авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 22 |

«А. Н. Сахаров (редактор) Исторические портреты. 1762-1917. Екатерина II - Николай II Серия «Романовы. Династия в романах», книга 2 ...»

-- [ Страница 16 ] --

Рейтерн (1862-1878) с самого начала своего управле ния убеждал Александра II в крайней обременительно сти бюджета непроизводительными расходами, в не обходимости денежно-валютной реформы и обеспече ния рубля золотым запасом для успешного развития реформ и обновления России. Но имперская политика и традиционное имперское мышление победили. Ре шающим событием оказалась русско-турецкая война в конце царствования Александра II, спустя только лет после Крымской войны и двух лет после принятия основной из военных реформ.

Александр II не без колебаний и не вдруг решился на объявление войны. Еще в августе 1876 г., перед отъ ездом на отдых в Ливадию, в разговоре с министром финансов М. X. Рейтерном о политических делах «он, как и прежде, весьма сильно выражал решимость не давать Россию завлечь в войну. Он не без горечи го ворил об агитации славянофильской — о желании не которых лиц выставить не его представителем интере сов России». Действительно, давление общественного мнения, славянских комитетов, выступавших в защиту единоверных славянских народов, томящихся под ту рецким игом, было сильным. И спустя месяц настро ение его изменилось. В начале октября между Алек сандром II и Рейтерном, вызванным в Ливадию, про изошло драматическое объяснение, в котором оконча тельно определилась позиция императора. Александр требовал от министра финансов средств для пред стоящей войны. Рейтерн со своей стороны предпри нял отчаянную попытку противостоять влиянию на ца ря военных и всех сторонников разрешения ближне восточного кризиса военным путем. Он подал Алексан дру II записку, в которой доказывал, что «война оста новит правильное развитие гражданских и экономиче ских начинаний (Великих реформ), составляющих сла ву царствования Его Величества, она причинит России неисправимое разорение и приведет ее в положение финансового и экономического расстройства, предста вляющего приготовленную почву для революционной и социалистической пропаганды, к которой наш век и без того уже слишком склонен». Рейтерн убеждал, что европейские державы не позволят России в полной мере воспользоваться плодами побед, что огромные затраты на войну сорвут подготовленную финансовую реформу, что политические последствия непредсказу емы. Александр II с раздражением и неприязнью вер нул записку, не обсудив ее с другими министрами, и, как пересказывает Рейтерн, упрекнул, «что я вовсе не указываю на средства для ведения войны и предла гаю унизить Россию. Что этого ни он, ни сын его не допустят». Александр пренебрег здравыми доводами своего министра. Денежно-валютная реформа, подго товленная Рейтерном, в которой так нуждалась стра на, находившаяся в процессе крупномасштабных вну тренних преобразований, оказалась сорванной. Алек сандр II дал приказ о мобилизации армии, а в апреле 1877 года подписал манифест о начале военных дей ствий.

21 мая, на 60-м году жизни, Александр II выехал из Петербурга в действующую армию и покинул ее толь ко 3 декабря 1877 г. — после падения Плевны, пред решившего исход войны. Он считал своим долгом на ходиться со своей армией, хотя бы в тылу, где были раненые. Он говорил, покидая столицу: «Я еду братом милосердия». Он терпеливо переносил трудности по ходного быта, плохие дороги, сохранял строгий режим дня, вставал в семь-восемь часов утра, даже если на кануне приходилось лечь глубокой ночью. Он обходил палаты раненых, иногда заходил в операционную, уте шал отчаявшихся, награждал отличившихся, всех под бадривал, глаза его часто увлажнялись слезами. В че ловечности и милосердии отказать Александру II не льзя. Но, к великому огорчению военного министра Д.

А. Милютина, попытки самодержца вмешаться в ру ководство военными делами и порывы «принять уча стие в бою» вносили только напряжение и сумятицу. В судьбах народов южнославянского мира война сыгра ла огромную освободительную, прогрессивную роль.

Для России последствия этой победоносной войны бы ли неоднозначны. Несомненно, военные успехи и при обретения повысили престиж державы и оттеснили му чительную для россиян память о крымском поражении.

Но война потребовала 1 113 348 517 рублей (при об щем бюджете в 1878 г. в 600 398 425 рублей), курс ру бля понизился с 86 коп. золотом в 1875 г. до 63 коп.

в 1878-1880 гг. Денежно-валютная реформа была со рвана. Рейтерн подал в отставку, признав полное по ражение своих планов своей политики, продолжавших курс Великих реформ.

Завершение войны сначала Сан-Стефанским ми ром, а затем решениями Берлинского конгресса, силь но урезавшими его, оставило в обществе горечь разо чарования и в итогах победы, стоившей народу мно гочисленных человеческих жертв, и в возможностях и способностях правительства. Сам канцлер Горчаков, представлявший Россию на конгрессе, в записке Алек сандру II отмечал: «Берлинский конгресс есть самая черная страница в моей служебной карьере». Импера тор пометил: «И в моей также».

Дипломатическое поражение России было очевид но и для власти, и для общества. Это не способствова ло умиротворению общественно-политической ситуа ции в стране, как рассчитывало правительство, начи ная войну. Напротив, конфронтация усилилась. Как ко гда-то конституция Царства Польского, данная Алек сандром I, так теперь конституция Болгарии, толь ко что освобожденной русскими, усилила недоволь ство общества властью. Политические ошибки на пре столе повторялись с удивительной последовательно стью, уроки истории оставались невостребованными.

Патриотический подъем, вызванный войной за освобо ждение славян, только на короткое время приглушил деятельность революционного народничества, но за тем она активизировалась с новой силой. Террор стал основным средством борьбы, а главной мишенью ее — сам император. Одно за другим следовали покуше ния на Александра II: совершенное А. К. Соловьевым 2 апреля 1879 года, взрыв царского поезда осенью то го же года, взрыв в Зимнем дворце 5 февраля года, стоивший многих человеческих жизней. Два по следних покушения были осуществлены уже после вы несения смертного приговора Александру II Исполни тельным комитетом «Народной воли» 20 августа года.

Наступили последние, самые драматические годы его жизни. По настоянию охраны он меняет маршрут своих перемещений, отказывается от прогулок пешком и заменяет их прогулками в саду Аничкова дворца, ку да отправляется в открытой карете, окруженный ка заками. Он все больше погружается в личную жизнь, тоже полную переживаний. Теперь под одной крышей в Зимнем дворце живут больная, увядающая импе ратрица Мария Александровна и молодая, красивая княжна Екатерина Михайловна Долгорукая, без кото рой император уже не может провести ни дня, с кото рой создана новая семья с тремя детьми (две доче ри — Ольга и Екатерина, сын Георгий, второй мальчик умер). Императрица скончалась в конце мая 1880 года, и Александр II, едва прошло 40 дней после ее смер ти, 18 июля вступил в морганатический брак с княжной Долгорукой. Князь В. Барятинский, брат мужа младшей дочери Александра II — княгини Екатерины Алексан дровны Юрьевской, в своих воспоминаниях пишет, что в день свадьбы Александр II сказал: «Четырнадцать лет я ожидал этого дня, я боюсь моего счастья! Только бы Бог не лишил меня его слишком рано».

В тот же день он издал указ правительствующему Сенату в котором, объявляя о свершившемся, предпи сывал дать Екатерине Михайловне Долгорукой титул и фамилию светлейшей княгини Юрьевской (по имени Юрия Долгорукова, к которому восходил ее род), так же как и их троим детям, и присвоить им права закон ных детей. Указ этот был тайной, как в первое время и сам брак, о котором знали только несколько дове ренных лиц, присутствовавших на самой церемонии.

Брак Александра II произвел удручающее впечатление на семью императора, на лиц, близких к ней, и вообще на многих представителей «верхов». Некоторые ме муаристы считают, что княгиня Юрьевская надеялась стать императрицей и искала в этом содействия у но вого могущественного правителя М. Т. Лорис-Мелико ва.

Назначенный сначала председателем Верховной распорядительной комиссии, а потом министром вну тренних дел, бывший харьковский генерал-губерна тор, герой последней русско-турецкой войны, завоева тель Карса, М. Т. Лорис-Меликов стал чем-то вроде диктатора. Умный, энергичный и вместе гибкий, либе ральный Лорис-Меликов увидел корень зла в разла де между неограниченной самодержавной властью и просвещенной частью общества. Его политика «вол чьей пасти и лисьего хвоста», направленная на реши тельное подавление революционного движения, одно временно намечала продолжение проведенных Алек сандром II реформ: расширение местного самоупра вления, облегчение условий для печати, смягчение цензурных притеснений, завершение крестьянской ре формы обязательным выкупом, отставка реакционно го министра народного просвещения Д. А. Толстого и др. Но главным в его планах был проект, который сводился к учреждению Общей комиссии, куда кроме назначенных правительством лиц входили бы пред ставители от земств и городов. Эта Комиссия долж на была рассматривать все проекты преобразований.

Наряду с ней должны были действовать две подко миссии: финансовая и хозяйственно-административ ная. После рассмотрения законодательных проектов комиссиями они должны были вноситься на оконча тельное обсуждение Государственного совета, в кото рый Лорис-Меликов предлагал послать представите лей общественных учреждений.

Зная упорное нежелание Александра II дать стра не конституцию, Лорис-Меликов осторожно искал под хода к самодержцу. Возможно, на этом пути он наде ялся на содействие княгини Юрьевской, со своей сто роны обещая поддержку в возведении ее в импера торское достоинство. Барятинский рассказывает, что «в Ливадии Лорис-Меликов вел долгие беседы с Госу дарем в присутствии его супруги о политических де лах и о новых реформах. Иногда вскользь во время разговора он делал смутные намеки на то, что народ был бы счастлив иметь царицу — русскую по крови.

Делая эти намеки, он сознавал, что отзывается на со кровенные намерения Государя и тем самым все бо лее завоевывает себе его расположение, необходимое для проведения реформ. Александр II мечтал коро новать княгиню Екатерину Михайловну императрицей всероссийской, выполнить намеченные государствен ные преобразования, а затем отречься от престола в пользу цесаревича и уехать о женой и детьми в Ниц цу…» Источником этих сведений были предания се мьи княгини Юрьевской, они требуют подтверждений и проверки. Но несомненно, что две «диктатуры серд ца» (любимой женщины и сильного правителя) пере плелись в последний год жизни Александра II и вла ствовали над ним. По-прежнему влюбленный, погру женный в свою личную жизнь, занятый мельчайшими подробностями ее устройства, вплоть до одежды слуг Ливадийского дворца, куда впервые отправлялась на отдых княгиня Юрьевская после бракосочетания, но усталый от бремени государственных дел, от конфрон тации в обществе, преследуемый террористами, Алек сандр II склоняется к решению, которое категориче ски отрицал все годы своего царствования. Вот что по ведал Д. Милютину об этом последнем акте государ ственной деятельности императора спустя два месяца великий князь Владимир Александрович (третий сын Александра II): «…в самое утро злополучного дня 1 го марта покойный император, утвердив своей подпи сью представленный доклад Секретной комиссии и вы ждав выхода Лорис-Меликова из кабинета, обратился к присутствовавшим великим князьям с такими слова ми: „Я дал свое согласие на это представление, хотя и не скрываю от себя, что мы идем по пути к конститу ции“. Однако до публикации правительственного сооб щения Александр II решил рассмотреть проект 4 марта в Совете министров.

Террористический акт 1 марта сорвал этот план.

Марк Алданов пишет, что княгиня Юрьевская очень просила Александра II не ездить в этот день на раз вод войск, поостеречься возможных покушений. Но он беззаботно ответил ей, уходя, что гадалка предсказа ла ему смерть при седьмом покушении, а теперь если и будет, то только шестое.

Спустя немного времени на Екатерининском кана ле прозвучало два взрыва. Организаторами покуше ния 4 марта были А И. Желябов — крестьянин по про исхождению, и С. Л. Перовская — представительни ца аристократического рода. Первая бомба, брошен ная Н. Рысаковым, разорвалась рядом с каретой, и сам Александр II остался невредимым.

В отсчитанные судьбой последние минуты жизни очень характерно проявилась его личность и натура.

Как пишет П. А. Кропоткин, «несмотря на настоятель ные убеждения кучера не выходить из кареты… Алек сандр II все-таки вышел. Он чувствовал, что военное достоинство требует посмотреть на раненых черкесов и сказать им несколько слов… Я мог заглянуть в глубь его сложной души… и понять этого человека, обладав шего храбростью солдата, но лишенного мужества го сударственного деятеля». Вторая бомба, брошенная И. И. Гриневицким, достигла цели. «Вскоре, доставлен ный в Зимний дворец, в 3 1/2 часа пополудни он скон чался от потери крови. Умирал Александр II на солдат ской кровати, покрытой старой военной шинелью, ко торая служила ему домашним халатом. Это описание еще раз воскрешает слова Николая I, который хотел видеть в своем наследнике „военного в душе“.

1 марта трагически пресекло и государственные преобразования, призванные увенчать «великие ре формы», и романтические мечты монарха о личном счастье.

Накануне перемещения останков Александра II из Зимнего дворца в Петропавловской собор княгиня Юрьевская остригла свои великолепные волосы и по ложила их к рукам усопшего супруга. По настоянию Александра III она с детьми вскоре покинула Петер бург и Россию, взяв с собой на память из личных ве щей Александра II все, что относилось к трагедии марта, включая нательный крест, бывший на нем, и его семейные иконы. За границей она жила в Ницце и Па риже, где для нее были куплены дома. О средствах к жизни позаботился заблаговременно Александр II, ко торый перевел на ее имя за два месяца до смерти око ло 3,3 млн. руб. из своего капитала, составлявшего бо лее 14,6 млн. руб. Она умерла в Ницце 15 февраля 1922 г. на 75-м году жизни, оставшись до конца дней верной своей любви, как пишут мемуаристы. В г. реликвии, принадлежащие ей и вывезенные из Рос сии, попали на аукционы в Париже и Лондоне и были распроданы, включая маску, снятую с Александра II марта 1881 г. Столь же трагическим, как личная судь ба Александра II, был и исход его последнего государ ственного деяния. Как свидетельствуют очевидцы, на строение в Зимнем дворце изменилось поразительно быстро, сразу же в день смерти Александра II: «Чув ствовалось, что все сподвижники покойного Императо ра уже если не в опале, то недолго будут продолжать вести государственные дела». Лорис-Меликова откры то упрекали в случившемся. Заседание, назначенное Александром II на 4 марта, состоялось в присутствии Александра III 8 марта. Драматичность столкновения сторонников проекта Лорис-Меликова (великий князь Константин Николаевич, Д. Милютин, А. А. Абаза, Ва луев) и оппозиции, нашедшей особенно яркое выра жение в мрачно-обличительной речи К. П. Победонос цева, хорошо известна. Заседание не приняло реше ний, но фактически предрешило вопрос. 29 апреля, не ожиданно для большинства, появился манифест, со ставленный Победоносцевым, провозгласивший волю императора охранять незыблемыми устои самодержа вия. Лорис-Меликов, Милютин, Абаза, Сабуров вышли в отставку, великий князь Константин Николаевич был уволен с поста генерал-адмирала и главы морского ве домства, а также председателя Государственного со вета. Мирный путь движения к правовому государству и конституции был исчерпан. Трагедия царя-освободи теля обернулась трагедией России. «Грустно действи тельное положение России, и страшно подумать о том, что ожидает ее в будущем», — записал в своем днев нике в июне 1881 г. Д. А. Милютин, навсегда покинув ший Петербург и поселившийся в Крыму, как и опаль ный брат Александра II великий князь Константин Ни колаевич. Что так страшило одного из самых последо вательных и долговечных (20 лет на посту министра) деятелей Великих реформ и всего царствования Алек сандра II? «Какова же будет их программа?» — зада вался вопросом Милютин, оценивая Победоносцева, его компанию, наступление нового правления. И отве чал уже через две недели после трагедии 1 марта: «Ре акция под маскою народности и православия — это верный путь к гибели для государства».

Вместо эпилога Дело и слава царствования Александра II — Вели кие реформы, которыми начинался перелом, поворот России от крепостничества к свободе, оказались в ко нечном итоге подчинены той государственности, кото рая сложилась на основе крепостного права, а в кон це концов погребены под ней. Развязка этой трагиче ской истории произойдет уже в двадцатом веке, когда будет убит последний реформатор самодержавия П.

А. Столыпин. Будет убит в Киеве в 1911 г., куда он от правился на торжественное открытие памятника ца рю-освободителю в связи с полувековым юбилеем от мены крепостного права. В столе Столыпина останет ся пакет проектов реформ, продолжающих преобразо вания России. Однако самодержцами и реформатора ми время было безвозвратно упущено. Россия стояла на пороге войны и революций, которые потрясут мир.

Возможность трагического финала вступления Рос сии на путь либеральных преобразований осознава лась еще накануне отмены крепостного права одним из убежденных реформаторов А. И. Головниным. Он писал 24 июля 1860 г. из Петербурга А. И. Барятинско му после двухмесячной ознакомительной поездки по центральным, исконно русским губерниям: «Призна юсь, что будущее кажется мне крайне беспокойным.

„…“ Рассматривая вблизи состояние страны и вспоми ная бюджет государства, я нахожу, что за последние 40 лет правительство много брало у этого народа (кре стьянства. — Л. 3.), а дало ему очень мало. Оно брало людьми, прямыми и косвенными налогами, тяжелыми работами и т.д., — брало большую часть его доходов, а затем народ, благодаря дурной администрации, пла тил гораздо более, нежели казна получала. „…“ День ги, получаемые с податей, не тратились на их насто ящие потребности, наиболее необходимые (народное образование, Церковь, дороги, суды и т. д. — Л. 3.). Все это было большой несправедливостью, а так как ка ждая несправедливость всегда наказывается, то я уве рен, что наказание это не заставит себя ждать. Оно на станет, когда крестьянские дети, которые теперь еще только грудные младенцы, вырастут и поймут все то, о чем я только что говорил. Это может случиться в царствование внука настоящего государя. „…“ Импе ратор прекратит одну из наибольших несправедливо стей, которая длилась целые века, — крепостную за висимость, и этой прекрасной мерой он стяжает себе бессмертие во всемирной истории и величайшее имя в истории народной цивилизации. Благодаря этой мере и покорению Кавказа слава уже приобретена;

он при готовляет мирное царствование для своего сына. Он мог бы удвоить славу и завещать внутренний мир сво ему внуку, если бы захотел устранить другую неспра ведливость, о которой я только что говорил». Однако этого не произошло. И внук увидел непокорное, под нявшееся на борьбу крестьянство еще в 1905— гг., а затем и в 1917 г., который подвел черту для всей фамилии Романовых и для российской монархии в це лом. И если первое — конец Романовых — не очень пугало самого Александра II в начале 1860-х гг., когда он посылал брата, великого князя Константина Нико лаевича, наместником в Царство Польское ввиду на зревавшего там мятежа, то второе — конец монархии — воспринималось как крах российской государствен ности и Великой Державы.

Этот отдаленный и опосредованный результат Ве ликих реформ, прославивших Александра II и его цар ствование прямо противоположный их целям, объяс няется переплетением многих объективных и субъек тивных, важных и малозначительных, глубинных и слу чайных причин и факторов, среди которых определен ная роль принадлежит и личности царя-освободителя.

Он имел смелость и разумность отменить крепостное право и приступить к строительству правового государ ства, но при этом оставался фактически пленником той системы, фундамент которой начал упразднять свои ми реформами.

В. А. ТВАРДОВСКАЯ АЛЕКСАНДР III Александр III вступил на престол в драматический момент истории России. Смертный приговор, вынесен ный народовольцами его отцу, был исполнен: 1 марта «грянул взрыв с Екатеринина канала, Россию облаком покрыв». Переживаемый страной кризис, казалось, до стиг кульминации.

В 3 часа 35 минут пополудни на глазах толпы, запол нившей Дворцовую площадь, большой желтый штан дарт на фронтоне дворца, против «Александрийского столпа», стал медленно сползать с флагштока под пе резвон колоколов. Царствование Александра II кончи лось, а вместе с ним завершилась и целая эпоха в жиз ни России.

2 марта Александр Александрович Романов полу чил царский скипетр вместе с другими регалиями са модержца российского и неограниченную власть над страной, в которой все переворотилось и никак не хо тело укладываться. Накануне — 26 февраля — он от метил свое 36-летие. Вступая в новый год своей жизни, наследник мечтал об усмирении общества. В дневни ке он просил у Бога тишины и спокойствия — «чтобы наконец можно было нам с дорогой Россией вздохнуть свободно и наконец пожить безмятежно».

Но ни мира, ни безмятежности 1881 год не при нес. Раздираемая внутренней междоусобицей Россия продолжала жить, по выражению Достоевского, «коле блясь над бездной». Александр Александрович не пер вый вступил на престол через кровавый порог. В исто рии династии Романовых уже были случаи насиль ственного устранения законного самодержца — вспо мним хотя бы кончину Петра III или Павла I. Однако заговоры и дворцовые перевороты остались тайной Для большинства подданных империи. И вот впервые в ее истории ответственность за цареубийство откры то брала на себя определенная общественная сила — революционная организация, объявившая войну су ществующему строю.

Всемогущий самодержец был убит средь бела дня в столице империи, на глазах народа самым совер шенным для того времени оружием — динамитными снарядами, изготовленными самими мятежниками. Но «мятеж всегда кончался неудачей, в противном слу чае его зовут иначе». Вопреки расчетам народоволь цев цареубийство не стало началом государственного переворота, не послужило сигналом к народному вос станию.

В свое время Г. В. Плеханов, протестуя против тер рористических замыслов, зарождавшихся в народни ческой среде, безуспешно доказывал, что с их осуще ствлением к имени царя лишь прибавятся три палоч ки вместо двух. Большинство подданных империи не согласилось бы с идеологом народничества — слиш ком многое значила сама смена лиц на троне, даже при неизменности политической системы. Черты личности монарха — его ум, образованность, нравственность, способности влияли на политический курс не меньше, чем настроения масс или борьба общественных груп пировок.

Сам принцип самодержавия, оставаясь незыбле мым, по-разному претворялся при очередном царе — то жестко и круто, то смягчаясь уступками и «посла блениями». И в мартовские дни 1881 г. в русском об ществе жадно обсуждалось все, что было известно о человеке, вставшем на самой вершине общественной пирамиды. Преувеличенное внимание к личности но вого царя выказывала и зарубежная пресса, где де лались попытки, исходя из его симпатий и антипатий, прогнозировать внешнеполитический курс России. Ли беральная печать Германии с тревогой напоминала об антинемецких высказываниях Александра Алексан дровича. В лондонской «Таймс» выражалось беспо койство по поводу возможного усиления влияния Рос сии на Балканах.

Хотя в качестве наследника Александр Александро вич уже полтора десятка лет участвовал в государ ственной жизни, сведения о его взглядах и убеждениях были и скудны и противоречивы. Цесаревич оставал ся достаточно сдержанным в оценках текущей полити ки и своих волеизъявлениях. Стоит все же оглянуться на этот отрезок его жизненного пути, что был пройден до восшествия на трон, посмотреть, как проявил себя будущий император до прихода к власти, каковы бы ли его политические склонности и антипатии в период, столь важный для жизни страны.

Великий князь Александр Александрович, не буду чи старшим сыном царя, не являлся наследником пре стола изначально. Его готовили к военной карьере. В раннем детстве воспитание его было поручено гене рал-адъютанту графу Н. В. Зиновьеву, а затем гене рал-адъютанту графу Б. А. Перовскому. Оба эти де ятеля николаевской закалки в императоре Николае Павловиче видели образец властителя, необходимого России. Их патриотизм прочно соединялся с национа лизмом. Убежденные «антизападники», они на дух не переносили либеральных веяний.

С 1861 г. военную историю и тактику преподает Алек сандру Александровичу адъюнкт-профессор Военной академии М. И. Драгомиров. Почитатель суворовской системы обучения и воспитания войск, Драгомиров от стаивал решающее значение моральных устоев ар мии в ходе войны. Военным делом, в отличие от дру гих предметов, Александр Александрович занимался охотно. С удовольствием участвовал в парадах и смо трах войск. «Таймс» по поводу вступления на престол Александра III имела все основания сообщить, что но вый царь «готовился для армии и лишь в военном де ле преуспевает. Он восхитительно командует дивизи ей, организуя ее быстро и энергично, командует пара дом, как мало кто из генералов в Европе». Здесь же от мечались и слабое интеллектуальное развитие ново го императора, и его несведущность в вопросах упра вления. В науках Александр Александрович действи тельно успехами не отличался, да его — до поры — и не особенно обременяли знаниями. Учителей братьям подбирал граф С. Г. Строганов, известный своим кон серватизмом. Среди них — профессора Московского и Петербургского университетов К. П. Победоносцев, С. М. Соловьев, Ф. И. Буслаев, Я. К. Грот. Александру Александровичу предстояло получить лишь самые об щие знания о началах юридических и политических на ук. Николай Александрович занимался по более рас ширенной программе. Когда после смерти старшего брата в апреле 1865 г. Александра объявили наслед ником, стало ясно, что полученное им образование не достаточно для его нового статуса. В 1865-1866 г. на следник пополняет его, прослушав курс русской исто рии С. М. Соловьева и курс гражданского права К. П.

Победоносцева. Либеральные профессора К. Д. Каве лин и М. М. Стасюлевич — учителя Николая Алексан дровича — были Строгановым отвергнуты. Отношения цесаревича с профессурой были, разумеется, особо го рода. Именно он в удобное для себя время назна чал занятия, которые мог по своей воле перенести или вовсе отменить, ссылаясь на свои высокие обязанно сти. «Я прошу Вас сегодня ко мне не заходить, так как я решительно не успел приготовить к сегодняшнему дню», — сообщал он К. П. Победоносцеву, и тому ни чего не оставалось, как принять это к сведению.

В свое время Константина Петровича раздражали и «склонность к либеральным фразам» цесаревича Николая, и его возражения во время занятий в. «ли беральном духе», вопросы о конституции. Александр Александрович ничего подобного себе не позволял. Но в нем не было любознательности старшего брата, так же усердием к наукам не отличавшегося. «Сегодня, — записал Победоносцев в дневнике в декабре 1865 г., — я пробовал спрашивать вел. кн. о пройденном, чтобы посмотреть, что у него в голове осталось. Не осталось ничего — и бедность сведений, или, лучше сказать, бедность идей, удивительная». Эта оценка, оставав шаяся в ходе занятий довольно стабильной, была до статочно объективной: Константин Петрович искрен не симпатизировал своему ученику. Основой их сбли жения явились консервативные симпатии обоих, обо юдная и все растущая неприязнь к преобразованиям, проводимым Александром II. Известный своими ста тьями на рубеже 1850-1860-х гг. в поддержку крестьян ской реформы, а затем и судебной, с середины 60-х гг.

Победоносцев все более критически относится к про изошедшим в русской жизни переменам, находя взаи мопонимание у своего высокопоставленного ученика.

А «бедность идей» наследника, на которую сето вал профессор-правовед, вовсе не стала помехой их сближению, напротив, впоследствии во многом облег чила ему воздействие на Александра Александрови ча. Но об этом речь впереди. А сейчас стоит отме тить, что преподавание наследнику сопровождалось для Победоносцева весьма успешным развитием ка рьеры. В 1865 г. он оставляет Московский университет, где с 1859 г. читал лекции по правоведению, и целиком сосредоточивается на занятиях с цесаревичем. Вско ре получает орден, ценные подарки, титул тайного со ветника и назначение в Сенат, для рядового профес сора немыслимое. Надо отдать должное Константину Петровичу: не соображения о карьере и честолюбивые стремления были главными для него в отношениях с наследником. Гораздо выше и значительнее предста влялась возможность влиять на него в духе своих из любленных идей и верований. Именно в этом видел он свое предназначение, а не в сообщении будущему императору суммы определенных сведений по исто рии гражданского права. В своих лекциях, в письмах к Александру Александровичу, в непринужденных бесе дах с ним он не уставал повторять, что самодержавие — единственно приемлемая форма власти для Рос сии, а Православная Церковь — самая надежная опо ра этой власти. Он снова и снова доказывал, что на род этими установлениями дорожит как основой сво ей жизни и никогда не смирится с их утратой. Все это находило живой отклик в душе будущего царя, и нити близости и понимания между учеником и наставником крепли.

Внимание к своему питомцу профессора-цивилиста простиралось далеко за пределы занятий правоведе нием. Константин Петрович стремился быть ему по лезным во всем. Он по сути руководил выбором чте ния наследника, до которого тот был небольшой охот ник, ненавязчиво обращая его взгляд на некоторые но винки литературы. Присылал, сопровождая своей ре комендацией, произведения Лескова, Гончарова, До стоевского. Привлекал внимание и к новым исследова ниям в области русской истории, любителем которой считался Александр Александрович. Зная об особом интересе наследника к восточному вопросу, к балкан ским проблемам, оповещал о последних статьях на эту тему.

Победоносцев уже с середины 60-х гг. взял на се бя обязанности добровольного секретаря наследника, подготовляя для него некоторые официальные пись ма и заявления. В общем, Константин Петрович сде лал все, чтобы, завершив преподавание наследнику, остаться для него нужным и сохранить с ним довери тельные и дружеские отношения.

В отношениях этих особое место занимала память о цесаревиче Николае Александровиче. Зная о горя чей привязанности Александра к старшему брату, По бедоносцев делился с ним только светлыми воспоми наниями об ученических годах Николая Александрови ча, создавая и в воспитательных целях некий идеаль ный образ для подражания.

Общее горе сблизило Александра Александровича с невестой брата. Принцессе Дании Дагмаре было лет, когда она потеряла жениха. Молодые люди ис кренне потянулись к друг другу и, подталкиваемые ро дителями, обручились уже в год смерти Николая Алек сандровича. В октябре 1866 г. Дагмара стала женой ве ликого князя Александра Александровича, приняв имя Марии Федоровны.

В обществе поговаривали, что, потеряв столь бле стящего жениха, датская принцесса стала тут же «ло вить в свои сети» нового наследника российского пре стола, не желая расстаться с мечтой о царской короне.

Однако, как и все династические браки, этот брак был заблаговременно продуман и тщательно подготовлен.

Своеобразным свидетельством ориентации Алексан дра II именно на этот брак наследника трона является приглашение к братьям в 1853 г. преподавателем рус ского языка и словесности, а также немецкого языка Я. К. Грота. Историк литературы, переводчик и языко вед, Я. К. Грот среди плеяды российских словесников способностями не выделялся, но профессор Гельсинг форского университета был едва ли не единственным в ту пору специалистом по скандинавской литературе.

Заинтересованность правящих династий России и Дании в браке наследника трона с датской принцессой была обоюдной. Датский королевский дом имел род ственные связи со многими крупными европейскими дворами и династиями, в том числе Англии, Германии, Греции, Норвегии. Союз Александра Александровича с принцессой Дагмарой укреплял и расширял династи ческие связи Романовых в Европе, усиливая тем са мым и их влияние. Но в данном случае имперские ин тересы не противоречили чувствам молодых.

Влюбленность Дагмары в первого жениха, почти детская, оказалась довольно хрупкой. Ее влечение к Александру Александровичу, явно уступавшему брату и в красоте, и в живости характера, было менее ро мантичным. Но цесаревич с таким обожанием относил ся к «красавице Минни», что она ответила ему проч ной привязанностью. Мария Федоровна была не толь ко хороша собой, но еще умна и образованна. В своем новом статусе она, однако, не удовлетворилась полу ченным европейским образованием. Быстро овладела русским языком, стала знакомиться с русской литера турой и историей, стремясь приобщиться к культуре, обычаям и традициям страны, ставшей ей отныне ро диной. Любознательная и трудолюбивая, она вырази ла желание прослушать лекции С. М. Соловьева и за ниматься с Победоносцевым — параллельно с Алек сандром Александровичем. Ее усердие оказало благо творное влияние на нерадивого к наукам супруга. Ду мается, Мария Федоровна немало способствовала его интеллектуальному и эмоциональному развитию в це лом.

Один за другим в семье наследника появляются де ти: Николай ( 1868 г.), Александр ( 1869 г.), Георгий ( 1871 г.), Ксения ( 1875 г.), Михаил ( 1878 г.), Ольга ( 1882 г.). Их детство и юность, проходившие в двор цах Петербурга, Петергофа, Гатчины, Царского Села и Ливадии, были безоблачными и праздничными: доро гие игрушки, преданные слуги, выписанные из Европы бонны и гувернеры и тепло родительской любви. Никто и предвидеть не мог, как драматично сложатся судьбы тех из них, кому суждено было дожить до революции (Александр умер в младенчестве, Георгий — в 1902 г.).

Семейные заботы, общие радости и потери все больше скрепляли союз Александра Александровича и Марии Федоровны. Жизнь их протекала налаженно и по-своему гармонично, являя собой контраст част ной жизни Александра II. Его открытая связь с Екатери ной Михайловной Долгорукой порицалась даже близ кими царю людьми. Российский император мог иметь увлечения, мимолетные связи, но не две семьи: это со здавало угрозу для правящей династии. Личная жизнь царя слишком тесно переплеталась с политикой, что бы быть только его достоянием. Роман отца с Е. М.

Долгорукой (ставшей по его велению в 1880 г. светлей шей княгиней Юрьевской) доставил наследнику нема ло горьких переживаний, уязвляя его в самое сердце.

Не перестававший любить отца, он был оскорблен за мать, покинутую, по сути преданную в тяжелый для нее период жизни — в старости и болезни. Он имел все основания считать, что многолетняя связь Александра II с Долгорукой способствовала болезни императрицы и ее смертельному исходу. Он никогда не мог забыть, что в минуту кончины Марии Александровны (в мае 1880 г.) отец был не с ней — его пришлось вызывать от Долгорукой.

Воспитанный в патриархальном духе, Александр Александрович привык почитать отца, не смея откры то порицать его. К тому же он понимал, что семейная распря могла бы привести к непредсказуемым послед ствиям. Сложные отношения с отцом-царем, где горя чая сыновья привязанность соседствовала с осужде нием, раздражением, негодованием, где любовь гото ва была перейти в ненависть, внешне оставались ров ными и спокойными. Пересиливая внутреннюю непри язнь, наследник стремился лояльно отнестись к Дол горукой, и отец ценил это. Если верить княгине Юрьев ской, то именно наследнику поручил Александр II за боту о ней после своей кончины. Несколько опережая события, скажем, что эта отцовская воля не была ис полнена Александром Александровичем, как и некото рые другие его заветы.

Согласно статусу наследника, великий князь Алек сандр Александрович приобщается к государственной деятельности — участвует в заседаниях Государствен ного совета и Комитета министров. Его первая долж ность — председатель Особого комитета по сбору и распределению пособий голодающим — связана с го лодом, постигшим в 1868 г. ряд губерний (особенно Смоленскую) вследствие неурожая. Назначение это сразу же обеспечило наследнику общественные сим патии. Поэт А. Н. Майков сообщал Ф. М. Достоевскому, находившемуся за границей, что наследник «входит в большую популярность». У Аничкова дворца — его ре зиденции — ежедневно вынимали из кружки для по жертвований по 3-4 тысячи рублей, а в день рождения Александра Александровича извлекли около 6 тысяч.

«Как я рад, что наследник в таком добром и велича вом виде появился перед Россией, — откликнулся на эти сообщения Достоевский, — и что Россия так сви детельствует о своих надеждах на него и своей любви к нему. Да хоть бы половина той любви, как к отцу, и того было бы довольно».

С охотой занимаясь благотворительностью и в бо лее поздние годы, что поощряла и Мария Федоровна, цесаревич среди других своих занятий особую склон ность питал к военному делу. С пристрастием следил за преобразованиями в армии, предпринятыми спо собным и знающим военным министром Д. А. Милю тиным, постоянно вмешивался в его распоряжения, не всегда будучи для этого достаточно компетентным. В январе 1869 г. Александр Александрович записывает о своем присутствии («вместе с папа») на докладе воен ного министра. Резко выступив против Милютина, це саревич упрекал министра и его соратников, что они не прислушиваются к его рекомендациям, «мешают, вме сто того чтобы помогать». «Я решился идти теперь на пролом и не останавливаться ни перед кем», — заклю чает будущий самодержец.

Несколько ранее уже произошло событие, подтвер ждающее способность Александра Александровича «идти напролом». П. А. Кропоткин рассказывает в сво их воспоминаниях о столкновении наследника с офи цером, командированным Милютиным в США, чтобы заказать ружья для русской армии. Имени его мему арист не называет, но, судя по всему, речь идет о К.

И. Гуниусе. Это он, русский офицер, швед по проис хождению, вместе с подполковником Горловым был отправлен в Америку с образцами стрелкового ору жия для готовившегося перевооружения российских войск. Их выбор наследнику пришелся не по вкусу, он раскритиковал привезенные ружья. «Во время аудиен ции, — рассказывает Кропоткин, — цесаревич дал пол ный простор своему характеру и стал грубо говорить с офицером. Тот, вероятно, ответил с достоинством.

Тогда великий князь пришел в настоящее бешенство и обругал офицера скверными словами». Офицер не медленно ушел и прислал наследнику письмо, в кото ром требовал, чтобы тот извинился. Он прибавлял, что если через 24 часа не получит извинения, то застре лится. «Я видел его, — свидетельствует Кропоткин, — у моего близкого друга в тот день, когда он ежеминутно ждал, что прибудет извинение. На другой день его не было в живых».

Александр II, разгневавшись на сына, приказал ему идти за гробом до могилы. Но «даже этот страшный урок», по словам Кропоткина, «не излечил молодого человека от романовской надменности и запальчиво сти».

Думается, именно эти отмеченные мемуаристом черты, а не природная жестокость прежде всего ска зывались в отношениях Александра Александровича с зависимыми от него людьми. Ту же нравственную глу хоту проявлял он и став императором: чего стоили не которые его пометки на полях официальных докумен тов, унижающие и оскорбляющие их авторов. Но с от пором своей сиятельной вседозволенности он сталки вался очень редко. Потому-то он и не принял всерьез угрозу К. И. Гуниуса, что привык к иным понятиям о че сти и достоинстве в своем окружении.

Жизнь наследника, все больше заполнявшаяся госу дарственными делами и семейными заботами, вклю чала в себя и то, что было связано с его увлечениями и развлечениями. Александр Александрович проявлял незаурядный интерес к русской истории и даже воз главил Императорское Историческое общество, осно ванию которого в 1866 г. содействовал. Посещал не только его торжественные годовые заседания, но и, не однократно, рабочие, рядовые, где терпеливо слушал разные по степени занимательности доклады и сооб щения, выказывая немалую любознательность.

Императорское Русское Историческое общество не мало способствовало развитию исторической нау ки. Периодические его издания, субсидируемые каз ной, — «Сборники Императорского русского истори ческого общества» — содержали ценнейшие публика ции из государственных и частных архивов по исто рии внутренней политики и дипломатии XV— XVIII вв.

Ими и сейчас, как важнейшими источниками, пользу ются историки.

У царя был вкус к подлинным историческим доку ментам, реальным свидетельствам прошлого. Зная о пристрастии Александра Александровича к мемуарам, письмам прошлых лет, деловым бумагам минувших царствований, многие в его окружении дарили ему ма териалы своих личных, семейных архивов — коллек ция их в Зимнем дворце к концу его правления бы ла весьма значительной. Непрерывно пополнялась и историческая библиотека Александра Александрови ча. Выходившие в свет исследования, как правило, подносились наследнику и маститыми, и начинающи ми историками. Вряд ли он со всеми ими знакомился:

любимым видом чтения оставались исторические ро маны Загоскина и Лажечникова. Именно им он отдавал предпочтение перед научной и художественной лите ратурой.

Составленный им в 1879 г. список прочитанных книг, оставшийся, правда, незавершенным, поражает ску достью. Пушкин представлен «Борисом Годуновым» и «Евгением Онегиным». Среди произведений Гоголя не названы «Мертвые души». Из Тургенева указаны лишь «Записки охотника» и «Отцы и дети», из Гончарова — «Фрегат „Паллада“ и „Обломов“, „Преступление и на казание“ — единственное произведение Достоевского, упомянутое здесь. А ведь писатель преподнес наслед нику и роман „Бесы“, сопроводив его письмом с автор ским комментарием.

В списке прочитанного значится антинигилистиче ский роман В. П. Клюшникова «Марево» — грубая ка рикатура на революционеров. Читал цесаревич и «Что делать?» Чернышевского, но героев его так и не запо мнил. Уже будучи императором, встретив фамилии Ло пухова и Кирсанова в одном из следственных дел на родовольцев, оставил на полях вопрос: «Кто такие?»

Случалось наследнику знакомиться и с нелегальной печатью: именно из нее можно было узнать новое о злоупотреблениях высших чиновников. В марте 1867 г.

Александр Александрович отметил в дневнике, что «с интересом читал № „Колокола“, где разбирались ми нистры».

Как правило, каждую неделю цесаревич и его супру га посещали театры — драматический и музыкальные.

Любя оперу и балет, Александр Александрович не гну шался и опереттой, куда иногда ездил без Марии Фе доровны. В Аничковом дворце играла своя труппа — из обитателей и гостей дворца, под руководством про фессиональных артистов. Здесь часто давались кон церты. Бывало, приглашали цыган — наследник лю бил их пение и сам знал немало цыганских романсов.

На дворцовых концертах он музицировал на валторне и «басу», Мария Федоровна вполне профессионально играла на фортепиано. А балы в Аничковом не уступа ли тем, что давались в Зимнем дворце. В период, ко гда в связи с кончиной императрицы Марии Алексан дровны все светские развлечения были отменены, на следник записал в дневнике: «Не живем, а прозябаем.

Никаких театров и балов по случаю траура нет».

Размеренная, продуманно планируемая в занятиях, насыщенная развлечениями жизнь Аничкова дворца была прервана русско-турецкой войной. Войной в воз духе запахло уже в середине 1870-х гг., когда славян ские народы стали подниматься на борьбу против ига Османской империи. Зверски подавляемые турками восстания сербов, черногорцев, болгар вызвали вол ну сочувствия в русском обществе. На Балканы отпра влялись отряды добровольцев, по всей стране собира лись денежные средства и медикаменты для оказания помощи восставшим братьям славянам.

В окружении наследника заинтересованно и при страстно обсуждались события на Балканах и угро за вмешательства в их развитие европейских держав.

Ключевой вопрос внешней политики России XIX в. — восточный — снова встал во всей своей остроте. Гене рал Р. А. Фадеев познакомил Александра Александро вича с записками, представленными им в Министер ство иностранных дел и военному министру. Доказы вая необходимость активной помощи славянским на родам, Фадеев считал, что Россия наконец утвердится в проливах Босфор и Дарданеллы, обретя свободный выход в Средиземное море, без которого она «похожа на птицу с одним крылом». Наследник эту позицию раз делял. Близки ему были и доводы К П. Победоносцева, настроенного весьма воинственно. Полагая, что мир ный исход из сложившейся на Балканах ситуации не возможен, Победоносцев рассчитывал, что для России война будет иметь значение «не для внешней политики только». Он доказывал, что она сможет отвлечь обще ство от остро вставших внутренних проблем, вызыва ющих недовольство и брожение. По его словам, война была бы как раз кстати в момент;

«когда громче чем когда-либо слышится ропот на тягости, толк о другом управлении и о неспособности многих лиц, составля ющих администрацию, жалоба на безумные траты и на расхищение казны, собираемой с народа». В письмах к наследнику 1876 г. Константин Петрович весьма резко критикует бездействие и нерешительность правитель ства, не сомневаясь в единомыслии своем с адреса том.

Александр II действительно находился в нереши тельности. Министр финансов М. X. Рейтерн уверял, что Россия, едва освободившаяся к 1875 г. от бюджет ного дефицита, не в состоянии выдержать войну. Пе ревооружение армии не было завершено. Не был вос создан и Черноморский военный флот, право на кото рый, потерянное после Крымской войны, Россия вос становила лишь в 1870 г. Император имел все основа ния опасаться, что война России с Турцией может лег ко превратиться в общеевропейскую.

Но он все более ощущал расхождение своей пози ции с общественным настроением, требовавшим ак тивного вмешательства России в события на Балка нах. Все больше испытывал Александр II и давле ние «партии войны», лидером которой стал наслед ник. Аничков дворец становится своеобразным шта бом по содействию восставшим славянам — не толь ко деньгами и медикаментами, но и оружием. Посред ником между Александром Александровичем и гене ралом М. Г. Черняевым, возглавившим сербскую по встанческую армию, случалось быть и Победоносце ву. Так, 18 сентября 1876 г. Константин Петрович, на поминая об острой нехватке оружия у сербов, обра щает внимание наследника, что в военном министер стве есть резервный запас — 300 000 старых ружей. В окружении М. Г. Черняева не сомневаются, что часть их можно было бы отпустить восставшим, «если б го сударь наследник цесаревич сказал свое слово».

Для сторонников войны неподготовленность к ней России также была достаточно ясна. Побуждая цеса ревича к более активному вмешательству во внешне политические дела, к воздействию на императора, По бедоносцев не скрывал, что при слухах о войне все на поминают друг другу, «что у нас ничего нет — ни денег, ни начальников надежных, ни вещественных средств, что военные силы не готовы, не снабжены, не снаря жены». Вместе со всеми, кто пытался оценить готов ность России к войне, Константин Петрович вопрошал:

«Куда же девались невероятно громадные суммы, по траченные на армию и флот?» — возмущаясь грабе жом «казенных денег в военном, морском и в разных других министерствах».

Но, зная о сложном положении в армии и флоте, в экономике и финансах, наследник и его бывший на ставник стояли на том, что «без войны невозможно распутать узел, сплетенный нам дипломатией», «не возможно расчистить положение, достойное России».

В «партии войны» царило вполне наполеоновское на строение: «сначала ввязаться в бой», а там уж дей ствовать по обстоятельствам. Немалое воздействие на наследника, как и на самого императора, оказали оптимистические реляции Н. П. Игнатьева — посла при Оттоманской Порте, убеждавшего, что она накануне своего разложения, которое будет лишь ускорено вой ной. Нашлись и военные советники — в том числе ге нерал Фадеев, — которые доказывали небоеспособ ность Турции, прогнозируя легкий и быстрый успех рус ской армии. Желаемое не в первый раз вполне объяс нимо принималось за действительное. 12 апреля г. Александр II издал манифест об объявлении войны Турции.

Война принесла наследнику огромное разочарова ние, крушение многих надежд, планов, расчетов. Пре жде всего он был уязвлен той ролью, которая ему от водилась в боевых действиях. Цесаревич был назна чен командующим отрядом, созданным для защиты тыла действующей армии от турецких войск, обосно вавшихся в крепостях Шумле и Силистрии. Стоявший на Дунае в местечке Русе (Рущук) Рущукский отряд на считывал 40 тысяч солдат. (Численность русской ар мии — 185 тыс., турецкой — 165 тыс.) Назначение це саревича в его окружении рассматривалось как пони жение в должности: он проходил военную службу ко мандиром гвардейского корпуса, числился атаманом казачьих войск. Великий князь Владимир Александро вич, привыкший пользоваться советами старшего бра та, на этот раз сам горячо советовал Александру Алек сандровичу серьезно и откровенно поговорить с от цом, попросить его пересмотреть свое решение. Одна ко решение императора — и это сознавал цесаревич — было твердым и продуманным. Не последнюю роль здесь, по-видимому, сыграло стремление не рисковать жизнью наследника.

Чрезвычайно раздражило и огорчило Александра Александровича назначение главнокомандующим ве ликого князя Николая Николаевича. С «дядей Низи»

отношения у него и так были скверные, а на его посту он в своих тайных помыслах видел конечно же себя.

Наследник жаловался, что его не посвящают в пла ны боевых операций. Но у главнокомандующего и не было общего стратегического плана. Александр Алек сандрович сетовал на отсутствие «всяких распоряже ний», они действительно из штаба армии не поступа ли, а принимались, как правило на местах — на свой страх и риск. Сумбур и неразбериха в военном упра влении приводили его порой в отчаяние. То, что из Аничкова дворца виделось как отдельные недостатки, здесь, на войне, осознавалось уже как результат об щей неподготовленности к ней.


Но Рущукский отряд, возглавляемый наследником, находился, разумеется, на особом положении. В нем служили отпрыски аристократических семейств. Адъ ютантами Александра Александровича были граф И.

И. Воронцов-Дашков, граф С. Н. Шереметев, князь В.

А. Барятинский. Некоторое время в отряде пребывал великий князь Сергей Александрович. Здесь нес служ бу герцог Лейтенбергский (князь Романовский), погиб ший при рекогносцировке турецких позиций. Располо женный вдали от «горячих точек» отряд не испытывал особой нужды ни в продовольствии, ни в оружии, ни в медикаментах.

Представления наследника о военных буднях бы ли достаточно ограниченны. Как ни парадоксально, но основные сведения о том, что творилось в армии, он получал не в Рущуке, а из Петербурга. Постоянным его корреспондентом военных лет был Победоносцев, письма которого оставляли далеко позади обличения военного ведомства в либеральной и демократической печати. Но они и предназначались только для «вну треннего пользования» — Константин Петрович пер вый бы воспротивился проникновению в прессу сведе ний, сообщаемых им наследнику. Уже забыв, как он жа ждал войны, как подталкивал к решительным действи ям цесаревича, осуждая колебания императора, Побе доносцев в первые месяцы военных действий истово молится об их скорейшем завершении — столь гроз ной и опасной предстала война в своей реальности.

Еще недавно не сомневавшийся в ее необходимости, он уже понимает, что она «грозит великими бедствия ми целой России». Признает, что войны стоило избе жать, а если уж «решились на войну, следовало к ней серьезно готовиться».

Размышляя о том, что приходится выносить армии по вине «бездарных военачальников» и «невозмож ного интендантства», Победоносцев опасается, что «грудь русского солдата» не выдержит тяжести этой войны. «Сердце обливается кровью, когда очевидцы ужасных картин (которых Вы не видите), вернувшись сюда, рассказывают, что видели в Зимнице, Фратешти, под Плевною», — писал Константин Петрович наслед нику, сообщая, что в Зимнице, например, до 4000 не счастных лежало на голой земле, без пищи, без ухода, покрытые ранами, в которых роились черви, в пыли, в жару, под проливным дождем». Он передает свиде тельства очевидцев о том, как гнали пешком раненых из-под Плевны — за 80 верст — «и во все время ни куска хлеба, ни перевязки».

Вспоминал ли Александр Александрович, читая эти письма, наставления своего учителя — генерала Дра гомирова? Имя этого участника русско-турецкой войны было тогда у всех на слуху. Драгомиров доказывал, что к солдату надо относиться по-человечески — кормить, одевать, оказывать медицинскую помощь. Без соблю дения этих первоочередных требований невозможно сохранить «нравственную энергию» войска, которая и определяет в конечном счете победу. Не стесняясь в выражениях, зная, что найдет понимание Александра Александровича, Победоносцев резко критикует воен ное начальство, и прежде всего великого князя Нико лая Николаевича. «В последнее время на Вас одно го возлагали надежду… из числа главных начальни ков, — не забывает добавить Константин Петрович, — одно Ваше имя поминалось с похвалой». «Ваша до брая слава растет, — повторяет он в другом письме, многозначительно заключая: — Ах, это большая сила на будущее».

Ужасаясь огромным потерям русской армии, на следник с удовлетворением отмечал, что его отряд ли шился всего трех тысяч человек. Но, принимая во вни мание, что Рущукскому отряду пришлось отбить лишь две атаки противника, а в остальном лишь пребывать в ожидании боевых действий, эту потерю надо при знать немалой. Особого следа в ходе войны отряд на следника не оставил, хотя официальная историогра фия и восславила его «великую стратегическую зада чу». «Святое молчанье» рати цесаревича воспел князь В. П. Мещерский. В записной книжке Александра Алек сандровича сохранились тщательно переписанные его рукой строки Мещерского о том, как Русь, «затаив ды ханье», следила за Рущукским отрядом, «как будто из всех своих ратей та рать ей невольно милей».

Наследник заканчивал войну в Болгарии, в местеч ке Берестовец, на реке Янтра. По его заказу художник Д. Н. Поленов запечатлел эти места в серии картин — на память о военных годах. На память об участии в русско-турецкой войне остались и награды, врученные наследнику императором: орден святого великомуче ника и победоносца Георгия второй степени и золотая, украшенная бриллиантами сабля с надписью «За от личное командование Рущукским отрядом». При всей ограниченности военного опыта Александра Алексан дровича, значение его в судьбе будущего императо ра было велико. Впервые увидев войну лицом к лицу, он воспринял ее как «страшный кошмар». И никогда уже не смог забыть ее зловещих проявлений: «Ночей для многих без рассвета, //Холодную немую твердь,// Подстерегающую где-то и настигающую смерть,//Бо лезнь, усталость, боль и голод, //Свист пуль, тоскли вый вой ядра,//3альдевших ложементов холод,//Негре ющий огонь костра». Может быть, именно тогда, на чу жой земле, и зародилось в нем то отвращение к вой нам, которое во многом определило внешнюю полити ку Александра III.

Еще высились в столице триумфальные арки, воз двигнутые в честь победоносного русского воинства, возвратившегося на родную землю, а военные собы тия уже оттеснились иными тревогами и заботами.

Стоившая народу стольких жертв, война усилила кри тическое отношение в обществе к существующим по рядкам, к верховной власти. Резкое вздорожание жиз ни, сказывавшееся прежде всего на трудовых слоях, способствовало всеобщему недовольству и возбужде нию. Все, казалось, жаждали перемен — социальных и политических.

В деревне расползались слухи о грядущем «черном переделе» помещичьих земель и прирезке к наделу.

Начались стачки рабочих в Петербурге и Москве: про летариат не желал мириться с установленными усло виями труда. Оживилась либерально-земская оппози ция: послевоенное устройство независимой Болгарии, которая по воле Александра II обрела свою конститу цию, будоражило воображение российских либералов.

В адресах-ходатайствах от ряда земств робко наме калось на необходимость участия в управлении пред ставителей от населения. Впечатление общего броже ния усиливали студенческие беспорядки в универси тетских городх. На глазах менялся характер революци онного движения: от пропаганды народники переходи ли к террору, выдвинув требование демократических свобод. В газетах замелькали сообщения о покушени ях на представителей власти и о казнях первых терро ристов.

Наблюдая после возвращения с войны эту во мно гом незнакомую для него жизнь, которую лишь условно можно было назвать мирной, Александр Александро вич не обнаруживает стремления разобраться в реаль ных корнях происходящего, понять истоки всеобщего недовольства. Для него как будто и не существует тех «проклятых» русских вопросов, над которыми бьется мысль славянофилов и либералов, демократов и со циалистов. Он вроде бы не задумывается о причинах расстройства крестьянского хозяйства, бедствиях де ревни, о мерах спасения ее от неурожаев и голода. И следа нет таких дум ни в дневнике, ни в переписке на следника престола (с Победоносцевым, В. П. Мещер ским, И. И. Воронцовым-Дашковым). Все неурядицы действительности, все ее беды, все ее неблагополучие он склонен считать следствием реформ 60-х гг., нару шивших нормальное течение русской жизни.

Охотнее всего текущие события Александр Алек сандрович обсуждал с бывшим своим наставником: в окружении цесаревича никто столь же критически не был бы настроен к окружающей жизни, как Константин Петрович. Сблизило их и общее дело — содействие Добровольному флоту. Оно возникло под эгидой на следника, но душой его стал Победоносцев, горячо ра товавший за возрождение Российского флота. На до бровольные пожертвования — по подписке — было приобретено несколько быстроходных пароходов, кур сировавших от Одессы до портов Тихого океана. Ис пользовались они для торговых перевозок, прибыль от которых предполагалось направлять на покупку новых судов. В случае войны все они превращались в воен ные крейсера.

Контакты Победоносцева с цесаревичем становятся чаще, а общение теснее. Они уже давно ощущали се бя единомышленниками. Особенно соединила их ра стущая неприязнь к реформам 60-х гг. Невзлюбивший и земские учреждения, и новые суды, наследник с го дами стал сомневаться в целесообразности крестьян ской реформы, задаваясь вопросом: «С уничтожени ем крепостного права не ослабла ли народная сила?»

Константин Петрович с радостью замечает, что его от ношения с цесаревичем становятся все теплее. «Ино гда сижу у него, — признается он своему давнему дру гу Е. Ф. Тютчевой, — не испытывая того напряжения и ощущения, что чем скорее уйдешь, тем приятнее бу дет хозяину освободиться. Боже, как бы в нем мысль и воля окрепли».

Победоносцев не только возносит к небу свои мо литвы, но и сам активно воздействует на «мысль и во лю» наследника. Он последовательно, не боясь наску чить повторениями, внушает ему свою излюбленную идею, что «вся тайна русского порядка и преуспеяния наверху, в лице верховной власти». Если власть сла беет и распускается, слабеет и распускается и вся зе мля.

Подобные рассуждения вполне соответствовали как истинам, усвоенным наследником с детства, так и его нынешнему мироощущению.

Александру Александровичу были столь же нена вистны либеральные надежды на уступки и «посла бления» самодержавного режима, сколь близок пафос передовиц «Московских ведомостей». Редактор офи циоза М. Н. Катков, также видевший в колебаниях вла сти причину общественного расстройства, призывал ее явить себя во всеоружии и «карающим мечом» ис коренить крамолу.


Твердая позиция наследника — сторонника жест кой, репрессивной политики, противника каких-либо уступок общественным требованиям — определилась не без влияния катковской публицистики и доверитель ных бесед с Победоносцевым. В полной мере она про явилась после взрыва в Зимнем дворце 5 февраля 1880 г., организованного народовольцами.

«Утро провел у папа, — записывает Александр Алек сандрович в дневник 7 февраля, — много толковали о мерах, которые нужно же наконец принять, самые ре шительные и необыкновенные, но сегодня не пришли к результату».

8 февраля, выступая на созванном царем совеща нии, наследник предлагает создать Верховную след ственную комиссию с чрезвычайными полномочиями.

Идея поддержки не получила, Александр II явно ко лебался. В тот же день после совещания Александр Александрович обращается к отцу с письмом, где на стаивает на своем предложении. И 9 февраля импе ратор решается на учреждение Верховной распоряди тельной комиссии с целью «положить предел действи ям злоумышленников — поколебать в России государ ственный и общественный порядок». Во главе ее был поставлен генерал М. Т. Лорис-Меликов, наделенный неограниченными полномочиями.

Идея диктатуры с неизбежностью вызревала в «вер хах» в этот кризисный для самодержавия период. На авторство — одновременно с Александром Алексан дровичем — могли претендовать целый ряд привер женцев существующего строя. Еще в апреле 1879 г.

(после покушения на Александра II землевольца А. К.

Соловьева) М. Н. Катков в своих изданиях заговорил о необходимости в борьбе с крамолой исключительных мер, опирающихся не на закон, а на насилие. Для са модержавия и не было иного выхода из кризиса. Мера, которая представлялась Александру Александровичу «самой решительной и необыкновенной» оказывалась как раз самой обыкновенной и привычной для автори тарного режима.

В разгар правительственного кризиса наследник престола становится важной фигурой в развернувшей ся борьбе группировок в «верхах», своего рода козыр ной картой, которую мечтают заполучить и непреклон ные сторонники самодержавия, и либеральные адми нистраторы. Ставка делалась разумеется, не на госу дарственные способности Александра Александрови ча, а на его возможность влиять на императора, на решения Государственного совета и Комитета мини стров.

Едва ли не первым почувствовал усиление роли на следника К. П. Победоносцев. Побывав 26 февраля в Аничковом дворце на праздновании дня рождения Александра Александровича, он пишет своему верно му конфиденту Е. Ф. Тютчевой о необычайно много людном и представительном для этой резиденции при еме. Ему было с чем сравнить: накануне Константин Петрович посетил Зимний дворец, где пышно отмеча лось 25-летие царствования Александра II. «Или люди чуют уже восхождение нового солнца?» — задавался вопросом бывший профессор, ставший уже опытным царедворцем. Новоявленный диктатор М. Т. Лорис-Ме ликов усиленно «обхаживает» наследника. Александр Александрович знал о дружеских отношениях Лориса с Е. М. Долгорукой, но было известно, что диктатор посещает и больную императрицу — одинокую в сво ем горе, покинутую не только Александром II, но и его приближенными. Глава Верховной распорядительной комиссии демонстративно учитывал интересы цесаре вича. Он ввел в ее состав не только самого Алексан дра Александровича, но и близких ему генерала П. А.

Черевина и К. П. Победоносцева. В апреле последний назначается обер-прокурором Синода, а в октябре — членом Комитета министров, хотя статус обер-проку рора этого не предусматривал.

Сколько раз в письмах к наследнику Победоносцев заверял его в том, что не ищет ни должностей, ни на град, а лишь бескорыстно служит истине и справед ливости. Но Александр Александрович, по-видимому, неплохо разбирался в людях. В «смиренном христи анине» он разглядел незаурядное честолюбие и вла столюбие и постарался их удовлетворить: Победонос цев был ему нужен. Гордые заявления обер-прокуро ра Синода, что он довольствуется лишь «нравствен ной властью» и не стремится к иной, оставались фра зой. Оказывать «нравственное влияние» Победонос цев был способен, лишь обладая властью политиче ской. Именно такой в самодержавном государстве бы ла власть над иерархами Церкви, давно уже ставшей частью государственной системы. А близость к наслед нику неизмеримо усиливала могущество обер-проку рора Священного Синода.

Заинтересованность в наследнике и у Лорис-Ме ликова была велика. В марте 1880 г. Александр Алек сандрович записывает в дневнике о визите Михаила Тариэловича в Аничков дворец и многочасовой бесе де с ним. Диктатор заверял цесаревича, что «дал себе обет действовать не иначе как в одинаковом с ним на правлении», находя, что от этого зависит успех пору ченного ему дела.

Александр Александрович поначалу встретил на значение Лорис-Меликова главой Верховной распоря дительной комиссии с энтузиазмом. Боевой генерал, прославившийся в русско-турецкой войне 1877- гг. взятием Карса, быстро справившийся с эпидеми ей чумы-ветлянки в Астраханской губернии в 1879 г., Лорис на посту харьковского генерал-губернатора по казал незаурядные административные способности.

Все, казалось бы, характеризовало его как деятеля, который действительно сможет «положить предел»

всем покушениям на государственный порядок. Одна ко курс, проводимый диктатором, все более отклонял ся от замысленного при учреждении Верховной рас порядительной комиссии. Опытный и умный, наделен ный острым политическим чутьем, Лорис-Меликов все яснее понимал невозможность преодоления кризиса власти с помощью одних только карательных мер. Не прекращая репрессий против революционеров, он по пытался обрести поддержку общества, а для этого стремился учесть хотя бы некоторые общественные потребности.

11 апреля 1880 г. Лорис-Меликов представил царю доклад, где обосновал необходимость привлечения к обсуждению местных нужд представителей от дворян ства, земства и городов. Еще ранее, 9 апреля, Лорис познакомил со своим проектом наследника — проти водействия тот не оказал. Но в январе 1881 г., когда Александр II решил предварить рассмотрение плана Лорис-Меликова обсуждением проектов общественно го управления, предложенных П. А. Валуевым и ве ликим князем Константином Николаевичем, наследник высказался вполне определенно. Он выступал против ником идеи представительства вообще как таковой.

28 января Лорис передал царю доклад, в котором вопрос о созыве общественных представителей полу чил еще более радикальное решение. Предусматрива лось участие 10-15 выборных от них в Государствен ном совете при рассмотрении законопроектов, касаю щихся подготовленных преобразований. На созванных Александром II Особых совещаниях в Аничковом двор це (9 и 14 февраля) последовало общее одобрение проекта Лорис-Меликова. К. П. Победоносцев с горе чью рассказывал Е. Ф. Тютчевой о том, что обсужде ние конституционных планов было от него сокрыто. Он потрясен тем, что «все (!) согласились на сей раз, что это дело невинное и благодеяние для России, коего Россия ждет». Восклицательный знак в этой желчной фразе о многом говорит. Ведь Константин Петрович хо рошо знал неприязнь наследника к «конституционным затеям».

Сколько раз он убеждался в этом, обсуждая с Алек сандром Александровичем идею представительства, ее приложимость к России. Воспринимая конституци онные веяния в пореформенном обществе как реаль ную угрозу самодержавию, Победоносцев постоянно призывал цесаревича к бдительности, предостерегая, что настанет момент, когда льстивые люди «станут уверять Вас, что стоит лишь дать русскому государству так называемую конституцию на западный манер — все пойдет гладко и разумно, и власть может совсем успокоиться. Это ложь, и не дай Боже истинному рус скому человеку дожить до того дня, когда ложь эта мо жет осуществиться». Победоносцев встречал полное сочувствие наследника. И вот момент, которого они оба так страшились, казалось, наступил. Проект Ло рис-Меликова не являлся, разумеется, «конституцией на западный манер», но он грозил внести новые нача ла в традиционные формы управления.

Тонкий политик Лорис-Меликов защищал свой план выборного представительства как антиконституцион ный. Он обрушивался в своем докладе на «лжеуче ния», пропагандирующие конституционные формы. Он отвергал мысль о каких-либо западных образцах, как чуждых духу народа, настаивая, что только самодер жавие выведет страну из кризиса. Если он и не успоко ил этими заверениями наследника, то, во всяком слу чае, затруднил возможность для возражений. Но, ду мается, главное, что определило позицию Александра Александровича, не только не возразившего против лорис-меликовского замысла, но и вместе со всеми за него проголосовавшего, было могущество всесильного тогда диктатора, пользовавшегося безграничным до верием Александра II.

Эта вынужденная поддержка проекта Лорис-Ме ликова лишь усилила возрастающую неприязнь на следника к диктатору. Александр Александрович все более убеждался в несоответствии политики Лори са своему собственному пониманию диктатуры. Рас хождения осложнялись и чисто личными мотивами.

Впрочем, как уже говорилось, ничего личного у наслед ника престола быть не могло, все в его жизни — в том числе и семейной — становилось фактом политиче ским.

Стремясь продвинуть свой проект, Лорис-Меликов активно поддерживает план императора короновать княгиню Юрьевскую, ставшую после смерти импера трицы Марии Александровны морганатической супру гой Александра II. Именно введение представительно го управления должно было, как разъяснял Лорис, дать основания для беспрецедентной в истории династии Романовых коронации.

Александр Александрович был шокирован этими планами едва ли не больше, чем самим морганати ческим браком, заключенным слишком быстро после кончины его матери.

Из его дневника видно, насколько болезненно он и Мария Федоровна воспринимали «ле гализацию» княгини Юрьевской в качестве новой же ны царя, осуществлявшуюся при всемерной поддерж ке Лорис-Меликова. Ее появление на семейных обедах во дворце или в дворцовой церкви вместе с царской семьей, по признанию наследника, ставили его в фаль шивое положение. И ему самому, и Марии Федоров не странно и тревожно было видеть своих детей вме сте с детьми Юрьевской. С кончиной отца опасность, нависшая над семьей цесаревича, исчезла. Та, забо ту о которой поручил ему отец, была незамедлитель но удалена из дворца и навсегда отторгнута от импе раторской семьи. Но о роли Михаила Тариэловича в этой семейной истории, прямо касавшейся интересов династии, Александр Александрович не забыл. Имен но ему теперь предстояло завершить обсуждение про екта Лорис-Меликова, назначенное покойным импера тором на 4 марта.

6 марта Лорис вручил Александру III свой «всепод данейший доклад» и проект правительственного сооб щения о предстоящих изменениях в системе управле ния. В тот же день, 6 марта 1881 г., император полу чил письмо Победоносцева, с этими документами уже ознакомившегося.

Заявляя, что «час страшный и время не терпит», Константин Петрович выдвигает альтернативу: «или теперь спасать Россию, или никогда». Он умоляет не слушать либеральных призывов и настаивает на не медленном и решительном разрыве с политикой Ло рис-Меликова.

7 марта Победоносцев имел часовую беседу с ца рем, который, по-видимому, несколько успокоил его от носительно своих намерений. А 8 марта — ровно через неделю после катастрофы, в воскресный же день, — состоялось обсуждение проекта Лорис-Меликова. В два часа пополудни в Зимнем дворце собрались вели кие князья, министры, обер-прокурор Синода. Пригла шен был и консервативнейший член Государственно го совета граф С. Г. Строганов, уже за возрастом от дел отставленный. Присутствовавшие, как и сам им ператор, понимали, что речь будет идти не только и не столько о предложении Лорис-Меликова, сколько о дальнейшем пути России.

Официально Александр III еще не определил сво ей позиции перед лицом общества. Его заявление марта перед членами Государственного совета и выс шими чинами двора, приносившими ему присягу, бы ло весьма расплывчатым. «Я принимаю венец с реши мостью, — сказал он, вступая на престол. — Буду пы таться следовать отцу моему и закончить дело, нача тое им». Заявление звучало несколько двусмысленно, давая возможность разного толкования. Великое дело преобразований, начатое Александром II, велось им без должной последовательности и твердости. Рефор матор, особенно во второй половине своего царство вания, он отступал от собственных начинаний, тем са мым предавая их. Слова нового царя способны были породить надежды и одновременно опасения и у либе ралов и у консерваторов. И вот наступил момент, когда позиция преемника Александра II должна была прояс ниться: продолжит ли он преобразования, в которых нуждалась Россия, или же откажется от них.

В центре обсуждения планов Лорис-Меликова и марта в Зимнем дворце, и позднее — 21 апреля в Гат чине оказался вопрос о совместимости самодержавия и представительства. Либеральная группировка в ли це самого министра внутренних дел, военного мини стра Д. А. Милютина, министра финансов А. А. Абазы и их сторонников доказывала возможность полной гар монии между избранниками городского и земского са моуправления и верховной властью. Совещательный характер представительства, оставлявший все преро гативы самодержавия неприкосновенными, казалось, был тому порукой. Но ортодоксальные приверженцы самодержавной монархии этих доводов не приняли, усмотрев в проекте Лориса как раз угрозу ограничения самодержавия. Именно поэтому граф С. Г. Строганов, министр почт и телеграфа Л. С. Маков называли замы сел министра внутренних дел вредным и опасным.

Наиболее резко о несовместимости самодержав ного правления с общественным представительством высказался К. П. Победоносцев. Он прямо провоз гласил, что осуществление проекта Лорис-Меликова будет гибелью России. Доказывая конституционный характер мер, предложенных министром внутренних дел, обер-прокурор Синода утверждал их несоответ ствие традициям и потребностям народа.

Численно противники «конституции» Лорис-Мелико ва оказались на заседании 8 марта в меньшинстве.

Против созыва общественных представителей подали голос лишь К. П. Победоносцев, Л. С. Маков, С. Г. Стро ганов и К. Н. Посьет. Умеренные консерваторы (князья С. Н. Урусов и А. А. Ливен, принц А. П. Ольденбург ский) воздержались от оценки доклада Лорис-Мелико ва, предложив еще раз вернуться к его обсуждению.

Министра внутренних дел поддержали не только его ближайшие соратники (Д. А. Милютин, А. А. Абаза), но и государственный контролер Д. М. Сольский, министр просвещения А. А. Сабуров, министр юстиции Д. Н.

Набоков, а также великие князья Константин Николае вич и Владимир Александрович. Мысль о необходимо сти уступок — хотя бы частичных — назревшим обще ственным стремлениям уже проникла и в высший эше лон власти а первые обсуждения планов Лорис-Ме ликова, состоявшиеся по воле Александра II, ее как бы узаконили. И тем, кто в ту пору поддержал министра внутренних дел, еще трудно было перестроиться.

И все же оказавшиеся в большинстве сторонники преобразования в системе управления победителями себя не ощущали: все решало в конечном счете мне ние царя, а оно достаточно ясно обозначилось на засе дании. Не произнося речей, скупыми репликами Алек сандр III дал понять, как он относится к реформам про шлого царствования и к их продолжению.

Важным «козырем» Лорис-Меликова была ссылка на волю Александра II, поддержавшего его начинания.

В подготовленный им проект сообщения для печати о «всемилостивейшем решении» министр внутренних дел вписал новый фрагмент. Здесь говорилось о реши мости Александра III «твердо следовать по пути, пре дуказанному в Бозе почившим незабвенным родите лем», и «исполнить в точности родительский завет».

Однако этот «козырь» был выбит императором из рук министра. Предваряя обсуждение, Александр III за явил, что «вопрос не следует считать предрешенным».

Это было и своеобразным опровержением Лорис-Ме ликова, и одновременно приглашением к дискуссии.

Надо признать, что основания для подобной дис кредитации ссылок на «волю державного родителя»

существовали: воли своей покойный император так и не высказал четко и твердо. Останься он жив, труд но предугадать, чем бы закончилось назначенное им на 2 марта обсуждение в Совете министров лорис-ме ликовского проекта. Вполне возможно, что царь сно ва бы проявил нерешительность и отложил бы окон чательное заключение. Александр Александрович не мог не знать о сомнениях, которые одолевали его от ца — тот не скрывал их, уподобляя созыв представи телей, предусмотренный планом министра внутренних дел, «Генеральным штатам» или «собранию нотаблей Людовика XVI».

Александр III вправе был считать, что вопрос о со зыве выборных от земств и городов так и не был ре шен его отцом, и соответственно признать неуместны ми ссылки на его волеизъявление. Сам же он не скры вает своего отрицательного отношения к проекту Ло рис-Меликова. В частности, утверждение графа С. Г.

Строганова, что проект этот «прямо ведет к конститу ции», Александр III сопроводил признанием: «Я тоже опасаюсь, что это первый шаг к конституции». Россий ский самодержец обнаружил здесь явную близость к марксистской оценке плана Лорис-Меликова. Ведь и В.

И. Ленин полагал, что его осуществление «могло бы при известных условиях быть шагом к конституции».

Отвага Победоносцева, столь резко выступившего против большинства министров, и объяснялась его осведомленностью о настроении нового царя. Со всту плением Александра III на престол Константин Петро вич чувствовал себя как за каменной стеной, разо блачая вред либеральных начинаний. Еще недавно — в пору всесилия Лорис-Меликова — он и не пытал ся бороться с либеральной опасностью. Не пытался и наследника воодушевить на эту борьбу. Только когда Александр Александрович стал неограниченным пове лителем страны, и он сам, и его бывший наставник ощутили возможность противодействовать планам, ко торые тайно ненавидели.

Александр III, однако, не спешил объявить войну либеральным администраторам во главе с Лорис-Ме ликовым. Медлил он и с традиционным для нового правителя заявлением о направлении своей политики.

Он выжидал, изучая обстановку, хотя ему было «не выносимо и странно» слушать «умных людей, которые могут серьезно говорить о представительном начале в России, точно заученные фразы, вычитанные ими из нашей паршивой журналистики и бюрократического либерализма».

И все— таки и 8 марта в Зимнем дворце, и 21 апре ля в Гатчине он внимательно вслушивался в речи тех, кто убеждал его в том, что, призвав выборных от об щества, власть лишь укрепит свои позиции. Не только интуиция, политическое чутье и здравый смысл заста вляли императора с заведомым недоверием отнестись к этим доводам. Курс на stutus quo самодержавия, на отказ от всяких новшеств диктовался и сложившим ся типом мышления, приверженностью к исторической традиции. Опасность реформ для власти, претендую щей на монополию в общественно-политической жиз ни, по-своему подтверждал и опыт царствования Алек сандра II. Кончина отца-реформатора являлась как бы грозным предупреждением тем, кто пытается изменить веками сложившийся порядок. В потоке писем, кото рый в те мартовские дни 1881 г. получал Александр III, огромное впечатление на него произвела анонимная записка, пересланная им для ознакомления Победо носцеву и принадлежавшая, по предположению этого последнего, духовному лицу. «Отец твой не мученик и не святой»,-обращался к императору автор, оспаривая расхожие определения Александра II в официальной печати. Он утверждал, что покойный царь «пострадал не за церковь, не за крест, не за христианскую веру, не за православие, а за то единственно, что распустил народ, и этот распушенный народ убил его».



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 22 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.