авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«ЦЕНТР ПРОБЛЕМНОГО АНАЛИЗА И ГОСУДАРСТВЕННОУПРАВЛЕНЧЕСКОГО ПРОЕКТИРОВАНИЯ В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, С.С. Сулакшин ИДЕОЛОГИЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Оппоненты идеи оптимального и достаточно высокого уров ня госрасходов в ВВП страны, представляющие неолиберальное монетаристское направление экономической теории, также опе рируют статистическими выкладками. Показательным в этом от ношении может явиться анализ методики выстраивания статис тической аргументации в работах бывшего советника президента России по экономике51.

Не только статистика, но и страновые примеры приводятся им в деформированном виде. Одноаспектное, вырванное из об щего контекста экономического развития системы явление в ре Илларионов А.Н. Модели экономического развития и Россия // Вопросы экономики. 1996. № 7;

Он же. Бремя государства // Вопросы экономики. 1996.

№ 9;

Он же. Эффективность бюджетной политики в России в 1994–1997 го дах // Вопросы экономики. 1998. № 2;

Он же. Секрет китайского «экономичес кого чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4;

Он же. Экономическая свобода и благосостояние народов // Вопросы экономики. 2000. № 4;

Илларионов А., Пивоварова Н. Размеры государства и экономический рост // Вопросы эконо мики. 2003. № 9.

зультате приобретает искаженный «интерпретационный» вид.

Так, апелляция к высокой динамике ВВП в Китае встраивается в концепт о корреляции сокращения доли государственных расхо дов с ростом валового внутреннего продукта52. При этом автором утверждения игнорируется специфика экономики Китайской Народной Республики. А между тем в коммунистическом Китае дифференциация частной и государственной собственности но сит весьма условный характер. Явно диссонирует с монетарист ской теорией и перманентный дефицит государственного бюдже та в КНР. Однако противоречащие общей логике монетаристской теории факты замалчиваются или искусственно нивелируются53.

Еще К. Маркс ставил в упрек сторонникам смитовской клас сической экономики приверженность метафизике, статичность и внеисторизм рассмотрения экономических процессов. В сов ременном дискурсе с тех пор мало что изменилось. Статичность анализа является характерным приемом оперирования статисти кой в отношении показателей темпа роста ВВП.

Действительно, справедливо констатируется, что темпы рос та ВВП в странах с меньшей долей государственных расходов в целом выше. Это и понятно, поскольку экономически отстающие страны должны иметь при переходе на модернизационный путь развития более высокие темпы роста, чем высокоразвитые. Од нако в основе этой динамики лежит отнюдь не разгосударствле ние, а зачастую иные и множественные причины. Очень важны при этом абсолютные стартовые значения макроэкономических показателей.

Например, если наращивать объем денежной массы в ВВП той или иной страны, то одно дело, если начальный уровень монети зации оптимален или выше оптимального, а природа инфляции в данной конкретной экономике носит монетарный характер. Пре вышение в этом случае оптимального уровня монетизации естест венно приведет к инфляции.

Но, если особенности экономики таковы, что природа инфля ции немонетарна, то рецепты борьбы с ней будут совсем иными.

Если стартовая монетизация ниже всякого разумного предела, Илларионов А.Н. Секрет китайского «экономического чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4.

Селищев А.С., Селищев А.Н. Указ. соч. С. 112, 115.

как, например, в современной России, то в этих случаях моне тизацию можно повышать кратно и инфляция не наступит. Но бывший советник президента не интересуется этими отличиями в ситуациях. Его, как и министра финансов, рецепт уменьшения монетизации экономики универсален и адресуется России, в ко торой она уже запредельно низка.

Причинно-следственные связи не могут быть установлены в статичной модели или при усреднении показателей, рассредото ченных во времени. Для выявления такого рода зависимости не обходим историко-временной ракурс моделирования, который бывшим советником президента игнорируется54.

Между тем при рассмотрении наиболее динамичных нацио нальных экономик на средне- и долгосрочных отрезках истори ческого времени (краткосрочные ряды для этой цели не подходят) для всех них обнаруживается тренд возрастания роли государс тва. Отставание в этом отношении от экономических лидеров современного мира не есть свидетельство, что их развитие идет в противоположном направлении. Напротив, возрастание темпов экономического роста прямо соотносится с расширением госу дарственного участия в экономике. Достижение уровня участия государства в экономической жизни, характерное для высокораз витых стран, для прогрессирующих экономик, учитывая мировые тренды, является лишь делом времени. На рис. 1.3 иллюстрирует ся общность тенденции возрастания доли государственных рас ходов в ВВП как в группе высокоразвитых экономических стран, так и в странах догоняющего типа развития.

Одним из обнаруженных характерных приемов манипулиро вания статистикой является нивелирование в представляемых графических изображениях страновой идентификации. Страны на диаграммах изображаются в виде точек, без соответствую щего обозначения. Действительно, наивысшую динамику роста ВВП демонстрируют страны, имеющие наименьшую долю госу дарственных расходов в валовом внутреннем продукте. Однако автор не оговаривается, кто же, собственно, скрывается за этими точками55.

Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч.

Там же.

А между тем наименее огосударствленной в Европе является экономическая система прибалтийских республик. Темпы роста ВВП в Прибалтике выше, чем в Западной Европе, но по причинам компенсационного порядка56 (см. рис. 1.3). Но неужели прибалтий скую модель экономики можно считать поучительной для эконо мических решений в странах, абсолютно несопоставимых с малень кими прибалтийскими? Страновые и исторические статистические сравнения, выводы на их основании могут делаться только во мно жествах сопоставимых стран и только с учетом сопоставимости.

Взяв за основу прием сокрытия страновой идентификации при проведении мировых сопоставлений такой эксперт забывает упомянуть, что наименьший уровень государственных расходов к ВВП имеется в странах «черной Африки». Они же, демонстри руя головокружительные зигзаги подъемов и падений, выдвигают из своей среды мировых «лидеров» по темпам роста внутреннего валового продукта. На первом месте в мире по этому показателю за 1994–2004 гг. находилась, в частности, Экваториальная Гви нея57. Безусловно, позиции неолиберала чаще всего апеллируют к западным ориентирам. Однако тот факт, что Запад развивается в прямо противоположном направлении, чем путь, обозначаемый как рецептура для России, вновь скрывают за нивелированной безымянной статистикой.

За редким исключением, лишь подтверждающим правило, за падные высокоразвитые страны даже на краткосрочном интервале измерения обнаруживают устойчивое увеличение доли государс твенных расходов в валовом внутреннем продукте (рис. 1.4)58.

Еще более очевидным представляется этатистский вектор развития западных стран в долгосрочной перспективе (рис. 1.5).

Доминирующее положение экономики Запада в современном мире формировалось, таким образом, на пути усиления масш табов государственного фактора. Исторический тренд был, сле довательно, прямо противоположен провозглашаемой бывшим Россия и страны-члены Европейского союза. 2005: Статистический сбор ник. М., 2005. С. 186;

Россия и страны мира. 2006: Статистический сборник.

М., 2006. С. 286.

Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 20.

Россия и страны-члены Европейского союза. 2005: Статистический сбор ник. М., 2005. С. 186;

Россия и страны мира. 2006. С. 286–287.

Страна Рис. 1.3. Доля государственных расходов в ВВП в странах Европы г.

г.

г.

г.

Страна Рис. 1.4. Динамика доли государственных расходов в ВВП по ряду стран западного мира в краткосрочной ретроспективе советником президента корреляционной закономерности и реко мендациям российским властям59.

Подобные манипуляционные приемы небезобидны. Именно на их основании формировалась и формируется до настоящего времени экономическая политика России, что представляется глу боко ошибочным, а на деле наносит стране колоссальный ущерб.

Еще в 1997 г. доля государственных расходов в ВВП составляла в России 47,9%, но уже в 2003 г. она сократилась до 36,3%. Это один из наименьших показателей среди европейских стран. Удиви тельно, что именно Россия, имеющая длительную историческую традицию этатизма, оказалась наиболее разгосударствленной.

France. The National Institute of Statistics and Economic Studies (INSEE) // www.insee.fr;

Germany. Federal Statistical Office // www.destatis.de;

Japan.

Statistics Bureau & Statistics Center // www.stat.go.jp;

United Kingdom. Office for National Statistics // www.statistics.gov.uk;

United States. Bureau of Economic Analysis // www.bea.doc.gov.

год Рис. 1.5. Динамика доли государственных расходов в ВВП по ряду стран западного мира в долгосрочной ретроспективе Напротив, характеризующийся либерализмом Запад является в настоящее время безусловным лидером этатизации.

Как правило, при комплексном экономическом анализе учи тываются как темпы роста ВВП, так и общие объемы внутреннего валового продукта. Однако при манипуляциях ограничиваются в своих выкладках только второй составляющей. Если бы наряду с корреляцией государственных расходов с темпами роста был бы проведен парный корреляционный анализ с общим объемом ВВП, то вывод оказался бы прямо противоположным получен ному без такого учета. Если корреляционная зависимость меж ду этими факторами составляла –0,2, то это свидетельствовало бы о том, что участие государства в управлении экономическими процессами — важнейший фактор хозяйственной развитости в современном мире60.

Россия и страны — члены Европейского союза. 2005: Стат. сб. М., 2005.

С. 186;

Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 75–77, 286–287.

При этом, конечно, надо иметь в виду, что под участием го сударства в управлении экономическим развитием подразуме вается не глобальное и жесткое планирование и распределение, а возможность использования государственных экономических механизмов (формирование законодательной базы, инвестици онная политика, регулирование монополий и т. п.).

Еще одним провозглашаемым бывшим советником прези дента базовым положением неолиберального подхода является указание на факторную обусловленность экономического раз вития бюджетным профицитом. Приводятся общемировые ста тистические выкладки, «доказывающие» отрицательное воздейс твие на экономику дефицитности государственного бюджета. Но вновь умалчивается о каких странах в дефицитно-профицитном спектре идет речь.

Если, например, взять статистические данные о дефицитнос ти государственных бюджетов стран «большой восьмерки», то обнаруживается, что только Россия и Канада (канадская эконо мика во многом является лишь придатком к американской) име ют положительное профицитное сальдо (рис. 1.6)61. Перманентно дефицитным госбюджетом обладают номинируемые на роль гря дущих геоэкономических лидеров Китай и Индия. Маастрихт ское соглашение исходит из допустимости для стран-членов ЕС дефицита бюджета в 3%.

Перед бывшим советником президента стояла задача оправ дания очевидного противоречия между навязываемым им ре цептом развития России и опытом стран Запада. Выход им был найден в особой методике групповой классификации экономик мира, согласно которой Россия выводилась из круга высокораз витых стран, и тем самым обосновывалась невозможность рас пространения на нее государственнической логики их развития.

Вывод при этом заключался в том, что уровень в 36–38% госу дарственных расходов в ВВП для России избыточен. Ориентиро вочно он должен составлять 18–21%62.

«Группа восьми» в цифрах. 2006.Стат. сб. М., 2006. С. 81.

Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. Соч. С. 42;

Илларионов А. Размеры го сударства в России вдвое больше, чем может вынести отечественная эконо мика.

г.

г.

г.

г.

г.

Страна Рис. 1.6. Дефицит (–) / профицит государственного (консолидированного) бюджета в странах «большой восьмерки»

(доля в ВВП) Исходя из выдвигаемой методики групповой классифика ции стран, утверждалось, что размеры государства, понимаемые в качестве масштабов ее активности в экономической сфере, не зависят от выхода страны к Мировому океану, обеспеченности ее сельскохозяйственными землями, плотности населения, ди версификации населения по религиозной принадлежности, абсо лютных размеров ВВП, экспорта и импорта нефти, администра тивного деления страны, размера инфляционного налога, индекса условий торговли63.

Средовые условия развития государств в результате купиро вались. За основание классификации был взят только критерий среднедушевого ВВП64. Россия в конечном счете была отнесена к когорте периферийных в экономическом отношении стран, ока Илларионов А., Пивоварова Н. Размеры государства и экономический рост.

С. 24.

Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч. С. 26–28.

завшись в одном ряду с представителями «черной Африки» (ее ближайшие соседи по уровню доходов на душу населения — Кон го и Ботсвана). Всеми российскими ресурсными потенциалами и историческими накоплениями в сопоставительном анализе просто пренебрегалось.

Итог проведенного по сконструированным таким образом группам корреляционного анализа сводился к тому, что была «выявлена» закономерность, согласно которой минимальные расходы государства наблюдаются в слаборазвитых странах со средней и большой численностью населения, а максимальные — в высокоразвитых. Следовательно, Россия, не относясь к категории последних, имеет нехарактерную для своего уровня активную го сударственную политику.

Такого рода манипулятивные корреляционные ряды рассыпа ются при регионально-контекстном уточнении сопоставляемых стран. Очевидно, что по институциональным параметрам эконо мика стран Европы существенно отличается от экономики стран Африки. Очевидно, что для корректности анализа сформулиро ванную закономерность следовало бы верифицировать по каж дому из регионов.

Проделаем это на основе статистических данных европейских стран. Парный корреляционный анализ позволяет утверждать, что «выявленной» при манипуляциях обратной зависимости доли государственных расходов в ВВП от численности населения не существует (коэффициент корреляции всего 0,19). При срав нительно невысокой численности населения в прибалтийских странах, они имеют, соответственно, и низшие показатели долей государственных расходов в валовом внутреннем продукте65.

Другая манипулятивно «выявленная» закономерность вы текает из тезиса о снижении размеров бюджетного дефицита в зависимости от ранга экономической развитости. «Иными сло вами, — поясняет ее автор, — с повышением уровня экономи ческого развития бюджетная политика становится ответствен ной, ее качество, как правило, повышается»66. Ответственность означает меньший расход бюджетных денег. Обратимся в целях Россия и страны-члены Европейского союза. 2005. С. 186;

Россия и страны мира. 2006. С. 13, 286.

Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч. С. 28.

верификации данного утверждения вновь к статистическим дан ным Западной Европы, сопоставив списки стран с дефицитным и профицитным сальдо консолидированного бюджета (табл. 1.4)67.

Таблица 1. Сальдо консолидированного бюджета стран Европы Дефицитный бюджет Профицитный бюджет Австрия Бельгия Великобритания Болгария Венгрия Греция Германия Дания Италия Испания Нидерланды Латвия Польша Литва Португалия Румыния Словакия Словения Франция Финляндия Чехия Швейцария Швеция Эстония Очевидно, что левая колонка, судя по представленным в ней странам, выглядит экономически более внушительно, поскольку именно в ней находятся экономические лидеры ЕС — Германия, Великобритания, Франция, Италия. Так что же получается, что их бюджетная политика менее ответственна, чем политика Ру мынии или Эстонии? Выводы бывшего советника президента не только не подтверждаются на европейском статистическом мате риале, но обнаруживают прямой диссонанс с реальным положе нием дел.

Рассмотренные примеры, с одной стороны, подтверждают пред положение, что России навязываются самыми различными спосо бами ошибочные и вредоносные решения. С другой стороны, ста новится очевидным, насколько ответственно обоснование тех или иных стратегических и управленческих решений для того, чтобы го сударственная экономическая политика страны была бы успешной.

Россия и страны-члены Европейского союза. 2005. С. 186;

Россия и страны мира. 2006. С. 286.

Глава 2. Миф об абсолютной саморегуляции рынка Неолиберализм выдвигает в качестве основного ориентира рецептуры экономического курса построение системы саморегу лирующегося рынка. Ядро неолиберального концепта составляет положение о функциональной самодостаточности рыночного ме ханизма.

Однако признавая идеал свободного рынка как одну из моде лей в истории общественной мысли, необходимо задаться воп росом: возможна ли в принципе организация такого рода систе мы в реальной экономической практике? В соответствии с этим вопросом целевая установка проводимого анализа заключается в верификации, проверке на предмет логической противоречивос ти и реалистичности предлагаемых неолиберальных ориентиров развития. Не следует забывать, что задача перехода к свободному саморегулирующемуся рынку явилась лейтмотивом реформиро вания российской экономики 1990-х гг. Не снята она с повестки и в настоящее время.

2.1. Мировоззренческий контекст генезиса теории саморегулирующегося рынка В последнее время при анализе развития переходных эко номик для обозначения аксиологического и ментального обли ка сторонников неолиберальных теорий в употребление вошло понятие «рыночный фундаментализм». Проводятся аналогии данного явления с феноменом фундаментализма религиозного1.

Действительно, схожесть обнаруживается в данном случае не только качественная, но и генетическая. Теория саморегулирую щегося рынка основывалась на вполне определенной модели ми ропонимания.

Генезис концепции свободного саморегулирующегося рынка находит свое место в рамках специфической модели мирозда Soros G. The Crisis of Global Capitalism: Open Society Endangered. N.Y., 1998.

P. XX;

Челищев В.И. Фундаментализм в современном мире: Истоки, социаль ная природа и политическая сущность: Автореф. дисс. … канд. полит. наук.

М., 2006. С. 22–23.

ния, утвердившейся в общественном сознании Западной Европы во второй половине XVIII в. Не будет преувеличением сказать, что выдвинутый А. Смитом принцип laissez-faire проистекал из религиозных воззрений шотландского ученого. Политическая экономия не была в его изложении самостоятельной дисципли ной, представляя собой четвертую заключительную часть курса, включающего также теологию, этику и юриспруденцию. В отры ве от теологического уровня экономический раздел предстал бы в деформированном виде, как оно и случилось у последователей смитовского подхода.

Концепция саморегулирующегося рынка напрямую связыва лась с получившим широкое распространение в просветитель ской среде пантеистическим учением. Пантеизм, как известно, подразумевал природную эманацию божественной субстанции.

Природа в соответствии с этим пониманием наделялась качест вом разумности.

Отсюда и проистекал концепт саморегулирующегося рынка.

Его саморегуляция допускалась на основе веры в изначальное устроение экономических механизмов в соответствии с Высшим Разумом2. Отрицать самодостаточность рынка означало поста вить под сомнение разумность божественного устроения. Явля ясь саморегулирующимся в человеческом значении, он был уп равляем в теологическом смысле. В соответствии с духом эпохи Просвещения, рыночная экономика преподносилась как беспере бойно функционирующий механизм. Даже свободная конкурен ция представлялась в механическом свете. Каждый конкурирую щий субъект в общем замысле существования системы выполнял определенную свыше миссию. «Невидимая рука», управляющая рынком в теории А. Смита, — это «божественное провидение»3.

Только в данном мировоззренческом ракурсе оправдывалось снятие с государства функций управления рынком. Конечно, го сударственное управление не могло быть совершеннее божест Соколов В.В. К исторической характеристике пантеизма в западноевропей ской философии // Философские науки (Научные доклады высшей школы).

1960. № 4.

Аникин А.В. Адам Смит. М., 1968. С. 58–64;

Яковенко В.И. Адам Смит: Его жизнь и научная деятельность. СПб., 1894;

Смит А. Теория нравственных чувств. СПб., 1895;

Юм Д. Естественная история религии. СПб., 1909;

Он же.

Диалоги о естественной религии. СПб., 1909.

венного. Но насколько современный экономист должен разделять данные подходы смитовской теологии?

Очевидно, что саморегулирующийся рынок жестко привязан к контексту «естественной религии» XVIII в. При избрании иных мировоззренческих парадигм логика системы рыночной само организации разрушается. Необходимо также подчеркнуть при нципиальное расхождение теологии Высшего Разума с богосло вием традиционных религий (и, в частности, с православием).

Допущения А. Смита о формировании рыночной модели эко номики основывались на представлении об универсальном типе человека — homo economicus. Мотивация человеческого поведе ния сводилась исключительно к экономическим интересам, к получению разумной выгоды4. Однако еще К. Поланьи опровер гал смитовскую антропологию. Человек, с его точки зрения, ру ководствуется прежде всего социальными, а не экономическими мотивами. А ввиду этого его поведение далеко не всегда будет вписываться в трафарет поиска прагматической выгоды5.

Развенчание мифа о homo economicus составило в последние годы предмет исследований некоторых из нобелевских лауреатов.

В 1986 г. премия Нобеля с формулировкой «за исследование дого ворных и конституциональных основ теории принятия экономи ческих и политических решений» была присуждена Дж. Бьюке нену. Несколько позже американский экономист писал: «Теория будет полезной, если экономические отношения распространены в достаточной степени, чтобы возможно было прогнозировать и толковать человеческое поведение. Более того, экономическая теория может быть применена к реальному миру только в том случае, если экономическая мотивация преобладает в поведении всех участников рыночной деятельности»6.

В 2002 г. нобелевская премия по экономике была присужде на не экономисту, а психологу — израильтянину Д. Канеману.

По существу, речь шла о выявлении психологической вариатив ности оснований экономической деятельности («за интеграцию Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.

С. 253, 331.

«Великая трансформация» Карла Поланьи: Прошлое, настоящее, будущее / Под общ. ред. проф. Р.М. Нуреева. М., 2006. С. 143.

Бьюкенен Дж. Конституция экономической политики. Расчет свободы. М., 1997. Т. 1. С. 53.

результатов психологических исследований в экономическую науку, в первую очередь касающихся человеческого суждения и принятия решений в условиях неопределенности»). В ряде работ было убедительно доказано, что тип «человека экономического»

относительно редок. Более того, он представляет некую девиа цию на фоне неэкономически мыслящего большинства челове чества7.

Таким образом, доказывалось, что саморегулирующийся ры нок есть метафизическая абстракция, не имеющая ничего общего с реальным экономическим поведением людей.

2.2. При чем здесь либерализм? Исторический генезис рыночного хозяйствования Свободного рынка в масштабах национальных экономик ни когда и нигде не существовало. Это был идеологический маркер типа системы, но не реальная практика регулирования экономи ческих процессов.

В неолиберальном дискурсе произошла терминологическая подмена. Рыночная экономика стала отождествляться с рыноч ным саморегулированием. Понять их различие позволяет выяв ление действующих по отношению к ним дуальных оппозиций.

Если антиподом саморегулирующегося рынка выступает модель управляемой экономики, то альтернативу рыночной системы представляет совершенно иная сущностная парадигма. Ей про тивостоит не государственное регулирование, а модель натураль ного хозяйствования.

Исторически происхождение рынка как в микро-, так и в макроэкономическом масштабе отнюдь не связывалось с либе рализацией. Определяющим для него фактором явился процесс профессионального разделения труда. При достижении уровня трудовой диверсификации, когда ориентированных на рынок, т. е. продажу своего труда и его результатов, оказывалось боль шинство в населении соответствующего государства, и осуществ лялся собственно рубежный переход от натуральной макроэко номики к рыночной.

Канеман Д., Словик П., Тверски А. Принятие решений в неопределенности:

Правила и предубеждения. Харьков, 2005.

Корни неолиберальной иллюзии уходят в характерный анти историзм, невременное, внеконтекстное рассмотрение экономи ческих процессов в теории А. Смита. Такой подход был нормати вен для механистического миропонимания эпохи Просвещения, но в настоящее время он представляет безнадежную научную ар хаику.

Развитие рыночных механизмов в истории везде осущест влялось под патронажем государства. Институционализация го сударственной власти сама являлась одной из форм разделения труда, а потому была неразделима с формированием рынка. Для материального обеспечения власти требовался избыточный про дукт, что предполагало выход за рамки традиционного формата натурального производства.

Еще Ф. Бродель обратил внимание на существование корре ляционной зависимости между сильным политическим режимом и динамикой экономического развития страны. Государства, ко торые находили в себе силы и ресурсы для регулирования эко номики, обеспечивали последней стремительный рост. «В самом деле, — писал Ф. Бродель на основании материалов средних ве ков и нового времени, — в центре мир-экономики всегда распо лагалось незаурядное государство — сильное, агрессивное, при вилегированное, динамичное, внушавшее всем одновременно и страх и уважение. Так обстояло дело уже с Венецией в XV в., с Голландией в XVII в., с Англией в XVIII и еще больше в XIX в., с Соединенными Штатами в наше время. Существовали сильные правительства в Венеции, даже в Амстердаме, Лондоне. Прави тельства, способные заставить себе повиноваться внутри стра ны, дисциплинировать городских заправил, увеличивать в слу чае нужды фискальные тяготы, гарантировать кредит и торговые свободы. Способные также навязать свою волю вовне»8. Вряд ли кто сможет поставить под сомнение тот факт, что именно пере численные государства первенствовали в мире, каждое в свою эпоху, в утверждении принципов рыночной ориентированности.

Развитие национальных рынков в Европе являлось одним из механизмов проводимой монаршей властью государственной цен трализации. «Ничего нет удивительного в том, — свидетельству ет Ф. Бродель, — что у начала национального рынка непременно Бродель Ф. Время мира. М., 1992. Т. 3. С. 45.

стояла централизующая политическая воля: фискальная или ад министративная, или военная, или меркантилистская»9. Пока зательно, что складывание европейских национальных рынков хронологически совпало с формированием абсолютистских мо нархий. Для развития рыночных инфраструктур государственной власти пришлось подвергнуть принудительной ломке различного рода феодальные барьеры, такие, как, например, внутренние до рожные пошлины. Ни о какой саморегулирующейся системе эко номики речи, естественно, не шло. В Московском царстве созда ние в XVII в. всероссийского рынка происходило одновременно с институционализацией крепостного права. Рыночный характер экономики не коррелировал, таким образом, с уровнем свобод. Бо лее того, без соответствующей государственной опеки, предостав ленный самому себе рынок, очевидно, был бы обречен на гибель.

Системные вариации рыночных экономик могли касаться степени государственного регулирования, но не его наличия или отсутс твия. Задача в конкретных условиях каждой из национальных сис тем заключается в достижении оптимума регулируемости.

В истории мировой экономики известны и девиантные фор мы развития. Их местоположение фиксируется на периферийных полюсах рыночного хозяйствования. Одну из такого рода эконо мических девиаций и представляет саморегулирующийся рынок.

Как правило, такого рода свободные анклавы возникали за рам ками очерченных государствами экономических пространств.

Наиболее типичным их форматом явились колониальные факто рии. Взаимодействие колонизаторов и автохтонов выстраивалось на принципах свободного рыночного обмена. К каким последс твиям для коренного населения привел свободный рынок, гово рить не приходится. Работорговля (на которой, кстати, выросло благосостояние США в XVIII–XIX) — лишь одно из катастрофи ческих проявлений абсолютизации принципа рыночных свобод.

Развитого государства, которое смогло бы обуздать стихию рын ка, у африканских племен на тот момент еще не сложилось10.

Саморегулирующийся рынок был экспортирован английскими колонизаторами не только в Африку, но и, например, в Ирландию.

Еще в XVIII в. британские политики вполне осознавали концеп Бродель Ф. Указ. соч. С. 291.

Урсу Д.П. Историография истории Африки. М., 1990.

цию свободного рынка как универсальную идеологему колони альной эксплуатации. А. Смит, являвшийся штатным сотрудни ком Ост-Индской компании, очевидно, это прекрасно понимал.

Для Ирландии свободный рынок обернулся «гуманитарной катас трофой». Епископ Клонийский, перечисляя в своих наблюдениях многочисленные сельскохозяйственные товары, экспортируемые ирландцами в Британию, недоумевал, как в столь обильной про довольствием стране «половина жителей умирает с голоду»11.

Парадокс крайностей бедности населения при наличии бо гатств известен теперь и в России. Источник такого вида пара доксализма заключен в идеомифе свободного рынка.

Имплементация рыночных механизмов в экономически ус пешных странах современного мира осуществлялась асинхронно, в различные исторические эпохи. Этот процесс хронологически охватил более трех столетий. Вариативность его протекания по странам укладывается в единый тренд, заключающийся в усиле нии роли государства при переходе от патерналистской к рыноч ной экономике. Для Великобритании в XVIII в. государственный фактор не имел существенного значения в утверждении капита листических отношений. Для Германии и США, реформировав шихся в направлении рынка уже в XIX столетии, роль государс твенной регуляции значительно возрастает. Для Японии в период перехода к рыночной экономике фактор государства оценивает ся как определяющий. Наконец, для КНР или Южной Кореи, на иболее поздно вступивших на путь построения инфраструктуры частного рынка, государственное управление составило каркас рыночного развития. Российская реформационная абсолютная деэтатизация проходила, таким образом, в условиях, противоре чащих мировым тенденциям осуществления трансформаций.

2.3. Свободный рынок как историко-экономическая девиация.

Опыт Африки Отступление от сбалансированного государственного регули рования в направлении саморегулирующегося рыночного обмена по сей день выступает детонирующим фактором для националь ных экономик развивающихся стран. Разрушительные последс Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 382.

твия, связанные с ориентированностью на свободный рынок, наиболее четко прослеживаются в современном мире, о чем сви детельствуют экономические показатели развития африканских государств, позволяющие сравнить эффективность двух исполь зованных ими за годы суверенитета моделей развития.

Первоначально освободившиеся народы Африки были ори ентированы на систему жесткого государственного регулирова ния с элементами национализации и ставкой на импортозамеща ющие производства. Например, госсектор в промышленности в Гвинейской Республике составил почти 100%, в Алжире — 85%, в Танзании — 75%. В соответствии с опытом СССР, ставились за дачи проведения форсированной индустриализации. «Итак, — констатируют современные исследователи истории экономики зарубежных стран, — первые 10–15 лет экономическое развитие почти всех африканских государств шло по сценарию админис тративно-силового регулирования, развития импортозамещаю щей промышленности, ограничения иностранного капитала»12.

В 1980-х гг. на волне крушения международной системы соци ализма МВФ и МБРР инициировали смену экономической моде ли развития африканских государств. Условием предоставления очередных займов определялось: ослабление государственного контроля, приватизация госсектора, переориентация на разви тия экспортных отраслей, либерализация импорта.

Итогом деэтатизации африканского континента явилась дол госрочная деградация его экономики. Доля «черной Африки»

в мировом производстве, находившаяся прежде в стадии, пусть крайне медленного, но все-таки подъема, начала уменьшаться (рис. 2.1). Снизились в целом по региону показатели ВВП на душу населения (рис. 2.2). Падение среднедушевой нормы валового продукта отмечалось в 1980-е гг. в 21 стране из 38 африканских государств, а в 1990-е — в 19 странах. Причем в странах, незадейс твованных в программе МВФ, сохранялась динамика умеренного прироста (1% в год)13.

Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран.

М., 2007. С. 282.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 372–385, 405–411.;

Новейшая история стран Азии и Африки: XX век / Под ред. А.М. Родригеса. М., 2003. Ч. 3. С. 241.

год Рис. 2.1. Доля «черной Африки» в ВВП мира год Рис. 2.2. ВВП на душу населения в странах «черной Африки»

(в ценах и ППС 2005) Особенно показателен катастрофический обвал, произошед ший в экономике Конго. Социалистически ориентированная республика находилась в 1980 г. на 8-м месте в мире по доходам на душу населения (22,4 тыс. долл.). Через десять лет, к моменту заката системы социализма, она уже поднялась на 5-ю позицию (27,7 тыс. долл.) Впереди нее размещались только высокораз витые государства Запада — Люксембург, Нидерланды, США и Швейцария. Однако спустя еще десять лет (в 2000) либерализи рованная Конго оказалась только на 47-м месте, за следующее пя тилетие (к 2005) она опустилась в мировой ранжировке развития национальных экономик еще на пять позиций. Строчкой ниже ее разместилась, кстати говоря, Россия14.

Западные теоретики свободного рынка рекомендовали афри канским странам минимизировать государственное управление социальной сферой. В результате подавляющее большинство насе ления «черной Африки» лишилось доступа к системе образования и здравоохранения. Так, если Гана расходовала на образовательные цели в 1960 г. 4,2 долл. на душу населения, в 1972 г. — уже 12 долл., то в 1990-е гг. — только 1 долл. При деградации нефинансируемой более в прежнем объеме системы здравоохранения африканский континент оказался охвачен различного рода пандемиями.

Одной из таковых является СПИД, составляющий ныне угрозу для всего человечества, стремительно распространился по конти ненту как раз в период замены модели государственного управле ния экономикой на парадигму свободного рынка. Из 34 млн че ловек, зараженных вирусом иммунодефицита, около двух третей проживают в Тропической Африке. Африканский пример нагляд но показывает всю разрушительную силу абсолютизированного либерального реформирования, способного поразить не только отдельные страны, но и целые континенты15. Происходящее в Рос сии качественно мало отличается от описанных страновых судеб.

Подтверждают этот вывод и материалы исследований, изложен ные в работах Дж. Стиглица, подробно анализировавшего опыт работы МВФ и Всемирного банка в африканских государствах.

Мировая экономика: прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 412–422.

Новейшая история стран Азии и Африки: XX век / Под ред. А.М. Родригеса.

М., 2003. Ч. 3. С. 241, 250–254.

2.4. Девиация антирыночности:

опыт коммунистического хозяйствования Другим девиантным по отношению к рыночной экономике феноменом явились попытки перехода от рынка, предполагаю щего отношения купли-продажи, к административному распре делению товаров. Если при первой девиации до абсурда дово дился принцип рыночности, то во второй гипертрофированно преподносилась идея управляемости.

В действительности, как «чистая модель», система тотально го распределения встречалась крайне редко: политика «военного коммунизма» в России, маоистские эксперименты эпохи «боль шого скачка» в Китае, режим «красных кхмеров» в Кампучии.

Следующим шагом перехода к распределительным механизмам управления должно было стать упразднение денежного обраще ния. Но деньги, а вместе с ними и рыночный товарообмен, все же выжили. Попытки отхода от экономики рынка оказывались краткосрочны и всякий раз сворачивались ввиду нанесенного ими колоссального хозяйственного ущерба16.

В общественном сознании в последние годы прочно утвер дился либеральный стереотип о нерыночном характере экономи ческой системы СССР. В действительности же элементы рынка в Советском Союзе существовали даже в наиболее авторитарные периоды его истории. Наличие административного планирова ния и жесткой ценовой политики не означало отмены принципа, основанного на профессиональном разделении труда и товаро обмена. Опосредующие функции в данном случае брало на себя государство. Советские учебники по политэкономии содержали в себе непременно раздел о специфике социалистического рынка.

Реальная система хозяйственного развития СССР принципи ально отличалась от леворадикальной утопии. Такое же расхож дение идеологии, ядром которой служит концепция свободного Бурлацкий Ф.М. Мао Цзэ-дун «Наш коронный номер — это война, дикта тура». М., 1976;

Вятский В., Демин Ф. Экономический авантюризм маоистов.

М., 1970;

Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России: Власть и массы. М., 1997;

Присяжный Н.С. Экономическая чума: Военный коммунизм в России (Историко-экономический анализ. 1918–1921 гг.). Ростов н/Д, 1994;

Харчен ко К.В. Власть–имущество–человек: Передел собственности в большевистской России 1917 — начала 1921 гг. М., 2000.

рынка, с практикой существовало и на Западе. Характерно, что последовательный приверженец левокоммунистических идео логем Л.Д. Троцкий видел один из главных пороков сталинской «контрреволюционной» трансформации в переводе всей эконо мики СССР на денежный расчет17. Плата за обучение, газовые счетчики, коммерческие магазины — все эти исторические факты советской эпохи плохо согласуются с современными историчес кими стереотипами. Некоторые рыночные элементы сохраняли свою актуальность даже в период максимизации мобилизацион ной составляющей государственного управления военных лет.

Уже в 1944 г., наряду с карточным распределением товаров (ка точки существовали и в других европейских странах, например, Великобритании), открыли свою деятельность пункты торговли по рыночным ценам18.

Таким образом, рыночная реформа в СССР могла бы быть сформулирована не в крайней догматической неолиберальной формулировке: децентрализация, десоветизация, денационали зация (ДДД, по Г. Попову), что больше нацелено на демонтаж го сударства, это и произошло, а на действительную оптимизаци онную задачу введения рыночной экономики: в пропорциях всех видов собственности, соотношении свободного и регулируемого ценообразования, степени открытости экономики и т. д., чего не произошло.

2.5. Синергийная система рыночной экономики Об иллюзорности концепта абсолютизируемого свободного рынка еще в 1990 г. предостерегал советское руководство профес сор Манчестерского университета Т. Шанин. Опасения его были связаны с формированием в среде реформаторов феномена «ста линизма наоборот», некой тоталитарной утопии всеблагости са морегулирующегося рынка. «Факты, — указывал британский ис следователь, — говорят о том, что Западная Европа (а она ближе других “западных” стран к Советскому Союзу по исходной точке Троцкий Л.Д. Преданная революция. М., 1991.

Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927–1941. М., 1997;

Зуб кова Е.Ю. Послевоенное советское общество: Политика и повседневность.

1945–1953. М., 2000.

современного развития — руины 1945 года, и по цели — “госу дарство всеобщего благоденствия”) — плохой образец “свобод ного рынка”».

В Англии, например, цены на молоко отнюдь не результат свободной игры рыночных сил. Они устанавливаются прави тельством, Комиссией европейских сообществ и национальны ми картелями. Строительство промышленных предприятий и жилых домов определяется у нас (или во Франции, Голландии и других странах) государственными законами и муниципальны ми решениями не в меньшей мере, нежели спросом и доходами строительных контор. “Свободный рынок” можно найти в учеб никах, написанных монетаристами, в предвыборной пропаганде консервативных партий, а “в натуре” он существует не в Европе, а лишь в Парагвае и Чили. Успехи и пределы нашего экономи ческого развития в действительности определяются комбина цией различных экономических и социальных форм, средств и принципов их реализации. Именно свободное развитие комби наций, т. е. гибкость взаимосвязей, переход из одной формы в другую — вот что дает силу нашей экономической системе, а не якобы неограниченная “свобода рынка” или другие дедукции XIX века»19.

Еще более резко оценивал распространение идеомифа о са морегулирующемся рынке институционалист Дж. Гэлбрейт. «Го ворящие, — предупреждал он в интервью “Известиям”, — а го ворят об этом бойко и даже не задумываясь — о возвращении к свободному рынку времен Смита не правы настолько, что их точка зрения может быть сочтена психическим отклонением клинического характера. Это то явление, которого у нас на За паде нет, которое мы не стали бы терпеть и которое не могло бы выжить»20.

Согласно данным анализа, проведенного Дж. Гэлбрейтом, современная экономика будет успешно развиваться, если поло вина производимого ВВП находится под контролем государс тва. Применительно к США, позиционирующихся как носитель либеральной идеи, доля государственных расходов в валовом Шанин Т. Западный опыт и опасность «сталинизма наоборот» // Комму нист. 1990. № 1. С. 65.

Известия. 1990. 31 янв.

продукте колеблется от 30% до 50%. Снижение доли государства в экономике повышает риски развития всей общественной сис темы21.

Концепт саморегулирующегося рынка имеет дезинтегри рующее по отношению к общественным системам в любых их управленческих модификациях влияние. О возможных катаст рофических последствиях его распространения еще задолго до формирования самого экономического неолиберализма предуп реждал Карл Поланьи. «Позвольте рыночным механизмам быть единственным определяющим началом в судьбе людей и их ес тественного окружения, — писал он в 1944 г., — и это на самом деле, даже и с учетом политических показателей и использования покупательной способности, приведет к распаду общества»22.

Еще одним свидетелем иллюзорности свободного рынка вы ступал перед российскими экономистами нобелевский лауреат Л. Клейн. «Ни одна из систем, — рассуждал он о недостовер ности модельных подходов, — не функционировала в полном соответствии со своей теоретической моделью. Каждая из… основных экономических систем на практике действовала как смешанная. В большинстве стран, которые квалифицируются как капиталистические рыночные, существуют планирование и вкрапления социализма. Соответственно, в странах социалисти ческого планирования присутствуют элементы рынка и частно го предпринимательства. Обе системы в своем реальном вопло щении являются несовершенными, и определение состояния, к которому они придут в итоге переходного периода, становится делом вкуса. Безусловно, что, в конечном счете, социалистичес кие и рыночно-капиталистические элементы будут одновремен но присутствовать в любой системе: конкретные же результаты еще предстоит определить. Но сейчас в практическую плоскость перешел вопрос о том, каковы рубежи трансформации прежних централизованных экономик при современном направлении процесса перехода»23.

Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председа телем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом // rusref.nm.ru.

Planyi K. The Great Transformation. Boston, 1944. P. 73.

Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе? // Ре формы глазами американских и российских ученых. М., 1996. С. 29.

Реальные экономические системы, в диссонансе с экономи ческим теоретическим моделированием, имеют синергийный характер. Понятие «хозяйственная многоукладность», о которой В.И. Ленин писал как о специфической черте развития капитализ ма в России, может быть в действительности применено к любой из национальных экономик. Теории «чистого рынка», как и ранее «чистого капитализма», или «чистого социализма» представляли собой весьма умозрительные конструкции. Их моделирование определялось главным образом идеологическими соображения ми, а не реалистическим описанием.

2.6. Рынок метафизический и рынок реальный Неолиберальные реформаторы в России, по-видимому, имели смутное представление о подлинном облике рыночной экономи ки на Западе. Они оперировали в основном некоей умозритель ной абстракцией свободного рынка, не имеющей ничего общего с экономической реальностью. Моделью последующего реформа ционного конструирования послужил прообраз рынка свобод ной конкуренции в изложении А. Смита. Однако с XVIII в. ры ночная инфраструктура принципиально изменилась. Абсолютно свободная конкуренция, если и сохранилась, то перестала быть доминирующим хозяйственным укладом. Включились и коопе рационные формы интеракций капитала. Речь даже иногда ведут об их синтезе, так называемой «коокуренции». Положенный в ос нову либеральной классической экономики принцип laissez-faire, laissez-passer утратил свою практическую актуальность.

Получил развитие игнорированный в теоретических постро ениях неолибералов феномен олигополии. Олигополистический рынок характеризовался ограниченным числом субъектов про даж, связанных, как правило, между собой конвенциональны ми отношениями. Антимонопольное законодательство не могло стать помехой для олигополизации. Именно олигополии явились доминирующим форматом рыночной деятельности для крупных корпораций. Это, в частности, абсолютно верно для современной российской экономики.

Показательна в этом отношении эволюция американского рынка продукции автомобильной промышленности. На ста дии ее становления активно конкурировали друг с другом более 80 фирм. В настоящее время автомобильный рынок США на 90% распределен по сферам влияния «большой тройки» — «Дженерал моторс», «Форд», «Крайслер».

Перелом в объяснении природы рыночных отношений произо шел с введения Э.Х. Чемберленом в 1933 г. в научный оборот по нятия «монополистическая конкуренция». До этого монополии и конкурентная борьба рассматривались как два взаимоисключаю щих феномена. Чистой конкуренции, утверждал Чемберлен, в ре альном рынке не существует. Каждый продавец товаров выступает на практике монополистом. Конкуренция, однако, при этом не уп раздняется, а переакцентируется от одного товара на диверсифи кацию их выбора покупателем24. О том, что в реальной экономике олигополии представляют собой гораздо более распространенное явление, чем полярные формы монополий и свободной конкурен ции, писала в своих исследованиях еще в 1930-е гг. один из лидеров и основоположников левого кейнсианства Дж.В. Робинсон25.

В настоящее время в западной экономической теории разрабо таны по меньшей мере пять моделей рынка: чистой конкуренции, чистой монополии, олигополии, монополистической конкурен ции, монопсонии26 (табл. 2.1)27. Подозревали ли о столь широкой теоретической вариативности российские реформаторы, провоз гласившие в 1990-е гг. задачу построения рыночной экономики, но не уточнившие о каком из типов шла речь.

В действительности ни одна из моделей рынка нигде не за полняла всего макроэкономического пространства. Как правило, они сосуществуют в рамках единого национального хозяйства.

Еще Ф. Бродель писал о «многоэтажной» структуре рыночной экономики, прослеживаемой как в XVIII в., так и еще в большей степени в современную эпоху28.

Реальный рынок по своей природе многоукладен. В нем су ществует множество уровней и ниш с различаемыми по своей Чемберлен Э.Х. Теория монополистической конкуренции. М., 1996.

Робинсон Дж. Экономическая теория несовершенной конкуренции. М., 1986.

Монопсония — рыночная система, при которой продавцы не могут повли ять на цену товара, устанавливаемую покупателем.

Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. М., 2006. С. 516.

Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 650–652.

Таблица 2. Характерные признаки рыночных структур Сво Монополис бодная Чистая мо- Олигопо- Моноп Признак тическая конку- нополия лия сония конкуренция ренция Количество Мало (не Много Один Много Много продавцов более 10) Степень 1, рыночной (у поку власти у пателя) продавца 0 1,0 0,6–0,8 0,35–0,5 Поку (коэффици- патель ент Лерне- диктует ра) цены Отсутс Отсутс твие Характер Отсутствие Наличие твие страте- Отсутствие взаимо- стратегичес- стратеги- стратеги гичес- стратегическо действия кого поведе- ческого ческого кого го поведения продавцов ния поведения поведе поведе ния ния Незна Рыночная Значитель- Значи- Незначитель читель- Любая доля фирмы ная тельная ная ная Наличие барьеров Вход бло Отсутс- Наличие Могут для входа и кирован Отсутствие твует барьеров быть выхода на полностью рынок Абсо- Разная Абсо лютная (стандар Высокая, но лютная Степень (стан- Отсутствие тизиро не абсолютная (стандар замещения дарти- заменителей ванный (дифферен- тизиро товаров и зиро- (уникальная и диффе цированный ванные услуг ванные продукция) ренциро товар) товары и товары и ванный услуги) услуги) товар) Окончание таблицы 2.


Сво Монополис бодная Чистая мо- Олигопо- Моноп Признак тическая конку- нополия лия сония конкуренция ренция Покупа Информа- тель пол Может ционное Может быть ностью быть и обеспечение Полная Полная и полной, и инфор полной, и рыночных неполной мирован неполной операций о продук ции Трубоп роводный транспорт, Автомо энергопе- бильная, Сель- рерабаты- электро- Легкая про- Обо Типичные ское вающие техничес- мышленность, ронная отрасли хозяйс- системы, кая, стале- розничная промыш тво поставка литейная торговля ленность ресурсов промыш для комму- ленность нального хозяйства Прогрес- Государ сивное Прогрессив- ственное Совер налогооб- ное налого- регули Инструмен- шенст- Инструмен лажение облажение рование ты государ- вование ты регули прибыли, прибыли, цен на ственного рыноч- рования ес меры меры антимо- факторы регулирова- ной инф- тественных антимоно- нопольного произ ния рынка раструк- монополий польного регулирова- водства туры регулиро- ния и другие вания меры природе рыночными механизмами. Для одних сфер (например, мелкой уличной торговли) более приемлема свободная конку ренция, для других (к примеру, железнодорожных коммуника ций) — монополия. Попытки гомогенизации рынка ни к чему к другому, кроме как к его обвалу, привести не могут.

2.7. Вызов ТНК Рыночной саморегуляции противостоит не только государс твенное, но и корпоративное управление. Именно корпорации монополисты, а вовсе не государство, упразднили ниши доиндус триального свободного рынка. Историческая альтернатива эпохи институциональной трансформации управления экономически ми процессами проходила не через дихотомию государство — рынок, а по линии государство — монополии. Новая актуали зация такого соперничества связывается с глобальным вызовом ТНК. Образ транснациональных корпораций прослеживается за самим феноменом распространения неолиберальных идеологем.

Не надо думать, что при реализации неолиберальной рецептуры может установиться система свободного рынка. Подрыв позиций государственного регулирования освобождает поле для деятель ности ТНК.

Управленческая структура транснациональных корпораций во многих своих чертах сходна с государственной. В крупном бизне се, в отличие от среднего и мелкого, управленцы — это не хозяева предприятий, а такие же чиновники, как и в госсекторе. Не мень ше там бюрократии, коррупционных связей, бумажной волокиты.

Приписки, обман акционеров, спекуляции ценными бумагами — обычная практика работы топ-менеджеров транснациональных структур. «Современные западные фирмы, — констатирует автор книги «В поисках потерянного разума, или “Антимиф–2” С.Г. Ка ра-Мурза, — это громоздкие и крайне неповоротливые бюрокра тические монстры… По бюрократизму западные компании дадут сто очков вперед даже позднему СССР»29.

Оценить качество менеджерских услуг на уровне ТНК столь же проблематично, как и в госаппарате. Если справедливым при знать утверждение, что хозяйственная система СССР была заве дена в состояние стагнации неповоротливыми госчиновниками, то в не меньшей степени будет справедливо указать на анало гичную роль в разорении крупнейших частных компаний США Enron, World Com, Arthur Andersen «эффективных американских менеджеров». Имеются, впрочем, и примеры успешного управле Кара-Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или «Антимиф–2». М., 2007.

С. 157.

ния крупными корпорациями. Но такие же примеры можно об наружить и в отношении выполнения управленческих функций государственными структурами. Так что, регулирование эконо мики со стороны ТНК отнюдь не лучше, чем со стороны госу дарства.

Однако между ними все же имеется по меньшей мере одно принципиальное различие. ТНК, в отличие от государства, не связаны в своей деятельности социальными обязательствами. Не случайно везде, где предпринимались попытки реализации при нципов неолиберализма на практике, наблюдался резкий рост дифференциации общества по критерию доходов. Данная тен денция фиксируется по различию коэффициента Джини меж ду странами, стоящими традиционно на социал-демократичес ких позициях (модель «шведского социализма») и прошедшими неолиберальную трансформацию как первой («рейганомика» и «тэтчеризм»), так и второй (латиноамериканский нелиберальный полигон), третьей (Восточная Европа), и четвертой (постсовет ское пространство) волн монетаризации30 (рис. 2.3).

2.8. О факторной связи экономических свобод и развития Является ли либерализация рынка фактором экономического роста? На положительном ответе на этот вопрос выстраивается вся неолиберальная рецептура развития. Для проверки этого ут верждения следует соотнести показатели рыночной либерализа ции с темпами роста ВВП.

Данное сопоставление позволяет осуществить составленная «Heritage Foundation» страновая классификация индекса эконо мической свободы. Основу индексации составило определение вероятности ограничений, вносимых правительством в сферу экономики рынка. Совокупный показатель включал следующие компоненты: торговую политику, налогообложение, валютную политику, банковскую систему, правила иностранного инвести рования, имущественные права, объем потребляемого прави тельством экономического производства, политику макроэко номического регулирования, размер «черного рынка», контроль над ценами и заработной платой. По каждой из перечисленных Россия и страны мира. 2006. С. 105–106.

Страна C:

D:

.

B:

.

D:

A:

% 0 10 20 30 40 50 60 Рис. 2.3. Степень социально-экономического расслоения категорий экспертно оцениваемая страна могла набрать от 1 до 5 баллов. Увеличение балльного рейтинга означало понижение степени экономических свобод.

Предлагаемая далее операция заключалась в сравнении соста ва наиболее экономически свободных стран со списками миро вых лидеров и аутсайдеров по темпам роста ВВП за десятилетний временной интервал. Из 40 наиболее свободных национальных экономик мира только 9 (22,5%) вошли в аналогичную по чис ленности лидирующую группу экономического роста (Сингапур, Ирландия, Люксембург, Эстония, Чили, Литва, Бахрейн, Арме ния, Латвия), 7 стран (17,5%) очутились одновременно в группе с самыми низкими показателями темпов роста ВВП (Швейцария, Нидерланды, Австрия, Германия, Бельгия, Багамские о-ва, Япо ния), а подавляющее большинство — 24 страны (60%) попали в среднюю, промежуточную категорию (табл. 2.2).

Такое распределение позволяет сделать вывод об отсутствии прямой факторной зависимости роста ВВП от уровня экономи ческой свободы (коэффициент корреляции: –0,16)31.

Таблица 2. Сопоставление индекса экономической свободы и динамики роста ВВП Страны с самым высоким Страны с самым низ Индекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконо кой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за в% 1994 – 2004 г., в % № № № Зап. берег р.

Экваториаль 1 Гонконг 1,28 1 20.9 1 Иордан и сек- -2, ная Гвинея тор Газа 2 Сингапур 1,56 2 Босния 17,4 2 Зимбабве -1, 3 Ирландия 1,58 3 Либерия 12,8 3 Сьерра-Леоне -0, Конго-Кин 4 Люксембург 1,60 4 Руанда 10,2 4 -0, шаса 5 Исландия 1,74 5 Китай 9,1 5 Туркменистан -0, Великобри 6 1,74 6 Мьянма 8,2 6 Бурунди -0, тания 7 Эстония 1,75 7 Мозамбик 8,0 7 Гвинея-Бисау -0, Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 19–20.

Продолжение таблицы 2. Страны с самым высоким Страны с самым низ Индекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконо кой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за в% 1994 – 2004 г., в % № № № 8 Дания 1,78 8 Ирландия 7,9 8 Гаити 0, Папуа — Новая 9 Австралия 1,84 9 Армения 7,6 9 0, Гвинея Новая Зелан 10 1,84 10 Ангола 7,4 10 Барбадос 0, дия 11 США 1,84 11 Вьетнам 7,3 11 Ямайка 0, 12 Канада 1,85 12 Чад 7,0 12 Уругвай 0, 13 Финляндия 1,85 13 Камбоджа 6,9 13 Венесуэла 1, 14 Чили 1,88 14 Уганда 6,7 14 Аргентина 1, 15 Швейцария 1,89 15 Бутан 6,6 15 Украина 1, 16 Кипр 1,90 16 ОАЭ 6,6 16 Япония 1, 17 Нидерланды 1,90 17 Азербайджан 6,3 17 ЦАР 1, 18 Австрия 1,95 18 Лаос 6,2 18 Молдова 1, 19 Германия 1,96 19 Судан 6,2 19 Швейцария 1, 20 Швеция 1,96 20 Индия 6,1 20 Германия 1, 21 Чехия 2,10 21 Эстония 6,0 21 Македония 1, 22 Бельгия 2,11 22 Монголия 6,0 22 Парагвай 1, 23 Литва 2,14 23 Албания 5,9 23 Италия 1, Новая Каледо 24 Мальта 2,16 24 Грузия 5,9 24 1, ния 25 Бахрейн 2,23 25 Ботсвана 5,8 25 Болгария 1, 26 Барбадос 2,25 26 Мали 5,8 26 Австрия 2, 27 Армения 2,26 27 Латвия 5,6 27 Колумбия 2, Багамские Тринидад и 28 2,26 28 5,5 28 Кот-д’Ивуар 2, о-ва Тобаго 29 Япония 2,26 29 Литва 5,4 29 Дания 2, Доминиканская 30 Ботсвана 2,29 30 5,3 30 Эритрея 2, Республика 31 Норвегия 2,29 31 Йемен 5,3 31 Макао 2, 32 Португалия 2,29 32 Бангладеш 5,2 32 Багамские о-ва 2, 33 Испания 2,33 33 Белиз 5,2 33 Бельгия 2, 34 Сальвадор 2,35 34 Эфиопия 5,1 34 Габон 2, Окончание таблицы 2. Страны с самым высоким Страны с самым низ Индекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконо кой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за в% 1994 – 2004 г., в % № № № 35 Словакия 2,35 35 Малайзия 5,1 35 Франция 2, Французская 36 Израиль 2,36 36 Сингапур 5,1 36 2, Полинезия 37 Тайвань 2,38 37 Танзания 5,1 37 Бразилия 2, 38 Словения 2,41 38 Бенин 4,9 38 Эквадор 2, 39 Латвия 2,43 39 Маврикий 4,9 39 Фиджи 2, 40 Венгрия 2,44 40 Южная Корея 4,9 40 Нидерланды 2, Зададим другой вопрос: связана ли либерализация экономики с динамикой развития самого рынка, вне его привязки к валовым показателям? Для решения этой задачи составляются численно равные списки групп лидеров по индексу экономической свобо ды и росту рыночной капитализации.

Корреляция двух составов оказалась еще более низкой, чем в первом случае. Только семь стран (17,5%), отнесенных к катего рии высокого уровня экономической свободы, имеют столь же высокую динамику капитализации рынка (Армения, Исландия, Литва, Латвия, Австрия, Словакия, Барбадос). Следовательно, фактор свободы не имеет для развития рынка определяющего значения и по его капитализации (коэффициент корреляции:


–0,12)32 (табл. 2.3).

Таблица 2. Сопоставление индекса экономической свободы с динамикой рыночной капитализации Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной свободы капитализации за 2000 – 2005 гг., в % № № 1 Гонконг 1,28 1 Македония 2 Сингапур 1,56 2 ОАЭ Мир в цифрах. 2007. С. 19, 56.

Продолжение таблицы 2. Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной свободы капитализации за 2000 – 2005 гг., в % № № 3 Ирландия 1,58 3 Армения 4 Люксембург 1,60 4 Румыния 5 Исландия 1,74 5 Катар 6 Великобритания 1,74 6 Грузия 7 Эстония 1,75 7 Россия 8 Дания 1,78 8 Украина 9 Австралия 1,84 9 Кыргызстан 10 Новая Зеландия 1,84 10 Саудовская Аравия 11 США 1,84 11 Болгария 12 Канада 1,85 12 Казахстан 13 Финляндия 1,85 13 Иордания 14 Чили 1,88 14 Сербия 15 Швейцария 1,89 15 Пакистан 16 Кипр 1,90 16 Исландия 17 Нидерланды 1,90 17 Кувейт Зап. берег р. Иордан и сектор 18 Австрия 1,95 18 Газа 19 Германия 1,96 19 Шри-Ланка 20 Швеция 1,96 20 Иран 21 Чехия 2,10 21 Литва 22 Бельгия 2,11 22 Кения 23 Литва 2,14 23 Колумбия 24 Мальта 2,16 24 Хорватия 25 Бахрейн 2,23 25 Эквадор 26 Барбадос 2,25 26 Нигерия 27 Армения 2,26 27 Латвия 28 Багамские о-ва 2,26 28 Оман 29 Япония 2,26 29 Австрия 30 Ботсвана 2,29 30 Южная Корея 31 Норвегия 2,29 31 Таиланд 32 Португалия 2,29 32 Замбия 33 Испания 2,33 33 Тринидад и Тобаго Окончание таблицы 2. Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной свободы капитализации за 2000 – 2005 гг., в % № № 34 Сальвадор 2,35 34 Индия 35 Словакия 2,35 35 Ямайка 36 Израиль 2,36 36 Словакия 37 Тайвань 2,38 37 Чехия 38 Словения 2,41 38 Перу 39 Латвия 2,43 39 Барбадос 40 Венгрия 2,44 40 Папуа—Новая Гвинея Третий вопрос, возникающий в связи с этим: всегда ли и с ка кой долей вероятности развитие рыночных отношений приводит к экономическому росту?

Результаты сравнения групп стран по критериям темпов роста ВВП и темпам роста капитализации рынка оказались по отноше нию к неолиберальным стереотипам еще более обескураживаю щими. Страны, имеющие высокую динамику рыночной капита лизации, чаще оказывались в группе аутсайдеров, чем лидеров, по показателю темпов роста валового внутреннего продукта.

В лидирующую когорту вошло семь наиболее либерализован ных экономик (Армения, Грузия, Исландия, Литва, Латвия, Юж ная Корея, Индия), в когорту низких темпов роста — десять (Ма кедония, Румыния, Украина, Болгария, Западный Берег и Газа, Колумбия, Эквадор, Австрия, Ямайка, Папуа — Новая Гвинея).

Большинство же стран — 23 (57,5%) вновь обнаружило тяготе ние к срединному, промежуточному положению.

По результатам данного сравнения можно сделать вывод, что сам по себе рынок еще не есть основание экономического разви тия (коэффициент корреляции 0,06). Неуправляемая рыночная стихия может иметь прямо противоположный эффект и приво дить экономику к состояниям стагнации и упадка. Условием эко номического роста является, таким образом, не всякий рынок, а только управляемый государством на основании консолидиро ванных общественных интересов (табл. 2.4)33.

Мир в цифрах. 2007. С. 20, 56.

Таблица 2. Сопоставление динамики рыночной капитализации с ростом ВВП Страны с наиболь Страны с самым вы шим ростом рыноч- Страны с самым низким соким уровнем роста ной капитализации уровнем роста ВВП ВВП за 2000–2005 гг., в % № № № Зап. берег р.

Экваториаль 1 Македония 9129 20,9 1 Иордан и сектор -2, ная Гвинея Газа 2 2 2 Зимбабве ОАЭ 3839 Босния 17,4 -1, 3 3 3 Сьерра-Леоне Армения 2050 Либерия 12,8 -0, 4 4 4 Конго-Киншаса Румыния 1826 Руанда 10,2 -0, 5 5 5 Туркменистан Катар 1595 Китай 9,1 -0, 6 6 6 Бурунди Грузия 1379 Мьянма 8,2 -0, 7 7 7 Гвинея-Бисау Россия 1309 Мозамбик 8,0 -0, 8 8 8 Гаити Украина 1228 Ирландия 7,9 0, Папуа—Новая 9 Кыргызстан 950 9 Армения 7,6 0, Гвинея Саудовская 10 10 Ангола 862 7,4 10 Барбадос 0, Аравия 11 11 Болгария 724 Вьетнам 7,3 Ямайка 0, 12 12 Казахстан 684 Чад 7,0 Уругвай 0, 13 13 Иордания 661 Камбоджа 6,9 Венесуэла 1, 14 14 Сербия 637 Уганда 6,7 Аргентина 1, 15 15 Пакистан 598 Бутан 6,6 Украина 1, 16 16 Исландия 526 ОАЭ 6,6 Япония 1, 17 17 Кувейт 526 Азербайджан 6,3 ЦАР 1, Зап. берег 18 18 Лаос 18 Молдова р. Иордан и 483 6,2 1, сектор Газа 19 19 Шри-Ланка 433 Судан 6,2 Швейцария 1, 20 20 Иран 427 Индия 6,1 Германия 1, 21 21 Литва 415 Эстония 6,0 Македония 1, 22 22 Кения 398 Монголия 6,0 Парагвай 1, 23 23 Колумбия 381 Албания 5,9 Италия 1, Новая Каледо 24 Хорватия 24 Грузия 371 5,9 1, ния 25 Эквадор 25 Ботсвана 357 5,8 Болгария 1, 26 Нигерия 26 Мали 357 5,8 Австрия 2, 27 Латвия 27 Латвия 349 5,6 Колумбия 2, Окончание таблицы 2. Страны с наиболь Страны с самым вы шим ростом рыноч- Страны с самым низким соким уровнем роста ной капитализации уровнем роста ВВП ВВП за 2000–2005 гг., в % № № № Тринидад и 28 Оман 341 28 5,5 28 Кот-д’Ивуар 2, Тобаго 29 Австрия 322 29 Литва 5,4 29 Дания 2, Доминикан Южная 30 319 30 ская Респуб- 5,3 30 Эритрея 2, Корея лика 31 Таиланд 319 31 Йемен 5,3 31 Макао 2, 32 Замбия 319 32 Бангладеш 5,2 32 Багамские о-ва 2, Тринидад и 33 292 33 Белиз 5,2 33 Бельгия 2, Тобаго 34 Индия 274 34 Эфиопия 5,1 34 Габон 2, 35 Ямайка 264 35 Малайзия 5,1 35 Франция 2, Французская 36 Словакия 261 36 Сингапур 5,1 36 2, Полинезия 37 Чехия 249 37 Танзания 5,1 37 Бразилия 2, 38 Перу 241 38 Бенин 4,9 38 Эквадор 2, 39 Барбадос 226 39 Маврикий 4,9 39 Фиджи 2, Папуа—Но 40 220 40 Южная Корея 4,9 40 Нидерланды 2, вая Гвинея Ссылки на успех неолиберальной политики в ряде стран пос тиндустриального мира при возвращении к свободной конку ренции и саморегуляции рынка (феномен «рейганомики») ос новываются, как правило, на недостаточно репрезентативной в информационном отношении картине освещения этого опыта.

Произведенные реформы преподносятся в усеченном виде. Глав ным образом излагается лишь первая либерализационная стадия реформирования. Но ведь была и вторая, ориентированная на укрепление институтов государственного регулирования. Так, реформаторская политика в Новой Зеландии началась в 1984 г.

по классическим лекалам монетаристского контроля, свертыва ния сельскохозяйственного и потребительского субсидирования и т. п. Однако реформы с реализацией данного комплекса мер отнюдь не закончились. В 1988 г. с принятием постановления о госсекторе стартовала следующая фаза реформирования. Ее за дачи определялись уже не деэтатизацией, а напротив, усилением административной мощи сохраненных государственных учреж дений34. «Меньше, но сильнее», — сформулировал Ф. Фукуяма целевую установку реформ по стратегии «рейганомики» в отно шении государства35. Российские же интерпретаторы попытались выдать модернизацию госуправления за упразднение. Вновь воз никает подозрение, что за фасадом рыночно-преобразовательной риторики в российском случае где-то есть цели демонтажа госу дарственности как таковой (теперь уже не СССР, а российской).

2.9. О функциональной ограниченности рынка Наличие разделов о сферах неэффективности применения рыночных механизмов — обычное дело для американских учеб ников по экономике. Понятие «рыночные провалы» (или «сбои») является хрестоматийным для экономической теории стран За пада. Для российского же государственно-управленческого и массового потребления предназначалась иная, метафизическая модель рынка, не имеющая ничего общего с его реальным функ ционированием.

Ряд общественно значимых функций в принципе не может быть возложен на рыночные инфраструктуры. Без государства длительное время современные общества просто не смогут су ществовать. Традиционные общественные системы, характеризу ющиеся в экономическом плане доминирующей ролью натураль ного хозяйствования, обладали по отношению к государственной власти гораздо большей степенью внутренней автономности.

Внеэкономические формы принуждения как раз и объяснялись минимальным уровнем экономических, т. е. прежде всего рыноч ных, связей. По мере развития и усиления макроэкономики рын ка управленческая роль государства только возрастала.

Пониманию этого тренда зачастую препятствует смешение понятий демократизации и экономического управления. Меж Schink A. The Spirit of Reform: Managing the New Zealand state Sector in a Time of Change. Wellington, 1996.

Фукуяма Ф. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI ве ке. М., 2006. С. 197.

ду тем демократичность государства не означает либерализа цию экономики, так же, как и политический авторитаризм не означает регулятивизма. Сочетание политической диктатуры и экономических свобод в Чили периода правления А. Пиночета иллюстрирует нетождественность сфер экономики и политики.

Понятийное смешение, очевидно, восходит к ведомой от А. Сми та дисциплинарной традиции политэкономии. Для экономистов в СССР она являлась единственной методологической версией экономической теории (в соответствии с ней политика выступа ла как концентрированная экономика).

Потребность государственного управления рынком призна ется ныне даже такими видными теоретиками «нового мирово го порядка» как Ф. Фукуяма. Императив «сильное государство»

даже вынесен в заглавие одной из последних его книг. «Для от дельных обществ и для мирового сообщества, — пишет теперь пересмотревший свое прежнее неолиберальное видение про блемы «конца истории» американский философ, — уничтоже ние государства — это прелюдия не к утопии, а к катастрофе.

Основная проблема, стоящая перед бедными странами, блоки рующая возможности их экономического развития — это неа декватный уровень институционального развития. Они не нуж даются в сильном государстве, но действительно нуждаются в ограниченном спектре законных и эффективных государствен ных функций… Те, кто выступает за “сумерки государствен ности” — являются ли они поборниками свободного рынка или преданы идее многосторонних договоров, — должны объяс нить, что именно заменит силу уверенных национальных госу дарств в современном мире. На самом деле эту пропасть запол нило разношерстное собрание международных организаций, преступных синдикатов, террористических групп и т. д., кото рые могут обладать в определенной степени властью и легитим ностью, нередко и тем и другим. За неимением ясного ответа нам остается только вернуться к суверенному национальному государству и снова попытаться понять, как сделать его силь ным и успешным»36.

Роль государства в современной системе рыночной эко номики не ограничивается очерченным А. Смитом образом Фукуяма Ф. Указ. соч. С. 196–199.

«ночного сторожа». Предполагается не просто эксцессное вме шательство в экономику при чрезвычайных ситуациях, а ак тивное, пусть и опосредованное, управление экономическими процессами.

Традиционно с позиции экономической теории функции сов ременного государства определяются следующим образом:

1) правовое обеспечение;

2) организация денежного обращения;

3) производство общественных благ;

4) минимизация трансакционных издержек эксплуатации эко номической системы в целом;

5) антимонопольное регулирование и содействие развитию добросовестной конкуренции;

6) оптимизация влияний внешних факторов — снижение не гативного эффекта и усиление позитивного воздействия со гласно национальным политико-экономическим интересам;

7) перераспределение доходов в обществе;

8) поддержание оптимального уровня занятости;

9) проведение региональной политики выравнивания уровней жизни территорий;

10) реализация национальных интересов на международной арене37.

Наличие особой управленческой миссии государственной власти по отношению к рыночной экономике признается ныне даже на уровне ведущих монетаристских структур мира. К ним, например, относится Всемирный банк, который в отчете о миро вом развитии 1997 г. представил список непременных функций государства в современных условиях экономического развития.

В противоречии с концептом саморегулирующегося рынка оп ределялись сферы, неподвластные рыночным механизмам. Гово рилось даже о видах противодействия стихийности рынка. Об указанных Всемирным банком и приводимых в табл. 2,5 функ циях государства неплохо было бы помнить российским государ ственным и политическим структурам. Симптоматично, что идеи об управленческой миссии государства были обнародованы Перская В.В. Глобализация и государство. М, 2005. С. 120.

Всемирным банком в 1997 г., т. е. за год до дефолта рубля, обнару жившего утопичность идеи рыночной саморегуляции38.

Таблица 2. Функции государства в условиях рыночной экономики Сферы неэффек Функциональная тивности рыночной Функции государства степень сложности саморегуляции I. Минимальные Обеспечение обще- Оборона, законность и функции ственной пользы правопорядок Макроэкономическое управление. Обще ственное здравоохра нение Защита беднейших Программы по борьбе слоев населения с нищетой. Помощь пострадавшим от раз личных бедствий II. Промежуточные Преодоление вне- Начальное образова функции средней шних эффектов ние. Защита окружаю степени сложности щей среды Регулирование моно- Коммунальная сфера.

полий Антимонопольная по литика. Регулирование полезности Преодоление факта, Страхование от неоп несовершенной ин- ределенности (здо формации ровья, жизни, пенси онного обеспечения) Финансовое регули рование защита прав потребителей Обеспечение соци- Перераспределение ального страхования пенсий. Семейные пособия. Пособия по безработице III. Функции актив- Координирование Развитие рынка. Коор ного вмешательства частного сектора динация инициатив Перераспределение Перераспределение активов Государство в меняющемся мире: Отчет о мировом развитии. 1997 / Все мирный банк. М., 1997. С. 33;

Фукуяма Ф. Указ. соч. С. 22–23;

Перская В.В. Указ.

соч. С. 121.

Один из наиболее характерных мифов о саморегулирующейся западной рыночной экономике связан с проблемой рынка жилья.

Задача приватизации в жилищной сфере выдвигалась в Россий ской Федерации со ссылкой на опыт Запада. В действительности, во многих высокоразвитых странах постиндустриального мира в жилищном фонде преобладает государственная и муниципаль ная собственность. Для западноевропейских государств ее доля устойчиво выше, чем в постприватизационной Восточной Ев ропе. В Российской Федерации к середине 1990-х гг. в собствен ности проживающих находился 41% жилья. Однако на тот же момент в Германии и Швеции соответствующий показатель со ставлял 37,8%, а в Швейцарии — 31%. На другом же полюсе по долевому значению имеющегося в личной собственности жилья находились государства бывшего социалистического лагеря: Бол гария — 92,5%, Албания — 94,8%, Македония — 95,1%. Причем у всех у них в структуре населения доля сельских жителей, тради ционно связанных в хозяйственном отношении с наличием собс твенного дома, была выше, чем в России39.

Как фактор, противоречащий рыночному пути развития, рассматривается в неолиберализме социальное бремя госу дарства. Оно, согласно неолиберальной трактовке, выступает противодействием свободной конкуренции. Однако достаточ но посмотреть на структуру формирования государственного бюджета в ведущих странах Запада, чтобы отвергнуть данный концепт, как несоответствующий экономической реальности (рис. 2.4).

При сравнительном анализе в широком страновом диапазоне обнаруживается закономерность соотношения уровня рыночно го развития со значимостью величины отчислений граждан на социальные нужды.

Расходная часть бюджета западных стран строится, сообраз но с правовой традицией, в соответствии с источниками доход ных поступлений. Так, к примеру, в Нидерландах на пособие по безработице расходуется более 2% от ВВП, а на различные госу дарственные программы по развитию рынка труда — более 3%.

В Дании последняя из статей расходов вообще занимает 4,5% от Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 206.

Страна 45 % 10 15 20 25 30 35 0 Рис. 2.4. Отчисления на социальные нужды в структуре доходов государственного (консолидированного) бюджета внутреннего валового продукта. Рынок, таким образом, требует не только обуздания государства, но и поддержки (в том числе финансовой) со стороны последнего. Впрочем, североамериканс кие государства в сравнении с европейскими гораздо менее соци ально обременены. Но почему российские реформаторы избрали в качестве образца для подражания не Западную Европу, а имен но Северную Америку?

Одним из индикаторов уровня регулируемости рынка может служить степень жесткости пресечения экономических преступ лений. В этом отношении показательно будут выглядеть страно вые различия по количеству лиц на определенную численность населения ежегодно осуждаемых за мошенничество. При рас смотрении соответствующих показателей среди стран европей ского континента обнаруживается устойчивая региональная дифференциация (рис. 2.5). По степени возрастания числа пре ступлений, зарегистрированных правоохранительным органами на почве мошенничества, регионы выстраиваются в следующей последовательности: республики бывшего СССР — Восточная Европа — Западная Европа.

Страны 1090, 599, 537, 491, 402, 344, 268, 112, 389, 272, 107, 94, 84, 70, 32, 70, 56, 37, 35, 18, 15, 4, 0 200 400 600 800 1000 число преступлений на 100 тыс. населения Рис. 2.5. Преступления на почве мошенничества в странах Европы (на 100 тыс. населения) Что, в Германии, как это следует из статистики, мошенников в 19,5 раз больше, чем в России? Очевидно, причина статистичес ких диспропорций в другом: в более развитой рыночной системе осуществляется и более жесткий контроль государства за эконо мическим поведением граждан40.

*** Неоднократно высказывалась мысль о преемствовании сов ременных российских неолиберальных реформаторов большеви кам. Несмотря на идейный антагонизм выдвигаемых программ, сходство между ними действительно налицо.

В обоих случаях целевая установка имела характер утопии.

Сущность произошедшей идеологической инверсии заключается всего лишь в подмене коммунистического утопизма неолибераль ным. Еще О. Шпенглер определял такого рода визуальные транс формации, не затрагивающие парадигмальную сторону явлений, понятием «псевдоморфизм». Борясь с коммунизмом в ценност ном отношении неолибералы выступали его последователями (универсализм теории, негативизация традиции, хозяйственный императив полярных форм, установка на преобразования любой ценой).

Характерно использование по отношению к российскому ре формационному неолиберализму дефиниции «рыночный боль шевизм». Зигзаги развития российской экономики в ХХ столе тии в преломлении к истории экономических учений выглядят как противоборство реалистов-хозяйственников и радикальных утопистов. Опыт российского реформирования 1990-х гг. служит наглядным уроком, подчеркивающим в качестве непременного условия стратегического конструирования значимость целепола гания.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки. Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. С. 279.

Глава 3. Тупики монетаризма Одним из императивов ломки советской системы провозгла шался, как известно, принцип деидеологизации. Запрет на на личие государственной идеологии закреплялся даже на уровне принятой в 1993 г. Конституции РФ. Однако в реальной практи ке постсоветской государственности обойтись без идеологии не удалось. Это невозможно было и в принципе1. В настоящее время философема «деидеологизации» безнадежно устарела2. В запад ной философии еще в 1970-е гг. на смену «деидеологизации» при шел концепт «реидеологизации»3.

Идеологией российского реформирования доныне является неолиберализм. Ключевым инструментарным экономическим компонентом неолиберальной теории выступает монетаристское учение, открытость экономики и минимизация присутствия в ней государства.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.