авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Ц Е Н ТР П РОБЛЕ МН ОГО АН АЛИ З А И Г ОСУДАРСТВ Е Н Н О- УП РАВ ЛЕ Н Ч Е СКОГ О П РОЕ КТИРОВ АН И Я В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, С.С. Сулакшин ...»

-- [ Страница 2 ] --

Богомолов О., Конд рашова Л. Секреты китайской экономической кухни // НГ — Политэкономия.

М., 1999. № 1. С. 5;

Лунев С.И. Указ. соч. С. 162–163;

Radelet S. Sacha J. Asias Reemergence. P. 51;

Lommen Y.E., Tonchev P. China in East Asia: From Isolation to a Regional Superpower Status. Athens, 1998. P. 15.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический еже годник ЕЭК ООН, 2003. С. 152.

Прогноз на Рис. 12. ВВП на душу населения в Китае и Индии по отношению к ВВП на душу населения в США (в %) Востоком экономической альтернативы являются госпатерна лизм, национальные традиции, общинный корпоративизм, мо билизующая роль государства.

Успехи современного Китая есть яркое свидетельство в пользу эффективности альтернативных западной экономических моде лей, коррелирующих с цивилизационной парадигмой мир-эко номик. Маоистский левый радикализм являлся отступлением от традиционного китайского пути. Таким же спорадическим откло нением от конфуцианско-даосского пути развития Китая была эпоха легистских императоров (именно к наследию Цинь Ши Хуа на, как известно, часто апеллировал Мао). Реформы 1980-х гг. оз наменовали возвращение Китая, отвергнувшего как левый ради кализм, так и копирование западных экономических моделей, к собственной цивилизационной традиции.

Традиционно для экономик стран Востока были присущи до минирующие позиции государства. Вопреки современному ли беральному идеомифу о кардинальной экономической реформе в КНР, принципиального разгосударствления там не произош ло. В самом деле, в 1994 г. в китайском государственном секторе было занято 18% населения страны, но ведь и к концу жизни Мао Цзе-Дуна этот показатель находился на том же уровне — 19%.

Сравнительно невысокие цифры объясняются численным пре обладанием в республике сельскохозяйственного населения.

Между тем на государственных предприятиях Китая трудится в настоящее время более двух третей городских рабочих. Доля го сударственной и различных форм коллективной собственности, по данным на 1997 г., в общем объеме промышленной продукции составляла 67%. Откровением для многих российских либералов будет, очевидно, узнать, что современный Китай по-прежнему придерживается принципа монополии внешней торговли. В ис ключительном вдении государства находится, например, тор говля сырьевыми и топливными ресурсами. В настоящее время 65–70% внешнеторгового оборота страны приходится на долю госсектора. Оставшаяся часть баланса связана главным образом с совместными предприятиями. На долю частных организаций в 1997 г. приходилось лишь 0,3% внешнеторгового оборота страны.

Если уж китайская экономика основывается на этатистских при нципах, то применительно к России, явно уступающей своему южному соседу по природно-климатическому благоприятство ванию хозяйственной деятельности, проблема этатизации еще более актуализируется.

Интегрированность Китая в мировой экономический обмен также сильно преувеличена. Несмотря на сверхвысокую статис тику абсолютных цифр внешнего товарооборота, относительные показатели по отношению к ВВП не столь велики. В 2000 г. экс порт составлял 9,2% ВВП, что ниже соответствующего уровня в считавшемся «закрытым» Советском Союзе.

Показательна в этом отношении неудачная попытка ряда за падных стран 1989 г. по ограничению китайского импорта. По ток инвестиций в экономику КНР структурирован таким обра зом, что исключает зависимость от Запада. В 1990-е гг. 72,1% всех прямых иностранных инвестиций в Китай приходилось на долю «новых индустриалов» (Гонконга, Тайваня и Сингапура), аре ал так называемого «Большого Китая», тогда как доля развитых стран Запада в притоке ипотечных инвестиций составляла менее 20% (по сравнению с 1980-ми гг. она сократилась более чем на 10%). Известно также, что значительная часть инвестиций из-за рубежа направляется в КНР китайской диаспорой. Таким обра зом, оснований полагать, что, начав в 1978 г. экономические ре формы, Китай расстался с идеей опоры на собственные силы, не имеется45.

Экономическая модель Индии определяется как срединный путь развития, исключающий крайности индивидуалистского и эгалитаристского полюсов. Такая амбивалентность давала осно вания советским пропагандистам характеризовать Индию в ка честве «страны социалистической ориентации», а американским президентам говорить о ней, как о «самой большой демократии в мире». Стратегия срединного пути отвечает традиционным ин дийским ценностным представлениям и, в частности, традициям общинного самоуправления «панчаят». К базовым основам эко номической стратегии Индии относится провозглашенный еще в период борьбы с британскими колонизаторами Махатмой Ганди принцип «свадеши» — опоры на собственные силы. Современ ный индийский экономический подъем коррелирует с возрас танием управляющей роли государства. Если в начале 1970-х гг.

доля государственных расходов составляла 26% от ВВП страны, то к концу 1980-х гг. — уже 38%. Сообразно с курсом «свадеши»

доля Индии в мировом торговом обмене была лишь около 0,6%.

В дальнейшем этот показатель даже понизился, антикоррелируя с процессом увеличения индийской составляющей в мировой экономике.

Еще более диссонирует с неолиберальными стереотипами тот факт, что стремительный экономический подъем Индии осущест влялся фактически при нулевом уровне иностранного инвести рования. Еще в начале 1990-х гг. зарубежные капиталовложения в экономику Индии фактически отсутствовали46. Как индийский парадокс может быть оценена ситуация, когда, по словам одного Экономические реформы в России и Китае глазами российских и китайс ких ученых. СПб., 2000. С. 31, 58;

Илларионов А. Секрет китайского экономи ческого «чуда» // Вопросы экономики. М., 1998. 34;

Самицкий А. Китайская экономика как субъект глобализации // Постиндустриальный мир и Россия.

М., 2001. С. 377;

Лунев С.И. Указ. соч. С. 162–163, 175.

Liberalizing India, Progress and Problems. New Delhi, 1996. P. 91, 134.

из современных исследователей, «слабоинтегрированная в ми ровую экономику полузакрытая и непривлекательная для инос транных инвесторов Индия в 1990-е гг. показывала… высокие и довольно стабильные темпы экономического роста»47.

Даже в считающемся наиболее либерализованном в восточ ноазиатском регионе Тайване западные механизмы организации экономики были отвергнуты. Именно государство явилось ос новным актором тайваньского экономического «чуда», обеспе чившим возрастание душевых доходов за полстолетия более чем в 120 раз. Примером государственной регуляции на Тайване мо жет служить опыт директивного поддержания минимальных цен на продажу риса, являющегося основным продуктом потребле ния местного населения48.

Вопреки презентации Японии, как страны, доказывающей своим опытом универсализм либерального рынка, механизмы организации экономики в ней функционируют в действитель ности в совершенно ином управленческом формате. Японское экономическое «чудо» тесно связано с корпоративной моделью хозяйствования, уходящей корнями в феодальную древность.

Традиционалистская парадигма модернизации Японии особенно ярко проявляется в системе организации труда концерна, органи зованного королем электротехнической электронной промыш ленности страны Рюносукэ Мацусита. Им была разработана идея философии хозяйствования, ведущими принципами которой провозглашались «сотрудничество, взаимосвязь, радость сов местного творчества, оптимизм созидания, социальные гарантии для каждого работника фирмы, сопричастность к производству общественного богатства»49. На всех работающих на предпри ятии распространялось понятие «единая семья» — «кадзоку», чья идентичность действовала не только в производственных от ношениях, но и в приватной жизни.

Инфраструктура концерна включала не только производствен ные и административные корпуса, но и жилые здания для персо нала, школы, детские сады, больницы, дворцы бракосочетаний Лунев С.И. Указ. соч. С. 174.

Чанг П.К. Краткое изложение опыта экономического развития Китайской Республики на о. Тайвань. М., 1999. С. 2.

Хорос В. Японские секреты // Знание — сила. 1991. № 10. С. 22.

(вступающим в брак представителям фирмы выплачивались осо бые пособия). Именно компания Мацуситы явилась инициато ром распространившейся на всю Японию практики исполнения перед началом рабочего дня гимна предприятия, произнесения хором клятвы на верность фирме и т. п.

В диссонансе с западными представлениями о рыночном пра ве одним из столпов японской хозяйственной системы явился феномен пожизненного найма. Он основывается на негласном правиле, гарантирующем продвижение по службе и трудовую занятость до наступления пенсионного возраста. Заработная плата в Японии не выполняет функции экономического стимула, устанавливаясь как некая усредненная по возрастным группам величина. Изменение заработка по возрастам осуществляется по следующей сетке возрастов: 25–30 лет некоторый рост зарплаты, с 50 лет — уменьшение. Не принято выплачивать крупные пре миальные суммы. Применяются главным образом механизмы нематериального стимулирования: благодарность, чествование, публичная похвала и т. п. Верификацию концепта о зависимости успешности эконо мики от фактора цивилизационной идентичности могут предо ставить страны, сменившие в краткосрочный период парадигму хозяйственной организации. Если при переходе от одного типа модернизации к другому наблюдается принципиальное измене ние экономических показателей, это может рассматриваться как указание на предпочтительность той или иной модели.

Наиболее кардинальным переходом такого рода за послед нюю треть столетия явилась иранская исламская революция. Не смотря на то, что при шахском режиме Реза Пехлеви Иран пози ционировался как «витрина» успехов западной модернизации и действительно имел неплохую статистику по макроэкономичес ким показателям, он предстал к 1979 г. государством экономичес ки и социально разбалансированным. Напротив, вернувшаяся на путь цивилизационной традиции Исламская республика, вопре ки войне и экономической блокаде, сумела добиться всесторон него комплексного развития как по показателям экономики, так и социального обеспечения51. После завершения военного про Хорос В. Японские секреты. С. 22–23.

Лунев С.И. Указ. соч. С. 165–166.

тивостояния с Ираком иранская экономика предстает самой ди намично развивающейся в плане роста показателей ВВП хозяйс твенной системой мира. Динамика развития Ирана оказалась даже более значительной, чем у «тихоокеанских тигров». Но об иранском «экономическом чуде» в современных либеральных СМИ не принято распространяться. Иранские успехи иллюстри рует рис. 13., на котором показатели валового внутреннего про дукта Ирана сопоставляются с показателями наиболее динамич но развивающихся стран, представляющих различные регионы мира52.

% г.

г.

г.

Рис. 13. Рост ВВП по ряду динамично развивающихся стран мира во второй половине 1980-х гг.

Обнародованный в 1996 г. доклад ООН о развитии челове ческого потенциала в мире зафиксировал резонансные для ли берального восприятия успехи теократического Ирана в соци ально-гуманитарной сфере. В сравнении с шахским периодом, в Исламской республике ожидаемая продолжительность жизни возросла с 50 до 67,7 лет;

коэффициент младенческой смертнос ти (на 1 тыс.) сократился с 169 до 34 смертей;

численность насе Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. М., 1992. С. 6–8.

ления, обеспеченного доброкачественной водой, увеличилась с 51 до 84%;

доля детей с пониженной массой тела снизилась с 43 до 16%;

степень грамотности повысилась с 29 до 66%;

численный контингент учащихся различных ступеней обучения расширился (по отношению к возрастной группе от 6 до 23 лет) с 45 до 61%.

На нужды образования в Иране, преподносимом иногда в качес тве страны средневекового мракобесия, расходуется 4,6% от ВВП, столько же, сколько в Японии, и больше, чем в России и ряде бла гополучных стран Запада, таких как Чехия или Люксембург.

Показательно выглядит сравнение динамики экономического развития России с другими крупными в пространственном отно шении странами, не относящимися к западной цивилизации не только в парном соизмерении, но и в целом.

В настоящее время выделяются шесть государств, сопостави мых по статусным условиям экономического развития и характери зуемых в качестве «полупериферийных» — Бразилия, Индия, Ин донезия, Китай, Мексика, Пакистан. Обладающая значительными людскими ресурсами Нигерия включается в иную категорию — пе риферийных стран53. В отличие от России, все перечисленные госу дарства «шестерки» с той или иной долей успешности и целенаправ ленности пытаются соотнести стратегию экономического развития с национальной идентичностью. В табл. 3 раскрывается динамика функционирования экономик указанной группы государств54.

За соответствующий временной интервал ВВП в России, не смотря на его устойчивый рост в советский период, увеличился только в 2,4 раза. Соотношение статистических показателей по росту ВВП и росту объемов сельскохозяйственного производс тва указывает на преимущественно индустриальное развитие рассматриваемой группы государств. Однако, в отличие от Рос сии (где аграрное производство возросло в 1,3 раза), им удалось осуществить и значительную интенсификацию аграрного сектора экономики, выразившуюся хотя и в отстающем от промышлен ной сферы, но все же стремительном росте валового продукта.

Дефицит иностранных инвестиций в экономику России является Эльянов А.Я. Мировое интегрирующее развитие и крупные полуперифе рийные страны // Восток–Запад–Россия. М., 2002. С. 269.

Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 8;

Эльянов А.Я.

Указ. соч. С. 276–285.

Таблица Динамика экономического развития крупных полупериферийных государств за вторую половину ХХ в.

Рост Приток объемов иност сельскохозяй- Рост доли в мировом Страна Рост ВВП ранных ственного экспорте инвести производ ций ства Снизилась в 1,5 раза (за Бразилия в 10 раз в 4,4 раза в 9,4 раза последние 20 лет) Первые 30 лет — сокра щение на 1/3.

Индия в 9,5 раз в 3,2 раза в 14 раз Последние 20 лет — рост в 1,9 раза Первые 30 лет — в 4, в 10,1 раза.

Индонезия в 3,5 раза в 6,3 раза раза Последние 20 лет — в 1, раза В 3,8 раз, в том числе за Китай в 17,9 раз в 6,6 раз последние 20 лет — в 3,5 в 49 раз раза Первые 30 лет — в 1, раза.

Мексика в 11 раз в 4,2 раза в 34 раза Последние 20 лет — в 1, раза Первые 30 лет — не изме нилась.

Пакистан в 9,9 раз в 6 раз в 14 раз Последние 20 лет — в 1, раза еще одним ее разительным отличием от рассматриваемой груп пы государств. На фоне преобладающего (за исключением Бра зилии) повышения долевого участия национальных экономик «шестерки» в мировом экспортном распределении, доля России в нем за последнее 20-летие ХХ в. снизилась в 2,6 раза. Эволюция российской экспортной системы начиная с 1970 х гг. устойчиво реструктуризировалась в сторону увеличения сырьевой состав ляющей. В противовес данному тренду, экспортная структура в национально ориентированных государствах «шестерки» транс формировалась в прямо противоположном направлении. И это несмотря на то, что сырьевые возможности каждого из них, так же, как и в России, довольно высоки (рис. 14)55.

Рис. 14. Динамика структуры экспорта крупных полупериферийных государств в последнем 20-летии ХХ в.

Проведенный сопоставительный анализ подводит к выводу об исторической бесперспективности складывающейся в Рос сийской Федерации модели экономической системы. Каждая из крупных периферийных стран есть в хозяйственном отношении особая мир-экономика. Данная характеристика не может быть отнесена к более мелким геоэкономическим субъектам, успех ко торых связан с вхождением в некое, уже существующее мир-эко номическое цивилизационное поле, а не с обретением собствен ной эконом-парадигмы.

России по самой своей природе нельзя инкорпорироваться (если не рассматривать сценарий территориального раздробле ния) в какую-либо из мировых экономических систем. Ее путь, как и путь других крупных геоэкономических субъектов незапад ного мира, заключается в построении собственной цивилизаци онно адаптированной модели экономики.

Эльянов А.Я. Указ. соч. С 283.

Вопреки господствующему стереотипу неолиберальной идео логии, исторический тренд развития национальных экономик стран Запада заключался в возрастании в них роли государства.

Тезис о снижении его участия в экономической жизни можно квалифицировать в качестве пропагандистского трюка.

В действительности, доля государственных расходов в струк туре ВВП (ВНП) в интервале с 1913 по 1990 г. возросла по стра нам в следующих пропорциях: в США — с 6,5 до 36%, в Великоб ритании — с 10 до 44%, во Франции с 12 до 51,4%, в Германии — с 10 до 43,7%, в Италии с 9,5% до 49,3%. Тенденция этатизации не изменилась и при переходе западных сообществ в постиндустри альную фазу развития. За последнее 20-летие ХХ в. (1980–1998 гг.) величина государственных расходов в странах-членах ОЭСР воз росла в целом с 40,5 до 43,8%. Из них только в Великобритании наблюдалось некоторое ее снижение, тогда как в остальных — ус тойчивый рост. Например, во Франции она составила к концу столетия 54,3%, а в Швеции — 60,8%.

И только Россия, в противовес тренду развития западного мира, инициировала в эти годы процесс разгосударствления эко номики. Доля государственных расходов в российском ВВП со кратилась за тот же временной интервал с 46–49% до 27,5%56.

Доказательство исторического существования особой российс кой «мир-экономики» ставит вопрос определения черт ее актуаль ной государственно-управленческой имплементации. Признание связи успешности хозяйственного функционирования с фактором цивилизационной идентичности определяет выбор экономической стратегии. Однако данная целевая установка нуждается в конкре тизации. Необходимо не только ответить на вопрос о специфичес ких чертах российской мир-экономики, но и верифицировать их на предмет устойчивой хозяйственной макроэффективности. Допус тима и оценка от противного, основанная на обнаружении повторя емости факторных рядов кризисности, закономерно проявляющей ся при отступлении от модельных принципов функционирования.

Ключевой проблемой является определение цивилизационного оп тимума российской модели экономического управления.

Белоусов Р.А. Будущее российской экономики: Пространство выбора // Пос тиндустриальный мир и Россия. М., 2001. С. 468;

Лунев С.И. Указ. соч. С. 168;

The Economist. L., 1999 July 31. P. 8.

Глава II. Об исторических истоках оптимальной экономической политики в России Решаемая в данной части исследования задача заключается в выявлении устойчивых для России в ее исторической ретроспек ции факторов экономической успешности и экономической кри зисности. Нахождение такого рода закономерностей позволяет определить прошедший проверку историей оптимум российской модели управления экономикой.

2.1. Принцип государственного регулирования внешней торговли Еще возглавляемые С.М. Соловьевым представители госу дарственной школы в отечественной историографии определя ли фактор внешней угрозы в качестве лейтмотива российской истории. Однако длительное почивание на лаврах победителей эпохи позднего социализма снизило ощущение инстинкта наци онального самосохранения. Утратив бдительность в отношении внешней опасности гибла не одна великая прежде цивилизация.

Весь трагизм современной ситуации заключается в том, что даже после тех ударов, которым подверглась Россия в последнее деся тилетие XX в., осознания внешней угрозы в элитах российского общества так и не наступило.

Цивилизационные войны ведутся не только в форме прямо го вооруженного столкновения, но и в иных коммуникационных пространствах, в частности, в сфере экономических взаимоотно шений. «Вялотекущее противоборство вперемешку с судорож ными схватками становится гораздо вероятнее организованных, продолжительных, формальных войн, — констатирует в одной из своих последних книг З. Бжезинский. — В противополож ность эпохе традиционной международной политики, когда вой ны и объявлялись, и завершались формальным образом, сегодня они воспринимаются как отклонение от нормального поведения, сравнимое чуть ли не с уголовными преступлениями. Сам по себе этот факт — мерило прогресса. Тем не менее в эру глобализации «война» лишь уступает место неформальному, не знающему тер риториальных границ и часто анонимному противоборству. На силие такого рода может порождаться ситуацией геополитичес кой нестабильности, подобной той, что сложилась в результате крушения Советского Союза»1.

Рассмотрение мировой экономики под углом зрения цивили зационных войн позволяет провести оценку опыта российского реформирования, преодолеть распространенную иллюзию об аб солютной взаимовыгодности экономической открытости.

Любая экономическая модель представляет в своем генези се преломление определенной мировоззренческой парадигмы, а вовсе не наоборот, как это преподносится приверженцами смитов ской линии интерпретации общественных систем. Деидеологиза ция экономики России неизбежно ведет к ее космополитизации, что, в свою очередь, выливается в компрадоризацию. Поэтому национальная безопасность напрямую сопряжена с выдвижени ем идеологемы «национально ориентированной экономики».

Еще в 1765 г. некий русский врач, рассуждавший о причинах экономических неурядиц в России, ссылался на опыт индийцев и китайцев, отказывавшихся покупать европейские товары «ежели это не часы, не скобяной товар и кое-какое оружие»2. Так же и послевоенное поколение японцев, воспринимая экономическую деятельность, как средство достижения цивилизационного ре ванша за унижение Второй мировой войне, отказывалось при нципиально от покупки американских товаров, отдавая пред почтение собственному товаропроизводителю, создав тем самым инвестиционную базу для последующего экономического тор жества Японии над США3.

По отношению к странам атлантистского Запада зачастую ис пользуются дефиниции «талассократическая», «торговая», «эко номическая» цивилизации. Экономика в них занимает высшую ступень общественных приоритетов, тогда как в идеократических цивилизационных системах она играет вторичную, подчиненную Бжезинский З. Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство. М., 2007. С. 29.

Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 477.

Хорос В. Японские секреты // Знание — сила. 1991. № 10.

роль4. Можно ли рассчитывать на победу в торговле над торго вой цивилизацией? Свободная экономическая конкуренция для России с Западом бесперспективна. Она есть заранее проигран ная война, ведомая по чужим правилам. Абсолютизированная интеграция в мировой рынок, как целевая установка российско го реформирования, является принципиальной стратегической ошибкой.

Активная внешняя торговля плохо соотносится с форсиро ванными темпами экономического развития. Для стран с эконо микой догоняющего типа ставка на возрастание внешнеторгового обмена прямо противопоказана. Она не позволяет сконцентри ровать национальные силы, сформироваться конкурентоспособ ному отечественному производителю.

Отмеченная антикорреляция прослеживается даже по отно шению к ведущим государствам «торговой цивилизации» За пада. Показательно выглядит корреляционный анализ объемов внешней торговли и темпов роста ВВП в сопоставимых по эконо мическим условиям странах-лидерах ЕС.

По показателям внешнеторгового баланса их позиции распре делены следующим образом: 1 — Германия, 2 — Франция, 3 — Ве ликобритания. Прямо противоположная картина наблюдается в статистике темпов роста ВВП: 1 — Великобритания, 2 — Фран ция, 3 — Германия. Можно, таким образом, сделать вывод об об ратном эффекте внешнеторговой активизации для экономики в целом5.

Впрочем, торговля торговле рознь. Одно дело торговать сырь ем, и совсем другое — высокотехнологическим (тем более — ин теллектуальным) продуктом. Существует большая разница меж ду импортом Россией мясомолочной продукции, обрекающим на свертывание отечественного животноводства, и импортом Японией периода «экономического чуда» технологических ноу хау, обеспечивающих качественный инновационный прорыв соб ственного японского производителя. Внешняя торговля должна быть, таким образом, диверсифицирована по своим составным Дугин А.Г. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. М., 1997.

«Группа восьми» в цифрах. 2006: Статистический сборник. М., 2006. С. 14, 17, 20, 23, 26, 29, 32,35, 36.

компонентам в зависимости от интересов и возможностей наци онального производства.

Формула «торговля — двигатель прогресса» не универсаль на. Ее применение к российской мир-экономике не позволяет понять многочисленные исторические несоответствия. Так, по вышение торговой активности советского населения во второй половине 1980-х гг. отнюдь не сопровождалось промышленным подъемом6.

Из всех христианских конфессий православие, в общем, в на именьшей степени соотносится с принципами существования «торговой цивилизации». Естественно, что это не означает от рицания православными значимости торгового обмена. Доста точно хотя бы напомнить о генезисе древнерусского государства, территориально сформировавшегося вокруг великого торгового пути «из варяг в греки». Но, не отрицая торговой инструменталь ности, «торговой» по сути российская цивилизация никогда не была. В ценностной иерархии православного культурного типа торговля и денежный обмен занимали подчиненное по отноше нию к ценностям более высокого порядка положение. Характер но, что из стран Запада (за исключением карликовых государств и стран с экономиками переходного типа) последнее место как по экспорту, так и по импорту занимает православная Греция. Од нако росту ВВП это не препятствует. По темпам экономического развития Греция находится на второй позиции среди западных государств. Возможно, низкий внешнеторговый баланс и явился одним из факторов роста в национальной экономике7.

Даже не принимая во внимание цивилизационный контекст, а лишь статистические показатели экономики, как принцип, вид но, что открытый рынок выгоден для, экономически развитых стран, и противопоказан для отстающих стран. Для России же он неэффективен ввиду определяемой спецификой географического положения наивысшей по мировым меркам себестоимости труда.

Разрушительные последствия деэтатизации хозяйственных сис тем для стран полупереферийного и периферийного состояния экономической развитости (Африка, Латинская Америка, Юго Народное хозяйство СССР в 1990 г. М., 1991. С. 7.

Россия и страны — члены Европейского союза. 2005: Статистический сбор ник. М., 2005. С. 64, 216–218.

Восточная Азия, Восточная Европа) иллюстрировал, в частности, на широкой череде примеров нобелевский лауреат Дж. Стиглиц8.

Закрытость ряда традиционных сообществ была естествен ной прагматической реакцией на западный торговый экспансио низм. Рыночные коммуникации законсервированных сообществ с внешним миром осуществлялись через ниши «открытых зон».

Статусом «открытой зоны» в Московской Руси обладал Архан гельск9.

Расконсервация «закрытых сообществ» для внешней торгов ли шла симметрично с процессом колонизации. Во имя утверж дения принципа «свободы торговых отношений» Запад зачастую прибегал к применению военной силы. Китайская империя, как известно, была принудительно интегрирована в мировой рынок посредством «опиумных войн», развязанных под предлогом за щиты прав торговцев наркотиками10.

«Закрытие» Японии, осуществленное серией запретов на тор говлю с иностранцами 1636–1638 гг., явилось ответом на интен сивный процесс колонизации ее португальцами. Расконсервация же страны была произведена принудительно в 1853 г. под угрозой бомбардировки ее городов американским флотом11. Таким обра зом, при нежелании страны вести торговлю, ее вынуждали делать это силовым способом. Принуждение к свободному товарообме ну представлялось равнозначным политическому завоеванию.

«Закрытость» национальных экономик есть главная угроза для торговой цивилизации Запада. Западная колонизационная па радигма ярко прослеживается в решениях ныне совершенно забы той, но весьма резонансной в свое время Берлинской конференции 1884 г. Странам, обладающим залежами полезных ископаемых, Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных про цессов) // Вопросы экономики. 1999. № 7;

Стиглиц Дж., Эллерман Д. Неудачи корпоративного управления при переходе к рынку // Экономическая наука современной России. 2001. № 4;

Стиглиц Дж. Макро — и микроэкономические стратегии для России // Бюллетень ЭКААР. 2000;

Он же. Глобализация: Тре вожные тенденции. М., 2004.

Огородников С.Ф. Очерк истории г. Архангельска в торгово-промышленном отношении. СПб., 1890.

История Китая с древнейших времен до наших дней. М., 1974. С. 188–193, 202–205.

История стран Азии и Африки в новое время. М., 1989. Ч. 1. С. 71–72, 85–86.

их разработка и рыночная реализация вменялась в прямую обя занность. Те же из них, кто не обладал соответствующими тех ническими возможностями, должны были допустить к освоению природных ресурсов иностранные организации12. Такое положение дел очень похоже на современный взгляд Запада на Россию.

Между тем сам Запад, сталкиваясь с экономической конкурен цией, вопреки либеральным идеологемам, прибегает зачастую к «антидемпинговому» механизму.

Для российского же рынка по существу любой западный товар можно классифицировать в качестве демпинга. В экономической истории Запада существовали и экспортные табу, как, например, запрет на вывоз из Англии ткацких станков, за нарушение ко торого до 1842 г. применялась смертная казнь. Кстати, в период экономического спурта второй половины XIX — начала XX вв., выведшего преимущественно аграрные до того Соединенные Штаты на первое место в мировом промышленном производстве, американцы строго придерживались противоречащей, казалось бы, принципам свободного рынка жесткой таможенной полити ки. Уровень пошлин на импортируемые в США в конце XIX в. то вары достигал 3/5 их стоимости13.

Так что свобода мирового рынка есть однонаправленный инс трумент, используемый для подчинения более слабых в экономи ческом отношении систем.

Поэтому объективно в интересах России добиваться свобод ного рыночного обмена со странами ближнего зарубежья, но воздерживаться от его установления во взаимоотношениях с ЕС, Северной Америкой и дальневосточными экономическими гига нтами.

Исторически основой поддержания национальной безопас ности России выступала монополизация внешней торговли.

В царский период государственная монополия, не будучи абсо лютизирована, распространялась, тем не менее, на наиболее при быльные статьи товарообмена. В середине XVII в. монопольные ограничения были установлены на торговлю солью, поташем, предметами роскоши, медами, пушниной, табаком, икрой, льня ными тканями, смолой, кожами, мареной, юфтью, пенькой, го Там же. Т. 3. С. 287.

История США. Т. 2. 1877–1918. / Отв. ред. Г.П. Куропятник. М., 1985. С. 13.

вяжьим салом и т. д. На разрешенный в принципе экспорт зерна требовалось соответствующее царское распоряжение. Неоправ данно считающийся адептом свободного рынка Петр I еще более расширил спектр монополизируемых государством товаров14.

Со времен Петра I в отношении добывающей промышленнос ти действовало правило принудительной закупки сырья государ ством, приобретаемого обычно по себестоимости. В «свободную»

рыночную продажу могли быть направлены лишь невостребо ванные «излишки». Поэтому в отличие от современной эпохи природные ресурсы страны использовались прежде всего в инте ресах национальной экономики15.

Да и организованное в гильдии российские купечество нахо дилось на царской службе и вынуждено было блюсти не только частные, но и общенациональные интересы. Русские купцы ре гулярно выполняли различные торгово-финансовые поручения правительства. Еще Иван IV в письме к королеве Елизавете иро низировал над английскими купцами, которые, в отличие от мос ковских, «о государских головах и о чести и о землях прибытка не смотрят, а ищут своих торговых прибытков»16. Корпоративно сословный принцип ведения торговой и предпринимательской деятельности был отменен только в 1898 г., с принятием нового Положения о государственном промысловом налоге. Следова тельно, корпоративность не стала помехой стремительному эко номическому рывку России 1890-х гг. Хотя прямая монополия в Российской империи отсутствова ла, но действовал монополизационный механизм. Закамуфлиро ванным ее вариантом являлась политика установления высоких таможенных тарифов, особенно ярко проявившаяся в период правления Александра III.

Россия: Энциклопедический словарь. Л., 1991. (Репринт изд. Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. СПб., 1898). С. 376;

Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 456–457;

Пайпс Р. Россия при старом режиме. М., 1993. С. 256–258.

Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917 года:

Энциклопедия. В 5 т. М., 1994. Т. 1. С. 209–210.

Толстой Ю.В. Первые сорок лет сношений между Россией и Англией. 1553– 1593. СПб., 1875. С. 109.

Вольтке Г.С. Право торговли и промышленности в России в историческом развитии (XIX век). СПб., 1905. С. 20–31.

Рис. 15. иллюстрирует принципиальные различия в таможен ной политике периода правлений Александра II и Александра III.

В первом случае происходило устойчивое снижение таможенных тарифов, во втором — подъем. Значительно более высокие темпы экономического развития при Александре III были весомым ар гументом в пользу политики повышения таможенных пошлин18.

Годы правления Рис. 15. Динамика кредитных пошлин в Российской империи во второй половине XIX в.

Для Советского Союза принцип монополизации торговой де ятельности являлся, без преувеличения, базовым. В период об суждения вопроса о характере внешней торговли В.И. Ленин в широко известном письме, адресованном Пленуму ЦК, указывал, что при цене льна в России — 4 руб. 50 коп, а в Англии — 14 руб.

никакая сила не удержит организуемых экспортерами русских крестьян от вывоза льна на британские острова, минуя потенци ального отечественного покупателя. Выход виделся создателю со ветского государства в переходе от дореволюционного таможен ного законодательства к монополизации19.

Принципиальное отличие «нэповского» и «перестроечного»

экономического реформирования, при всей частоте проводимых Русское хозяйство. М., 2006. С. 248.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 220–221, 333–337.

между ними параллелей, заключалось именно в сохранении мо нополии внешней торговли в первом случае и постепенном отказе от нее во втором. Различие в последствиях обеих реформистских кампаний позволяет смотреть на торговую монополизацию как на фактор поддержания жизнеспособности российской «мир экономики».

К подрыву внутреннего потенциала экономически замкнутых систем вела конверсия денежных знаков. Еще Ликург, желая обе зопасить Спарту от внешнего влияния превосходящих по эконо мическим параметрам полисов, заменил золотые и серебряные деньги «неконвертируемыми» железными оболами20. Искушени ем для царской России являлась массовая чеканка собственной золотой монеты. Показательно, что впервые в отечественной истории ее начали производить во времена «семибоярщины».

В дальнейшем производимое в крайне незначительных количес твах монетное золото шло главным образом на удовлетворение нужд двора. Однако стремительный его отток из страны в пред дверии войны с Наполеоном (при том, что оттока бумажных де нег не наблюдалось) заставил правительство Александра I отка заться от практики чеканки золотого рубля.

Конечно же, установленный в 1897–1898 гг. С.Ю. Витте золо той монометаллизм свидетельствовал о достигнутом экономи ческом потенциале страны. Но начавшийся ввиду утраты госу дарственного контроля обращения золота его отток за границу приводил к частичному ослаблению национальной экономики.

За русским «золотым рублем» шли целые контрабандные потоки галицийской бедноты. Даже продав товар ниже себестоимости, иностранец, получив золото, оказывался в финансовом выигры ше. В скором времени после осуществления виттевской реформы вновь актуализировались нивелированные в предшествующее десятилетие проблемы бюджетного дефицита и иностранного кредитования21. При разработке современной стратегии финан совой автономизации России целесообразно использовать раз История древнего мира. Кн. 2. Расцвет древних обществ / Отв. ред.

И.С. Свенцицкая. М., 1989. С. 91.

Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917 года:

Энциклопедия. В 5 т. М., 1994. Т. 2. С. 22–25;

Власенко В.Е. Денежная реформа в России 1895–1898. К., 1949;

Узденников В.В. Объем чеканки российских монет на отечественных и зарубежных монетных дворах. 1700–1917. М., 1995.

вернутую аргументацию критиков виттевской политики. Значи тельный интерес может представлять, в частности, концепция консервативного экономиста С.Ф. Шарапова о введении принци пиально нового эквивалента стоимости — «абсолютных денег», оборот которых всецело находится под контролем государствен ных учреждений22.

Советская государственная валютная монополия не только оберегала национальную экономику, но и в определенном смысле выступала в роли духовного сдерживателя. Захлестнувшая ныне Российскую Федерацию волна наркоторговли, не находя сбыта в СССР, миновала в свое время его территорию. Помимо социаль ных факторов, действовал и экономический — наркоторговцы не могли получить за сбываемый товар конвертируемую валюту.

Современная Россия не только конвертировала свою денеж ную систему, но и установила в качестве эквивалента стоимос ти национальной экономики валюту иностранного государства, оцениваемого, к тому же, многими аналитиками как главного геополитического противника. Кроме того, стоимостная не обеспеченность долларовой массы позволяет характеризовать финансовую политику Российской Федерации по меньшей мере как парадоксальную. Держать золотовалютные резервы страны не в монетарном золоте (менее 10%) и на своей территории, а в долларах и на счетах зарубежных банков выглядит, мягко говоря, нестратегично.

2.2. О целесообразной мере автаркизации Российская империя, как и впоследствии Советский Союз, обладала таким хозяйственным укладом, который позволял ей полнокровно существовать не зависимо от иностранного ввоза и вывоза.

Интеграция в мировую экономическую систему международ ного разделения труда предполагает установление внешней за висимости национальных экономик. Любой производственный сбой в одной из стран неизбежно приводит к кризису связанно го с ним производства в другой. Уровень влияния транснацио Модели общественного переустройства России. XX век / Отв. ред. В.В. Ше лохаев. М., 2004. С. 195–196. С. 191.

нальных корпораций делает возможным инициирование эконо мического кризиса едва ли не в любой точке планеты. Поэтому специализация «мир-экономик», приносящая, казалось бы, опре деленные дивиденды, существенно снижает уровень националь ной безопасности.

Так, порогом продовольственной безопасности страны счита ется 40%-ный уровень потребления импортных товаров в общем пищевом рационе. Российская Федерация уже переступила эту черту. Ее зависимость от импортного продовольствия состав ляет в настоящее время 55%, а по мясу — до 60%23. Москва пот ребляет до 70–80% импортного продовольствия.

Исторически Россия позиционировалась как мировая продо вольственная житница. Парадокс ее современного экономичес кого состояния заключается в крайне высокой доле продоволь ствия и напитков в структуре импортируемых товаров. Она явно опережает по этому показателю другие страны «большой вось мерки», продовольственная база которых, за исключением США, значительно уже российской (Россия — 17,3%, Япония — 10,3, Италия — 8,2, Великобритания — 8,1, Франция — 7,6, Герма ния — 6,6, Канада — 5,6, США — 4,4%). Это означает неоправдан ность закупок значительной части продовольственных товаров за рубежом, тогда как они могли быть приобретены и у отечест венного производителя. Искусственное установление зависимос ти от внешних поставок актуализирует проблему безопасности государства24.

Впервые теория автаркии получила научное обоснование в работе И.Г. Фихте «Замкнутое торговое государство» (1800 г.) еще на заре складывания международной экономической инфра структуры25.

Высокая степень автаркизации Советского Союза являлась одним из важных факторов его победы в Великой Отечественной войне. Во многом гитлеровская стратегия «блиц-криг» определя лась именно соображениями о бесперспективности для герман ской экономики ставки на длительную войну с СССР. Несмотря Россия и ВТО: Сельское хозяйство // http://mir.udmweb.ru/ go.aspx?pageid=205.

«Группа восьми» в цифрах. 2006: Статистический сборник. М., 2006. С. 101.

Фихте И.Г. Замкнутое торговое государство. М., 1923.

на все старания гитлеровского правительства, Германия лишь на 83% обеспечивала себя продовольствием, что, при нарушении торговых связей, обернулось для нее голодом. Следует также на помнить, что и определяемая в качестве апогея Второй мировой войны Сталинградская битва подразумевала борьбу за обладание кавказской нефтью. Отсутствие достаточных нефтяных ресурсов делало германскую военную машину более уязвимой26.

Даже в традиционно ориентированной на участие в междуна родной торговле Англии, когда она начала проигрывать экономи ческую гонку США и Германии, заговорили об автаркии, грани цы которой предполагалось установить в пределах колониальной Британской империи27.

Доктрина русской автаркии разрабатывалась еще М.О. Мень шиковым. «Все организмы, — рассуждал публицист, — замкну ты, и только при этом условии возможно здоровье и полнота сил.

Раз в самой стране тратится все, что в ней приобретается, полу чается круговорот сил, жизненное равновесие… можно сказать даже, что раз богатство тратится в своей стране, оно не тратится вовсе, а в общей сумме только накапливается»28.

Ниже приводится несколько исторических примеров пони жения уровня национальной безопасности в связи с деавтарки зацией.

С началом Первой мировой войны обнаружилось, что эко номика России в значительной степени зависит от поставки гер манских промышленных товаров, включая ряд элементов, необ ходимых в производстве вооружения29. Отсутствие страновой диверсифицированности внешнеторговых связей стоило Россий ской империи кризиса военных поставок, обернувшегося прова лом на фронтах в 1915 г. При рассмотрении динамики долевого представительства стран во внешней торговле России в предво енный период создается впечатление, что она готовилась вое Патрушев А.И. Германия в XX веке. М., 2004. С. 197–206.

Чернавский М.Ю. Этатизм, принцип автаркии в экономике и идея государ ственного социализма в консервативных концепциях XIX — начала XX века // Российская империя: Стратегии стабилизации и опыты обновления. Воронеж, 2004. С. 436.

Меньшиков М.О. Из писем к ближним. М., 1991. С. 49.

Иностранное предпринимательство и заграничные инвестиции в России.

М., 1997. С. 307.

вать не с Германией, а со своим союзником по Антанте — Велико британией. Английский компонент торговли резко сокращался, а германский столь же стремительно возрастал (рис. 16)30.

Рис. 16. Доля представительства отдельных стран во внешнеторговом балансе Российской империи в конце XIX — начале XX вв. (в %) Второй раз на грабли недиверсифицированности внешней торговли наступило руководство СССР, существенно расширив в 1940 г. долю внешнего товарооборота исключительно с одним торговым партнером, каковым, по иронии истории, вновь вы ступил будущий противник в войне — Германия. Правда, в от личие от начала XX в., экспорт существенно превалировал над импортом. Советский Союз вывез в Германию в 1940 г. товаров общим объмом на 556 млн руб., тогда как ввоз составил только 214 млн руб. Активные торговые поставки продолжались вплоть Отечественная история. М., 1994. Т. 1. С. 414;

Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век. М., 1999. Кн. 1. С. 163.

до 22 июня 1941 г. Находящиеся в германских торговых гаванях советские суда были захвачены в первый же день войны. По су ществу СССР непродуманной торговой политикой обеспечивал топливно-сырьевую основу функционирования в грядущем кон фликте военной машины вермахта (рис. 17)31.

Принцип страновой диверсифицированности стратегии вне шнеторговой политики должен быть учтен и современным руко водством России. Однозначная ставка на ЕС во внешнеторговом балансе чревата для России угрозой национальной безопаснос ти. Изменение траектории энергопоставок в Европу, о чем уже сейчас говорят многие европейские лидеры, способно повергнуть всю российскую экономику в состояние коллапса32.

Наконец, в череде примеров негативных последствий деавтар кизации можно сослаться на находящийся на слуху опыт распада СССР. Ориентированность на нефтяную трубу обернулась для Советского Союза (при инициированном американо-саудитской политической игрой резком падении в 1986 г. цен на нефть) эко номическим коллапсом горбачевской эпохи.

Характерно, что из всех союзных республик сильнее всего в процессе суверенизации экономически пострадала Армения, хо зяйственная система которой являлась наиболее специализиро ванной. Однако уроки из опыта распада СССР новым поколением российских реформаторов не вынесены. Нетрудно догадаться, к чему приведет нефтяная ориентация экономики современной России при неизбежном, учитывая динамику научно-техничес кого прогресса, переходе мирового сообщества на новые, более дешевые и доступные виды энергообеспечения.

Напротив, при поддержании относительно самостоятельной системы хозяйствования, Россия обнаруживала свою устойчи вость от импульсов внешних потрясений. Поразивший весь мир крупнейший за всю историю экономический кризис 1929 г. оста Внешняя торговля СССР, 1918–1966. М., 1967. С. 14;

Белоусов Р.А. Указ. соч.

Кн. 1. С. 280, 282.

Россия в цифрах. 2006.: Краткий статистический сборник. М., 2006.

С. 428–431.

Погосян С.С. Проблемы современной суверенизации Армении в историог рафии и общественно-политической мысли: Дис. … канд. ист. наук. М., 2005.

С. 66.

Рис. 17. Доля представительства отдельных стран во внешнеторговом балансе СССР в 1920–1930 гг. (в %) новился, как известно, у границ Советского Союза. Большевист ская индустриализация производила особо яркое впечатление на фоне глобальной производственной деструкции Запада. Таким же образом поразивший страны Юго-Восточной Азии финансо вый кризис 1997 г. был с успехом отражен замкнутой китайской экономикой.

Опыт советской индустриализации весьма показателен для пересмотра современного идеомифа об универсальной эффек тивности «открытого общества». Бурный экономический рост в СССР коррелировал с происходящим всю первую половину 1930-х гг. устойчивым сокращением объемов внешней торговли.

Только достигнув определенного экономического задела совет ское руководство сочло целесообразным активизировать вне шнеторговые связи. Однако затем, по мере актуализации про блемы подготовки, а соответственно, поддержания сверхвысоких темпов роста отечественного производства, показатели внешней торговли в долларовом эквиваленте вновь резко сократились (рис. 18). Советская внешнеторговая политика 1930-х гг. вдвойне показательна, учитывая контекст мирового экономического кри зиса, когда Запад крайне нуждался в открытости дополнительных рынков сбыта нереализуемого товара34.

В отличие от современной России, внешняя торговля СССР периода индустриализации не была самоцелью. Она решала кон кретные хозяйственные задачи развития страны (к примеру, при осуществлении закупки необходимого оборудования). Этой ус тановкой объясняются некоторые зигзаги торгового оборота в рассматриваемый период.

Теоретически экономически неуязвимыми могут быть толь ко автаркийные системы. Понятно, что ни одно из современных государств мира не способно в настоящее время полностью са моизолироваться. Однако природные ресурсы России позволя ют ей, пожалуй, единственной в мире, быть потенциально само достаточной.

Для реализации данного потенциала необходимо, взамен гу бительного курса на неограниченную интеграцию с Западом, оп ределение целесообразной меры самодостаточности внутренней Народное хозяйство СССР в 1958. М., 1959. С. 798;

Белоусов Р.А. Экономи ческая история России: ХХ век. М., 2002. Кн. 3. С. 277.

Годы Рис. 18. Объемы внешней торговли в СССР в период индустриализации экономики. Нужно решить задачу на оптимизацию. Оптимально автаркийная Россия может стать ориентиром для ряда стран, не способных самостоятельно противостоять, в силу ресурсной ог раниченности, глобализационной нивелировке их национальных экономик. Это означало бы восстановление в мировом масштабе альтернативной международной экономической системы. Воз можно, поэтому именно Россия (даже не Китай), всецело следу ющая сегодня в фарватере западной политики, продолжает вы зывать наибольшее неприятие в мондиалистских кругах. Только ее территориальное расчленение гарантирует от выдвижения ре альных экономических альтернатов глобализации.

При кажущейся экономической мощи современный Запад, в случае оказания ему серьезного геополитического противодейс твия, будет крайне уязвим. «Сервисная революция» явилась пря мым следствием «деиндустриализации» западной экономики, перемещения товарного производства в страны третьего мира35.

Сфера услуг: проблемы и перспективы развития. М., 2000. Т. 1. С. 104–126.

При реализации сценария глобального политического потрясе ния, актуализации противоречий «постиндустриального обще ства» с реальными производителями материальных благ, сло жившаяся система международного разделения труда грозит для сервисного Запада, оставшегося без собственной промышленной базы, тотальным кризисом (кстати, тотальное военное присут ствие США в мире есть ответ именно на эту угрозу).


Согласно Й. Шумпетеру, одним из важнейших критериев эко номического развития является расширение рынков сбыта. Если России предоставляется возможность без ущерба для собствен ной национальной безопасности включить в свой экономический ареал какой-либо новый регион, это следует оценивать только положительно. Степень инфраструктурной развитости присо единяемого к мир-экономике региона определяется собственной экономической мощью. Чем она выше, тем больше возможностей у рассматриваемой системы к расширению.

Мыслящие же совершенно другими категориями либераль ные политики пытаются дискредитировать возможный процесс восстановления евразийской цивилизационной орбиты, подвер гая, в частности, безосновательной критике идею российско-бе лорусской интеграции.

К России должен объективно тяготеть в экономическом отно шении ряд буферных государств. Восточная Европа, ввиду более высокой себестоимости товаров, неизбежно будет проигрывать экономическую конкуренцию Западу. Утопией, например, ока зались мечты прибалтийского фермерства эпохи перестройки о создании специализированного рентабельного молочного хо зяйства, экспортирующего свою продукцию. Согласно примеру, приводимому А.П. Паршевым, специализирующийся на карто фелеводстве немецкий крестьянин при прочих равных услови ях собирает 300 ц/га, польский или прибалтийский — 150, рос сийский — 100 ц/га. Перспективы реализации своего товара на рынках Германии у прибалта минимальны, тогда как в России его продукция может оказаться востребованной. Но на современный российский рынок свой товар может выставить и немец. Поэто му оптимальная автаркизация России соотносится с экономи ческими интересами восточноевропейского производителя. От интеграции в рамки российской мир-экономики его удержива ют в настоящее время отнюдь не экономические, а политические причины36.

При экономической автаркизации существенно возрастает значение борьбы с торговой контрабандой. Кстати говоря, в импе раторской России наиболее масштабные контрабандные потоки шли из Китая. Их интенсивность приводила зачастую к неудачам снаряжаемых раз в три года официальных караванов. В 1720 г. по приказу Петра I был казнен бывший сибирский губернатор князь М.П. Гагарин, наживший на русско-китайской контрабанде не сметное состояние37. Но для борьбы с контрабандистами требу ются уже не экономические механизмы, а военно-политическое могущество, обеспечивающее эффективность государственной границы.

Автаркия является в настоящее время жупелом для неолибе ральноориентированного сегмента российского общества. В про тивовес «страшилкам» о гибельности пути оптимальной само достаточности (отнюдь не изоляции) хотелось бы напомнить, что сам термин «автаркия» (буквально — достаточность), введенный в оборот Фукидидом, подразумевал не более чем политическую и экономическую независимость государств. Экономическая не зависимость сама по себе не может привести к гибели системы.

Напротив, отступление от принципа самодостаточности таит уг розу для национальной безопасности.

Часто говорят о неудачности автаркийного опыта СССР.

В действительности же Советский Союз никогда не являлся ав таркийным государством. Идеомиф о железном занавесе имел отношение к идеологическому барьеру, но не к экономическому.

С известной долей относительности можно лишь говорить о той или иной степени автаркийности советской экономики в различ ные периоды его исторического существования.

Советский Союз вел активную внешнюю торговлю даже при Сталине, поэтому корректнее говорить не о сталинской автаркии, а о сталинской автаркизации. Если существовал Наркомат вне шней торговли, следовательно, как минимум должна была иметь ся и подконтрольная ему сфера. По официальным данным на Паршев А.П. Почему Россия не Америка. М., 2000. С. 356–363.

Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 437.

1938 г., внешнеторговый оборот СССР составлял лишь 0,5 млрд руб. (ниже уровня займов по подписке у советского населения).

Другое дело — тенденция. В сталинском курсе индустриа лизации определенно прослеживается автаркизационая пара дигма. «Принципиально важным результатом осуществления в 1933–1937 гг. политики индустриализации, — пишет признан ный специалист по изучению феномена советской экономичес кой системы рассматриваемого периода В.С. Лельчук, — стало преодоление технико-экономической отсталости, полное завое вание экономической независимости СССР. За годы второй пя тилетки наша страна, по существу, прекратила ввоз сельскохо зяйственных машин и тракторов, покупка которых за рубежом в предыдущую пятилетку обошлась в 1150 млн руб. Столько же средств было тогда истрачено и на хлопок, теперь также снятый с импорта. Затраты на приобретение черных металлов с 1,4 млрд руб. в первой пятилетке сократились в 1937 году до 88 млн рубл.

В 1936 г. удельный вес импортной продукции в общем потребле нии страны снизился до 1–0,7%. Торговый баланс СССР к исходу второй пятилетки стал активным и принес прибыль. Так, претво ряя в жизнь политику индустриализации, партия и советский народ превратили нашу страну из ввозящей машины и оборудо вание в государство, которое самостоятельно вырабатывало все необходимое для строительства социалистического общества и сохраняло свою полную независимость по отношению к окру жающему капиталистическому миру»38. Процитированная экс пертная оценка и есть описание классической автаркизационной политики.

Устойчивой тенденцией экономического развития СССР вто рой половины 1950-х гг. — первой половины 1980-х гг. являлась деавтаркизация. Об этом свидетельствует официальная статис тика, отражающая данные объемов советской внешней торговли (рис. 19)39.

Одной из главных стратегических ошибок являлось пони жение уровня диверсифицированности советской экономики в 1970–1980-е гг. Все более ощущалась привязка экономического Лельчук В.С. Индустриализация // Переписка на исторические темы. М., 1989. С. 351–352.

Внешние экономические связи в СССР в 1989 г.: Стат. сб. М., 1990. С. 6.

млрд руб.

1970' Рис. 19. Объем внешней торговли СССР в 1955–1985 гг. (млрд руб.) развития СССР позднесоциалистическогго периода к нефтяному экспорту. Какая уж тут оптимизация автаркизации! Напротив, достижение критической массы деавтаркизации привело в ко нечном счете к катализированной внешними импульсами неус тойчивости советской экономической системы.

Советский Союз погубила не автаркизация, а как раз, наобо рот, наряду с иными факторами, отказ от принципа поддержания оптимальности автаркийности системы. В послевоенной эволю ции экономики СССР четко прослеживается вектор его интег рации в международную систему разделения труда и товарного обмена. Год от года наблюдался рост внешнеторгового баланса.

К середине 1980-х гг. была накоплена критическая величина де автаркизации. Собственно же процесс, приведший в конечном счете к гибели СССР, начался с горбачевского экономического реформирования, естественно, ничего общего с автаркийной по литикой не имеющего.

Вошедший с легкой руки У. Черчилля в политический лекси кон эпохи «холодной войны» тезис о «железном занавесе» являл ся в большей степени афористической гиперболой, чем отраже нием существующих реалий. Для его развенчания достаточно обратиться к рассмотрению феномена иностранного туризма в странах социалистического содружества. Одним из признанных мировых лидеров в международном туристическом обмене явля лась, например, Восточная Германия, превосходившая по абсо лютным статистическим показателям в этой сфере такие страны, имеющие традиционно высокое реноме в туризме, как Франция, Австрия, Дания и др Сейчас забывают, что обвинения в создании системы «же лезного занавеса» были обоюдными. Применительно к между народному туризму в качестве капиталистического «железного занавеса» рассматривалась попытка правительства Л. Джонсона ввести в 1968 г. ограничения на выезд американских туристов за границу40.

Не тождественна автаркизация и обскурантизму. Она вовсе не означает отказа от заимствований современных достижений на уки и техники. Автаркийная политика СССР вовсе не помешала, к примеру, созданию передовой военной техники. Конечно, весо мую (хотя и не исключительную) роль сыграла в этом отношении советская научно-техническая разведка. Но в данном случае ва жен сам факт отслеживания и имплементации в СССР передовых военных разработок, заимствованию которых пресловутый «же лезный занавес» не стал непреодолимым препятствием. Отбор лучшего, что есть в мировой научной и технической мысли, зави сит не от открытости национального рынка, которая сама по себе не означает компетентность отбора высокого качества, а прежде всего от профессионализма ответственных за научно-техничес кую политику государства чиновников. Рыночная экономика в лучшем случае лишь транслирует технические новинки. Автар кийное государство, во избежание какой бы то ни было внешней зависимости, получив технический продукт, стремится наладить его собственное производство.

Конечно же, не может идти и речи о создании абсолютной ав таркии. Вообще, абсолютизация любого идеологического кон цепта, в том числе и такого, как «открытое общество», неизбежно Багдасарян В.Э., Шнайдген Й.Й. Иностранный туризм в СССР через призму «холодной войны». М., 2004.

превращает его в утопию. Мировая история не знает ни полной автаркии, ни полностью свободного рынка в чистом виде. Одна ко сам принцип моделирования ориентирован на нивелировку частностей и выявление парадигмальных основ.

В реальной экономической политике корректнее говорить не об автаркии, а об ее мере. Основу составляет тривиальная логи ка здравого смысла: не импортировать те товары, которые могут быть созданы отечественным производителем и не вывозить вов не собственной продукции до насыщения ею внутреннего рынка, вывозить столько, сколько нужно в связи с внутренними потреб ностями, а вовсе не в связи с потребностями внешних стран.


Необходимо ответить и на ценностный вызов о непривле кательности идеи автаркизации для большинства современных россиян, а потому, якобы, об ее бесперспективности. В действи тельности, эволюция электоральных предпочтений российского населения явно указывает на тенденцию роста этатистско-автар кийных симпатий. Следует напомнить, что еще в 1993 г. на выбо рах в Государственную Думу сторонники либерально-рыночного пути развития, представленные тогда блоком «Выбор России», хотя и не заняли неожиданно первого места, но получили зна чительное число голосов — 15%. На последних думских выбо рах они, выступив под вывеской СПС и «Яблоко», не преодолели даже 5%-ного барьера. Характерно, что все, находящиеся в сов ременной Государственной Думе фракции, позиционируют себя как государственно-патриотические.

Психоментальную основу автаркизации составляет осозна ние идущей извне угрозы, актуализация образа врага. Ограждать себя от внешнего мира имеет смысл только тогда, когда очевид ным признается факт, что он тебе угрожает. В этом отношении социологические опросы свидетельствуют о готовности россий ского общества к восприятию идеологии автаркизации. Одним из индикаторов общественного мнения может, в частности, быть оценена реакция на вопрос: «Как Вы думаете, есть ли сегодня у нашей страны враги?». В 1989 г. в ходе проводимого ВЦИОМом общенационального исследования только 13% ответили на него утвердительно. Причем варианты идентификации врага — США, НАТО, ЦРУ встречались сравнительно редко. В то же время по зиция 47% опрошенных соответствовала формуле «Зачем искать врагов, если все беды заключаются в нас самих?». По прошествии десяти лет при проведении аналогичных опросов уже 65–70% были уверены в существовании у России врагов, отводя среди них основную роль Западу41. Прошедший через реальную прак тику неолибельного реформирования и едва выжив, народ при нципиально изменил свое отношение к западническим экономи ческим рецептурам.

Показателен сформулированный в рамках социологического исследования 2004 г. вопрос «в лоб» — высказаться об отноше нии к тезису «Нам нельзя пускать иностранный капитал в такие отрасли, как нефтедобыча, электроэнергетика, железные доро ги и пр. Иначе Россия потеряет независимость». Ответы на него россиян разделились следующим образом: «согласен» + «скорее согласен» — 72%, «скорее не согласен» + «не согласен» — 17%, «трудно сказать» + «мне все равно» — 13%42.

2.3. О целесообразной мере этатизации Государство на Западе и на Востоке исторически имело раз личное функциональное назначение. В западных сообществах оно было предназначено для того, чтобы сдерживать деловую энергию граждан. Напротив, на Востоке ему вменялось в задачу заставить население работать. Особая хозяйственно-мобили зационная миссия определяла специфический формат государ ственной власти. Цивилизационная специфика политической власти выступала одним из весомых факторов экономического развития.

Появившееся в русском языке с начала XVIII в. слово «ре форма» подразумевало первоначально сокращение армии. При всей кажущейся курьезности данного перевода, он довольно точ но отражал специфику российского реформирования. Его осу ществление определялось парадигмой разгосударствления эко номики. Между тем вне государственного фактора российская экономическая система попросту не могла функционировать.

Гудков Л. Идеологема «врага». «Враги» как массовый синдром и механизм социокультурной интеграции // Образ врага. М., 2005. С. 10–11.

Урнов М.Ю., Касамара В.А. Современная Россия: Вызовы и ответы: Сбор ник материалов. М., 2005. С. 54.

Все ее великие свершения были прежде всего свершениями го сударства. Устрани его — и вся система мгновенно разрушится, перейдет в состояние неустойчивости («смуты»). Поэтому перио дически проявляющийся синдром реформирования объективно подрывал экономический потенциал России. Парадоксально, что актуализация феномена российского бунта приходилась именно на периоды реформ, отнюдь не обеспечивающих, вопреки своему функциональному предназначению, общественного согласия.

Роль своеобразного демиурга в отечественной истории вы полняло государство. Российское общественное здание строи лось, в отличие от западных, не снизу вверх, а сверху вниз. Оно воздвигалось не с фундамента, а с крыши. Вернее сказать, го сударство и было этим фундаментом. Отечественная история, как весьма точно определил ее парадигму Н.М. Карамзин, есть прежде всего история Государства Российского. Специфическая роль государства в России обусловливалась рядом перманент но действующих обстоятельств. Во-первых, к ним относилась высокая степень дисперсности населения, несопоставимость наличных людских ресурсов с пространственными параметра ми, требующая поддержания территориальной целостности за счет включения фактора государственных скреп. Во-вторых, эта обусловленность связывалась с догоняющим типом российского модернизма, необходимостью форсированной ликвидации тех нической отсталости от Запада, достигаемой посредством эта тистской мобилизации сил. В-третьих, особая роль государства в России определялась перманентной актуализацией военного фактора, парадигмой борьбы на уничтожение. На объективность складывания в российских исторических условиях политической модели авторитарного централизма указывали ведущие отечест венные историки, включая С.М. Соловьева и В.О. Ключевского.

Характерно, что в Российской империи первые частные банки были учреждены лишь в 1860 г. Банковский кредит долгое время существовал лишь как кредит государственный43.

Бюджет предреволюционной России на 60% определялся при былями государственного сектора экономики44. Не частные ин Боровой С.Я. Кредит и банки России (сер. XVII в. — 1861). М., 1958.

Шебалдин Ю.Н. Государственный бюджет царской России в начале XX в.

(до 1-й мировой войны) // Исторические записки. 1959. № 65.

вестиции, а именно государственные заказы и дотации состав ляли основу экономического роста страны. Да и роль казенного хозяйства в российской экономике на всем протяжении импер ского периода оставалась доминирующей. Достаточно указать на государственные заводы-гиганты — Тульский, Александров ский, Луганский, Пермские (Мотовилихинские), Обуховский (пе реведен в казну с 1886 г.), Сестрорецкий, Ижевский, Ижорский, Воткинский, Златоустовский (переведен в казну в 1799 г.), Адми ралтейский судостроительный, Путиловский (секвестрирован государством во время Первой мировой войны) и др. О доли каз ны в аграрном секторе свидетельствует принадлежность 45,2% всего земледельческого населения России к сословию государ ственных крестьян (в XVIII в. — только 19%). Фактор монополи зации Александром III железнодорожного транспорта завершает презентацию этатистской модели экономики45. В связи с этим современная политика повального приватизационного разгосу дарствления находится в явном диссонансе с российской исто рической традицией. Хотя, справедливости ради, надо признать, что отнюдь не все исторически сложившиеся традиции обеспе чивают экономический эффект. Зачастую они могут выступать в качестве фактора консервации, а соответственно, стагнации об щества.

Российская экономическая модернизация осуществлялась, как известно, в формате государственно-монополистической системы. Яркий пример угроз даже частичной демонополизации экономики России дает Первая мировая война, когда находящи еся вне ведения казны оборонные заводы не обеспечили армию в установленные сроки необходимым вооружением. Следствием такого сбоя явился «снарядный голод» 1915 г., стоящий России огромных территориальных потерь. Развитие государственных монополий в этих условиях соотносилось с вопросом о дальней Витчевский В. Торговля, таможенная и промышленная политика России со времен Петра Великого до наших дней. СПб., 1909;

Струмилин С.Г. История черной металлургии в СССР. М., 1954. Т. 1;

Сидоров А.Л. К вопросу о строи тельстве казенных военных заводов в России в годы Первой мировой войны // Исторические записки. М., 1955. Т. 54;

Шацилло К.Ф. Государство и монополии в военной промышленности России. Конец XIX в. — 1914 г. М., 1992;

Кали нин Д.В. Управление казенной промышленностью в дореволюционной России (На примере Морского ведомства). М., 1995.

шем национальном существовании. Уже в 1916 г. стремительно осуществляемая монополизация вывела оборонную промыш ленность России из состояния кризиса46.

В общественном сознании последних лет прочно утвердился неолиберальный стереотип об однозначно негативной роли мо нополий в экономической жизни. Сам термин «монополизация»

используется исключительно в отрицательном смысле. В Консти туции РФ декларируется запрет любой экономической деятель ности, направленной на монополизацию. Введенное в обиход понятие «естественная монополия» есть некая оговорка, осто рожная попытка выхода за рамки стереотипа.

Тотальная монополизация, как и абсолютная свободная кон куренция, представляют собой две абстрактно-идеальные, по люсные модели. В чистом виде они не существуют и никогда не существовали.

Исторический опыт экономической модернизации России конца XIX — начала XX вв. — это иллюстрация позитивных сто рон монополистической модели. Этот период дает возможность прямого сравнения эффективности развития различных отрас лей, одни из которых были монополизированы, а другие — по лисубъектны. Наиболее монополизированными являлись сферы металлургии, машиностроения, транспорта, нефтедобычи, са харной промышленности. В результате развитие этих отраслей осуществлялось с интенсивностью, в разы превосходящей сред ний уровень. Фактически не имелось монополий в сфере легкой промышленности. Как следствие — отрасль сильно отставала от общей темпоральности российской модернизации. Современная интерпретация упомянутых позитивных сторон — это укрупне ние транснациональных корпораций, которое делает их более ус тойчивыми и конкурентоспособными.

В отношении России монополии представляются объектив ной закономерностью. Во-первых, с точки зрения государствен ного контроля над некоторыми особенными отраслями экономи ки, а во-вторых, с позиций конкурентоспособности на мировых рынках. Причем речь не идет о реабилитации монополий в рам ках конкурентных механизмов рыночного прогресса. Образно Булдаков В.П. Красная смута. Природа и последствия революционного на силия. М., 1997. С. 19, 26.

модель выглядит как экономические киты, вокруг которых и в связи с которыми развиваются целые стаи экономических рыбок и рыбешек.

Одно дело, когда монополии исторически складываются на ос нове дисперсной мелкой промышленности, а монополист подме няет собой множественность мелких собственников. Именно та ким был монополизационный вектор развития на Западе. Совсем другой сценарий представляет модернизация в России. Создание новых отраслей шло не снизу, путем объединения мелких про изводителей, а сверху, посредством ее государственной инсти туционализации. Учрежденное в вакуумной среде предприятие, естественно, оказывалось монополистом. Первое место в мире, которое Россия занимала по концентрации производства, явля лось следствием такого сценария развития. Можно говорить об историко-страновой, и даже цивилизационной, вариативности путей монополизации. Логика формирования монополий в Рос сии соотносилась с характером экономики «догоняющего типа».

Монополизация являлась одним из важнейших механизмов фор сированного развития. Достаточно в этом отношении сослаться на выводы, полученные Й. Шумпетером в рамках разработки им теории «эффективной конкуренции». По мнению австрийского экономиста, посредством введения конкурентных отношений нового типа фактор монополизации объективно способствует динамичному развитию общества47.

Характерной чертой российской экономической модерниза ции являлась ставка на крупную промышленность. На рубеже XIX — XX вв. Россия занимала первое место в мире по степени концентрации производства. Дисперсная модель развития эко номики в странах Запада (прежде всего США) к ней не приме нима. Экономически прорывными для России являлись отрасли, связанные с функционированием сверхкрупных промышленных предприятий-монополистов. Соотношение крупной и мелкой промышленности в городской инфраструктуре России начала ХХ в. прослеживается в табл. 4. Из нее следует вывод о гораздо более высокой производительности труда в крупной промыш Шумпетер Й. Теория экономического развития (Исследование предприни мательской прибыли, капитала, процента и цикла конъюнктуры). М., 1982.

ленности. Констатация данного факта противоречит сложивше муся стереотипу о превосходстве мелких компаний48.

Таблица Соотношение крупной и мелкой промышленности в России в начале ХХ в.

Производство Число рабочих Вид промышленности млн руб. % тыс. человек % Крупная 4900 77,5 2700 69, Мелкая 700 12,5 1200 30, Абсолютизация принципа хозяйственной самостоятельнос ти имела в специфических условиях России весьма негативные последствия. Одной из базовых аксиом реформ начала 1990-х гг.

являлось утверждение, что переход к рыночной экономике неиз бежно приведет к исчезновению нерентабельных предприятий.

Главная задача вполне оправданно виделась в устранении госу дарственной опеки. Определение правомочности существования того или иного хозяйствующего субъекта возлагалось на «его ве личество рынок». Однако, вопреки логике реформ, отказ от по литики госпатернализма привел к резкому увеличению удельного веса убыточных предприятий. Их долевое значение в экономике страны, коррелируя с развитием рыночных инфраструктур, име ло тенденцию возрастания (рис. 20)49.

Экономический опыт России свидетельствует в пользу не аб солютизации, а оптимизации степени ее этатизации.

Даже на Западе экономическая эффективность и конкурен тоспособность не обязательно были связаны с либеральной ре цептурой развития. Более того, преодоление экономических кри зисов устойчиво, при рассмотрении широкого спектра западных стран, связывалось с нелиберальными мерами государственного вмешательства в экономику. Вариативность такого вмешатель ства простиралась от кейнсианского нового курса Ф. Рузвельта до методов в тоталитарных государствах.

Рыбников А.А. Мелкая промышленность и ее роль в восстановлении русс кого народного хозяйства. М., 1922. С. 4.

Российский статистический ежегодник. 1996. М., 1996. С. 428;

Белоусов Р.А.

Экономическая история России: ХХ век. М., 2006. Кн. 65. С. 219.

Рис. 20. Удельный вес убыточных предприятий в России в первой половине 1990-х гг. (% от общего числа предприятий) Вопреки цивилизационной предрасположенности к этатиза ции, представительство государственного сектора в экономике современной России существенно ниже, чем на «либеральном»

Западе. Если, например, во Франции доля госсобственности составляет 55%, то в Российской Федерации — только 23% (а с учетом теневого сектора и того ниже — 15%)50. Долевое участие государства по расходам в ВВП/ВНП за период с 1913 по 1990 г.

возросла в США с 6,5 до 36%, в Великобритании — с 10 до 44%, во Франции — в 12 до 51,4%, в Германии — с 10 до 43,7%, в Италии с 9,5 до 49,3%. Вопреки мировой тенденции, в России за 1990-е гг.

эти показатели сократились от 46–49 до 27,5%51.

Опыт хозяйственного развития государств, экономическая система которых традиционно характеризуется в качестве ры ночной, предоставляет массу примеров поддержки «нерента бельных» отраслей. Так, немцы в течение длительного времени поддерживали убыточную угольную промышленность, а япон Независимая газета. 2002. 5 апр. С. 2.

Лунев С.И. Указ. соч. С. 168.

цы — неокупающее себя рисоводство. Наряду с критерием ры ночной микрорентабельности целесообразно видеть и критерий внутринациональной рентабельности. Он измеряется не по пря мой прибыльности отдельных предприятий или хозяйственных отраслей, а в масштабах национальной экономики в целом. При этом используются макроэкономический (одна отрасль опосре дованно обеспечивает развитие других), социальный (обеспече ние трудовой занятости населения, снижающая затраты на соци альные нужды), оборонный (обеспечение обороноспособности страны, как условие ее экономической субъектности), статусный (поддержание статуса экономически состоятельного государства, благоприятно сказывающегося на инвестиционной динамике, валютном курсе, трудовом психологическом тонусе населения) и некоторые другие критерии.

Цивилизационная специфика организации российской мир экономики обнаруживается в традиционной структуре налого обложения населения. В России, в отличие от стран Запада, не соразмерно более значимыми в удельном отношении выступали косвенные налоги (т. е. налоги, взимаемые с того или иного вида экономической деятельности). Если в Российской империи к на чалу XX в. они превышали объемы прямого налогообложения почти в 7 раз, то во Франции только в 3, в Англии — в 2,3, в Гер мании — менее чем в 2 раза.

Существовавшие различия зачастую использовались в ка честве оснований для обвинения российской экономической системы в феодальном архаизме. Выдвигались упреки о сдер живающем воздействии косвенного налогообложения для раз вития капиталистического предпринимательства. Сложился ис ториографический стереотип рассмотрения высоких косвенных налогов в царской России в качестве индикатора ее отсталости.

В действительности, еще в начале XIX в. по величине поступле ния в доходную часть бюджета между прямыми и косвенными налогами существовало примерное равенство (в 1805 г. прямых налогов — 44,8 млн руб., косвенных — 45,0 млн руб.). Более того, к середине правления Александра I первый из указанных видов налогообложения имел даже преимущество (в 1810 г. прямых налогов — 82,3 млн руб., косвенных — 62,6 млн руб.). Ситуация принципиально изменилась только в дальнейшем. Доля косвен ных налогов имела на протяжении XIX столетия общую тенден цию к возрастанию. Особо динамичный их рост фиксировался в период царствования Александра III. Следовательно, интерпрета цию высокого косвенного налогообложения в России в качестве феодального пережитка можно охарактеризовать как явное за блуждение. Уместно даже говорить о корреляции долевого роста косвенных налогов с динамикой экономического развития стра ны (рис. 21)52.

Рис. 21. Структура налогов в государственных доходах Российской империи в XIX в.

Данный феномен находит объяснение при анализе структур ной специфики косвенных налогов в России. Обложению подле жала не хозяйственно-предпринимательская деятельность сама Русское хозяйство. М., 2006. С. 245–247;

Печерин Я.И. Исторический обзор государственных доходов и расходов с 1803 по 1843 г. включительно. Пб., 1896;

Он же. То же … с 1844 по 1863 г. включительно. СПб., 1898;

Безобразов В. Госу дарственные доходы России, их классификация, нынешнее состояние и дви жение, 1866–1872 // Статистический временник. СПб., 1882;

Шебалдин Ю.Н.

Государственный бюджет царской России в начале XX в. // Исторические за писки. М., 1959. Т. 65.

по себе, а главным образом также сферы, связанные с избыточ ным потреблением, как алкоголь, табак, сахар, привозимые из-за границы предметы роскоши и т. п. В ценностном смысле можно говорить об этическом подтексте косвенного налога (рис. 22)53.

Облагались, по существу, те аспекты человеческого бытия, ко торые, хотя законодательно и не запрещались, но выходили за рамки представлений о праведном образе жизни. Установление налога на роскошь в современной России не только представляет новую доходную статью для бюджета, но может явиться одним из факторов идейно-духовного оздоровления общества.

Рис. 22. Структура косвенных налогов в Российской империи в последней трети XIX в.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.