авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 22 |

«А. Н. Сахаров (редактор) Исторические портреты. 1762-1917. Екатерина II - Николай II Серия «Романовы. Династия в романах», книга 2 ...»

-- [ Страница 19 ] --

Константин Петрович брался решать подобные дела не только по свой отзывчивости и доброте. Он хотел и себе и другим подтвердить свою способность воздей ствовать на события, на сильных мира сего, от кото рых уже себя не отделял! Но обретенное в первые го ды царствования влияние на Александра III он исполь зовал нерационально. Он обращается к нему не толь ко по важным государственным вопросам, но и по мел ким, частным, решать которые было вовсе не царское дело. Вот, например, он пишет (нечто вроде доноса) о вредоносности журнала «Русская мысль», сообщает о беспорядках в Московском Кремле, негодует по пово ду неправильного распределения помещений в здании морского министерства. Можно себе представить, как утомляли царя подобные письма, как досаждали ему.

Всеохватывавшая опека Победоносцева не просто тя готила — Александр III, не без помощи Марии Федо ровны, все более понимал, что она вредит ему в глазах окружающих. К тому же рассуждения Константина Пе тровича о положении дел в империи все меньше нра вились царю. Резко-критическое, постоянно мрачное их восприятие, относившееся уже не к прошлому цар ствованию, а к нынешнему, раздражало Александра III.

Отношения его с Победоносцевым с середины 1880-х гг. становятся все холоднее, они редко общаются, пе реписка их явно оскудевает.

Но, отдалив от себя обер-прокурора Синода, царь не прервал сотрудничества с ним, которое просто стало не столь интенсивным, как в первые годы царствова ния. Победоносцеву доверил он преподавание наслед нику. Утратив всемогущество, Константин Петрович не потерял своего влияния при дворе. Огромные его свя зи в высших сферах, колоссальная осведомленность о том, что там происходит, делали его фигуру весьма значительной. И сам император, укротив энергию сво его советника, продолжал с ним считаться.

Победоносцев оставался одним из главных и надеж ных единомышленников Александра III, но настоящей близости между ними не было и в ту пору, когда царь шага не ног ступить без своего «тайного советника».

Слишком разными людьми они были по мироощуще нию. Для главы Церкви земная жизнь не представляла самоценности, являясь некоей ступенью к переходу в иной мир. Кроме горя и печали, в ней не могло быть ничего постоянного. И только как воздаяние за земные страдания в царстве Божьем могли явиться и радость и утешение.

Александр III любил и ценил радости земные и знал в них толк. Он получал их и от удачного решения госу дарственных задач, и от своей семейной жизни, в кото рой был счастлив Семейная жизнь Александра Алек сандровича, исполненная мира, любви и согласия, вы годно выделяла его среди монархов, давая современ никам надежду на то, что в царе будут проявляться «человеческие» чувства. Его державные родители жи ли каждый своей отдельной жизнью, у них же с Мари ей Федоровной она была в основном единой и общей.

Мария Федоровна сопровождала супруга не только на балах и раутах, празднествах и парадах. Она была его спутницей в далеких и утомительных поездках по свя тым местам, участницей охоты — в том числе и мед вежьей. Вместе с ним посещала солдатские казармы и богадельни. Судя по дневнику Александра III, только в январе 1891 г., к примеру, они вместе посетили Паже ский корпус, Смольный институт, Николаевский инсти тут, Александровское училище, Педагогические курсы, Конногвардейский корпус, Александровскую барачную больницу, Дом для престарелых, Вдовий дом. В том же 1891 г. в разгар холерной эпидемии Мария Федоровна вместе с мужем входила в холерный барак — утешить, ободрить безнадежных больных.

По просьбе императрицы А. А. Половцев составлял для нее специальные «мемории» об очередных засе даниях Государственного совета. Она интересовалась прохождением здесь тех или иных вопросов, ходом дискуссии, голосованием. Мария Федоровна вовсе не пыталась играть роль Эгерии при державном супруге, да Александр III с его патриархальными понятиями о семье вряд ли бы это и потерпел. Она хотела жить с мужем одними заботами и тревогами.

Эти заботы и тревоги составляли часть ее мира, за полненного любовью к семье, к детям, к радостям жиз ни. К последним Минни (так звал ее Александр Алек сандрович) относила танцы, наряды, легкий флирт, наслаждение музыкой и живописью и многое другое.

Обожала балы, особенно костюмированные, где по являлась обычно в русском костюме XVI — XVIII вв.

Неутомимая в танцах, она, по свидетельству А. А. По ловцева, бывало, по 4-5 часов «не сходила с паркета».

Доброжелательная, снисходительная к слабостям окружающих, Мария Федоровна любила посплетни чать, но никогда не злословила. Вступив в ранней мо лодости в брак с российским самодержцем, она бы стро освоилась со своим положением. Государствен ный порядок, при котором она являлась царицей всея Руси, воспринимала как единственно возможный. Она не разделяла ненависти к российской интеллигенции, которую питал Александр III, но и не понимала и не принимала демократических и либеральных идей в приложении к России. Нельзя не признать, что Ма рия Федоровна была хорошей женой и вполне соответ ствовала статусу императрицы.

Любящий муж, Александр III был и чадолюбив. С какой отцовской гордостью писал он о своих детях, как радовался их успехам в верховой езде, купанью в прохладных балтийских водах (сам принимал толь ко теплые ванны с целебными грязями). Обычное кос ноязычие, свойственное его официальным письмам, здесь оставляет его — речь становится выразитель ной, передавая искренность и полноту чувства отцов ства, осознававшегося им как совершенно особое, не похожее ни на какое другое.

Стремясь воспитывать детей по-современному — приобщая к спорту, закаляя, — образованию их импе ратор уделял явно недостаточное внимание. Сам не страдавший избытком знаний, он не считал их столь важными и для своего наследника. Близко наблюдав ший уклад царской семьи, художник И. А. Бенуа считал воспитание цесаревича не соответствующим его буду щей «сверхчеловеческой» роли самодержца. Это бы ло не более чем обычное воспитание детей в состоя тельных семьях. Столь же критически оценивал подго товку Александром III сына к государственной деятель ности и С. Ю. Витте.

Александр III был не только отцом большого семей ства, но и главой могущественнейшего и разросшего ся клана Романовых, который составляли великие кня зья, отпрыски боковых ветвей династии и их семьи.

Родственные чувства у императора также были весь ма развиты: дядья пользовались его уважением, а бра тьев он любил и опекал. Всем им были уготованы выс шие должности в государстве, однако далеко не все по своим способностям оказались к ним пригодны. И если затруднительно определить вклад в культуру и науку великого князя Владимира Александровича — президента Российской академии наук, то относитель но деятельности великого князя Алексея Александро вича у современников мнение сложилось однознач ное. Поставленный во главе военно-морского ведом ства, он привел Российский флот в упадок, что сказа лось в русско-японской войне. Сергей Александрович, ставший в 1891 г. губернатором Москвы, вызвал не приязнь москвичей мелочной регламентацией город ской жизни и жестокостью карательных мер. Даже его страшная кончина от эсеровской бомбы не смягчила это неприязненное к нему отношение.

В громадном клане Романовых были свои противо речия, соперничество, интриги, распри. Но всех его представителей объединяла преданность власти, вне которой они теряли свои посты, привилегии, богатую ренту. И несмотря на внутрисемейные раздоры, они дружно поддерживали и режим, и лично самого импе ратора.

В октябре 1894 г. вся большая царская семья и основные представители клана Романовых собрались в Ливадии, где умирал царь. Не дожив до 50-летия, Александр III погибал от нефрита — болезни почек, осложнившейся после перенесенной им инфлюэнцы.

Александр III уходил из жизни умиротворенным, с чувством исполненного долга, не сомневаясь, что слу жил благу страны и народа.

Похороны были пышными и многолюдными. Гроб с телом Александра III был перевезен из Крыма в сто лицу через Севастополь, Спасов Скит (место круше ния царского поезда в 1888 г.), Харьков, Орел и Мо скву. Столь долгого и торжественного прощания с ца рем Россия не помнила: как будто предчувствовали, что хоронить Романовых больше не придется. И мо гила Александра III в царской усыпальнице — это по следняя могила российских самодержцев. У Николая Александровича уже не будет ни похорон, ни могилы.

Царствование Александра III как будто было призвано убедить подданных империи в том, что любые уступки, завоеванные при самодержавии, непрочны, посколь ку зависят от воли очередного монарха. Деятельность предпоследнего самодержца Л. Н. Толстой определил как «разрушившую все то доброе, что стало входить в жизнь при Александре II, и пытавшуюся вернуть Рос сию к варварству времен начала нынешнего столе тия».

Остановив Россию в ее движении к преобразовани ям, Александр III разрушил надежды на мирное эво люционное ее развитие. Он оставил сыну тяжелое на следство: страну с нерешенными социальными и по литическими проблемами, сословными и классовыми противоречиями, обострению которых способствовал.

Для интеллигенции александровская эпоха была «су меречной» и душной, и по-своему тяжкой оказалась она для крестьянства. Нежелание царя решать зе мельный вопрос, его аграрная политика определили рост новых, отнюдь не «царистских» настроений в де ревне. В крестьянской массе нарастала враждебность к самодержавию как власти чужеродной, действую щей наперекор стремлениям народа к воле, земле, собственности. Это едва ли не главный итог царство вания предпоследнего самодержца. Дворянский царь крестьянской страны приблизил Россию к революции.

А. Н. БОХАНОВ НИКОЛАЙ II Он появился на свет 6(18} мая 1868 г. в Александров ском дворце Царского Села, там, где в 1845 г. родился его отец, Александр Александрович (в будущем — им ператор Александр III);

в том самом дворце, который весной 1917 г. станет первой тюрьмой для семьи по следнего русского царя. Его нарекли Николаем, в па мять умершего за три года до того цесаревича Нико лая, старшего сына императора Александра II. Смерть в апреле 1865 г. наследника короны вызвала горечь и сожаление во многих русских сердцах, но особенно остро ее переживали родители, император Александр II и императрица Мария Александровна (урожденная гессен-дармштадтская принцесса) и брат цесаревича Александр. Он искренне любил старшего брата, кото рый был близок ему по духу, был его единственным верным другом, хранителем юношеских тайн.

Так уж получилось, что от брата Николая (Никса) Александр унаследовал не только нежеланный ста тус цесаревича, но и его невесту, урожденную датскую принцессу Дагмар (Мария-София-Фредерика-Дагмар).

Это брачная партия не была холодным династическим союзом, во имя которого приносятся в жертву личные симпатии. Молодые люди любили друг друга. Дочь дат ского короля Христиана IX приняла православие и при миропомазании получила имя Марии Федоровны.

28 октября 1866 г. в Петербурге состоялась торже ственная брачная церемония. Марии Федоровне было тогда девятнадцать лет, Александру Александровичу — двадцать один год. Брак был счастливым. Они про жили в мире и согласии 28 лет. Помимо сына Николая в этой семье родилось еще пятеро детей: Александр (1869-1871), Георгий(1871-1899), Ксения (1875-1960), Михаил (1878-1918), Ольга (1882-1960). Рождение пер венца цесаревич и цесаревна ждали с большим вол нением, ждали полтора года, пережив за это время страхи и опасения. Александра даже стала посещать страшная мысль, что, может быть, и вообще у них с Минни (так все в семейном кругу звали Марию Федо ровну) не будет детей. Но Бог оказался милостив к ним, и жена родила здорового и крепкого мальчика.

Это событие счастливый отец описал в дневнике:

«Минни разбудила меня в начале 5-го часа, говоря, что у нее начинаются сильные боли и не дают ей спать;

од нако по временам она засыпала и потом опять просы палась, [и так] до 8 часов утра. Наконец мы встали и от правились одеваться. Одевшись и выпив кофе, пошел скорее к моей душке, которая уже не могла окончить свой туалет, потому что боли делались чаще и чаще и сильнее… Я скорее написал Мама записку об этом, и Мама с Папа приехали около 10 часов, и Мама оста лась, а Папа уехал домой. Минни уже начинала стра дать порядочно и даже кричала по временам. Около 12 1/2 жена перешла в спальню и легла уже на кушет ку, где все было приготовлено. Боли были все силь нее и сильнее, и Минни очень страдала. Папа вернул ся и помогал мне держать мою душку все время. На конец в 1 /2 3 пришла последняя минута, и все страда ния прекратились разом. Бог послал нам сына, которо го мы назвали Николаем. Что за радость была — это нельзя себе представить. Я бросился обнимать мою душку жену, которая разом повеселела и была счаст лива ужасно. Я плакал как дитя и так было легко на душе и приятно».

В императорской фамилии появился новый великий князь, а у императора Александра II — первый внук.

Событие было ознаменовано 101 орудийным залпом в Петербурге, наградами высшим должностным лицам империи. Через две недели, 20 мая (1 июня), в церкви Большого Царскосельского дворца состоялись крести ны. Восприемниками были: Александр II, великая кня гиня Елена Павловна (вдова брата царя Николая I, ве ликого князя Михаила Павловича), датская королева Луиза и наследник датского престола принц Фредерик (король Дании Фредерик VIII в 1906-1912 гг.). По давней традиции малютке — великому князю были пожалова ны высшие ордена России: Святого Апостола Андрея Первозванного, Александра Невского, Белого Орла, а также Святой Анны и Святого Станислава первых сте пеней. Все были счастливы, но больше всех — роди тели. Через несколько дней Александр Александрович записал: «В этот год свершилось пламенное и самое большое наше желание с женой, а именно: Бог послал нам свое высочайшее благословение — сына. За это мы будем всегда благодарить Всевышнего, тем более что оно нам не легко досталось, и несмотря на ужас ные минуты, где мы приходили в отчаяние с женой, мы постоянно надеялись на Бога, и Он нас не оставил и вознаградил наше терпение столь отрадным появле нием на свет нашего ангела — первенца».

Великий князь Николай Александрович родился то гда, когда его отец был наследником престола. Сын цесаревича становился в перспективе сам цесареви чем, а затем — монархом. Законы о престолонаследии появились в России в самом конце XVIII в., когда им ператор Павел I в 1797 г. издал особый указ и собра ние нормативных актов, получивших название «Учре ждение об императорской фамилии». Прожив много лет под угрозой отлучения от прав на трон, нелюби мый сын Екатерины II решил придать законодатель ную форму процессу перехода власти и кодифициро вать статус всех членов императорской фамилии. Эти положения определяли права и преимущества членов правящей династии на протяжении почти всего XIX в., вплоть до 1886 г., когда, при императоре Александре III, в существовавшую практику были внесены некото рые изменения и коррективы. Если раньше все потом ки императора имели звания великих князей, титуло вались императорскими высочествами и имели право получать ежегодное денежное содержание, то после 1886 г. это право получали лишь дети и внуки импера тора. Все же остальные именовались «князьями импе раторской крови», титуловались просто «высочества ми» и получали лишь единоразовую денежную выпла ту при рождении.

По своему положению члены фамилии подразделя лись на несколько степеней, в зависимости от их род ственной близости к монарху. С начала XIX в. состав династии постоянно расширялся. У императора Павла I было девять детей, а у его сына, императора Николая I, — семь. За исключением Ольги Павловны (1792— 1795), все имели собственные семьи, и эти родствен ные узы опутали царский дом густой сетью семейных связей со многими владетельными домами, особенно в Германии, которую злоязычный германский канцлер князь О. Бисмарк называл «племенной фермой Евро пы». В XIX в. в составе императорской фамилии по явились носители иностранных титулов, узаконенные в России: герцоги Мекленбург-Стрелицкие (брак пле мянницы Николая I Екатерины Михайловны с герцо гом Георгом Мекленбург-Стрелицким в 1851 г.);

прин цы Ольденбургские (брак дочери Павла Екатерины с принцем Петром-Фридрихом Ольденбургским в г.);

герцоги Лейхтенбергские (брак дочери Николая I Марии с герцогом Максимилианом Лейхтенбергским в 1839 г.).

С середины XIX в. династические связи Романо вых заметно расширяются и постепенно выходят за пределы многочисленных германских княжеств, гер цогств и королевств. Королевой Нидерландов (На ссаутская династия) с 1840 г. была сестра Нико лая I великая княгиня Анна Павловна (1795-1865), в 1816 г. вышедшая замуж за наследника нидер ландской короны принца Вильгельма (Вильгельм II).

Женитьба в 1866 г. цесаревича Александра на дат ской принцессе Дагмар способствовала возникнове нию династических уний между Романовыми и дат ским королевским домом, а также английским (Ганно верская династия) и греческим королевскими дома ми (Шлезвиг-Голштейн-Зонденбург-Глюксбургская ди настия). Старшая сестра Марии Федоровны принцес са Александра (1844-1925) с 1863 г. состояла в браке с наследником английского престола Альбертом-Эдуар дом, принцем Уэльским (король Эдуард VII в -1910 гг.), а брат цесаревны Вильгельм (1845-1913) правил с 1865 г. в Греции под именем Георга I (с г. женат на внучке Николая I великой княгине Оль ге Константиновна). В 1874 г. возникла и еще одна связь между английским королевским домом и цар ской семьей: единственная дочь Александра II Мария (1853-1920) вышла замуж за второго сына королевы Виктории принца Альфреда-Эрнста-Альберта, герцога Эдинбургского (1844-1900).

В кругу русской императорской фамилии иностран ные принцы, женатые на великих княгинях, предста вляли боковые ветви рода и прав на престол не име ли. Иное дело русские великие князья — дети и вну ки императоров. Во второй половине XIX в. в составе династии возникает несколько параллельных линий, старшинство которых определялось степенью родства с венценосцем. Александровичи (от Александра III), Владимировичи (от имени третьего сына Александра II Владимира), Павловичи (от младшего сына Алек сандра II Павла), Константиновичи, Николаевичи, Ми хайловичи (от сыновей Николая I Константина, Нико лая, Михаила). В конце XIX в. в состав императорско го дома входило около 50, а к началу Первой мировой войны более 60 человек. Это было чрезвычайно влия тельное сообщество, представители которого занима ли многие важные посты в государственном аппарате и оказывали большое влияние на внешнюю и внутрен нюю политику империи.

Старшим в роду по положению всегда был царь, ко торый, согласно закону, являлся «на всегдашнее вре мя попечителем и покровителем» фамилии. Всем про чим членам династии надлежало ему беспрекословно подчиняться и быть первыми и верными слугами го сударя. Такова была традиция. Таковы были запове ди предков. В своем духовном завещании император Александр II восклицал: «Заклинаю их (детей. — А. Б.) не забывать никогда слов их Дедушки, которые я им часто повторял, что вся их жизнь должна быть посвя щена службе России и ее Государю. Чувство, которое в сердце их должно быть нераздельно. То же закли наю и всем прочим членам нашего семейства… Закли наю всех сыновей моих и всех членов нашего многочи сленного семейства любить и чтить своего Государя от всей души, служить Ему верно, неутомимо, безропот но, до последней капли крови, до последнего издыха ния и помнить, что им надлежит примером быть дру гим, как служить должно верноподданным, из которых они — первые».

Служение высшему предназначению, преодоление собственных желаний, стремлений и слабостей во имя престижа династии, во имя интересов страны и импе рии было делом сложным, а для многих членов цар ской фамилии и непосильным. Человеческие страсти, личные амбиции, сиюминутные порывы порой прева лировали над долгом, и некоторые великие князья из «верных слуг» превращались если и не в противников, то в оппонентов царя, ставя собственные представле ния и желания на первый план. Это стало заметно уже при императоре Александре II, но со всей очевидно стью проявилось в период последнего царствования, и императору Николаю II приходилось тратить немало времени и сил на улаживание и разрешение различ ных щекотливых, а порой и просто скандальных ситу аций, инспираторами которых являлись родственники.

Правившую в России династию в европейских спра вочниках с конца XVIII в. именовали часто не как ди настию Романовых, а как династию Романовых-Голь штейн-Готторпов. В буквальном, родственно-генетиче ском смысле, это было справедливым: отцом импера тора Петра III был Карл-Фридрих, герцог Шлезвиг-Голь штейн-Готторпский. Но в России подобное титулова ние официально не употреблялось, хотя разговоры на тему о том, насколько цари были русскими, велись по стоянно в различных кругах. В связи с этим возника ет вопрос об этнокультурном и национально-психоло гическом значении понятий «русский» и «русскость».

Что делает человека русским? Какие черты характе ра, привязанности, взгляды и представления примеча тельны для подобного исторического типа? Это боль шая и спорная проблема, непосредственно связанная с исторической судьбой русского народа и его нацио нально-духовной самоидентификацией. Умозаключе ний и суждений в этой области существует много, но приведем лишь одно, принадлежащее перу писателя Ивана Шмелева. «Русский тот, кто никогда не забыва ет, что он русский. Кто знает родной язык, великий рус ский язык, данный великому народу. Кто знает свою историю. Русскую Историю, великие ее страницы. Кто чтит родных героев. Кто знает родную литературу, рус скую великую литературу, прославленную в мире. Кто неустанно помнит: ты — для России, только для Рос сии! Кто верит в Бога, кто верен Русской Православной Церкви: Она соединяет нас с Россией, с нашим слав ным прошлым. Она ведет нас в будущее;

Она — во дитель наш, извечный и верный». Данная формула в полной мере отражает духовный облик и мировоззрен ческие ориентиры последнего царя.

Пошло— дотошные критики установили, что у Ни колая II была лишь 1/128 часть «русской крови». С примитивно-обывательских позиций это якобы свиде тельствовало о «нерусскости» царя и косвенно служи ло подтверждением расхожего тезиса о его безразли чии к судьбам России. Но подобные вульгарные по строения и примитивные выводы ничего не объясняют, а лишь затемняют сущность сложного явления. Ведь не «состав крови» делает человека русским! Приме нять же подобный подход к правящей династии про сто абсурдно. Это касалось не только русских царей, начиная с детей от второго брака Петра I, но и в не меньшей степени других монархов. В подавляющем большинстве случаев династические браки заключа лись между представителями различных владетель ных домов, что само по себе исключало «чистоту на циональной крови». И здесь наиболее яркий пример английская королева Виктория, находившаяся на тро не более шестидесяти лет и ставшая символом це лой исторической эпохи. Она представляла немецкую Ганноверскую династию и была замужем за немец ким принцем! Но никто в Великобритании не обвинял ее в этом и не занимался подсчетами долей «чисто английской крови»! Профессиональные хулители «ца ризма» (как историки, так и неисторики) или просто не вежественны, или откровенно недобросовестны и ис пользуют любой прием, даже самый непристойный, лишь бы «уличить» и «разоблачить».

Последний русский император был своим в европей ском династическом мире, где его близкие родствен ники всегда занимали самые престижные места. Когда он родился, то его дедушка был королем Дании, а дя дя — королем Греции. Когда же он отрекся от престо ла в 1917 г., то один его двоюродный брат являлся ан глийским королем (Георг V), другой — королем Греции (Константин I), а третий — королем Дании (Христиан X). Его кузены и кузины, племянники и племянницы, дяди и тети носили самые высокородные титулы чуть ли не во всех европейских странах, занимали видные места в общественной жизни своих государств. И са мые влиятельные, наиболее именитые отреклись от поверженного русского родственника, а затем многие стремились предать забвению эту родственную связь.

Расчетливо-циничные сиюминутные интересы и устре мления возобладали над человеческими симпатиями и семейным долгом. Но это все проявилось потом, уже в XX в., когда рушились троны не только в России. XIX в.

для монархов был куда более спокойным. И когда Ни колай Александрович появился на свет, то невозмож но было вообразить грядущие социальные бури и по литические потрясения.

Николая II воспитывали по нормам, принятым в то время в высшем свете, давали образование в соответ ствии с порядком и традицией, установленными в кругу императорской фамилии. Регулярные занятия у вели кого князя начались в восьмилетнем возрасте. Руково дителем их и наставником к Николаю был назначен ге нерал Г. Г. Данилович. Он составил специальную учеб ную программу, которая была внимательно изучена ро дителями и ими одобрена. Она включала восьмилет ний общеобразовательный курс и пятилетний — выс ших наук. Основу общеобразовательного курса соста вляла измененная программа классической гимназии:

вместо латинского и греческого языков было введено преподавание минералогии, ботаники, зоологии, ана томии и физиологии. В то же время программа препо давания истории, русской литературы и иностранных языков была существенно расширена. Курс высшего образования включал политическую экономию, право и военное дело (военно-юридическое право, страте гию, военную географию, службу Генерального шта ба). Кроме того, были еще занятия по вольтижировке, фехтованию, рисованию, музыке.

Весь день был расписан по минутам, и старшему сыну цесаревича, а затем императора надо было по чти каждодневно проводить много часов за уроками, заниматься самоподготовкой. Преподаватели подби рались тщательно и должны были не только давать знания, но и прививать отроку духовно-нравственные представления и навыки: аккуратность, исполнитель ность, уважение к старшим. Генерал Г. Г. Данилович регулярно сообщал родителям о ходе обучения.

В числе педагогов были блестящие знатоки своего предмета, известные государственные и военные де ятели: К. П. Победоносцев (маститый правовед, про фессор Московского университета, с 1880 г. — обер прокурор Святейшего Синода);

Н. Х. Бунге ( профес сор-экономист Киевского университета, в 1881 — гг. — министр финансов);

М. И. Драгомиров (профес сор Академии Генерального штаба);

Н. Н. Обручев (на чальник Генерального штаба, автор военно-научных трудов);

А. Р. Дрентельн (генерал-адъютант, генерал от инфантерии, герой русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг.);

Н. К. Гире (министр иностранных дел в — 1895 гг.) и другие.

Преподаватели не могли ставить своему ученику оценки за успеваемость. Но все они отмечали усидчи вость и аккуратность Николая Александровича. У него была прекрасная память. Раз прочитанное или услы шанное запоминал навсегда. То же касалось и людей, их имен и должностей. Общавшиеся с последним ца рем поражались порой тому, что монарх мог в раз говоре с кем-нибудь вдруг вспомнить эпизод служеб ной биографии собеседника многолетней давности. Из всех предметов Николаю больше всего нравились ли тература и история. Еще с детства он стал страстным книгочеем и сохранял эту привязанность буквально до последних дней своего земного бытия. Всегда пережи вал, если в какой-то день у него не было достаточно времени для чтения. Его пристрастия здесь с годами стали вполне определенными, он отдавал предпочте ние русской литературе. Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Толстой, Достоевский, Чехов — вот круг особо люби мых, читаемых и перечитываемых авторов. Он пре красно владел английским, французским и немецким языками, писал очень грамотно по-русски.

С ранних лет последний русский царь испытывал большой интерес и тягу к военному делу. Это было у Романовых в крови. Многие его родственники служили с юности в различных войсках, занимали командные должности в гвардейских полках, в системе военного управления. Смотры, парады, учения Николая Алек сандровича никогда не утомляли, и он мужественно и безропотно переносил случавшиеся неудобства ар мейских буден на лагерных сборах или маневрах. Тра диции офицерской среды и воинские уставы неукосни тельно соблюдал, чего требовал и от других. Любой офицер, запятнавший себя недостойным поведением, однозначно им осуждался. Этому правилу он оставал ся верен всегда.

О том, сколь радостные чувства вызывала у Нико лая Александровича воинская служба, свидетельству ет множество документов разных лет. Сошлемся лишь на один. В 1887 г., в письме к своему другу юности, ве ликому князю Александру Михайловичу (Сандро), на следник престола писал: «Это лето буду служить в Преображенском полку под командою дяди Сергея, ко торый теперь получил его. Ты себе не можешь пред ставить мою радость;

я уже давно мечтал об этом и однажды зимой объявил Папа, и Он мне позволил слу жить. Разумеется, я буду все время жить в лагере и иногда приезжать в Петергоф;

я буду командовать по луротой и справлять все обязанности субалтерн-офи цера. Ура!!!»

Согласно традиции, в день рождения внук импера тора был зачислен в списки гвардейских полков (Пре ображенского, Семеновского, Измайловского, Егерско го, Кавалергардского и других) и назначен шефом 65-го пехотного Московского полка. В пятилетнем возрасте, в 1873 г., Николай Александрович — шеф лейб-гвар дии Резервного пехотного полка, а в 1875 г. зачислен в лейб-гвардии Эриванский полк. Шли годы, мальчик взрослел, и служебная «военная карьера» продолжа лась. В день именин, 6 декабря 1875 г., Николай Алек сандрович получил свое первое воинское звание — прапорщик. В 1880 г. молодой великий князь произво дится в подпоручики.

Резкие изменения в судьбе юноши происходят в 1881 г., когда его отец становится императором, а он — престолонаследником. На второй день после восше ствия на престол Александра III Николай Александро вич назначается атаманом всех казачьих войск. Про шло еще три года, и в 1884 г. цесаревич Николай посту пает на действительную военную службу, а 6 мая то го же года приносит воинскую присягу в Большой цер кви Зимнего дворца. Очевидец этого события, великий князь Константин Константинович (президент Россий ской академии наук, переводчик, поэт — литератур ный псевдоним «К. Р.»), записал в тот день в дневнике:

«Нашему цесаревичу сегодня 16 лет, он достиг совер шеннолетия и принес присягу на верность Престолу и Отечеству. Торжество было в высшей степени уми лительное и трогательное. Наследник — с виду еще совсем ребенок и очень невелик ростом. Прочитал он присягу, в особенности первую, в церкви детским, но прочувствованным голосом;

заметно было, что он вник в каждое слово и произносил свою клятву осмыслен но, растроганно, но совершенно спокойно. Слезы слы шались в его детском голосе. Государь, Императрица, многие окружающие, и я в том числе, не могли удер жать слез».

Но изменение общественного положения не отра зилось существенно на чинопроизводстве, и воинские звания присваивались почти всегда лишь по выслуге лет. В августе 1884 г. Цесаревич стал поручиком. В ию ле 1887 г. девятнадцатилетний юноша приступает к ре гулярной военной службе в Преображенском полку и производится в штабс-капитаны. В апреле 1891 г. на следник престола получает звание капитана, а через год, в мае 1891 г., — полковника. На этом производство было завершено, и в чине полковника последний Царь оставался до самого конца, так как считал неприлич ным присваивать себе новые воинские звания.

Нравственный облик, культурные запросы, жизнен ные привычки семнадцатого монарха из династии Ро мановых формировались в той среде, где он родил ся и вырос. Мир русской императорской фамилии, па триархальный уклад жизни царской семьи непосред ственно влияли на личность. И здесь первенствующую роль играли отец и мать. Александр III, при всей своей внешней строгости и, как считали многие, жесткости по отношению к своим близким неизменно оставался все гда преданным семьянином и любящим отцом. Но не посредственно детьми занималась мать — императри ца Мария Федоровна, которой муж полностью доверял все, что касалось воспитания и образования. Скром ность, учтивость, светские манеры, глубокое религи озное чувство — все это им прививалось с младенче ских лет. Мать все время повторяла: никогда не забы вайте о своем происхождении и предназначении, ни на минуту не позволяйте себе забыть, что на вас всегда обращено множество глаз и вы не имеете права своим поведением бросить хоть тень на высокий обществен ный статус семьи, на роль и престиж своего отца. Ноша царского долга была трудна, порой непереносима, и не все дети Александра III достойно прожили свою жизнь.

Случалось всякое. Лучше всех следовать наставлени ям родителей удавалось старшему сыну.

Это был скромный, воспитанный юноша, отличав шийся деликатностью. Его любили родственники, для них он был «милым Ники». Потом, когда он стал импе ратором и одновременно главой правящей династии, некоторые члены фамилии продолжали взирать на не го снисходительно, с высоты своего возраста и жиз ненного опыта, позволяя в первые годы его царство вания недопустимое амикошонство. На первых порах молодой монарх уступал волевому напору родни, но это воспринималось как должное и вело все к новым и новым проявлениям недопустимого своеволия. Про исходили неприятные выяснения отношений. В г., после одного из таких случаев, Николай II писал ве ликому князю Владимиру Александровичу (брат Алек сандра III, командующий войсками гвардии и Петер бургского военного округа. Президент Академии худо жеств): «Несправедливо пользоваться теперь тем об стоятельством, что я молод, а также, что я ваш пле мянник. Не забывай, что я стал главой семейства и что я не имею права смотреть сквозь пальцы на действия кого бы то ни было из членов семейства, которые счи таю неправильными или неуместными! Более чем ко гда-либо необходимо, чтобы наше семейство держа лось крепко и дружно, по святому завету твоего Деда.

И тебе бы первому следовало мне в этом помогать».

Николай Александрович мог себе позволить немно гое из того, на что имели право его сверстники. Нельзя было шумно себя вести, привлекать к себе внимание играми и детской возней, не допускались неразрешен ные прогулки, бесконтрольные забавы. Все свое дет ство Николай Александрович провел в императорских резиденциях: зимой жили в Петербурге в Аничковом дворце, а летом или в Гатчине, или в Царском Селе, или в Петергофе. Кругом были придворные, слуги и на ставники, и нельзя было побежать на пруд когда хоте лось, и невозможно было общаться с кем хотелось. Его друзьями могли быть только лица определенного про исхождения.

В юности Николай Александрович общался с не большим кружком сверстников-родственников и детей близких ко двору царедворцев. Это были: брат, вели кий князь Георгий Александрович;

двоюродные дяди — великий князь Александр Михайлович и великий князь Сергей Михайлович, а также дети министра им ператорского двора графа И. И. Воронцова-Дашкова и дети обер-егермейстера графа С. Д. Шереметева. Зи мой они вместе катались на коньках, строили ледяные горки в парке Аничкова дворца, а летом плавали на лодках, удили рыбу, играли в различные игры и обя зательно пекли в укромном уголке парка картошку на костре. Это кушанье считалось лакомством, и моло дые аристократы воспринимали этот ритуал как некое таинство, а участвовавших и посвященных называли «картофелем».

Но жизнь не была лишь чередой занятий и прият ного времяпрепровождения с друзьями. Приходилось сталкиваться со сложными, а порой и трагическими об стоятельствами. Первая такая ситуация возникла вес ной 1877 г. во время русско-турецкой войны, когда его отец, которого Николай просто обожал, почти на целый год уехал на фронт. Сыну тогда еще и десяти лет не было, но он знал, что его «дорогой Папа» выполняет свой долг, и переживал вместе с матушкой, когда от не го долго не было известий. И когда Александр вернул ся в феврале 1878 г., то радость была в семье великая.

Осенью 1880 г. цесаревич, цесаревна и их дети от правились отдыхать в Крым. Эта поездка была вызва на прямой просьбой Александра II, что являлось фак тически приказом. По своей воле ни его старший сын, ни Мария Федоровна никогда бы не поехали в Лива дию, которую давно любили, но где последнее время бывать им совсем не хотелось. Все объяснялось тем, что в императорской фамилии произошло невероят ное событие, которое могло в дальнейшем привести к расколу династии и к непредсказуемым потрясениям в империи. Император, похоронив в мае 1880 г. свою су пругу — императрицу Марию Александровну, через со рок дней, в начале июля 1880 г., женился второй раз на своей давней привязанности — княгине Екатерине Ми хайловне Юрьевской (урожденной Долгорукой), имев шей к тому времени от царя троих детей.

Все было обставлено тайно, но уже через несколько недель после случившегося придворные и петербург ский высший свет знали о скандальном событии. Вер ховный носитель и блюститель закона нарушил то, что им самим однозначно осуждалось: вступил в моргана тический брак. Такого в России не было со времен Пе тра I. Но тогда не было законодательных актов, регу лировавших семейные отношения членов император ской фамилии, тогда не было давней традиции, да и вся петровская история являлась уже данью времени.

Но теперь, в конце XIX в., все выглядело скандально и могло окончиться трагически. Упорно циркулирова ли слухи, что царь обещал «своей Катрин», как толь ко минет год после смерти императрицы, официально объявить о новом браке и короновать вторую жену. У многих невольно возникал вопрос: каков будет статус у его детей от первого брака? У Александра II от Юрьев ской был сын Георгий («наш Гого», как звал его импе ратор), и беспощадная молва утверждала, что монарх намерен в будущем именно его (незаконнорожденно го!) сделать престолонаследником. А как же законный сын, цесаревич Александр?

При дворе царили неопределенность и уныние. В подавленном состоянии находились и цесаревич с це саревной. Страшные слухи доходили до их ушей, но они отказывались верить, что нечто подобное может случиться и что сам царь, верховный хранитель зако на, пойдет на разрушение традиционных основ и прин ципов. Но, с другой стороны, общаясь с Александром II постоянно, и Александр Александрович, и Мария Фе доровна не могли не заметить происшедшей в пра вителе перемены, не могли не ощутить несомненное влияние, оказываемое на монарха второй женой. Чем дальше, тем больше они приходили к заключению, что «эта женщина» полностью закабалила волю царя и мо жет добиться от него всего. Все эти страхи и опасе ния цесаревич и цесаревна не делали достоянием пу блики. Особенно они оберегали своих детей. Им, как они были уверены, совершенно не обязательно знать что-либо об этом скандале. Но наступил момент, когда скрывать было уже невозможно, и старший сын цеса ревича Николай Александрович вдруг оказался перед лицом сложной и непонятной для него ситуации.

У Александра II возникла мысль, что надо сблизить свои две семьи. Осенью 1880 г. он с «дорогой Катрин» и своими незаконнорожденными отпрысками поехал от дыхать в Ливадию и вытребовал туда семью цесареви ча. Александр Александрович безропотно подчинил ся, но своенравная натура Марии Федоровны с трудом приняла волю монарха. Однако и ей пришлось сми риться, и они поехали.

Тринадцатилетний Николай Александрович был озадачен. Он увидел в Ливадии дедушку в обществе какой-то дамы и троих детей, двух девочек и одного мальчика, которым дедушка оказывал большое внима ние. Он не знал, кто они, но вопросы возникали, а отве ты ничего не объясняли. На первом же обеде порази ло, что эта дама обращалась к царю по имени, не стес няясь, прерывала его, отдавала во весь голос прика зания. Это было ново, неожиданно, ничего подобного старший сын цесаревича не видел. Он спросил у Ма рии Федоровны: «Эта дама наша родственница?» Ма рия Федоровна готова была сквозь землю провалить ся. Она воспитывала своих детей честными, искренни ми людьми, а теперь должна была лгать им и сочинять идиотскую историю о том, что император женился на вдове и усыновил ее детей, но сделал все это тайно.

На это будущий русский царь резонно возразил: «Как он мог это сделать, мама? Ты ведь сама знаешь, что в нашей семье нельзя жениться так, чтобы об этом не узнали все». Позже, не удовлетворившись разъясне ниями своей матери, Николай Александрович сказал гувернеру: «Нет, тут что-то неясно, и мне нужно хоро шенько поразмыслить, чтобы понять».

Трудно сказать, как бы развивалась в дальнейшем эта царская брачная история, если бы не наступило 1 марта 1881 г. — день гибели от рук убийц импера тора Александра II. Эхо того взрыва, как говорил сам Николай II, навсегда запечатлелось в памяти. Послед ний монарх редко делился с кем-либо своими мыслями и чувствами, только с самыми доверенными из родни, членов двора и свиты. В число этих близких входила и фрейлина, баронесса Софья Карловна Буксгевден, сохранившая верность царской семье до конца и по сле отречения Николая II последовавшая за ней в Си бирь. Позже ей удалось выбраться из России и напи сать воспоминания, куда включен и фрагмент о собы тиях 1 марта 1881 г. в том виде, как его запомнила ме муаристка. Баронесса благоговейно относилась к па мяти венценосной семьи, бережно сохраняла и описы вала самые мелкие подробности ее быта и времяпре провождения. Поэтому данный рассказ можно рассма тривать как истинное повествование самого Николая И.

В середине дня 1 марта 1881 г. семья наследника завтракала в Аничковом дворце, когда вбежал слуга и сообщил, что с царем несчастье. Цесаревич тотчас бросился на улицу, крикнув Николаю и Георгию, чтобы они немедленно ехали в Зимний дворец. И они, в со провождении генерала Г. Г. Даниловича, поехали. Все, что там представилось их взору Николай II изложил следующим образом: «Когда мы поднимались по лест нице, я видел, что у всех встречных были бледные ли ца. На коврах были большие пятна крови. Мой дед ис текал кровью от страшных ран, полученных от взры ва, когда его несли по лестнице. В кабинете уже были мои родители. Около окна стояли мои дяди и тети. Ни кто не говорил. Мой дед лежал на узкой походной по стели, на которой он всегда спал. Он был покрыт воен ной шинелью, служившей ему халатом. Его лицо бы ло смертельно бледным. Оно было покрыто малень кими ранками. Его глаза были закрыты. Мой отец под вел меня к постели. „Папа, — сказал он, повышая го лос. — Ваш „луч солнца“ здесь“. Я увидел дрожание ресниц, голубые глаза моего деда открылись, он ста рался улыбнуться. Он двинул пальцем, но он не мог ни поднять рук, ни сказать то, что он хотел, но он не сомненно узнал меня. Протопресвитер Бажанов подо шел и причастил его в последний раз. Мы все опусти лись на колени, и Император тихо скончался. Так Гос поду угодно было».

Вечером того мартовского дня отец Николая Алек сандровича стал императором, а сам он — наследни ком престола. Его повседневная жизнь внешне мало изменилась. Правда, обязанностей прибавилось. И ро дители теперь стали заняты еще больше, и меньше приходилось проводить времени вместе. Общались лишь во время совместных поездок, которых в первые годы после воцарения Александра III было немного.

Раньше часто ездили к дедушке и бабушке в Копенга ген, где собирались шумные компании родственников со всех концов Европы. Здесь не было занятий, почти отсутствовали различные представительские обязан ности, да и придворный этикет был не таким строгим, как в России. Данию Николай II полюбил с детства и всегда приезжал туда с большой радостью.

Теперь ситуация изменилась. Поездок с родителями стало меньше, они сделались более короткими, и куда бы ни приезжали, везде встречали уже иное отноше ние. Его «дорогой Папа» теперь царь, а он сам — на следник русского престола. В 1881 г. выехали всей се мьей лишь один раз: летом посетили Москву, Нижний Новгород, затем проехали на пароходе до Рыбинска, откуда вернулись в Петербург. На следующий год во обще никаких путешествий не было. Зато следующий, 1883 г. был полон событий и впечатлений. В мае то го года в Москве происходили пышные коронационные торжества, и цесаревич был в центре событий. Хотя сама коронация Александра III происходила в Успен ском соборе Кремля 15 мая, но приехали в первопре стольную за неделю до того и оставались здесь до кон ца месяца. И каждый день был полон торжественных церемоний, праздничных шествий, официальных при емов, красочных салютов, величественных парадов.

В те дни пятнадцатилетний цесаревич посетил Трои це-Сергееву лавру под Москвой и был на освящении грандиозного храма Христа Спасителя, построенного в память победы России над Наполеоном.

Николай, на удивление всем, ни разу не пожаловал ся на усталость. Он сознавал торжественность момен та и уезжал из Москвы с радостным чувством. Имен но тогда впервые, по-настоящему глубоко и искренне почувствовал свой непростой земной удел, ощутил тя жесть и ответственность царского предназначения. Но это все было еще слишком удалено от настоящего, и молодой человек оставался таким, каким был до того, сохранял все те черты поведения, наклонности и при страстия, которые и раньше имел.

К началу 80-х гг. относится и еще одно примечатель ное событие в жизни последнего русского царя: он на чал вести дневник. До нас дошло пятьдесят толстых тетрадей, последняя запись в которых оставлена за три дня до убийства семьи Николая II в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге. Первая же запись сделана 1 января 1882 г., когда ему еще не исполнилось и че тырнадцати лет. Более тридцати шести лет постоянно, каждый вечер, с неизменной аккуратностью импера тор записывал несколько фраз о прошедшем дне. Ко гда рухнула монархия, когда достоянием публики ста ли многие свидетельства и документы, то исследова тели (и неисследователи) стали с пристрастной скру пулезностью изучать царские тексты, находя в них, как им казалось, ответы на важнейшие вопросы русской истории: почему пала монархия, почему власть ока залась бессильной отстоять исконные основы и прин ципы. Ну и конечно же всех интересовал вопрос: что представлял собой последний царь, что это был за человек и за политик? На основании дневниковых за писей бессчетное количество раз делались выводы, в подавляющем большинстве случаев неблагоприятные для Николая II.

Самое удивительное в подобных умозаключениях, что они построены на документе, который не позво ляет делать никаких широких исторических обобще ний. Но их тем не менее делали и делают. Действи тельно, зачем годами сидеть в архивах, переворачи вать массу документов, тратить бездну времени на вы явление и анализ разнородных источников, когда мож но спокойно открыть дневники царя, не выходя из две рей своего дома (записи за различные годы издава лись неоднократно), и, сославшись вроде бы на «бес спорное свидетельство», в очередной раз написать о том, что у «царя не было воли», что он «был безразли чен к судьбам России», что "это был человек с ограни ченным кругозором», «ограниченных интеллектуаль ных способностей» и т.д. и т.п.

Дневники Николая II позволят с достаточной полно той и последовательностью установить лишь два мо мента его биографии: где он был и с кем встречал ся. Это сугубо личный глубоко камерный документ, от ражавший в самой общей форме повседневное вре мяпрепровождение. Царь не думал оставлять потом кам историческое свидетельство;

никогда не предпо лагал, что его личные, лапидарные поденные заметки когда-нибудь смогут использовать в политических це лях. Он писал, потому что «так надо», потому что это было принято в его кругу. Первоначально его мать, то гда еще цесаревна Мария Федоровна, рекомендова ла сыну обзавестись дневником. Затем вел его уже по привычке и любил в зрелых летах иногда перечитать о своем житье-бытье в давние годы. И сколько всего вы свечивалось в памяти и как приятно было вспоминать ушедшее, но такое милое и радостное время. На стра ницах дневника довольно редко встречаются эмоцио нальные пассажи, а с годами они почти совсем исче зают. Что же касается каких-либо политических оценок и суждений, то их вообще практически нет.

Только в последние месяцы своей жизни, находясь в унизительном положении обреченного заключенно го, он запечатлел на бумаге свою боль за судьбу стра ны, за положение дорогой и любимой России. Не о се бе думал, не о себе пекся и переживал, когда через год после отречения (2(15) марта 1918 г.), занес в днев ник горькие слова: «Сколько еще времени будет наша несчастная Родина терзаема и раздираема внешними и внутренними врагами? Кажется иногда, что дольше, терпеть нет сил, даже не знаешь, на что надеяться, че го делать? А все-таки никто как Бог! Да будет воля Его Святая!» Но никогда царь даже не пытался лично се бя оправдать или возвеличить, чем отличались авто ры многих других дневников и мемуаров, стремивших ся запечатлеть свой образ в истории «в благоприятном освещении». Николай II начисто был лишен подобных устремлений. Это был скромный, деликатный человек, лично для себя никогда не искавший никаких выгод, ни чего не просивший, но никогда не пренебрегавший соб ственными обязанностями и до воцарения, но особен но — после.

Помимо династических (присутствие на семейных собраниях, посещение родни в дни праздников, уча стие в различных фамильно-государственных меро приятиях) существовали и конкретные служебные обя занности. Чем старше становился Николай Алексан дрович, тем больше времени ему приходилось отда вать службе. Надо было представлять особу госуда ря и Россию за границей. В марте 1888 г. цесаревич присутствовал на погребении германского императора Вильгельма I в Берлине;

в ноябре того же года пред ставлял русского царя на 25-летнем юбилее царство вания датского короля Христиана IX в Копенгагене;

в июне 1889 г. с подобной же миссией был на торжествах в Штутгарте у короля Вюртембергского, а в октябре — представлял царскую фамилию в Афинах на бракосо четании наследника греческого престола Константина с прусской принцессой Софией и т.д. Представитель ская миссия входила в круг его обязанностей и в по следующие годы.


В 1890— 1891 гг. в жизни престолонаследника про изошло примечательное событие: он совершил много месячное путешествие вокруг Азии. Смысл этой экс педиции состоял в том, чтобы, с одной стороны, спо собствовать расширению кругозора будущего царя, а с другой -научить его самостоятельно принимать реше ния и нести полную ответственность за свои слова и дела. Программа путешествия обсуждалась несколь ко месяцев и предусматривала осмотр достопримеча тельностей различных стран, посещение правителей и высших должностных лиц иностранных государств.

В сопровождении небольшой свиты цесаревич Ни колай с братом Георгием выехали из Гатчины 23 октя бря 1891 г. По железной дороге прибыли в Вену, а от туда в Триест, где 26 октября пересели на фрегат «Па мять Азова». Несколько дней провели в Греции в го стях у короля Георга и королевы Ольги, а 7 ноября от правились в Египет, где провели около трех недель. За тем через Аден проследовали в Бомбей, куда пришли 11 декабря. В Индии и на Цейлоне провели почти два месяца. В пути тяжело заболел брат цесаревича, ве ликий князь Георгий Александрович, и из Бомбея ему пришлось возвратиться домой.

Затем были Сингапур, остров Ява, Таиланд, Сайгон, Гонконг, Ханькоу, Шанхай. 15 апреля 1891 г. экспеди ция русского престолонаследника прибыла в Нагаса ки (Япония), где была торжественно встречена. Затем была поездка по Японии, а 29 апреля 1891 г. при посе щении города Отцу на Николая Александровича было совершено покушение. К счастью, фанатик-террорист не успел нанести смертельный удар: цесаревич увер нулся, и сабля лишь задела его голову, не причинив серьезных повреждений. Все были шокированы и воз мущены. Свои личные извинения принес сам микадо, и Николай писал родителям, что ему «жалко смотреть на японцев — так они все переживают». Еще сильней переживали России. Александр III приказал сыну пре рвать путешествие и возвратиться в Россию, куда це саревич и прибыл 11 мая 1891 г.

Здесь его уже ждали дела. Наследник престола при сутствовал во Владивостоке на закладке памятника адмиралу Г. И. Невельскому и сухого дока во Владиво стокской гавани. На Дальнем Востоке цесаревич полу чил императорский рескрипт на свое имя, где говори лось: «Повелев ныне приступить к постройке сплош ной через всю Сибирь железной дороги, имеющей со единить обильные дарами природы Сибирские обла сти с сетью внутренних рельсовых сообщений, Я пору чаю Вам объявить таковую волю Мою, по вступлении Вами вновь на Русскую землю, после обозрения ино земных стран Востока». Наследнику поручалось со вершить закладку Уссурийского участка Сибирской ма гистрали. Все было исполнено в точности: сын царя принял участие в начале строительства главной же лезной дороги России, а 19 мая 1891 г. — в закладке здания вокзала на станции Владивосток.

Затем была длинная дорога домой, через всю Си бирь, знакомство с людьми и природой этого замеча тельного края. Виденное здесь произвело неизглади мое впечатление на молодого человека, и сила это го воздействия была не меньше, чем от увиденно го за границей. Все осматривал с жадным интере сом. Через Хабаровск, Благовещенск, Нерчинск, Чи ту, Иркутск, Красноярск, Томск, Тобольск, Сургут, Омск, Оренбург и Москву прибыл 4 августа в Петербург, где был с большой радостью встречен родственниками.

Через несколько дней он отправил весточку своему другу, великому князю Александру Михайловичу (Сан дро), где восклицал: «Я перед тобой страшно виноват за то, что не отвечал на твои письма, но подумай сам, где мне было сыскать время в Сибири, когда каждый день и без того был переполнен до изнеможения. Не смотря на это, я в таком восторге от того, что видел, что только устно могу передать впечатления об этой богатой и великолепной стране, до сих пор так мало известной и (к стыду сказать) почти незнакомой нам, русским! Нечего говорить о будущности Восточной Си бири и особенно Южно-Уссурийского края…»

Круг служебных обязанностей цесаревича все бо лее расширяется. Еще в мае 1889 г. цесаревичу по жаловано флигель-адъютантство. Теперь не только по положению, но и по должности, как член свиты, он должен был выполнять определенные функции (при сутствия, дежурства). Одновременно с этим, имен ным Высочайшим указом он назначен членом Государ ственного совета и членом Комитета министров. Вско ре, описывая свое житье-бытье в послании другу Сан дро, Николай Александрович заметил: «Во-первых, я стал твоим товарищем по свите, сделавшись фли гель-адъютантом;

мой восторг не имел границ! Кроме того, я назначен членом Государственного совета и Ко митета министров, предоставляю тебе судить об этом!

Во-вторых, я служу с 1 мая в Гусарском полку и крепко полюбил свое новое дело».

Несомненно, что его больше всего радовала воен ная служба. Сидеть в Государственном совете и Коми тете министров, слушать споры и пререкания санов ников по различным вопросам государственного упра вления было далеко не всегда интересно. Здесь было много рутины, утомительных и продолжительных схо ластических споров. И хоть цесаревич своими обязан ностями никогда не пренебрегал и аккуратно высижи вал на заседаниях, но душа рвалась в родную и близ кую гвардейскую среду, где был порядок, дисциплина, где он был нужен, где чувствовался дух товарищества и дружбы. Но его положение и здесь налагало ограни чения: нельзя было забывать о своем происхождении и непозволительно было сближаться с кем-либо более положенного по службе.

Родители зорко следили за поведением своего стар шего сына. Особенно щепетильной была мать, прида вавшая огромное значение соблюдению писаных и не писаных норм и правил — всему тому, что называлось «приличием». Цесаревич это знал и старался ничем не огорчать «дорогую Мама», которой постоянно отпра влял подробные письма-отчеты о своих служебных де лах. В одном из первых таких посланий, относящихся к лету 1887 г., сообщал: «Теперь я вне себя от радо сти служить и с каждым днем все более и более свы каюсь с лагерною жизнью. Каждый день у нас занятия:

или утром стрельба, а вечером батальонные учения, или наоборот. Встаем утром довольно рано;

сегодня мы начали стрельбу в 6 часов;

для меня это очень при ятно, потому что я привык вставать рано… Всегда я бу ду стараться следовать твоим советам, моя душка Ма ма;

нужно быть осторожным во всем на первых порах!»

С января 1893 г. цесаревич служил в должности командира 1-го («царского») батальона лейб-гвардии Преображенского полка. Он очень дорожил службой, безусловно исполняя все требования уставов, весь «воинский артикул». Его непосредственный началь ник, командир Преображенского полка великий князь Константин Константинович, записал в своем дневни ке 8 января 1893 г.: «Ники держит себя совсем просто, но с достоинством, со всеми учтив, ровен, в нем вид на необыкновенная непринужденность и вместе с тем сдержанность;

ни тени фамильярности и много скром ности и естественности». Прошел год, и впечатления командира не изменились. «Ники держит себя в пол ку с удивительной ровностью;

ни один офицер не мо жет похвастаться, что был приближен к цесаревичу бо лее другого. Ники со всеми одинаково учтив, любезен и приветлив;

сдержанность, которая у него в нраве, выручает его», — записал свои наблюдения великий князь в дневнике 6 января 1894 г.

Ровность, деликатность, сдержанность в проявле нии собственных эмоций говорили о хорошем воспи тании. Но, с другой стороны, эти качества, выдавав шие благородство характера и светскость манер, по том бессчетное количество раз ставились в вину по следнему царю. Сдержанность интерпретировали как слабоволие, спокойствие — как безразличие, деликат ность — как лживость и т.д. Почему? Почему имя по следнего монарха окружено таким количеством беспо щадных личностных оценок и суждений, в свое вре мя циркулировавших в обществе, а затем воспроизво дившихся некритически многие десятилетия? Неужели действительно на престоле в России более 22 лет на ходился незначительный человек, неспособный упра влять государством и приведший в конце концов эту огромную страну к крушению? И мог ли вообще один человек, какими бы особенностями он ни обладал, раз рушить государственную твердыню? Вопросы, вопро сы… Ответы же, всегда однозначные, прямолинейные и безапелляционные, не столько раскрывают нам лич ность монарха, развитие самого исторического дей ствия, сколько говорят об идеологической заданности, политической и мировоззренческой ангажированности тех, кто примитивными формулами объясняет слож ные социальные коллизии, сотрясавшие и в конце кон цов сокрушившие Россию. Это — великая трагедия на рода, страны и правителя, а ее все еще нередко пре подносят неискушенной публике как пошло-скабрез ный фарс.

Очень много всегда говорили о том, что Николай II «не был готов» к царствованию, что «он был слишком молод», «неопытен» для того, чтобы управлять огром ной империей и принимать ответственные и «мудрые»

решения. В этих утверждениях заключалась своя ло гика. Он действительно боялся роли правителя, роли, которой он не искал, но в судьбе своей не мог ниче го изменить. А кто был готов к этому? Из пяти монар хов, правивших в России с начала XIX в., лишь двое — Александр II и Александр III — приняли монарший ски петр в зрелых летах: первому было при восшествии на престол 37 лет, а второму — 36. В то же время Нико лай I стал царем в 29 лет, а Александр I — в неполные 24 года. И никто из них не считал, что он готов. Все в большей или меньшей степени, но неизбежно испыты вали сомнения, страхи, колебания. И при каждом во царении придворные и всезнающие «светские кумуш ки» всегда шушукались о том, что «царь не тот», что «у него мало опыта», что он «недостаточно образован» и т.д. Николай II надел корону на 27-м году жизни и до последней земной минуты Александра III надеялся на то, что Господь не допустит несчастья и оставит на зе мле его искренне почитаемого отца.


Но случилось то, что случилось, и «милому Ники»

пришлось принять бразды правления в огромной стра не, полной противоречий и контрастов, скрытых и яв ных несуразностей и конфликтов. Он стал царем то гда, когда все, что веками копилось и бродило под спу дом, должно было вырваться наружу. Время предъ являло жестокий счет грандиозной исторической ано малии под названием Россия. В том же, что пала само державная Россия, исчезло это удивительное «тыся челетнее царство», роль последнего венценосца была заметной, но никогда не была (и не могла быть) опре деляющей. Черты личности и характера царя конеч но же воздействовали на исторический процесс, но, по крупному счету, не определяли судьбоносный марш рут. Утверждать обратное — значит опять оказаться в плену старых догматических схем и представлений, не выдерживающих никакой беспристрастной критики.

Никто не знал, когда наступит срок воцарения стар шего сына Александра III. Не знал этого и сам Нико лай Александрович. Но мысль о том, что ему в буду щем грядет невероятно тяжелая и ответственная цар ская ноша, как позже признался, повергала его в ужас.

Никогда и ни с кем, ни письменно, ни устно, цесаревич ни разу не затронул эту тему. Он старался об этом не думать и делал то, что ему надлежало делать. В г. окончилось его образование, «раз и навсегда», как заметил в дневнике. Дальше ждала регулярная воен ная служба и участие в деятельности государственных учреждений.

Присутствие на заседаниях Государственного сове та и Комитета министров расширяло кругозор, и хоть эти «сидения» особого удовольствия не доставляли, но позволяли многое и многих узнать и понять. В янва ре 1893 г. Николай Александрович был назначен пред седателем Комитета Сибирской железной дороги, в ве дение которого входили все вопросы по сооружению самой протяженной в России железнодорожной маги страли. А еще раньше, в ноябре 1891 г., цесаревич воз главил Особый комитет для помощи нуждающимся в местностях, постигнутых неурожаем. В тот год в ряде губерний наблюдался сильный недород, и положение крестьян там сделалось критическим. С целью оказа ния им поддержки и был учрежден вышеназванный ор ган. Комитет собирал частные благотворительные по жертвования со всей России и распределял их по рай онам, охваченным бедствием. Цесаревич тогда понял, как много в повседневной русской жизни нераспоряди тельности, халатности, преступного безразличия. Его, человека ревностно исполнявшего свой долг, поража ла нераспорядительность многих должностных лиц, приводившая часто к игнорированию своих прямых обязанностей, что неизбежно обостряло положение.

Летом 1892 г., когда на восточные районы Европейской России стало надвигаться новое бедствие — холера, в письме великому князю Александру Михайловичу Ни колай Александрович заметил: «А холера-то подвига ется медленно, но основательно. Это меня удивляет всякий раз, как к нам приходит эта болезнь;

сейчас же беспорядки. Так было при Николае Павловиче, так слу чилось теперь в Астрахани, а потом в Саратове! Уж эта русская беспечность и авось! Портит нам половину успеха во всяком деле и всегда и всюду!»

Рядом и параллельно со службой, учебой, государ ственными занятиями текла и светская жизнь молодо го гвардейского офицера с ее обычными радостями и увлечениями. Каждую зиму захватывала круговерть балов, званых ужинов, музыкальных вечеров. Само стоятельно выезжать в свет цесаревич начал в сезон 1886/87 г. В конце марта 1887 г. престолонаследник со общал своему другу Сандро: «Теперь я должен ска зать: я очень веселился и танцевал приусердно до са мого конца балов;

особенно веселы были небольшие, которых было три: один у вас, два у нас. Ваш был пер вый и принес мне огромную пользу тем, что там я пе резнакомился со всеми молодыми мамзельками, кото рые начинают выезжать с нового года. Из них я особен но подружился с дочерью Рихтера (Оттон Борисович, генерал-адъютант, заведующий делами Комиссии про шений на Высочайшее имя. — А. Б.) и княжной Дол горукой;

за каждым ужином мы сидели все вместе за одним столом… Кавалеры каждый раз меняли своих дам, но состав стола никогда не менялся».

С ранних пор Николай Александрович испытывал большую тягу к театру, его особенно увлекали музы кальные спектакли. Интерес к драматическому искус ству у него пробудился позже. Незамысловатые опе ретты, комедии положений веселили и развлекали. Но и большие, серьезные веши волновали и надолго за поминались. В пятнадцатилетнем возрасте, 6 февра ля 1884 г. он был на премьере в Мариинском театре и вечером записал: «В половине восьмого поехали в Большой театр, где давалась в первый раз опера Чай ковского „Мазепа“. Она мне совершенно понравилась.

В ней три акта, все одинаково хороши, актеры и актри сы пели превосходно». Музыка Петра Ильича Чайков ского вообще была особенно им почитаема. Это все гда был любимый его композитор.

Театр являлся непременным атрибутом жизни, увлечением, которое не прошло с годами. Зимними месяцами цесаревич успевал побывать на десятках спектаклей. Вот, например, январь 1890 г. Цесаревич три раза был на балете «Спящая красавица», четы ре — на опере «Борис Годунов», наслаждался «Русла ном и Людмилой», «Евгением Онегиным», «Мефисто фелем». Посмотрел 6 пьесок-водевилей в Михайлов ском (французском) театре;

в Александрийском театре присутствовал на спектакле «Бесприданница» (бене фис знаменитой М. С. Савиной) и на спектакле «Царь Федор Иоаннович» на сцене домашнего театра кня зей Волконских. Не менее напряженный «театральный график» был и в последующие недели.

Той зимой в жизни молодого русского принца про изошло и одно удивительное событие, которое потом уж больше никогда не повторилось. Он дебютировал на сцене. Жена его дяди, великого князя Сергея Алек сандровича, великая княгиня Елизавета Федоровна за горелась мыслью поставить пьесу на сцене своего до машнего театра. После долгих размышлений и собесе дований выбор пал на популярного в России «Евгения Онегина». Решили сыграть некоторые сцены, причем роль Татьяны должна была исполнять сама Елизаве та Федоровна, а роль Онегина — цесаревич. Николай согласился на предложение своей тетушки не без не которых колебаний. Выйти на сцену ему мешала стес нительность. Но в конце концов он согласился, и в фе врале 1890 г. начались репетиции. Обладая прекрас ной памятью, он очень быстро выучил полагающийся текст, а вот «тете Элле» русские стихи давались зна чительно сложней. Репетиции проходили под наблю дением великого князя Сергея Александровича, очень внимательно и придирчиво оценивавшего результаты, так как спектакль приурочивался к дню рождения им ператора Александра III, которому 26 февраля испол нялось 45 лет.

На следующий день, 27 февраля 1890 г., во дворце великого князя Сергея состоялась премьера. Вечером цесаревич записал в дневнике: «В 5 часов началось представление нашими двумя сценами с тетенькой, прошедшими удачно. Публика — одно семейство». Бы ли аплодисменты, поцелуи и поздравления. Всем бы ло весело. Слух об этом необычном действии быстро распространился в высшем свете, и актерам, под воз действием просьб и увещеваний, пришлось выступать еще раз, но уже перед более широкой аудиторией. По окончании «сценического дебюта» тетя Элла награди ла племянника лавровым венком, а он послал ей брас лет. Через неделю после спектакля Елизавета Федо ровна и Николай Александрович поехали к известному петербургскому фотографу Бергамаско, где запечатле ли себя в сценических костюмах. Один альбом с этими изображениями потом хранился у Николая II а второй — в доме великой княгини Елизаветы Федоровны.

Интерес к театру связан был с увлечением молодого человека прима-балериной императорской сцены, ми ниатюрной, раскованной и жизнелюбивой Матильдой Кшесинской (1872-1971). Собственно, до свадьбы у Николая Александровича было несколько сердечных привязанностей: в детстве он «обожал» свою англий скую кузину, дочь герцога Уэльсского Викторию, с которой состоял в переписке долгое время. Позже он увлекся милой и добродушной княжной Ольгой Александровной Долгорукой (в замужестве — Дитрих штейн), а затем балериной Кшесинской. Это был се рьезный роман в жизни цесаревича. Познакомились они лично на выпускном акте императорского балетно го училища в марте 1890 г., потом встречались от слу чая к случаю, а в 1892— 1893 гг. их отношения сдела лись очень близкими. Будущий русский царь немало времени проводил в обществе балетной «этуали». Их связь сошла на нет в начале 1894 г., когда цесаревич занялся устройством своей семейной жизни, в которой «дорогой Малечке» места не могло быть.

Через много десятилетий «великолепная Ма тильда» написала в Париже воспоминания, где нема ло страниц отвела своему роману с последним рус ским царем. Это сочинение было прочитано в разных странах, и многие приняли на веру рассказ старой жен щины, посвятившей всю жизнь сценическому искус ству и любви. Но бывшая прима многое перепутала, а о многом умолчала. Забыла, например, рассказать, как уже после помолвки цесаревича посылала его невесте в Англию анонимные письма, где всячески чернила же ниха. Николай был потрясен этой низостью, все рас сказал своей будущей жене, а неугомонную «Малечку»

после того видел лишь несколько раз на сцене и все гда испытывал «тяжелое чувство». Все эти увлечения были более или менее продолжительными по време ни, но лишь мимолетными по значению эпизодами в жизни Николая II.

Единственной настоящей любовью, захватившей со временем его всего, которую он про нес до своего последнего земного часа, была любовь к той, которая стала его женой. Это была русская цари ца Александра Федоровна, урожденная принцесса из Гессенского дома, младшая дочь владетельного гер цога Людвига IV и его жены, дочери королевы Викто рии, английской принцессы Алисы. Перипетии судьбы императрицы Александры, высокая история любви по следнего царя и царицы описывались и комментиро вались многократно. Может быть, и не надо было бы подробно говорить об этом в очередной раз, если бы некоторые существенные обстоятельства. Во-первых, сколько-нибудь достоверно эта история так и не была описана, хотя браку последнего царя и роли царицы Александры очень многие придавали (и придают) ро ковой для России характер. Именно она, как нередко уверяют сочинители, «закабалила» царя, «подчинила»

его своей «сильной воле» и «заставляла» проводить гибельную для империи политику. Этот расхожий исто рический стереотип часто используется для объясне ния «скрытых причин» крушения монархии. Во-вторых, в большинстве случаев историю жизни и судьбы по следних венценосцев излагали тайные или явные вра ги и недоброжелатели, а нередко и откровенные неве жды. Исключения единичны.

Но вне зависимости от степени объективности и компетенции авторов, все признают одно: Александра Федоровна играла в жизни Николая II огромную роль, что конечно же соответствует действительности. Они прожили в мире и согласии почти четверть века, и ни когда этот союз не омрачила ни одна ссора или серьез ная размолвка. И через годы после свадьбы они люби ли друг друга как молодожены. А люди злословили, со чиняли небылицы, распространяли всякие пошлости о сторонних «интимных привязанностях» царицы, о ка ких-то «греховных утехах» императора. Отголоски тех лживых измышлений до сих пор можно найти в неко торых публикациях. Никогда эти сплетни не имели под собой никакой реальной основы. Что бы ни происходи ло вокруг них, какие бы крушения и разочарования они ни испытывали, Николай II и Александра Федоровна в одном оба были абсолютно уверены всегда: в нера сторжимости собственных чувств и собственных жиз ней. Трудно себе даже представить, как один из них мог бы пережить другого. И Господь наградил их горькой, но сладостной судьбой: они покинули земные пределы вместе, в один и тот же миг.

Алиса Гессенская родилась в 1872 г. в столице Гес сенского герцогства городе Дармштадте. В шестилет нем возрасте потеряла мать и большую часть свое го детства и юности провела в Англии, при дворе ба бушки королевы Виктории, которая души не чаяла в своей младшей внучке. Принцесса хоть и не была в ранних летах красавицей, но была удивительно ласко вым, нежным ребенком. Близкие называли ее Санни (Солнышко). Все биографы царицы Александры уве ряют, что смерть матери серьезно повлияла на харак тер будущей царицы, сделав из жизнерадостного су щества замкнутое и печальное создание. Не подле жит сомнению, что это трагическое событие малень кая Алиса-Аликс переживала глубоко и долго. Душев ная рана от потери матери осталась на всю жизнь.

Достоверных свидетельств той поры ее жизни со хранилось чрезвычайно мало. В то же время хорошо известно, что из всех детей Людвига IV именно млад шая дочь с ранних пор отличалась невероятной акку ратностью, как и тягой к серьезным занятиям и предме там. Она великолепно выучилась играть на фортепья но, и ее мастерство граничило с виртуозностью. Она прекрасно шила, вязала, вышивала, знала названия растений и птиц, разбиралась в европейской литера туре к истории. Окружающих удивляло, что принцес са еще с юности тянулась к серьезным сочинениям по теологии и философии. Она не увлекалась чтением романтических рыцарских романов, чем просто упи вались многие сверстницы ее круга. Ее интересовали сущностные вопросы бытия, вопросы жизни и смерти.

Она читала и конспектировала сочинения философов и мыслителей, и это занятие не могло не вызывать до бродушных снисходительных улыбок у сестер, которых эти вещи совсем не занимали. Она, как и ее покойная мать, была чрезвычайно религиозна.

Впервые в Россию принцесса Алиса приехала в на чале лета 1884 г. Ей было тогда двенадцать лет. Она прибыла вместе с родственниками на свадьбу сво ей старшей сестры Елизаветы, выходившей замуж за брата царя Александра III великого князя Сергея Алек сандровича. Грандиозность происходившего поразила Алису. Подобной роскоши и великолепия, такого ско пления народа, величия и торжественности она нико гда раньше не видела. Принцесса была очарована и смущена, так как целыми днями приходилось быть на публике, находиться под пристальными взорами тысяч глаз. Для нее это было тяжелым испытанием. По скла ду своего характера она была затворницей, и много людье ее пугало, утомляло. Но судьбе было угодно так распорядиться, что ей пришлось стать объектом при стального внимания толпы на протяжении десятиле тий.

Тогда, в 1884 г., свою дальнюю родственницу (баб ка Николая II императрица Мария Александровна при ходилась сестрой деду Алисы Гессенской, герцогу Лю двигу III) впервые увидел и цесаревич Николай. Моло дой человек сам нахохлился в состоянии волнения, так как ему на предстоящей свадьбе предназначалась от ветственная роль шафера. Но он не мог не заметить, как красивы эти «дармштадтские цветы». После перво го дня, проведенного вместе, записал: «В 1/2 восьмо го обедали со всем семейством. Я сидел с маленькой двенадцатилетней Аликс, которая мне ужасно понра вилась;

Ella — еще больше». Но прошло немного вре мени, всего несколько дней а Николай уже полностью был очарован молодой золотокудрой принцессой, ко торая при близком знакомстве оказалась умной и при ятной девочкой. Ей он тоже очень и очень понравился.

Пройдет 32 года, и в 1916 г. в письме Николаю II, вспо миная давнее время, Александра Федоровна напишет, что тогда «мое детское сердце уже стремилось к тебе с глубокой любовью».

31 мая (9 июня) 1884 г. они тайком от всех нацарапа ли свои имена на окошке итальянского домика в Петер гофе: «Alix, Niki». Вечером цесаревич занес в дневник:

«Мы друг друга любим». Но все имело свой срок. Через две недели родственники принцессы Елизаветы, став шей после свадьбы благоверной русской великой кня гиней Елизаветой Федоровной, должны были уезжать.

Цесаревич был опечален. «Мне очень и очень груст но, что Дармштадтские уезжают завтра, а еще больше, что милая Аликс покинет меня», — запечатлел он свои чувства в дневнике 8 (20) июня 1884 г.

В следующий раз Алиса приехала зимой 1889 г., ко гда провела несколько недель в гостях у своей сестры Елизаветы. Тогда она неоднократно встречалась на балах и вечерах с цесаревичем, и записные знатоки «светской кухни» уже уверенно утверждали, что гес сенская принцесса вскоре будет обручена с Николаем Александровичем. Но тогда под этими разговорами не было никакой почвы. Нет, самому наследнику Аликс более чем нравилась;

он был ею просто очарован. Но выбор невесты для будущего русского царя замыкал ся на интересы большой политики;

здесь всегда фоку сировались различные скрытые стремления и потаен ные намерения. Это было дело первостепенной госу дарственной важности, и решать его мог лишь сам мо нарх. Но ни Александр III, ни императрица Мария Фе доровна не считали тогда, что наступило необходимое для их дорогого Ники время.

Сам Николай не решился поднять эту тему в раз говоре с родителями, и все окончилось ничем. В мар те 1889 г. престолонаследник с грустью писал вели кому князю Александру Михайловичу: «Ты, разумеет ся, слышал, что моя помолвка с Аликс Гессенской буд то состоялась, но это сущая неправда, это вымысел из ряда городских и газетных сплетен. Я никогда так внутренне не страдал, как в эту зиму;

даже раньше, чем они приехали в город, стали ходить слухи об этом;

подумай, какое было мое положение перед всеми на вечерах, в особенности когда приходилось танцевать вместе. Она мне чрезвычайно понравилась;

такая ми лая и простая, очень возмужала…»

Не прошло и года, как гессенская принцесса прие хала снова в гости к сестре Элле, но наследника то гда не видела: он находился в кругосветном плавании.

Однако разговоры о нем неизбежно возникали, и окру жающие не могли не заметить, что гостью чрезвычай но волнует эта тема. Сестра Николая, великая княж на Ксения Александровна, писала ему в конце декабря 1890 г.: «Милую Аликс видим каждую субботу;

она дей ствительно прелестна! Помнишь наш разговор в Спа ле про нее? Тебя ей очень недостает. Она всегда ду мает о тебе…» Будучи натурой впечатлительной, че ловеком, ничего не умеющим делать наполовину, по следняя русская царица ярче всего раскрывалась в крайних ситуациях. Она умела или любить, или нена видеть. Никакие промежуточные состояния и проявле ния чувств ей были неведомы. Ее страстные, порой безбрежные эмоции захватывали целиком, заставля ли невероятно глубоко переживать, хотя внешне это почти не проявлялось. Воспитанная при чопорном ан глийском дворе, принцесса конечно же на публике ни чего себе не позволяла. Но в своем будуаре, в узком кругу самых близких, «своих», она нередко изливала душу, а накал ее чувств порой озадачивал и удивлял даже родственников. Сохранившиеся письма ее к до рогим людям, особенно Николаю II, переполненные эмоциональными признаниями, уверениями и сужде ниями, раскрывают характер чувственный и нервный.

Она, искренне любя русского престолонаследника, не могла предпринять ничего, что могло бы нарушить пра вила и традицию. Прекрасно знала, что династический брак совершается по особым канонам, которые надле жит соблюсти.



Pages:     | 1 |   ...   | 17 | 18 || 20 | 21 |   ...   | 22 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.