авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 16 |

«УДК 947.6 ББК 63.3 (2Б) К76 Тексты «Лекций по русской истории» печатаются по литографированному изданию: Конспект по Русской гражданской истории, читанный студентам ...»

-- [ Страница 10 ] --

Из могущественного государя, окруженного лучшими советни ками русской земли, великолепно организованными Сильвестром и Адашевым и подкрепляемыми земскими соборами, Иоанн стал де латься зазнавшимся, чудовищным, полоумным тираном. С особен ною жестокостью стал он преследовать бояр, которых считал из менниками. При таком порядке вещей лица прежнего правительства порешили не только удалиться от него дальше, но и вовсе уходить из России, т.е. стали опять держаться понятий старых дружинников: в случае недовольства своим князем отъезжать к другому. Из этих лиц особенно замечателен князь Андрей Михайлович Курбский, ко торый в 1564 г. уехал в Литву, получил себе в удел город Ковель и даже воевал против своего отечества в рядах литовцев (Полоцк), хотя мог поставить условием не воевать с Россией и направить свою храбрость и силы на татар. Томимый тоскою и потребностью оправ даться, он вступил в раздражительную переписку с своим тираном Иоанном, чем еще более раздражал его. Иоанн хотел удержать уез жавших от него тем, что установил круговую поруку среди бояр, по которой оставшиеся при царе бояре обязаны были платить за отъе хавших. Но отъезд продолжался. Он был естественным следстви ем того, что Иоанн не открывал дружинникам своих мыслей, вопре ки старинному обычаю.

*** – 307 – Отъезды князей в 1564 г. вызвали недовольство и со стороны Иоанна: они, конечно же, поразили русских людей необычайными сборами. Александро-Невский летописец так рассказывает об этом:

«Тояже зимы (1564 г.), декабря в 3-й день, в неделю, царь и великий князь Иоанн Васильевич всея Руси с своею царицею и вел княгинею Мариею и с своими детьми – с царевичем Иваном и со царевичем Федором – поехал с Москвы в село Коломенское и праздник Николы Чудотворца праздновал в Коломенском. Подъем же его не таков был, яко же преж того езживал по монастырем молитися, или на которые свои потехи в объезды ездил: взял же с собою святость, иконы и кресты, златом и камением драгим украшены, и суды златые и среб ряные, и поставцы всех всяких судов золотые и сребряные, и платие, и деньги, и всю казну повеле взяти с собою. Которым же боярам и дворянам ближним и приказным людям повеле с собою ехать, и тем многим повеле с собою ехати с женами и детьми;

а дворянам и де тям боярским выбором из всех городов, которых прибрал государь быти с ним, велел тем всем ехати с собою, с людьми и конми, со всем служебным нарядом... Все же о том в недоумении и во унынии быша такому государскому, великому, необычайному подъему и пут ного его шествия не ведомо куды бяше» (Русская ист.

библиотека, т. ІІІ, стр. 246-47). Недоумение еще более усилилось, когда Иоанн, утвердившись в Александровской слободе, прислал заявление, что он «от великия жалости сердца, не хотя многих изменных боярских дел терпети, оставил свое государство и поехал где вселитися, иде же его Бог государя наставит». Иоанн, кажется, давно уже подумы вал об этом и на этот случай укрепил Вологду и отправил туда дра гоценности. В этом же заявлении Иоанн говорил, что против простых людей и купцов он ничего не имеет, а его донимают бояре и духов ные люди, мешая ему совершать казни своими ходатайствами. Ра зумеется, народ был поражен и стал требовать, чтобы митрополит отправился умолять Иоанна остаться на государстве. «Чело-битье же государь, царь и великий князь архиепископов и епископов принял на том, что ему своих изменников, которые измены ему государю делали и в чем ему государю были непослушные на тех опалы своя класти, а иных казнити и животы их имати;

а учинити ему в своем государстве себе оприщнину, двор ему себе и на весь свой обиход учинить особо (единственное место из русских источников, свиде тельствующее об учреждении опричнины). А бояре и окольничьих и ворецкого и казначество и дьяков и всяких приказных людей, да и – 308 – стряпчих и живцов учинити себе особно и на дворцех – на сытном и на кормовом и на хлебенном – учинити клюшников и подклюшников и сытников и поваров и хлебников... и всяких дворовых людей на всякий обиход, да и стрельцов приговорил учинити себе особно».

Опричников сначала было 1000;

им царь назначил города и волости по всему государству, а в Москве даже отвел им особые улицы, а владельцев вотчин, которые не вошли в опричнину, царь приказал выселить в другие места. Таким образом, должно было произойти переселение всей России, которое должно было сопровождаться ве ликим экономическим разрушением и даже закрепить это разруше ние, такой порядок вещей не мог существовать долго. История с двоюродным братом Иоанна, Владимиром Андреевичем, которого он, прежде чем убил, мучил постоянными переменами областей, показывает все вредные последствия того порядка, который стано вил Иоанн. Еще в 1562 г. Иоанн объявил, что вотчины не имеют значения, что невозможно считать их принадлежащими потомству владельца. Иностранцы объясняют это тем, что этим Иоанн хотел мстить боярам всякого значения, но здесь страдали не одни бояре, а все, кроме опричников. Но как бы то ни было, Иоанн разрывал Рос сию на две части – опричнину и земщину. Земству он дал особое управление, во главе которого были поставлены сначала бояре, а потом касимовский царевич Симеон. Если служилые люди станови лись на точку зрения старых дружинников, то Иоанн хотел надсме яться над порядками старого времени, когда земство и двор кня жеский были совершенно отделены друг от друга. Учреждение опричнины можно объяснить и с другой точки зрения. Иоанн хотел в подражание турецким порядкам окружить себя гвардией молодых людей – наподобие янычар. Но отличие опричников от янычар со стояло в следующем. Иоанн видел, что даже азиатская неограни ченная власть ниже власти игумена, и потому в Александровской слободе устроил монастырь, в котором сам был игуменом и вместе с опричниками исполнял весь монастырский чин, так что поступле ние в опричники напоминало пострижение в монашество.

В 1565 г. Иоанн явился в Москву, и его с трудом узнали. Нрав ственные потрясения отразились и на его физической природе. Что тут влияло на него – кутежи ли в слободе, или переписка с Курбс ким, неизвестно, но он своею деятельностью ясно обнаруживал су масшествие. В своем положении игумена, которому все должны по коряться, он с логичностью сумасшедшего выбирал лучших людей – 309 – и наблюдал, как то ему они будут повиноваться, и вот здесь-то ле жит разгадка трагических отношений Иоанна IV к митрополиту Фи липпу ІІ.

*** Источником для разумения этих отношений служит «Житие»

митрополита Филиппа, помещенное у Ключевского в его соч. «Древ неруския жития святых» и у Филарета Чернигов ского в его «Обзоре церковной литературы». Издано «Житие» в Мос кве. Имеется два «Жития» митрополита Филиппа – обширное и крат кое;

последнее, вероятно, представляет сокращение обширного. Об ширное «Житие» вызывает у историков некоторое сомнение своими речами, которое более всего выражено у Карамзина и Макария. Бе стужев-Рюмин также бросил тень сомнения на подлинность этого «Жития», находя в нем противоречие своим взглядам на Иоанна Гроз ного, а потому считал его написанием в духе, враждебном светской власти, и почти выпустил из своего внимания историю столкновения Иоанна с Филиппом. Однако несмотря на это, «Жития» имеют для нас громадное значение как выражение мнения современника и оче видца. Оно написано в 1590 – 1592 годах, т.е. лет 20 спустя после смерти Филиппа его современником. В этом «Житии» находится разъяснение отношений между духовной и светской властью. Важно в этом «Житии» и то, что привнесено самим автором, ибо там выс казываются воззрения ближайших к нему современников на тогдаш ние события. В литературе этот вопрос мало разработан. Можно указать только на Карамзина (ІІ том) и Соловьева (VI том). Соловь ев, впрочем, излагает дело кратко, так как он – защитник Иоанна Грозного, и потому митрополит Филипп стесняет его. Лучше всех разработан этот вопрос у Костомарова во ІІ выпуске его «Русской Истории». В духовной литературе находятся об этом сведения у Филарета в его «Житиях святых» за январь месяц под 9-м числом и у Макария.

Иоанн, устроив опричнину, действия которой простирались не только на Москву, но и на многие русские области, произвел этим большое передвижение народонаселения и экономическое разорение, но еще большие бедствия почувствовала Россия от действия самих опричников, от их самоуправства. Как ни утрирует Костомаров в своей «Истории» Иоанна, но несомненно, что тогда была расшатана правда и уважение к закону и правам личности. Эта мысль высказа – 310 – на и Соловьевым. Когда Иоанн переселился в Александровскую сло боду, последовали казни, о чем свидетельствует и летописец Алек сандро-Невский;

вопли раздались по России, и русские люди обра тили взоры к тогдашнему митрополиту Афанасию, чтобы он печаловался за русскую землю. Однако заступничество не имело успеха, и он оставил митрополию. Большинство народа желало ви деть на митрополичьей кафедре лицо, способное постоять пред ца рем за русскую землю. Сам Иоанн, утомленный казнями, хотел по ставить в митрополиты хорошего человека, подвижника, который бы, пользуясь большим правительственным влиянием, не вмешивался в государственные дела. Такого человека он нашел в лице Германа, епископа Казан ского. Герман, как духовный пастырь, стал делать Иоанну нравствен ные наставления, что также не понравилось Иоанну, и он, удалив Гер мана с митрополичьей кафедры, стал искать себе лучшего митро полита. Русские люди единогласно указали ему на Филиппа, игумена Соловецкого монастыря, который был знаком Иоанну еще с детства;

ибо отец Иоанна взял Филиппа (из рода Колычевых) в сверстники сыну. Но этот сверстник, когда вырос и присмотрелся, что делалось в русской государственной среде, удалился из дома отца в Новгород скую область, был там некоторое время пастухом, а затем удалился в Соловки. Здесь чрез 10 лет он достиг сана игумена и строго и благо разумно управлял монастырем в течение 18 лет. Сделавшись игуме ном, он обнаружил маловероятное для того времени просвещение в области хозяйственной, экономической и технической. Он укра шал обитель новыми зданиями, улучшил варницы, устроил водя ные мельницы, завел скотный двор, осушал болота, прокладывал дороги и проч. Этот-то человек и обратил на себя внимание Иоан на, который в то время обнаруживал в своих действиях признаки сумасшествия, но как бывает в большинстве случаев с сумас шедшими, он поступал нередко весьма логично. Задавшись целью утвердить самодержавную власть, Иоанн учредил оприч нину, но и этого ему показалось мало. Присмотревшись к мона шеской жизни, он увидел здесь высшую власть – игумена, кото рая основывалась на безусловном послушании и нравственном влиянии, и задумал перенести эту власть на себя, провести этот принцип в государственной жизни. В Александровской слободе он основал монастырь, завел все монастырские порядки, одевал ся в монашеские одежды, строго исполнял все церковные служ – 311 – бы, сам звонил и пр. (после службы, впрочем, предавался разгулу и производил жестокие пытки и казни). Став на такую точку зре ния, пленившись властью игумена, Иоанн пошел дальше. При по ставлении Филиппа на митрополию он стремился быть выше вся кого нравственного влияния;

он желал взять такого митрополита, который бы лучше всех назидал, но не вмешивался в гражданс кие дела.

Поставление Филиппа произошло в 1566 г. 25-го июля. Вызывая его из Соловков, Иоанн не открыл ему цели этого вызова, но все знали, что эта поездка в Москву не похожа на прежние его поездки по монастырским делам. В Новгороде народ устроил Филиппу тор жественную встречу и просил его ходатайствовать пред царем. Та кие встречи были и в других местах. Когда Иоанн открыл Филиппу свое намерение поставить его в митрополиты, Филипп начал отре каться, но «понуждаемый царем и собором», наконец, согласился, впрочем, только под условием уничтожения опричнины. Царь оскор бился. Собору, однако, удалось примирить их, и Филипп, принимая митрополию, давал обещание «в опричнину и цар-ский домовой оби ход не вступаться». Не добившись уничтожения опричнины, он, одна ко, сохранил за собою право русского святителя нравственно влиять на царя как на своего духовного сына.

При своем поставлении в митрополиты Филипп созвал русских иерархов и держал к ним речь, в которой укорял их за то, что они не говорят царю правды. «Не надобно нам, – говорил митрополит, – подражать боярам, которые не говорят царю правды;

бояре обреме нены житейскими заботами, а мы поэтому и отказались от мира, чтобы иметь возможность говорить правду». Правильность этих слов Филиппа сознавал сам Иоанн. В своем послании Белоозерскому мо настырю он вспоминает об одном событии, случившемся с ним в этой обители. Прибыв как-то туда в позднее время, он захотел раз добыться ужином и послал сверстников на розыски. Те отыскали келаря и приказали ему собрать поесть. Келарь, так как время было позднее, не захотел нарушать порядка и отказался исполнить пред ложенное ему требование, сказав, что он хотя и боится царя, но Бога боится больше. Иоанн похвалил келаря за такой поступок. Русские люди благословляли наступавшую перемену в иерархии. Опричники притихли, вопли народа умолкли, и можно было надеяться, что воз вратятся времена Сильвестра и Адашева;

но Иоанн был уже очень испорчен, чтобы возвратиться к прежнему, а опричники не могли по – 312 – мириться с тем, что Филипп был против них. Пошли наушничества не только Иоанну, но даже и Филиппу на земских людей, о которых он ходатайствовал пред царем. Враги Филиппа, в числе которых были даже духовные лица (между прочим, и духовник царский), постоянно нашептывали царю на митрополита, и, наконец, они восторжествова ли. В 1567 году представился к этому удобный предлог. Один рус ский негодяй, бывший в Западной Руси, привез в Москву от Сигиз мунда кипу тайных грамот, в которых бояре переманивались в Литву.

Предложения эти были отвергнуты боярами, но Иоанн решил однако произвести розыск и явился в Москву для расправы (на Красной пло щади). Затем он зашел в Успенский собор за благословением к мит рополиту Филиппу. Филипп, стоявший на той же нравственной высо те, как и Герман, встретил его словом о милосердии, что разозлило Иоанна, и он ушел. Хотя Филипп, по долгу пастырства, делал Иоанну увещания частным образом, но он не мог избежать и публичного, так как все просили его об этом, и сам Иоанн не исправлялся в сво ем поведении и по-прежнему профанировал монашество в Алексан дровской слободе. Когда Иоанн однажды явился в Успенский собор в монашеском одеянии и с опричниками, Филипп не захотел его бла гословить и не обратил на него внимания до тех пор, пока ему не заметили, что явился царь за благословением. Только после этого обратился Филипп к Иоанну и сказал, что он не узнает его в этом костюме и в делах правления. Иоанн в свое оправдание сказал, что его окружает множество врагов;

но Филипп ответил, что никто не злоумышляет против него – царя. Иоанн рассердился и во гневе зак ричал: «Ты, чернец! Я вам покажу, кто я!» После этого Филипп уехал в Николаевский монастырь, но все еще продолжал служить. 28 июля во время крестного хода Филипп, обратившись к народу, чтобы пре подать «мир всем», вдруг увидел в церкви54 опричников в шапках (тафьях) и сделал замечание: «Что это агаряне у вас?» – спросил он в сильном гневе. Это рассердило царя. Митрополит подвергся суду, на котором обнаружил все свое нравственное величие, заявляя го товность идти даже на смерть. На этом же суде обнаружили свою слабость некоторые лица из тогдашнего высшего духовенства, на пример, царский духовник Евстафий, который клеветал на митропо лита, равно как и епископ Новгородский Пимен, искавший митропо личьего сана;

но ему Филипп предсказал, что он потеряет и то место, которое имеет. После суда Филипп был разоблачен в церкви и от правлен в оковах в Богоявлен – 313 – ский монастырь, а оттуда в Тверской Отроч, где во время похода Иоан на на Новгород (в декабре 1569 г.) он был задушен Малютою Скура товым.

После удаления митрополита Филиппа Иоанн стал выполнять то, что обещал. Он стал на новую точку – в положение какого-то верховного существа, которое посылает голод, мор и др. бедствия.

Эту программу Иоанн стал осуществлять с 1569 года. Он приступил к этому, что называется, научным образом. Как справедливо пред полагает Костомаров, он стал загодя выяснять, где могла коренить ся измена ему, и, естественно, остановился на областях, позднее других присоединенных к Москве, это на Новгороде, Пскове и Тве ри, особенно же на Тверской области, через которую лежал путь Фи липпа к месту заточения. Иоанн направился к Твери с дружинника ми, произвел здесь опустошения, разорил также Торжок и Вышний Волочек. Особенно много пострадала сама Тверь. В это время по гиб в Отрочем монастыре и митрополит Филипп. В начале 1579 г.

Иоанн пошел к Новгороду, окружил его своими полчищами, опеча тал церкви и монастыри, подверг истязаниям духовных лиц (см.: «От рывки из Новгород. летописи» у Соловьева, VI т.). 7-го января был выезд Иоанна в Новгород;

архиепископ Пимен с крестом и иконами вышел встречать его на мосту, но Иоанн не подошел к кресту, а раз разился бранью на него. «Ты, злочестивый, кричал Иоанн, обратив шись к нему, держишь в руке не крест животворящий, а оружие, и этим оружием хочешь уязвить мое сердце со своими единомышлен никами – здешними горожанами, хочешь нашу отчину, этот богоспа саемый Новгород, передать иноплеменникам – литов скому королю Сигизмунду-Августу;

с этих пор ты не пастырь и не учитель, но волк, хищник, губитель, изменник нашей цар-ской багря нице и венцу досадитель»... Сказавши это, он, однако, приказал ему служить обедню и устроить после службы обед. На обеде он велел взять Пимена под стражу, а казну его конфисковал. Ограбил новго родские монастыри и произвел казни бояр и даже их жен и детей.

Иоанн всюду тщательно разыскивал лиц, которые, по его взгляду, были достойны казни, и подвергал их страшным истязаниям и муче ниям: приказывал бросать их с моста в Волхов, а оставшихся в жи вых после этого добивали баграми. Из Новгорода Иоанн ездил по окрестным монастырям и везде производил такие же убийства;

в одном монастыре он застал иноков за трапезой и перебил их всех до одного. Разосланные на расстоянии 200 – 250 верст по окрестнос – 314 – тям Новгорода опричники его везде производили страшные опусто шения. Весь этот разгром продолжался шесть недель. Число погиб ших за это время было ужасно: по сведениям иностранцев, оно про стиралось до 5000 человек, а по другим – до 3000;

даже самый сдержанный из них – Колиари говорит, что убито было 2770 человек, не считая жен, детей и простого народа. 17-го февраля (а по Соловь е в у – 13-го) Иоанн велел собрать новгородцев по одному человеку с каж дой улицы и обратился к ним со следующей речью: «Жители велико го Новгорода, оставшиеся в живых! Молите Бога, Пречистую Его Матерь и всех святых о нашем благочестивом царском державстве, о детях моих – благоверных царевичах Иване и Федоре и о всем нашем христолюбивом воинстве, чтобы Господь Бог даровал нам победу и одоление на всех видимых и невидимых врагов, а судит Бог общему изменнику моему и вашему – владыке Пимену, его злым советникам и единомышленникам;

вся эта кровь взыщется на них изменниках: вы же об этом теперь скорбите, живите в Новгороде благодарно»... и т.д. Это мог говорить только сумасшедший: так глу миться над остатками истребленного населения мог только азиат.

То, что это время было похоже на татарщину, показывает факт, про изошедший в 1571-м году: когда зазвонили в колокола, то жители по думали, что пришел Иоанн и истребляет народ, и в страхе разбежа лись, так что их с трудом можно было собрать обратно в город.

*** За Новгородом должен был последовать разгром Пскова, но его не было. Это объясняется влиянием блаженного Николы. Появ ление юродивых – важное историческое явление. Когда в обществе царит деспотизм, являются юродивые, под покровом безумия скры вающие великий ум и подвиги. И им можно было говорить все, как и у дикарей правом голоса пользуются безумные – явление довольно замечательное. Псковичи ждали участи Новгорода, но... вот как рассказывает 1-я Псковская летопись о нашествии Иоанна Грозно го: «Оклеветаша злые люди великий Новгород и Псков царю Иоанну Васильевичу, будтося хотят отложити к Литве, – и прииде с великою яростию в Новгород и плени его конечне... Того же году, в Великий пост на 1-й неделе, февраля месяца прииде царь Иоанн Васильевич опритчиною, со многою ратию восхоте разорити град Псков и при иде с великою яростию, яко лев рыкая, хотя растерзати неповинныя – 315 – люди и кровь многу пролити;

но Господь Бог, молитвами Своея Ма тере и чудотворца князя Гавриила Всеволода, вложи в сердце бла женному Своему Салосу Николаю и христолюбцу князю Юрью Ток макову, еже преложити сердце царево ярости на милость к гражданам, повеле по улицам града под домы своими трапезы посавляти, и хле бы полагати;

якоже и бысть. Егда прииде князь на поле близ града в обители св. Николая на Любятове, в нощи к недели, и начаша утрен нюю звонити по всему граду, и тогда, слышав князь велий звон, уми лися душею и прииде в чувство и повеле воем мечи притупити о камень и не единому бы дерзнути, еже во граде убийство сотворити;

и наставелу дни, три дневному воскресению, прииде во град и удивися велисю душею гражданам и любые, еже к нему показаша, стояще вся койжедо пред домом своим с женами и детьми, изнесше хлеб и соль пред враты и падше поклонишася царю.... И прииде благословитися ко блаже.

Николе, иже Христа ради похаб ся творя;

Блаженный же поучив его много ужасными словесы, еже престати от велия кровопролития, не дерзнути еже грабити св. Божия церкви;

царь же сия глаголы ни во что же вменил, повеле у св. Троицы колокол сняти.... и повеле граби ти имение и граждан, кроме церковного причту, а церковную казну по обителем и по церквам, иконы, и кресты, и пелены, и книги, и колоко лы поима с собою». По свидетельству иностранных писателей, вместе с гражданами встретил Иоанна юродивый Никола Салос с куском сырого мяса, и когда Иоанн подошел к нему под благословение, он будто бы предложил ему есть мясо. На возражение же Иоанна, что теперь пост и что он не ест мяса, блаженный отвечал: «Ты ешь че ловеческое мясо и кровь проливаешь, поэтому можешь есть и это».

В рукописи сокращенного «Временника до 1691 г.» Никола говорит так: «Не замай, минухне, нас и пойди от нас;

не на чем тебе будет бежать». Предсказание сбылось. Как только Иоанн, несмотря на такое предостережение, велел грабить монастырскую и церковную казну, а также снять у святой Троицы колокол, то «того же часа, за мечает временник, паде конь его лучший». Ограбив Псков и захва тив с собою награбленное, Иоанн возвратился в Москву. Но этим жестокости не окончились. Тотчас же по возвращении в Москву на чалось следствие о новгородской измене, причем были привлечены к ответственности и московские единомышленники новгородцев. Про изведены были варварские истязания и казни, причем погибли два любимца Грозного – Алексей Басманов, убитый по приказанию Иоан – 316 – на своим сыном Федором, который также был казнен, и опричник князь Афанасий Вяземский. 25-го июля на Красной площади поста вили 18 виселец, разложили разные орудия казни, как- то: печи, ско вороды, клещи, иглы, веревки, котлы.... Сюда приведено было до человек. Из них было 180 помиловано, а остальные погибли.

В 1571 г. последовало нашествие Девлет-Гирея. Иоанн бежал из Москвы на северо-запад. Татары жгли Москву, в которой погибло в это время до 80 000 человек. Вслед за этим последовали физические бед ствия: голод, мор и т.п. Состояние России было печальное. Один датс кий посланник говорит, что им в России приходилось сидеть в пустыне по месяцам без продовольствия. Затем последовало второе нашествие татар. Иоанн, подозревая, что бояре призвали татар, произвел ряд каз ней;

теперь погиб и знаменитый воевода Воротынский. В конце концов Иоанн до того изверился во всем русском, что даже отказался от цар ства и на престол посадил Симеона Бекбулатовича (крещеного татари на);

по свидетельству одной летописи под 1574 г., этого татарина Иоанн венчал даже царским венцом и весь свой цар ский чин отдал ему, а сам ездил просто как боярин (в оглоблях), а как приедет к царю Симеону, то усаживается от царева места далеко, вме сте с боярами. Симеон, впрочем, не долго царствовал в Москве;

он сослан был отсюда Иоанном, который дал ему Тверь и Торжок. Чем же, спрашивается, объяснить все эти ужасы? Не подлежит сомнению, что Иоанн, по крайней мере, высказывал уверенность во всеобщей измене.

Это видно из его переписки с Курбским, где он, передавая историю Ви зантии, говорит, царство разрушалось, когда сильные восхищали власть, а также и из его завещания, относимого к 1572 г., где он высказывает убеждение, что он и семейство его не прочны на московском престоле, что он – изгнанник, ведущий борьбу со своими врагами, и поэтому гово рит своим детям, что если им даже придется бежать за границу, то чтобы они помнили бы его. Видно это и из переписки его с английскою королевою, у которой он думал найти убежище для себя. Трудно ре шить, однако, притворялся ли он или действительно был убежден в том, что ему нужно бежать. Мысль о бегстве, наконец, проявилась в том, что перед иностранцами Иоанн выставлял себя человеком чужим для России, и особенно в том, что он сильно грабил ее и не постеснялся ограбить даже такой идеально покорный город, как Псков (в Вологде и Белоозере он построил дома, куда свозил награбленное имущество). В своих грабежах он был похож не только на татарских ханов, но даже превзошел их в изобретении средств для грабежа. Так, напр., он приду – 317 – мал поручные записи с такой особенностью. За воеводу Мстиславско го, которого царь, по ходатайству митрополита Кирилла, простил (он из менил России), должны были поручиться три боярина с уплатою 20 тыс., а за этих трех бояр должны были быть новые поручители (285 чел.).

Спустя 10 лет Мстиславский с сыновьями бил челом государю, что они во многих винах виноваты, вследствие чего поручители должны были поплатиться.

*** Под конец жизни на Иоанна стали находить минуты раскаяния, просветления. В такие-то минуты он составил завещание своим де тям. В этом завещании Иоанн представляется кающимся не только в обыкновенных грехах, но даже в сверхъестественных, говорит, что в беззакониях своих он превзошел всех людей, начиная от Адама.

Он говорит, что всему миру поведает это. Но, находясь в такой без дне зла, он из глубины этого зла обращается к Спасителю и выска зывает надежду войти в царство небесное. Чувствуя угрызение со вести за свои деяния, он вздумал было постричься в монахи, получил на это благословение от игумена Кирилла Белоозерского монастыря и в силу этого считал себя уже полуиноком, что давало ему право читать наставления Кирилло-Белоозерской братии. В минуты рас каяния Грозный посылал в тот же Кирилло-Белоозерский монастырь деньги для поминовения убитых им, которые помечались словом «выбыл». Так, один раз им послано 900 руб., в другой раз – 2000 руб.

и т.д. В Кирилло-Белоозерский монастырь он присылал помянники на тех лиц, смерть которых так или иначе зависела от него. Это по мянники весьма любопытны. В них, не имея возможности по име нам перечислить всех погибших от его руки, Грозный говорит: «По мяни, Господи, 14-ть человек, 13-ть человек, 3-х человек, 62, 17 и 1555 человек (новгородцев убитых), их же имена, Господи, Ты сам веси». Словом, вся жизнь Грозного была оправданием поговорки:

«Моему нраву не препятствуй!».

*** Несмотря, однако, на возбуждения религиозного чувства, Иоанн систематически продолжал грехи нравственного свойства. У него, говорят, было 7 жен;

но это не совсем точно. Первую жену Иоанна звали Анастасиею Романовной, вторую – Мариею Черкасской (+ – 318 – г.), третью – Марфою Собакиной (+1571 г.). Когда умерла Марфа, Иоанн задумал жениться еще раз. Но для того, чтобы получить пра во жениться в 4-й раз, он созвал собор, на котором и стал просить р а з р е ш е н и я 4-го брака, говоря, что он очень несчастен, что у него часто умира ют жены, что он хотел идти даже в монахи, но остался ради нужды государства, «а в мире жить, говорил он, без супружества соблазни тельно, а потому жениться нужно и для детей, и для нужды теле сной». По этим причинам он дерзнул вступить в четвертый брак;

но это не будет четвертым браком, так как 3-я его супруга «по козням злых людей» умерла с неразрешенным девством. Собор же все-таки новый брак разрешил, наложив на него эпитимию, которая в 1573 г.

была ослаблена, а затем и совсем отменена. В 4-м браке он пожил около 3-х лет;

в 1577 г. Анна Колтовская (так звали его 4-ую жену) была пострижена в монахини. После этого Иоанн не женился, а брал благословение на сожительство с двумя женщинами – Анною Ва сильченковою и Василисою Мелентьевною, которых он и сам назы вал не царицами, а «женище». В 1580 г. он женил сына своего Иоанна и сам надумал жениться и, действительно, женился на Марии Нагой, причем сын его Федор был посаженым отцом. Брак этот он не счи тал, однако, твердым и, услышав, что при дворе английской короле вы Елизаветы находится ее красивая родственница Гастинкс, по слал сватов, говоря им, что если вдруг укажут на то, что он женат, то чтобы они отвечали, что это «так себе!» Недовольствуясь этим, он делал, говорят, покушения и на жену своего сына Феодора – Ири ну, хотя о достоверности сведений об этом трудно судить за недо статком данных.

Кроме законных жен, Иоанн имел гаремы любовниц. По свиде тельству иностранцев, в своих разъездах он возил до 50-ти любовниц.

Кроме того, он прибегал к неестественным отправлениям: орудием для этого служил Басманов-сын. Из-за той же страсти к прелюбо деянию он, вероятно, воспылал гневом на своего старшего сына Иоанна, результатом чего была смерть последнего, хотя судить об этом также довольно трудно. Псков ский летописец, например, причину гнева Иоанна указывает в том, что Иоанн молодой стал говорить отцу об обязанности выручить Псков (от Батория);

то же самое повторяют и некоторые иностран ные писатели. Но Поссевин, бывший в Москве спустя только 3 ме – 319 – сяца после этого события, рассказывает, что Иоанн зашел однажды к жене сына своего, которая была беременна, и, увидев ее в нижнем платье (рубашке), ударил ее так, что она заболела и выкинула;

вслед ствие этого будто бы между отцом и сыном произошла ссора, во время которой Иоанн ударил сына жезлом так сильно, что тот забо лел и через некоторое время умер. Обстоятельство это таким по давляющим образом подействовало на самого Иоанна, что он хотел отказаться от престола, но его уговорили остаться. Смерть сына, а главным образом, крайне развратная жизнь, вконец надломили его здоровье: он стал гнить и 18 марта 1584 г. скончался. Над полумер твым царем совершили обряд пострижения в монахи и назвали его Ионою.

*** В одном хронографе, принадлежащем И.М. Котыреву-Ростовс кому, сохранилась следующая замечательная характеристика Иоан на: «Царь Иван, говорится там, образом нелеп, очи имея серы, нос протягновен и поклян, возрастом велик бяше, сухо тело емея, плещи имея высоки, груди имея широки, мышцы толстыя, муж чудного ра зумения, в науке книжного поучения доволен и многоречив зело, к ополчению дерзостен и за свое отчество стоятелен, на рабы своя от Бога данные жестокосерд вельми и на пролитие крови и на убиение дерзостен и неумолим, множество народа от мала и до велика при царстве своем погуби, и многия грады своя попалил, и многия святи тельские чины погуби, и иная многая содея над рабы своими, жены и вдовицы блудом оскверни. Той же царь Иван многая благая сотво рити, воинство вельми любяше и требующая им от сокровища свое го неоскудно подаваяше» (Бестужев, ІІ т., стр. 316). Первая часть этой характеристики уничтожает вторую;

любовь к воинству – это любовь Грозного только к опричнине.

Величайший позор для науки останавливаться на Иоанне Грозном больше чем надо. Нужно ли доказывать, что Иоанн не был великим?

Даровитый, но не умный, он решал ходячие задачи, но неудачно, и поверг Россию в бесчестье. Но есть и хорошие черты в его истории. В том заключается подвиг наших предков, что они вынесли его время и сохра нили целость России. Что они не дали распасться России и этим показали свое величие: даже среди ужасных обстоятельств они не погубили оте чества. Что сказать о людях, которые, будучи посажены на кол, поют – 320 – псалмы, в муках говорят: «Да хранит Бог царя»!. Поистине в этом – вели чие народа. Но нельзя сказать, чтобы во всем этом не было и худого.

Замечается смешение европейских принципов с азиатскими. Иоанн яв ляется истинным татарином;

но и в народе замечается то же самое: силь ные люди опустошают целые районы, грабя и убивая крестьян. Иоанн – ужасный развратник;

но и в русском тогдашнем обществе всюду был разврат. Юрий Долгорукий яляется выразителем разврата, завоевание Сибири также сопровождается развратом, Василий Иоаннович был зна ком с развратом, Петр I – страшный развратник. Объяснить это можно тем, что тогда шла работа в пользу этнографического смешения России с Западной Европой. Но и Западная Европа никогда не отличалась гуман ностью. И в самом деле, как это можно совместить: молитвы пред Бо гом, но с такими земными поклонами, от которых на лбу шишки, и тут же обилие страшных пыток? Но такие же ужасы были и в русском обще стве: бояре, окруженные сотнями рабов, производили подобные же гра бежи, насилия и опустошения. Одним словом, Иоанн IV является выра зителем русского общества. И нужно заметить, что зачастую никто лучше сумасшедшего не выражает состояния современного ему общества.

Что касается последствий царствования Грозного, то они были ужасны. Грозным был дан пример неуважения к человеческой личнос ти;

закрепощение крестьян также было подготовлено Грозным;

само званческие смуты также вытекают из дел Иоанна Грозного. Иловайс кий справедливо заметил, что Грозный, пытаясь поднять власть, уронил ее. И действительно, Грозный теснит бояр, но боярин же делается пос ле него царем;

опричники – это сила царства, но, по мысли Грозного, они подрывают его крепость. В заключение нужно сказать, что время Гроз ного было величайшим злом в русской жизни, которое приносило свои печальные плоды долгое время и после Иоанна.

ЕКЦИЯ V Россия в начале ХVII века. – Печальное положение страны после смерти Иоанна IV. – Мечты Бориса Годунова о царском венце. – Внутренняя и внешняя политика Годунова. – Скопление холопов и их движение к Москве. – Казачество. – Литература о смутном времени. – Царствие Лжедмитрия I. – Вступление на престол Василия Шуйского. – ЛжеПетр и Болотников. – Появление второго самозванца. – Прибытие шведов в Россию. – Движение поляков к – 321 – Москве. – Патриарх Гермоген и Прокопий Ляпунов. – Три подъема русского духа для спасения государственности. – Избрание Михаила Романова на царство. – Очищение государства от неприятеля. – Взятие Азова.

Переходим к изложению событий так называемого «смутного времени». Для изучения истории этого времени существует очень много источников, причем и самых разнообразных, однако при пользо вании ими нужно иметь большую осторожность, чтобы не впасть в заблуждения. Прежде всего, в обработанном виде история эта изла гается у Бестужева-Рюмина (см. «Журн. Мин. Нар. Просв.» за г., т. VI). Затем обзор памятников, относящихся к этому времени, находится в соч. Платонова «Древнерусские сказания и повести смутного времени». Особенное же значение имеет «Временник» дьяка Тимофеева, который пока еще находится в рукописи, но отрывки из которого приведены в соч. Платонова. А кто захочет дальше про следить историю этого времени по первоисточникам, тот может найти необходимые сведения в «Никоновской летописи», в «Хронологичес ком перечне событий», который помещен в сборнике Попова, зани мавшегося исследованием хронографов, а также в «Хронографе», принадлежащем И.М. Котыреву-Ростовскому. Из этих источников у Бестужева-Рюмина объективизм доведен до крайней степени, кото рая даже вредит правильному пониманию дела;

сочинение Платоно ва, напротив, показывает, до какой крайности в исторических памят никах может проявляться субъективизм не только в сказаниях, но даже в самом изложении событий.

Своим царствованием Иоанн IV положил начало самым неожи данным последствиям, и сам подготовил эпоху смутного времени.

Он хлопотал о возвеличении и усилении царской власти, добивался того, чтобы поставить ее, как следует;

но в то же время многие русские люди стремились учредить рядом боярскую думу и земс кий собор, к этому в последние дни своего царствования пришел и сам Иоанн, лично приготовивший для своего слабоумного сына Фе одора совет из нескольких бояр. Он восставал против бояр, но боя рин сел после него на престол. Он старался подавить все верхнее, самостоятельное, и возвысить нижнее, поставить низших над выс шими;

но вы – 322 – шло как раз наоборот: низшие были закрепощены высшими, каковое закрепощение также было им подготовлено.

Самые разнообразные чувствования охватили сердца русских людей в 1584 г., когда умер Иоанн Грозный: с одной стороны, ра дость, что умер столь жестокий тиран (такая мысль приводится во «Временнике» Тимофеева);

но с другой стороны, и страх. Уже сама по себе была страшна смерть этого ужасного человека, но едва ли не страшнее была мысль о том, что будет после его смерти с Рос сиею, кто будет ему преемником. Русь после смерти Иоанна оста лась в самом печальном виде. Что было лучшего, нравственного в боярском сословии, все было или уничтожено, или задавлено. Из оставшегося боярства, понятно, могло выступить нетерпеливое же лание восстановить утраченное значение и для этого произвести смуту, вступить в борьбу с новыми, выдвинутыми Иоанном, служилыми людьми, из среды которых выбирались опричники. К концу царство вания Иоанна опричники сливались почти с служилыми людьми, но самые эти служилые люди занимали особое положение, и в извест ном смысле все они были опричниками. Ими изпоместилась вся по колебленная Иоанном Русская земля. Им раздавались пустующие земли не только опальных бояр и монастырей, но и черных людей, особенно прилегавшие к Москве на пространстве 60 –70 верст. Кро ме бояр и служилых людей, был еще многочисленный класс народа, который войнами Иоанна, и также и неистовствами его был доведен до истощения. Беляев в своей книге «Крестьяне на Руси» говорит, что Иоанн в походах призвал к оружию до 1 000 000 человек, тогда как всех было 5-6 млн. Многие из них гибли, многие оставались це лыми, но и последние должны были бросать свои земли и идти, куда глаза глядят. А тогда были открыты для колонизации Сибирь и юго восток (имеется в виду Дон, где по примеру днепровской вольницы здесь также образовалось казачество). Словом, после смерти Иоанна все было в беспорядке, начиная с правительства: высшее сословие было в принижении, а среднее сословие – сословие служилых людей было особенно выдвинуто;

сословие же военное производило опус тошения, притесняло и угнетало простой народ. Несмотря на то, что Иоанн несколько раз был женат, после него осталось только два сына – Федор, который после него наследовал престол, и Димитрий.

Федор по характеру своему представлял совершенную противопо ложность своему отцу по не – 323 – обычайной простоте, сердечной доброте и слабоумию (русские ис точники обращают внимание на нравственную сторону, иностранные – на умственную;

последние сообщают, что при приеме послов он не столько занимался ими, сколько атрибутами своей власти, как-то скипетром и т.п.).

Другой сын Иоанна – Дмитрий был еще ребенком и родился от пятой, или, по иному счету, от седьмой жены Иоанна, хотя и был законным. Оба поэтому мало были способны для царской власти:

первый – по слабоумию, второй – по малолетству. Царем должен был сделаться кто-либо другой – или из старых бояр, или из новых, выд винутых Иоанном, людей. Таким образом, и по смерти Иоанна IV государство оказалось в таком же положении, как и после смерти Василия ІІІ: хотя Федор всупил на престол взрослым, но был слабо умным, следовательно, нуждался в опеке, а это в свою очередь от крывало широкое поле для борьбы из-за этой опеки между боярами и вообще между людьми, близкими к царю. И все это пришлось со ставить и подготовить самому Иоанну. Когда он умирал, то соста вил около своего слабоумного сына Федора, который должен был занять царский престол, совет из нескольких бояр (по некоторым источникам, из двух), а именно: Мстиславского и Романова, а по дру гим – из пяти, т.е. к этим двум были присоединены еще князь Шуй ский Иван Петрович, Борис Годунов и Богдан Бельский. Первенству ющее значение, таким образом, после смерти Иоанна получили следующие лица, стоявшие около царевича: Романовы с дядей царя Никитою Романовичем во главе;

подле них – Годунов, брат жены Федора;

а около малолетнего Дмитрия стояли Нагие (родственники его). Эти-то люди и должны были прежде всего вступить между собою в борьбу за власть. В самый день смерти Иоанна, 18-го мар та 1584 г., как передает летопись, «Годунов с советники возложи из мену на Нагих... и иных многих поимаху, коих жаловал царь Иван, и разослаша по городам и тямницам, а иных за приставы, и домы их разориша» (Никонов. лет., Карамзин, т. І). Несправедливо дело это приписывают одному Годунову;

заодно с ним были Романовы и Шуйские. Дмитрий же с Нагими отправлен был с видимым почетом в Углич, в удел, назначенный ему еще его отцом, где он и был окру жен надежными людьми;

к нему там были приставлены следующие лица: мамка Волохова, дьяк Данилов и дядька Качалов.

– 324 – Разные догадки, особенно у иностранных писателей, существо вали относительно того, что означали смуты эти и кто был их глав ным двигателем. Как показывают летописи, главным двигателем их был Богдан Бельский, действовавший в высшей степени ловко.

Он стоял сам в стороне и показывал вид, что держится партии Году нова;

его, однако, понимали не только бояре, но и жители Москвы.

Последние, что весьма удивительно, решились одолеть его своею силою;

с оружием в руках они пошли в Кремль, захватив с собою даже пушки. С целью оправдать свое наступление они пустили слух, что Бельский хочет извести Федора и думает сам сделаться царем (по некоторым же известиям, Бельский прочил престол Борису).

Никита Романов едва убедил народ в противном. В этом деле осо бенно важным представляется то, что московское население, несмот ря на ужасы Иоанна, считало себя вправе участвовать в устройстве государственных дел, что выразилось не только в том, что военною силою пошло против Бельского, но и просило, чтобы Федор поскорее венчался на царство. Неизвестно, откуда явилась затем мысль о торжественном венчании царя не в церковном только смысле, но и в народном. Разосланы были земским людям приглашения явиться на собор. Это было своего рода новостью, т.е., что для вступления на престол законного наследника требовалось еще утверждение земли.

В Никонов. летописи об этом говорится: «Тогожде лета 7092 (т.е.

1584 г.) приидоша к Москве изо всех градов и молиша со слезами царевича Федора Ивановича, дабы не мешкал, сел на государство и венцем царским венчался»... И действительно, 31-го мая 1584 г. со вершилось венчание, подле венчанного царя ближе всех стал Рома нов, а в особенности Годунов;

они заняли это положение как бы с согласия всей русской земли, и можно было, по-видимому, ожидать, что установится надолго порядок и спокойствие в русской земле, тем более, что во главе советников царя стал такой опытный чело век, как Никита Романов, весь род которого верно служил России.

Но, к несчастию, в августе того же года он поражен был параличем, что мешало ему заниматься государственными делами, а через год он умер. Выше всех стал теперь Борис Годунов, на которого в это время излиты были богатые милости. «Царь, как передает Карам зин в своей «Истории» (т. Х, гл. 1, стр. 14), дал ему не только древний знатный сан конюшаго, в течение 14-ти лет никому не жалованный, но и титло Ближнего Великого боярина, наместника двух царств – – 325 – Казанского и Астраханского». «Безпризорному сану Годунова соот ветствовало и безпримерное богатство. Ему дали, или точнее, Году нов сам взял себе лучшие земли и поместья, доходы области Донс кой, по р. Волге, все прекрасные луга на берегах р. Москвы с лесами и пчельниками;

разные казенные сборы: Московские, Рязанские, Твер ские и Северские, сверх особенного денежного жалованья, что, вме сте с доходом его родовых вотчин в Вязьме и Дорогобуже приноси ло ему богатство, какого от начала Руси и до наших времен не имел ни один вельможа, так что Годунов мог на собственном иждивении выводить в поле до 100 тыс. воинов»55. Сей-то человек – человек татарского происхождения, из служилых людей, не особенно видный, выдвинувшийся только благодаря женитьбе Федора на его сестре Ирине и своему браку на дочери лютейшего из опричников Малюты Скуратова – Бельского, взялся быть правителем Руси. Как ни при нижены были бояре, им трудно было, однако, не заговорить о своих интересах, не постараться о противодействии Годунову. Его возвы шение так ожесточило их, что они решились погубить его. К удивле нию, орудием был избран первый из бояр – Иван Мстиславский, ко торый пред тем только что заключил союз с Годуновым: «В лето 7093 (т.е. 1585 г.), говорится в летописи, князь Ив. Мстиславский с Борисом Годуновым велию любовь между собою имеша и о делех государственных зело радоша, и назва князь Иван Борис его назва отцом себе. Никита же Романович к Господу отыде. Враг же и рот ник – диавол – положи вражду между боляр: начаша говорити князю Ивану Шуйские даворотынские да Галицыны и иные бояре и служи лые люди и чернь московская, чтобы он, с ними соединялся, извел Бориса. Он же много отрицался, но по воле их, хотя угодное им со творити, умысли в долгу своем пир сотворити и, Бориса призвав, тогда его убийти» (см.: Карамзин, т. Х, стр. 18). Так как в заговоре против Бориса принимали участие целые роды, служилые и даже черные люди, то, понятно, что это не могло не сделаться известным Борису.

Но это же дало ему повод расправиться прежде всего со своим на реченным отцом, который был сослан на Белоозеро, в Кириллов мо настырь, затем с Воротынскими и с Галицыными, которые также были разосланы в разные города. Что же касается Шуйских, кото рые также принимали участие в этом заговоре во главе с Иваном Петровичем, знаменитым защитником Пскова, что, конечно, не мог ло не быть известным Борису, то они не были тронуты. Борис боялся – 326 – трогать их («противляхуся и не поддавахуся», говорит летопись). Не мог тронуть Шуйских Борис еще и потому, что гости (приезжие куп цы) и московские торговые люди были за Шуйских и будто бы даже грозили побить Бориса камнями, если он тронет кого-либо из Шуйс ких. Но борьба между этими представителями двух родов, из кото рых каждый был необыкновенно талантлив, была неизбежна. Впро чем, оба врага на первое время как бы смутились, не решались вступить в борьбу и попробовали устроить между собою дружбу.

Для этого они обратились к содействию митрополита Дионисия, че ловека умного, который, еще раньше предвидя опасность, убеждал их быть в дружбе. Примирение это было, так сказать, народным. В грановитой палате, где совершалось оно, стояли многие торговые люди. Но когда Шуйский объявил народу о своем примирении с Го дуновым, народ, предвидя исход его, молчал, а потом выступили два человека из торговых людей и обратились с такими словами к Шуй скому: «Князь Иван Петрович! Вы миритесь нашими головами. И нам, и вам будет гибель от Бориса». Смельчаки эти в ту же ночь были куда-то упрятаны. Сделкой своей с Борисом Шуйский многое потерял в глазах народа. Сильный человек, однако же, мог пасть не сразу, а только после борьбы. Борьба в новой форме задумана была им, а также другими боярами и торговыми людьми и, по-видимому, умно. Значение Бориса заключалось в близком его родстве с царем, но Федор был бездетен. Ввиду этого решено было просить царя раз вестись, по примеру деда, с неплодною Ириною и вступить в новый брак. Главною целью при этом было, конечно, устранение Годунова. К удивлению, в это дело втянули и митрополита Дионисия. Но святите лю русской церкви, поборнику святости таинств, было неприлично всту паться в это дело, чем и воспользовался Годунов. Он говорил, что хотя теперь детей и нет, но они могут быть;

указывал при этом, как неудобно митрополиту браться за это дело. Еще было в памяти дело Соломонии. Митрополит решился действовать против Шуйского сво им собственным влиянием и в то же самое время взял с Бориса слово не мстить Шуйским и их приверженцам. Развести царя с Ириною та ким образом не удалось.

*** – 327 – Само собою понятно, что Годунов, отклонив эту беду, не мог долго оставлять в покое Шуйских и тем самым давать им время еще что-нибудь придумать против него. Летописец говорит, что Бо рис «не умягчил своего сердца на Шуйских и научил слуг их (Федо ра старого со товарищи) обвинить господ своих в измене». Доносу дан был ход, и Шуйские были арестованы, а с ними и множество другого народа. После расследования дела, сопровождавшегося обычными для того времени пытками, подвергалась опале не толь ко большая часть Шуйских, но и многие другие бояре и князья, как то: Урусовы, Колычевы, Бекасовы, Татины и др. Большинство знат ных лиц было сослано в деревни, откуда их высылали в другие места и там душили. В числе задушенных оказался и знаменитый Иван Петрович Шуйский, высланный на Белоозеро. Простых людей пря мо казнили в Москве. Этот разгром, произведенный вопреки обеща нию Годунова митрополиту Дионисию, должен был вызвать протест последняго. С великодушною смелостью, торжественно пред лицом Федора, не обинуясь, этот достойный архипастырь назвал Годунова клеветником, тираном, доказывая, что Шуйские и другие гибнут един ственно за намерение спасти Россию от «алчнаго властолюбия Бо риса». Также смело обличал Бориса и Крутицкий архиепископ Вар лаам, грозя ему казнию небесной.

Для Бориса было очень важно убрать энергичного и самостоя тельного митрополита Дионисия, а также и архиепископа Варлаама, особенно ввиду того, что к Борису еще раньше не благоволило духо венство за то дело, которое он принял на себя еще при Иоанне IV (т.е. хотел отнять у монастырей имения). Для Годунова необходимо было влиять на духовенство;


вследствие этого Дионисий и Варлаам были свергнуты и заточены в Новгородские монастыри, а в митро политы был возведен архиепископ Ростовский Иов, человек благо честивый и просвещенный, но смотревший на государственные дела как на посторонние по отношению к церкви. В 1584 г. старанием Бо риса, хотевшего найти в Иове своего сторонника, последний возве ден был в сан патриарха. Учреждение патриаршества на Руси, хотя и согласовалось вполне с интересами Бориса, было еще раньше под готовлено интересами русского народа. Когда создалось мнение, что Москва есть третий Рим, то вместе с тем возникла мысль возвы сить власть митрополита. С давних пор церковность получала на Руси государственное значение, и митрополиты в сношениях с иностран – 328 – ными государствами приравнивались к папам. Приезд в 1586 г. Ан тиохийского патриарха Иоакима, а в 1589 г. Константинопольского патриарха Иеремии в упор поставили вопрос о необходимости иметь на Руси своего патриарха. Все обстоятельства сложились так, что Годунову естественно было озаботиться тем, чтобы сделать рус скую церковную власть самостоятельною.

Одновременно с возвышением церковной власти последовало возвышение и среднего служилого сословия. На рубеже 1591- годов последовало завершение закрепощения крестьян. Существу ют различные мнения о причинах этого печального события. Соло вьев говорит, что закрепощение русского народа лежало в интересах государства, желавшего объединить и укрепить находившийся в бро жении русский народ;

наряду с этим мнением существует и другое, по которому окончательное закрепощение крестьян явилось резуль татом предшествовавшей ему долголетней кабалы. Но ни то, ни другое объяснения несостоятельны. В этом факте скорее надо ви деть иноземное влияние. Известно, что крепостная зависимость про стого народа в то время существовала почти во всех европейских государствах. В Польше, например, она существовала в самом стро гом и суровом виде: для отыскания бежавшего крепостного кресть янина там было определено бессрочное время. У нас же на первый раз крепостная зависимость была введена пока в виде смягченном:

для отыскания беглого крестьянина был назначен только пятилет ний срок, по истечении которого всякие поиски уже должны были прекращаться, и крестьянин приобретал свободу жить, где захочет.

Но потом мы увидим, как этот срок стал постепенно все более и более возрастать из 5-летнего в 10-летний, 20-летний и т.д., кончая бессрочным временем. Закрепощение это особенно решительно было подготовлено Иоанном IV. Он, заботясь о служилом сословии и ис помещивая им всю русскую землю, произвел разделение Руси на опричнину и земщину. Вследствие беспрерывных войн, веденных в его царствование, народ страшно обеднел и должен был бежать в разные места, например, на Дон или перебегать к богатым помещи кам, где ему, очевидно, было легче жить. Все это было в интересах Бориса, и он воспользовался этим;

с его времени начинает действо вать действительное закрепощение крестьян, весьма выгодное для людей средней руки или служилого сословия. Таким образом, в слу – 329 – жилом сословии Борис Годунов приобрел себе новую опору в борьбе с богатыми и знатными боярами.

*** Устранивши врагов, поднявши значение церковной власти и сред него сословия, Годунов, естественно, стал мечтать о более блестя щей для себя будущности, а именно о царском венце. Что он дей ствительно мечтал об этом, есть свидетельство у иностранцев.

Иностранцы говорят, что он держал у себя астрологов. Об этом рас сказывается также и в наших летописях. В так называемой «Моро зовской летописи» на листе 75-м говорится следующее: «Призвав к себе волхвов и волшебниц, вопроси их (Борис): возможно ли вам сие дело усмотрети?... могу ли я свое желание получити?... буду ли я царем? Врачеугодницы же ему сказаша: истинно тебе возвещаем, что получиши желание твое – будеши на царствии московском, только на нас не прогневайся... Он же им рече: о, любимые мои гадатели!

Отнюдь не убойтеся мене;

ничего иного не получите, кроме чести и даров, только скажите мне правду. Они же рекоша ему: недолго тво его царствия будет только седмь лет»... Получив это известие, он в великом восхищении, как заключает летопись, обняв предсказате лей, воскликнул: «Хотя бы семь дней, только бы имя царское нало жити и желание свое совершити!». Может быть, известие это и не достоверно, но, во всяком случае, оно приноровлено к тогдашнему положению дел и показывает, что мечты о царской короне у Бориса были. Впрочем, они поддерживались и естественным ходом дел.

Федор Иоаннович был болен;

наследником после него оставался малолетний Димитрий. Опрос слагался таким образом: следует ли вместе с Федором погибнуть Борису и его приверженцам, или над лежит погибнуть Дмитрию? Так ставился вопрос перед глазами всех русских людей того времени, и ему следует несомненно придавать важное значение, потому что только с этой точки зрения и объясня ются все последующие события. Другие же вопросы: по распоряже нию ли Годунова был убит Дмитрий или по угодливости его привер женцев – это уже вопросы второстепенные. Главный вопрос: Борис или Дмитрий? Что об этом думали в то время, есть такое свиде тельство. Флетчер рассказывает, что вопрос этот получил особую остроту, когда до Годунова стали доходить слухи, что подраставший Дмитрий обнаруживает крутой нрав, сознает несправедливость со – 330 – временного положения дел и намерен мстить и рассчитаться с Го дуновым. (Дмитрий лепил болванов из снега, называл их по именам и отбивал им головы.) Флетчер прибавляет, что Годунов запретил поминать Дмитрия в церквах как незаконнорожденного (от пятой жены Иоанна). Естественно думать, что вопрос о незаконнорожденности Дмитрия поднимался, и если где-то Дмитрия не поминали, то винов ные не подвергались наказанию. Во всяком случае не мог Борис не знать, что к последнему представителю царского рода народ питал преданность, и не мог не рассудить, что брак Иоанна с пятой женой Марией Нагой, хотя и был действительно незаконен, однако же он был браком, венчанным церковью. Вероятнее всего другое сказа ние, по которому Годунов прямо, не лишая прав наследника престо ла, все делал к его погибели.

*** Известия об убиении царевича Димитрия находятся во многих источниках. Прежде всего они помещены в летописи «О мятежах»;

во ІІ томе «Государственных грамот и договоров» есть розыскное дело об убиении царевича Дмитрия;

имеются сведения об этом и в других памятниках. Свод разных сказаний о царевиче приведен у Карамзина в IV т. и у Соловьева в VII т., есть они и у Платонова. Из специальных исследований касательно этого события известны: ис следования Филарета Черниговского в «Чтениях Москов. Общ. древ ностей» за 1858 г., а также у Платонова под заглавием «Сказания о смутном времени», помещенные в «Чтениях Москов. Общ. древно стей» за 1869 г. Все эти исследования направлены главным образом в ту сторону, что царевич был убит Борисом. Но у иностранцев есть сведения, что убит был не Димитрий, а подмененный мальчик. В «Журн. Мин. Нар. Просв.» за 1874 г. есть статья, принадлежащая Евгению Белову, под заглавием «Разбор розыскного дела», где до казывается, что царевич умер, наткнувшись на нож. Когда Костома ров писал, кто был первый самозванец, то у него выходило надвое: и подставной, и действительный царевич Димитрий. Это повело к тому, что в 1864 г. в «Киев. Унив. Изв.» появилось исследование Иконни кова о том, что самозванец был действительным Димитрием. А Бе стужев-Рюмин (в «Журн. Мин. Нар. Просв.» за 1888 г.) уклоняется от решения вопроса: главным образом Борис ли убил Димитрия, или нет? Со строго научной точки зрения, этот вопрос, конечно, второ – 331 – степенный;

но по самому судному делу видно, что тут совершено было убийство, а не самоубийство. В этом розыскном деле следова тели Василий Иванович Шуйский, митропол. Крутицкий Геласий, окольничий Андрей Клешнин и дьяк Елизар Вылузгин обращали все свое внимание не на то, как происходило убийство, а на возмущение народа против лиц, посланных к Димитрию: Осипа Волхова, Никиты Качалова и Данилы Битяговского, хотя те покаялись, что подосланы были Годуновым. Вот эта-то сторона дела и показывает, что после дние хотели прикрыть убийство и выставить на первый план вину народа. Рассказ о следствии, напечатанный Бычковым, ясно гово рит, что по всем данным убийство совершено по прямому или кос венному влиянию Бориса. Как бы то ни было, но со смертию цареви ча для Бориса открылся доступ к царскому венцу. Правда, у Федора вскоре родилась дочь Феодосия, но она через год умерла. Смерть ее также приписали к Борису;

точно также, как ему же приписали те несчастия, которые вскоре постигли Марию Владимировну, вдову бывшего ливонского короля Магнуса, с дочерью. Известно, что мать была отправлена в монастырь, а дочь – в могилу. Все это делалось в видах очищения пути к престолу. Вскоре, наконец, умер и сам Фе дор Иоаннович. Как ни груб был русский народ в то время, однако сейчас же понял, что умер последний Рюрикович. В одном хроног рафе, когда расказывается о том, как народ оплакивал Скопина-Шуй ского, говорится, что он оплакивал его так, как Федора Иоанновича.

Это обстоятельство (т.е. что народ сильно оплакивал смерть Федо ра) показывает, что народ чего-то боялся, не доверял прочности по ложения дел, особенно ввиду того, как Борис расправился с Шуйс кими и московскими торговыми людьми.


В каком положении Федор Иоаннович оставил государство?

Одни говорят, что он оставил правление сестре Бориса – Ирине, дру гие – Борису. Но вернее всего, что Федор пред смертью сказал: «Во лен Бог, кому быть», а жену убедил идти в монастырь. Она, действи тельно, исполнила его волю и ушла в Новодевичий монастырь, а за нею туда же отправился и Борис Годунов. Тогда явился вопрос: «Где же правительство?» Партия, не расположенная к Борису, говорила, что дума может избрать царя, что народ должен присягнуть ей, а она уже изберет царя «на ограничительных условиях», как говорит об этом Татищев. Замечательнее всего то, что здесь выступает на вид дьяк Андрей Щелканов, бывший близким человеком и советни – 332 – ком покойного Никиты Романовича. Кроме него, главным двигате лем всех дел был Василий Шуйский, который говорил, что если Бо рис не хочет быть царем, то дума может избрать другого. Таким образом, происходило замечательное явление. Годунов, управляв ший государством 15 лет, уходит от дел правления;

враги его опира ются на чисто формальные вещи, но тут же является желание дать им юридическую санкцию. И там – интрига, и тут – интрига. Кото рая же партия должна была одолеть? Народ, конечно, стал на сторо ну первого, т.е. Бориса. Патриарх же Иов выдвигает уже не новую в русской истории мысль о созвании земского собора. Итак, мы ви дим, что те учреждения, которые так настойчиво попирались Иоан ном IV, живут и снова возвращаются к своей силе: дума и земский собор.

Наконец, земский собор был созван;

он состоял приблизитель но из 500 лиц: 99 духовных, около 300 бояр, 33 выбранных, 22 гостей, 16 черных сотен. О крестьянах в ней не могло быть и речи, как о закрепощенных. Выборы происходили 17-го февраля. Как и следо вало ожидать, в деле царского избрания патриарху принадлежал пер вый голос, за ним оставалось самое сильное влияние, и патриарх старался закрепить за собою право на это влияние в сознании совре менников. «Благодатию Св. Духа, – писал он, – имеем мы власть как апостольские ученики, сошедшися собором, поставлять своему отечеству пастыря, и учителя, и царя – достойно, кого Бог избрал»

(«Акты Арх. Экспед.», т. ІІ, № 6). И действительно, как только со брался собор, патриарх предложил выбрать царя и, не дожидаясь ответа, прямо указал на Бориса как на достойного быть царем. Есть в памятниках известие, что собор был тоже за Бориса и постановил «неотложно бить ему челом, а опричь его никого не искать», и даже потребовал от патриарха наложить клятву на того, кто не пожелал бы Бориса. Когда Борис и после постановления собора продолжал упирательства, боясь величия и трудностей, патриарх обещался про изнести на него само отлучение, грозил сложить с себя сан, побу дить к тому же и все духовенство и затворить церкви, и если он не согласится. Борис все упирался, и только 26-го февраля, когда уже двинулись к нему с иконами, он, наконец, согласился быть царем. Но вскоре он опять удалился в монастырь. 30 апреля нужно было снова просить Годунова. Он явился;

на него возложили крест Петра мит – 333 – рополита;

но он не был еще венчан, так как хотел раньше совершить какой-нибудь военный подвиг. В это время разнесся слух о наше ствии крымского хана, слух заведомо ложный. Борис выступил с большим войком к Серпухову, встретил там только послов от хана с мирными предложениями. За этим последовал большой пир, и войс кам была раздана награда. 1-го сентября Борис был венчан на цар ство. Во время самого активного венчания Борис, обнаруживавший во всех этих делах много деланности и искусственности, вдруг не выдержал, издал какой-то неестественный звук, а потом сказал, что в его царствование не будет ни одного нищего, так как он отдаст последнюю рубашку несчастным.

После венчания последовали черезвычайные милости нового царя: войску дано было двойное жалованье, купцы получили права беспошлинной торговли, заключенные в темницах были освобожде ны, обнаружены были чрезвычайные заботы об исправлении дел. С особенным тщанием Борис охранял также низшую часть народа от угнетения высшими;

с беспощадностью казнил злодеев и через не сколько лет облегчил положение закрепощенных им крестьян, доз волив им переходить от одного вотчинника к другому в окрестнос тях Москвы. И потому, замечает Палицын, «бысть всем угоден».

Правление Годунова отличалось разумностью и заботливостью. Это высказалось и в отношениях его к иностранцам, и в его дипломати ческих делах.

*** Прежде всего Борис предпринял меры общего характера, кло нившияся к обезопасению пределов русского государства. Самая важная сторона его деятельности здесь состоит в том, что он поза ботился устроить порядок в отношениях России к татарам, т.е. так или иначе решить вопросы татарский, астраханский и крымский. В том, что он серьезно обратил внимание на это, нельзя не видеть боль шого ума и глубокого понимания требований русской жизни. Иоанн забросил это дело, он укреплялся в твердых, только прежде наме ченных пунктах;

Борис же обратил внимание на крайние пункты. Раз решить татарский вопрос было самою существенною потребностью русской жизни. И вот Борис, кроме того, что в 1598 г. предпринимал поход, обнаружил ряд хитрых мер, которые составляют славу его царствования. При смутах татар он принимал к себе обиженных пре – 334 – тендентов на крымский престол. Но что всего важнее, так это то, что он для предотвращения татарских набегов предпринял строение целого ряда городов на окраинах русской земли. В северской облас ти были построены следующие пункты: Новгород, Северск, Рыльск, Путивль, затем построены были в степи: Курск, Ливны, Воронеж, а немного южнее – по Дону и Днепру: Оскол, Белгород, Волуйки (по Донцу) и Борис (теперь в Херсонской губ.). При Борисе Годунове русские стали подвигаться по волжскому пути, где еще при Иоанне были построены Нижний Новгород и Свияжск. Основаны были: Са мара, Царицын, Саратов, Шанчурак, Переволока. Далее русские стали укрепляться по направлению к Кавказу. Еще во времена Иоанна было начато строительство русскими укреплений на Тереке;

при Борисе Годунове был укреплен Терский городок. Кроме этих укреплений, в промежутке между Северскою и Рязанскою областями была устро ена целая система сторожевых пунктов, из которых некоторые носи ли название станиц, другие – засек. Отсюда произошли службы – станичная, сторожевская, засечная. Довольно сильный оплот для защиты пределов государства от нападений представляли также казаки, жившие по Волге и Дону (донские), по Тереку (терские), по Яику (яицкие). Видя все эти споры, предвкушаемые русским прави тельством, татары поняли, что это было повторение теории Иоанна.

Но несмотря на все эти споры, и при Борисе татары могли проры ваться через эту ограду земли русской, и даже в 1590 году они побы вали под Москвой, т.е. в то время, когда русские войска были заня ты под Новгородом в борьбе со шведами. Дела Годунова имели значение лишь в будущем. Не забыта была при Борисе и далекая Сибирь. Там он построил несколько городов, как-то: Тюмень, То больск. В 1584 г. основан был Архангельск с оборонными стенами;

в Астрахани в 1589 г. построена была каменная крепость. Им же была устроена в Смоленске ограда, по подобию Псковской, крепость которой была уже испытана.

Борис поддерживал мирные сношения с Западом. Только про тив шведов он действовал энергично;

так, в 1590 году предпринял против них поход с целью отнять завоеванные шведами города: Ко порье, Иван-город и Орешек. Города эти были отняты, и к России отошла даже часть Карелии. Кроме того, Борис думал завладеть и Нарвой;

но это ему не удалось, и начались переговоры. Решитель ность Бориса понятна. В 1591 г. он заключил с поляками перемирие на – 335 – 12 лет, а в 1600 г. – на 20-ть. В 1595 г. заключен был мир со шведами, по которому все населенные места до Нарвы были возвращены Рос сии. С Австрией Борис Годунов сносился по польским делам, с Ан глией – по делам торговли: англичане требовали, чтобы русские тор говали только с ними и ни с какими другими государствами;

Борис отверг это требование, но он принял меру, от которой желал пользы, но которая принесла только страшный вред, так как она стеснила оптовую торговлю и дозволила розничную. Вследствие этого рус ские торговцы оказались в руках англичан. Самыми дружественны ми отношениями Бориса Годунова были отношения к Дании, здесь имелись даже семейные мотивы.

Вообще отношения Бориса Годунова к Западу венчались боль шим уважением к ее цивилизации. Он был убежден, что для целей государственных весьма важно пользоваться плодами западной ци вилизации;

с этою целью он приглашал оттуда ремесленников, мас теров военного искусства и придворных орнаментов, а также вызы вал лиц для чеканки монет. Тогда был обычай составлять наемные войска. Борис брал иноземцев-пленников и вновь приезжающих и образовывал из них военные отряды, выбирал оттуда себе даже те лохранителей. Он счел нужным окружить себя людьми, интересы которых не имели ничего общего с интересами русских людей. При сношениях с иноземными дворами нужны были переводчики, нужны были более или менее образованные люди. Чтобы иметь их, Борис стал подумывать о том, как бы завести научную технику в России, основать школы, в которых бы учили иностранным языкам, и от крыть нечто в роде университетов. Но это подняло ропот на Руси, особенно среди духовенства: как велик и распространен был ропот, видно из того, что в числе восставших против этого оказался даже и патриарх Иов, человек наиболее преданный Годунову. Борис заме тил это и оставил свое намерение. По «Житию Иова», духовенство заявило Борису, что многоязычие поведет за собою многоверие. Над этою фразою до сих пор потешались многие светские писатели;

но это нелепость: здесь заключается глубокий смысл. Нет сомнения, что иностранцы, будучи приглашены к обучению русских, не ограни чились бы преподаванием одних языков, особенно при тогдашнем разладе религиозных вопросов: многоязычие действительно разре шилось бы в многоверие. В этих словах выразилось великое охране ние русских интересов. Бросив мысль завести школы в России, Бо – 336 – рис, однако, послал за границу 18 молодых людей, чтобы они там изучили науки и искусства. Но юноши эти в отечество уже не воз вратились.

Особенную заботливость Борис Годунов сосредоточивал на своей семье и своих детях: он тщательно воспитывал своего сына Федора и дочь Ксению. В одном известном хронографе сохранилось следующее описание внешних и внутренних качеств детей Бориса:

«Федор цвел как крин, имел очи высокия, лицо белое, рост средний;

зело научен книжным словесам, и ничего дурного не исходило из уст его. И Ксения была чудной красоты: была румяна, с червлеными губами, брови у нея сходились, телом была изобильна, роста сред няго, волосы имела большие;

была книжная, многоречивая, к пению – особенно духовному – прилежная и во всем имела благое поспеше ние»56. На основании этого хронографа, а также основываясь отчас ти и на сказании иностранца Буссова, Соловьев так характеризует молодого Годунова: «Федор хотя был и молод, но смыслом и разу мом превосходил многих стариков седовласых, потому что был на учен премудрости и всякому философскому естественнословию».

Действительно, как видно, Борис первый из царей московских рас ширил для своего сына круг знаний, которым в то время ограничива лись при воспитании русских людей: так, известна карта Московско го государства, начерченная рукою Федора». Вообще натура Федора была богатая и много обещала в будущем.

Не менее тщательно воспитывал Борис и свою дочь Ксению.

Когда она подросла, он хотел выдать ее замуж сперва за Густава Эриха, принца шведского, который за безнравственность был сослан в Углич, а потом, когда это не удалось, то уже за Иоанна, принца датского, но и этот брак также не состоялся. Принц приехал уже в Москву и даже был объявлен женихом, но вдруг у него сделалась горячка, от которой он и умер 28-го октября 1602 г., на 20-ом году своей жизни. Ксения была в отчаянии... Вообще эта девица много испытала и до, и после смуты, между тем как она по своим каче ствам была достойна более лучшей участи. Она сделалась игруш кой самозванца и постриглась в монахини. Красивые, даровитые дети и их хорошее воспитание, несомненно, – одна из светлых сторон в жизни Бориса Годунова.

Но жизни этой предстоял скорый конец. По справедливому за мечанию Соловьева, у этого царя не было того спокойствия, которое – 337 – происходит тогда, когда человек занимает естественное положение;

у него не было уверенности в том, что он твердо сидит на престоле.

Не чувствуя под собою прочной почвы, он употреблял все средства к тому, чтобы заставить признать себя царем. По памятникам со ставлена была даже молитва, которую должны были произносить при заздравной чаше в частных домах (см. у Карамзина во ІІ т., стр.

138, и у Соловьева). Мир продолжался только 2 года (до 1600 г.);

в этом последнем году стал распространяться слух, что царевич Ди митрий убит, а не умер. Борис стал искать виновников этого слуха.

Его внимание обратил на себя Богдан Бельский, человек богатый, строивший город Борисов. Раз как-то он сказал в кругу своих подчи ненных: «Царь Борис – царь в Москве, а я – царь в Борисове». Об этом было донесено Годунову, и он, говорят, велел выщипать у Бель ского бороду. За Василием Шуйским также наблюдали и даже зап ретили ему жениться, а всех посещавших его подвергали допросу.

Но главное внимание сосредоточилось на Романовых. Когда всту пил на престол Борис Годунов, Романовы многими считались более имевшими прав на это. Подозревая, что слух о царевиче Димитрие был пущен именно этим родом, Борис решился избавиться от него.

И так как ему не впервые приходилось стражать своих врагов по средством доноса, то он этим страшным средством воспользовался и против Романовых. На них сделан был донос, что они занимаются волшебством и чарами своими хотят извести государя. Произведе ны были пытки, которым особенно подвергся князь Черкасский. В результате этого пятеро братьев Романовых разосланы были по от даленным городам и острогам;

старейший из них – Федор Никитич был сослан, а затем насильно пострижен в монашество под именем Филарета. Главные враги были, таким образом, уничтожены;

но от этого Борису нисколько не сделалось спокойнее;

гибель главных вра гов нисколько не ослабила его подозрительности: он повсюду искал врагов новой династии и страшно с ними расправлялся, подвергая их ужасным пыткам и даже смерти. Чтобы больше разведать, где скры ваются его мнимые враги, он стал слушать разного рода доносчи ков, которых щедро награждал то должностями, то казной. Вслед ствие этого Борис стал терять к себе все более и более народное расположение.

– 338 – *** К этим бедствиям присоединились вскоре еще, как видно из памятников, бедствия физические. В 1601 г. постигло Россию вели чайшее бедствие – голод, продолжавшийся до 1604 г. Он описан Карамзиным в XI томе его «Истории»: «Голод, – читаем мы там, – усиливался и, наконец, достиг крайности столь ужасной, что нельзя читать без трепета его достоверного описания в преданиях совре менников». «Свидетельствуюсь истиною и Богом, – пишет один из них (Бер), – что я собственными глазами видел в Москве людей, которые, лежа на улицах, подобно скоту, щипали траву и питались ею;

у мертвых находили во рту сено». Мясо лошадиное казалось лакомством, ели собак, кошек и всякую нечистоту. Люди сделались хуже зверей: оставляли семейства и жен, чтобы не делиться с ними последним куском;

не только грабили и убивали за ломоть хлеба, но и пожирали друг друга. Путешественники боялись хозяев, а гостини цы сделались вертелом душегубства, где давили и резали сонных людей для ужасной пищи. Мясо человеческое продавалось в пиро гах на рынках. Матери глодали трупы своих младенцев!... Злодеев казнили, жгли, кидали в воду, но преступления не уменьшались... И в сие время другие изверги копили, берегли хлеб в надежде продать его еще дороже!... Гибло множество в неизъяснимых муках голода.

Везде шатались полумертвые, падали, издыхали на улицах и площа дях. Москва заразилась бы смрадом гниющих тел, если бы царь не велел на свое иждивение хоронить их, истощая казну и для мертвых.

Приставы ездили в Москве из улицы, подбирали мертвецов, обмы вали их, завертывали в белые саваны, обували в красивые сапоги или коты и сотнями возили за город в три скудельницы, где в два года и четыре месяца было схоронено 127 000 трупов, кроме погре бенных людьми христолюбивыми у церквей приходских. «Пишут, что в Москве только тогда умерло 500 000 человек, а в селах и в других областях еще несравненно более от голода и холода» (Карамзин, ХІ т., стр. 112-113). Такое же красноречивое описание и у Костомарова.

Нельзя, однако, сказать, что везде был голод;

южная половина Рос сии изобиловала хлебом. Но, к сожалению, при тогдашнем состоя нии дорог трудно было передать его нуждающимся. Борис принял против голода меры, которые дали бы ему величайшую славу, если бы не несчастные обстоятельства. Он открыл все царские житницы – 339 – в Москве и других городах, приказал продавать хлеб по обыкновен ной цене, открывал в самых дальних местах скирды хлеба, от полу века не тронутые. В самой Москве предпринял постройки столовой и панихидной палаты (пристройки к золотой и грановитой), чтобы доставить этим работу бедным людям;

а для кого не находилось работы, тем раздавал деньги – по деньге каждому в день. Для этой цели были устроены четыре ограды близ деревянной московской стены.

Но все эти меры Бориса парализовали злые люди: одни прятали хлеб, другие скупали его по дешевой цене, а сами продовали по цене дорогой. К этому прибавилось новое зло: слух о щедрости Бориса привлек в Москву множество народа, так что не было возможности всех удовлетворить и пришлось отсылать назад. Народ роптал и по гибал. В 1603 г. голод стал ослабевать, а в начале 1604 г. совсем прекратился.

Вскоре появилось новое зло, которое Борис вызвал еще своими опалами. Вследствие того, что слуг опального никто не смел к себе принимать, крестьяне и холопы опальных бояр принуждены были вести бродячую жизнь57. В числе холопов были люди развитые и искусные в военных делах. Положение холопов во время голода, по описанию Авраамия Палицына, было самое печальное: «При бла женном царе Федоре Борис Годунов и мнози от вельмож, не токмо рода ег, но и блюдении ими многих человек в невомо к себе введе ние служити, инех же ласканием и дарми в домы своя притяснувше и не от простых токмо ради нарочита рукоделия или хитра художе ства, но и от честнейших издавна многим имением и с селы и с вот чины наипаче же избранных и утвержденных меченосцев, и крепких в оружии, и светлых телесы, и красны образом, и возрастом излише ствующих. Мнози же и инии, начальствующим последствующе, в неволю неработающе и написание служилое силами и мукою емлю ще. Во время же глада озревшеся, яко не мощно питати многую че лядь, и начаша рабов на волю отпущати, инии истинно, инии же лице мерством: истинствующие с писанием, лицемерницы же токмо из дому изгонять, и аще к нему прибежит, той зле продаваем бываше, и мног снос и убытки платяху... Мнози же имуще чем пропитати до машних, но восхотевше многа богатства собрати, и того ради че лядь своюотпущающе... и гладом скончавшихся туне презреша»

(Карамзин, ХІ т., стр. 69). Затем рассказывается, что рабы бродили – 340 – около Москвы, занимаясь разбоями. Но для них нашлось и истори ческое место – Северская страна. При Иоанне ІІІ и при Василии Иоанновиче здесь собирался сброд всяких преступников и злодеев с целой России. Грозный на их бегство туда смотрел равнодушно;

так же смотрел на это и Борис, и этим они изготовили многочисленную «дружину злодеев» в услугу врагам отечества и своим собственным.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 16 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.