авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Ц Е Н ТР П РОБЛЕ МН ОГО АН АЛИ З А

И Г ОСУДАРСТВ Е Н Н О- УП РАВ ЛЕ Н Ч Е СКОГ О

П РОЕ КТИРОВ АН И Я

В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, С.С. Сулакшин

ЦИВИЛИЗАЦИОННО-

ЦЕННОСТНЫЕ ОСНОВАНИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКИХ

РЕШЕНИЙ

Центр проблемного анализа и государственно-

управленческого проектирования

В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, С.С. Сулакшин

Цивилизационно-

ценностные основания

экономических решений

Москва Научный эксперт 2008 УДК 338.22:351(470+571) ББК 65.9(2Рос)-03 Я 49 Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин С.С.

Я 49 Цивилизационно-ценностные основания экономических решений.

Монография — М.: Научный эксперт, 2008. — 160 с.

ISBN 978-5-91290-019-8 В монографии поставлен вопрос о связи российской государствен ной экономической политики с цивилизационно-ценностными истори ческими накоплениями России. Предлагаются новые по отношению к традиционной экономической теории методологические подходы и те ория цивилизационной вариативности. Обосновывается тезис о сущест вовании особых, не подчиняющихся либерально-универсалистским схе мам, соотносящихся с понятием цивилизация экономических факторов, которые необходимо учитывать при формировании государственной политики. На уровне государственно-управленческих решений вводится новая интегральная категория — цивилизационный ресурс.

На основе историко-компаративистского анализа исследуется гене зис экономических систем в мире в части воздействия фактора цивили зационной идентичности. Прослеживается связь между спецификой ус пешности национальных экономик и соответствующими религиозными традициями. Обосновывается возможность создания в России особого типа одухотворенной экономики. Разрабатывается вопрос об особой российской трудовой этике, ее ментальных и религиозных основаниях.

Выявляются факторные компоненты экономической успешности приме нительно к различным периодам истории России. Через анализ истори ко-статистических рядов определяется оптимальный образ российской модели управления экономическим развитием страны.

УДК 338.22:351(470+571) ББК 65.9(2Рос)- ISBN 978-5-91290-019-8 © Центр проблемного анализа и государственно управленческого проектирования, Содержание Введение.......................................................................................... Глава I. Ментально-культурная природа экономического развития................................................... 1.1. Феномен цивилизационных мир-экономик....................... 1.2. Духовные основы экономических систем......................... 1.3. Экономика Запада как религиозно-культурный тип:

ошибка экстраполяции.......................................................... 1.4. Природа труда: проблема нематериальной мотивации.................................................. 1.5. Ментально-ценностный контекст российской экономики........................................................... 1.6. Мировые экономические тренды и фактор цивилизационной идентичности...................... Глава II. Об исторических истоках оптимальной экономической политики в России................................... 2.1. Принцип государственного регулирования внешней торговли.................................................................... 2.2. О целесообразной мере автаркизации............................... 2.3. О целесообразной мере этатизации.................................... 2.4. Коллективистские принципы хозяйственной самоорганизации..................................................................... 2.5. Принцип опоры на собственные силы............................. 2.6. Российские экономические тренды:

историко-статистическая верификация.......................... 2.7. О рисках цивилизационного нарциссизма..................... Заключение................................................................................... Литература.................................................................................... Введение В обществоведческих дисциплинах по сей день доминируют объяснительные модели универсально-монистического характе ра. В этом подходе абсолютизируется какая-либо теоретическая модель развития, которую применяют ко всему миру в целом. Так, в демографии роль такого рода универсалия выполняет концепция «демографического перехода», утверждающая предопределен ность тренда репродуктивного угасания обществ современного типа1. Дискурс современных юридических теорий выстраивает ся на базе абсолютизации такой абстрагируемой категории, как права человека. Политологические стереотипы связаны с уни версализацией категорий «гражданское общество» и «правовое государство». Социологическое моделирование по-прежнему детерминируется эволюционным схематизмом, универсальное целеполагание которого определяется теперь концептом постин дустриализма (его эквиваленты — «общество знаний», «общество инновационного типа», «сервисное общество», «общество соци ального благоденствия»). В теории религиоведения становление религиозных воззрений укладывается в формат сформировав шейся еще на заре нового времени схемы: первобытная магия– язычество–монотеизм. Часть феноменологических накоплений указанный подход объясняет удовлетворительно, но все больше данных подтверждают узость и ограниченность его объяснитель ного потенциала. Когда же универсалистский подход применятся в обоснование государственного управления, тогда такое управ ление эффективным быть не может.

Констатация сложившегося в методологии обществоведчес ких наук положения подводит к постановке задачи цивилизаци онно ориентированной ревизии научных знаний об обществе.

В данном случае теория цивилизаций преломляется на сферу экономики.

В науке российские экономические реформы традиционно рассматривают изнутри, не выходя за рамки собственно эконо Ее развернутая критика представлена в кн. Якунин В.И., Сулакшин С.С., Баг дасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографичес кого кризиса. М.: Научный эксперт, 2007.

мического дискурса. Между тем целостное их восприятие и ос мысление на макроуровне возможно только при взгляде извне, с позиций других общественных дисциплин. Й. Шумпетер ут верждал о существовании четырех способов изучения экономи ки: через теорию, через статистику, через социологию и через ис торию2. Можно обнаружить и другие методологические подходы к осмыслению экономических процессов с помощью неэкономи ческих дисциплин.

Речь идет кроме междисциплинарной, еще и об инодисцип линарной методике познания. Современные науки, длительно развиваясь по пути специализации и накопления эмпирического багажа, дошли в своем «туннельном» развитии до того предела, когда стали утрачивать способность к целостному восприятию предмета своего исследования. В настоящее время принципиаль ный научный прорыв (на уровне модификации научной картины мира) возможен при системном взгляде на область изучения од них дисциплин с позиций накопленного методологического бага жа других дисциплин.

В настоящей монографии предпринимается попытка осмыс ления феномена современной российской экономики через исто рический взгляд посредством обращения к теории и методологии цивилизационного анализа. Цивилизации в авторском понима нии это не только культурные образы народов, но и вырабаты ваемые тысячелетиями фундаментальные особенности и осно вания разных сторон жизнедеятельности людей. В этом смысле можно условно говорить о социальных цивилизационно-ценнос тных генетических кодах, сходных по существу с биологическими кодами живых организмов. И если мы понимаем, что в биологи ческом случае генетические мутации приводят к уродствам и к гибели организма, то ровно так же попытки вторжения в соци альный цивилизационно-ценностный генетический код приво дят к не менее опасным общественным и институциональным последствиям.

В проблемном поле представляемого исследования лежат вопросы внешних средовых ограничений выбора экономических решений, традиционных специфических черт российских эконо Шумпетер Й. История экономического анализа // Истоки: Вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. М., 1989. Вып. 1. С. 256–265.

мических систем, корни которых связаны с историческим про цессом и формировались длительное время, корреляции россий ской экономической политики с цивилизационно-ценностными историческими накоплениями России.

Успешность национальной экономики, в частности в сфе ре производственных отношений, представляется авторами как производная от совокупности действий исторических, религиоз ных, национальных, государственных, ментально-аксиологичес ких, идейно-духовных, природных факторов. Их совокупное рас смотрение позволяет ввести новую для экономического дискурса интегральную категорию цивилизационного ресурса (цивилиза ционного фактора). Доказательство его значимости дает основа ния для пересмотра модели универсализма мировой экономики в пользу модели ее вариативности.

Место цивилизационного ресурса в формировании экономи ческой политики видится в специфических механизмах организа ционно-управленческих и мотивационных оснований трудовой деятельности (рис 1). Насколько бы теоретически не была прора ботана доктрина развития экономики, при нежелании человека трудиться она будет нереализуема.

Рис. 1. Цивилизационный резерв решений в экономической политике Большинство существовавших в древности цивилизаций по гибло. Согласно А.Д. Тойнби, из 21 цивилизации прошлого в на стоящее время продолжают существовать лишь 83.

Мировой опыт гибели цивилизаций выявляет два сценария их разрушения. Первый связан с чрезмерностью иносистемных заимствований, приводящих в конечном счете, к подмене собс твенной цивилизационной парадигмы. Разрушение уникального в своем роде генокода цивилизаций оборачивалось их вырожде нием, приводило к пресечению исторической преемственности.

Другим сценарием гибели была чрезмерность самоизоляции.

Искусственность общественной консервации оборачивалась на практике обскурацией и невозможностью противостоять вне шним вызовам.

Таким образом, жизненные потенциалы развития цивилиза ций заключаются в установлении разумного сочетания принци пов изменчивости и консервации. Формула успеха видится в оп ределении оптимума цивилизационного существования. Должны быть высчитаны дозированные гармоничные пропорции сочета ния глобализационности и автаркийности, универсальности и специфичности, модернизма и традиции. И надо очень внима тельно отнестись к сути задач на оптимизацию при выборе ре шений экономической политики. Речь не идет о неограничен ном, например, уменьшении степени открытости российской экономики. Речь идет об ее оптимуме по критерию успешности российской экономики. Но чтобы определять успешность нуж ны критерии ценности для общества, государства, индивидуума.

Переход от теоретизированного (различные «измы»), институа лизированного (реформы во имя реформ) к ценностному целе полаганию в формировании государственной политики дает не только рецепт ее успешности, в силу оптимизиционной совер шенности, но еще и принципиальную возможность насыщения нравственным содержанием.

Тойнби А.Д. Цивилизация перед угрозой истории. М., 1995;

Он же. Постиже ние истории. М., 1991.

Глава I. Ментально-культурная природа экономического развития 1.1. Феномен цивилизационных мир-экономик Вопрос об экономической стратегии России тесно увязан с методологией осмысления мирового исторического развития в целом. В определенном смысле можно даже говорить об истори ософской парадигме экономической политики. Сообразно с при нятием той или иной версии мегаистории типологизируются три основные модели онтологии макроэкономики.

1. Существует единый для всего человечества, универсальный путь экономического развития.

2. Существуют два или несколько путей экономического раз вития (популярностью одно время пользовалась дихотомия экономик либерального и тоталитарного типов).

3. Существует множество вариантов организации националь ных экономик, соотносимых с их цивилизационной иден тичностью.

В соответствии с такой классификацией экономическая стра тегия предстает при первой модели как подражание и управлен ческая экстраполяция, при второй как выбор альтернатив, при третьей как самоидентификация.

Полученное в результате историко-странового анализа до казательство вариативности путей достижения национального экономического успеха определяет внимание к последней из ме тодологических моделей. Ее базовым постулатом является конс татация успешности хозяйственного развития страны при соот несении организации экономики страны с цивилизационными традициями1. Следовательно, и экономическая стратегия России может быть сформирована не только как результат дискурсивно го выбора, но и как логическое продолжение исторического опы та развития российской цивилизации.

Сам факт тысячелетней истории России, экономическая сис тема которой, имея принципиальные отличия от западной, поз волила обеспечить ей статус мировой державы, противостоять Идеология и конкурентоспособность наций. Лондон, 1985;

Макмиллан Ч.

Японская промышленная система. М., 1988.

внешней агрессии, осуществить хозяйственное освоение круп нейшего территориального пространства в мире, говорит об уместности обращения к цивилизационным основам конструи рования современной российской экономической политики.

Ф. Бродель противопоставлял «мировую экономику», про стираемую в планетарном масштабе, и «мир-экономики», под которыми подразумевались самодостаточные в хозяйственном отношении историко-культурные организмы. Для каждой из мир-экономик характерны собственные принципы и законы са моорганизации. Инновационные реструктуризации таких систем могут привести к разрушительным последствиям2. Описанный К. Марксом в качестве критики европейского колониализма опыт деструкции общинно-ирригационных хозяйств Востока свиде тельствует о неприемлемости монистического подхода к миро вой экономике3. Если мир-экономика целиком входила в единую государственную систему, то, согласно терминологии Ф. Броделя, следовало говорить об экономической империи, классическим образцом которой он считал историческую Россию4.

Экономический универсализм, положенный де-факто в ос нову современной реформаторской практики в России, пред ставляет собой идеологическое прикрытие западного экспан сионизма. Под видом реформ осуществлялся проводимый в рамках глобализационного процесса экспорт экономической модели Запада.

России это может обернуться не только утратой цивилизаци онной идентичности, но и экономическим коллапсом, отбрасы вающим ее на периферийные позиции в мировом экономическом и политическом развитии. Русская история развивалась подобно движению маятника, по ходу которого парадигма западничес ких реформ неизбежно приводила к контрреформистской кон сервативной инверсии. Объективно реформаторская практика являлась итогом накопления в обществе внесистемного иннова ционного потенциала. Контрреформы же служили механизмом цивилизационного восстановления. Характерно, что периоды Бродель Ф. Время мира. М., 1992. Т. 3. С. 13–18.

Маркс К. Британское владычество в Индии // Маркс К., Энгельс Ф. Избр.

произв. М., 1983. Т. 1. С. 519.

Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 48–51.

наиболее интенсивного экономического развития России соот носились именно с контрреформаторской инверсией.

Политологии известен ряд «чистых», «идеальных моделей».

В основе каждой из них лежит парадигма полярности образа.

Естественно, что ни одно из реальных исторических государств не имело абсолютного соответствия критериям моделей. Каждое из них включало в себя в той или иной мере иносистемные ком поненты. Так, за ширмой командно-административной системы СССР действовали элементы рыночных механизмов. Американ ский же капитализм никогда не исключал государственного ре гулирования экономики и этатизации общественной жизни. Но развитие политических организмов может быть направлено как в сторону соответствия модели, так и отступления от нее. Чем ближе историческое государство к метафизическому идеалу, тем оно жизнеспособней. И, наоборот, при отступлении от модель ных принципов бытия происходит цивилизационный взрыв.

1.2. Духовные основы экономических систем Согласно мнению бельгийского традиционалиста Р. Стойкер са, все экономические концепции могут быть выражены либо «метафорой часов», либо «метафорой дерева».5 Исходя из пер вой дефиниции общество представляет собой искусственную конструкцию, состоящую из атомарных и дискретных частиц — «эгоистических индивидуумов», конкурирующих друг с другом в погоне за личным благосостоянием. Это линия Адама Смита, контекстная механистическому мировосприятию XVIII в. «Часовые» концепции уязвимы в этиологическом отношении.

Экономика в них производна от самой экономики. Между тем, чтобы привести часовой механизм в действие, его требуется за вести. Ход стрелок по размеченному циферблату определяется часовым мастером. В качестве часовщика для экономических ме ханизмов выступает государство.

«Метафора дерева» строится на постулате, что и человек, и общество есть явления органические, а не механические, что они Дугин А.Г. Экономика против экономики // Консервативная революция. М., 1994. С. 171–181.

Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.

не полностью описываются с помощью эгоистических материа листических параметров. Выразителями идей альтернативной экономики в разные эпохи являлись Ф. Лист, Ж. Сисмонди, В. Ро шер, Г. Шмоллер, М. Вебер, В. Зомбарт, И. Шумпетер, Ф. Перру.

Они настаивали на главенстве исторических, национальных, го сударственных и религиозных факторов при объяснении эконо мической деятельности человека. Экономика в их вдении есть производное от идеологии7. А среди российских мыслителей стоит сослаться на С. Булгакова, который в своей книге «Фило софия хозяйства» доказывал, что экономика есть явление духов ной жизни в такой же мере, в какой и все другие стороны челове ческой деятельности. «Дух хозяйства, — писал философ, — есть опять-таки не фикция, не образ, но историческая реальность»8.

К сожалению, отечественные ученые, при проведении эконо мического анализа, обременены, как правило, стереотипом «ме тафоры часов». Взгляд же через призму «метафоры дерева» мог бы привести к нетривиальным выводам в раскрытии специфики российской цивилизационной модели.

Еще Аристотель противопоставлял друг другу два типа хо зяйственной деятельности — «экономию» и «хрематистику». Под экономией подразумевалось материальное обеспечение «экоса»

(дома) в целях удовлетворения насущных потребностей. Напро тив, цель хрематистики заключалась в получении прибыли, на коплении богатств.

Благодаря трудам Макса Вебера, в общественных науках вновь актуализировалась проблема дифференциации двух типов «эко номического человека». Деятельность первого из них ориентиро вана на скорейшее получение прибыли. Моральные сдержки для него при этом недейственны.

При преобладании данного типа человека складывается мо дель «торгового» или «спекулятивного» капитализма. Его пара зитарность определяется тем обстоятельством, что ни торговец, ни спекулянт не склонны к производству товаров. Для другого Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избр. произв. М., 1990;

Зомбарт В. Буржуа. М., 1994;

Шумпетер Й. Теория экономического развития.

(Исследование предпринимательской прибыли, капитала, процента и цикла конъюнктуры). М., 1982.

Булгаков С. Очерки по истории экономических учений. М., 1913. С. 68.

типа экономического человека капитал не есть самоцель, а лишь средство для освященного труда. Этика же трудовой деятельнос ти определяется для него религиозными соображениями. Имен но на такого рода духовных основах формируется, согласно Ве беру, производящий тип капиталистического хозяйствования.

Вне протестантской сакрализации труда капитализм не был бы исторически возможен.

Экономика не может позитивно развиваться без продуктив ного труда. В свою очередь, продуктивный труд коррелирует с религиозным мировосприятием, ориентированным на представ ление о посмертном воздаянии. Если же загробной жизни нет, то актуализируется парадигма спекулятивной прибыли. Поэтому, как это ни неожиданно на первый взгляд, но процесс возрожде ния традиционных религий может быть рассмотрен как фактор оздоровления национальной экономики. Вопрос о сакральности труда относится к разряду «вечных категорий», актуальных как на заре формирования мир-экономик, так и на современном эта пе экономического развития.

Если Россия всерьез рассчитывает включиться в международ ную конкурентную борьбу за роль мирового экономического ли дера, а не довольствоваться лишь статусом региональной державы второго хозяйственного эшелона, тогда должна быть предложена принципиально новая для современного мира модель управле ния, позволяющая совершить форсированный отрыв от потен циальных конкурентов. Репродуцирование уже существующих в других странах механизмов организации хозяйствования ставит ее в положение заведомого аутсайдера и лишает шансов обрете ния конкурентоспособности. Следовательно, необходимо выдви жение некой экономической альтернативы. Она может позицио нироваться как особый идеологический призыв к миру. В общих чертах такая модель характеризуется как «экономика духовного типа». Хозяйственная деятельность в ней есть не самодостаточная, а подчиненная высшим духовно-нравственным критериям обще ства сфера. Именно использование идейно-духовного потенциала человека может обеспечить преимущества предлагаемой модели над однофакторной материальной системой экономики Запада.

Об угрозе превращения экономики в самоцель рассуждали многие мыслители прошлого, представляющие совершено раз личные полюса в спектре общественных идеологий. «Менее все го, — писал русский религиозный философ Н.А. Бердяев, — эко номика может создать нового человека. Экономика относится к средствам, а не целям жизни. И когда ее делают целью жизни, то происходит деградация человека»9. Ну чем это не диагноз совре менной России! Примерно в том же смысле высказывался фран цузский социалист Ж. Жорес: «В человеке есть такое слияние са мого человека и экономической среды, что невозможно отделить экономическую жизнь от жизни моральной;

нельзя разделить существование человечества на две части, отделить в нем идеаль ную жизнь от жизни экономической»10.

Экономические отношения представляют лишь одну из гра ней человеческого бытия. В иерархии ценностей традиционных сообществ экономика занимала подчиненное положение. Выше ее находились сферы религии и политики. Данная структура обще ственных функций соотносилась с сословно-клановой моделью социальной организации. Только в результате серии буржуазных революций произошла функциональная инверсия. Экономика заняла первую ступень ценностной иерархии. Претендующая на глобализационое воплощение новая цивилизация Запада мог ла бы быть охарактеризована как цивилизация экономическая.

В этом заключается ее специфичность и аномальность по отно шению к мировому историческому опыту. Вместе с тем вариатив ность механизмов управленческого воздействия на экономику в существующей модели оказывается весьма ограниченной. Идей но-духовный и командно-мобилизационные ресурсы в результа те произошедшей инверсии оказались исключены из факторов управления. Следует предположить, что восстановление тради ционной ценностной иерархии увеличит ресурсный потенциал экономической системы.

В традициях русской православной цивилизации понимание феномена труда не исчерпывалось материальными аспектами существования человека, будучи сопряжено с этологией нравс твенного (религиозная сфера) и государственного (политическая сфера) служения. «Выставлять своекорыстие или личный интерес как основное побуждение к труду, — писал русский религиозный Горохов Э. Энциклопедия афоризмов (Мысль в слове). М., 1999. С. 648.

Там же. С. 648.

философ В.С. Соловьев, — значит отнимать у самого труда зна чение всеобщей заповеди»11. Именно автор дефиниции «русская идея» еще в XIX в. выступил с призывом «не ставить Мамона на место Бога, не признавать вещественное богатство самостоятель ным благом и окончательной целью человеческой деятельности, хотя бы в сфере хозяйственной», а соответственно, подчинить экономику высшим нравственным императивам12. Аналогич ные взгляды развивал в философии духовного хозяйствования С.Н. Булгаков13.

Постановка экономики на вершину ценностей пирамиды приводит к деформации высших целей. Рост ВВП рассматрива ется универсальным критерием успешности. Между тем само ценность материального благосостояния, взятая сама по себе, сомнительна. Национальное понимание счастья далеко не всегда соотносилось с потребительским благополучием. Американская успешность есть в иноцивилизационных интерпретациях прояв ление общественной дегенерации. Русская традиция выдвигала этическим идеалом нестяжательский образ жизни, существова ние на минимуме удовлетворения материальных благ. При такой постановке вопроса рост ВВП не может определяться в качестве единственной самоценности, а лишь возможного (но необязатель ного) средства решения высших цивилизационных задач, таких как поддержание государственной безопасности, человеческое развитие. Подобное разграничение целей и средств задает опре деленную специфику выстраивания российской экономической модели, в которой частный эгоистический интерес должен быть гармонизирован с государственно-общественными интересами.

1.3. Экономика Запада как религиозно-культурный тип:

ошибка экстраполяции Исторически мировоззренческую основу западной экономи ческой системы составило учение об «избранничестве». Богатс тво и, вообще, личный материальный успех, религиозно освеща ется в нем как свидетельство Божьего благоволения. М. Вебер Русское хозяйство. М., 2006. С. 21.

Там же. С. 23.

Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990.

связывал генезис этого представления с протестантской этичес кой традицией, В. Зомбарт — с иудейско-талмудической. Эко номика раннего капитализма на Западе отражала установление соответствующего религиозного миропонимания. Вне его она бы исторически не состоялась. С императивом божественного избранничества формировалась аксиология западного индиви дуализма. В соответствии с индивидуалистической парадигмой устанавливалась новая экономическая модель, характеризуемая эгоистической конкурентной борьбой множества собственни ков. Будучи генетически коррелированна с определенной религи озной спецификой, такая модель диссонирует с этикой правосла вия и ислама — наиболее широко представленными в России ее традиционными религиями14.

Насколько бы теоретически проработана не была экономи ческая политика, при нежелании человека трудиться она будет нереализуема. В свою очередь, желание труда базируется на со ответствующих идейно-этических представлениях. М. Вебер, как уже указывалось, противопоставлял созидательный тип капита лизма (собственно капитализма) авантюрному, или спекулятив ному капитализму. Формирование первого связано с идейным контекстом конкретно-исторических условий протестантской Реформации. Этика созидательного капитализма основывалась на кальвинистском тезисе о раскрывающемся через успех в труде божественном избранничестве человека. Ранее в Западной Ев ропе в качестве этического императива экономической жизни доминировала формула Фомы Аквинского «благо для человека заключено в умеренности, и переходить этот предел есть грех».

Традиция католицизма нивелировала дух предпринимательства из-за опасения преступить черту церковного запрета на стяжа тельство. М. Вебер в раскрытие традиционалистской католи ческой морали ссылался на примеры, как после смерти богачей значительные суммы направлялись в церковную казну в качестве «покаянных денег» или даже возвращались бывшим должникам во искупление неправедно отторгнутых процентов.

Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Избр. произв. М., 1990;

Он же. История хозяйства. Пг., 1923;

Зомбарт В. Современный капитализм. Л., 1924–1929. Т. 1–3;

Он же. Евреи и хозяйственная жизнь. СПб., 1912. Ч. 1.

Протестантизм, реабилитируя богатство, сохранил неприятие самодовольного наслаждения, противопоставив феодальной рас точительности бюргерскую бережливость. Если католик ставил вопрос о минимуме работы для удовлетворения своих традици онных потребностей, то протестант — об увеличении заработка при интенсификации до максимума производительности труда.

Нет необходимости пояснять какому из духовных образов ближе российский ментальный тип.

Несколько нивелированные ценностные различия между ка толиками и протестантами сохраняются и на сегодняшний день.

Согласно данным социологических опросов по США, среди аме риканцев четко фиксируются конфессиональные различия в от ношении к трудовой деятельности. Работу ценят выше досуга 55% протестантов против 43% католиков15.

Можно ли, признав правоту веберовских выводов, привить капитализм на российскую социокультурную почву, если он им манентно связан с вполне определенным религиозным типом?

Ответ о его несовместимости с духовной линией традиционных религий России представляется очевидным.

Какую же модель экономики можно построить при осущест влении такого рода экстраполяции? На этот случай в веберовской классификации был предусмотрен второй тип капитализма — авантюрный или спекулятивный. Он возник еще на заре форми рования института частной собственности, актуализируясь затем в качестве девиаций различных общественных моделей. Его им перативом является не труд, а нажива любой ценой. Обогащение достигается, как правило, в результате насилия или спекуляций.

Экономический человек спекулятивного типа капитализма дейс твует по принципу «не обманешь — не продашь». Формируемая таким образом общественная система по своей природе парази тарна и не обладает перспективой долгосрочного развития.

Описанная М. Вебером экономическая модель получила фак тически точное воплощение в России 1990-х гг. Необходимо от давать отчет, что, двигаясь по пути рыночного моделирования, в ней всякий раз будет репродуцироваться система спекулятив ного капитализма. Православная трудовая этика предполагает Смирнова Н. Грядет ли дух капитализма? // Знание — сила. 1992. № 9. С. 91.

выстраивание совершенно иной модели экономики, ориентиро ванной на усиление патерналистско-общинного начала16.

По сей день, несмотря на глобализационную нивелировку культурной специфики, протестантские страны явно опережают католические по различным показателям инновационности. Так, по статистике численности исследовательского персонала, при ходящегося на 1 млн жителей, в первую десятку среди государств Европы и Северной Америки входит одна страна с преоблада нием католиков — Канада, занимая в ней последнее место. На предпоследнем находится Германия, имеющая в настоящее время примерное численное равенство между католиками и протестан тами, с незначительным преобладанием последних. Превышение уровня в 4 тыс. исследователей на 1 млн населения фиксирует ся только в пяти государствах мира — и все они протестантские (по мере убывания — Исландия, Финляндия, Швеция, Норвегия, США). В то же время ни одна католическая страна не преодоле ла отметки в 3 тыс. человек исследовательского персонала. Такие субъекты католицизма, как Испания, Португалия, Италия и др. и вовсе имеют коэффициенты менее 2 тыс. человек17.

По другому показателю инновационного потенциала — доле ВВП в расходах на научные исследования протестантские стра ны занимают полностью первые шесть мест (Швеция, Финлян дия, США, Швейцария, Германия, Исландия). Более 3,5% на эти нужды расходует, помимо идущей на первом месте Швеции, Израиль, чья религиозная составляющая общеизвестна. Пока зательно также, что устойчиво отстают по данной статистике и от протестантских, и от католических государств православные страны. Они занимают пять из шести последних мест в Европе по соответствующему коэффициенту. Среди них избежавшие опы та коммунистического строительства Греция и Кипр. Ни одна из православных стран не расходует на научные исследования в на стоящее время более 1% от ВВП18.

Фиксация устойчивых конфессиональных различий по пара метрам инновационного потенциала приводит к выводу, что для Вебер М. Избранные произв. М., 1990.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 149.

Там же. С. 150.

стран, не относящихся к протестантскому культурному типу, по вышение инновационности сопряжено с целенаправленной мо билизующей миссией государства. Путь частных инвестиций в науку не станет для них той же панацеей, какой он явился для государств протестантизма.

Конфессиональные различия в отношении к труду четко про слеживаются и при сопоставлении показателей экономической активности населения в католических и протестантских странах современной Западной Европы. Трудовая ориентированность в государствах с преобладанием протестантов, оказывается, как правило, выше. Протестанты по-прежнему более экономически активны, чем католики. Факт нахождения Италии, являвшейся историческим символом католицизма, на последнем месте по рассматриваемому показателю весьма примечателен (рис. 2)19.

Еще одним аргументом в доказательстве концепта о конфес сиональной культурной парадигме моделей экономического раз вития могут служить статистические данные о наличии второй работы у населения европейских стран.

% Рис. 2. Сопоставление уровней экономической активности населения протестантских и католических стран современной Европы (15 лет и старше, в %) Тенденции в странах Европы и Северной Америки. Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. С. 153.

Протестант обнаруживает гораздо более высокую склонность к поиску дополнительного заработка, чем католик. Уровень до стигнутого материального благополучия не является в этом от ношении сдерживающим обстоятельством. Даже испытывающие проблемы переходного периода католические народы Восточной Европы в целом (за исключением Польши) оказались менее ори ентированны на поиск приработка, нежели протестантское насе ление материально благополучных государств (рис. 3)20.

Полученные при сопоставлении выводы позволяют говорить о противопоказанности прямой экстраполяции западной моде ли экономики, как не имеющей универсальной эффективности и имманентно связанной лишь с одним, вполне определенным, конфессионально-культурным протестантским типом.

Примерное Примерное % Рис. 3. Сопоставление доли лиц в структуре занятости католических и протестантских стран Европы, имеющих вторую работу, в % Вместе с тем, католики по-прежнему обнаруживают более высокую склонность к коллективистским формам хозяйствен ной самоорганизации. Это подтверждается, в частности, значе Тенденции в Странах Европы и Северной Америки. С. 160.

нием показателя долевого представительства семейных рабочих и членов кооперативов в общей структуре трудовой занятости.

Еще более высокую склонность к общинным формам организа ции экономики демонстрируют страны православного культур ного ареала (рис. 4)21. Только в современной России, в диссонанс с собственной конфессиональной идентичностью, доля семейных рабочих и членов кооперативов крайне невелика — 0,7%22.

Рис. 4. Конфессиональное сопоставление долей современных рабочих и членов кооперативов в структуре занятости населения европейских стран Доказательству существования различных типов экономичес кого менталитета было посвящено проведенное еще в 1970-е гг.

социометрическое исследование голландского ученого Г. Хофсте да. Основав свой анализ по 40 странам мира, он затем расширил их число до 70, включив в него и относящиеся к началу 1990-х гг.

сведения о России. Основной решаемой проблемой являлся воп Во Франции члены кооперативов, работающие за свой счет, включены в категорию «самозанятые», куда входят также и работодатели — 8,9%.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. С. 157.

рос о приемлемости рыночной модели экономики для различных национальных ментальных типов. Индекс рыночности рассчи тывался Г. Хофстедом по трем основным параметрам: дихотомия «индивидуализма» и «коллективизма»;

дистанция от власти (кор релирует с приверженностью к госпатернализму и антикоррели рует с автономностью индивидов);

избегание неопределенности (коррелирует с приверженностью сложившимся стереотипам экономического поведения и антикоррелирует со склонностью к риску). Согласно полученным результатам, аксиология рыноч ности у россиян более чем в 2 раза ниже, чем у американцев, но несколько выше, чем у латиноамериканцев (рис. 5).

На основании полученных данных можно выделить три груп пы стран, имеющих сходные уровни индексации ценностных па раметров.

1. Страны высокого уровня рыночности — индекс более 200 баллов (Дания, Великобритания, Ирландия, Новая Зеландия, США, Австралия).

2. Страны низкого уровня рыночности — индекс менее 100 (Венесуэла, Португалия, Греция, Югославия, Перу, Колумбия, Мексика, Россия, Китай, Турция, Пакистан, Тайвань, Таиланд, Бразилия, Филиппины).

3. Страны смешанной модели экономики — индекс от 100 до 200 баллов.

Из последнего группового объединения выделяются под группы, заметно тяготеющие к либеральной (Австрия, Канада, Нидерланды, Норвегия, Швейцария, Финляндия) или государ ственно-патерналистской (Япония, Испания, Аргентина, Бель гия, Франция, Иран, Гонконг, Индия) модели.

Характерно, что среди рыночноориентированных фигурантов таблицы Г. Хофстеда явно доминируют страны протестантского культурного ареала. Напротив, все государства православной традиции оказались в группе госпатернализма. Другой обнару живаемой закономерностью является антикорреляция с принци пами рыночной экономики национального менталитета тех като лических стран, в которых сохранены сильные позиции церкви, а также приверженных традиции сообществ Востока. Необходимо отметить, что в группе госпатерналистов оказались государства с весьма различными уровнями экономического развития и дина % % Рис. 5. Базовые ценностные экономические характеристики в мире (по методике Г. Хофстеда) % Новая Зеландия % Продолжение рис. 5. Базовые ценностные экономические характе ристики в мире (по методике Г. Хофстеда) миками роста, что указывает на некорректность интерпретации антирыночности в качестве проявления социально-экономичес кой неразвитости23.

1.4. Природа труда: проблема нематериальной мотивации Проблема труда, очевидно, не ограничена вопросами мате риального обеспечения трудящихся. Более того, сугубо матери ализованный подход к трудовой деятельности обрекает эконо мическую политику в целом на неуспех. Если стимулы к труду исчерпываются доходом, то еще более предпочтительным может оказаться получение дохода и вовсе без трудового напряжения.

Потребительская и криминальная мораль подменяют, таким об разом, трудовую, что в целом негативно сказывается на состоя нии экономической системы.

При применении методологии рассмотрения экономики, иду щей от человека, а не наоборот, выявляются и другие аспекты природы труда.

Во-первых, наряду с материальным стимулированием при меняется и идейно-духовная мотивация трудовой деятельности.

Для базирующейся на религиозных ценностях традиционной мо рали труд есть божественная заповедь, процесс сакральный, а в определенных культурах даже теургичный.

Во-вторых, труд выступает в качестве одной из форм обще ственного служения. Понятие «трудовой подвиг» относится именно к данному аспекту его осмысления. Подвигом вряд ли мо жет быть названа деятельность, определяемая мотивом личного стяжания, а только та, которая осуществляется во имя всего об щества. Государство задает формат воплощения общественных функций труда.

В-третьих, через труд, как базовый компонент общественных отношений, осуществляется социальная самореализация чело века. Критерии признания профессионального или карьерного роста зачастую оказываются более значительными, чем матери Экономические субъекты постсоветской экономики (Институциональный анализ). М., 2001. С. 103;

Рязанов В. Экономическая культура и национальная идентификация // Мировой общественный форум «Диалог цивилизаций».

Вестник. М., 2006. № 1. С. 373–376.

альное стимулирование. Пример эффективности целенаправлен ного использования в качестве катализаторов трудовой деятель ности психологических установок самореализации являет собой экономическая система Японии. Исходя из признания много факторной природы мотивировки труда следуют соотносимые с каждым из обозначенных аспектов концепты управленческих решений.

Во-первых, разработка комплекса воспитательно-пропаган дистских мер по развитию идейных основ трудовой этики (тру довое воспитание, трудовая пропаганда).

Во-вторых, установление государственных мобилизационных механизмов реализации трудового общественного долга (обще ственные работы).

В-третьих, совершенствование практики нематериального поощрения, соотносимой с психологическими амбициями чело века (механизм устойчивого карьерного роста, коэффициенты профессионализма, почетные звания, награды).

Этическая традиция России предполагала коллективные формы трудовой деятельности. Труд воспринимался в качестве проявления государственного строительства. Нетрудовые люди оценивались в качестве антигосударственного элемента и госу дарственным делом считалось организовать принуждение их к труду. Общинность предопределялась не феодальными пережит ками, а суровостью российской природы. Всякий уклоняющийся от труда угрожал бытию всего коллектива, пребывающего в со стоянии перманентной борьбы за существование.

В настоящее время труд (не только в России, но и в мире) де сакрализован. Духовный тип «инвестора» окончательно вытеснен «кредитором»24. Одна из перспектив качественного экономичес кого подъема видится в реанимации освященных религиозной традицией форм хозяйственной деятельности. Пример такого рода представляет предложенная революцией Мэйдзи (характер но, что она называется именно революцией, а не реформой) син тоизация японской экономики25.

Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2002.

С. 84–87.

Окумура Х. Корпоративный капитализм в Японии. М., 1986.

Наряду с этической, природа труда содержит и эстетическую составляющую. Богатым опытом эстетизации трудовой деятель ности обладал Советский Союз. Героизация производственной тематики являлась одним из функциональных назначений соцре ализма. При всей справедливости упреков в лакировке действи тельности, упрощенчестве, советская художественная культура решала важную общественную миссию создания привлекатель ного образа человека труда. Госзаказ на пропаганду художест венными средствами эстетики труда может рассматриваться как одно из управленческих решений в новой конструируемой эко номической политике России.

Народная афористическая мудрость содержит в своем арсе нале двоякий образ трудовой мотивации — «кнутом и пряни ком». Восток, исторически репродуцируя государственно-патер налистскую систему азиатского способа производства, избрал в качестве основного средства «кнут» (государственное принуж дение). Запад в своем экономическом развитии сделал ставку на «пряник» (материальное стимулирование).

Россия, имея в виду ее евразийскую цивилизационную спе цифику, равнообращенность как к Востоку, так и Западу, может гармонизировать крайности обоих подходов, восстановив амби валентную природу трудовой мотивации. Предлагаемая автора ми версия экономической политики равно отрицает абсолюти зацию и «кнуто-командной» модели коммунистической эпохи, и «прянично-либеральной» системы постсоветского периода. Ее принципиальным подходом, обеспечивающим шансы на долго срочный успех, является аккумулятивный синтез позитивного потенциала обоих мотивационных механизмов. Причем нужно заметить, что пренебрежение данным потенциалом тут же от ражается в системе законодательства, в построении государс твенной исполнительной властной системы в плане ее прими тивизации, дефицитности в точном соответствии с постулатами неолиберализма.

Идейно-духовный ресурс в традиционной теории экономи ческого ресурсообеспечения не рассматривается. В этом заклю чается монистическая ограниченность всего смитовского на правления в экономике. Между тем идейная мотивация не раз становилась решающим фактором экономического развития.

Либеральный подход, построенный на противопоставлении ко мандной организации труда и его исключительно материальной мотивации, неоправданно упрощает факторное многообразие побудительных мотивов трудовой деятельности. Данный взгляд нашел наиболее последовательное выражение в теории ордоли берализма В. Ойкена, противопоставлявшего друг другу два иде альных типа хозяйственной деятельности — «свободно-рыноч ный» и «централизованно-управляемый»26.

Вариант, что человек может трудиться, не будучи ни принуж даем государством и ни стимулируем ожидаемыми доходами, попросту не допускался. Авторы считают это положение сущест венным упущением.

Между тем вне мировоззренческого (идейно-ценностного) осмысления труд, как исторический феномен, не мог бы состо яться. Трудовая деятельность — это прежде всего по своему ге незису деятельность общественно полезная. При понимании и имплементации этого положения в основы функционирования экономики преодолевается отчуждение человека от труда. В про тивном случае устанавливается деформированное представле ние, при котором организационные средства воспринимаются в качестве цели. Ордолибералами были описаны именно отчужда емые формы трудовой деятельности.

Всякий раз при актуализации идейно-духовных мотивов тру да соответствующие хозяйственные общности показывали зна чительно более высокие результаты, чем конкурирующие с ними экономические системы, основанные на материальном стимули ровании. Не только принуждение, как это преподносится в сов ременной историографии, но и пропаганда лежала в основе по разивших в свое время мир темпов советской индустриализации.

Ставка на «корпоративный дух» составила лейтмотив японского экономического чуда. В наличии у фирмы-семьи коллективных задач нематериального свойства, японские менеджеры видели свое преимущество над американскими конкурентами, с харак терной для тех мотивацией индивидуальных доходов.

Сам Запад смог вырваться в мировые экономические лидеры, эксплуатируя в свое время протестантскую этику труда. Ослаб Ойкен В. Основы национальной экономии. М., 1996;

Он же. Теория хозяй ственного порядка: Фрайбургская школа и немецкий неолиберализм. М., 2002.

ление же роли религии в западном обществе обернулось сменой тренда. Измерение макроэкономических показателей позволяет констатировать, что Восток вновь теснит Запад. С. Хантингтон обращал внимание на произошедший в ХХ в. цивилизационный перелом в мировой экономике. Показательно, что он пришелся именно на 1960-е гг., хронологически совпав с новой фазой раз рушения традиционных устоев в западном мире. Практически одновременно, под действием тех же обстоятельств ценностного перелома, на Западе начался процесс репродуктивного демогра фического угасания27.

Представляется, что введение в стратегию экономического развития России дополнительного ресурса, каковым является идейно-духовный фактор хозяйствования, может стать важней шим основанием динамизации российской экономики. Недоуч тенность его во всех сценарных прогнозах предоставляет прави тельству России возможности для геоэкономического маневра (форсированный, неожиданный для конкурентов и противников рывок). Но актуален вопрос: сохранился ли на сегодня у России ее идейно-духовный потенциал?

Метафора о трансформации «Третьего Рима» во «Второй Ва вилон», имея в виду установившуюся в России в 1990-е гг. па радигму воинствующей безнравственности, не столь далека от действительности. Однако посредством проведенного в Центре проблемного анализа и государственно-управленческого проек тирования специального эксперимента удалось доказать отсутс твие фатальной предопределенности духовного вырождения.

На основании представленных группой экспертов количест венных оценок характеристик событий истории России ХХ сто летия по 38 критериям идентификации идейно-духовного состо яния была получена достаточно сложная немонотонная кривая.

Идейная духовность российского общества имела подъемы и спады, будучи зависима от деятельности государства в вопросах идеологии и национальной (цивилизационной) идентичности.

В результате обоснован вывод, что формирование идейно-духов ного ресурса можно и должно рассматривать в качестве государ ственной управленческой задачи. Особого внимания в контексте вопросов формирования экономической политики требует пост Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2006. С. 122.

роенная на экспертной сессии зависимость отношения в россий ском обществе к труду. Характерно, что ее историческая измен чивость в целом совпадает с подъемами и спадами национальной экономики (рис. 6)28.

усл. ед.

Значимость (ценность) труда Духовность общества годы 1958 1928 1988 1938 1948 1968 1918 1998 1978 1908 1897 Рис. 6. Идейно-духовный фактор в истории России XX столетия и отношение к труду в российском обществе в ХХ в.

Проведенный эксперимент позволил также ответить на воп рос, какой из двух факторов — идейно-духовные основания или материальное стимулирование имеет более весомое значение для показателей экономического развития в России. Для этого по методике парной корреляции был рассчитан уровень при чинно-следственной связи роста валового промышленного про изводства (рис. 7) с материальным уровнем (накопленные блага, определяющие качество жизни человека), идейно-духовной раз витостью, а также ценностью труда в общественном сознании.


Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная полити ка вывода России из демографического кризиса. М., 2007;

С. 303–324;

Симче ра В.М. Развитие экономики России за 100 лет: 1900–2000. Исторические ряды, вековые тренды, институциональные циклы. М., 2006. С. 134–136, 166–168.

% год Рис. 7. Годовой прирост валового промышленного производства России (за 100 лет) В целях чистоты расчетов был взят временной интервал вто рой половины XX в. (1946–2000 гг.), исключающий приходящи еся на первую половину форс-мажорные события масштабных войн (1904–1905, 1914–1920, 1941–1945 гг.), революций, когда на показатели экономического развития оказывал воздействие тре тий — внешний фактор.

Полученные результаты с позиций неолиберальной теории выглядят просто обескураживающими.

Коэффициент корреляции идейно-духовной развитости об щества и роста валового промышленного производства составил +0,59. Еще более весомой оказалась зависимость от фактора цен ности труда в общественном сознании (коэффициент корреля ции равен +0,69).

Полученные данные доказывают значимость для экономики стимулов духовного содержания. А вот суммарный материаль ный фактор и рост валового промышленного производства на ходятся в России, судя по результатам проведенного анализа, в состоянии антикорреляции (значение равно – 0,7). Действует, та ким образом, хорошо известная на уровне обыденных народных представлений связь, согласно которой чем выше у человека ма териальный достаток, тем он хуже работает.

Материально мотивируемое российское общество имеет от рицательный потенциал по отношению к экономическому разви тию. Может быть, это уникальная черта русской национальной ментальности? Возможно. Но отмеченный выше тренд снижения темпов роста ВВП на Западе по мере секуляризации сознания западного человека позволяет предположить универсальный ха рактер данного явления. Для окончательного ответа были бы не обходимы такие же исследования по западным странам.

В любом случае, чрезвычайно важно, что открывается новый ресурс для интенсификации экономического роста в России.

1.5. Ментально-ценностный контекст российской экономики Существует распространенная точка зрения о несовместимос ти православной религии с рыночной экономикой. На основании принятия этого, в целом верного тезиса (если понимать под ры ночностью ту модель спекулятивного капитализма, которая уста новилась в современной России), некоторые либеральные авто ры рассматривают восточно-христианскую традицию в качестве препятствия экономическому развитию.

Применительно к российской цивилизационной модели кор ректней было бы сформулировать данную дихотомию в обратном соотношении. Не православие обнаружило свое несоответствие парадигме мирового рынка, а протестантского типа рыночная экономика оказалась чужеродным концептом по отношению к православному типу культуры.

Впрочем, не только православие, но и другие традиционные конфессии, как, например, буддизм или ислам, явно диссонируют с ней по своим аксиологическим параметрам.

Стоит уточнить роль рынка как средства, но не цели, тем бо лее не универсальной ценностной категории. В традиционной иерархии общественных ценностей ему отводилось сравнитель но невысокое, подчиненное положение. Соответственно, повы шение аксиологического статуса рынка пропорционально вело к понижению статуса духовных ценностных ориентиров.

Современные ортодоксальные неолибералы исходят из акси омы об экономической безальтернативности рынка. Это неверно.

Истории известны многочисленные примеры успешного разви тия «мир-экономик» в рамках этатистской и общинно-патерна листской моделей. Наиболее стремительные экономические про рывы в истории России были осуществлены как раз в периоды инволюции рыночных механизмов, возрастания роли государ ственного сектора.

Наблюдается подмена категорий «рыночность» и «трудолю бие». Неоптимальность рынка в православной культуре вовсе не означает отсутствия в ней этики труда. За рассуждениями о ее нивелировке в православии, зачастую, как в случае с Р. Пайпсом, скрывается тривиальная русофобия. Дескать, не ту веру избрал равноапостольный Владимир. «Католическая» или «протестант ская» экономические модели признаются исторически правомоч ными, тогда как за «православной» закрепляется оценка «недо экономики». Но в ней есть свой собственный уникальный ресурс.

Русское «экономическое чудо» конца XIX в. определялось именно православной культурной парадигмой.

Факторную связь экономического развития с идейно-духов ным состоянием общества ярко иллюстрирует феномен старо обрядческого предпринимательства в Российской империи. Ка залось бы, объективные условия для успехов старообрядцев на ниве экономики в России синодального периода отсутствовали.

Они находились в ущемленном правовом положении. На них воз лагалось повышенное, в сравнении с паствой РПЦ и инородцами, налоговое бремя. Периодически притеснения усиливались. Наря ду с иными ограничениями правоспособности устанавливались и законодательные барьеры для самореализации старообрядцев в предпринимательской сфере. К таковым, например, относил ся введенный с 1855 г. запрет на инкорпорацию их в купеческое сословие. Тем не менее, вопреки объективным сдерживающим обстоятельствам, старообрядцы по показателю экономической успешности существенно превосходили неконфессиональные предпринимательские группы Российской империи.

Следовательно, именно религиозная идентичность оказалась в данном случае наиболее весомым фактором успеха в экономике, превосходящим по степени значимости социальные и правовые преференции. Имеются более веские основания говорить о ста рообрядческом «чуде», нежели о японских или германских «чу десах» в экономике. Условием успехов японцев и немцев явилось целенаправленное внешнее инвестирование, тогда как старооб рядцы в России действовали вопреки средовой конъюнктуре.

Старообрядцы, согласно официальной статистике, составля ли к концу XIX в. лишь 1,4% населения Российской империи29.

В то же время, по некоторым оценкам, они представляли около 60% торгово-промышленного класса и им принадлежало от 64 до 75% всего российского капитала30. Даже допуская преуменьшение официальными статистическими службами численности старо обрядцев и преувеличение исследователями их предпринима тельской доли, очевидным представляется вывод о многократном превосходстве в долевой хозяйственной интенсивности предста вителей старой русской веры над другими конфессиональными идентичностями. К старообрядцам принадлежали крупнейшие российские предпринимательские династии: Бобковы, Гучковы, Кузнецовы, Морозовы, Рахмановы, Рябушинские и др. Тот факт, что крупный капитал в императорский период рабо тал на российскую экономику, а не вывозился вовне, во многом обусловливался его старообрядческим происхождением. Один из наиболее известных исследователей конфессионально-этичес ких факторов старообрядческого предпринимательства В.В. Ке ров в заключение своего фундаментального труда резюмирует:

«В деятельности “Божьих доверенных по управлению собствен ностью” соединялись сохраненные и развитые старообрядцами элементы древнерусского национально-конфессионального мен талитета с тенденциями, рожденными новой эпохой организации Россия // Энциклопедический словарь. Л., 1991. С. 86.

Рощин М.Ю. Старообрядчество и труд // Генезис кризисов природы и обще ства в России. М., 1994. Вып. 2. С. 133;

Зарубина Н.Н. Социально-культурные основы хозяйства и предпринимательства. М., 1998. С. 171;

Старцев А.В. Хо зяйственная этика старообрядчества // Старообрядчество: История и культу ра. Барнаул, 1998. Вып. 1. С. 75;

Шахназаров О.Л. Отношение к собственности у старообрядцев (до 1917 года) // Вопросы истории. 2004. № 4. С. 53;

Керов В.В.

«Се человек и дело его …». Конфессионально-этические факторы старообряд ческого предпринимательства в России. М., 2004. С. 9.

Вургафт С.Г., Ушаков И.Д. Старообрядчество. Лица, предметы, события и символы. Опыт энциклопедического словаря. М., 1996.

фабричной промышленности и сложных комбинаций произ водственно-сбытовых процессов. В старообрядческой системе конфессионально-экономических ценностей, институтов и уста новок осуществился синтез традиций православной цивилиза ции и посттрадиционного общества на новом цивилизационном этапе. Ментальность старообрядческих хозяев и хозяйственный этос староверия показали принципиальную возможность разви тия вне западной модели собственничества, историческую реаль ность модернизации на основе русских православных ценностей, развивавшихся в старообрядчестве»32.

Не только для старообрядчества, но и для паствы Русской пра вославной церкви (РПЦ) прослеживалась закономерность более высокой трудовой активности убежденных адептов православ ного учения в сравнении с формально верующим и религиозно индифферентным населением. Уровень экономической эффек тивности монастырских хозяйств в царской России был весьма значительным.33 В этом смысле секуляризационное реформиро вание, давшее единовременную финансовую выгоду, имело край не негативные последствия в мегаперспективе. Даже большевики репродуцировали свою экономическую систему в соответствии с архетипом монастырского общежительства.

Еще одним фактором цивилизационной экономической спе цифики России явились ее особые климатические условия, пре допределившие характер трудовой ритмики традиционного крестьянского хозяйства. Европейский работник трудился рав нодинамично в течение почти всего года. Сравнительно мягкая европейская зима нивелировала сезонные различия трудовых затрат. Совсем другое дело — контрастный континентальный климат России. Доля труда в летнем бюджете времени русского крестьянина была более чем в 2 раза выше, чем в зимнем. Крес тьянское хозяйствование функционировало в режиме календар ных рывков. Ниже приводятся расчеты бюджета времени русских крестьян полученные по материалам проведенного по инициати ве Г.С. Струмилина в 1923 г. обследования Воронежской губер нии. Традиционный уклад в то время еще не был окончательно разрушен, а потому созданная модель крестьянского дня может Керов В.В. Указ. соч. С. 590.


Ключевский В.О. Курс русской истории. М., 1904. Ч. 2. С. 331.

считаться репрезентативной по отношению к национальной тра диции (табл. 1)34.

Таблица Распорядок дня крестьянской семьи Помогающие члены Все ра Домаш Глава семьи няя ботники семьи Характер затрат хозяйка семьи м. ж.

час. мин. час. мин. час. мин. час. мин. час. мин.

Зимний распорядок дня I. Труд А. Обязательный а) производствен ный 1. По найму – 15 – – – 39 – 13 – 2. В своем хозяйстве 1 39 3 58 1 57 4 32 Итого на произ 1 54 3 58 2 36 4 45 3 водственный труд б) домашний 2 04 9 01 1 35 5 41 5 в) ходьба, езда на – 05 – – – – – – – работу г) сношения с рын – 31 – 03 – 01 – – – ком д) повинности – 26 – – – 32 – – – Итого на обязатель 5 – 13 02 4 44 10 26 8 ный труд Б. Свободный а) по самовоспита – 06 – – – 14 – 04 – нию б) по обществен ной деятельности в 1 21 – – – 29 – – – общине Итого на свобод 1 27 – – – 43 – 04 – ный труд Итого на труд 6 27 13 02 5 27 10 30 9 II. Отдых А. Еда 1 18 1 37 1 24 1 24 1 Струмилин С.Г. Проблемы экономики труда. М., 1957. С236–259.

Продолжение таблицы Помогающие члены Все ра Домаш Глава семьи няя ботники семьи Характер затрат хозяйка семьи м. ж.

час. мин. час. мин. час. мин. час. мин. час. мин.

Б. Развлечения – 43 – 12 – 38 – 47 – В. Молитва – 14 – 23 – 08 – 17 – Г. Бездеятельный 1 09 – 32 – 37 – 20 – отдых Д. Нераспределен ное время (включая 4 50 – 22 6 59 1 49 2 посещение церкви) Итого на отдых 8 14 3 06 9 46 4 37 5 III. Сон А. Ночной 8 40 7 35 8 25 8 42 8 Б. Дневной – 39 – 17 – 22 – 11 – Итого на сон 9 19 7 52 8 47 8 53 8 Всего за сутки 24 – 24 – 24 – 24 – 24 – В том числе (в%):

1. Труда 26,9 54,3 22,7 43,8 39, 2. Отдыха 34,3 12,9 40,7 19,2 24, 3. Сна 38,8 32,8 36,6 37,0 36, Летний распорядок дня I. Труд А. Обязательный а) производствен ный 1. По найму – 28 – 09 – 53 1 37 – 2. В своем хозяйстве 10 26 7 32 9 38 6 33 8 Итого на произ 10 54 7 41 10 21 8 10 9 водственный труд б) домашний 1 24 7 02 1 04 5 22 4 в) ходьба, езда на – 38 – 28 – 54 – 44 – работу г) сношения с рын – 24 – – – 02 – – – ком Продолжение таблицы Помогающие члены Все ра Домаш Глава семьи няя ботники семьи Характер затрат хозяйка семьи м. ж.

час. мин. час. мин. час. мин. час. мин. час. мин.

д) повинности – 31 – – – 23 – – – Итого на обязатель 13 51 15 11 12 54 14 16 14 ный труд Б. Свободный а) по самовоспита – 01 – – – – – 0 – нию б) по обществен ной деятельности в 1 18 – – – 25 – 0 – общине Итого на свобод 1 19 – – – 25 – 0 – ный труд Итого на труд 15 10 15 11 13 19 14 16 14 II. Отдых А. Еда 1 22 1 29 1 19 1 29 1 Б. Развлечения – 17 – 13 – 20 – 42 – В. Молитва – 16 – 25 – 07 – 08 – Г. Бездеятельный – 23 – 18 – 18 – 13 – отдых Д. Нераспределен ное время (включая – 29 – – 2 08 – 43 – посещение церкви) Итого на отдых 2 47 2 25 4 12 3 15 2 III. Сон А. Ночной 5 24 5 04 5 58 6 18 5 Б. Дневной – 39 1 20 – 31 – 11 – Итого на сон 6 03 6 24 6 29 6 29 6 Всего за сутки 24 – 24 – 24 – 24 – 24 – В том числе (в%):

1. Труда 63,2 63,3 55,4 59,4 61, 2. Отдыха 11,6 10,0 17,5 13,5 12, 3. Сна 25,2 26,7 27,1 27,1 26, Исследователи, занимающиеся моделированием русского крестьянского мира, пишут о закреплении сезонной ритмики труда в структуре национального менталитета в целом. Весь ход отечественной истории развертывался, по существу, в режиме рывков35. Указанная специфика национальной ментальности дает реалистические основания для выработки стратегии форсиро ванных экономических прорывов. Далеко не ко всем мир-эконо микам она ментально применима. Однако режим рывков предпо лагает особый мобилизующий формат управления экономикой.

Западная модель экономической организации, выражающаяся в равнодинамичной ритмике труда европейца, для России в этом смысле неприемлема. Для нее более подходят приводные этатист ские ремни аккумуляции в рывковой динамике имеющихся тру довых ресурсов. Нужен особый командный импульс, пробужда ющий Россию от зимней хозяйственной спячки.

Для экстраполяции западной модели капитализма Россия не имеет минимального условия — наличия достаточного чис ла работодателей. Казалось бы, осуществленный в режиме при ватизации процесс первоначального накопления капитала в Российской Федерации завершен. Однако сформировавшийся слой потенциальной буржуазии не привел к активному инвес тированию производства. «Денежные люди» в России не обна руживают стремления к открытию новых рабочих мест, пред почитая расходовать финансовые средства в целях личного потребления. Сохраняющаяся парадигма «спекулятивного ка питала» лишает Россию долгосрочной экономической перспек тивы. Данные табл. 2. иллюстрируют принципиальное отличие России по доле работодателей в структуре занятого населения от стран Запада36.

О нивелировке ценности труда в современной России свиде тельствует крайне низкая, по мировым меркам, статистика лиц, занятых активной трудовой деятельностью. Россия по этому по казателю отстает от большинства стран Запада. Если в идущей на первом месте Швеции, по данным на 2001 г., в качестве эко Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского историчес кого процесса. М., 1998.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. С. 157.

Таблица Структура занятости экономически активного населения в странах Европы, Северной Америки и СНГ (%) Семейные Наем рабочие ные Работода- Самые Страна и члены Прочие работ- тели занятые коопера ники тивов Европейский союз:

Австрия 87,0 5,4 5,0 2, Бельгия 84,8 4,4 8,9 1, Дания 91,2 8,0 0,8 0, Финляндия 87,0 3,9 8,5 0, Франция 91,1 … 8,9 … Германия 88,9 4,9 4,9 1, Греция 60,2 8,2 23,4 8, Ирландия 81,9 5,9 11,1 1, Италия 72,1 12,1 10,5 5, Люксембург 93,1 6,7 … … 0, Нидерланды 88,5 10,1 … 0,6 0, Португалия 72,3 6,4 19,3 2, Испания 80,2 5,3 11,9 2,5 0, Швеция 90,0 9,7 0,0 0, Великобритания 87,9 2,9 8,3 … 0, Другие страны Западной Европы:

Кипр 76,1 6,6 14,0 3, Исландия 83,1 6,2 10,4 0, Норвегия 92,5 6,8 … 0,4 0, Сан-Марино 79,2 15,7 … 0,4 4, Швейцария 87,7 … 10,4 1, Турция 40,3 5,6 24,6 21,2 8, Центральная и Восточная Европа Болгария 84,3 3,6 10,0 1,6 0, Хорватия 75,7 5,0 14,4 4, Чешская Респуб 84,0 3,9 10,6 1, лика Эстония 91,7 2,7 4,8 0, Венгрия 85,7 3,2 6,5 1,5 3, Продолжение таблицы Латвия 85,0 4,2 6,1 4,6 0, Литва 81,4 15,4 … 3,1 – Польша 72,6 3,9 18,5 5,0 – Румыния 56,1 1,1 23,1 19,7 – Словакия 90,8 2,7 5,6 0,8 0, Словения 82,9 3,7 8,1 5,3 – Бывшая Югослав ская Республика 70,1 6,4 9,2 14,4 – Македония Содружество Независимых Государств:

Армения 79,7 1,4 16,4 … 2, Беларусь 98,0 0,4 1,3 0,3 – Грузия 35,2 0,5 32,1 31,4 0, Кыргызстан 53,3 2,7 22,1 21,9 – Молдова 60,0 0,5 31,1 8,4 – Россия 93,0 1,4 5,0 0,7 – Украина 89,3 9,5 0,0 1,3 – Северная Америка:

Канада 84,7 5,3 9,7 0,2 – США 92,6 7,3 … 0,1 – Другие страны-члены ЕЭК:

Израиль 85,8 4,5 6,7 0,5 2, номически активного квалифицируется 78,4% населения старше 15 лет, то в России — только 54,2%, в США — 63,2%.

Отставание Российской Федерации в формализованном же лании труда прослеживается не только на фоне западных стран, но и бывших советских республик. По коэффициенту экономи ческой активности она занимает среди них предпоследнее мес то (рис. 8)37. К тому же при преобладающем тренде возрастания доли экономически активного населения на постсоветском про странстве в целом в России она имеет тенденцию к сокращению.

О каком развитии национальной экономики может идти речь при банальной утрате желания у значительной части россиян Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. С. 153.

трудиться? Огромные трудовые ресурсы оказываются попросту незадействованы. Экономическая мотивация к труду обнаружи вает в российских условиях слабую эффективность. Следователь но, при постановке задачи хозяйственного подъема необходимым представляется включение государственных мобилизационных механизмов организации труда.

В приведенной статистике обращает на себя внимание ли дерство среднеазиатских республик. Вопреки имеющимся сте реотипам Восток постсоветского пространства оказался более экономически активным, чем Запад. Данный феномен объясним более высокой степенью соотнесения организации их экономик с национальной традицией, характеризуемой прежде всего хозяй ственным госпатернализмом.

% Рис. 8. Уровень экономической активности населения в бывших рес публиках СССР (16 лет и старше;

в %) Российская позиция аутсайдера по долевому представитель ству экономически активного населения выглядит особо дис сонансно при учете ее лидерства по доле женщин в структуре рабочей силы. По уровню женской экономической активности Россия с показателем 48,3% опережает любую из стран Запада.

Для сравнения, в США доля женщин составляет в структуре ра бочей силы 46,6%, во Франции — 45,6, в Великобритании — 44,6, в Германии — 44, в Италии — 38,9, в Турции — 26,6%38.

Таким образом, проблема трудовой мотивации в России пре жде всего связана с мужским населением. Данное резюме поз воляет утверждать о связи экономического упадка в России с разрушением в идейно-духовном пространстве традиционных социокультурных образов полового разделения труда: мужчи на — добытчик, женщина — хранительница очага. Восстанов ление их предполагает использование в качестве косвенных ме ханизмов управления экономикой государственных программ пропаганды и воспитания.

Одной из базовых установок русского национального мента литета являлось неприятие любых модификаций стяжательства.

Индивидуальное материальное богатство вызывало отторжение с позиций эгалитарного понимания социальной справедливос ти. Господствовало (и продолжает господствовать) убеждение, что личное обогащение человека в российских условиях не мо жет быть праведным. Визуализация богатства катализировала формирование классовых фобий. Если для западного человека деньги, сообразно с афоризмом Б. Франклина, есть «чеканная свобода», то для русского — свобода виделась в обретении неза висимости от денег. Жить на минимуме потребностей, но быть освобожденным от унизительной кабалы существования ради зарабатывания денег. Об укоренившемся в народном сознании неприятии «сребролюбия» свидетельствует ряд пословиц39.

«От трудов праведных не наживешь палат каменных».

«От трудов своих сыт будешь, а богат не будешь».

«Не хвались серебром, хвались добром».

«Беда деньгу родит».

«Деньги что каменья — тяжело на душу ложатся».

«Деньги — прах».

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. С. 153.

Русское хозяйство. М., 2006. С. 12–13;

Даль В.И. Пословицы русского наро да. М., 1904. Т. 1–4.

«Деньгами души не выкупишь».

«Деньги прах, ну их в тартарарах».

«Богатство перед Богом — большой грех».

«Пусти душу в ад — будешь богат».

«Грехов много, да и денег вволю».

«В аду не быть — богатства не нажить».

«Деньги копил, да нелегкого купил».

«Копил, копил, да черта купил!»

«Не от скудости скупость вышла, от богатства».

«Богатство спеси сродни».

«Мужик богатый, что бык рогатый».

«Богатство родителей — порча детям».

«Отец богатый, да сын неудатый».

«Лишние деньги — лишние заботы».

«Хлеб да живот — и без денег живет».

«Без денег сон крепче».

«Лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою».

«Скупому душа дешевле гроша».

«Кто до денег охочь, тот не спит всю ночь».

«Бедность — святое дело».

В диссонанс с кальвинистской тезой в русской ментальной традиции божьим наказанием считали не бедность, а богатство.

Стремление к наживе противоречило представлениям о нравс твенной чистоте и гармонии. Сложившийся в 1990-е гг. на ос новании резкого имущественного расслоения межстратовый разрыв материального выражения стилей жизни (дихотомия расточительства и пауперизации) грозит России, особо учитывая ее ментальную специфику, социальными катаклизмами. Задача их предотвращения связана с нивелировкой визуальных образов богатой жизни. Точкой управленческого воздействия в данном случае может стать законодательно определяемое понятие «рос кошь», рассматриваемое как провокационный вызов социальной стабильности. Установление повышенного налога на роскошь явится одной из мер практической имплементации данного кон цепта. Прецеденты такой политики обнаруживаются в мировом историческом опыте, включая, к примеру, современный Китай, что позволяет отвести возможные обвинения в управленческой экстравагантности.

1.6. Мировые экономические тренды и фактор цивилизационной идентичности Экстраполяция западной модели организации экономики не совпадает с мировыми экономическими трендами. Эпоха одно значного хозяйственного доминирования Запада фактически за вершена.

Современный Запад пережил цивилизационную инверсию.

Протестантская трудовая этика в значительной степени выхолос тилась в менталитете западного человека. Этический императив труда вытеснила мораль потребительства.

Такого рода инверсионные трансформации трудовой этики выступали в мировой истории индикатором заката цивилиза ций (классический пример — исторический опыт упадка риго ристских нравов в Древнем Риме). Цивилизационный надлом Запада пришелся на 1960-е гг., когда на волне направленного на высвобождение из-под социального пресса молодежного движе ния протестантская аксиология каждодневного стоического тру да замещается культом развлечений, кальвинистская бережли вость — парадигмой жизни сегодняшним днем. Произошедшие изменения не замедлили сказаться на мировых макроэкономи ческих показателях. Если ранее динамика развития экономики Запада была значительно выше, чем в любых других (за исклю чением СССР) хозяйственно-культурных сообществах, и этот разрыв устойчиво в течение длительного периода возрастал, то теперь, дистанция стала стремительно сокращаться.

Точное хронологическое совпадение ментальной трансформа ции со сменой мирового тренда геоэкономического распределе ния сил не могло быть случайным. Оно доказывает существование прямой факторной зависимости между сохранением националь ной ценностной традиции и экономическим динамизмом. Пока существование Запада шло в соответствии с парадигмой протес тантской цивилизации, для него были характерны опережающие в мировом отношении темпы развития экономики, но, как только произошел разрыв с базовыми цивилизационными ценностями, наметилась тенденция сопоставительного темпового упадка.

Характерно, что некоторая динамизация западной экономики в 1980-е гг. («рейганомика», «тэтчеризм») совпала с умеренным консервативным отказом, реабилитацией традиционных доб родетелей протестантской культуры. В настоящее время Запад во главе с США остается безусловным экономическим лидером.

Но шансы его на сохранение существующей роли при девальва ции национальных ценностных традиций труда в долгосрочной перспективе представляются довольно призрачными. На сниже ние долевого значения западной цивилизации в мировом объеме валового производства обращалось внимание еще С. Хантингто ном (рис. 9)40.

4 год Рис. 9. Доля цивилизаций или стран в выпуске продукции обрабатывающей промышленности, по С. Хантингтону (1750–1980 гг., в %) Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2006. С. 122.

Особо наглядно произошедший экономический надлом За пада выглядит на фоне траектории развития экономики Азии (рис. 10)41.

% Запад Азия 60 50 1820 г. Середина XX в. 1990-е гг. К 2025 г. (прогноз) Рис. 10. Доля западного и азиатского миров в общих объемах мирового производства (в %) В 1820 г. на долю мир-экономики западного сообщества (США, Европа, Австралия, Канада) приходилось 25% мирового нацио нального продукта, тогда как Азия аккумулировала 58%. К сере дине XX в. пропорции стали прямо противоположными. Запад давал 56% мирового дохода, в то время как Азия — только 19%.

Однако после этого направленность экономического распределе ния сил в мире изменилась.

Начало процесса субъектного перераспределения сил в гео экономике было связано с бурным технологическим развитием Японии, фактически догнавшей США по показателю душевого дохода. Следующим этапом в тренде утраты Западом экономичес кой гегемонии явилось формирование группы стран азиатских новоиндустриалов. Очередной вехой обозначенного процесса Лунев С.И. Социально-экономическое развитие крупнейших стран Евразии.

Цивилизационный контекст // Восток–Запад–Россия. М., 2002. С. 161;

Maddi son A. Monitoning the World Economy, 1820–1992. P., 1995. P. 226–227;

Radelet S., Sachs J. Asias Reemergence // Foreign Affairs. 1997. Vol. 76. N 6. P. 46.

стало существенное повышение душевого дохода населения сре ди арабских нефтеэкспортеров, достигших данного роста пос редством перераспределения нефтяной ренты. К началу 1990-х гг.

доля Азии в мировом национальном доходе составляла уже 33%, а Запада — 45%. Согласно сделанным в 1997 г., уже после нача ла «азиатского кризиса», прогнозам Института международного развития Гарвардского университета, по истечении первой чет верти XX в. на долю Азии будет приходиться 55–60% общемиро вого валового национального продукта, тогда как на долю Запа да — 20–30%42.

Особая роль в геэкономике будущего отводится Китаю и Ин дии (рис. 11) Судя по динамике роста ВВП это уже было вполне очевидно в 1990-е гг., т. е. в то самое время, когда российские ре форматоры перенимали менее эффективную в современных ус ловиях модель экономического управления Запада.

Рис. 11. Динамика среднего ежегодного роста ВВП в Китае и Индии за последнее 20-летие XX в., в % Лунев С.И. Указ. соч. С. 161;

Maddison A. Op. cit. P. 226–227;

Radelet S., Sachs J.

Op. cit. P. 46.

По оценке большинства исследователей, уже за ближайшее десятилетие Китай по абсолютным показателям ВВП сравняется с Соединенными Штатами. Индия за тот же временной интервал фактически догонит Японию. Согласно экспертному заключе нию специалистов ЦРУ, Китай, достигнув к 2020 г. размера ВВП в 20 трлн долл. превзойдет совокупный объем доходов США (13,5 трлн долл.) и Японии (5,1 трлн долл.)43.

Могут возразить, что азиатский экономический прорыв име ет под собой исключительно демографические основания: сохра няющаяся на Востоке высокая репродуктивность на фоне депо пуляции западных сообществ. В действительности, доля Азии в распределении рабочей силы в мире хотя и возросла, но не на столько, чтобы быть оцененной в качестве решающего фактора обозначенного тренда. Ее рост, составивший 3,8%, явно отставал от роста азиатских объемов производства в мировой экономике.

Следовательно, экономический прорыв Азии имел в своей осно ве не увеличение численности рабочей силы, а интенсификацию труда44. Об этом свидетельствуют, в частности, пропорции веду щих азиатских геосубъектов — Китая и Индии, взятые по отно шению к экономике США не в абсолютных величинах, а в средне душевых показателях (рис. 12).

Абсолютизация российскими реформаторами экономической системы Запада, таким образом, не соответствует существующим историческим тенденциям. За эталон была взята исторически отстающая модель, уступающая в настоящее время новому мо дельному подходу в экономике. Специфика этого подхода опре деляется сочетанием инновационных технологий с фактором на циональной идентичности.

Хозяйственная система новых геоэкономических субъектов базируется на принципиально иной, по отношению к нелибе ральной рецептуре, основе. Характерными чертами выдвинутой Гельбрас В., Кузнецова В. КНР: Год суровых испытаний // Мировая эконо мика и международные отношения. М., 2000. № 8. С. 115;



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.