авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 12 |

«FB2: “AVQ ”, 05.12.2009, version 1.0 UUID: BD-B143D1-13ED-0242-0CA1-68D0-78A9-198804 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 8 ] --

- Действительно… - задумался Зиманович. - Хвостов после пожара в бункере что-то такое говорил, будто видел улепетывающую со всех лап черную пантеру, которая чуть не превратилась в вампира. Он хвастался, что ранил зверя, но пантера испарилась, как утренний туман… Странно, а я почему-то считал, что вампиры в мышей, а не в кошек превращаются. И тут мутация… Бедная экология!

- Хрен с ним, с вампиром, - не дал развиться дискуссии Громдевур. - Меня гораздо больше интересуют кошки. Кто их знает, на кого они решат набро ситься завтра? Вроде бы договорились, что попытаемся прижать клятых тварей к ногтю. Или ты против?

- Я - исключительно «за». Только, знаете ли… Вчера мы с Кубиным отслеживали три четверти окрестностей - и никаких подозрительных тварей не за метили. Четыре волчьих норы на востоке и две на юго-востоке;

отары, принадлежащих Курезадову, вся остальная живность - мельче сурков. Не беспо койтесь, - предупредил Кирилл следующий вопрос «союзника». - Ваше присутствие пока никем, кроме нас, не обнаружено.

- Да если обнаружат - добро пожаловать, я им так рыла начищу, что надолго хватит. Речь о другом. Если в норе никто не прячется, и если верно, что ваш охранник подстрелил сволочугу, а значит, далеко сбежать она не могла - то где же, укуси меня дракон, она спряталась?

Задумавшись, Зиманович сорвал ближайшую травинку и закусил сочное основание стебелька. Действительно, загадка.

Загадка и этот человек. Сейчас, проведя в пути от Объекта до фермы Курезадова целый час, Зиманович, пользуясь отсутствием посторонних разгово ров, размышлял, просчитывал вероятности положительного исхода их с Глюновым и Ноздряниным авантюры так же, как прорабатывал свою эксперт ную задачу в изобретении академика Сабунина. В составляемом уравнении Октавин был огромным Иксом.

Честно говоря, Кирилл сам себе удивлялся: логика подсказывала, что знакомство с громилой неплохо было бы начать с вопроса, он или не он убил Фе дота Прытковецкого. Но почему-то во время их кратких встреч обсуждалось многое - высота ближайших горушек, вероятность выпадения дождя, льсти вость и подобострастие Курезадова, его несчастная клятвенная мама и тому подобных разговорный хлам. Была упомянута даже дискуссия одного попу лярного форума, посвященного загадкам фэнтези-миров - относительно возможностей охоты на драконов, причем Октавин высказывался с редкостным знанием возможностей средневекового режущего, колющего и стрелкового оружия, но демонстрировал полное пренебрежение перед авторитетом клас сиков жанра.

Лукин и его навязчивая психотерапия обсуждались ядрёно и неоднократно. И Кирилл, по большому счету, верил Глюнову, со всей серьезно стью молодости утверждавшему, что Волидарова убили хищники, за сутки до того, как его труп был найден Октавиным. Хмм, верил… Если бы убили кого-то другого, а не Игоря Волидарова, Кирилл, возможно, рассуждал бы совсем иначе. Игорь по большому счету Кириллу не нравился  уж больно был самонадеян, эгоистичен, профессионально прогибался перед начальством и, сказать по секрету, полностью обнулил шансы Зимановича понравиться Гале. С самого первого слова Зиманович оценивал Октавина именно как человека, подозреваемого в покушении на жизнь девушки - и при ходил к выводу, что этот уверенный в себе, простодушный, незамысловатый, как топор, мужик просто не мог поднять руку на женщину.

Что это было? Самообман? Легковерность? Логика?

Загадка смерти Волкова - если она, собственно, могла считаться загадкой, решалась просто. Константин Сергеевич что-то сказал или сделал такого, что господин Октавин прирезал его собственной незамысловатой персоной. И, с подобающей топору прямолинейной траекторией движения по жизни, тут же выкинул подобную мелочь из головы.

Константин Сергеевич был мастер на слова, после которых самый выдержанный и законопослушный человек начинал искать аргументы потяжелее.

Да уж, это Зиманович прекрасно знал. А после пяти лет, отданных армии, знал и то, что иногда чужая смерть - единственный выход из сложившейся си туации.

Вот только вопрос - кто и из какой ситуации прокладывает себе путь, мостя дорогу свежими трупами?

Это случилось три года назад, таким же жарким засушливым летом. Впрочем, на Объекте каждый год, с мая по сентябрь, царила жуткая засуха, и солнце выжигало серую полынь до состояния блеклых чахоточных ниточек.

Поздно вечером Кирилл вышел покурить к ограде, делая вид, что любуется восходящими звездами, а на самом деле обдумывая возможности одной хитрой задачки, которую ему поручил лично академик Сабунин. В голове аккуратно и четко рисовались формулы и уравнения, пальцы сами собой бегали по воображемой клавиатуре, будто пробуя будущую программу на вероятность исполнения, свежий ветерок остужал перегруженный мыслями лоб, сига рета согревала ароматным дымом.

Выкурив первую, Кирилл задумался - возвращаться в компьютерную, даже оснащенную кондиционером, не хотелось;

идти спать - вроде как рано. Он достал из кармана халата баночку с пивом и продолжил медитировать над сабунинской задачкой дальше.

В кустах зашуршало. «Сурок или ящерица», лениво подумал Кирилл. Но появившееся из зарослей существо было похоже скорее на иллюстрацию к фан тастической книге, чем на настоящего сурка.

Оно было маленьким - сантиметров восемьдесят роста, щуплым, с большой головой, острыми большими ушами, маленькими ручками и кривыми ножками. В неярком свете далекого фонаря можно было различить, что у существа странная кожа - или действительно кожа, только грубая и неров ная, или даже мелкая мягкая чешуя.

Темно-зеленого цвета.

Существо склонило к плечику большую голову, украшенную плешивой порослью, и уставилось на Кирилла огромными желтыми глазищами. Жалобно всхлипнуло. Облизнулось. Снова всхлипнуло.

Ощущая себя героем передачи «Их снимает скрытая камера», Зиманович протянул существу остатки пива. Зеленый «человечек» подпрыгнул, выхва тил подношение и начал громко, причмокивая и покряхывая от удовольтвия, смаковать напиток.

Можно сказать - они подружились. По вечерам Кирилл выходил покурить за ограду, и угощал Зеленого то косточками, то пирожками из столовой. Зе леный пожирал подношение с редкостным азартом, учился лакать минералку из бутылки, с тихой робкой надеждой выклянчивал пиво… А через неделю о странном создании узнали Монфиев и Волков. На Объект приехал Лукин;

и три ответственных работника прошлись вдоль ограды, внимательно рассматривая кусты полыни и лебеды. А потом Евгений Аристархович спустился в компьютерную. «Не видели ли вы что-то странное в по следнее время, Кирилл Анатольевич?»

Кирилл осторожно поправил лежащие на столе бумаги и тетрадки - так, чтоб спрятать распечатанный тест интеллекта и «Руководство по иссле дованию инопланетян», скачанное с фан-форума «Звездного Пути».

-  А что вы имеете в виду? - с толикой любования собой переспросил Зиманович.

Волков, пришедший следом за Лукиным, оскалился и объяснил:

-  Да мы, Кирюша, решаем, кого ты в кустах прячешь - кошку какую завел, или с конкурентами вечерами общаешься?

-  Это не конкуренты! С чего вы взяли? - возмутился Кирилл.

Лукин и Волков обменялись понимающими взглядами.

-  Кирилл Анатольевич, вы же умный человек, должны понимать, что в нашем с вами случае догадки исключаются, - уставился внимательным, гипно тизирующим взглядом Лукин. - Мы - ученые, и должны опираться исключительно на факты.

-  Факты! И как факты могут объяснить появление в нашей степи обыкновенного гоблина? - не сдержался Кирилл.

-  Кого?! - скривился Волков.

-  Кобольда, гоблина, хоб-гоблина - я не уверен в точной классификации;

к тому же, дополнительным критерием точного определения должна счи таться реакция существа на магию - а где ж взять хоть какого-нибудь паршивенького колдуна? - объяснял Зиманович, провожая Лукина и Волкова к той норке, в которой проводил дни Зеленый. - Понимаете, если они живут в скалах, рядом с жилами руд - тогда их надо называть кобольдами, но кобольды, если верить первоисточникам, любят молоко - а этот на простоквашу тети Люды не отреагировал. Классические гоблины Средиземья - агрессивные, а данный экземпляр, наоборот, дружелюбен. Я бы даже добавил - бестолочь полная… Оправдывая выданную Кириллом характеристику, Зеленый выскочил из норы, которую Кирилл с боевым посвистом позавчера отвоевал у нахальных сурков, и радостно заугукал, подскакивая и ластясь к непрошенным гостям.

-  Действительно, это гоблин, - с удивлением подтвердил Лукин.

Зеленый принялся выпрашивать свое любимое пиво.

-  Но по-настоящему интересен вопрос, - не унимался Зиманович, - откуда он взялся? Вам не кажется, Евгений Аристархович, что обнаружение един ственного в мире гоблина открывает новые перспективы в исследовании физики сопредельных миров? Вам не кажется, что это… существо, - Кирилл так и не решил, считать ли Зеленого разумным, а называть животным - язык не поворачивался, - Просто переворачивает всю современную науку вверх тор машками? Ведь это живое доказательство существования совершенно незнакомых биологических видов! Вам не кажется… -  Очень даже кажется, Кирилл Анатольевич. Пойдемте обратно, - Лукин развернулся в сторону корпуса А, и Зиманович, вдохновенно рассуждающий о предстоящих открытиях, побежал следом.

Позади них, там, где Волков остался рассматривать гоблина поближе, раздался выстрел. И жалобный скулеж.

Открытия, тайны, загадки… Алексей Павлович, вдохновенно рассказывающий о том, как Лукин «откуда-то» добыл ему шикарный образец «мутировав шей ДНК обезьяны»;

и Ян Витальевич, при полном параде отбывающий в столицу получать очередную премию - оказывается, он полностью восстановил череп представителя тупиковой ветви эволюции, еще более тупиковой, чем знаменитые неандертальцы… Чаще всего Кириллу вспоминалась самодооль ная усмешка Волкова, который тянул за собой по степи мертвого Зеленого за заднюю лапу.

В какой-то момент Кирилл хотел уйти. Сбежать от всплывшей на поверхность грязи, остаться незапятнанным, избавиться от ощущения жуткой трясины, в которую его затягивал - даже не собственный обман, а потакание чужому. Почему остался, Кирилл и сам не понимал до конца. Может быть, сыграло свою роль и жутко интересное изобретение академика Сабунина, может быть, жаль было оставлять без присмотра заигрывающегося Кубина, а теперь еще - и наивного, не знающему прозы жизни Сашку Глюнова.

А может, это был долг, который Зиманович принял на себя тогда, три года назад, когда не высказал ни слова протеста против двух монстров, легко устранившими межмировую аномалию.

Прощаясь с Октавиным, Зиманович не удержался и устроил ему маленькую проверку.

- А вы случайно не знаете, что это такое, - внимательно отслеживая реакцию собеседника, спросил Зиманович. - Плешивая голова, кричит, много бега ет, бестолково размахивает руками, маленький и зеленый?

- Знаю, конечно, - фыркнул Громдевур. Он эту шутку во времена Илюмской кампании прочувствовал, что называется, собственной шкурой, - У друидов урожай огурцов разбежался!

Серега осторожно прокрался к пластиковому занавесу. Смахнул прилипшие ко лбу волосы. Сквозь прозрачную преграду просматривались очертания большого зверя, привязанного к столу. Аппарат искусственного дыхания равномерно нагнетал и выпускал воздух. Белые трубки, прозрачный раствор, темные пятна заживающих ран.

Щелкнул замок, и лаборант в ужасе заметался по комнате - спрятаться было негде. Сделав попытку найти спасение в узком, шириной сантиметров со рок, угловом шкафчике, Серега в итоге упал под рукомойник и прикрылся полотенцем.

Журчаков чуть не наступил на лаборанта, сразу же отправившись мыть руки.

- Алексей Павлович, - захлебываясь, бросился объяснять свое присутствие в явно недозволенном месте Барабанов. - Я попал сюда случайно. Я кроликов шел кормить, Муху выгулять, а потом у-уу… «Увлёкся,» - хотел сказать Серега, но Журчаков прошел мимо лаборанта, как мимо пустого места.

Механическими движениями снял с крючка белый халат, распечатал упаковку с резиновыми перчатками и стерильной марлевой повязкой, отодви нул полог и прошел к зверю.

Серега, открыв рот от любопытства, пролез следом.

«А неплохо пантеру перекроили,» - решил Барабанов, рассматривая творение, как ему показалось, современной вивисекции. Орлиные крылья были вживлены в кошачью спину так хорошо, что казалось - животное родилось с ними. Или вылупилось. Ха-ха… Журчаков равнодушными профессиональными движениями проверил пульс животного, выбрал шприц из стоящего в углу шкафчика и набрал кровь из темной жилы на передней лапе. Потом, осторожно и медленно, набрал из стеклянного пузырька, извлеченного из кармана, опалесцирующую серебри сто-прозрачную жидкость и ввел раствор в шею «пациенту» - животное лишь слабо дернулось в ответ на болезненную процедуру.

Больше всего Серегу поражало упорное нежелание завлаба замечать шатающегося без дела лаборанта. Он бы даже не отказался помочь. Ведь интерес но же… Что за тварюка получилась? И в какой клетке ее потом нужно будет держать? Можно будет Муху с котярой познакомить - а что, Муха дружелюб ная, ее все любят. А если крылья действительно прижились, так, чего доброго, придется зверушку держать в каком-нибудь большом вольере, чтоб лета ла… Журчаков проверил лекарства в капельницах, с опытом бывалой медсестры проконтролировал, правильно ли работают приборы, сбросил в мусорное ведро резиновые перчатки и маску, повесил на крючок халат, аккуратно собрал запечатанную пробирку с пробой крови «пациентки» и вышел, так и не сказав ни одного слова. Будто спал на ходу.

А и ну его, - решил Серега. Завлаб с возу - лаборанту легче. Это, между прочим, незапланированный выходной получается. Хотя ни в одном зоопарке мира таких занимательных зверушек не увидишь.

Он осторожно прикоснулся к бархатистой шерстке кошачьей морды.

Она открыла глаза.

- Красивая, - пробормотал Барабанов. - Хорошая… Я тебя Жужей буду звать. А что? Муха у нас есть, вот Жужа будет. Я тебе клеточку поближе к собачкам выделю;

а то рядом с кроликами такую красавицу, как ты, оставлять опасно. Зачем вводить подопытных во искушение. А Муха хорошая, вы с ней подру житесь… От существа шло тепло. Еле заметное, почти не различимое. Прикоснись ко мне, человек.

Мне нужно твое тепло.

- Жужа, - в последний раз повторил Серега и погладил морду животного - столь кошмарную в своей пародии на человеческие черты. В ответ монстр по смотрела взглядом холодным, черным и бездушным.

Смотри на меня, человек. Я чернее ночи и ярче звезд. Мои крылья сильны и могут обогнать ветер. Теперь, когда ты передал мне свое тепло, моя кровь горяча, как огонь, а когти острее ледяных обломков. Посмотри на меня. Я красива, неправда ли?

Ты хочешь знать, кто я, человек?

Ответ прост. Я голод, страсть и ненависть, я страх и могущество, красота и уродство, глупость и величие, бесконечность и смерть.

Я - это ты.

Изображение с камеры, установленной в лаборатории Y-012, было одним из сорока пяти, за которыми лениво и, в общем и целом, безалаберно наблю дал Лёнчик Кубин. Когда-то пытались приспособить к видеослежению внутри Объекта подчиненных Волкова, но ничего хорошего из этой затеи не полу чилось. Во-первых, «волчата» почему-то стойко реагировали на вещи абсолютно невинные - незапертый холодильник, или транспортировку пробирок из лаборатории в лабораторию, - как на особо тяжкие преступления. А во-вторых, действительно тяжкие преступления - копирование защищенных паролем файлов или, допустим, запуск вируса во внутреннюю сеть Объекта, просто не замечали.

Постепенно сложилось четкое разделение труда - Волков и его команда сторожат всё то, что Объект окружает, а уж внутри подземелья… Бдят свои же.

Главное, как объяснял Монфиев новым сотрудникам - доверие. И камера слежения в каждом помещении крупнее кладовки.

Правда, сейчас Кубин, вместо того, чтобы отслеживать, что делает Сашка Глюнов в лаборатории Х-942в (кстати, он там уже без малого три часа что-то изучает), или зачем Барабашке понадобилось заходить в запертую по спецраспоряжению Монфиева лабораторию Y-012, занимался другими делами. У него подходило к концу «Восстание Некротов». Две трети армии зомби уже были разгромлены, призраки умелой рукой нейтрализованы, вервольфы под верглись химическим процедурам, и теперь свирепостью своей превосходили разве что тарелку овсянки;

осталось только разобраться с цитаделью Глав ного Злодея, и Лёнчик судорожно кликал мышкой, собирая войска. Цифровой Черно-Белый Кот вылизывал на экране бока, игровой интерфейс сообщал, что данный игрок собрал восемьдесят три жизни из ста возможных, уровень здоровья - 11 сердец, а потенциальная зловредность вообще грозит перегру зить систему.

Евгений Аристархович сидел в кресле Зимановича и листал последние выпуски «Журнала невропатологии и психиатрии».

- Ну, наконец-то, - сказал Лукин, заметив, что Глюнов в своей лаборатории поднялся с рабочего места, выключил компьютер и начал ставить на место разложенные на лабораторном столе коробки с костями. - Мне пора. Леонид, а ты действуй, как договаривались.

- Хорошо, Евгений Аристархович, - кивнул Кубин.

- Записи уничтожить, а через минут тридцать-сорок запустить вирус, чтоб подъел лишние файлы. Только осторожно - не надо, как в прошлый раз, вы рубать электричество на всём Объекте.

- Хорошо, Евгений Аристархович, - еще раз согласился Кубин.

- На меня посмотри, - велел Лукин. Стоило Леониду повернуться, Евгений Аристархович активизировал «Ладонь Ноадина» и повторил стандартную формулу внушения: - Ты выполняешь мою волю, и только мою волю. Ты делаешь так, как велю я, и ничто не может тебя остановить. Ничто не может тебе помешать повиноваться моему слову.

- Я… повинуюсь… - А теперь разрешаю до поры до времени забыть о нашем сотрудничестве, - хитро улыбнулся Лукин.

Кубин автоматически кивнул в последний раз. Потом сморгнул, удивленно, как внезапно пробудившийся человек, осмотрелся по сторонам, недоуме вая, что делает в компьютерной заклятый враг Боулинг.

- Кхм, Евгений Аристархович… Я могу чем-то помочь?

- Вы уже очень много для меня сделали, Леонид. Спасибо за кофе. Всего наилучшего.

- Всего, - пожелал Кубин. Дождавшись, когда Лукин выйдет за дверь, Леонид спросил у компьютера: - Ну и на фига Боулинг сюда припёрся, кто-нибудь знает? Блин, да я ж из-за него вот-вот проиграю! Нам с Черно-Беленьким срочно нужна дивизия личей… Азартно штурмуя цитадель Главного Злодея, Лёнчик и сам не заметил, как набрал с компьютера Кирилла команды, стирающие собранную за день ин формацию с камер внутреннего наблюдения за Объектом. Так что странные события, произошедшие в лаборатории Y-012 между Серегой Барабановым и таинственным пациетом, так и остались неизвестными.

И Ленчик вовсе не шутил, когда заявил вернувшемуся из поездки Кириллу, что на Объекте всё в полном порядке и в еще более полном ажуре. Всё тип топ, все занимаются важными делами, ах, где же запись разговора Лукина и Сашки Глюнова… Да ни о чем таком секретном они и не разговаривали… Скелет крысо-тюлене-и так далее попрыгал. Хлопнул косточками крыльев. Посмотрел на своего создателя взглядом, полным почтения, обожания и пу стоты.

- Как же тебя выключить? - размышлял Сашка.

Упрямое костяное создание продолжало издеваться над материалистической диалектикой, современной биологией и еще более современной физи кой - оно явно хорошо себя чувствовало, и выключаться - а также любыми другими способами прощаться с существованием - не собиралось.

Ага! есть идея!

Глюнов подхватил толстую кипу листов с распечатанной информацией о внутреннем устройстве сфинкса, прикинул общий вес, примерился… Скле тик, хоть и был лишен кожи, нервов, а следовательно - и возможности выразить свое настроение мимическими реакциями, как-то очень понятно вздох нул (шевельнув ребрышками), уныло свесил крысиный череп вниз, ссутулился собачье-тюленьими позвонками и побрел в сторону коробки сам.

- На меня дурно влияет постдипломное образование, - подвел итог Сашка. - Еще года не прошло, как поступил в аспирантуру, как уже стал запанибрата с набором костей…Эй, как тебя… Черепунчик!

Скелет-монстр радостно подскочил и завилял каждым сегментом.

- Ладно уж, пошли наверх. Только, чур, уговор - Петренко я скажу, что ты на батарейках. А при виде Зимановича или Кубина ты будешь прятаться в шкаф. Хорошо?

На мгновение Сашка задумался, как будет Черепунчик, не имея глаз, опознавать компьютерщиков. Потом махнул рукой - говорят, несть числа секре там загробной жизни.

Выводя нового питомца из лаборатории, Сашка чуть из собственной шкуры не вывернулся, стараясь, чтобы Черепунчик не попал в поле видеонаблю дения.

В коридоре, ведущем к лифту, было темно - после шести вечера, когда официально заканчивался рабочий день, три четверти ламп, по спецраспоряже нию экономного Монфиева, выключали. Раздавшееся в тишине цокание когтей в первый момент испугало Сашку, но потом он понял, что львиную долю шума производит разъезжающий костистыми лапами по полу деятельный скелетик.

- А, Серега, - совершенно успокоился Глюнов, когда из-за поворота показался старый приятель Барабанов. - Решил поработать сверхурочно?

Серега не среагировал на шутку даже формальной улыбкой. До Глюнова только начало доходить, что лаборант ведет себя… как-то неадекватно, а Бара банов, передвигающийся широким, скользящим шагом, уже поравнялся с аспирантом, легко взмахнул рукой и со всей силы впечатал Глюнова в стену.

Удар был нанесен предплечьем, резко и неожиданно;

Сашка буквально отлетел в сторону, ударился и съехал по стене вниз.

На грудь ему тут же прыгнула черная, с сизыми орлиными крыльями сфинкс.

Жесткие кошачьи усы коснулись щеки лежащего человека;

морда была так близко, что даже в полутьме Сашка сумел различить каждую морщинку, каждую шерстинку гибкого кошачьего тела. Уверенный, что жить ему осталось секунд семь, не больше, придавленный шестьюдесятью килограммами живого веса, Сашка замер, вглядываясь в глаза таинственного чудовища.

Они были человеческими. Нормальными, то есть - обычными, как у того же Сашки, Ноздрянина, Зимановича, Барабанова или миллионов других лю дей на Земле;

обычными, с светло-карей радужкой, может быть, чуть большими по размеру - но уж точно вполне знакомыми по выражению легкой заин тересованности и отсутствию в них воплощения вселенского зла.

Сфинкс мигнула, осмотрелась кругом, будто проверяя, нет ли рядом возможных соперников, жадно втянула запах пойманной добычи. Фыркнула. И изящным прыжком, оттолкнувшись четырьмя лапами от груди Глюнова, поспешила вслед за удаляющимся Серегой.

Он остался в полутемном коридоре один, среди разлетевшихся листов отчета и со звенящим от страха Черепунчиком в качестве морального утеше ния.

Когда послышались шаги приближающегося человека, Сашка едва сдержался, чтобы не броситься к ближайшему пожарному щиту, вооружиться топо риком и встретить таинственного пришельца паническим воплем. Обнаружив на разбитой губе кровь, Сашка поступил еще хуже - нащупал спрятанный в заднем кармане джинсов отобранный четыре дня назад у Барабанова пистолет и трясущимися руками сжал рукоятку, собираясь выстрелить при пер вых же признаках опасности.

- Евгений Аристархович! - с облегчением выдохнул Глюнов, разглядев очередного путешественника по подземельям Объекта.

- Саша! Что случилось? - удивленно огляделся Лукин. - Что тут произошло? Да у вас кровь!

- Пустяки! - отмахнулся Сашка. Он поспешно спрятал пистолет в карман и потянул доктора следом за собой: - Евгений Аристархович, пойдемте скорее!

Там Серега, Серега Барабанов! А с ним - последняя сфинкс!

- Саша… откуда вы… Вы сказали - сфинкс? - чуть заикаясь, и уже с настоящим, не наигранным удивлением, переспросил доктор.

- Я говорю - сейчас, буквально минуту назад, мимо меня, вот по этому самому коридору, прошла черная, с орлиными крыльями сфинкс! Да-да, я успел рассмотреть ее в деталях, могу покляться, что размер груди у нее второй, хотя при такой форме плеч, рук и шеи и повышенной лохматости ей явно проти вопоказано ходить топлесс. И не надо объявлять меня сумасшедшим, вы прекрасно знаете, что это не так! Чего же вы стоите, Евгений Аристархович?

Быстрее, надо спасать Серегу, пока она его не сожрала! Быстрее, Евгений Аристархович, пожалуйста!

«Наверное, я испугал его до полусмерти,» - решил Сашка, - «Не стоило вываливать все новости одной большой… кхмм… кучей. Чего доброго, удар ста рикашку может хватить от таких новостей - доисторический, вернее, иномирный монстр свободно разгуливает по Объекту!»

«Наверное, парень испуган до полусмерти,» - думал Лукин, когда старое доброе заклинание, «Ладонь Ноадина», не сработало с Глюновым и в третий раз. - «Испуган, взволнован, тянет меня за руку, мешая как следует сконцентрироваться. Потому-то заклинание и не срабатывает. Да уж… Неужели он и в самом деле решил в одиночку сражаться с голодным сфинксом? Хотя, если там был Барабанов… Не так уж сфинкс и голоден.»

- Саша, да успокойтесь же! - прикрикнул Евгений Аристархович на своего молодого спутника. - Дайте мне вызвать Волчановского!

- А почему не Серова?

«Серов менее внушаем[11],» - хотел сказать Лукин, но вовремя прикусил язык.

Через три минуты, точно по внутреннему распорядку действий в чрезвычайных ситуациях, по коридору застучали тяжелые ботинки «волчат».

Черепунчик вжался в нишу дверного проема и провожал каждую мелькнувшую мимо него ногу внимательным выражением пустых глазниц крыси ного черепа.

XVII. СФИНКС Она каждогодлинному пустому коридору, внимательно вслушиваясьтело. принюхиваясь к незнакомым запахам, наслаждаясь упругостью, энерги шла по в темноту, ей шага. Рядом цокало когтями ее второе, вернее, первое Заимствованная память подсказала, что надо повернуть направо. Десять шагов. Приложить ключ к замку. Ага, вот эта смешная металлическая штучка называется «ключ», а где замок?

Длинные подвижные, но лишенные острых когтей человеческие пальцы, к которым она еще не успела привыкнуть, неловко выполнили требуемые опе рации.

Пусто. Холодный мертвенный свет с потолка. Ряды стеклянных и металлических предметов. Запах… Обе ее половинки одновременно чихнули, фыркнули, по-кошачьи, лапой, вытерли нос.

Здесь нет ничего, для нее интересного. Идем дальше.

Со вторым замком она справилась чуть быстрее. Шагнула через порог и довольно облизнулась. Наконец-то повезло.

Еда зашипела, оскалилась и попыталась спрятаться в своих тесных маленьких клетках. Пальцы сами нашли железную скобу, запирающую первую клетку, повернули. Еда выскочила из клетки с жалобным визгом, со всех лап, и мгновенно нашла свою смерть от зубов ее второй половинки. Человечек, умирающий внутри нее, попробовал было подать голос, возмутиться, вспомнил какую-то муху, но после первого глотка сочного, дымящегося мяса за ткнулся и больше не пытался вмешиваться в происходящее.

Отлично, отлично… - Что тут происходит? - хмуро поинтересовался Волчановский.

Догонюзайца зыркнул в сторону Сашки, нахмурился. Остальные «волчата», числом восемь человек, распределялись по коридору, держа автоматы на готове и очень трепетно реагируя на мельчайшие тени.

- Понимаете ли, - начал объяснять Лукин. - Понимаете ли, мы тут увидели Сережу Барабанова, и нам показалось… э-э… Мне, если быть точным, показа лось, что он ведет себя… э-э… не вполне адекватно.

Сашка судорожно кивнул, подтверждая слова психиатра. Да уж, ведёт себя Серёга страннее некуда.

Волчановский перевел взгляд с Лукина на Глюнова. Потом обратно. Вопрос «А вы что, Пингвин с Боулингом, здесь в такое время делаете?» не прозву чал, но явственно прочитался.

Откашлявшись для солидности, Глюнов объяснил, пискливо и сбивчиво:

- А мы тут это… реферат по философии обсуждаем.

Догонюзайца фыркнул. Волчановский решил, что выяснит подробности потом, и приступил к более насущным вопросам:

- Так что с Барабашкой опять случилось? Он хоть трезвый?

- У меня не было возможности его обследовать, - сразу же «застолбил» путь отступления Лукин, - Но, по словам Саши, иначе, как белой горячкой, пове дение Барабанова не объяснить.

- Допился, Барабашка, - подытожил Волчановский. На лице Догонюзайца прочиталась краткая экспрессивная проповедь о вреде пьянства в одиночку и патологической жадности сотрудников Объекта, имеющих доступ к техническому спирту.

- У него там… - попытался объяснить Сашка, но Лукин резко повернулся к аспиранту и буквально впился в него жёстким, злым взглядом, едва не сры ваясь на примитивный, исключающий ненужную вежливость вопль «НЕТ!»

- Чего у него там? - спросил Догонюзайца. - Он опять у кого-то оружием разжился?

- У него там животных… полно… - борясь с одуряющей, до тошноты, внезапно нахлынувшей головной болью, прохрипел Глюнов. В глазах мельтешили лиловые искорки. «Что это со мной?» - попытался понять Сашка, утрачивая интерес к ловле сфинкса и тихо съезжая в район плинтуса.

- Опять стресс, - откуда-то сверху донесся голос Лукина. Евгений Аристархович опустился на корточки, пощупал у Сашки пульс, а тем временем Волча новский и его команда приступили к операции «Выкуривание Барабашки».

- Эй, Серый! - окликнул Догонюзайца через дверь. - Давай, выходи! Дело есть! Поговорить надо!

Один из «волчат» подключил аппаратуру к кабелям, снабжавшим помещение Х-938 энергией и информацией;

и теперь на черно-белом, с ладонь, кар манном компьютере была видна часть лаборатории, ряды полок, дверца большого холодильника, приоткрытая дверь в питомник и… - Это что за хрень? - поморщился Волчановский.

- Позвольте-ка, - не сдержал любопытства Лукин. - О, кажется, я знаю, что это. Голова кролика.

- Чья голова? - не поверили «волчата».

- Да кролик это, точно говорю. Посмотрите - вот передние резцы, вот уши, а вот здесь, у края стеллажа, его хвостик валяется… а может, и лапка. Потом надо будет спросить Алексея Павловича, не практикует ли он вуду на досуге… Волчановский недоверчиво посмотрел на разбросанные по лаборатории части.

- Что-то великоват для кролика, - не поверил он.

- Его папой был Tyrannosaurus rex, а маму родили чемпионы среди белых шиншилловых великанов[12], - подсказал Сашка, пребывающий в легкой прострации.

У всех «волчат» мигом зачесалось в затылках.

- Э-э… - протянул Волчановский. - Чего встали! Вы что, не видите, какой макар выходит? У Барабашки, видать, крыша совсем поехала, раз он насмерть белых крысатых тираннозаврусов грызь начал!

- Не боись, братва! - поддержал начальника Догонюзайца. - Он этого кроля совсем обглодал, значит, наелся, на нас не бросится! Держи прицел! Да, и в голову его бить не надо - чего доброго, не выдюжит парень… Ну, - прикрикнул охранник на парня, который пытался совладать с запертой дверью в лабо раторию. - Что у тебя там?

- Сейчас, сейчас, - торопился тот.

- Барабанов, открывай! - загрохотал кулаком Волчановский. И спросил помощников: - Он вообще что там делает?

«Волчонок», наблюдающий за ситуацией с подсказкой видеокамеры, протянул комп начальнику. Сашка увидел краешек изображения - Серега, стран ный, неуловимо изменившийся, неторопливо вышел из питомника и застыл, сложив руки на груди, посередине лаборатории. Отпирать дверь он явно не собирался.

А где же сфинкс?

- Есть! - доложил специалист по вскрытию замков.

- Так, входим, - объяснил диспозицию Волчановский. - Ты - открываешь дверь;

Вась, ты держи его на прицеле, ты и ты - заходите с двух сторон, берете его и выволакиваете сюда. Постарайтесь ничего не разбить, а то Монфиев с Журчаковым нас вместо каши съедят.

- А… - подал голос Сашка.

- Чего тебе, Глюнов? - голосом детсадовской нянечки, у которой исчерпались запасы терпения и вот-вот подойдут к концу свободные горшки, спросил Волчановский.

Лукин сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не вмешаться.

- А вы не заметили, что с Серегой что-то не так? - с наивным выражением физиономии спросил Глюнов.

- Ты не представляешь, - издевнулся в ответ Догонюзайца. - Заметили! Он только что сожрал сырым кролика величиной с динозавра! А значит, он окончательно спятил! Эй, вы, лоботрясы, - махнул он двум «волчатам». - Уведите гражданских из места проведения операции!

Лукина и Сашку тут же заботливо оттерли в сторону - проще говоря, проволокли двадцать шагов по большому коридору и велели сидеть тихо в раз вилке между кладовкой и лабораторией аналитической химии.

- Да нет же, - пытался объяснить Глюнов, но никто, кроме Евгения Аристарховича, его не услышал, - почему Серега стал на египетского фараона похож?

Я имею в виду - где и как он успел раздобыть этот черный парик? И почему у него глаза черные, всё жизнь карие были… кажется… Что произошло дальше, Сашка видел только мельком, в половину глаза и запотевшей от сбившегося дыхания линзы очков.

Дверь в лабораторию распахнулась рывком, но на этом успехи команды Волчановского и закончились. Буквально через секунду один из охранников заорал: «Плавлюсь! плавлюсь! меня отравили!», размазывая по лицу и одежде густую фиолетовую жидкость с резким рыбным запахом - стеклянная плошка была закреплена на дверном косяке в лучших традициях боевых пионерских дружин.

В бегущих на него людей Серега кинул бутылку с красной жидкостью. Кинул легко, изящным, кошачьим в своей пластичности движением;

полет бу тылочки закончился громким звоном разбившегося о потолок стекла и еще более сочным матом Догонюзайца, на которого попали осколки и остатки кетчупа.

Здесь надо сказать, что бутылочка, до того, как стать химическим оружием, простояла в генетической лаборатории шесть лет - Журчаков поспорил со своими друзьями-конкурентами из ближнего зарубежья, что сумеет повторить знаменитые опыты по самозарождению протобактерий и вывести из по лимерных молекул искусственных красителей, стабилизаторов, усилителей вкуса, эмульгаторов, разрыхрытелей, солей и прочего томатного сока пригод ную к существованию форму жизни.

Всё остальное произошло очень быстро, буквально в несколько секунд. Волчановский только и успел, что еще раз напомнить - это ж псих, наш, Объек товский, обойдемся без оружия, он ведь всего-навсего ботан лабораторный, от него угрозы - меньше, чем от тети Люды, а один из охранников уже орал блажью - по полу лаборатории скользила пятнистая змея длиной метра два. Вторая змея свалилась на Волчановского, опрометчиво приостановившегося у стеллажа с правой стороны помещения. Третий расчетный номер столкнулся лоб в лоб с тяжелой полированной столешницей;

она сорвалась с крепле ния на стеллаже и упала ему на ногу, частично лишив охранника возможности передвигаться и напрочь - способности адекватно оценивать действи тельность.

Атакующий номер четыре бросился на неподвижного Серегу, агрессивно вопя и намереваясь сразу же, с разбегу, ударить лаборанта пинком в живот.

Барабанов увернулся - легко, будто репетируя балетное па;

подпрыгнул, оттолкнулся от стеллажа, изогнулся и с разворота ударил нападающего ногой в висок. Заметив, что «Барабашка» перешел в нападение, в лабораторию с боевыми воплями бросились трое охранников, стороживших коридор. Их Серега просто перепрыгнул, - двигаясь картинно, изящно, будто снимаясь в кино с единоборствами. «Лабораторный ботан» пролетел над головами ворвавшихся в помещение «волчат» и прежде, чем они успели сообразить, что к чему, захлопнул за собой дверь ловушки.

- Эй, Серый, - услышал Сашка голос Догонюзайца. - Ты это… брось чудить, хорош? Успокойся, ладно? Это ж я, Вася Догонюзайца, мы с тобой давно коре шим. Уж года четыре почти. Когда ты у меня сигаретку спросишь, когда я у тебя, а когда и водочки грамм двести на брата вместе раздавим… Серый, это ж я. Ты ж меня знаешь… Голос охранника звучал осторожно, успокаивающе, умиротворяюще. Сашка рискнул высунуть нос из-за угла, увидел, как неторопливо приближается Серега к неподвижно застывшему Догонюзайца. Охранник наставил на Барабанова пистолет, целясь точно в середину грудины, и подглядывающий Глю нов просто физически ощутил, насколько напряжена, буквально до судорожного состояния, его рука.

Серега двигался медленно, крошечными шажками, и казалось, что его огромные черные глазищи смотрят сквозь пространство, не замечая стоящего на пути человека.

- Стоять! - не выдержал Сашка. - Серега, стой!

Он хотел, чтобы сработало так же, как тогда, когда Барабанов чуть не застрелился, или тогда, когда сцепились Лот и Громдевур, но на этот раз чуда не произошло. Серега чуть вздрогнул, и сделал еще один шаг;

а Догонюзайца дернулся на Сашкин крик, отвлекся - и сразу же, заметив слабину противника, Барабанов атаковал. Он прыгнул на Догонюзайца сбоку, тот рефлекторно нажал на курок, но пуля ушла в потолок. К ужасу наблюдающего за дракой Глю нова, Серега набросился на Догонюзайца как дикий зверь, сипло и зло рычал, и не останавливаясь бил упавшего и пытающегося закрыть лицо и живот Догонюзайца, метя в колени и шею.

Один из двух оставшихся сторожить «гражданских» охранников не выдержал, и с воплем выскочив навстречу опасности, выпустил в Барабанова авто матную очередь;

второй бросился на пол и попытался стрелять по ногам.

Нервничающий Лукин втянул любопытную Сашкину голову, чтоб не зацепило шальной пулей. А ведь могло бы - несколько секунд в коридоре бушева ла самая настоящая перестрелка. Потом что-то скрипнуло, раздался звон гильз о бетонный пол, несколько шагов - и замерла тревожная тишина.

Выглядывать за угол, чтоб выяснять, что же случилось, очень не хотелось.

- Сейчас Волчановский выберется из лаборатории, - очень тихим, мертвым голосом пообещал Лукин. - И они что-нибудь сделают.

- Ага, - стуча зубами от страха согласился Сашка. - Что-нибудь… Она оглядела добычу и довольно облизнулась. О да, смотрите на меня! У кого еще вы увидите такие красивые крылья, такую гладкую шерсть, потряса ющую силу и великолепие? Смотрите на меня!

Одна из змей, выпущенных из заточения ее вторым телом, зашипела и посмела напасть. Заурчав, она ловко подхватила извивающуюся гадину когтя ми, рванула, отбросила прочь. Фрр! Невкусная еда! Прочь! Сегодня я королева этой норы!

Эта ночь и эта добыча принадлежит мне, и только мне!

Догонюзайца пришел в себя, застонал и открыл глаза. Спятивший Барабашка никуда не делся, он сидел рядом, очень странно скрючившись - до сих пор Догонюзайца думал, что так могут сидеть только обезьяны в зоопарке: глубоко согнувшись, приседая и опираясь, для равновесия, на согнутые ко стяшки пальцев. На когда-то белом халате лаборанта отчетливо виднелись три медленно расплывающихся красных пятна - на руке, в левом плече и в бо ку, на уровне поясного ремня.

Рядом ведь, скотина этакая, сидит. Сейчас бы приставить ему пистолет к виску и нажать на курок - вон ведь как беднягу прижало, он, чего доброго, просто не заметит, как умрет. Сидит, сопит, зенки свои вылупил… Тут Догонюзайца почувствовал, как сердце сжалось холодом: глаза у Сереги были черные. Не в смысле «очи черные, очи страстные», а по настоящему черные, будто он сдуру залил себе глазницы расплавленной пластмассой.

- Стоять, - неуверенно скомандовал, медленно, осторожно подходя ближе, «волчонок». Догонюзайца забыл, как звать этого новичка (месяца четыре, как наняли) по имени - Ваня, Коля?

Ваня или Коля держал Барабанова на прицеле, но автомат у него дрожал так, что гораздо больше шансов быть застреленным имел лежащий на полу Василий, чем застывший в неподвижности Серега.

Тяжелая дверь в чертову лабораторию Х-938 беззвучно повернулась на стальных петлях. Догонюзайца вдруг понял, что ожидает появления какого-ни будь зомби, монстра, дракона, чем черт ни шутит - ожидает, затаив дыхание и мысленно прощаясь с женой и пацанами - простите, милые, что был вам плохим папкой… Порог переступил Волчановский. Хищно принюхался, осмотрелся, проверяя обстановку. Ваня-Коля и его напарник тут же, рысью, бросились к нему, сбивчиво докладывая о проделанной работе и тыча трясущимися дулами оружия в медленно выпрямляющегося Барабанова.

Волчановский махнул рукой, показывая, что тем, кто еще не вышел из лаборатории, нужна помощь и Вани, и Коли, и всех остальных. Когда мальчиш ки скрылись из виду, Догонюзайца совсем уже решил перестать изображать мертвого и подняться с полу;

но тут Волчановский сделал несколько шагов вперед и остановился аккурат под работавшей лампой.

Его глаза тоже были залиты черной смоляной жижей.

«Приехали,» - подвел итог своей жизни Догонюзайца.

- Волчановский, что происходит?! - выскочил из-за угла Евгений Аристархович. Ей-богу, никогда раньше Вася и не думал, что может радоваться появ лению психиатра. - Вам удалось нейтрализовать животное? Я требую, чтобы… В ответ на требование Лукина, как по заказу, появилось то самое животное, о судьбе которого доктор беспокоился. Огромную черную пантеру, непо нятно зачем укрытую орлиными перьями, несли на руках сразу шесть человек.

И у всех, как понял Догонюзайца прежде, чем успел рассмотреть, были черные глаза и нечеловеческое, сверхъестественное каменное выражение за стывших лиц.

- Ее надо вернуть в лабораторию 012, - твердо приказал Евгений Аристархович. - А Барабанова везите ко мне в клинику. И я бы посоветовал руки ему на всякий случай зафиксировать. Волчановский, вы меня слышите? Я говорю… Волчановский находился в трех шагах от Лукина, когда низкорослый доктор, наконец, заметил изменения во внешности своего собеседника.

- Чч-тто? Что это с вами? Почему вы молчите? Я… Старый человек, выскочивший из-за угла, сиял жаром летнего полдня. Опасный, серьезный противник.

-  Взять его! - скомандовала она своей добыче.

И лишь потом поняла, как ошибалась. Сиял вовсе не старик;

позади него была еще одна добыча, моложе, сильнее, упрямее - тот самый человек, кото рый встречался им раньше и которого отказалось есть ее второе тело. Тогда она не стала настаивать - сил едва хватило на то, чтобы идти на двух пря мых ногах и не поскальзываться на поворотах. Теперь, когда она так хорошо поохотилась на жирных, откромленных зверенышей, она не собиралась от ступать - мало ли, что второе тело пытается возражать, она ДОЛЖНА подчинить себе полыхающую огнем добычу! или порвать ей шею, чтоб не меша лись под ногами, чтоб все знали, кто хозяйка этой норы… Добыча попыталась сопротивляться;

более того, она была достаточно сильна и быстра, чтобы выхватить старика прямо у нее из-под носа.

Раздраженная неудачей, она зашипела. Фрр… Ты еще узнаешь, кто королева этой норы! Мы с тобой еще встретимся, и я отведаю твоей крови!

А пока… мрр… Она, наверное, впервые за свою жизнь чувствовала, что не может больше съесть ни кусочка. Мрр… Ее второе тело хорошо потрудилось  привело туда, гда можно было без проблем наесться свежего кроличьего мяса, а потом помогло поймать остальную добычу.

Потом, - решила она, - моя добыча сама будет добывать мне еду. Потом будет видно. А сейчас… Она жадно втянула воздух. Сейчас пора выбираться на свободу.

Второе тело двигалось позади добычи, чуть пошатываясь, медленно и неуклюже. От него пахло вкусной свежей кровью;

тонкие красные струйки бе жали по рукам, одежде и падали вниз то редкими, то частыми капельками. Но она была чрезмерно сыта, чтоб обращать внимание не такие мелочи.

Пойдем. Нас ждет свобода.

А ведь будь на моем месте торгаш Курезадов, - глубокомысленно размышлял Догонюзайца, вытирая с лица вонючую дрянь, которая пролилась на него из разбитой Барабашкой бутылки, - он бы, пожалуй, сумел точно высчитать, стоит ли зрелище тающих в сером облачке Лукина и Глюнова полученных мною синяков и… ай! да, и сломанного взбесившимся психом ребра. Будто корова языком лизнула! Вот фокус! И как это им удалось сбежать прямо из-под носа Волчановского и его странной компании?

Охранник, убедившись, что его сослуживцы в торжественном молчании несут странную черную кошку в направлении лифта, а псих-Барабашка ковы ляет следом, максимально осторожно отполз в сторону, подхватил оброненный кем-то пистолет и принялся извлекать из кармана рацию.

В лаборатории послышалось цоканье когтей, и у Василия чуть сердце не убежало в пятки. «Ну, гнида, теперь тебе не уйти,» - решил Догонюзайца и твердо наставил на возможного агрессора оружие.

Из лаборатории выскочила, помахивая хвостиком, лысая толстенькая собачонка. С розовым бантом на шее. Увидев человека, животинка испугалась, сделала лужу и убежала обратно.

- Тьфу ты… - выругался Догонюзайца. Тяжело, с трудом, поднялся, как можно быстрее захлопнул дверь лаборатории. Сплюну, вытер кровь на разбитой губе, попробовал, не шатаются ли зубы, и попробовал брести в направлении аварийного выхода.

Ему постоянно слышалось цокание когтей у себя за спиной. Несколько раз Василий оборачивался - в первый раз увидел разбросанные кучкой кости на полу, а во второй раз даже этого не было. «Нехорошее местечко наш Объект,» - решил Догонюзайца. «Даже меня на глюки пробрало… Хорошо, что Бо улинг в тумане растворился, не поймает, в свою клинику не закроет. Или плохо, ведь теперь нас лечить некому?»

Черепунчик, таясь в тени, поспешал следом.

Сашка и сам не понял, что заставило его выскочить из укрытия, схватить Лукина за воротник и улепетывать в неизвестном направлении.

От сфинкс исходило какое-то… сияние, что ли. Другого слова Сашка не знал, и, пожалуй, не смог бы передать то странное ощущение, которое возникло у него при приближении сфинкс и ее сопровождающих.

Действительно… И от этой мысли впору стучать зубами. «Сопровождающих». Сашке показалось, что люди соединены с таинственной иномирской го стьей невидимыми, но от этого не менее прочными узами, что они уже безвозвратно утратили что-то… что-то важное, то, что делало их самостоятельны ми и полноценными существами, то, без чего они превратились в марионеток, участвующих в костюмированном представлении.

Спешите видеть! Только у нас: драма из жизни древних египтян! Фантазия на тему мифов древних греков! Жертвоприношение сфинксу! Полная ре альность происходящего!

Брось дурить, - приказал себе Сашка, судорожно всхлипывая и сжимая кулаки. Сейчас не время. Потом… Будет ли это «потом»?

Вторая за Сашкину жизнь телепортация прошла относительно успешно. Они с Лукиным оказались в лифте. То есть… Сашка не знал, как это получи лось, но он действительно оказался в лифте, а Евгений Аристархович впечатался в металлическую стену, погрузившись наполовину, и его пришлось в спешном порядке оттуда вытягивать. Сейчас заднюю стенку лифта украшал своеобразный барельеф, точно повторяющий контуры тела доктора Лукина, но даже не это было главным.

Главным было то, что Сашка не знал, что делать дальше. Надо бы подняться наверх, поднять тревогу… Но что, если следующая команда попадется также, как и Волчановский со товарищи?

И потом… Догонюзайца среди людей, несших сфинкс, не было. Он мертв, ранен, может быть, ему нужна помощь?

Лифт медленно поднимался вверх, Лукин молчал, тяжело дыша - ему непросто дались три секунды пребывания в техно-саркофаге. Когда Сашка попы тался вызвать дежурного, тот пьяным голосом отозвался, что «быва-аали дни вясё-ооолые-е, гуля-ааал я маладоооой…» и посоветовал пойти подальше. А потом лифт дёрнулся и остановился. Лампа под потолком мигнула.

- Что это?

Лукин то ли всхлипнул, то ли фыркнул, явно глотая истерический смешок:

- Вирус в системе. Кажется… - …, - высказался Сашка. - Простите. Кажется, этой твари сам дьявол ворожит… «Обычное совпадение», - промолчал Лукин. Вслух он сказал:

- Не переживайте, Саша. Сейчас наши гениальные техники и программисты сообразят, что к чему, запустят антивирус, минут через десять-пятнадцать все наладят… Не беспокойтесь.

- За эти десять минут сфинкс, чего доброго, успеет подняться на поверхность и снова убежит.

Доктор опустился на пол, прислонился к стенке лифта и глубоко вздохнул. Мальчишка прав, очень даже прав… Когда Лукин решил попробовать использовать в качестве лекарства волшебную воду, которой Гильдебран отпаивал пребывающего в бессознатель ном состоянии обожженного полуэльфа, разве мог он предполагать, что лечение пройдет настолько успешно? Вы только подумайте - ведь еще вчера эта тварь едва не подыхала, и даже сегодня утром, когда Лукин на секунду забегал ее проведать, пребывала в столь понятном для тяжело раненого создания обездвиженном и бессознательном состоянии. И вот - вы только посмотрите. Бегает, скалит страшные зубы, заколдовывает всех подряд… Пятнадцати минут ей, может быть, хватит, чтобы подняться по лестнице и покинуть пределы Объекта. С одной стороны - это хорошо, чем быстрее сфинкс уберется прочь, тем в большей безопасности будут все здешние обитатели. С другой… С другой стороны, все возможности изучать необычное создание и экспериментировать с иномирским существом пойдут прахом. Когда еще выпадет подобный случай? Ведь стольких трудов стоило ее поймать!

Хвостов и еще три человека, войдя в азарт погони, снарядили настоящее сафари - вывели внедорожник в степь, подхватили оружие и преследовали черную сфинкс несколько часов. Она была уже утомлена сражением с магом, который сжег вторую особь и бункер Теплакова, но по-прежнему оставалась смертельно опасной. Ей прострелили крыло, сбили автомобилем, переломав задние лапы, ранили в грудь и шею - и только тогда сумели скрутить и до ставить на Объект.

Может быть, стоило забрать «пациентку» в клинику. Но Лукин догадывался, что отец Гильдебран не допустит, чтобы рядом с немощными и выздорав ливающими людьми находилось такое опасное существо. Спорить с Гильдебраном Евгений Аристархович так и не научился, вот и рискнул доверить дра гоценную добычу под ответственность Монфиева. Сам лично вытащил из зверя пули, зашил раны, сложил сломанные кости, перевязал и оставил сфинкс на попечение Журчакова (тот, как-никак, биолог, да еще доктор наук). И тут такой пассаж! Из-за каких-то дохлых крыс и женской истерики Журчаков от казался сотрудничать! «Я собираюсь эту тварь усыпить при первой же возможности,» - заявил Алексей Павлович в их последнюю встречу. - «И на этом по ставить точку. С меня достаточно смертей, я чувствую, будто это я сам загрыз Витьку и тех, остальных! У меня что ни сон - так кошмар, будто я забрался в питомник, придушил кроля и начал раздирать парную тушу на части и захлебываться свежей кровью…»


«Вы хотите об этом поговорить?» - заботливо и участливо спросил Лукин.

«Я не желаю об этом молчать!» - закричал в ответ Журчаков. «Я требую, чтобы вы с Монфиевым сегодня же дали приказ «волчатам» прекратить пре следование того бедняги, которого вы решили сделать козлом отпущения за проделки сфинкса! Откуда вообще взялась эта мерзкая тварь?!»

Журчаков наговорил много чего, и по делу, и просто так, чтоб начальство испугалось. Гипнотизирующее заклинание не действовало - эмоциональный фон гипнотизируемого зашкаливал, агрессия в адрес гипнотизера читалась невооруженным глазом. И Лукин решил готовить «запасной аэродром». Если бы талантливый юноша, Саша Глюнов, действительно подтвердил свои способности, о которых с уважением высказывался Журчаков и которые нехотя подтверждал глюновский научный руководитель, счастливчик Бэлмо, если бы смог обнаружить, что предложенная для анализа ДНК кровь принадлежит очень и очень странному существу, Алексея Павловича можно было бы отпустить. Еще раз, для верности, стереть ему память, и пусть себе занимается практической генной инженерией в свое удовольствие.

Да уж, - посмотрел Лукин на Сашку. Тот хлопал по панели управления, еще надеясь, что лифт проснется и доставит их на нужный этаж. Мальчишка действительно талантлив. Не знаю уж, какой из него биолог, но вот маг… - Давно ли с тобой подобные…э-э… случайности происходят? - откашлявшись, спросил Лукин.

Глюнов подскочил от неожиданности, залился румянцем, как пойманная на курении семиклассница, пробежался по кабине и очень неохотно пробор мотал:

- Недавно. Несколько…э-э… дней, не больше.

«Дней» явно следовало понимать как «недель». Если так - то магические способности Сашки начали пробуждаться незадолго до появления сфинксов или непосредственно после этого события. Занятно, занятно… - А у вас? - глухо, глядя в пол, спросил Саша.

Что?!

- У меня, - неохотно, после затяжной паузы, ответил Лукин, тоже подробно изучая металлические плиты на полу кабины. - как ты выражаешься, «это»

началось в детстве. Давно. Я даже не помню, как… Кажется, что этот Дар был со мной всегда, всю мою жизнь… В нашем доме, в коммуналке на верхнем этаже, жил странный человек - нелюдимый, тощий, полуседой, смуглый и носатый, - мы все его считали вы ходцем из Средней Азии. Сам понимаешь, какое было время - недавно отшумела война, многие дети остались без отцов, а семьи - без кормильцев. Вот мы, босоногая компания предоставленных на собственное попечение мальчишек, и бегали по дворам, пинали мяч, разбивали стекла, стреляли из рогатки по воробьям и галкам… Наш сосед уходил на бульвар и там каждый день показывал фокусы. Дождь ли, снег, июльская жара - он стоял под каштанами и до ставал кроликов из шляпы, цветы из посоха, жонглировал десятком разноцветных шариков… Помню, - усмехнулся Лукин, - В один жаркий летний день меня всей кодлой подбили стащить из шапки фокусника дневную выручку. На мороженое нам не хватало. Мне казалось, что момент я выбрал правильно - фокусник как раз «колдовал» букеты какой-то толстушке, а ее ухажер не мог выбрать, ка кие красивее - розовые гвоздики или ярко-красные. А потом - глядь, а сосед крепко держит меня за руку, смотрит в лицо черными внимательными глаза ми и спрашивает, зачем я это делаю.

Я еще подумал, что это и есть тот самый тепловой удар, которым нас пугали в пионерском лагере - вижу одного человека, который схватил меня за ру ку, и второго, точь-в-точь такого же, который стоит десятью шагами дальше и осыпает влюбленную парочку алыми гвоздиками… Лукин замолчал, перебирая в памяти воспоминания.

- То есть - вы совсем не шутили, - нарушил затянувшуюся паузу Сашка, - когда говорили, что знаете - магия существует?

- Какие тут шутки… - устало вздохнул Лукин.

- Тогда почему… почему… - Сашка замялся, не зная, как верно выразить свою мысль.

- Почему я делаю то, что делаю? - дипломатично и завуалировано сформулировал Евгений Аристархович. - Потому, что это мой долг. Магия опасна, неизмеримо опасна в своей непредсказуемости, иррациональности и… и, как это ни печально признавать - привлекательности. Мой долг - как я его по нимаю - вовремя напомнить, объяснить, что все эти сверхъестественные штуки противны природе этого мира. Знаешь ли, мы - человечество в частности и наш мир в целом, - когда-то выбрали другую дорогу - извини, что говорю высоким стилем, но это действительно так. Наш мир сделал ставку на силу ин теллекта, изобретения, а главное, он сделал ставку на обыкновенного, лишенного сверхспособностей серенького человека, который, держась таких же, как он, обыкновенных и ничем не примечательных сородичей, глупо и тупо верит, что может изменить мир к лучшему. Придумать общие для всех пра вила, сотворить из ничего богоравного кумира и, цепляясь за него, как за спасательный круг, выплыть в бурном потоке жизни… Магия, чудеса, величие избранных допускаются в нашем пространственно-временном континууме только как предмет забот моей основной специальности, - психиатр невесело усмехнулся. - Так что, как ни печально это признавать, мы с вами, Саша - тупиковая ветвь эволюции. И когда-нибудь вообще все вымрем за ненадобно стью… - Путь Королевства, - вдруг сказал Саша.

- Что?

- Вы сейчас почти дословно повторили объяснение, за что золотистые фигуры в вашем шахматном наборе называются Королевством, - объяснил Глю нов.

Приметливый юноша.

- Этот набор Ноадин вырезал несколько лет. Потом, когда уходил, оставил мне, на память… Лукин произнес эту фразу не так, как предыдущие - но Саша и сам не мог толком понять, в чем состоит различие.

- И какое всё вышесказанное имеет отношение к сегодняшнему дню? К тому, что происходит сейчас на Объекте? - догадавшись, что воспоминания до ставляют Евгению Аристарховичу гораздо больше приятных моментов, чем насущная проблема - когтистая, крылатая и всех гипнотизирующая, - Саша решил сменить тему.

- К тому, что, наряду с мирами, в которых магию считают выдумкой, сказкой для детишек, - справившись с ностальгией, бодро ответил Лукин, - есть и будут миры, в которых магия такое же обыденное дело, как для нас с тобой - электричество или доступ в Сеть. И никто не отменяет возможность перехода из мира в мир - эльфы, как ты наверняка знаешь по книгам, вообще сделали перемещения между мирами своей специализацией. А кроме них есть и дру гие существа, в чьих телах и душах сконцентрировано столько магии, что ее не могут сдержать никакие узы - ни времени, ни пространства - драконы, де моны, единороги… - И сфинксы.

- Они самые. Но суть не в том, что они здесь появляются, - Лукин повернулся к Саше;

взгляд его черных, глубокопосаженных глаз, казалось, пронзал на сквозь. - Вопрос в том, что потом с появившимися созданиями делать. Как вы могли убедиться за прошедшие дни, обычный человек перед сфинксом со вершенно беззащитен. Он не может противостоять гипнозу сфинкса, он не может стряхнуть с себя колдовское наваждение - и ему остается только послу жить для опасного пришельца из другого мира обыкновенной пищей.

- Малоприятная перспективка… - Если бы удалось, - тщательно подбирая слова, объяснял Евгений Аристархович, - понять, как устроен сфинкс, если бы удалось узнать, что он такое с биологической и физической точки зрения, что регулирует его активность, что управляет его поведением, - мы могли быть более подготовленными к по явлению подобных «гостей». Перефразируя известную пословицу: если хочешь избавиться от сфинкса однажды, пристрели его, если хочешь избавиться навсегда - поймай и изучи его способности. Разве не в поиске подобного знания наш долг как ученых? Разве не в этом долг обычного человека - защитить всех, кто нуждается в защите? Вы согласны со мной, Саша?

- Конечно, - кивнул он в ответ после долгой паузы. Конечно… Лампочка перестала мигать минуты через две. Еще через минуту в устройстве связи с диспетчерской послышался голос Кирилла Зимановича и обеща ние, что скоро всё наладится.

Конечно. Наладилось. Кирилл что обещает - всегда делает.

Поднявшись на нулевой этаж, Лукин и Саша увидели, что на Объекте было всё, как обычно. То есть - не было ни воющей сирены, ни «волчат», выстро ившихся шеренгой и нацеливающихся на любого, кто не по правилам дышит. Вместо этого среди пустого, мирно отдыхающего после трудового дня Объ екта из общепитского блока раздавались звуки страстного бразильского сериала, желтели светом ламп окна общежития, и если бы не кровавая дорожка, ведущая от лифта, трудно было поверить, что всё, произошедшее внутри, в подземелье, было реальностью. В качестве вещественного доказательства, что случившаяся перестрелка и охота на сфинкса действительно имели место быть, на пороге корпуса А лежал, скрючившись, Серега Барабанов в перепач канном кровью халате.

- Он еле дышит! - крикнул Сашка, подбежав ближе.

Серега дернулся, чуть качнул головой и попытался что-то ответить. Глаза его - светло-карие - блестели нехорошим, больным блеском.

- Его надо срочно в клинику, - решительно поставил диагноз Лукин, нащупав слабый пульс и наскоро оглядев ранения.

- Евгений Аристархович, он что, умирает? - не поверил Сашка очевидному. - Вы ведь его спасете, правда? - и побежал в гараж.


Лукин поморщился. Сел на корточки, еще раз посмотрел пациента. На руке - касательное ранение, едва заметная царапина, через неделю заживет.

Плечо надо будет резать, извлекать пулю. А вот живот… Как, интересно, он еще жив, да еще при такой потере крови? ну да ничего, Гильдебран и покой ников с того света, бывает, вытаскивает. Интересно послушать, что расскажет Барабанов после пробуждения. Какая удача - получить отчет от непосред ственной жертвы гипноза сфинкса!

Пока Лукин обдумывал будущие открытия, Сашка совершенно случайно обнаружил свой собственный необъяснимый феномен.

- Погодите-ка, - спросил он сам себя, отпирая гаражные ворота. - Серега здесь, а где Волчановский? И остальные ребята? И сфинкс? Ворота открыты по че… Кто-то очень цепко схватил Глюнова за глотку, и «му?» пришлось проглотить.

Аспирант единым рывком был втянут внутрь гаража, очки слетели, когда ко лбу его приставили что-то холодное, круглое, после чего Сашку толкнули так, чтобы на его лицо падал свет фонаря.

- Вроде, глаза обычные, - прошептал Ноздрянин, на несколько миллиметров убирая пистолет от Сашкиного лба.

- Это ничего не значит, - агрессивно возразил Догонюзайца. - Боулинг - не кошка какая крылатая, он после своих «чудес» следов не оставляет. О чем вы с Боулингом толковали так долго, а?

- Да мы вовсе не… лифт сам застрял… - попытался оправдаться Саша.

Ни Ноздрянин, ни Догонюзайца не были склонны слушать о технических подробностях. Глюнов повернул открытые ладони вверх, показывая, что не собирается драться. Но и стоять полночи под дулом пистолета ему некогда:

- Там Серега умирает. Правда.

Догонюзайца нехотя подтвердил, что да, кровавый след через всё подземелье виден… Не жилец парень. Более практичный Ноздрянин уже подавал ключи от автомобиля и поднятые с пола очки.

- А с Лукиным мы договаривались, как нейтрализовать сфинкса, - добавил Саша, возвращая очки на переносицу. - Можете не верить, но это правда. И, если хотите, можете ко мне присоединиться.

- К тебе, Пингвин? - хмыкнул Ноздрянин. - Ты, давай, вези Боулинга и Барабашку, чтоб под ногами не мешались. А мы тут сами постараемся… - Как Волчановский?- уточнил Глюнов. - Или как Волков?

Охранники переглянулись.

- Ты это… Пингвин, ты о чем?

Прячущегося под колесами джипа Черепунчика Саша скорее учуял, чем увидел. Поднял зверушку, не таясь, положил ее под заднее сидение.

- О том, что вы не знаете, как со сфинксом справиться, а значит, кончите так же, как они.

- А ты, типа, знаешь? - с иронией уточнил, поигрывая мускулами и выпячивая квадратную тяжелую челюсть, Ноздрянин.

- Я знаю того, кто точно знает, как сражаться со сфинксами, - ответил Саша, садясь за руль. - И как уговорить его помочь нам. Так что выбирайте - вы отправляетесь помирать самостоятельно, или прислушиваетесь к голосу разума. Я имел в виду, - Глюнов тут же смутился прозвучавшей в его словах па тетики, - что… - Мы поняли, - отмахнулся Догонюзайца. - До встречи за забором клиники через полчаса.

- Нет, - поправил Сашка, - До встречи завтра на рассвете у фермы Курезадова. - Спохватился и на всякий случай уточнил. - Кролик действительно был большой?

Ноздрянин не понял, какой кролик имеется в виду, а Догонюзайца развел руки, обозначая, что не кроль то был, а полноценная лошадь.

- Тогда точно она раньше завтрашнего утра не проголодается.

XVIII. ТАЙМ-АУТ Чтоб уравновеситьс бурные события, которые Судьба щедрою рукою отвесила сотрудникам Объекта, обитатели окрестностей -доктора Лукина, алюди и в частности, все не-люди, проходящие лечение в экспериментальном оздоровительном Центре, временно лишенным чуткого руководства также господин Курезадов чадами и домочадцами, плюс два-три десятка приехавших на выходные туристов-»ролевиков», - все они наслаждались теплым спо койным летним вечером.

После полдника, который Лотринаэн отведал с большим аппетитом, отец Гильдебран торжественно объявил, что пациент покинул порог небытия и находится на верном, но о-очень долгом пути к выздоровлению. Еще бы как-нибудь ума вложить в остроухую головушку… Попытка извлечь из подпро странственного «кармана» взятые с собой в дорогу магические припасы и любимый посох закончилась относительно успешно. С пятого раза Лот сумел добраться до сухих листьев земляники, барсучьего жира, отвара коры фносского кедра. Пожалел, что на поиски в подпространственном кармане соб ственного волшебного посоха не хватает маны, попросил у Марины Николаевны спиртовку, кастрюльку, цветков наперстянки, ягод боярышника, корне вища лютика и прямо в палате, сидя на полу среди горшков с пышно цветущими орхидеями, вдохновенно сотворил для отца Гильдебрана микстуру, об легчающую сердечные боли. Женщина следила за процессом создания зелья глазами, расширившимися от удивления. Ей это очень шло, и Лот старался, как мог: подробно объяснял действие каждого из ингредиентов, аккуратно помешивал закипающую смесь круговыми движениями нацеленного на ка стрюльку указательного пальца и попутно читал стихи. (Это уже было чистой воды бахвальством, поскольку стихи Лот читал на староэльфийском, время от времени отвлекаясь от помешивания и сопровождая декламацию почти магическими пассами - вроде как читал заклинание). Отец Гильдебран на блюдал за представлением молча;

кротко, безропотно принял готовую микстуру и торжественно обещал принимать утром и вечером по две столовых ложки.

После чего, демонстративно охая и придерживаясь за грудь, попросил Марину Николаевну проводить его в палату.

Хитрец… Тоже мне, блюститель нравственности… Оставшись в одиночестве, Лотринаэн потратил некоторое время, изучая незнакомые цветы под названием «орхидеи», пока не прибежала всполошен ная девушка в белой короткой мантии и не забрала их, чтобы отнести хозяину.

Он сел, поджав ноги, на кровать, поднял вверх ладони и попробовал медитировать. Быстро утомился, прилег и, заложив руки за голову, принялся раз мышлять о сложившейся ситуации. Сейчас, когда не надо было хорохориться и изображать из себя бодрого, оптимистичного «сына леса», настроение по луэльфа стремительно падало в черную пропасть отчаяния.

Без магии он - никто. Меньше, чем никто… У крестьянина, окажись он в незнакомом месте, среди странных людей, хотя бы есть его руки и сноровка - в конце концов, сено - везде сено, а огородные грядки до конца времён будут нуждаться в прополке. А на что годен лишенный своей волшебной силы маг?

Все его знания, весь его опыт - имеют значения только тогда, когда мана пульсирует в кончиках пальцев. Когда он знает, каким из полутора десятков за клинаний встретить внезапное нападение, когда может сотворить воду в пустыне, когда… в любой момент может сотворить чудо.

А без чудес - кому он нужен?

Лот помассировал лоб, стараясь отвлечься от депрессивных мыслей. Прислушался. Кажется, в коридоре никого не было. Отец Гильдебран сонно похра пывал в своей келье, а значит, можно было рискнуть.

Когда Марина Николаевна приносила спиртовку и прочие нужные для микстуры ингредиенты, Лот заметил у нее в кармане легкого летнего платья «те-ле-фон». Почти такой же артефакт, как тот, которым воспользовался Сашка несколько дней назад.

Добыть артефакт удалось без магии. Легкое, ненавязчивое движение вскользь по одежде женщины, случайно задеть ее руку, а там - ловкость и немно го практики. В свое время Лот выиграл немало споров у однокашников - таких же, как он сам, учеников Лаэс-Гэора, которые отслеживали изменения ма гического фона у своего товарища, но забывали следить за его изящными, тонкими пальцами.

Итак, артефакт мы добыли. Как же его активизировать? Причем так, чтоб не свалиться с очередным приступом? У господина Глюнова, не умеющего толком управлять своим Даром, получилось, почему я должен потерпеть неудачу? Связаться с отцом или кем-нибудь из коллег, упросить их сломать зло вредную «Змею Времени», которая якорем держит незавершенный ритуал, а, может быть, им удастся прибыть сюда и спасти бедняжку Лота из заключе ния?

Оставь нытьё, Лотринаэн. Ты потомок гордого эльфийского рода. И не менее славного - рода человеческого. Давай, оправдывай славные имена пред ков. Крибле-крабле-бумс!

Интересно, а на каком языке основано заклинание, которое так легко использовал господин Глюнов? «Крабле» - это от пелаверинского «кэр'абалеус», что означает «далеко метающий», или от старо-гиджийского «кара би йеалле» - «черный (или темный) странник»? Хмм, по смыслу подходит и то, и дру гое.

Значит, попробуем увязать оба понятия и озвучить их со строго определенными интонациями. Побольше уверенности в голосе, поменьше истерики.

Крииб'ль -туранг-ати - кэр'абалеус вэрс кара би йеалле - бммсс!

Несколько секунд стояла тишина. А потом… - Лот… - донеслось из артефакта.

С недоверием и сумасшедшей надеждой Лот поднес артефакт к глазам и увидел в стеклянном окошечке лицо своего приятеля - мэтра Лео. Казалось, что Лео смотрит на него со дна аквариума - таким неправильным, вытянутым в ширину, он казался;

причем аквариум явно не чистили последних лет пятьдесят… А может, Лео просто успел умереть, немного отдохнуть в загробном мире, и потому у него лицо зеленое в мелкую крапинку?

- Лот! Лотринаэн!

- Лео!… Лео!! - звук проходил сквозь «те-ле-фон» прерывисто, будто шел через десяток пластов реальности. Какая удача! - Лео, друг, как я рад тебя слы шать и видеть! Спаси меня!… - Лотринаэн! - завопил обрадованный приятель. - Где тебя демоны носят! Куда ты пропал?!

- Я в очень странном месте, которое расположено вообще в другом мире, - скороговоркой объяснил Лот. - Здесь очень плохо, колдовать получается че рез раз - попытался объяснить Лотринаэн. - Немедленно забери меня отсюда! Я уже все продумал, значит, ты должен сделать вот что… - Ты не представляешь, как возмущается твоим исчезновением мэтресса Хлоя! - Лео, который по жизни был ходячим недоразумением, разумеется, чи хать хотел на важность излагаемых Лотом фактов и нес какую-то чепуху. - Но не волнуйся, в Министерстве Чудес твоего отсутствия пока не заметили.

Знаешь, твой фантом с манией трудолюбия - это нечто! Научишь меня, как делать такого же? я хочу произвести благоприятное впечатление на инспекто ра Клеорна.

Лотринаэн почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Очнулся он через пару минут - понял, что орёт в «те-ле-фон» самые отвязные гномьи руга тельства, которые только знает.

- Я могу чем-то помочь? - осторожно осведомился Лео, когда выдохшийся Лот сделал вынужденную паузу.

- «Змея времени»!! Уничтожь «Змею времени»! И побыстрее, прошу тебя!

- Что уничтожить? - не понял Лео.

- В Восточном Шумерете, где я искал Громдевура, должен был остаться артефакт - «Змея времени». Каменная змейка… она должна быть там! Уничтожь каменную змейку, ты понял?

- Не понял… Повтори, пожалуйста! Лот, послушай… Над головой - на первом этаже, где, по словам Гильдебрана, располагалась лечебница для всех нуждающихся в помощи, раздался какой-то шум. Голо са… Кажется, мэтр Лукин. И… Сашка?

Догадываясь, что действие странного иномирского артефакта может прерваться в любой момент, Лотринаэн крикнул в отчаянии:

- Отправляйся в Лаэс-Гэор! Отыщи отца, он должен рассказать тебе об эксперименте мэтра Алима! Запомнил? мэтр Алим, изобретатель «Змеи Време ни»?! Мой отец должен знать о нем, попроси его, он… Лео, ты слышишь меня?

Артефакт издал загадочный тихий звук и выключился.

- Фех-та, - выругался Лот. И, чтоб восстановить самообладание, перевел гномье ругательство на понятый цивилизованный язык: - Ты - самая пустая по рода, которую когда-либо добывал честный работящий гном! Ты уродливый молоток, который бьёт не туда, куда добрый гном указывает, а в эльфийские дебри! Ты бессмысленное, бесполезное сооружение, только и годное, что падать на ногу и давить работящему гному любимую мозоль! Честное слово,  «фех-та» звучит гораздо короче и благозвучнее, чем все эти цивилизованные переводы… Так сложились обстоятельства, что практически одновременно с Лотринаэном генерал Октавио Громдевур тоже осваивал достижения цивилизации другого мира и занимался стихосложением. И если относительно первого - телефонизации всея Вселенной, - можно только развести руками и перечис лить выгоды, которые несет прогресс, то относительно второго - всеобщего виршеплетства - неплохо бы поспрашивать Алексея Павловича Журчакова.

Неизвестно, над какими вирусами он экспериментировал, страдая с декабря месяца пылкой влюбленностью… Собственного таланта стихотворчества Октавио, как уже упоминалось, не имел. Зато по поместью торгаша Курезадова бродило штук тридцать юно шей и дев в возрасте от шестнадцати до двадцати лет - самого что ни на есть поэтического периода жизни. Парни с собой зачем-то таскали дрянные луки и жестяные, легкие, как столовая ложка, мечи - вчера Громдевур решил тряхнуть стариной, потренировать новобранцев, и понял, что именно такого ору жия все эти бледные немочи и заслуживают. Настоящий меч или копье у них и силенок не хватит поднять, и вообще… опасное это дело - доверять ору жие непрофессионалу.

Исходя из соображений целесообразности и практичности, Громдевур велел временно прекратить издеваться над мишенями (честное слово, в Коро левском Дворце горничные более метко подушки кидают!) и объявил поэтический турнир. Условия: сочинить классический сонет, чтоб обязательно упо минались слова «дуб», «подкова» и какое-нибудь оружие, чтоб последняя строка строфы начиналась с обращения к принцессе, и чтоб обязательно было про любовь.

Источник вдохновения таился исключительно в математических расчетах: отбывая в Восточный Шумерет, Громдевур обещал принцессе Ангелике, что вернется через тринадцать дней. Нынче, если он не сбился со счета, подходил к концу одиннадцатый день «путешествия». Надежд на то, что в остав шиеся два дня Лотринаэн, опрометчиво подставившийся под собственный файербол, выздоровеет, Октавио не питал, лояльность и точность телепорта ции второго мага, мэтра Сашки, нуждались в упражнении - а значит, надо было готовить Ангелике какой-нибудь приятный сюрпризец, чтоб не обижа лась, не ворчала, что он так задержался.

К вечеру поэтическое состязание было в самом разгаре. Девчонки уселись вокруг большого, ярко пылающего костра и очарованно внимали виршам самозваных менестрелей. Октавио вовсю использовал благоприятное стечение обстоятельств и насколько мог быстро записывал чужие перлы, высунув кончик языка от усердия. Генерал справедливо полагал, что обвинение в иномирском плагиате в его случае совершенно не доказуемо.

Вороне удалось поймать подкову, и вот, взлетев, как вихрь, на дуб, с тяжелым полновесным ломом она в засаде ждет лису.

Принцесса! Лишь взмахни хвостом Пушистым, тявкни только мне,  И я тебе тотчас спою, хошь - песенку, а хочешь - две.

Октавио записал корявыми крупными рунами конспект сонета и приготовился аплодировать.

- Фууу! - закричали зрители. - Принцесса должна быть в каждой четвертой строчке! С размером лажаешь!

Громдевур тут же нахмурился и оглушительно засвистел. Его поддержали;

нашлись и те, кто, наоборот, выразил сочувствие автору и восторг прочи танным стихам. В центр площадки уже выталкивали другого соискателя:

Цвели сады вишневые и прочие, цвели дубы, коль так им напророчили, И, возглавляя добрых пушек рать, Принцесса Катя шла повоевать… Баллада о принцессе Кате, которая, помимо того, что была сведуща в управлении бомбардами, могла одной левой ковать коня, другой правой разбира ясь с подожженными избами, Громдевуру понравилась. Правда, заказан был сонет… Моя стихия - ты, прекрасный образ;

мое дыханье - ты, владычица лесная, С твоей вершины я, как жёлудь, опадаю, Принцесса, у твоих корней судьба мне ползать… - Это что, - не понял с первого раза Громдевур. - Как жёлудь упал, ползаешь у дубовых корней… так ты, выходит, кабанчик?

Зрители грохнули со смеху, а поэт оскорбился.

Октавио развлекался от души. В какой-то момент - как раз начали озвучивать что-то стоящее, про подкову на счастье, подаренную в дубовой рощице и меч, преградивший дорогу к сердцу принцессы, - генерала потянул за рукав Курезадов.

- Чего тебе?

- Простите, но вас к телефону, - и купец протянул Октавио маленький серебристый брусочек.

- И чего? - недовольно протянул Октавио. Курезадов, уже успевший изучить весьма специфическую личность, определившуюся к нему на постой, судо рожно объяснил, что брусочек надо приложить к уху и сказать в него «Алё».

- Ну, «алё», - осторожно последовал совету Громдевур.

- Господин Октавин?

- А, мэтр Сашка! - обрадовался Громдевур. - Это мэтр Сашка, - объяснил он Курезадову и ближайшим слушателям. - Великий маг! Ему в таком вот бру сочке спрятаться, или зеленую колесницу заклясть, которая может быстрее лошади бежать, или через горные вершины перелететь - раз плюнуть!

Ближайшая «вампиресса» в длинном балахоне, в разрезе которого мелькали серебристые леггинсы, муаровый топик и пирсинг в пупке в виде жизне радостного скелета, обменялась выразительным взглядом с закутанным в потрепанный, неоднократно залатанный халат «гремлином» с дредами, серой татуировкой на лице и шестью сережками-бусинками в левом ухе. Тот в ответ покрутил пальцем у виска, махнул на Октавио рукой и увел девушку слу шать стихи на другой край площадки.

- Господин Октавин, очень хорошо, что вы на месте. Пожалуйста, никуда не уходите. К вам сейчас должны приехать… двое, - с запинкой добавил Саш ка. - Они вам объяснят, что случилось.

- а… Алё, - на всякий случай повторил Громдевур.

- Алло, вы слышите меня?

- Слышу. Алё, - подтвердил Октавио.

- Вы поняли, что я сказал?

- Понял. Алё, - Октавио понравилась игра с неизвестным артефактом.

- Тогда - до встречи завтра. Не могу долго говорить, я должен идти, - сказал Сашка, и брусочек передал несколько пронзительных неприятных звуков.

- Эу, - насторожился Октавио. - Алё, алё!… Да чтоб тебя… - Всё в порядке, - выхватил Курезадов свое драгоценное имущество. - Он просто… пошел совершать другое колдовство.

- Да уж… занятый человек мэтр Сашка, - понимающе протянул Громдевур. - А не лентяй, как остальная магическая или алхимическая братия. Уважаю.

И приступил к слушанию очередной поэмы. Ее читал кто-то, прячущийся на чердаке флигеля бабки Курезадовой: читал вдохновенно, подвывая и ши пя от сдерживаемых эмоций:

Меняу повесили на дубе, В меня прицелились огрызком, В меняу стреуляли на доусуге  Принцефсфса, этоу быуло низко.

В коутомку с тяжкою поудковой Меняу сгруузили ненароуком, В пруд броусили, скаузали: «С богом!»

Принцефсфса, мне здеусь одиноуко… Моёу сердечко слабо стоунет в любви к вам искренней, без фаульши.

Меняу прибьёте вы, быть может, Принцефсфса, за какой-то шаурфик… Да, я украул, не праув был, извиняуюсь;

Принцефсфса, небоум заклинаю: сжауультесь… Ну, что ж, - подумал Саша, крутя в руках сломанную телефонную панельку, - неизвестно, чем закончится эта история, но один положительный итог уже очевиден: мне больше не придется морочить себе голову выбором дешёвого оператора связи.

В операционную Глюнова не пустили - сразу же по приезде санитары переложили Серегу на каталку;

пациента уже дожидался предупрежденный Лу киным хирург. Второй (после Волидарова) помощник Евгения Аристарховича появлялся в оздоровительном Центре по графику - его семья жила в городе, где он и консультировал, лечил, наблюдал, а в клинику он наведывался на шесть дней каждые две недели.

Пока ехали, Лукин, рассматривая ранение в Серегин живот, неделикатно, с присущим докторам отстраненным цинизмом сказал: «Кажется, вашему другу везёт. Если не истечет кровью, может быть, удастся вытащить».



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.