини стерства Чудес по мажорным магическим народцам[4], вообще однажды заявила, что среднестатистический мужчина лишь чуть привлекательнее веро ятного потомка тролльши и гоблина… - Кружавчики? - со странными интонациями переспросил рыжий, кончиками пальцев касаясь лотринаэнова одеяния.

Лот брезгливо отстранился. Дались им эти кружева! Самая обычная рубашка… неплохо бы найти прачку, чтобы постирала и погладила… Чтоб избежать слишком пристального внимания к своей скромной особе, Лотринаэн взмахнул рукой, активизируя простое заклинание внушения:

- Я вам снюсь… Вы спите и видите странный сон… - Он же нам снится! - сразу же подействовало на господина в очках. Он бросил рыжему кастрюльку и возопил, хватаясь за голову: - Надо немедленно, как проснусь, сесть и зафиксировать очередной феномен социоэкологоизоляции!

После чего резво подскочил к ближайшей стене и начал биться о нее головой, приговаривая «Просыпайся, просыпайся, извращенец хренов!»

Рыжий, прижав кастрюльку к сердцу, смотрел на Лотринаэна блестящими от восторга глазами, став похожим на ребенка, впервые в жизни увидевше го выступление ярмарочного пироманта. А потом шепотом попросил сделать что-нибудь.

- Что? - опешил Лот.

- Ты же мое сновидение, - с детской наивностью и непосредственностью возразил Рыжий. - Сам решай… Что ж… Лотринаэн оглядел подземелье, еще раз подивился его непритязательности и захламленности, - и, пожав плечами, исправил то, что должно быть исправлено в первую очередь. Сплел простенькое заклинание, вдохнув часть энергии силовой жилы в хрупкие зеленые тела запертых в ящики рас тений. И, экспериментируя, добавил заклинание «Воинство базилевса Пацифия» - любимое детище друидов Юго-Западного Побережья. Как только про звучал наговор, усиленный взмахами дубового жезла, рассада стала чувствовать себя намного лучше - как мифическое войско давно забытого правителя Фносса, стебли поползли вверх, к искусственному светилу, наливаясь жизненными соками, темнея, лопаясь пробуждающимися почками… - … твою…, - восторженно выдохнул Рыжий, нахлобучивая кастрюльку на голову. - Сколько всего пожрать… - А ну, стой! - придержал Лот мужчину. - Нельзя! Фу! - прикрикнул он, снисходя к интеллекту человеческой расы. - И вообще, всё это тебе снится!

- Жаль, - опечалился Рыжий. И почти сразу просветлел ликом: - А анис мне присниться может?

- Почему, собственно нет… - задумался Лот, подготавливая себя к очередной порции внушения. Попросил у ближайшей морковки лист, сделал пасс в сторону рыжей головы и сказал: - Вот тебе лист аниса, как ты просил… - Его разве на листе настаивают? - удивился абориген. - Фу, да это ж обычная морковь. - Травяную веточку, он, тем не менее, не бросил, а сожрал. - Да вай, не ленись, сни нам анису, пшенички и ячменя побольше. Где-то у нас был хмель… Как выращивать хмель, знаешь?

Лотринаэн не слушал, чего еще просил хитроумный подземный житель: он пытался понять, почему не сработало такое простое заклинание. К своему ужасу, маг обнаружил, что истратил полный дневной запас маны за какие-то два, не самых сложных, магических действия.

Что, укуси вас подземные монстры, происходит?!

- Просыпайся, просыпайся, просыпайся… - твердил второй абориген, сопровождая каждое слово ударом лба об стену.

- Да успокойся ты, - прикрикнул Рыжий. - Надо дождаться, пока помидорка вызреет, закусить как следует, а потом уж просыпаться. Вообще уж, приду мал - просыпаться на голодный желудок! Смотри, смотри! Она уже зелененькая!

Восторгу мужчины при виде вызревающего на помидорном кусте плода не было предела. Глядя на зеленую чащу, в которую за несколько минут пре вратились давешние худосочные былинки, он подпрыгивал, хлопал себя по животу и облизывался.

Тут Лотринаэна пронзила мысль: да он же попал в приют безумцев! Наверное, бедняг специально отселили сюда, в старое, заброшенное подземелье, чтоб не смущали своими странными выходками окружающих! С одной стороны - это неплохо, потому как навещают их наверняка редко, а значит, стран ствующему по чужим мирам волшебнику в этом подземелье можно спрятаться от досужего любопытства аборигенов. С другой стороны - оставаться на едине с тремя безумцами, да еще с минимальным запасом маны… Что же случилось с магией? Лотринаэн, прикрикнув на Рыжего, еще раз погрузился в медитацию, после чего принялся тщательно сканировать ауры предметов, помещения и людей… Вроде бы ничего особенного… Вроде бы очень похоже на то, что есть в его родном мире… Потом взгляд волшебника слу чайно зацепил его собственную руку - Внутренним Оком та смотрелась так, будто принадлежала столетнему старику. Сухая, желтая, с тонкой пергамент ной кожей в темных пятнышках. С коротким воплем Лот принялся сканировать собственный организм и обнаружил как минимум пять разрывов по ос новным энергетическим потокам. Да что, шпацех уэш, саг'лиэ бъяу, здесь происходит?!

Ответ нашелся, после того, как Лот неожиданно для себя самого согласился на предложение Рыжего и попробовал мутного «ментального стимулято ра». Еле дыша от сивушного запаха ядреного самогона, утирая выступившие слезы, Лотринаэн вслух и подробно прошелся по родословной аборигена, по желав всем его почившим родственникам проснуться, а ныне здравствующим перевернуться с ног на голову… Да уж, только для «местного» потребле ния… Но алкоголь, прокатившись по жилам полуэльфа, все-таки помог.

В магии существует негласное правило, которое ограничивает возможности одновременного употребления разных заклинаний. Сначала, господин маг, дождись окончания действия одного, потом приступай к следующему. Если ты хочешь, например, вырастить розовый куст, да чтоб цветы были вели чиной с тарелку, да чтоб запахом своим привлекали пчел со всей округи - все три заклинания придется увязать в одно, комбинируя магические потоки и управляющие ими слова и движения в единое «плетение». Неплохо бы в подобных ситуациях пользоваться посохом - он «сглаживает» мелкие недочеты наспех создаваемого заклинания, тем самым защищая своего хозяина- волшебника от грубых ошибок. Самые сложные комбинации заклинаний требуют не только особых слов, жестов и движений посоха, но тщательной подготовки пространства к тому, что магия пройдет по указанным линиям и воплотит ся в желаемый магу результат.

Последствия нарушения сосредоточенности мага на проводимом ритуале общеизвестны.

А ведь Лотринаэн так и не закончил то злополучное заклинание, которое должно было вернуть Октавио Громдевура из другого мира.

Шпацех уэш!!!

И до тех пор, пока Лот не завершит то магическое действие, которое начал в горах Восточного Шумерета, каждое новое, даже самое слабенькое и про стенькое заклинание, будет разъедать его самого, как сильная кислота.

Фех-та! саг'лиэ бъяу!!!

Подождите-ка… но ведь тогда изменения должны быть более… Лот с тревогой посмотрел на свое отражение в стеклянной дверце шкафа с предметами религиозных верований аборигенов. Стоило прекратить магичить, как процесс старения ощутимо замедлился и даже повернулся вспять - рука опять прибрела силу и внешний вид того возраста, на который Лот себя чувствовал. Значит, есть какой-то фактор, который он не учел в своих расчетах, и еще не всё потеряно?

- Выпей, - настоятельно потребовал Рыжий. Налил три стопочки - себе, товарищу в очках и Лоту.

- Мне надо вернуться, - схватился на голову Лотринаэн. - Я должен вернуться… - Вернешься, куды ж ты денешься… - ответил Рыжий. - Ты только выпей… Да уж. Предел мечтаний. Сидеть в подземелье чужого мира и пить с безумцами… Лотринаэн решительно оттолкнул стопку с мутной жидкостью и принялся вслух читать «Малжарги труэр». Выругаться было бы приятнее, но, авось, старинная поэма поможет обрести мужество, чтобы встретить новый день.

Не помогло.

Обнаружив в одном из боговых отсеков подземелья запасы писчих принадлежностей - листы бумаги и карандаши, Лот принялся высчитывать, можно ли обезопасить себя от эффекта разорванного заклинания, и если да, то как. Снова и снова он анализировал действие артефактов, проверял, как могли со относиться между собой соки братеуса, земляники, рог минотавра… Ингредиенты ему попались фальшивые? Или что?

Аборигены оказались вполне вменяемыми… Ну, это, конечно, с какой стороны посмотреть, но все-таки… После четвертой или пятой попытки Рыжего оборвать листья и зреющие плоды с зеленеющего «огорода», Лотринаэн рассердился и, воспользовавшись жезлом, сделанным из крепкого дуба, «внушил», что совершать подобные глупости нельзя. Понял? Посмотри - они ж не на натуральном субстрате вырос ли! Вот сейчас все растения отплодоносят, умрут, сгниют, прорастут свежие семена, так цикла три-четыре сменятся, и только тогда, когда магия, давшая растениям жизнь, окончательно усвоится, можно будет собирать урожай. Ты вот тот листок несчастный сожрал - ты хоть понимаешь, что от него у тебя фон ауры усилился? Тебя ж на клочки разорвать может, глупый ты человек… Рыжий не понял. Наоборот, он обиделся, схватился за наставленную на лбу шишку и заплакал, по-детски размазывая слезы по щекам. Два его товари ща сначала утешали, потом наливали, потом снова утешали, зазывали Лота составить им компанию в игре на картошку, потом тихо-мирно разбрелись по ответвлениями подземных коридоров и уснули.

Сколько они спали? За временем без солнца и звезд следить было сложно, но у Лота сложилось стойкое впечатление, что прошло несколько часов.

Проснувшись, безумец в очках громко спросил, куда пропал Рыжий, и, не получив ответа, начал восхищаться, как, оказывается, разросся за одну ночь их «огород» - тот действительно зеленел и даже выполз из тесной комнатушки в общую залу, цепляясь тонкими побегами за шероховатые стены. Полнова тый безумец - откликавшийся на имя Вован, - дергал товарища по несчастью за край разношенной хламиды, кивая на сосредоточенного Лота, сидящего в углу.

- Да оставь! Здесь столько всего пожрать… А этот тебе снится. Кстати, давай-ка врубим комп и зафиксируем феномен.

- Слышь, Жор, а если он настоящий?… Как в прошлый раз те девицы? Ты глянь - у него даже кружавчики есть… Ты представь, что скажет Боулинг… - Не поминай черта! - замахал руками Жора. - А где Андреич?

- Юра, - позвал Вован. - Юр, ты где?

Третий из запертых в подземелье мужчин, тот самый Рыжий, уже давно не подавал признаков жизни - наверное, ушел и заблудился в дальних ответв лениях лабиринта. Искать его, или даже объяснить Вовану и Жоре, что Рыжий пропал, означало отвлечься от расчетов, которые, возможно, дадут ответ на вопрос, как можно пользоваться магией, и получить незабываемое удовольствие, практикуя на местном населении магию Четвертого Шага. Ах, нет, магия Четвертого Шага управляет разумными существами, а эти… - Ну, чего вам? - недовольно отозвался Лотринаэн. Конечно, он понимал, что несчастные не виноваты в своем безумии, но мечта оказаться в привыч ном, родном мире, была сильнее правил вежливости.

Аборигены вытаращили на него глаза. Осторожно, согнув ноги в коленях и стараясь сопеть как можно тише, они подошли поближе к Лотринаэну.

- Эу, вы чего… - перепугался полуэльф. Нет, в крайнем случае он мог кастануть на них и «Ледяные иглы», и простой огненный шар, и то, что при этом снова откроются едва затянувшиеся раны его астральной сущности, было менее опасно, чем пристальное внимание безумцев. А вдруг их болезнь зараз на? Умирать не хотелось.

Жора и Вован обнюхали перепуганного Лота и уставились друг на друга.

- Ни фига себе феномен! И только на шестой месяц эксперимента! - наконец, выдал Вован.

- Нет, а почему он в кружавчиках? - не давал покоя вопрос Жоре. Дались им эти кружева!

Чеканные старинные рифмы «Малжарги труэр», процитированные вслух, в полном соответствии с канонами декламации, созданными великими ме нестрелями Кленового Века, не помогли. Вряд ли воинственную поэму сочиняли в расчете на то, что приличных эльфов будут донимать глупыми вопро сами нестандартные представители другой расы, так что пришлось снова отмахиваться дубовым жезлом.

Подкрепившись «ментальным стимулятором», Жора и Вован уселись за аппарат, стоявший в соседней зале, и принялись что-то нащелкивать, при стально глядя в мелькающие перед их глазами картинками. Лотринаэн, окончательно переименованный в «Андреича», подошел, убедился в том, что к магии и волшебству картинки не имеют ни малейшего отношения, вернулся посмотреть, что стало с «огородиком».

К его удивлению, там уже вызревал четвертый урожай. И вообще - «огород» ушел в далекое прошлое, окончательно выбравшись на волю, в подземные коридоры и превратившись в «оранжерею». О, даже из огрызка яблока в углу что-то выросло… Это хорошо - можно будет подкрепиться нормальной едой.

Но, с другой стороны… почему так быстро? Или Лот упустил из виду еще какой-то фактор, который действует в этом странном мире?

Сколько ж времени потребуется, чтобы во всем разобраться?

И тут Лотринаэна пробрал настоящий ужас. А сколько времени он уже здесь находится? Он не чувствует усталости, не спит, и даже чувство голода та кое… не слишком явное. А аборигены…кто ж их, безумцев, поймет?

Артефакт «Змея Времени», оставшийся на месте проведения ритуала, в горах Восточного Шумерета, должен быть подействовать так, чтобы превра тить тринадцать лет отсутствия Октавио Громдевура в одну-единственную минуту. И что… теперь, попав под действие собственного заклинания, Лотри наэн проживает тринадцать лет за один миг?

«Спокойствие, Лотринаэн!» - усилием воли полуэльф приказал себе прекратить нарастающую панику и мыслить последовательно. - «Твой отец счита ет себя едва вступившим на порог зрелости, и это в девятьсот четырнадцать лет! Тебе же всего сто сорок четыре, можно и постареть… на год-другой…»


Неприятное открытие имело неожиданный положительный эффект - Лот решил попробовать ввести в свои расчеты действие артефактов. И действи тельно, картина получилась менее шокирующая. Ведь артефакт - как ни крути, всего лишь «замороженная», застывшая магия, а не продолжающееся ма гическое воздействие. Воздействие сработало неправильно… а если учесть, сколько разных тварей столпилось на месте проведения ритуала, могло слу чится так, что кто-то мог повредить «Змею Времени», когда она, превратившись из камня в псевдоживое существо, скользила по запыленным порошком из рога минотавра линиям октаграммы… Могло случиться… Усилитель случайностей! - подскочил Лотринаэн. Он собственными руками, сам, своей тупой эльфийской головой, решил, что каменная пирамидка, о грани которой преломлялись потоки Магии Судеб, увеличит его шансы на отыскание Громдевура! Получай, придурок! Пирамидка наверняка усиливала все вероятные случайности, так что можно считать доказанным: артефакты, отправившие Лота в другой мир, наверняка повреждены. Поэтому заклина ние завершить принципиально невозможно. А значит, и вернуться не получится… Надо бы найти способ окончательно отменить действие «Змеи Времени»… Классическое правило в таких случаях - уничтожение артефакта. Но как, скажите, как уничтожить артефакт, находящийся в другом мире, когда колдовать в этом означает подписать себе смертный приговор?

- Не дрейфь, Андреич, - утешали расстроившегося Лота аборигены. - Лучше выпей… Соблазн надраться мутным местным пойлом до состояния обрастания мхом, был велик. Правда, ни папа, ни его приятели - друиды Юго-Западного По бережья - не поймут, если он, Лотринаэн, хоть и принадлежит к эльфийскому племени лишь на пятьдесят процентов, напьется столь паршивым продук том. С горя и отчаяния Лот принялся потихоньку магичить с посадками буйно разрастающейся «оранжереи», одновременно и изучая пределы своих ма гических возможностей, и пробуя хоть как-то улучшить будущие вкусовые качества плодов и ягод, которыми предстояло подкреплять свои силы.

В какой момент появился Кот, сопровождалось ли его появление молниями, землетрясением или клубами воняющего серой дыма, да и откуда он вдруг материализовался посреди серого скучного подземелья, Лотринаэн не заметил. Он сосредоточился на том, чтобы сплести минимальное по расходу маны заклинание, которое бы немного изменило вкус морковной ботвы, сделав ее петрушкой. Должно было получиться - ведь эти два растения доводят ся друг другу близкими родственниками. А там и с анисом, столь трепетно ожидаемым лихими туземцами, можно было бы поэкспериментировать… - Фр, - фыркнул Кот. Встопорщил усы и принялся намывать их передней лапой. - Вяулеуурьянки наум… - Ага, - согласился Лот. - Валериана, мята и корень кудохи самосадной - самое что ни на есть лучшее зелье для успокоения нервов. И бодрит, и вселяет радость духа, и способствует полноценному отдыху… Кот довольно заурчал.

- Есть ли у них здесь мята? - озаботился Лот. В самом деле, почему он раньше не подумал о зельях? Готовить укрепляющие травяные настойки можно и без манозатрат.

- Уже неуту, - мяукнул Кот. - Яу провверяул.

- Какой идиот додумался заводить под горой огород, и даже не позаботился о лекарственных травах? - вскипел Лотринаэн. После того, как он внима тельно изучил все наличествующие в подземелье растительные формы жизни, полуэльф как никогда понимал и сочувствовал политическим взглядам друидов-экстремистов. Действительно, давайте отдадим землю растениям! А крестьян закопаем, чтоб не вмешивались… - Хоть бы одно семечко было б!

- Пяуищем, - согласился Кот. И, прижимаясь к земле, на низко согнутых лапах, по-пластунски отправился на поиски.

До Лотринаэна, что называется, «дошло» только несколькими минутами позже.

- Дожил! - горестно возопил полуэльф. - С кошками разговариваю! В подземелье спустился! Что потом будет? Надену каску, отращу бороду и буду, как какой-нибудь гном, объясняться в любви каменным статуям? Или заведу себе ручного гоблина, назову его Громдевуром и пошлю принцессе Ангелике по средством почтового голубя? Похоже, здешнее безумие все-таки заразно… Спустя некоторое время Кот - огромный, откормленный, пушистый черно-белый зверь - вернулся, держа в пасти замусоленный, изрядно порванный пакетик с яркой картинкой.

- Пустырник, - догадался Лот по изображению. - Ну, мяте он родственник, хотя и дальний. Давай-ка попробуем, если семена всхожесть не потеряли… Довольное урчание Кота отозвалось рокотом работающего гномьего механизма.

- Смотри, смотри… - Лот услышал за спиной хриплый шепот Жоры. - Нечисть опять явилась… - И Андреич с ней разговаривает, - трепеща объемным пузом, ответил Вован. - Совсем человеку плохо: вчера кружавчики надел, сегодня нечисть, как равную, величает… Что завтра будет?

Философский вопрос вызвал бурное, но очень тихое обсуждение. Лот, сосредоточившись на выращивании зарослей пустырника и превращения их в мятные кусты, и не заметил, как Жора с Вованом о чем-то договорились и, вооружившись все той же кастрюлей, предприняли попытку на «Андреича» на пасть. Помог все тот же Кот: он угрожающе выгнул спину, вздыбил шерсть, разом увеличившись вдвое, и вдруг заорал совершенно человеческим голо сом:

- Пасть поуурву! Мояу мяута! Неу дам! Мяушей ловите! Фрффффр! - и тут же, не делая перехода, Кот бросился под ноги Жоре (тот, завизжав, вскочил на пошатывающийся столик) и принялся кататься по полу, извиваясь и унижаясь: - Бейте меняуу, бейте… почеуушите мне сфсфспинку… Мышшаутки, мяу конькие… - подполз Кот к Вовану. Тот осторожно потыкал в мягкий животик кошака носком ботинка. - Мышшь! - победно заорал Кот, ловя ботинок с за ключенной в нем ногой Вована всеми четырьмя лапами.

Тот заорал и перепугался до такой степени, что едва не отгрыз собственную ногу, только чтобы избавиться от Черно-Белого Котика.

На несколько минут в главном зале подземелья воцарилась суматоха - Кот орал дурным голосом, причем иногда вполне членораздельно, но все равно не слишком связно;

Жора и Вован орали по-человечески, но содержания их высказываний Лот не понимал напрочь - что-то о грехах, о необходимости из гнать маленьких зеленых человечков и больших черно-белых котов, о том, что Андреича, видимо, покусали, и теперь его не спасти, что умрут они вме сте, жаль, что не за игрой…- и подобная чушь. Кончилось всё тем, что Жора и Вован, потеряв ботинок и отступив, забаррикадировались в одном из боко вых залов, добровольно обрекая себя на мучительную смерть от голода - только бы избавиться от общества Черно-Белого Кота.

- Кадавр, - угадал Лотринаэн, рискнул просканировать ауру существа. - Чтоб мне никогда не видеть Лаэс-Гэора, если ты не создан магом из моего родно го мира. Котик, ты чей?

Кот проигнорировал вопрос, занявшись выкусыванием блохи на задней лапы.

- Твой хозяин здесь? - спросил Лот, отказываясь верить, что спасение может быть столь близко. - Он может мне помочь?

- Вяулеурьянку, - потребовало наглое создание.

- Да, да, конечно же, - всполошился Лот.

Кажется, ему удалось найти нужное заклинание - а может, сказалась эльфийская кровь, дарующая всем своим носителям тонкое понимание сущности растений, - и очередной куст моркови, повинуясь желаю мага, выстрелил высоким темно-зеленым ребристым побегом, изменился листьями и раскрылся ароматным белым соцветием.

- Урааууу! - заорал Кот.

«Лот, ты дурак,» - подытожил Лотринаэн полчаса спустя, наблюдая, как офигевшее от наркотика создание экстатически прыгает по мебели, качается на зеленых ползущих по стенам побегах, таранит круглым лбом шкафчик с ритуальным топориком, насилует бедный ботинок Вована и во всю глотку распевает пошлые куплеты на диалекте южных провинций Вечной Империи Ци.

Дрожащие от кошачьих воплей Жора и Вован - Георгий Александрович Аладьин, кандидат социологических наук, и Владимир Романович Поспелов, доктор экологии, - обнявшись, ждали, когда придет их смертный час. Потом, когда вопли ненадолго стихли, они осторожно, на цыпочках, подкрались к компьютеру и принялись судорожно набирать отчет о прошедшем дне: «У Юрия начались видения. Он возомнил себя котом и воспылал низменной стра стью к обуви и зелени». «Эксперимент забуксовал,» - добавил Жора после оживленной, но бессодержательной дискуссии: «Возможны жертвы среди экспе риментирующего состава».

Черно-Белый Кот вовсю наслаждался жизнью.

IX. ОХОТНИКИ Охотникивпившиеся вдодверцу пальцы и вышел из машиныввслед вечера. Прытковецкий заглушил мотор, «Октавин» с небольшим усилием разжал добрались фермы Курезадова засветло, часов пять крепко за Волковым.

Начальник охраны Объекта сначала хотел зло прикрикнуть - дескать, знай свое место, потом подумал, что так будет надежнее. Волкову не давала по коя мысль, что может сказать или натворить гость из другого мира, если вдруг его бросить без присмотра.

Во дворе большого белого дома, принадлежавшего семейству Курезадовых, обнаружился ярко-желтый автобус, вокруг которого суетились полтора де сятка юношей и девушек - как обычно, в джинсах, с рюкзаками, свернутыми палатками, гитарами и бережно упакованным в мешковины тупым оружи ем.

- Что здесь происходит? - сердито и внушительно рыкнул Волков.

Моментально подскочил заискивающе улыбающийся Курезадов. Какая радость, сам Константин Сергеевич пожаловали! Не угодно ли отдохнуть с до роги? не угодно ли свежий шашлычок? Не угодно ли… - Давай, - согласился Октавио, прежде, чем Волков успел рот открыть. Начальник охраны собрался испепелить наглеца взглядом, но тот уже завязал легкую непринужденную беседу с женой Курезадова, выбежавшей кланяться. Октавио расцеловал женщину в щеки, так же, с чувством, приложился к знаменитой, вспоминаемой при каждом удобном случае маме Курезадова - старушке в черных одеждах, выбежавшей ругаться, что ее невестку целует без спроса незнакомый мужчина. Курезадов опешил и целую минуту стоял, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова, и отмер только тогда, когда в дверях появилась его старшая дочь - «нежный пэрсик», по выражению любящего отца.


«Нежный пэрсик» - красивая девятнадцатилетняя девица, чернобровая, статная, с живыми блестящими глазами, - смерила Октавио взглядом хищни цы и решительно шагнула навстречу. Мать и бабка вцепились в подол ее платья, пытаясь удержать романтический порыв легкомысленной юности, сам Курезадов зашарил по одежде в поисках чего-то - то ли мобильного телефона, то ли обильного бумажника, то ли дедовского кинжала.

К счастью, обошлось без жертв - Октавио отвесил глубокий поклон и чинно поцеловал красотке руку, чем вызвал вздохи зависти у группы студентов, благодарный взгляд со стороны бабки Курезадовой и вздох разочарования от самого «пэрсика».

- А может, шашлычок? - автоматически повторил предложение торгаш.

- Сказал же - давай, - повторил Октавио и отправился знакомиться с молодежью.

Волков едва не пристрелил «Октавина» на месте.

Под разнос попали Прытковецкий и Курезадов. Первому Волков велел превратиться в тень «сержанта Октавина», следовать за ним всюду и ни на миг не упускать из виду, а второго, проводив за угол, схватил за грудки, поднял в воздух и спросил бешеным шепотом: что, падла, тебе жить надоело? Тебе ж сказали, чтоб завязывал со своим туристическим бизнесом! Чего, твою досаду, не понятно?

- Так мне Анна Никаноровна по велению Мазая Арутюновича сами сказали, что все уже кончилось, - пролепетал перепуганный бизнесмен. - Утром, ко гда мы по телефону разговаривали… Я и решил, что уже опять можно… - Ты, баран усатый, еще скажи, что думать умеешь, - рыкнул Волков. - Убирай их всех отсюда к ядреным матренам! Если до ночи они не уберутся, я из тебя самого шашлык сделаю!

- Мамой клянусь - не могу! - запричитал Курезадов.

Из судорожных клятв выяснилось, что автомобильные рейсы нынче в цене, урожай клубники доставляются в город усиленными темпами;

последний шофер, присутствующий на ферме, уже сдал свой пост и тут же, отойдя от автобуса на пятнадцать шагов, поспешил напиться. В качестве страховки, - объ яснил Курезадов, - чтоб ночью не работать. Волков лично не погнушался произвести оценку недееспособности трудяги - тот отыскался на сеновале, где сладко спал, зарывшись в душистое сено. И действительно был нетрудоспособен - Волков и материл, и отвесил солидный подзатыльник, но шофер только невнятно послал донимающего его «комарика», перевернулся на другой бок и продолжил сладко мечтать о чем-то приятном, распространяя ароматы мо лодого вина.

- Завтра же утром, - грозно потребовал Волков у Курезадова. - Погрузишь всех в автобус, и пусть уматывают обратно в город.

- Слушаюсь, - козырнул левой рукой Курезадов. - А… а деньги?

- Деньги оставь себе, - раздраженно отмахнулся Волков, прикидывая свои дальнейшие действия.

- А может, коньячок? - оживился Курезадов. - У меня есть нечто замечательное - для себя берег, мамой клянусь, но, ради встречи с вами, дорогой Кон стантин Сергеевич… - Иди ты… Спустившись с сеновала, Волков застал картину, способную вселить мир и спокойствие в девяносто девять процентов страждущих душ. Туристы под чутким руководством Прытковецкого складывали костер, а в стороне, у небольшого загона, двое работников Курезадова, плюс «сержант Октавин», выби рали из десятка барашков самого вкусного. Девушки - усиленные тремя поколениями женщин семьи Курезадовых - сновали между домом и импровизи рованным лагерем, организовывая сервировку и закуску.

На этом празднике жизни хмурый, мрачный, подмигивающий нервным тиком Волков выглядел инородным телом.

Впрочем, выбор был невелик - пристрелить всех оболтусов и идиотов, мешающихся под ногами, сейчас, или дождаться ночи и сделать задуманное с меньшим треском и при минимальном количестве свидетелей… В сердцах плюнув, Волков выбрал второе.

Барашек отблеял свое, Курезадов, на радостях, что новый сотрудник охраны Объекта демонстративно игнорирует его дочь, пожертвовал бутылку ко ньяка и целую баклагу вина;

костер играл золотистыми языками, шашлычок шипел на угольях… Один из туристов настроил гитару и торжественно объ явил:

- «Серенада Солнечной Равнины», исполняется в пятьсот пятый раз.

Девчонки засмеялись и поддержали «менестреля» бойкими звонкими голосами.

- А вы, наверное, воевали? - не оставляла «нежный пэрсик» попыток завязать знакомство с «сержантом Октавиным».

Прытковецкий, не отходивший от объекта своей слежки, больше, чем на десять шагов, смотрел на красавицу и завистливо вздыхал.

- Было дело, - признал Октавио.

- Вы такой сильный, - продолжала наезды девица, проводя пальчиком по плечу героя.

Тот хмыкнул и скорчил рожицу, дескать, отрицать не буду, а подтверждать сам боюсь.

- Ой, а что у вас там, - дочка Курезадова заметила слабый золотистый отсвет, мелькнувший в кулаке героя ее грез.

- Да так, пустяки, - попытался уйти от настойчивых расспросов Октавио.

- Покажи, - требовательно протянул руку Волков. -… те, - добавил он, натолкнувшись на прищуренный, тяжелый взгляд своего «добровольца».

Тот нехотя разжал кулак, показывая весьма оригинальную золотисто-желтую татуировку на широкой, как лопата, ладони.

- Подарок невесты.

- Невесты, - фыркнула «нежный пэрсик» и, оскорбившись, оставила мужчин в покое.

Вечер катился своим чередом - юнцы смеялись, наперебой рассказывая какие-то шутки и вспоминая общих знакомых. Их, оказывается, друзья преду преждали, что в степи есть режимный объект с очень негостеприимной охраной, а вы, оказывается, такие душки и лапушки… «Душка и лапушка» Прыт ковецкий, разомлев от горячих взглядов девчонок, показал, как умеет балансировать пирамидой из консервных банок и выигрывал пари, показывая, как он, оказывается, умеет поедать тушенку, Октавио в ответ жонглировал тремя факелами, пугая подступающую темноту огненными сполохами. Старушка Курезадова, сорвав с белоснежной головы черный плат, станцевала лезгинку под пиликание мобильных телефонов, а ее сын в помрачении рассудка, не иначе, выставлял на стол вино и деликатесы, даже не спрашивая, могут ли его гости всё это оплатить.

- Чего? - не понял Прытковецкий сердитого взгляда начальника.

- Я говорю: хватит пить! Ночью нам работать надо! - напомнил Волков.

- Так это ж ночью, - безмятежно ответил Октавио, наполняя пластиковый стаканчик рубиновой влагой. - А сейчас, пока светло да шумно, они все равно не сунутся.

- Кто - они? - тут же спросил Прытковецкий.

Волков велел придержать языки.

Ветер нес в полынную степь смех и перебор гитары, девчонки принялись танцевать, отчего у «сержанта Октавина» выступил застенчивый румянец и он шепотом на ухо поведал Волкову, что даже будучи с дипломатической миссией в Омаре такого непотребства не видел… Хотя хороши, чего тут ска жешь… Вечер был теплый - и невозможно было поверить, что кому-то из веселящихся людей не суждено дожить до рассвета.

- Ты у меня попляшешь, - пообещал Лот, пытаясь перехватить Черно-Белого так, чтобы когти и зубы оказались по одну сторону от руки. Кот извивался, как червяк, причем червяк сплошь покрытый острыми крючками, стальными лезвиями, хитрый, упорный и изворотливый:

- Мяуконький… неу наудоуу… - Надо, еще как надо, - решительно ответил Лотринаэн. В одном из боковых помещений он обнаружил огромную емкость с водой и сейчас собирался перейти к «водным процедурам». По-хорошему, Кота, после оргии, которую тот устроил в состоянии валерианового опьянения, следовало утопить. Един ственным доводом против этого, вне сомнений, угодному хоть какому-то из многочисленных богов поступка, было соображение, что Кот - такая же жерт ва стечения обстоятельств и перемещения в чужой мир, как и сам Лотринаэн.

Волшебник перехватил Черно-Белого правой рукой - за шкирку, а левой - за спину и решительно окунул в таз с холодной водой.

- Ммммяяууу!!! - заорал кадавр, пытаясь вырваться. - Моуукроууу!… Спяуситее!!… Сливоук добаувьте!… - Пожалуй, надо еще раз, - решил Лот и повторил операцию, с трудом отказавшись от искушения продержать Кота под водой до полной остановки кон вульсий.

- Ты что делаешь?! - панически закричал кто-то. Секунду спустя нескладный юноша - тот самый, в очках, которого Лот видел целую вечность назад, в чахлой березовой роще, - выхватил мокрого Кота из рук оторопевшего полуэльфа. - Что ты делаешь?! - и уставился на Лота сквозь толстые стекла очков взглядом полным праведного гнева.

- А… а что, этот Кот - твой? Глюнов, Александр - я правильно запомнил? - справившись с удивлением, спросил Лот. Неужели ему повезло, и нашелся абориген хоть и странный, но не пьяный и относительно вменяемый?

- Да, запомнили-то вы правильно. Только зачем вы Кота мучаете? Смотрите, как он испугался! Дрожит весь, бедняга… - Так это ваш Кот! - обрадовался Лот. - Вы сами его сделали?

- Сделал? что значит - «сам его сделал»? Я не селекционер, не генетик, совсем нет, я палеонтолог, а Кота этого я нашел. Сам. Он у гаража у нас на Объек те сидел, вот я и подумал, что бедняжка умрет с голоду, если его не кормить… Хитрый Кот тут же изобразил умирающего и жалобно простонал, закатив для пущего эффекта глазки и отбросив все пять конечностей в разные сторо ны.

- А я думал, что наконец-то мне повезло, - разочарованно и печально протянул Лотринаэн.

- То есть, - не унимался господин Глюнов, - Как хорошо, что есть над кем поиздеваться? Пошли, зараза пушистая, - повернулся Сашка, чтобы уйти. Напо следок он испепелил суровым взглядом Лота. - Сейчас я отнесу тебя Курезадову… Он там, наверное, шашлыки делает, - мечтательно протянул Сашка.

- Меняуу? Зау что меняуу в шаушлык? - немедленно ожил Кот и единым прыжком вырвался на волю.

Некоторое время Глюнов стоял, застыв посреди подземелья памятником гномам-первопроходцам, открыв рот и вытаращив глаза. Лотринаэн обошел молодого человека, сам окинул придирчивым взором помещение. Ужас, просто ужас - серые каменные стены, и ничего более. В большом зале подземелья хоть зелень кое-какая теперь имеется, да и следы кошачьих когтей создали неповторимый орнамент… на всех подходящих и подвернувшихся поверхно стях.

- Воды… можно? - прохрипел Глюнов.

Лот радушно вылил на молодого человека весь тазик, в котором до этого топ… купал Черно-Белого.

- Спасибо, - пробормотал Сашка, отфыркиваясь.

- Может, еще чего-нибудь? - заботливо поинтересовался Лот. - Могу предложить листья пустырника… - Вяулеуурьянки! - сунулся Кот.

Глюнов чуть не потерял очки и собственную челюсть.

Лотринаэн, сжалившись, отвел юношу в главный зал и усадил за стол. После недолгого размышления предложил порцию «ментального стимулятора».

- Он… разговаривает! - прошептал Сашка, в благоговении таращась на Черно-Белого Кота. - Он… разговаривает!… - Значит, не вы наделили это создание такой чудесной способностью? - с сожалением переспросил Лот. - Очень, очень жаль.

- Почему - «жаль»? - не понял Сашка, с паническим ужасом продолжая смотреть на кадавра. Тот, догадавшись, что стал центром внимания, игриво, как шаловливый котенок, принялся катать по полу разорванные куски «змеиной шкуры», которая до недавнего времени лежала в красном шкафчике. (То, что сделал Кот с ведерком, Лотринаэн надеялся когда-нибудь забыть).

- Увидев Кота, я надеялся встретить в этой глуши настоящего мага. Но раз вы говорите, что Кота нашли, да еще, как я понял, совершенно случайно, зна чит, моим надеждам не суждено оправдаться.

- Маг? Вы говорите, что Кота сделал маг? - подскочил Глюнов.

- Обычно, - как маленькому ребенку, объяснил Лот. - натуральные коты не разговаривают.

- А может, имплантаты? - с надеждой спросил Глюнов. - Вживленные чипы и микродинамики? - и бросился ощупывать морду Кота в поисках подтвер ждения своей версии. Кот вывернулся, взмявкнул и удрал.

- Да нет, обыкновенный кадавр. Созданное магией существо, - объяснил Лот в ответ на недоумевающий взгляд. - Судя по вашему виду, вы впервые слы шите о существовании подобных вещей.

- Нет, я, конечно, читал… Но чтобы вот так… запросто… Тут Глюнов принялся себя щипать, явно с целью пробудиться и прекратить кошмарный сон.

- Не действует, - подсказал Лот.

- Как же так… да как же это… - не мог прийти в себя юноша. Вид у него, мокрого, растрепанного и пораженного до самых глубин души, был простова тый и шутовской.

- А, какие сложности… Как говорится - долго ли умеючи. Я, правда, по созданию животных с заданными свойствами не специалист, но скажу без лож ной скромности - вот с растениями мне всегда удавалось договориться. Конечно, не так, как мэтру Пугтаклю… Слышали о таком?

- О ком? - деревянным голосом поинтересовался Глюнов.

- О мэтре Пугтакле, Верховном Друиде Юго-Западного Побережья. Слышали, нет? На торжество по случаю бракосочетания короля Фабиана и королевы Цирцеи он создал апельсиновое дерево с золотыми листьями и серебряными цветами. Правда, потом пришлось это дерево попросить перестать расти,  гномы очень рассердились, когда оказалось, что творение мэтра плодоносит настоящими золотыми самородками. Видите ли, такой способ получения благородного металла мешает им усердствовать в рудном деле… А жаль. Это деревце чудно смотрелось в королевском саду, особенно украшенное «Кры лом бабочки». Что, и о «Крыле бабочки» вы тоже не слышали? - поразился Лот. Что-то подсказывало ему, что беседа зашла в какое-то странное русло, но остановиться не было сил. Полуэльф сам не догадывался, что его трясла самая обыкновенная, житейская и вполне закономерная человеческая истерика, спровоцированная бессонницей, голодом, перерасходом маны и затянувшимся общением с двумя безумцами, которых он так и не сумел уговорить вый ти из-за двери, - Так называется чудо ювелирного искусства, созданное, к величайшему сожалению моих родственников с папиной стороны, гномами Илюмского клана Гогенбрутт. Искусно ограненные сапфиры, платина, нюр и капелька лунного серебра. Изначально было два «Крыла», но второе утеряно триста лет назад. Или четыреста? - задумался Лот. - Сам уже не помню… - А… а… - с каким-то подвыванием, наконец, спросил Глюнов: - А вы Лукина Евгения Аристарховича знаете?

- Не имею чести быть представленным господину с таким необычным именем, - извинился Лот.

Они сидели друг напротив друга за столиком подземных обитателей, изрядно расцарапанным Котом, под сенью разросшегося помидорного куста, до стигшего зрелости и теперь наливающегося плодами величиной с кулак тролля. (растения всё уверенней и уверенней заполняли собой подземный лаби ринт). Глюнов нервно стучал зубами, с ужасом рассматривая то большие, с тарелку, кремовые цветки картофеля и его расправившиеся на голом бетон ном полу клубни, покрытые сеточкой воздушных корешков, то пряди ветвящейся петрушки, то играющего с обрывками пожарного шланга Кота, то Лота, а Лотринаэн выбивал каблуками сапог нервическую чечетку, не зная, как себя вести дальше. Да и чего, собственно, от этого человека ждать? Опыт обще ния с Жорой и Вованом подсказывал угостить «ментальным стимулятором», но ведь Александр еще и первой рюмки не выпил… Может, наконец, Лотри наэну повезло, и попался нормальный человек. Тогда почему так странно реагирует на разговоры о магии? Ведь способности-то у Глюнова есть, Лот еще тогда, в березовой рощице почувствовал… - А я вчера дракона видел, - вдруг выдал Саша.

- Где? - по-настоящему перепугался Лотринаэн. Только этого ему еще не хватало! - У вас тут и драконы водятся?! Он хотя бы сытый был? У кого можно купить корову? стадо овец? Сотню шан-тяйских болонок? Я обязательно найду золото, даже попробую золотые апельсины вырастить, только скажите, сколько нужно!… - Да вы не беспокойтесь, - принялся уговаривать перепуганного Лота Глюнов. - Дракон так просто мелькнул и исчез.

- Это хорошо. Пообещайте мне, юноша, - менторским тоном приказал полуэльф, - что не будете лишний раз рисковать, пытаться победить дракона в одиночку… - Обещаю, - искренне поклялся Глюнов. Но Лот не останавливался:

- Когда-то, в зеленой молодости, я сам был грешен излишним самомнением, и мне казалось, что выйти против дракона один на один -признак храбро сти и мужества. Поверьте полуэльфу ста с лишним лет от роду, такое «геройство» - всего лишь признак умственного расстройства и верная гарантия ско рой смерти. Конечно, ваши способности весьма неплохи, но пройдут годы и годы, пока вы достигнете нужного совершенства в заклинаниях, чарах и… Вы что-то хотите сказать?

Глюнов десяток раз открыл и закрыл рот, будто вытащенная из воды рыба, а потом с трудом выдавил вопрос:

- А вы уверены, что не знаете доктора Лукина?

- Я? уверен, конечно же. А почему вы спрашиваете?

- Да ничего… вы просто о магии заговорили, вот я и вспомнил… - замялся Глюнов.

- А что? Я нарушил какие-то правила этикета вашего мира? Простите великодушно, просто вижу - вы человек со способностями, и я позволил себе, как магу, а значит, вашему собрату по Искусству, говорить с вами как с равным… Что я опять не так сказал?

Сашка еле-еле унял истерический смех, вырвавшийся у него после слов «человек со способностями»:

- Вы что, считаете меня магом?

- А вы себя - нет? - обиделся Лотринаэн. Право слово, от этих людей, даже трезвых, приходится ожидать, чего угодно!

- И если я сделаю руками вот так, - вычурно и заковыристо замахал руками Глюнов, - то получится какое-нибудь «крибле-крабле-бумс»?

Лот только собрался сказать, что не уверен в действенности именно этого жестового компонента, да и вербализация наговора ему показалась стран ной, - как в ответ на нелепое движение Александра раздался громкий странный звук.

Оба подскочили на месте.

Звук - пронзительный, похожий на исполняемую хором призраков мелодию, - настойчиво повторился.

- Что это? - удивился Лот.

Откуда-то выскочил Черно-Белый Кот, пробежался по осколкам шкафчика, пошуршал в куче мусора - книгах, нитяных катушках, карандашах и про чих безделицах, - и вернулся, неся в пасти тонкую серебристо-черную пластинку.

- Тт… телефон, - заикаясь, объяснил Глюнов.

«Что такое - телефон?» - собрался спросить Лот.

Настойчивый мерзкий звук повторился снова.

- Алло? - осторожно сказал Глюнов, поднеся к уху найденную Черно-Белым пластинку.

Кот и Лот драматически смотрели на юношу, а у того даже очки запотели от напряжения.

- Саша? Сашка, где ты ходишь? - из пластинки послышался энергичный, полный беспокойства голос.

- Я это… - начал заикаться Глюнов. - Я Черно-Белого Кота ищу. Волков велел… - Ммяняу… - на всякий случай Кот гордо навострил уши и отсалютовал людям лапой.

- Бросай эту пушистую сволочь и возвращайся на Объект! Саша, ты меня слышишь?

- Слышу, - согласился Саша, почему-то рассматривая пластинку с выражением дикого ужаса. Лот тоже полюбопытствовал. За исключением того, что полуэльфу не удалось определить, из какого вещества пластинка сделана, да, пожалуй, того соображения, что произведения подобной разновидности ис кусства ему никогда не нравились, в вещице не было ничего странного. Пластиночка, с кнопочками, непонятное маленькое окошечко мигает… голос из нутри раздается… Невидимый собеседник продолжал:

- Саша, ты слышишь? У нас код 11. Возвращайся без разговоров!

- Код одиннадцать… Это должно быть… Я не помню, что это, Алексей Павлович… - Тот псих, о котором мы говорили утром, - ответил откуда-то издалека Алексей Павлович, - сегодня же и сбежал. Разбил Гале голову о стену и сбежал из клиники. Саша, немедленно возвращайся, я серьезно. А лучше скажи, где ты, мы с Догонюзайца и Бульфатовым тебя заберем.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.