авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |

«FB2: “AVQ ”, 05.12.2009, version 1.0 UUID: BD-B143D1-13ED-0242-0CA1-68D0-78A9-198804 PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 ...»

-- [ Страница 9 ] --

Зачем вы врете, Евгений Аристархович, - хотел спросить Сашка, но вместо этого вцепился в руль и подпрыгивал с автомобилем и спрятавшимся под сиденьями Черепунчиком на колдобинах. Я же вижу… Что может быть задето? - припоминал экзамен по анатомии человека Глюнов, - аппендикс, кишеч ник, нижние отделы печени, почки? На боку у Сереги расползалось опасное багровое пятно, на губах выступила красная пена;

при этом он весь как-то сжался, ссохся, и - что для Глюнова было самым непонятным, - почернел. Резко потемнели его волосы, сейчас действительно напоминающие парик како го-нибудь египтянина - неопрятного, склонного к длительным запоям и норовящего использовать головной убор в качестве средства для разведения блох;

потемнело его лицо, став непривычно смуглым, жестким, суровым. На внезапно похудевшем лице яркими янтарями горели карие глаза, горели ли хорадочным, больным блеском, и что-то в выражении их подсказывало Сашке - Серега Барабанов действительно не жилец. Пусть даже ему и повезло с медицинским обслуживанием.

Через верхнюю - стеклянную - часть дверей было видно всё, что происходит в операционной палате. Второй из санитаров пытался увести Сашу прочь  не то, чтобы вежливо, но и не нахально, будто понимая, какие чувства ведут борьбу в душе молодого человека. Хотя - к чему лгать? Саша сам не понимал, что он чувствует. Слишком быстро, слишком стремительно всё произошло. Буквально только что, какие-то пятьдесят минут назад Серега путешествует по коридорам Объекта с черной сфинкс в качестве домашнего питомца;

и тут будто кто-то взмахнул волшебной палочкой. Всё меняется, и Серега играет в какие-то непонятные игры, буквально завлекая «волчат» в сфинксову ловушку;

еще пригоршня времени, - и он истекает кровью… Крибле-крабле-бумс, раз-два-три. Что будет на счет «четыре»? Да полно, будет ли? Леночка ставит второй пакет с багряным содержимым на штатив у операционного стола;

у хирурга зеленый костюм весь окрасился красными разводами;

Лукин, успевший переодеться, манипулирует блестящими инструментами, что-то зажима ет, режет и время от времени бросает на нервно вышагивающего за дверью Глюнова предостерегающие взгляды.

Верно, надо бы отойти, перестать смущать врачей своим присутствием. Тем более, что к дверям операционной подошел Лот - очень кислый, угрюмый, выглядящий невероятно старым в больничной помятой одежке.

Надо бы поприветствовать приятеля, чудом избежавшего встречи со смертью, - но это означает бросить на произвол судьбы другого товарища, того, чьи приколы и шутки скрашивали Саше последний год, того, кого буквально несколько дней назад спасал от глупейшего, истерически-показушного суицида, того, кого сам, своими руками поднимал на заднее сидение автомобиля, того, чей перепачканный кровью халат еще продолжаешь сжимать в кулаке… Посмотри на меня, - шепчет смерть. Ведь прежние наши встречи были мимолетны - разве успеешь за краткий миг хорошенько узнать друг друга? А те перь - вот я, во всем великолепии. Ты пытался понять, что я такое? Я боль, отчаяние и одиночество. Холодные руки в резиновых перчатках, которые копа ются у тебя внутри, холодные стальные лезвия, рассекающие ткани, холод, медленно пробирающийся в обескровленные сосуды и мышцы… Кто сказал, что я прекрасна? наверное, такой же глупец, кто придумал, что я - уродлива и безобразна. Спорьте, глупые люди, спорьте, ломайте копья, сворачивайте себе шеи, пронзайте друг друга насквозь - я всё равно появлюсь, и вы узнаете меня в любом обличье… «Не выкарабкается,» - сказал Лот еле слышно, по-своему, явно не думая, что Саша поймет язык, на котором произнесена фраза. «На рассвете мы с Окта вио, дядей Васей и Ноздряниным договорились отправиться на поиски бестии,» - ответил Саша, неотрывно следя за прибором, по экрану которого бегала зеленая линия, отмеряющая Серегино сердцебиение. «Я пойду с вами,» - излишне быстро ответил Лотринаэн. Сашка будто не слышал, резко сглотнул, продолжил: «Евгений Аристархович обещал помощь, думаю, что на этот раз всё будет сделано так, как надо».

Полуэльф посмотрел на застывшего в напряженном ожидании Сашу, несколько раз порывался что-то сказать, но в итоге промолчал. Наверное, пред ставил, как три дня назад он сам также лежал на узком столе, ослепленный безжалостным мертвым светом. И как, в соответствии с тонкой, непонятной обычным смертным, иронией Судьбы, все его знакомые, друзья и родственники в эти трудные часы занимались своими привычными делами, и никто  ни один из них! - не вышагивал нервно и тревожно, заглядывая в стеклянные двери операционной… - Кто такой Ноадин? - спросил Саша некоторое время спустя. С Серегой что-то случилось - его тело изогнулось, сотрясаемое судорогой, зазвенел сбро шенный наземь лоток с инструментами, вскрикнула Леночка, Лукин потребовал внимания и действий.

- Ноадин, Ноадин… - задумался Лот. - Кажется, что-то очень давнее, из прошлых времен. А, вспомнил - был такой маг-экспериментатор.

- И чем он прославился? - Глюнов, точно зачарованный, неотрывно смотрел на суетящихся в операционной людей. Казалось, что весь мир для него ограничивается пляшущей по монитору прибора зеленой линией, и нет ничего другого - ни горькой полынной степи, ни стоящего рядом полуэльфа, ни даже коридора, выложенного скучной болотной плиткой, и даже времени, которое мог бы отмерять равнодушный бег стрелки по кругу - тоже нет. Есть лишь разграниченные зеленой линией смерть и бесконечность. Безвременье. Тайм-аут… Тряхнув головой, Лотринаэн сбросил наваждение уныния и продемонстрировал ладонь, сжатую дощечкой:

- «Ладонь Ноадина» - одно из самых простых и даже, в общем-то, примитивных заклинаний магии Четвертого Шага. О, прости, я всё время забываю, что ты не из наших - да будет тебе известно, что Первым Шагом считается управление поведением разумного существа, Второй Шаг позволяет изменять память, или, если использовать научную терминологию, внутреннюю реальность, сотканную из пережитого опыта. Третий шаг означает умение воздей ствовать на эмоции, чувства - всё то, что побуждает вести себя определенным образом, а Четвертый Шаг - непосредственно влиять на волю разумного су щества. Заслугой мэтра Ноадина, - с легким оттенком занудства объяснял Лотринаэн, - является разработка особых жестов - использование их практиче ски сводит к минимуму вербальный компонент заклинания;

весь эффект магического действия сводится исключительно к концентрации воли мага.

Саша кисло посмотрел на руку Лота:

- Я думал, он что-то со сфинксами экспериментировал… - Пф!- фыркнул Лот. Потом поразмыслил, и выразил недоверие в гораздо более вежливой и относительной формулировке: - Не знаю, не знаю… Ноадин был родом из Эль-Джалада - собственно, в тамошних пустынях и скалах сфинксам настоящее раздолье. Но чтобы изобрести заклинание против сфинк сов? уму не постижимо! Это… это просто-напросто невозможно!

- Почему? - хриплым, сухим голосом спросил Саша. Зеленая линия на мониторе прибора сбилась, разорвалась на несколько частей, Серега уже не дер гался - его рука безвольно упала вниз;

хирург, не сбиваясь с ритма, сведя брови к переносице, напряженно и сосредоточенно копался в животе пациента;

Лукин кричал на Леночку, бестолково бегающую вокруг операционного стола… - Почему невозможно?

- Э-э… понимаешь, тут всё очень сложно и тонко. Магия Крыла и Когтя - та, что позволяет управлять животными, - на сфинксов не действует, потому как они не совсем животные. Вернее, не только животные. А магия Четвертого Шага не сработает, так как у сфинксов нет разума, нет присущей для ра зумных существ внутренней реальности, которую можно трансформировать. Плюс то, на чем я погорел, - Лот неприятно поежился от получившегося признания, - тогда, в бункере ваших «изолянтов». Сфинксы могут поглощать часть Силы, вложенной в направленное против них заклинание.

Непонятно объясняю?

Существует древняя традиция деления существ на тех, кто может сам применять магию, и на тех, кто лишь накапливает в своем теле ману, стихийно использует некоторые частные способности, но целенаправленно применять Силу, варьировать ее действие, то есть - творить заклинания, не способен. В первом случае используется термин «мажорные магические народцы» - ну, знаешь, всякие там хранители рощ, озер, заброшенных строений, малые бож ки племен и кланов, и тому подобные создания. А сфинксов, минотавров, гидр, горгулий - всех, если суммировать и называть вещи своими именами,  монстров, принято обозначать как «минорные магические народности», и считать, что они лишь… э-э… естественные, созданные Природой, маноконден саторы, но не более того. Гипноз, используемый сфинксом, в определенном роде подобен… ну, например, подобен мерзкому мяуканию, которое издает твой Черно-Белый кадавр.

- Ты так и не объяснил, почему отказываешь Черно-Белому Коту в разумности, - вздохнул Сашка, продолжая неотрывно наблюдать за сражением, кото рое сейчас проигрывали медики в операционной.

- Почему?! Да ты взгляни на его ауру! Бешеные по степени выраженности сполохи инстинктов, и ни малейшего признака их сдерживания, какого-то разумного контроля, ничего!… - Между прочим, - будто самому себе, ответил Глюнов, - имеется теория, согласно которой всё, что принято называть разумом, рассудком или интеллек том - есть проявления сверхсложных инстинктов.

- Первый раз слышу, - не поверил Лот. Повертел в воображении высказанную Сашей мысль и с отвращением ее отверг: - Не стоит озвучивать подобную «теорию» в присутствии наших алхимиков- сапиенсологов. Еще, чего доброго, побьют.

Саша невесело хмыкнул.

Зеленая линия вытянулась и теперь шла по монитору ровной прямой дорожкой.

- Так что, - не выдержал тишины Лотринаэн, - идея управлять сфинксами с помощью заклинаний магии Четвертого Шага, хоть и интересна, с практи ческой точки зрения не осуществима. Был бы здесь мой приятель Лео - он как раз специализируется в магии Крыла и Когтя, - может быть, он что-нибудь подсказал. Он всё про этих крылатых тварей знает - и когда у них первая линька, да сколько раз в жизни они меняют зубы, почему нельзя беспокоить но ру с «сизыми» сфинксами, и как обрабатывать бирюзу, чтобы отвадить самок от деревни… Вспомнил! Правда, это не слишком научно, но может срабо тать: жители заброшенных селений эль-джаладской пустыни оставляют в песках бирюзовые ожерелья;

если сфинксы принимают дар, то обычно в тече ние некоторого времени они не охотятся в ближайших окрестностях. При контакте бирюзы со шкурой сфинксов создается слабый поток Силы, который работает как… как настой валерианы - для котов. Вот они и растрачивают попусту охотничий инстинкт. Так что… - Лот дернул себя за ухо, будто наказы вая за глупость озвучиваемого «совета»: - Если вдруг найдется несколько фунтов бирюзы, можно попробовать подкупить золотистую красотку… Время в операционной остановилось. Лукин командовал делать инъекции;

Леночка добросовестно держала кислородную маску на лице умирающего.

Хирург согнулся над пациентом… - Она черная, - произнес Саша. - Сегодня я имел еще одну возможность ее рассмотреть - она черная, как пантера.

Лот еще раз пожалел о том, что мэтр Лео остался в другом мире - уж он-то не упустил бы шанса впиться в аномальное создание, аки клещ-кровопивец.

И, наверное, подпрыгивал бы от восторга, случись ему обнаружить у черной самки какие-нибудь особенные качества.

Вот только - можно ли ожидать чего-то новенького и неожиданного от существа, которого изучали еще три с лишним тысячелетия назад маги Утра ченной Империи Гиджа-Пент? Фр, подумалось Лоту, эка невидаль - черная сфинкс… - Черные сфинксы, - раздался за спинами Саши и Лота голос отца Гильдебрана, - совершенно особые существа. Для того, чтобы жить, им нужны не только плоть и кровь, но и души.

Старик посмотрел Саше прямо в глаза. Но со следующей фразой обратился не к Глюнову, а к Лоту:

- Вместо того, чтоб тратить ночь, учиться метать огненные шары да ледяные иглы, шли бы вы отдыхать. Хотя, конечно, кто я - советовать величайше му магу современности… От этих слов Лотринаэн покраснел - на редкость некрасиво, потому как от прилившей крови на его лице выступили пятна недавно исчезнувших ожо гов. Гильдебран, не тратя слов понапрасну, толкнул дверь операционной и теперь шел к затихшему Сереге.

Стягивающий окровавленные перчатки с рук хирург поприветствовал старика в мятой больничной пижаме деловым кивком - как равный - первого среди равных;

Леночка тут же расплакалась и начала сквозь слезы что-то шептать на ухо Гильдебрану… По растерянности, промелькнувшей на лице Са ши, Лот заключил, что тот никогда не видел старого жреца при исполнении, так сказать, непосредственных обязанностей.

- Он… - Лотринаэн замялся, с трудом подбирая слова, - проводит душу твоего друга. А тебе действительно лучше отдохнуть. Завтра будет тяжелый день.

Сашка остался неподвижен, продолжая смотреть вглубь операционной. Лот осторожно коснулся плеча молодого человека.

- Завтра будет тяжелый день… - повторил он, не зная, что сказать.

Эльфы не умеют прощаться, - подумалось Лоту, - они живут слишком долго, слишком ценят свое душевное спокойствие, чтобы тратить время на пере живания и выяснения отношений, потому-то легко бросают друг друга, а коварная магия приучает к мысли, что в любую минуту дымчатая грусть расста вания может смениться радостью встречи. Перешагнув за определенный возраст, эльфы вообще перестают думать о смерти, и сам Лот с легкостью пере нял присущий «папиным родственникам» стиль взаимоотношений: главное, вовремя сбежать, телепортироваться на край земли, чтоб уберечь сердце от лишних травм… Да, кто-то умирает, это закон жизни - но нас этот закон не касается. Не сейчас, не в этом тысячелетии… Прав был Гильдебран, обзывая эльфов «вечными детьми».

Сейчас, став свидетелем смерти молодого человека - в общем-то, человека совершенно постороннего и ничем не примечательного, абсолютно беспо лезного с точки зрения Равновесия Вселенной или иных магических законов, - Лотринаэна царапнуло воспоминание о той единственной утрате, кото рую он переживал тяжело, погружаясь в бездну отчаяния и растерянности. По сравнению с печалью, вызванной кончиной матери, даже его истериче ский реквием в память об Алиме был подобен напеву сверчка.

Оказывается, для людей смерть всегда такова, - понял Лотринаэн, наблюдая за Сашей. - Она сжигает часть души и отпускает получившийся пепел на волю бушующих ветряных страстей.

Сашка Глюнов зло стиснул зубы и продолжал смотреть на мертвое тело приятеля абсолютно сухими глазами, как будто от силы его взгляда зависело, закончится ли этот миг отчаяния -или что-то изменится во Вселенной, какая-нибудь песчинка вдруг замедлит свое движение, и Серега вдруг шевельнет ся, вздохнет, и зеленая линия снова дернется, отмеряя удары живого сердца… - Я провожу, - вмешалась Марина Николаевна. Лот на секунду нахмурился, попытался вспомнить, когда она появилась, долго ли стояла рядом, что мог ла услышать и понять из их конфиденциального разговора. Но появление ее было столь же мимолетно и обычно, как полет бабочки-однодневки.

Женщина взяла Сашу за руку и, с небольшим усилием, потянула в сторону. Она что-то говорила, сочувствующее и нейтральное, то, что было нужно сказать именно в эту минуту - и Сашка мигнул, коротко всхлипнул, будто свидетельствуя, что произошло неизбежное, смиряясь с тем, что Серега пере стал существовать для этого мира.

Марина Николаевна увела Сашу, а полуэльф смотрел, как убирают окровавленные бинты и скальпели, как о чем-то важном и значительном беседуют между собой мэтр Лукин и второй целитель, как сестра милосердия поправляет сложенные на груди руки умершего… И как бесконечно старый, упрямый, как вечность, отец Гильдебран склоняет голову в беззвучной молитве.

Какова бы ни была смерть, - подумалось Лотринаэну, - главное, чтобы рядом с тобой оказался тот, кто понимает, что это такое. Знает всю боль, одино чество и отчаяние, которые она с собой приносит. И умеет делить свалившиеся беды на двоих.

Половинка смерти - уже не так страшно.

Издалека раздающийся голос Марины Николаевны что-то спрашивал - о таких прозаических и бесполезных вещах, как ужинал ли Саша, не ранен ли он, что случилось с Евгением Аристарховичем на Объекте, кто стрелял в Барабанова. Сашка отрицательно покачал головой, буркнул что-то нейтральное и, наконец, остался в одиночестве.

В привычном месте ночевки - в кабинете Лукина, располагавшемся на втором этаже клиники, - ничего не изменилось. Мягко светила лампа на рабо чем столе;

ее сияние отражалось от черного экрана выключенного монитора и перемигивалось-перешептывалось с… А вот эта вещь как раз и была но вой. Саша встал с дивана и подошел к стенному шкафу - там, на верхней полке, придерживаемый стопкой книг, лежал меч. Витые полосы, украшающие рукоять, отражали свет лампы, и сейчас оружие не выглядело ни опасным, ни грозным - всего лишь красивая антикварная вещица, спрятанная в шкафу за ненадобностью… Саша осторожно коснулся меча, повернул ножны к свету и нашел то, что предполагал. На нижней части эфеса, среди витого узора блестело изображе ние герба - золотое раскидистое дерево на черном эмалевом фоне. Как и говорил Октавио, не в службу, а в дружбу предлагая «поискать, вдруг где заваля лось» его оружие.

И что всё это значит?

Усталость брала свое. Сашка вернулся на диван, снял очки и бросил их на расставленную, как обычно, на журнальном столе шахматную доску. Дере вянные резные армии Короля и Звездочета равнодушно посмотрели на пластмассовую оправу со стеклянным содержимым. Так же равнодушно они отре агировали на появление пистолета. Избавившись от увесистой железяки, оттягивающей ему пояс, Сашка вытянулся на диване, прикрыл глаза и прова лился в сон.

Он не слышал, как несколько минут спустя в кабинет заглянула Марина Николаевна. Убедившись, что молодой человек спит - беспокойно, но креп ко, - Лукина поставила поднос с чаем и бутербродами рядом с шахматной доской, погасила лампу - и, уходя, прихватила бесхозное оружие с собой.

Гильдебран молчал. Его лицо, склонившееся над укрытым белой простыней Серегой, было печально и сосредоточенно.

Саша хотел окликнуть старика, но внезапно понял, что не знает, как к нему обращаться. Фамильярное «дядя Бран» было не к месту, а как же… -  Да как хочешь, - ответил старик. Он очнулся от грез, перевел дух и повернулся к Глюнову. - Знаешь, должно быть, старую присказку: хоть горшком обзови, только в печку не ставь. Что ж не спишь, сынок? Или вправду у этого остроухого недоросля хватило ума потащить тебя учиться волшебству?

-  С чего вы взяли? - удивился Сашка столь внезапному повороту беседы.

-  Да вид у него был такой -в свое время я достаточно насмотрелся на их остроухую братию: «Я велик! Я круче всех! Сейчас колдану хорошенько, и тре пещите, боги - отныне вы будете носить для меня тапочки!…»

-  Нет у Лота никакой мании величия, - не слишком уверенно возразил Глюнов. Он подошел ближе к Гильдебрану - и внезапно понял, что всё происходя щее ему снится. И вовсе старый полненький дядя Бран не сидел у изголовья умершего - он сидел на низенькой скамеечке посреди чахлого садика, затянуто го плотным серо-голубым туманом. Саша осмотрелся по сторонам - местность услужливо изменилась, и среди тумана островком проглянул большой плоский камень. Устроившись на импровизированном «троне», молодой человек еще раз огляделся, уверился в том, что ни он сам, ни дядя Бран сейчас не могут похвастаться материальностью собственных оболочек, что никого постороннего поблизости не наблюдается, и осторожно, шепотом, сказал:

-  Хотя некоторая взбалмошность и непоследовательность в поведении мэтра Лотринаэна, безусловно, прослеживается.

-  Э, да ты натуральных, чистокровных эльфов не видел! - возразил Гильдебран. - Вот где взбалмошность, импульсивность и «сдубарухнутость»! Попо лам с безумием и уверенностью в собственной избранности… Старик замолчал. Саша тоже не знал, что сказать, и они вместе наблюдали за завихрениями серого тумана, поглощающего окрестности.

-  Я хотел спро… - наконец, решился Сашка.

-  Пойду ли я с вами утром сражаться со сфинксом? - хитро сощурился Гильдебран.

Глупость подобного предположения - особенно сравнение физических данных «добровольца»-чудотворца с аналогичными показателями Ноздрянина, До гонюзайца и Громдевура - оскорбила младшего из собеседников.

-  На самом деле я хотел узнать, как… чем…что будет, если… -  Я не умею видеть грядущее, - покачал головой чудотворец. - Но даже если бы умел… Какая разница, что предсказывают звезды? Выбор всё равно дела ешь ты.

Серый туман стал гуще, и Саше показалось, что Гильдебран удаляется.

-  Погодите! - закричал молодой человек. - Я так о многом должен спросить! Я должен понять, каковы правила этой игры! Хотя бы объясните все эти сложности - какая магия на сфинксов действует, какая не действует, почему нельзя управлять их разумом, почему, в конце концов, Лоту так не нравит ся Черно-Белый Кот?!.

На самом деле Сашу интересовали еще с полсотни вопросов, но во сне именно эти оказались главными.

Туман, укутывающий Гильдебрана, стал светлее.

-  Отвечаю в порядке значимости. Сфинксы, как тебе пытался объяснить Лотринаэн - естественные природные маносборники;

их шерсть, кости, клы ки и когти, даже после смерти, сохраняют в себе небольшой запас Силы. Поэтому сфинксы очень любят те места, где повышена концентрация есте ственной магической энергии. В этом мире Сила слишком распылена, чтоб ею можно было пользоваться обыкновенному магу, без предварительной под готовки - потому-то и ты, и Евгений Аристархович, - на имени доктора Гильдебран чуть заметно перевел дыхание, - и могут использовать лишь самые простые заклинания.

Поэтому, чтобы найти сфинкса - надо искать место концентрации Силы. А чтобы победить несчастное животное - надо использовать очень мощное заклинание.

-  Какое? - по-деловому подошел к проблеме Сашка.

Старик покачал головой, показывая, что молодой человек сбиывает своими настырными вопросами его с мысли:

-  Чтобы управлять разумом существа - надо хотя бы приблизительно представлять, как оно мыслит. И пусть эльфы предпочитают, как белки, устраиваться на деревьях, а кентавры не представляют свою жизнь без открытых просторов и зеленых долин, так же, как люди предпочитают селить ся в больших городах и устраивать совместные праздники, - не смотря на все эти внешние различия, мы все заботимся друг о друге, мечтаем, строим планы на будущее, страдаем от любви, печалимся, когда она уходит… На мгновение Сашке показалось, что позади старика блеснула радуга. Он присмотрелся - нет, ошибка. За спиной Гильдебрана по-прежнему клубился се ребристо-белый туман. С чуть заметными инеистыми узорами.

Священник продолжал:

-  Собственно, факт, что магия Четвертого Шага плохо действует на гномов, лишний раз доказывает: все разумные существа, независимо от того, сколько маны плещется в их жилах, и сколько рогов, крыльев или хвостов несут их тела, - очень похожи между собой. А у железноголовых коротышек,  Гильдебран улыбнулся собственным мыслям, - всё не как у людей.

Разум - это свобода выбора. Да и магия, собственно, тоже… А сфинксы, всё существо которых пронизано естественными побуждениями - охоты, защи ты, выведения потомства, - выбора лишены. Почувствовав опасность, сфинкс убьет;

почувствовав голод - убьет тем более;

и заскучав, сфинкс тоже убьет, потому как не умеет делать ничего другого.

Понимаешь, в чем сложность? - Гильдебран повернулся к Сашке и заглянул ему глубоко в глаза.

На этот раз ошибка исключалась: позади старика действительно расцветала радуга. Как волшебный цветок, она раскрывала лепестки, бурлила мно гими волнами, сверкала семицветным туманом… -  И последний вопрос, относительно Черно-Белого Кота. Собственно, зря ты раньше мне о нем не рассказывал, я краем уха от Галочки и Марины Нико лаевны слышал, но - стар стал, сразу-то и не сообразил, не вспомнил. Эту тварюку я, можно сказать, с рождения знаю. Ее создал мой друг, профиль спо собностей которого…- Гильдебран присмотрелся к Глюнову, и тот неизвестно почему застеснялся своего «магического профиля», - чем-то напоминает твой. У Лотринаэна совершенно другая специализация - Природные Начала, Разум, Растения, - а у тебя… -  Что - у меня? - не понял Сашка.

Но старик не ответил.

Серебристо-белый туман подхватил Сашку, закружил, запутал бесснежной метелью;

Сашка рванулся - и оказалось, что Гильдебран сидит в двух ша гах от него. Всё в той же операционной с болотно-зелеными унылыми стенами. Сидит, согнувшись над укрытым белым саваном телом.

Нет, не телом. Над золотисто-фиолетовой шахматной доской.

По которой кружит, сбивая неподвижно застывшие фигурки, изящный белый единорог.

Сашка затряс головой, прогоняя наваждение. Нет же, всё истинная правда - вот печальный дядя Бран, вокруг которого разноцветным сполохом сияет радуга, вот шахматная доска… в зеленых полынных и серых каменистых пятнах, а вот и противник, без которого невозможна игра в «Королей и Звездоче тов». Тот самый, который не дает погрузиться в тяжелую беспробудную грусть.

Он - или оно? - похож на сгусток плотного дыма, такой же неуловимый и бесформенный, но стоило Сашке приглядеться, и темно-фиолетовый сумрак преобразился в низкорослую широкую фигуру, закутанную в балахон.

Это сон, - сказал себе Глюнов, - радость дедушки Фрейда, а вовсе никакая не магия, не волшебство, и вообще, я могу проснуться в любой момент. Это сон, а вовсе не правда, - повторил он еще раз, набираясь уверенности, и стянул балахон с таинственного незнакомца.

Кошачий круглый череп, треугольные уши, и огромные, непроглядно черные человеческие глаза. Да полно, человеческие ли? В них нет ни боли, ни сомне ний, в них только любование собой и жадная, ненасытная ненависть… Посмотри на меня… Темная губа по-кошачьи чуть вздрагивает над белоснежным острым клыком.

Сфинкс прыгнула.

Ее отливающая мрачным фиолетовым оттенком чернота заполонила весь мир вокруг Сашки. Он почувствовал, как прижат лопатками к земле - к шахматной доске? - и не может даже шевельнуться, а неистовая тварь, оскалив багровую пасть, норовит разорвать ему шею.

Собрав всю храбрость и силу в кулак, он вывернулся, перекатился, - но сфинкс снова поймала ускользающую добычу. Села на грудь, прижав своей тяже стью перепуганного человека. Но что это? сфинкс тает, будто льдинка под жарким солнцем, и из-под черт и шерсти ужасного монстра вдруг прогляды вают другие черты - нежный овал лица, выразительные карие глаза с золотистыми крапинками на дне, светлые локоны… От неожиданности - господи боже ты мой, увидеть во сне жену своего психиатра - вот где кошмар! - Сашка проснулся.

И ему в лицо тут же ткнулась черно-белая кошачья морда.

- Фу-ты, - отстранил Саша наглого компаньона. - Приснится же такое… Черно-Белый Кот спрыгнул на спинку дивана, прошелся, потянулся, оставив в добротной коже несколько явных царапин, и намекнул:

- А гдеу заувтрак?

По тарелке, стоявшей у разобранной шахматной доски, перекатывалось несколько крошек. Саша энергично потер лицо, надел очки;

очень уверенно, делая вид, что ему подобные действия давно привычны и естественны, - проверил, есть ли обойма в пистолете. Ага, имеется. И вот еще две лежат на «ко ролевской» стороне доски. Откуда они? А, какая разница? Вчерашний день был слишком безумен, чтобы помнить подобные мелочи.

- Пошли, - позвал Кота Саша. - Четыре часа утра, пора на подвиги.

XIX. МЕЛОЧИ Еслитемном коридоре клиники, - магическиеАристархович. А думал в себе, ему научиться читать чужие мысли, ему вряд ли доставилиотдававшаяся враз бы недавно прорезавшиеся таланты Глюнова позволили удовольствия мышления, которым предавался Евгений Лукин о том, что даже походка молодого человека - тихим эхом пу стом выдает его общую неуверенность в мире и сегодняшнем дне.

«Невротик, он и в Африке невротик,» - заключил Евгений Аристархович, осмотрев приблизившегося молодого человека от стоптанных летних санда лий до взъерошенной русой макушки. «Не сделал ли я ошибку, положившись на него? Хотя другой кандидатуры-то и нет,» - поправил себя Лукин. - «Эх, Игорь, Игорь, как же ты меня подвел…»

Не подозревая, что печальный, полный сдерживаемого сожаления взгляд доктора относится вовсе не к нему, Сашке, а к Игорю Волидарову, посмевше му отдать себя на растерзание иномирскому зверю, Глюнов смутился и на ходу стал, выражаясь языком авторов дамских романов, прихорашиваться. За чесал пятерней волосы со лба, проверил, не отросла ли за ночь щетина на подбородке, снял очки и стал протирать стекла футболкой. В результате он спо ткнулся на ровном месте и чуть не растянулся у ног Евгения Аристарховича.

«М-да,» - мысленно протянул Лукин. - «Может, еще не поздно всё переиграть? У меня же есть тот иномирский «гость», наверное, колдун не из слабых…»

Что делать с этим «гостем», Евгений Аристархович еще не решил. Пока тот три дня валялся без сознания, всё было понятно - клятва Гиппократа, оказа ние необходимой помощи, сбор потрясающе интересных образцов тканей… А теперь? Гильдебран уверял, что «гость» не умрет, да, но он и не говорил, что на третий день после реанимации тот будет бегать по клинике и вмешиваться в дела, его не касающиеся!

Брал бы пример с Галины. Девчонка вторую неделю почти не встает с постели. Правда, здесь дело не в сотрясении мозга и анемии, а в глубокой депрес сии, вызванной утратой значимого человека. Надо бы девчонке устроить пару сеансов психоанализа - так некогда! Эх, Игорь, - еще раз подумал Лукин,  ты меня по всем статьям подвел… И глубоко затянулся сигаретой.

Сашка, пока подходил ближе и здоровался, подумал о том, что никогда прежде не видел Лукина таким усталым и измотанным - морщины углубились, лицо было серым от бессонной беспокойной ночи, и даже лысый череп блестел менее ярко, чем обычно. И уж вовсе никогда Саша не видел Евгения Ари старховича курящим. Нет, правда, он же врач, он такие лекции Бульфатову и Хвостову читал про разные виды зависимости… Не то, чтобы Лукин навяз чиво и однотипно, как бабка, сидящая в коридорах поликлиники, перечислял вредности и процентное возрастание риска онкологии - вовсе нет. Евгений Аристархович был все-таки хорошим психиатром, он умел так сформулировать вопрос, что, ответив на него, хотелось как можно скорее вылить водку в умывальник и растоптать пачку сигарет в мелкую пыль. Одной воспитательно-психиатрической беседы хватало «волчатам» на четыре-пять дней;

и они искренне подавали прошения Монфиеву о введении в рацион питания продуктов с повышенным содержанием витаминов: чая с женьшенем, соевого со уса и ростков пшеницы. Потом, правда, опять начинали «расслабляться» старым привычным способом, так ведь Лукин не господь бог, чтоб творить чуде са… Сегодня Евгений Аристархович потерял еще один лучик из сияющего вокруг лба нимба - он, оказывается, тайный курильщик. Затягивается глубоко, судорожно, выдыхает густой сизый дым и любуется на получающиеся туманные дорожки.

Поймав себя на том, что рассматривает доктора слишком пристально, Сашка засмущался и еще раз прошелся краем футболки по многострадальным очкам.

- Ой, а что это у вас? - спросил Глюнов, маскируя свою невежливость фальшивым любопытством.

- Это… - Лукин поднял палку, которая стояла, придерживая раскрытую настежь дверь клиники.

За открытой дверью сияло солнечное летнее утро.

- Это, знаешь ли, такая вещь… - Дубинка? - Сашка посмотрел на линзы, чтоб проверить, не осталось ли пятен. - Или что?

- Это посох. Одного волшебника - ну да я о нем тебе уже рассказывал.

- Вашего учителя, Ноадина? - оживился Сашка.

«Черт! Парень внимателен и памятлив. Впрочем, я прекрасно об этом знаю.»

- Ну, где-то так, - согласился Лукин.

- А можно посмотреть?

- Да не здесь же! Пойдем на улицу, я объясню, в чем фокус.

Лукин затушил окурок, раздавив его ботинком, и повел Глюнова за собой в садик.

Спрятавшись за корявым кустом сирени, Евгений Аристархович наскоро повторил всё то, до чего они договорились вчера вечером, сидя в лифте:

- Я бы не стал просить тебя взять на себя нейтрализацию сфинкса, если бы не был уверен в успехе. Честное слово, мне гораздо проще попросить Серова и Волчановского объявить планомерную охоту, пристрелить, наконец, это чудовище, и пусть его душа летит в тартарары.

- Еще неизвестно, Волчановский жив, или же нет, - напомнил Саша. Явно не для того, чтобы уколоть или обидеть своего собеседника - все внимание молодого человека было сосредоточено на предмете магического Искусства, которое держал Лукин.

- И это вторая причина, по которой я прошу помощи у вас, а не у «волчат». На мага сфинкс будет… э-э… воздействовать совсем не так, как на обычного смертного.

- Угу, - согласился Сашка. - Наверное… А что все эти знаки на посохе обозначают?

- Это руны. И магические фигуры, - вздохнув, Лукин приступил к объяснениям. - Ваша задача - найти сфинкса. Думаю, что надо будет поискать его в ме стах предыдущей охоты. Вот здесь, - Лукин достал из кармана белого халата наскоро расчерченный лист бумаги, - я обозначил место, где нашли тело Иго ря. Может быть, имеет смысл начать поиски оттуда?

- Я подумаю, - важно ответил Сашка, убирая листок в задний карман джинсов. Свой халат он, должно быть, оставил в кабинете или где-то еще. Навер ное, хотел замаскироваться. Интересно, поймал себя на мысли Евгений Аристархович, не дойдет ли этот пионэр-зарничник до мысли раскрасить лицо полосами пыли и навтыкать в прическу перьев из подушки?

Уймись, - строго скомандовал себе Лукин. - Не посылать же на поиски сфинкса отца Гильдебрана, с его-то больным сердцем? И не отдавать же иномир скую тварь на откуп «волчатам». Еще надо придумать, что делать с Волчановским и пострадавшими людьми потом… - Как только вы найдете сфинкса, - продолжал Лукин, маскируя доходчивыми, понятными объяснениями суету, которую развел в его собственных мыс лях голос холодного рассудка, - вы берете посох вот так и поворачиваете вот здесь. Видите, здесь четыре руны начертаны по кругу? Попробуйте.

Когда Глюнов, чуть приоткрыв рот от восторга и удивления, взял посох в две руки и попытался повернуть указанную надпись, из тяжелой резной пал ки выскочил луч светло-синего цвета.

- Здорово! - восторженно выдохнул Сашка. - Прям как в кино!… - Надо направить этот луч прямо в морду сфинкса и задержать на две-три минуты, чтобы подействовало наверняка. Тогда он окажется под вашим кон тролем, и вы сумеете легко нейтрализовать его.

В раздражении Лукин перехватил посох, которым беспечный Глюнов «светил» под ближайшие кусты и пугал дремлющих после рассвета ночных насе комых, прекратил действие артефакта и жестко повторил:

- Саша, всё это не игрушки и не кино! Разве вы не поняли, насколько всё серьезно? Если мы не остановим сфинкса сейчас, потом, когда это существо окончательно освоится в нашем мире, будет еще хуже! Неужели смерть товарищей для вас ничего не значит?

Лицо Сашки сразу же вытянулось. Плечи ссутулились еще больше.

- Евгений Аристархович, зачем вы… Я всё прекрасно понимаю. Только пока не привык ко всем этим волшебным штучкам.

- Еще успеете, Саша, - ответил Лукин. - Кстати, вот, держите, - Евгений Аристархович добавил к магическому артефакту немного техники и буквально всунул в руки Глюнова большой пистолет, - заряжен стрелками с транквилизаторами. Только в себя не выстрелите.

Пистолет, по сравнению посохом, был принят прохладно. Пропустив мимо ушей предупреждение, Сашка зажал «радость дрессировщика» под мышку.

Взгляд его, усиленный линзами, был устремлен только на посох Ноадина и светился детским восторгом.

Может, его все-таки попробовать заколдовать?

Вместо этого Евгений Аристархович изобразил легкую улыбку, чтоб вселить в душу господина «мага» уверенность в успехе предприятия:

- У вас обязательно получится, Саша. Потому что права на ошибку у нас с вами больше нет.

- Верно, - согласился Глюнов. Еще раз попросил объяснить, как активизировать магический посох, шепотом повторил про себя инструкции и доверчи во спросил: - Ну, я пошел?

- Удачи, - пожелал Лукин. Пошел по направлению к главному входу клиники, но, заметив, что Саша остался стоять под сиренью, обернулся: - Саша, вы кого-то ждете?

- Да нет… - смущенно отмахнулся молодой человек. - Вам показалось.

- Тогда идем, я запру за вами ворота, - и Лукин, доставая очередную сигарету из мятой пачки, пошел в сторону гаража.

Сашка нервно взглянул на часы. Лот, чертяка, куда ж ты пропал? Договаривались встретиться, неужели ты проспал? Черт, неужели самому придется со сфинксом сражаться?

«Ничто так не стимулирует веру в собственные возможности, как вовремя подброшенная союзнику порция снотворного,» - мог бы сказать Лукин, но он усиленно делал вид, что не понимает, что задерживает Глюнова в клинике. Стоял, проверял, хорошо ли накачаны колеса у машины, достаточно ли бензина в баке, курил, пуская плотный клуб дыма… Марина наверняка сделает выговор. И орхидеи, прекрасные жеманницы, конечно же, не упустят слу чай показать хозяину свое отношение к запаху табачного дыма, которым он их овеет, когда будет поливать в полдень. Семь бед - один ответ, так что уж пусть… Сашка прождал еще две минуты, но Лот так и не появился. В сердцах плюнув, Глюнов подхватил тяжелую резную палку, сел в автомобиль и нажал на газ.

- У вас всё получится, Саша, - уверенно сказал Лукин. - Удачи!

И порадовался тому, что способности его новоиспеченного помощника не предполагали чтение чужих мыслей.

Отъехав на полкилометра от клиники, Сашка, наконец, завершил обличающую гневную речь, которой, без сомнения, заслуживал один неверный по луэльфийский союзник, не способный ради спасения человечества даже проснуться в положенное время, и обратил внимание на странное урчание, до носившееся из-под заднего сидения.

- Что там? - спохватился великий герой. - Неужели крысы?

- Гдеу? - тут же высунулась из-под сидения настороженная морда Черно-Белого Кота. - Гдеу мой заувтрак?

Так как смотрел Кот - с требовательным ожиданием - на человека, то появление костяной лапы, принадлежащей до недавнего времени не одному, а даже трем биологическим видам одновременно, прошло незамеченным. До тех пор, пока лапа не завершила размашистое движение столкновением с ко шачьей макушкой.

- В грроубу видаул! - взвыл Кот и набросился на Черепунчика.

- Эй, - окликнул созданий Сашка. - Эй, да что вы делаете?!

Тактико-технические характеристики Черно-Белого Кота в несколько раз превосходили аналогичные показатели случайно собранного скелета кры со-тюлене-собако-вороно-грифа. Собственно, они превосходили, как показал ряд диверсий, организованных под личным командованием генерала Окта вио Громдевура, возможности всей охранной системы Объекта 65/113, вместе взятой. У Кота были когти, резавшие нетолстую сталь. У Кота под пушистой шубкой перекатывались прекрасно развитые мускулы, которым позавидовал бы и Мистер Вселенная. У Котика были челюсти, развивающие давление до ста атмосфер, он умел выделять из недр своего организма жидкости потрясающей отвратительности, а еще у него была паранойя и жуткая валериановая ломка, тоже добавлявшая энергии при столкновении с потенциальным противником.

Против всего этого набора у Черепунчика, творения магически одаренной интеллигенции, был только один козырь - зато какой! Он уже был мертв.

Скелет не чувствовал ни запахов, ни боли, а если Коту удавалось оторвать от противника какую-нибудь гладкую кость, со временем она подползала и прикреплялась на прежнее место.

Так что у Черно-Белого Кота оставался единственный выход - растрррепать противника на мелкие кусочки! И он сделает, он сделает это!!!

- Дурдом, - заключил Сашка. Остановил машину, добрался до черно-белого-костяного клубка, самозабвенно катающегося по заднему сидению, и с уси лием разнял дерущихся кадавров. Оказавшийся в левой руке человека Черепунчик уронил фалангу с левого крыла, которой пытался выколоть золоти стый кошачий глаз, и с облегчением клацнул челюстями, а неутомимый Черно-Белый маньяк, висящий в Сашкиной деснице, заорал, что «заувтрак, заув трак отдайте мняууу!!»

- Немедленно прекратите! - закричал Глюнов на Кота и Черепунчика. - Своим поведением вы позорите… э-э… Кот, желая знать, что именно он позорит, посмотрел на человека золотистыми глазами. Скелет - пустыми глазницами. Судя по трещинкам вокруг быв шего носа, Черепунчику было стыдно.

Чтобы усовестить Черно-Белого Кота, должно было случиться явление почище сонма древнегреческих богов, предающих цивилизацию широкомас штабным семи казням египетских. И то не факт, что подействует.

- Замнем про позор, - не нашелся с объяснениями Сашка. - Мне подумать надо, а вы меня отвлекаете! Значит, ты, - он развернул к себе наглую черно-бе лую пушистую морду, - полезай в багажник.

- Мяу! Меняу! Няу хочуяу! - крикнул Кот и запустил в держащую его руку восемь когтей. - Дай вяулеурьянку!

- Обойдешься!

Пока Сашка нес Черно-Белого к багажнику, Черепунчик забрался на руль и станцевал костяную ламбаду.

- Ты же задохнешься, - спохватился Глюнов. - Придется запереть тебя, - сказал он скелетику.

Черепунчик загрустил, зато Кот заорал про валерьянку еще громче. С трудом подавив желание бросить наглое животное под колеса и проехаться по нему тринадцать раз подряд, Глюнов запер Черепунчика и снова завел мотор. Кота, чтоб не мешался, он переложил на заднее сидение и выкупил у него несколько минут тишины, отдав на растерзание потерянную скелетиком фалангу.

Итак, посох. Тот самый, - кося одним глазом на дорогу, а другим - на предмет размышлений, - который когда-то давно, несколько жизней назад, Сашка видел во сне.

Во сне этот посох Игорь Волидаров называл жезлом и сетовал, что тот слишком длинен и тяжел.

Верно, - подтвердил Сашка, попробовав длинную палку на вес. Длина - метр тридцать -метр тридцать пять, сделан из… сразу и не поймешь, дерево или камень. Так, Глюнов, что за дурь лезет тебе в голову? Стандартный материал для таких вот «поделок» - если верить многочисленным фантастическим со чинениям, читать которые ты большой любитель, - дерево или кость. Если вытесать из камня столб почти полтора метра высотой и десять сантиметров в диаметре, он будет весить… Одной рукой не унесешь, это точно.

Игорь тогда, когда привиделся Сашке в тревожном сне, жаловался на тяжесть ноши.

О'кей, с одним фактом мы определились, думаем дальше.

Узоры, покрывающие посох сверху донизу, выглядят таинственно и достаточно оригинально. Комбинацию линий и…э-э… назовем вещи своими име нами - загогулин, располагающуюся на ладонь ниже верхнего конца, Лукин обозначил как рунную надпись. Жаль, рядом нет Лотринаэна, узнать, что означают все остальные черточки, точки, звездочки и снежинки.

Между прочим, сделал еще одну отметку в мысленном блокноте Глюнов, - этот факт меня настораживает больше всего. Лот собирался идти сражаться со сфинксом, - я, правда, не хотел его брать, но это вопрос второй. Почему он не пришел в сад клиники, как договаривались?

Давай, Саша, как учил профессор Гугоня, выдвигать версии. Первая - детская - проспал. Вторая… хмм… не успел оправиться после ранений, получен ных во время схватки с золотистой сфинкс, и решил не рисковать. Версия очень близка к истине, но тогда вполне закономерно, с точки зрения обычной вежливости, не давать опрометчивых обещаний или хотя бы предупредить о своем состоянии.

Третья гипотеза была самой паршивой: Лот просто лгал, заставляя Сашку верить в его помощь и содействие и не собираясь их проявлять на самом де ле.

Это предположение странно резонировало с еще одним фактом, настоятельно требовавшим ответом.

Вчера Лот утверждал, что управлять сфинксами невозможно. Дескать, разума нет, они не так отражают реальность, как эльфы, человеки и прочие са пиенсы, а потому магия Разума на них не действует.

Полчаса назад Евгений Аристархович торжественно вручил каменную палку, утверждая попутно, что именно благодаря этому предмету самая злоб ная сфинкс станет послушной, как ласковый котенок.

Или первое, или второе. Так как одновременно два столь разных утверждений истинными быть не могут, один из хороших Сашиных знакомых, Ло тринаэн или Евгений Аристархович, является лжецом.

Кто именно? Кому верить? Если человек (или полуэльф) лжет, то ради чего? В чем смысл игры?

Автомобиль подскакивал на кочках, Сашка гнал, не разбирая пути, наивно полагая, что определение «внедорожник» придумано именно для таких, как он, неграмотных водителей. Черно-Белый Кот свернулся калачиком и храпел, как трактор «Беларусь» на холостом ходу, что-то костяное гулко перека тывалось по багажнику. Посох трясся на переднем сидении, подставляя солнышку то резную руну, то запутанные линии, то маленькое пятнышко поли рованного дерева. Или всё же кости? Или камня?

Черт, черт, черт!

Ты занялся не своим делом, - твердо сказал Сашка запаниковавшему себе. - Твое дело - сидеть в кабинете 101 и искать в Сети пасьянсы для Петренко.

Сочинять никому не нужные рефераты, на которых Бэлмо поставит размашистый автограф и, в лучшем случае, будет использовать как бумагу для черно вых заметок. Твое дело - скучать на заседаниях лаборатории и писать заметки в сборники трудов молодых ученых. Ученый, ерш твою налево! Назвался груздем - полезай в кузов!

Не хочешь идти по выстеленной обрывками диссертаций проторенной тропинке? Поверил в свою исключительность и магический талант? Тогда ду май, Глюнов, думай! У задачи должно быть решение!

Третий вариант: и Лотринаэн, и Евгений Аристархович правы. Посох воздействует на сфинкса, но использует при этом не таинственную магию Разу ма, но что-то другое.

Ага… Многообещающее начало. И что нам дает эта веточка эволюции?

Резко затормозив (от чего Кота сбросило на пол), Сашка выключил двигатель, нашел в кармане бумажку и начал судорожно фиксировать мысли, пока они не разбежались, как тараканы.

Так, что нам известно о сфинксе? Теплокровное животное, два крыла, четыре лапы, хвост. Вес… хмм… запишем 50 кило, для ровного счета. Плотоядно.

Неразумно (поверим Лоту). Продуцирует вокруг себя сильное гипнотическое поле (снова верим полуэльфу, хотя кое-что видели своими собственными глазами). По словам Гильдебрана, является природным маносборником.

Что еще? Глюнов поймал себя на мысли, что ему до смерти не хватает знаний, как выводят папа и мама сфинкс своих детенышей, а может быть, выси живают, как птенцов. Кажется, Октавио упоминал, что сфинксы проводят жаркое время суток в норах, значит, будем искать укрытие где-нибудь повыше, в горах, окружающих степь. Еще Громдевур говорил, что человекоголовые кошки используют крылья не для полета как такового, - их тело слишком тя жело, - а для некоторого «порхания» с места на место.

Как убить такое существо? Не будем лишний раз изобретать велосипед, а используем в качестве подсказки совет того же Октавио: нож в шею или ко пьем в грудь, и все дела.

Да, но Евгений Аристархович очень просил поймать сфинкса живым. «Его надо изучить,» - говорил психиатр, и Сашка соглашался с этим доводом це ликом и полностью. - «Надо понять, как он творит свою магию, как воздействует на окружающих… Ведь если мы этого не сделаем,» - говорил Евгений Аристархович хриплым, усталым голосом. Свет от тусклой панели, закрепленной под потолком лифта, превращал его лицо в искаженную маску, - «То кто еще встанет на защиту обычных людей?»

Обычных… Потрясающе коварный вопрос: стоит ли Сашке причислять себя к указанному множеству, или уже нет?

Таким - погрузившимся в размышления и отключившимся от действительности, - Сашку и нашли Догонюзайца, Ноздрянин и Громдевур. Их внедо рожник вырулил из-за холма, поднимая тучу пыли. К заднему бортику машины был привязан здоровенный серый коняга, выглядевший лоснящимся и довольным, как новенький «мерседес».

- И на фига, - грозно вопросил Догонюзайца, - потребовалось назначать встречу на рассвете? А если бы мы так и сидели бы на ферме Курезадова?

- Простите, - пролепетал Сашка, обнаружив, что опоздал на им самим условленное свидание на полтора часа. - Я как-то забыл о времени… Вы как, по знакомились? Договорились, как будем действовать?

- Познакомились, - буркнули Ноздрянин и Догонюзайца, неласково поглядывая на Октавио. При этом один охранник почесал синяк, появившийся про шедшей ночью под правым глазом, второй сверкал «украшением» под левым. Сам Громдевур усмехнулся в ответ, стараясь не слишком широко откры вать челюсть. Нос у него был какой-то припухший и чуть-чуть свернутый в сторону.

- Да мы, оказывается, уже общались с достойнейшим господином Василием, - уточнил странник-между-мирами. - Когда он меня повязал и в богадель ню пристроил.

- Кто старое помянет, - предупредил Догонюзайца и снова проверил, на месте ли собственное око. Потом перешел с тона угрожающего на деловой. - Так что делать будем?

- Предлагаю пойти к норе, - подал голос Громдевур, - и устроить там ловушку.

Конь поддержал хозяина заливистым ржанием.

- Ну… я согласен, - пожал плечами Сашка. Всё равно, более продуктивных идей у него пока не было. - Только… мне нужна пара часов, чтобы подгото вится, кое-что продумать, рассчитать… - Парень дело говорит, - не дал раскрыть рта охранникам Громдевур. Он вообще был поклонником тактики дожимающего натиска, - Сейчас, пока свет ло да жарко, сфинкс будет отдыхать где-нибудь в тени, в прохладе. Ловить его лучше вечером, как раз успеем приманку соорудить… - Не понял, - громко возмутился Ноздрянин. - Тогда с какой радости мы подскочили в четыре утра?


- Дуур-рняу головау, - тоном философа мяукнул с заднего сидения глюновского автомобиля Черно-Белый Кот.

Ноздрянин с глубоким отвращением посмотрел на животное.

- А ну, брысь, нечисть! Только твоих мерзких воплей нам для полного счастья не хватало! Утопить бы тебя… Октавио тяжело вздохнул.

- Пробовали уже. Всплывает… Завтракал Евгений Аристархович в прекрасном настроении. Тому было много причин - утро было свежим, днем услужливый Метеорологический пор тал обещал легкую облачность и намекал на вероятность осадков (где-то в районе Мальдивских островов, Новой земли и Гренландии), Марина Николаев на сварила отличный кофе и приготовила венгерские ватрушки, которые сияли румяными бочками и насыщали столовую ароматами корицы и ванили.

- Ммм… Объедение, - порадовался Лукин, принимаясь за третью ватрушечку. Санитары - Тыквин и Белокуров, - молча согласились.

Марина Николаевна молча добавила кофе в чашки. Посмотрела на Галю - сегодня, впервые после долгого перерыва, девушка спустилась из своей ком наты на втором этаже западного крыла, которая за время болезни превратилась в больничную палату, и завтракала вместе с остальными работниками Оздоровительного центра.

- Галя, хочешь сливок? Свежие, только вечером доставили от Курезадова.

Девушка чуть заметно вздрогнула, покосилась на фарфоровый сливочник и отрицательно покачала головой. Тогда, когда ее нашли в палате сбежав шего пациента, во время операции пришлось вырезать клок волос. Придя в себя, Галя долго смотрелась в зеркало, привыкая к новой, изменившейся себе.

Вроде бы всего ничего - шрам прятался высоко на лбу, его можно было закрыть, выпустив прядь из прически или каким-нибудь шарфиком-косынкой, «синяки скоро сойдут, а щеки отъешь» - уговаривала Леночка подругу. Бледная, истощенная пережитым шоком Галя молчала, погрузившись в себя, о чем-то думала, осторожно проводя кончиками пальцев по холодному зеркальному отражению. Потом попросила у Марины Николаевны ножницы и «на вела красоту», безжалостно и решительно избавившись от длинных темных кос.

Белый платок, аккуратно прижимавший короткие пряди к голове и скрывавший следы подживающего ранения, странно уродовал Галину, превращая ее строгое лицо, полное сдерживаемых эмоций, в посмертную восковую маску. Такую же изжелта-бледную, неподвижную и мертвую.

Заметив, с каким сочувствием смотрит на Галю Марина, Евгений Аристархович украдкой сжал руку жены. Лукина вздрогнула.

- Какие на сегодня планы? - спросил доктор у жены. Марина Николаевна равнодушно пожала плечами. - Я сейчас, после завтрака, отправляюсь на Объ ект. Должен поговорить с Монфиевым, обсудить кое-что с Серовым… - По поводу похорон? - уточнила Марина Николаевна, помешивая ложечкой в кофейной чашке. - Сергей… я не запомнила его фамилию… Галя прекратила ковырять ватрушку и настороженно, как перепуганный зверек, посмотрела на Лукину. Евгений Аристархович с профессиональной бодростью в голосе уточнил, что фамилия вчерашнего пациента была Барабанов, что Гале не о чем волноваться - и вообще, надо выбрать время, порабо тать с ее затянувшейся депрессией;

что Марина Николаевна, как всегда, угадала с завтраком - а теперь быстро по делам, по делам… От избытка показного хорошего настроения - в сочетании с серым, уставшим лицом и плохо замаскированным запахом никотина являющимся вер ным признаком переутомления нервной системы излишне занятого психиатра, - Лукин подскочил и живенько поспешил на выход.

- Женя! - спохватилась Марина Николаевна. Отставила чашку, сбросила с колен салфетку и побежала вслед за мужем.

Догнала уже в коридоре, почти у самого выхода.

- Женя, ты обещал.

- Что я обещал? - спохватился Лукин. Обхлопал себя по карманам и гримаской детского удивления обнаружил смятую пачку из-под сигарет. - Марин, честно слово, случайно получилось… Марина Николаевна выхватила картонку и решительно смяла ее в комок.

- Я не об этом. Женя, ты обещал рассказать, что происходит.

- Мариночка, я спешу. Меня Монфиев ждет.

- Подождет, - обиделась Марина Николаевна. - Почему с нами не завтракал Сашка Глюнов? Куда ты его отправил?

- Не бери в голову! - легко отмахнулся Лукин. Однако такой ответ понравился его супруге меньше, чем предыдущий. - Марин, честно слово, долго объ яснять - времени нет, а коротко не получится, всё слишком запуталось. Всё будет хорошо - я тебе обещаю.

- Мне не нужны обещания, - Марина Николаевна нервно перебросила бумажный ком из правой руки в левую. Добавила в голос нотку едкого сарказ ма. - Мне нужно знать, что происходит. К чьим похоронам готовится на этот раз.

- Мариночка, дорогая, - смутился Лукин. - На этот раз всё будет хорошо. А тебе неплохо бы выспаться, вон у тебя какие круги под глазами… Ого,  «вдруг» заметил Евгений Аристархович положение стрелок на наручных часах. - Уже четверть девятого! Спешу! Пока, дорогая, до встречи! Скажи, чтоб Гильдебрану дали отдохнуть подольше, да, и насчет пациента из одиннадцатой - не беспокойте его, он должен проспать до обеда! Всё, целую, пока!

- До встречи, - автоматически ответила Марина Николаевна. Перебросила бумажный ком из руки в руку. - До встречи… Вернувшись в столовую, Лукина задумчиво и меланхолично приступила к наведению порядка. Велела Гале идти отдыхать - или, если хочет, погулять в саду, посмотреть на цветущие розы и лилейники. Белокурову - прибраться в цокольном этаже, Тыквину -и помочь Леночке подготовить пациентов к обходу, который Лукин проведет по возвращению от Монфиева… Оставшись в одиночестве, Марина Николаевна долго и излишне пристально рассматри вала белоснежную скатерть, белый с золотом фарфор, изящную сервировку, хрустальную вазочку с садовыми цветами - всё то, что было тонкой, только ей понятной насмешкой над серыми полынными буднями затерянной в степях клиники. Придумать подобную шуточку - легко. Приучить Белокурова, и даже пациента из девятой палаты пользоваться столовыми приборами и не лезть в тарелку со спагетти немытыми лапами - тоже не так уж трудно.

Понять, в чем смысл чужих «шуточек», к какому итогу приведут ведущиеся тайком, по утрам, разговоры, или на какие подвиги отправляются вдохнов ленные секретной миссией подслеповатые юнцы - невероятно сложно.

Тоскливый, беспорядочный сон никак не желал заканчиваться. Серый сумрак придерживал веки закрытыми, навязчивая духота просила потерпеть с пробуждением минуту, еще десять, еще полчасика… Лот резко открыл глаза, вслушался в происходящее. Решительно оттолкнулся от подушки и… Скрючился от пронзительной боли в сердце.

«В моем-то возрасте?»- скрипнул зубами полуэльф. Ему, конечно, приходилось слышать поговорку насчет того, что если шестидесятилетний человек просыпается, и у него ничего не болит, значит, некромант попался грамотный, но на собственный счет подобную ерунду Лотринаэн не относил.

Труднее всего дались первые пятьдесят шагов, которыми Лот несколько раз вымерял пространство между окном и дверью, ощущая каждый из прожи тых ста сорока четырех лет. Потом острая боль ушла, сменившись тоскливым покалыванием за грудиной. Усталость, правда, осталась. Так это от кисло родного голодания, объяснил себе волшебник и скомандовал: быстрее в сад. Подышать свежим воздухом, подправить пару клумб - отцу Гильдебрану бу дет приятно, да и Сашка, наверное, уже ждет, подпрыгивая от нетерпения… Ого, - вдруг понял Лотринаэн, приглядевшись к солнцу, осторожно светившему в закрытое матовым стеклом оконце. Уже время к полудню. Сколько ж я спал? Не хватало только, чтобы Сашка и Октавио отправились воевать со сфинксом без меня.

Лот решительно выдохнул, накинул на плечи мятый казенный халат, собираясь распрощаться с лазаретом и всеми, его населяющими. Да, он был обя зан этим людям жизнью, но искреннюю благодарность испытывал лишь по отношению к отцу Гильдебрану, да, может быть, Марине Николаевне, осталь ных он видел мельком и они были слишком заняты, чтобы обращать на него внимание. Даже Евгений Аристархович, встречи с которым Лот опасался, не снизошел до общения с пленным полуэльфом. Да полно, пленным ли? Всего-то привезли в бессознательном состоянии, продержали три дня взаперти  так ведь лечили, а не пытали… Мысленно давая клятву посвятить ближайший месяц какой-нибудь благотворительности и пожертвовать дюжину полезных артефактов в какой-ни будь Орден, где целительство поставлено на широкую ногу, Лот тихо и аккуратно повернул ручку двери, как вчера при нем делали и Марина Николаев на, и старый священник, и та, вторая девушка.

Дверь была заперта.

Опасаясь, что техника в этом странном мире пошла по другому пути развития, и что производство дверных ручек здесь имеет какие-то свои, особен ные, не постижимые разумом эльфов, секреты ремесла, Лот попробовал на ручку надавить. Толкнул дверь. Создал маленький воздушный поток, попробо вал пропустить его у притолоки и убрать щеколду или другую задвижку, которая удерживала дверь в прежнем положении… И с большим удивлением Лот обнаружил, что его магические усилия блокируются. Тщательно просканировав и, тайком оглянувшись и убедившись в отсутствии возможных свидетелей, обнюхав замок, полуэльф почувствовал присутствие нескольких капелек крови. Ага, это заклинание мы хорошо зна ем: огори-иэ, что на языке Империи Гиджа-Пент означает «Сторожевой пес». Заклинание хорошее, но редко используемое, особенно магами Иберры;

го раздо проще поставить Карза-гуриголу, или сторожевой Хальгастиарр, или даже просто зацементировать вход, чтоб никто, менее твоего сведущий в ма гии Природных Начал, не сумел войти в охраняемое жилище. Огори-иэ по сравнению со всем выше перечисленным имеет существенный плюс - снять его может только носитель той самой крови, на которую сделан магический заговор.

- О, сколько чудесных открытий сегодня мне предстоит совершить, - мурлыкнул Лотринаэн, с трудом сдержав первое побуждение - снести всю бога дельню к демонам в преисподнюю, рванув преграду и ближайшие стены «Лесным рогом»[13] уровня, допустим, десятого, чтоб даже камня на камне не осталось… Сидеть под замком было очень… унизительно. Да, правильное слово. Спокойно, - приказал себе маг. Спокойно. От небольшой порции унижений никто еще не умирал.


Вместо того, чтобы активировать десяток боевых заклинаний, Лотринаэн прошел на середину палаты, сел в позу для медитации и закрыл глаза.

XX. ЛОВУШКА Представь, что мир вокругтусклогона гармония. Лот чутьЛотринаэн. Вроде бы,глаз, осмотрел окрестности и, скривившись, смирился с неизбежным. Гар тебя есть приоткрыл правый мония серых полутонов, света и безысходности. Гармония полусна-полуяви, реального и выдуманного, разумного и бессмысленного, Посоха и Короны. «При чем здесь созвездия?» - секунду задумался когда он покидал Талерин, был месяц Паруса. Прекрасный летний месяц, длинные дни, светлые ночи… Стоп, я же медитирую. Весь мир вокруг есть гармония.

И я - центр прекрасного и единого мира.

Глубокий вдох. Плавный выдох. Постепенно мир сужается до едва различимой точки, которая велика настолько, что поглощает страны и целые континенты. Все и нигде, всегда и никогда, черно и белое. Серые полутона, сумрак, туман бесконечности - и, наконец, сверкающая вдали искра.

Отлично.

Приблизиться к искре… почувствовать ее… ощутить резкий приток Силы, исходящий из ее сверкающей сути… Задержать это мгновение… задер жать?! Но искра проскальзывает сквозь пальцы… Мы - маги. Потому, что умеем мириться с неизбежным.

Поэтому мы раскрываем руки ладонями вверх и подставляем каждую клеточку тела сверкающему радугой волшебству. Как растения… как цветы… как чудесная Альвинара… Раскрыть листья навстречу свету, почувствовать поток Магии, насыщающий тело, распуститься… - Кхм-кхм, - послышался голос рядом.

Верх бескультурья, - подумал Лотринаэн, - прерывать медитацию мэтра. Лучше бы взял пример с того, второго человека, который сейчас остался сто ять за дверью. Или… каждый из них сам по себе?

- Прошу прощения, что отвлекаю вас от ваших…э-э… занятий, - вежливо извинился Евгений Аристархович, - Я зашел узнать о вашем самочувствии.

- Покорнейше благодарю, - столь же вежливо ответил полуэльф. Осмотрелся по сторонам, обнаружил себя левитирующим посреди комнаты на высоте гномьего роста и, заметив некоторую нервозность собеседника, ловко спрыгнул на кровать. - Чувствую небольшое жжение в кончиках пальцев, да, пожа луй, желудок чересчур пустоват, а так - великолепно.

- Прекрасно, прекрасно, - ехидно улыбнулся Лукин. Придвинул к кровати пациента стул, устроился, весь такой сверкающий лысиной и хрустящий бе лым накрахмаленным халатом, положил на колено толстую тетрадь и записал что-то мелким аккуратным почерком. - Познакомимся? Когда вас достави ли к нам, вы, к сожалению, пребывали далеко не в лучшей форме, и пришлось записать вас просто как «пациента из одиннадцатой». Конечно, это прозва нье не достойно столь уникального господина, каким вы, без сомнения, являетесь. Меня зовут Евгений Аристархович, а вас?

Лот осторожно дернул кончик уха. Соблазн не говорить этому сомнительному господину ни слова правды, был чересчур велик;

лгать - противно чув ству собственного достоинства. Ладно, разберемся, главное - соблюдать разумную осторожность.

- Мое имя - Лот. Но некоторые дамы, - «которым плевать на эльфийские тысячелетние традиции,» мысленно добавил полуэльф, - Называют меня Лот ти.

- Очаровательно, - приветливо улыбнулся Лукин.

- О, да, - кивнул Лот. Ему отчетливо слышался - и уже не первую минуту, - дребезжащий сигнал опасности.

На страницу легла еще одна запись, сделанная убористым почерком.

- Сколько вам лет?

- А вам? -после секундной растерянности ответил вопросом на вопрос Лотринаэн.

- Мне - пятьдесят девять, - добродушно ответил Лукин. - И все-таки?

«Интересно, что он знает?» - пытался просчитать ситуацию Лот.

- Ну, тешу себя надеждой, что выгляжу я немного моложе, чем вы, - рискнул полуэльф прибегнуть к спасительной полуправде. Лукин и глазом не морг нул. Просто записал еще одну строчку в тетрадь.

- А, позвольте за навязчивое любопытство, такие вытянутые уши с острым кончиком у вас давно?

«Хам!» - подумал Лот. А вслух ответил:

- Кажется, день четвертый… или пятый? А что?

- Весьма оригинально, - сделал еще одну пометку Лукин. - Где вы родились? Где живете? Чем занимаетесь?

- К чему все эти вопросы? - возмутился полуэльф.

- Мне нужно заполнить историю болезни, - примирительно развел руками Евгений Аристархович. - Такие у нас тут порядки… - Да не берите в голову! - отмахнулся Лот. - Я совершенно здоров;

настолько, что не смею больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Позвольте поблагодарить вас за оказанную мне помощь и откланяться.

И он с отменным изяществом подскочил с кровати и отвесил мэтру Лукину глубокий церемонный поклон.

«Что, съел?»

- И куда же вы направитесь, мэтр Лот? - спросил Лукин, прежде, чем полуэльф добежал до двери. Снова и опять запертой двери. - Если не секрет.

«Сударь, а ваши шутки пованивают,» - загорелось во взгляде Лота.

- Нет, всё-таки, - продолжал психиатр. - Куда?

«Куда ты пойдешь, остроухий хитрец?» - услышал Лот мысль собеседника. Телепатировал тот плохо, с помехами, ментальное сообщение «звучало» как будто издалека. И вряд ли, сообразил Лот, прикидывая уровень сложности магического воздействия, Лукин умеет что-то большее, чем просто передавать мысль на расстоянии.

- У вас поблизости родственники, знакомые, друзья? - уточнил Лукин вслух. - Кому я должен сообщить о случившемся с вами?

- Благодарю, - чопорно поджал губы Лот. - Я в состоянии справится сам. Привычка, знаете ли. Не полагаться во всем и всегда только на магию, не ис пользовать телепатию там, где достаточно обычного голоса, не доверять тем, кто недостоин доверия… - А как же определить, - в тон собеседнику спросил Лукин, - кто достоин доверия, а кто - нет?

- О, очень просто. Тот, кто достоин доверия - не вы, мэтр.

Слова сорвались с языка раньше, чем рассерженный маг успел обдумать их. И тут же убедился, что хоть слова и правильные, произносить их, все-та ки, не стоило.

- Ну, что ж, - ответил Евгений Аристархович. Отложил тетрадь и достал из кармана белого халата маленький серебристый предмет. - Раз пошел разго вор о доверии… Знаете, что это такое?

- «Те-ле-фон»?

- О, какая осведомленность! Почти угадали. Данный конкретный прибор называется «диктофон» и его назначение - записывать речь. Знаете, иногда возникает необходимость запомнить не только общий смысл беседы, но и каждое конкретное произнесенное слово.

- Должно быть, полезная штука, - вежливо согласился Лотринаэн.

- О, да. И чтобы убедить вас в том, что я не веду двойной игры, я - смотрите - выключаю диктофон и даже, если угодно, готов разобрать его на части.

- Э-э… - не сразу нашелся с ответом Лот.

- Послушайте, мэтр Лот. Я всего лишь хочу помочь вам. Посмотрите на меня - вот я перед вами. Вы наверняка умеете чувствовать правду и ложь, это свойство всех магов. Прошу, выслушайте меня, я постараюсь объяснить вам сложившуюся ситуацию так, как она выглядит на самом деле.

Вы оказались в мире, где магия практически не используется. Причина тому - магические потоки слишком распылены, редки и полноценно насыщать мага волшебной силой не могут.

«Не проблема,» - подумал Лот. - «Если знаешь соответствующие техники медитации, знаешь правила составления и изменения заклинаний, или про сто долго тренировался…Стоп, Лот. Не стоит в присутствии телепата (хотя и очень слабого) думать о том, о чем не желаешь говорить. И кто это дышит за запертой дверью?»

- Но даже если вы и сможете использовать магию… Что вы будете делать?

- Вернусь в свой мир, - ответил Лотринаэн. - Какие у вас могут быть сомнения?

- У меня очень много сомнений! Не в том смысле, умеете ли вы совершать межпространственные переходы, а в том, сможете ли вы телепортировать ся в другое место? Не поймите меня неправильно, но, если бы вы были в состоянии сотворить такое заклинание, разве вы стали тянуть время, отвлекать ся по мелочам? Вы задержались в нашем мире - отсюда я делаю логичный, на мой взгляд, вывод, что покинуть его вы не можете! Или я не прав?

- Вы правы, - нехотя признал Лот.

- А что будет, если во время очередной попытки телепортироваться вам не повезет? В прошлый раз вы столкнулись со сфинксом, и едва не сгорели за живо, а если в следующий раз случится что-то… что-то еще более плохое?

Лот машинально потер место, где утром пряталась сердечная боль. И вдруг понял.

- О, вижу, вы понимаете, насколько сложна ситуация, в которой вы оказались, - продолжал Лукин, не заметив, как резко поменялось настроение полу эльфа.

- Нет, на самом деле, я задумался о вчерашнем дне. А конкретно - о вечере. Помните, вы и… - Лот в последний момент прикусил язык, спохватившись, что Лукин вряд ли случайно спрашивал о «друзьях и знакомых». Конечно, он может догадываться о чем угодно, но точных сведений, о чем и с кем общал ся его «подопечный» несколько дней, у Евгения Аристарховича нет. Поэтому волшебник закончил фразу иначе: - И тот паренек в очках привезли умира ющего? Я стоял, смотрел, кстати, позвольте заметить, что тот хирург, который помогал вам - истинный целитель, мастер своего дела. А знаете, что случи лось потом?

- Что же? - с вежливой отстраненной улыбкой слушал Евгений Аристархович.

- Потом я вернулся сюда, потому как чувствовал усталость и некоторую слабость, выпил стакан воды, который стоял вот здесь, у изголовья, и заснул.

- О… - Вы спросите, какое все эти мелочи имеют значение? Все очень просто, мэтр. И вы, уверен, прекрасно понимаете, в чем соль шутки. В том, что у эль фийских полукровок моего возраста не бывает сердечных болей, если только не угостить их ядом. Вот только не могу понять, на что вы рассчитывали?

К чести мэтра Лукина надо признать, что он встретил обвинения, не моргнув глазом.

- Я рассчитывал, что мы, два мага, сумеем договориться по-хорошему. Что мне не придется угрожать вам заключением в этой лечебнице или другом, гораздо менее комфортном месте. Нам нужна ваша помощь, мэтр. Действительно нужна. Вы - квалифицированный маг, магистр Магического Искусства, вы умеете делать вещи, которые… которые просто чудесны! Простите за этот глупый трюк со снотворным - не мог же я допустить, чтобы вы тратили свои таланты, гоняясь за какой-то кошкой по местным степям! Пожалуйста, мэтр Лот! Вы же умный человек, должны понимать - не в силах телепортировать ся, вы застряли в этом мире навсегда. Что вы будете делать? Чем зарабатывать на кусок хлеба? Не собираетесь же вы, в самом деле, показывать фокусы на бульварах?

- Зачем обязательно фокусы, - пожал плечами Лотринаэн. - Мне всегда хотелось попробовать вырастить по-настоящему красивый и изысканный сад… - Вы нужны нам, мэтр, - настаивал Лукин. - Нужен ваш талант и ваши знания.

- Забавно, - пробормотал полуэльф. - Забавно, что вы обращаетесь с этой просьбой ко мне, а не к отцу Гильдебрану. Он раз в шесть, если я не ошибаюсь, старше меня, и гораздо, гораздо более опытен во всяческих чудесах. Уверен, он знает, как учить магии… - Гильдебран… очень стар, - дипломатично ушел от ответа Лукин.

- И вы столько раз останавливали его напитками с «сердечными стимуляторами» что, увы, его сердце и в самом деле сделалось больным… - таким же мягким, мурлыкающим голосом, продолжил Лотринаэн.

- Я не… С чего вы… Я никогда, - с третьего раза злость Евгения Аристарховича получилась очень искренней. - Я никогда не желал зла Гильдебрану!

- Я начал понимать, как действует Магия, - жестко ответил Лотринаэн, - когда вас еще на свете не было. Конечно, вы не «желали зла», и доза настоя на перстянки, или чем вы нас потчуете, была точно вымерена, чтоб не навредить на самом деле, и вы, может быть, действительно никогда не подавали сами стакан с отравой своим «подопечным». Только будь я проклят, если позволю вам воспользоваться моими знаниями ради грязных делишек!

«Вы мне угрожаете?» - читалось в темных глубоких глазах Лукина. Короткий вопрос - и еле различимый, заливистый, бурлящий, искренний смех, до носящийся из скрытых глубин, откуда-то из потайных закоулков изворотливой, властной и уверенной в себе души. «Вы?»

Вслух Евгений Аристархович сказал другое:

- Мэтр, вы… торопитесь с выводами. Делаете поспешные умозаключения, используя в качестве отправной точки совершенно…гм… субъективные дан ные. Я только хотел объяснить, что есть и другая точка зрения, и что вы сможете… - и ладонь Лукина дернулась, сжимаясь дощечкой. Под пальцами сверкнула радужная искра… - Только попробуй колдовать на меня, недоучка, - услышал Лотринаэн свой голос, полный еле сдерживаемого гнева. - И я сожгу твой мозг.

- Как хотите, - Лукин встал со стула, подхватил тетрадь и диктофон, и, будто и не было словесной перепалки, продолжил: - позвольте заметить на про щание, что этот мир не создан для магов. Он создан для обычных, серых и невзрачных личностей, которых, к моему великому сожалению, чересчур мно го. Более, чем достаточно для того, чтобы растерзать вас на кусочки, разобрать на всяческие интересные гистологические препараты, засунуть в кунстка меры и наслаждаться осознанием превосходства однообразного серого большинства над замечательным, ярким и талантливым - но уникумом. В этом мире маг-одиночка не выживет, надеюсь, вы поразмыслите над моими словами и согласитесь со мной. Даже магам нужны союзники, ученики, - все те, кто ценит их талант, кто может и понять, в чем сила избранности, и кто может поддержать в трудную минуту.

Лотринаэн отвел глаза и упрямо, как пойманный с поличным капризный ребенок, сосредоточился на мантре «Что хочу, то и буду делать», искренне надеясь, что Евгению Аристарховичу не хватит магических навыков прочитать истинные мысли собеседника, опасно совпадающие с озвученными «доб рым лекарем» рассуждениями.

- Когда поймете, что, отказываясь от сотрудничества со мной, вы тем самым отказываетесь от возможности использовать магию - так как вы привык ли, каждый день, каждый час, не скрываясь и не пытаясь угодить ненавидящей всё инакое толпе, - я к вашим услугам, - коротко и весомо завершил свою речь Лукин и направился к выходу.

- Шал леу! - швырнул стакан в закрывающуюся дверь Лотринаэн. - Саг'лиэ бъяу! Асан'к-тэ! энкури фех-та! Леугенре шпацех уэш! Шал леу!

Раздражение и злость, поднявшиеся в душе полуэльфа после разговора с Лукиным, были тем более обидными, что, по зрелому размышлению, выходи ло, что Евгений Аристархович… хоть и баа-льшой хитрец, в общем-то, прав. Еще неизвестно, когда и как получится вернуться. Надежды, что Лео отыщет «Змею Времени» и поможет приятелю, застрявшему по собственной глупости в другом мире, честно говоря, было мало. Остаться здесь, обзавестись знако мыми, попробовать найти занятие по душе? Какое? Всё, что Лот умел, было связано с магией… Ну, почти всё.

Честно говоря, даже жалко цивилизацию, которая не знает, чего ждать от эльфийских полукровок. Например, шпионы - в Кавладоре, Иберре или лю бом другом знакомом Лотринаэну королевстве, - никогда не рисковали просто стоять за дверью и подслушивать разговоры господ с половиной, а то и с четвертью эльфийской крови. Достаточно одного неловкого движения, легкого скрипа половицы, слишком громкого вздоха, и уж тем более - тонкого, но заметного аромата духов, чтобы полукровка вычислил твое присутствие - особенности сенсорики, знаете ли, устойчивая наследственная черта.

Интересно, размышлял Лот, постепенно изгоняя прочь тяжелые воспоминания о состоявшейся «беседе», делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться и приступить к планированию дальнейших действий. Вчера Марина Николаевна слышала наш разговор с Глюновым случайно. Сегодня - подслушивала намеренно. Что бы это значило?

Думать в тишине и спокойствии не получилось. Через несколько минут после ухода мэтра Лукина пришла та, вторая девушка, которая ухаживала за Лотринаэном, пока тот лежал без сознания с ожогами. Вид у девчонки был виноватый и перепуганный;

она фальшиво улыбнулась, тряхнула светлыми кудряшками, и, придержав локоть Лота холодными влажными руками, сделала ему укол - очень сноровисто и быстро, успев завершить начатое дело прежде, чем пациент сообразил, что, как и почему.

От ледяного наркотика, растворившегося в крови, сердце полуэльфа застучало в сбивчивом лихорадочном ритме, окружающий мир принялся пульси ровать, снова вернувшись к тому подлому, выворачивающему наизнанку состоянию, когда маг не чувствует потоков Силы… Лот закрыл глаза, погружа ясь в благословенное забытье, и ему приснился добрый, привычный сон - он покачивается в потоке солнечного света, тянется вверх, раскрывает листья и поры навстречу теплым лучам… Леночка заглянула проведать, как реагирует странный остроухий «ролевик» на лекарство, увидела его - висящего в воздухе над кроватью, покрывше гося странными зеленовато-серебристыми пятнами, с блаженной улыбкой на лице, которое отчего-то стало похожим на вырезанную из дерева гротеск ную маску, - коротко взвизгнула, в испуге зажала рот ладошкой и бросилась звонить жениху на Объект. Прав, прав был Алексей - нехорошее местечко этот Экспериментальный и Оздоровительный. И еще раз прав, что уговаривал Леночку уехать отсюда подальше. Всё, хватит! с нее странностей клиники довольно!

Пыль горьким облаком носилась по степи. Солнце стояло в зените, наполняя небо звонким бирюзовым жаром.

- Нет, лично мне пустыни всегда нравились, - разглагольствовал Октавио Громдевур, используя краткие паузы между фразами, чтобы дегустировать местную тушенку. Сашка поймал себя на том, что, вместо того, чтобы решать загадку посоха, сфинкса, двурушничающих советчиков или, допустим, пре даваться нытью на тему «правильно ли я поступаю», сосредоточил все свое внимание на кончике ножа, который бравый вояка использовал вместо вил ки, ложки, указки, зубочистки, консервного ключа, карандаша и доброй дюжины других полезных мелочей. - Союзник из Лугарицы, конечно, был недо волен - у тамошней гвардии от жары шерсть клоками выпадала[14], но я что им сказал? Что шерсть - это не зубы, к зиме опять вырастет. Помню, шли мы на Аль-Тораз, жара, солнце печет, а тамошние аксакалы, выученики Кадика ибн-Самума, не придумали ничего лучше, как устроить нам ловушку, собрав население местных кладбищ. Ей-ей, не вру: корнет Чернесский, который первым учуял засаду зомби, чихал, сморкался и рыдал, как девица на выданье, и замотал нос тройным комплектом использованных портянок. Отчего тут же потерял сознание, и его пришлось сдать в походный лазарет. Ночью, когда ветер переменился, Чернесский решил, что недостойно потомка княжеского рода сидеть в лазарете и пить успокоительные микстуры, и сбежал с целью вернуться в родной полк. И что же? Идет он, слышит подозрительный шум, вместо того, чтоб сообразить, что шум доносится со стороны противника, и поднять тревогу, он громко просит подождать его - вдвоем-де по ночному времени веселее и безопаснее. Лазутчики, не будь дураками, прикидываются своими, выходят на столбовую дорогу, видят Чернесского во всей красе: морда у корнета, в расчете на трехчетвертную луну, заросла клочковатой шер стью, глаза после нюхательного шока красные, горят страстью, голодом и жаждой подвигов, в зубах - шмат кровяной колбасы, которая и утоляет означен ный голод, через плечо - бычий хвост, которым удалой корнет хотел подшутить над приятелями по полку… Вышло, что подшутил над лазутчиками: с криками «Гули!! Гули! Гу-уль!» они ломанули к нашим шатрам, а мы уж приняли их, как родных… Додумались - трупоеда с обыкновенным оборотнем пе репутать!



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.