авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования при Отделении общественных наук РАН Семинар «Россия в историческом и мировом ...»

-- [ Страница 3 ] --

А общество — это понятие не геополитическое, а социологиче ское и историческое, если угодно, хронополитическое, ибо об щество существует не просто в пространстве, но и во времени, исторично по своей природе, и важно понять, в каком именно времени оно сегодня существует. Вот этого исторического кон текста мне и не хватает в прослушанном нами докладе. Где, в какой точке истории, на какой ее ступени мы находимся, как вообще назвать то время, в котором мы живем? Я имею в виду не хронологическое, а историческое время. В Европе оно де лится на Античность, Средние века, Новое и новейшее время.

Каждое из них характеризуется своей качественной опреде ленностью, своим типом общественных связей и отношений.

Если придерживаться хотя бы этой — самой общей — системы исторических координат, где в ней наше место? Кто может от ветить на этот вопрос/? В мировое пространство мы себя еще как-то вписываем, а вот в мировой истории, в историческом времени пока еще плохо ориентируемся.

Вопросы к докладчикам и ответы С историческим временем у нас вообще большая про блема: все, что движется во времени, вызывает у нас чувство опасения и тревоги, надвигающейся угрозы, неминуемо ожи дающей нас беды. Движению во времени предпочитаем рас ширение в пространстве, высшими достижениями в своей истории считаем присоединение новых земель, а не рефор мы, менявшие облик страны. Даже реформы Александра II и Столыпина трактуются многими не как движение вперед по пути обновления России, а как вынужденная мера по упро чению традиционной власти. А сегодня хорошим тоном счи тается возвеличивание правления Ивана Грозного и Алек сандра III с их ориентацией на укрепление и стабилизацию существовавшего порядка. Консерватизм присущ нашему сознанию, видимо, в большей степени, чем авангардизм. Се годня кто только не называет себя консерватором — и пра вые, и левые. Дух охранительства в нас явно сильнее духа реформаторства, блокируя или сводя на нет все попытки мо дернизации. На протяжении последних трехсот лет Россия прилагала огромные усилия по своей модернизации, создавая впечатление неизвестно куда мчащейся тройки, а воз вроде бы и ныне там. Триста лет модернизируемся, но никак в этот модерн попасть не можем. Похоже, мы страна перманентной модернизации, которая временами то вспыхивает, то угасает.

Что толку в наличии большой территории и власти, если не понятно, в каком времени мы живем, куда движемся и чего хотим достичь в плане своего исторического будущего.

Вопрос (А.И. Соловьев):

Я смотрю на определение национальной идеи, там ника кой специфики нет, в представлении о прошлом, настоящем и будущем. Это подходит к любому Вашему определению воззрения человечества: идея — не идея, сознание — не со знание, заблуждение. Меня интересует, где же все-таки спец ифическое содержание национальной идеи? Что касается России в этом плане, учитывая ее мультиконфессиональный, Выпуск № многонациональный характер? Чем тогда содержательно на циональная идея России будет отличаться от каких-то обще человеческих представлений? Это первый вопрос. Второй вопрос: у меня создалось впечатление, что в докладе присут ствовало целостное представление о России как о недина мичной структуре. Как все-таки, на Ваш взгляд относитель но роли национальной идеи в развитии государства, влияют современные процессы глобального мира? В частности, кон цепция неокочевничества. Это второй вопрос.

И третий вопрос. Я хотел бы уточнить: от этой русофоб ской пропаганды, о которой Вы только что сказали, что, только лица славянской национальности умирают? Или по падаются татары или еще кто-нибудь? Или только русские вымирают?

Ответ (С.С. Сулакшин):

Спасибо за вопрос, в особенности спасибо за подачу по поводу темы дефиниционной, принимаю ее. Это действи тельно очень большая тема. Когда складывалось определе ние национальной идеи, то мы делали это вполне осознан но, поеживаясь, потому что есть коридор, по которому надо пройти. С одной стороны, традиция, причем не только в гуманитарной сфере, но и в государственном нормативно правовом строительстве, заключается в том, что дефиниция строится по такому принципу: слева определяемое понятие, а справа ставятся спецификаторы, т. е. ответы — когда, по чему, отчего, что из себя представляет. Это очень многие описательные вещи, отвечающие на вопросы: «Что это есть?

Что за сущность слева у нас определяется?» Мы дали наше определение, и оно отвечает исключительно на вопрос «Что это такое?» Причем это определение, как вы, наверное, заме тили, связано с целым рядом пирамидального смыслового и целеполагательного управленческого развития. Определение дано действительно универсальное, и Вы справедливо об ратили внимание, что в силу этого определения, националь Вопросы к докладчикам и ответы ная идея России структурно ничем не должна отличаться от национальных идей других государств. Это совершенно со знательное построение определения. Тезис заключается как раз в том, что любое состоятельное государство, в отличие от несостоявшихся, имеет свою национальную идею, и эта национальная идея направлена на охранение и гарантии су ществования этой страны сегодня и в будущем. А вот даль ше, отвечая на Ваш вопрос, «чем содержательно российская национальная идея отличается от общечеловеческих идей и идей иных национальных государств?», — я адресую Вас к на шей идее факторного профиля. Этот образ наполнения при одной и той же линейке факторов — автаркия, этатичность, структура бюджетов, структура геополитических конфигу раций и т. д., десятки этих факторов — оптимальные значе ния этих факторов, необходимые для успешности страны, разные. Возникают разные профили — здесь российский, а там американский. Причем это не упрек ни в наш адрес, ни в американский. Это особенность исторического накопления цивилизационно-ценностной специфики отношений, мен тальных установок, которые дают специфическую оптимиза цию функции цели. Жизнеспособность страны у них обеспе чивается одним набором факторов, а в наших условиях — в виде совершенно другого набора. Это ответ на вопрос, мож но ли, снимая кальки с западного опыта, успешного для них, добиться успеха у нас? 20 последних лет убедительно пока зывают, что все прямо наоборот. Прямо как в высказывании:

«что для русского здорово, для немца — смерть».

Второй вопрос. «В докладе Россия представляется якобы в виде целостной, нединамичной, как бы оскорлупленной сущности. Как с глобальным миром в этом отношении?»

Дела обстоят следующим образом. Есть исходная позиция, что национальные государства хоронить рано, по край ней мере, в исторической перспективе сотен лет. По нашим представлениям, этот институт, оболочечный институт, не обходим для успешности географических и цивилизацион Выпуск № ных локалитетов, которые называются странами. А попытка окружающего глобального мира стереть с мировой карты российскую государственную сущность на сегодня иденти фицируется вполне отчетливо. Я показал только несколько иллюстраций на эту тему. Иллюстрации в любой сфере госу дарственного управления исчисляются многими десятками и не оставляют сомнения в том, что глобальный мир в ходе современной глобализации, миф о которой создан как раз для оправдания таких проектов успешности определенного цивилизационного, западного, ареала, золотого миллиар да, вовсе не озабочен успешностью всего остального мира.

В этой ситуации (и еще 100–200–300 лет) современная на циональная идея России означает определенную оптималь ную степень закрытости, автаркичности экономики, контро ля пограничных обменов. Это все должно существовать как фактор, повышающий жизнеспособность России. Последние очень яркие открытия на эту тему представлены в брошюре, в которой анализируется содержание так называемого миро вого финансового кризиса. Там есть поразительные откры тия, которые говорят о том, что те, кто этот кризис спроек тировал, организовал, управляет, пострадает от него меньше всех. А больше всех страдает Россия. Это показывает адрес ную причинно-следственную связь, а также, кто автор, а кто мишень нынешнего кризиса.

Третий вопрос. Демографический кризис касается, конеч но, всех этнических групп населения, но есть отличия. Так, кавказские народы — чеченцы, ингуши и др. — показывают на сегодня рекордную рождаемость и рекордное приращение эт носа в структуре российского населения. Вполне объяснимо с наших позиций, почему это происходит. А вот русский народ показывает одни из наихудших демографических показателей во всех компонентах, что позволяет диагносцировать спец проект, это и по другим независимым исследованиям диагнос цируется, по подрыву русских цивилизационно-ценностных оснований современной российской государственности. Я Вопросы к докладчикам и ответы Вас адресую к некой обязательной методологической атри бутике, которую мы в своих исследованиях применяли. Фак торное разложение, иерархическое, которое я показывал, не полностью достроенное, потому что пирамида, достроенная вниз, позволяет видеть сотни факторов той самой изначаль ной первой клеточки жизнеспособности. Так вот, Ваш во прос, русские мрут, потому что пьют больше, порождает сле дующий вопрос: а почему пьют больше? Возникают ответы, дальше возникают новые вопросы. Когда мы по этой цепочке проходим до конца, а мы это проделали, то реконструируется этот самый русофобский, вполне управляемый, очень умно построенный сценарий подрыва потенциала жизнеспособно сти российской государственности.

Вопрос (А.И. Неклесса):

Вадим Михайлович, когда Вы определяли идею как аб страктную философскую категорию, универсальную кате горию, мне хотелось бы уточнить Ваше отношение к соци альным и политическим идеям: являются ли они такими же универсальными? Скажем, идея построения коммунизма в одной «отдельно взятой стране» или идея Третьего Рима.

Или американская идея «high frontier» — популярная версия все того же «Града на холме». Да и сама идея американского мессианизма… Ответ (В.М. Межуев):

Если Вы под идеей понимаете любое мнение, любую точ ку зрения, любую мысль, которая приходит в голову, то тог да, конечно, ее можно обнаружить у каждого человека. Я на зываю идеей то, что объединяет людей и народы в масштабе общей для них цивилизации, что выражает сознание их ци вилизационной идентичности.

А.И. Неклесса:

Я говорю о социальных и политических идеях… Выпуск № В.М. Межуев:

Любая идеология претендует на всеобщность, содержит в себе проект политического и социального мироустройства, вы ходящего за рамки национальных территорий. Либерализм, со циализм, консерватизм — три великие идеологии Нового вре мени — отнюдь не ограничены какими-либо национальными границами, являются интернациональными по своей природе.

Если Америка провозглашает в качестве главного ориентира своей внутренней и внешней политики либеральную идею, то отсюда еще не следует, что либерализм — это чисто американ ская идея. Иное дело, что у американцев, помимо идеи, есть еще и национальные интересы, которые часто камуфлируются под идею. Нужно научиться отличать в идеях то, что продиктова но узко национальным интересом, от того, что является обще человеческим достоянием. Противопоставляя этим интересам свои интересы, что неизбежно в любой политике, не следует выбрасывать за борт саму идею, которая содержит в себе нечто важное не только для американцев, но и для всего мира.

Вопрос (А.И. Неклесса):

У меня вопрос Степану Степановичу, т. к. меня насторо жило его высказывание о «пограничном контроле» как одной из составных частей «новой национальной идеи». Интересно, а что произойдет, если независимо от любого пограничного контроля, скажем, конфессиональное содержание России по степенно изменит свой облик? И что произойдет, если будет введен пограничный контроль, т. е. Россия в данной логике рассматривается, как здесь прозвучало, в виде некой простран ственной оболочки, существующей в динамичном глобальном и, скорее всего, трансграничном окружении. Как изменится в таком случае ее демографическое и социальное состояние?

Ответ (С.С. Сулакшин):

Ваши «если» имеют отношения к сегодняшним тенденци ям, а эти самые тенденции проистекают либо из их актив Вопросы к докладчикам и ответы ного формирования, через те рычаги управления, которые есть и вовне страны, и внутри ее. Скажем, через информаци онное, сетевое, психологическое воздействие на население.

Я вспоминаю, как ко мне пришли бандиты в начале нового века и сказали: «Покупайте 150 тыс. комплектов тарелок с ре сиверами, принимающие спутниковые сигналы, — остатки империи Гусинского». Он это закупил, собирался запускать спутники, собирался устроить систему промывки мозгов для всего населения страны. Итак, тенденция тенденции — рознь.

Некоторые надо поддерживать, некоторым надо противо стоять. А есть тенденции не объективные, а инспирируемые.

Вот те инспирируемые тенденции, которые в рамках круп номасштабного проекта, осуществляемого с нашей страной, торпедируют ее жизнеспособность, в нашей формулируемой управленческим образом национальной идее должны ку пироваться, должны отражаться, должны пресекаться. Для этого должны создаваться институты, тратиться средства, разрабатываться технологии, в том числе, вполне технокра тические, поскольку на сегодня новые технологии подрыва элементов государственности — сетевые, глобальные, ин формационные. Элементы пограничного контроля, транс граничного контроля нужны — это тоже легко показать. Мо сква на сегодня потребляет 75% импортного продовольствия.

Закрыть этот поток очень легко. Ровно также, взмахнув бе лым флажком, как прекращены каналы перекредитования западными банками российских заемщиков, в свою очередь у которых оборотный капитал, который должен кредитным образом пополняться, погашен. Это потому что эмиссионная функция ЦБ навязана ему в режиме — даже не перевели на русский язык — currency board, когда эмиссия производится под валютную выручку за проданные углеводороды и не бо лее того, вне всякой связи с потребностями экономического оборота в стране, потребностями ликвидности банковской системы в стране. Поэтому вопросы, скажем, валютного трансграничного контроля необходимы. Тогда не произошло Выпуск № бы на волне девальвации вывода уже около 300 млрд долл. за рубеж. Иными словами, безопасность страны — это вполне предметный вопрос, который в национальной идее один из основополагающих, потому что в корне нашего определения национальной идеи — сохранение сущности страны и гаран тии ее будущего.

Выступления Задачи поставлены правильно, о нюансах можно спорить А.Г. Дугин, доктор политических наук Я хотел бы сказать несколько слов по поводу модели. Во-первых, две вещи в этом докладе мне представ ляются абсолютно безусловными.

Существует очевидная для нас всех моральная, нравственная озабочен ность состоянием положения наше го общества, нашей страны, нашего народа. Люди, которые искренне переживают за это, прикла дывают свои навыки в этом направлении — заслуживают не просто морального одобрения, но солидарности и сотрудни чества.

Второе: я полностью согласен с катастрофическим сце нарием, который вытекает из анализа С.С. Сулакшина. Я не специалист в статистических прогнозах, но с точки зрения геополитических процессов, социологических процессов, которыми я сейчас пристально занимаюсь, работая на кафе дре социологического факультета МГУ, все предвещает одно значно катастрофические тренды развития нашего общества, нашего государства, нашего народа, нашей страны. В этом от ношении кривые, отмеченные Степаном Степановичем, мне представляются правдоподобными, скажем так. Я не берусь судить научно о характере и структуре метода;

наверное, для такой экспертизы нужны представители других специаль ностей. Мне представляется, что все так оно и есть, потому что другие процессы, которые мне ближе и яснее, движутся Выпуск № 2 Выступления именно в этом направлении. Учитывая две вещи — катастро фический диагноз, который ставит Сулакшин для нашего общества, нашего государства, нашего народа, нашей эконо мики, нашей демографии, нашей социально-политической системы, и желание изменить ситуацию — проект представ ляется не просто морально оправданным, но требующим соучастия. Я полагаю, что если мы разделяем эти два пункта, дальше уже не так важно, к кому мы будем обращаться — к народу, как говорит В.М. Межуев, или к власти, как говорит С.С. Сулакшин. У меня есть подозрение, что власть у нас специфическая и ничего слушать не хочет, особенно то, что требует от нее серьезных и продуманных действий. Но обра щаться надо и к власти, если есть такая возможность, будить ее, отрывать от сладкого сна, напоминать ей о судьбе страны.

Но народу необходимо задать определенные направления для мысли, для осознания тех процессов, которые развер тываются вокруг него. Надо заставить его — даже помимо его воли — включиться в этот процесс оздоровления курса, спасения страны перед надвигающимися угрозами. Только закулисными интригами мы ничего не добьемся. Тут дей ствуют силы — только в противоположном направлении — более организованные, сплоченные, цепкие и оперирующие серьезными финансовым, организационным и концептуаль ным ресурсами, чем группа ученых-патриотов с самыми чи стыми помыслами и решительностью изменить ситуацию к лучшему. Надо действовать и как «заговорщики», и как «про светители», и в «тайном обществе», и в «высшем обществе», и просто в обществе — надо идти как народники — туда же, куда и они, — в народ;

быть может бессмысленно, бес полезно и обреченно, но надо рассказывать нашим людям, что пора становиться ответственными полноценными граж данами, что от них зависит судьба страны, надо будить их, отвлекать от телевизора, глупости, пустого зарабатывания денег и пьянства. Отец Тихон (Шевкунов) сейчас героически сражается с производителями вино-водочной продукции в А.Г. Дугин. Задачи поставлены правильно, о нюансах можно спорить стране. Вот в такой борьбе надо участвовать всем честным гражданам России.

С.С. Сулакшин поставил задачу, с которой я морально со лидарен, с диагнозом согласен, считаю, что это надо делать в любом случае, какие бы ни были результаты. Бог судит по на мерениям. Работать в этом направлении — это благое дело, результат может быть любой, многое зависит от нас.

Теперь то, что касается соображений В.М. Межуева. Су ществует две парадигмы рассмотрения любой проблематики.

Первая — это пространственная или синхроничная парадиг ма, которая шире, чем геополитика. Она свойственна и соци альной морфологии Дюркгейма, социологии как таковой (по крайней мере, в ее функционалистском и структуралистском направлении). Вы задели этот вопрос метода — и правиль но сделали, — потому что существует структурный подход, который рассматривает ситуацию статично. Это геополити ка, социология, структурная лингвистика, определенные на правления психоанализа, этнологии, антропологии, истории религий и много других дисциплин и направлений в науке.

Вторая парадигма — временная или диахроническая. Она характерна для философии истории. В последние десяти летия на этой парадигме строятся динамические, системи ческие теории. В частности, синергетика. Это перспектива постструктурализма и постмодерна. Господин Соловьев упо мянул современные динамические сетевые модели, они-то основаны именно на этом системическом, неструктуралист ком динамическом принципе.

В одном случае (первая парадигма, пространство и син хрония) речь идет о структурах. И тогда мы говорим о наро донаселении, о власти, о стране, о пространствах. В другом случае речь идет о системных изменениях, в которых участву ет индивидуальный фактор. В этом случае любые холистские общности — в том числе и понятия — распадаются на ко пошащееся множество сталкивающихся и отскакивающих друг от друга атомов — индивидуумов или сингулярностей.

Выпуск № 2 Выступления В первом случае рассматривается целостность, в другом — совокупность комбинирующихся частностей. Пространство объединяет и делает вечным, время дробит и изнашивает.

Я сторонник пространственного подхода, социологии Дюркгейма, структурализма Соссюра, Якобсона, Леви Стросса, геополитики, консервативной философии и евра зийства. Мне представляется, что аналогичный по типоло гии структурный подход преобладает в работах не только С.С. Сулакшина, но и Центра, в котором мы находимся, и В.И. Якунина. Я читал некоторые его работы, и убедился, что в большинстве из них превалирует именно структурный подход — поэтому ряд работ он и посвятил цивилизации и геоополитике, которые оперируют с категориями простран ства и «большими длительностями» (Ф. Бродель).

Это не значит, что надо вообще отбрасывать системный или философско-исторический подход. Их надо разделять.

Это разные сферы знаний. Это как если спорят не два физика о том, что правильно, а физик — с химиком. Как химик зани мается химией, так системщик занимается системным под ходом. Но дайте физику заниматься физикой. Если с точки зрения систематики, постструктурализма или постмодерна (где преобладает пространство потоков Кастельса или ин формационные кодировщики Лумана) народа, страны, тра диции просто нет (как объекта рассмотрения) — это их про блемы. Для структуралистов, геополитиков и консерваторов (и остальных простых русских людей) эти реальности есть и значат очень много.

Повторю: я считаю, что задачи поставлены правильно, о нюансах можно спорить, многое будет зависеть от того, кто будет отвечать за какие сегменты работы. Если мы разделяем общее направление деятельности, я думаю, это может стать очень серьезным документом. Не знаю насколько эффектив ным, но серьезным и продуманным — может.

Чтобы мы не терзались в идеологических спорах, какой подход важнее — диахроника или хроника, синтагматика А.Г. Дугин. Задачи поставлены правильно, о нюансах можно спорить или парадигматика, — давайте сразу определимся с мето дом. Если здесь большинство структуралистов, мне кажется, эта работа будет принципиально структуралистской. На циональная идея и основанная на ней Конституция — это, безусловно, структура, ориентированная на отражение и ко дификацию чего-то длительного, постоянного, нормативно го — ценностей, констант, принципов.

Можно предусмотреть специальный раздел для систе матиков, диахроников, сторонников синтагматического, на копительного, исторического, философско-исторического подхода. Пусть каждый занимается своим делом и не мешает другому.

Общенациональный проект не получится без компромисса между левыми и правыми А.В. Шубин, доктор исторических наук Как здесь уже было упомянуто, у С.С. Сулакшина был важный предше ственник на ниве конструирования национальной идеи. Это Б.Н. Ель цин, который в середине 1990-х гг.

выступил с предложением о необхо димости национальной идеи. И пошел в Кремль поток этих национальных идей разного масштаба;

они были по-разному написаны, а мне, несчастному, работавшему тогда в аппарате Правительства советником, пришлось это все многообразие разгребать. Мы тогда составляли большие тетради, систе матизировали это все. Вывод, который мне пришлось тогда сделать, был двояким. Во-первых, эти идеи в подавляющем большинстве легко систематизируются по идеологической матрице ХХ в. — консерватизм, либерализм, социализм — с разными вариациями. Во-вторых, каждый из этих проектов проистекал не из какой-то толщи народной психологии, не из какого-то исследования, что сам народ хочет, а являлся плодом воображения самого автора, который считал, что именно его идея является национальной. Соответственно, к тем авторам национальных идей, которые проникали в мой кабинет в Белом доме через все препоны, у меня был один и тот же вопрос: эта национальная идея, которую вы пред лагаете, она чья? Ваша или нации? Если Ваша, то почему вы называете ее национальной?

В докладе Степана Степановича присутствуют два подхода к самому понятию национальной идеи, которые отчасти друг другу противопоставлены. Один — это идея индивидуума по А.В. Шубин. Общенациональный проект не получится без компромисса … поводу страны, своего гражданского долга, т. е. мировоззрение или политическое мировоззрение. Эта идея индивидуальна, она не принадлежит нации. С другой стороны, это идея нации, т. е. нас всех. Докладчик считает, что в России такой идеи нет, а в других странах — есть. Он приводит таблицу таких нацио нальных идей, где ангольцы все как один, оказывается, под держивают лозунг МПЛА, который в таблице присутствует в качестве национальной идеи. Я думаю, что если Вы, Степан Степанович, побеседуете со сторонником УНИТА, то поймете, что ангольская нация глубоко расколота. Равно как и испан ская национальная идея о том, что превыше Испании — Бог, вызывает у меня огромные сомнения, потому что я общался со множеством атеистических испанцев, левых испанцев.

Увы, практически все зрелые нации по идейному принци пу расколоты. Мы можем систематизировать идеологии на селения, посмотреть их соотношение. Мы можем любого из присутствующих в зале разместить в системе идеологических координат, и это будут разные координаты. Следовательно, бессмысленно конструировать идеологическую концепцию, которой будет привержена вся нация, если вы не собирае тесь установить тоталитарный режим и просто заставить всех верить в ваш символ веры. Самое большое зло — это найти идею для всех, потому что пока не расстреляете по следнего несогласного, консенсуса не достичь.

Тем не менее, я тоже занят поиском своего рода нацио нальной идеи, но иначе. Поскольку я все-таки историк, а не философ, я ищу то, что объединяет наши идеи и мировоз зренческие представления в конкретно-историческом ма териале, в социальной психологии самого населения, в его исторических и социальных стереотипах.

Все-таки, разделение на Запад и не-Запад, слишком об щее;

наш инструментарий сегодня более тонок. Скажем, «Мой дом — моя крепость» — это лозунг английский, а вот француз вам будет рассказывать о свободе, равенстве, брат стве и своем земельном участке. И этим определяется даже Выпуск № 2 Выступления различие принципов организации быта. Вот в этих разли чиях путем научного анализа, т. е. исследования социальной психологии народов, мы действительно можем найти осно вания, на которых можно строить здание идеологий, более приемлемых в той или иной стране. Не одной национальной идеи, а национально-адаптированных идей, доминирующих в идейном спектре данной страны.

Какова здесь методика? Наш старый добрый народниче ский метод таков: изучайте социальный кризис и народную традицию, а затем предлагайте проект выхода из кризиса, ко торый опирается на традицию.

Помимо плоскости, о которой писал В.М. Межуев — сла вянофилы и западники, — есть еще и глубина, которая назы вается «социализм». Без нее не выстроить систему идеологи ческих координат. Идеологическая стратегия предполагает наличие идеала, проекта нового общественного состояния.

А «дальним прицелом» занимается как раз социализм.

Идеи находятся в постоянном противоборстве. Это поле для деятельности не только интеллектуалов, которые обраща ются к власти, а как раз скорее для интеллектуалов, которые обращаются к тому самому обществу. Здесь необходимо разъ яснить возникшее у В.М. Межуева терминологическое недо разумение, из-за которого он обрушился на неведомых мне историков. Мы, историки, которые придерживаются ясной терминологии, разделяем два понятия, именуемые одним и тем же словом, — общество как социум и гражданское общество.

Гражданское общество в нашей стране имеет свою историю и сейчас переживает не лучший период своего существования, но это, все же, не основание отрицать само его наличие.

Так вот, если мы формируем и транслируем наши идеи на пересечении правящих элит и гражданского общества, мы обладаем значительными возможностями. Я могу трансли ровать идеи через школьный учебник, закладывая их основы с детства;

могу воздействовать на левацкий актив, который транслирует идеи на митингах людям, возмущенным соци А.В. Шубин. Общенациональный проект не получится без компромисса … альной политикой верхов;

могу советовать верхам, а могу убеждать в чем-то журналистов, давая им интервью, даже такое, которое не пройдет через цензуру. Ничего, потом «сы грает». В борьбе идей партизанские методы эффективнее «ударов по площадям». «Введя» новую национальную идею, нельзя отменить остальные — тоже наши, отечественные, если хотите — национальные.

Поиск общего фундамента отечественного идеологиче ского спектра нужен для того, чтобы найти общий язык меж ду представителями разных концепций. Без такого согласо вания очень трудно добиться движения страны в каком-то направлении. Мобилизовать людей на свершения можно двумя методами: либо заставив замолчать несогласных, либо — добившись согласия идеологов разных направлений.

Пока мы не найдем компромисс между левыми и правыми проектами, не получится у нас и общенационального проек та, стратегии, которая действительно поддерживается боль шинством населения страны.

А.И. Неклесса:

Позволю себе краткую ремарку. Национальная идея са моподдерживается и формируется однвременно с образова нием нации. Что я имею в виду? Психологическое сходство лиц, участвующих в формировании нации — в Америку люди ехали, проходя определенную инициацию. Знаете зна менитую загадку о птичках? «На ветке сидело четыре птич ки, три решили улететь. Сколько птичек осталось на ветке?».

Ответ — неопределенный, поскольку от «решить» до «уле теть» — некоторое психологическое расстояние. В Америке собрались те, кто повел себя определенным образом. И, ко нечно, право человека на самозащиту, на владение оружи ем… Так что идея «американской мечты» есть выражение психологии значительной части людей, приехавших в Новый Свет. Кстати, в первые года Советской власти имело место — пусть и не в таких масштабах — нечто похожее.

Национальная идея в дискурсе методологий В.Э. Багдасарян, доктор исторических наук Поскольку речь идет о постанов ке задачи, то кардинальным здесь является вопрос о методологической платформе формулирования на циональной идеи. В ходе дискуссии столкнулись две позиции. Я попыта юсь проанализировать сущностные различия между ними и применимость к специфическому российскому контексту.

Источник национальной идеи Первый вопрос: откуда берутся национальные идеи? Какие здесь возможны подходы? Один взгляд: национальная идея — это субъективный выбор. Она выбирается, конструируется, генерируется применительно к обществу неким субъектом.

Она, при такой простановке вопроса, может быть, по большо му счету, любой. Ее конкретное содержание зависит от субъ ектного выбора в данный конкретный момент времени. Полем для формирования национальной идеи в этом случае является локковская «чистая доска» (tabulа rasa). Когда Б.Н. Ельцин го ворил, что необходимо найти национальную идею, подразуме вался именно субъектно-волевой подход ее номинации.

Второй взгляд: национальная идея идет от Творца. Она есть замысел Божий, а не произвол людской воли. Именно этот подход представлял Владимир Соловьев, когда гово рил, что «русская идея» есть ни размышления русских о себе во времени, а взгляд на Россию Бога в категории вечности.

В том же трансцендентном смысле определял ее генезис Ни колай Бердяев. Национальная идея в трансценденталист В.Э. Багдасарян. Национальная идея в дискурсе методологий ском обрамлении представляет собой замысел Творца. Тогда она постигается человеком мистическим образом — через откровения и озарения. До конца национальная идея в этом понимании познана быть не может, как не может быть до конца познан сам Творец и его замыслы.

Оба указанных подхода основываются на экзистенциаль ном опыте генерации национальных идей. К строго научной методологии познания они не имеют прямого отношения.

Соответственно, возникает вопрос о возможности формиро вания национальной идеи на основе науки. Ответом на него является предлагаемая С.С. Сулакшиным методологическая матрица третьего подхода.

Платформой здесь выступает рассмотрение общества в качестве биосоциальной системы. Социум, сообразно с этим подходом, есть особый живой организм. Проследить генезис данной проекции можно, обратившись к ноосферному уче нию В.И. Вернадского. Национальная идея в биосоциальной проекции — это одна из скреп популяции, фактор жизни.

При отсутствии этого фактора данная популяция рассыпа ется и, таким образом, гибнет. Именно в переходе к строго фиксируемой предметной нише определения национальной идеи заключается принципиальное методологическое отли чие организменного подхода. Он связан с установлением фак торных оснований жизнеспособности государства. Жизнь здесь — ключевой термин. Соответственно, и методология постижения национальной идеи — другая. Это не открове ние и не экзистенциональное просветление. Национальная идея определяется через научный анализ по установлению важнейших факторов обеспечения жизнеспособности соот ветствующей биосоциальной общности. У идеи в этой поста новке вопроса есть национальность.

Что есть нация Относительно второй дискутируемой проблемы. Речь идет все-таки не о любой идее, а идее национальной. Существуют Выпуск № 2 Выступления и многие другие, в достаточной степени интегративные идей ные конструкты. Есть, например, идея России как цивилиза ции. Но это другой вопрос. Национальная идея связана, так или иначе, с проблемой определения нации. Существует два полюса нациоведческих трактовок, в рамках которых идет основной дискурс и конструируются конкретные теории.

Связаны эти полюса с французской и немецкой школами на циоведения.

Первое направление определяется политической трактов кой природы нации. Исторически оно нашло преломление в идеологии Вестфальского мира и Французской революции.

Нация в данном случае связана с концептом государственно го единства и политического суверенитета.

Второе направление рассматривает нацию в плоскости культуры. Культурологическая парадигма определяет харак тер теоретических построений немецкой школы нациове дения. Ее основоположником принято считать И.Г. Гердера.

Именно с позиций единой немецкой культуры обращался в своих посланиях к германской нации И.Г. Фихте. Отсутствие государственного единства немцев не являлось в данном случае препятствием для утверждения о существовании их национальной общности.

В докладе содержится апелляция к первому из пониманий сущности нации, к ее государственнической трактовке. Со доклад апеллирует к категории культуры, утверждая мысль о минимизации государственности. Пафос выступления С.С.

Сулакшина состоит в утверждении возможности придать на циональной идее формат государственно-управленческого документа. Его оппонент такую возможность отрицает.

Нельзя, возражает он, перевести философию И. Канта на язык управления. Однако нельзя не вспомнить в этой свя зи Владимира Эрна, который в работе «От Канта к Круппу»

доказывал, что такой перевод был в политике кайзеровской Германии фактически осуществлен. Вопрос по существу со стоит в том, имеют ли ценности практическое управленче В.Э. Багдасарян. Национальная идея в дискурсе методологий ское преломление? Безусловно, имеют. Именно ценности являются отправной точкой выстраивания различных мо делей государственного управления. Достаточно обратиться к текстам конституций современных государств, включая те из них, которые позиционируются в качестве поборников либеральной демократии, чтобы убедиться в их ценностном насыщении. Так, Основной закон Швейцарии начинается со следующего целеполагания: «во имя Бога и его Творения».

Что это как не конкретная ценностная номинация?

Какой из подходов — французской или немецкой шко лы — в определении сущности нации более применим для специфического российского контекста? Франция к моменту выдвижения общенационального концепта имела в наличие единое государство. Угрозу ее существованию представлял этно-региональный сепаратизм французских провинций.

Идея государства-нации подавляла впредь действие центро бежных сил, нивелировала рецидивы феодального парти куляризма. Совершенно другие исторические задачи стоя ли на момент выдвижения национального концепта перед немцами. Единое германское государство отсутствовало, и консолидация нации могла осуществляться исключительно через канал культуры. Идею государства-нации ни немцы, ни итальянцы не могли взять на вооружение по тривиальной причине — сохраняемой политической раздробленности.

Очевидно, что российские условия ближе к французскому варианту, что указывает на целесообразность заимствования соответствующего определения феномена нации.

Высший ценностный ориентир национальной идеи Третий ключевой вопрос в определении общих принци пов формирования национальной идеи заключается в уста новлении высшей ценности. Расхождения в ее номинации привели к выстраиванию совершенно различных шкал ак сиологических координат. Для В.М. Межуева — в ответах на вопросы это прозвучало достаточно четко — высшая цен Выпуск № 2 Выступления ность — индивидуум. У С.С. Сулакшина на вершине ценност ной иерархии находится жизнеспособность государства. Все, что способствует укреплению жизненных потенциалов госу дарства, — благо, все, что ведет к их ослаблению, — зло.

Как проверить, необходима ли для народа вера в мессию?

Нужен ли культ государственной власти? Для В.М. Межуева отрицательный ответ на эти вопросы очевиден. Но давай те проверим. Давайте, предлагает С.С. Сулакшин, проведем факторный анализ, который собственно и позволит устано вить, способствует ли вера в мессию и культ государственной власти укреплению государственности или его ослаблению.

Может быть, будет установлено, что без этих ценностных апелляций российская государственность окажется перед лицом немедленной смерти. Пафос доклада как раз и заклю чался в применении методологии факторного анализа к вы явлению базовых составляющих национальной идеи.

Что же до ценности индивидуума, то взятая сама по себе, вне соответствующего социального преломления, она вы глядит достаточно абстрагировано. Вне социума человек не может существовать. Социальный контекст задает различие ценностных ориентиров на уровне индивидуального бытия.

Индивидуум-американец и индивидуум-русский — это раз ные индивидуумы. Общее доминирует над частным. Соот ветственно, ценность государственности выше ценности отдельно взятой личности. Государство исходит из агреги рованных интересов всей совокупности объединяемых ей личностей, и интересы отдельно взятой персоны, в случае их противоречия интегральной государственной линии, могут пострадать.

Резюмируя, можно вернуться к названию семинара, в ко тором уже была заложена определенная ценностная апелля ция — национальная идея есть фактор жизнеспособности государства.

Государство должно точно знать свое место в форматировании динамики общества А.И. Соловьев, доктор политических наук Я согласен с господином Дугиным относительно того, что отечествен ные ученые морально озабочены проблемой развития нашего обще ства. Однако эта нравственная кол лизия должна характеризовать наше личностное состояние, а не про фессиональную позицию. Ученый не может позволить себе роскошь быть «патриотом», «горячо любить Родину» и ру ководствоваться соображениями, позволяющими чувствам задушить в своих объятиях истину. В сталинское время, как известно, любили «советскую Родину», и гуманитарии не знали, как еще угодить «руководящей и направляющей».

И к чему это привело — все прекрасно знают. Одним словом, обывательскому сердолюбию я предпочитаю научное жесто косердие. Мы должны руководствоваться соображениями поиска истины и вести себя подобно врачам, а не страдальцам и плакальщикам. Ведь врач — хоть он и сочувствует пациен ту — прежде всего должен поставить ему четкий диагноз, по нять пути лечения. И чем он будет спокойнее и расчетливее в своей работе, тем лучше будет и самому больному. Так что в нашем случае вопрос сводится к тому, чтобы без чрезмерных морализаций определить, какая общественная модель будет, а какая не будет вести к политическому и социальному оздо ровлению России.

В этом смысле ведущийся не одно поколение поиск рус ской идеи чрезвычайно показателен. С одной стороны, он свидетельствует о том, что российское общество крайне Выпуск № 2 Выступления диверсифицировано и пытается найти какие-то дополни тельные скрепы для минимизации этого раскола, преодоле ния складывавшейся веками разобщенности. Как мы знаем, российское общество по уровню внутренней солидарно сти уступает Европе в 5–7 раз. Одним словом, как говорил В.М. Межуев, с этой точки зрения поиск русской идеи — это проблема обретения социальной целостности. Так что уси ление подобной трансценделизации нашего — как и любого другого национального — государства представляет собой вполне естественный механизм общественного развития (и одновременно — укрепления власти правящего режима, социального порядка на данной территории и т. д.). Не знаю, правда, как содержательно интерпретировать этот концепт в эпоху глобальных коммуникаций, когда сама жизнь акцен тирует роль более универсальных связей между людьми. Но, повторяю, это можно и нужно обсуждать, ничего запредель ного здесь нет.

В содержательном плане трактовок русской идеи, моделей ее интерпретации множество, в том числе и любимая неко торыми интеллектуалами конспирологическая модель. Толь ко одни предпочитают международные, а другие — местные заговорщицкие центры. Вы, к примеру, наверное, читали вы ступление Илларионова в Вашингтоне несколько дней назад, в котором он дает аналогичную интерпретацию российской политике (относительно группы чекистов, захвативших в стране власть). Это я к тому, что в контексте этого интеллек туального потока выдвигается множество теоретических мо делей. Поэтому важно понять даже не сами очертания таких концептуальных интерпретаций, а принципы, которые в них заложены.

И вот здесь я отметил бы два-три момента, прозвучавшие в докладе, и которые вызывают у меня откровенный скепсис.

Прежде всего это касается попыток соединить через концепт русской идеи интересы (и даже позиции) власти и индиви да. История дала нам немало ярких примеров в этой сфере, А.И. Соловьев. Государство должно точно знать свое место… и мы можем предвидеть, к каким результатам приводит те зис «единый Рейх, единый народ, единый вождь». Но в до кладе — та же самая логика. Представляется, однако, что для такой ценностной — соединяющий власть и индивида — ре дукции нет ни исторических, ни фактических оснований.

Во-вторых, у меня сложилось впечатление, что автор апеллирует к власти как к совершенно нерасчлененному яв лению, хотя известно, что власть, во-первых, может быть организована и на уровне правящего режима, и на уровне политической системы и многих других административных и неформальных уровнях;

а во-вторых, обладает противоре чиями институционального и морально-этического измере ний. Поэтому, в конечном счете, возникает вопрос: мы что, должны любить любого человека, оказавшегося у кормила (центральной, региональной и прочей) российской власти или некую абстрактную «государственность»? Понятно, что для основной массы населения этот вопрос вообще не имеет значения, поэтому вместо «любви к Родине» мы, активизи руя «русскую идею», каждый раз будем получать апологети ку правящего режима. Коротко говоря, не надо использовать «русскую идею» для побуждения любви к власти. Власти до статочно и уважения. Власть надо ставить в рамки, застав ляя ее работать на общество, а не заставлять граждан любить формы государственного господства. Власть государства — это не родина.

Еще один момент: поиск глобальной для страны идеи вполне адекватен для теоретического дискурса. Того уровня обсуждений, который связан с практикой многочисленными ступенями. И в этом смысле рассмотрение русской идеи в прикладном аспекте, стремление довести ее до нормативных и поведенческих решений представляется мне надуманным.

Я не могу себе представить, каким мотивационным зарядом она будет обладать для людей, натурализовавшихся в Рос сии;

что здесь может быть для них такого внутренне «скре пляющего» с социумом, помимо общечеловеческих принци Выпуск № 2 Выступления пов? Это люди, которые выбрали не столько страну, сколько территорию, и в повелительном наклонении настроиться на какую-то ценностно объединяющую модель они просто не могут. Что с ними тогда делать? Как, впрочем, и с другими слоями населения, не желающими руководствоваться таки ми идеями. Это я к тому, что поиск объединяющих людей ценностей звучит в докладе как оправдание идеократии, вла сти «идеи-правительницы», предписывающей людям формы их общежития.

И последний момент, который, на мой взгляд, проседает в докладе. Это то, о чем я спрашивал относительно современ ной динамики государства. Понятно, что глобализм, как бы мы его ни понимали, — это фактор качественно новых тен денций в развитии государства как политически оформлен ной территории. В этом смысле сама практика демонстрирует сегодня активизацию сетевых образований (как в вертикаль ной, так и в горизонтальной проекциях), демонстрируя, что при всей оставшейся у национального государства мощи в нем возникают процессы, на которые нужно адекватно реагировать. Реагировать нужно и на переток населения, и на изменение ценностной картины мира, и на формирова ние новых мировоззренческих комплексов, и т. д. И все эти трансформации говорят о том, что у человека усложняется видение современности, в том числе и своей страны, меня ются способы идентификации, которыми, как полагает до кладчик, может и должно управлять государство. Не должно и не может государство этого делать. Влиять — может, спо собствовать — может, а управлять — не может. Даже семья, близкие люди этого не могут, а уж государство — тем более.

Иначе говоря, государство должно точно знать свое место в форматировании динамики общества и активизации мо тивационных структур населения. Как только оно начинает преувеличивать свои возможности, неизбежно начинаются страшные по своим последствиям политические резонансы.

Так что пусть государство лучше повышает свою роль в ре А.И. Соловьев. Государство должно точно знать свое место… гулировании финансовых потоков во время кризиса, а с че ловеком будет поосторожнее. А некоторых людей пусть во обще оставит в покое.

Одним словом, мне представляется, что наша главная за дача состоит в том, чтобы, актуализируя поиск интегрирую щих наше общество идей, понять очертания тех социально политических моделей общественного развития, которые вытекают из интерпретаций рассматриваемого нами кон цепта. И если о параметрах русской идеи мы можем говорить достаточно содержательно (ограничивая чрезмерно мора лизаторские и идеологические инвективы), то постановка вопроса о практическом (управленческом) внедрении этих ценностных начал, придании им какого-либо нормативно го характера представляется мне неадекватной реакцией на сложившуюся сегодня ситуацию.

Надо «сложить» сознание экспертов и ученых Г.Г. Малинецкий, доктор физико математических наук Я взглянул бы на все сказанное с позиций технократа. С большим ин тересом прочитал текст. В целом, он мне понравился. Обращу внимание на постановку задачи, в том виде, в котором ее ставит Степан Степано вич, на ее слабости.

Первое. Чем отличаются гуманитарные науки от есте ственных? В естественных науках за время их активного раз вития выработалась привычка слушать друг друга. В гумани тарных дисциплинах этого пока нет.

На мой взгляд, если Вы, Степан Степанович, хотите апел лировать к временным рядам, к параметрам порядка, к ма кропоказателям, то было бы крайне интересно соотнести это с тем, что уже есть. Например, за этим столом сидит Алек сандр Иванович Агеев (клуб «Стратегическая матрица»). Он оперирует одними показателями, строит одни модели, име ет одни временные ряды. Сергей Георгиевич Кара-Мурза — представляет Институт социально-политических исследова ний РАН. Здесь совершенно иной подход. Оба эти подхода различны и отличаются от Вашего. На семинаре присутству ет Дмитрий Сергеевич Чернавский, который представляет еще один подход к описанию цивилизации. Поэтому, если мы действительно хотим — хотя бы на уровне экспертов, — чтобы происходила самоорганизация, то крайне уместно было бы, с одной стороны, почитать, что мы все пишем, разобраться по части конкретных вещей, характеризующих методики, показатели и все остальное.

Г.Г. Малинецкий. Надо «сложить» сознание экспертов и ученых Дальше надо понять, что же мы привносим нового? Или то что есть, вполне нормально? Если ненормально, то почему ненормально? Если посмотреть с естественнонаучной точки зрения, то многое упростится.

Второе. Мне кажется, что задача поставлена не очень удачно. Она относится к так называемым средним величинам, среднесрочному прогнозу. То есть, мы выполняем некий про ект в течение года, проводим какой-то мониторинг, пишем еще один чудесный доклад, издаем прекрасную книжку. На мой взгляд, это не очень интересно, потому что книжек та ких издано — миллион, среди них были и очень талантли вые. Влияние их весьма невелико. Думаю, что полезно иметь малые характерные времена. В самом деле, когда власть или оппозиция получает одну страницу, где изложено, что имен но сейчас представляет наибольшую угрозу, то все становит ся совершенно иным.

Напомню классический эпизод, когда Андре Моруа при шел к Черчиллю, который спросил его, о чем он пишет. Мо руа ответил, что он пишет о жизни и смерти, о женщинах и мужчинах. Черчилль ему и говорит: «А я бы на Вашем месте писал только о том, что у Франции нет самолетов». Через два месяца Францию заняли немцы. Писатель говорил, что не может себе простить, что не писал об этом.

На мой взгляд, если у нас есть экспертное сообщество, действительно озабоченное проблемами России, мы должны говорить именно о ключевых вопросах. Посмотрите, сейчас у нас заявлено, что мы выбросим на улицу без особых шансов найти работу 147 тыс. прапорщиков, 200 тыс. офицеров;


что из 3000 вузов оставим 200, — это изумительный сценарий для небольшой гражданской войны. Посмотрите на регионы. На прошлой неделе мы встречались с представителями четырех регионов. Каждый из них говорит следующее: «У нас оста лось денег на 20 дней. Что мы будем делать после этого, мы не знаем». Они задают один вопрос: «А Москва-то об этом знает?» Самое интересное — это быстрые времена.

Выпуск № 2 Выступления Неуверен, что то, что напишем, будут читать, что есть адресат для этого. Мы говорим, что у нас истрачено на ста билизацию рубля 200 млрд долл. Мы ожидаем — 10 млн без работных к концу года. По американским оценкам — 15 млн (каждый пятый). Что такое 200 млрд долл.? Это 10 млн ра бочих мест на три года с зарплатой 20 тыс. руб. Если власть поймет, что кто-то в экспертном сообществе умеет делить одни числа на другие, то отношение к экспертному сообще ству изменится.

Далее, еще очень интересно посмотреть большие харак терные времена. Это взгляд на 20–30 лет вперед. По-моему, говорить надо не столько о национальной идее, сколько о вы соком, о мечте. Власть страшно боится ответить на вопрос, куда она хочет привести Россию. Экспертное сообщество должно именно этим заниматься, как мне представляется.

Зададим вопрос: а почему мы здесь? Да по очень про стой причине. XIX в. был веком геополитики, XX в. был ве ком геоэкономики, XXI в., видимо, будет веком геокультуры.

В XX в. сверхдержава должна была обладать тремя важней шими технологиями: ядерное оружие, космические системы и надежные шифры. В XXI в. технологии будут совершенно другими. Это технологии глобального прогнозирования, это технологии сборки и разложения социальных субъектов и высокие гуманитарные технологии. Все они междисципли нарны. Обладание вторым комплексом технологий полно стью обесценивает первые. В самом деле, какой толк иметь ядерный чемоданчик, если нет элиты, которая готова нажать кнопку и защитить Россию? Какой толк иметь космические системы, если Россия в дальнем космосе ничего не имеет в течение 17 лет? Какой толк в надежных шифрах, если аген ты готовы сдавать секреты противнику в режиме реального времени?

Действительно, крайне важно иметь на междисциплинар ном уровне представления о высоких гуманитарных техноло гиях. Вот, допустим, мы сделали президентом Сулакшина. Он Г.Г. Малинецкий. Надо «сложить» сознание экспертов и ученых приходит и видит, что он голый и босый, он просто ничего не может. Остальные субъекты, играющие на мировой шахмат ной доске, это умеют, а он — нет. На самом деле, неясно, кто воспользуется этим знанием, но то, что такое знание должно быть в России, — это принципиально важно. Это наша задача.

И последнее. Здесь говорилось о том, что правление Пу тина положительно оценивается. Я слышал несколько суж дений, которые абсолютно не согласуются с результатами мониторинга. Крайне важно, чтобы экспертное сообщество было знакомо с нормальными реальными данными.

В заключение хочу сказать, что Россия больна. У нее две болезни — это шизофрения и аутизм, а также рак. С раком мы с вами не справимся. Это либо революция сверху, либо революция снизу. Мы сейчас живем примерно в 1910 г., т. е.

за 4–5 лет до возможной большой войны. А вот при аутизме необходимо «сложить» сознание. «Сложить» сознание экс пертов и ученых было бы возможно. Именно это было бы самым интересным для такого социопроекта.

Единство в многообразии Е.В. Балановская, доктор биологических наук Я воспользуюсь определением, которое дал С.С. Сулакшин: «Нацио нальная идея — это устойчивое пред ставление индивида о настоящем, прошлом и будущем своей страны».

Как специалист по генетике народо населения, я вижу при разработке национальной идеи три важных направления, нацеленных на создание конструктивного представления о настоящем, прошлом и будущем.

Сначала о настоящем.

Отвечая на вопросы, Степан Степанович подтвердил, что многообразие народонаселения — фактор, который обя зательно будет учтен в его модели национальной идеи. Это крайне важно, поскольку иначе многообразие народов Рос сии может стать камнем преткновения — фактором, кото рый значительно усложнит восприятие единой националь ной идеи столь разнообразным народонаселением нашей страны. Выходом из этой непростой ситуации мог бы стать девиз: «Единство в многообразии». Он воплощает в себе и позволяет реализовать одну из важнейших черт и ценностей православия — соборность. Если соборность понимать как органическое единство общего и единичного, как симфо нию, гармоническую согласованность неповторимых лич ностей, то в качестве таких «личностей» могут выступать и этнос, и каждая группа, обладающая своей идентичностью.

Девиз «единство в многообразии» предполагает, что каждая такая группа имеет не только право на существование, но и равное значение с другими группами, значительно больши Е.В. Балановская. Единство в многообразии ми по числу представителей. Все мы признаем, что и человек большого роста, и маленький, хрупкий человек — являются равноценными личностями. Тогда мы должны признать, что и большие этносы, и малые народы равноценны перед лицом общей национальной идеи. Только когда мы будем основы ваться на том, что и наш огромный русский народ, и крохот ные локальности — скажем, малочисленные народы Сиби ри или Кавказа — являются равноценными, то лишь в этом случае мы сможем единую национальную идею реализовать в нашем многогранном обществе. «Единство в многообра зии» — это признание важности и непреходящей ценности каждой личности, каждой группы, обладающей идентич ностью, каждого народа. Их многообразие должно быть определено как важнейшее богатство каждого члена собора российского народонаселения, а не как помеха при реализа ции единой национальной идеи, ориентированной на самый крупный народ, (русской идеи).

О прошлом.

На одном из заседаний семинара В.Э. Багдасарян говорил, что русский народ не грешен в этноциде. Но и в XX в., и в XIX в. этноцид входил в практику нашего государства. Все, кто отдыхал в Сочи, наверное, были на башне — единствен ном памятнике, сохранившемся от целого народа, жившего здесь до нас, — убыхов. От древнего коренного народа не осталось ни одного человека, ни одного носителя уникально го языка, поскольку во время Кавказской войны они покля лись, что умрут, но не покинут родной земли. Если двигаться дальше по ныне курортной зоне — от Сочи до Геленджика, — то мы увидим, что от древнего, разнообразного и многочис ленного населения этого края осталось сейчас 10 тыс. чел.

шапсугов — за время Кавказской войны (закончившейся в 1865 г.) коренное население сократилось в сотни и тыся чи раз. Как этим осколкам уцелевшего коренного населения Кавказа воспринимать единую национальную идею России, если их унижение и уничтожение связано с именем России?

Выпуск № 2 Выступления Когда мы говорим о прошлом, нас разъединяет очень многое. И здесь вновь ценности православной цивилизации могут сыграть свою организующую роль. Я говорю о второй важнейшей ценности православия — таинстве покаяния, не только личного, но и всенародного. Только оно может очи стить наше прошлое. Только покаяние, признание вины од них народов перед другими может снять боль прошлого и способствовать взаимодействию народов, только оно может объединить их в рамках единой национальной идеи.

Будущее.

Здесь для реализации единой национальной идеи было бы крайне важно и конструктивно использовать стремление различных групп, составляющих народонаселение, к сохра нению своего генофонда. Это направление работы важно тем, что оно сразу обращает усилия людей к самым насущным демографическим проблемам, к сохранению населения, к со хранению семьи. Что можно «прописать» для сохранения ге нофонда? Генетика показывает, что лекарство, универсально для всех, — сохранение традиционной брачной структуры.

А для этого необходимо сохранение основных структуроо бразующих элементов традиционной культуры. Если удается их сохранить или возродить, то, как показывают исследова ния разных народов, и генофонд сохраняет свою устойчи вость и может возрождаться даже из пепла. Для реализации единой национальной идеи немаловажно и то, что стремле ние к сохранению генофонда является центростремительной, а не центробежной силой. Все генофонды объединены самой историей, своим прошлым и настоящим в единую систему, связанную сложной системой браков. Поэтому стремление каждой группы многообразного народонаселения России и в будущем сохранить свои генофонды объединяет, а не раз деляет народы России.

Используя эти три понятия — единство многообразия для настоящего, покаяние для прошлого и сохранение генофонда для будущего, — мы создаем рабочий инструмент для того, Е.В. Балановская. Единство в многообразии чтобы национальная идея нашла признание, поддержку и свое уникальное воплощение в каждой локальной группе, обладающей своей идентичностью.

А.И. Неклесса:

Учитывая, что мы сегодня серьезно нарушили регламент, проработав около четырех часов, озвучу буквально один те зис. Национальная идея в сегодняшней постановке вопро са рассматривалась как проблема не столько философская, сколько политическая. И как необходимая предпосылка жизнеспособности, устойчивости государства, т. е. в функ циональном аспекте. Смысл подобного действа я вижу в том, что власть, которая представляет собой власть per se, сводит ся к прямой деспотии, поскольку по гамбургскому счету ей нечего предъявить обществу. И в какой-то момент она ло пается как мыльный пузырь. Как минимум, именно поэто му тема национальной идеи столь важна для политологиче ского разговора и политического текста. Потому что власть устойчиво реализует себя не как голая власть, а как идейно интеллектуальная, смысловая гегемония. Тогда, кстати, в стране и количество смертей сокращается, и появляется эф фективное гражданское общество, и происходит много чего другого.


Рамочный подход — безусловный признак российской школы мысли Г.Э. Афанасьев На мой взгляд, это очень интерес ное продолжение предшествующего семинара. Тогда я говорил о цепочке геоэкономика — геополитика — гео культура. Сегодняшний семинар рас крывает одно из звеньев этой цепоч ки — геокультуру и инструментарий геокультуры, связанный с нацио нальной идеей. Важно подчеркнуть, что национальная идея не является самоцелью, она обеспечивает идентификацию и самоидентификацию людей, которые живут в этой стране.

Только в этой части, на что я хотел бы обратить внимание, если посмотреть, как устроена идентификация, то мы уви дим, что и она не является самоцелью и всегда отображает и представляет какой-то базовый процесс. И здесь мы выходим на очень интересную мысль о России, представленной через ту «работу», которую она делает в мире. Россия может быть представлена только ее действительной работой, продуктив ностью. То есть тем, что она производит для мира. И когда производит работу, нужную не только себе, но и миру.

Такой инструмент, как идея создан и полностью разрабо тан философией в XVII–XVIII вв. Это используемый, но не передовой инструмент культурной политики. Мир последо вательно отрабатывал следующие форматы управления раз витием: проектный подход, программы, рамочные програм мы. Изучение возникновения и становления этих форматов, их переходов из одной области в другую, как это произошло, например, с проектным подходом, взятым из инженерного дела, является отдельной интереснейшей темой.

Г.Э. Афанасьев. Рамочный подход — безусловный признак российской школы мысли Я хочу сказать, что необходимо рассматривать полную линейку инструментов управления развитием, в которой есть национальная идея, проекты, программы и рамочные программы. Россия — существенная часть существенной структуры мира, у нее есть свой онтологический статус в мире, и главное, чем нужно сейчас заниматься, — это про работка и конкретизация тех функций, которые Россия не сет на себе в мире. Например, отработав идею мультинацио нального государства, мы ее отдали, и теперь ее реализует единая Европа. Ничего нового, это слабая копия построения Советского Союза. Россия не раз отрабатывала на себе исто рический эксперимент и передавала в мир не только идеи, но и социально-культурные модели. То же самое произошло с социализмом, который успешно создан в других странах, на пример, в Швеции. Эта особенность — быть полигоном для инновационных моделей — является существенной функци ей России в мире. Остается только понять: хотим ли мы, что бы так продолжалось?

В течение последних 10–15 лет были предприняты не сколько попыток выстроить целостную линейку инстру ментов управления развитием страны как части мира. Была интересная рамочная программа, связанная с распростране нием концепции «Русский мир». Замысел, как я его понимаю, был основан на утверждении, что русский язык может стать главным языком онтологизации, философии, формулировки и решения мировых проблем. Вообще-то Фреймовый или рамочный подход — это определенный стиль мышления. Он свойственен российской философии, он близок оконтуриро ванию, которое присутствовало в практике управления, бла годаря нашей большой территории. И здесь можно сказать, что вот этот подход, рамочный, он является безусловным признаком российской школы мысли.

Попытка примирить разные идеологии приводит к исчезновению всякой идеологии Д.С. Чернавский, доктор физико математических наук Первое. Я с удовольствием про слушал доклад С.С. Сулакшина.

И вот почему. В ФИАНе и ИПМ, в частности, тоже действуют семина ры. На них мы много этим занима лись, и здесь много созвучного. На этих синергетических семинарах собираются люди разных специальностей, в том числе гуманитарных. Синергетика — научное движение, цель которого соединить науки гумани тарные, точные и естественные.

Второе. В докладе я не услышал слова «информация», и вообще не были использованы новейшие достижения в тео рии информации. А они есть, и очень существенные. Идео логия и информация очень близки. Точнее, идеология, выбор предпочтений — в частности, государства, общества или ин дивидуума — это и есть рождение информации. Сейчас тео рия информации достаточно развита, чтобы ее использовать для обсуждения проблем в гуманитарных науках. У меня был кулуарный разговор с Вадимом Михайловичем Межуе вым, в котором он признался мне: как он считал, никакая ма тематическая модель не может иметь предел применимости.

Ныне предел превзойден, и многое, ранее недоступное, мож но объяснить. В частности, для многих обсуждавшихся здесь вопросов уже построены модели. Например, модель борьбы условных информаций. Эти модели способны, в частности, объяснить процесс образования единого государства. И это сделал ученик Георгия Геннадьевича Малинецкого. Он ис пользовал модель борьбы условных информаций. Эта модель Д.С. Чернавский. Попытка примирить разные идеологии приводит к… содержит параметры, препятствующие миграции носителей информации в пространстве. Для учета их использовалась физическая карта Европы. Начальные условия — набор мелких княжеств и общин. Модель демонстрирует, как без внешнего воздействия на наших глазах мелкие государства и общины объединяются в крупные и сверхкрупные, проис ходят войны и возникает современная политическая карта Европы. Из модели видно, сколь большую роль играет здесь идеология.

Третье. Основная болезнь нашего общества. Здесь я буду говорить словами Степана Степановича Сулакшина. Фактор ный профиль или, я бы сказал, факторный портрет России не согласуется с Конституцией, не согласуется с факторным портретом руководства и некоторой части общества. Согла совать это просто так, в споре, невозможно. Убедить здесь невозможно. Мне кажется, что это иллюзия, будто можно со браться и сказать: «давайте жить дружно». Невозможно при мирить портреты. По теории информации следует, что ин формация пропадает. Всякая попытка примирить несколько разных идеологий приводит к тому, что пропадает всякая идеология. В России суперпозиция факторных портретов.

В этой связи самое последнее. Я согласен с В.М. Межуевым в том, что национальную идею нельзя придумать, ее нельзя родить из головы, но ее можно подсмотреть, анализируя по вседневную жизнь наших сограждан.

Метафизика, геополитика и благосостояние как три «этажа» национальной идеи А.Н. Окара, кандидат юридических наук Инновационность подхода, пред ложенного в докладе С.С. Сулакши на «Национальная идея и жизнеспо собность государства», заключается в попытке преодолеть распростра ненный формат — точнее, стерео типный стиль рассуждений о национальной (прежде всего, русской) идее. То есть, преодолеть вкусовщину, публицистич ность, бездоказательность, вульгарный историзм, политико идеологическую ангажированность, «игру в слова» — все то, что наиболее характерно для большинства работ о нацио нальной идее.

С методологической точки зрения в рассматриваемом до кладе интересна попытка не просто проверить «алгеброй»

«гармонию», но при помощи «алгебры» смоделировать «но вую гармонию». Удачей является и словарь ключевых поня тий к теме о национальной идее, который, впрочем, может быть расширен, уточнен и проиллюстрирован примерами.

Мне представляется, что феномен, который мы называем «национальной идеей», — это не совокупность текстов, не одна какая-либо идея, установка, ноу-хау или мобилизационный слоган (вроде «догнать и перегнать Америку», «построить ком мунизм к 1980 году», «Православие — Самодержавие — На родность» или «Ленин — Партия — Коммунизм»), а дискурс, т. е. развернутый во времени процесс существования смыслов, выраженных словами, знаками и знаковыми действиями.

Именно по этой причине разговоры о том, что, мол, с 1991 г.

так и не была сформулирована внятная русская (российская) А.Н. Окара. Метафизика, геополитика и благосостояние как… идея, пожалуй, как это не покажется странным, лишены смыс ла: национальная идея не может быть нормативной или при казной, хотя, разумеется, в нормативных документах (особенно в конституционных актах и государственной символике) при сутствуют основополагающие ориентиры. Например, первая строчка обновленного российского гимна «Россия — священная наша держава, Россия — любимая наша страна», в которой при помощи бинарной оппозиции задается параллелизм настояще го и вечного: страна — держава, любимая — священная.

Внутри информационного массива, посвященного на циональной идее, существует вечный спор: национальная идея — это о вечном или сиюминутном? О духе или о благо состоянии? О богатстве народа здесь и сейчас или о его месте в мировой истории? О Законе или Благодати? И этот спор, этот дуализм является определяющим для проблематики на циональной идеи — именно отсюда возникают предрассудки и непонимание.

В данной ситуации небезынтересным может стать новый методологический подход к самой проблематике националь ной идеи.

Любое индоевропейское общество разделено на три боль шие кастовые группы:

1) брахманов — жрецов, созерцателей идей;

2) кшатриев — воинов, правителей, бюрократов;

3) вайшья — крестьян, промышленников, бизнесменов, бур жуазию (тех, кто имеет дело с «плотными» материями).

Есть также шудры — пролетарии, однако в основе их идентичности не лежит какая-либо ценностная ориентация.

Трем разным кастовым группам, трем различным нача лам человеческой души (созерцательному, яростному и во жделеющему) соответствует и определенный «этаж» нацио нальной идеи.

Итак, национальная идея — это единство, как минимум, трех тем в осмыслении существования тех или иных наро дов, стран и государств.

Выпуск № 2 Выступления Во-первых, речь о метафизическом и метаисторическом сверхсмысле существования. Например, Россия как Катехон, т. е. мессианский смысл существования России — в удержа нии мира от воцарения Антихриста до второго пришествия.

К этому же «этажу» относятся феномены русской литера туры, философии, высших достижений культуры и науки, а также православное богословие.

Во-вторых, речь о геополитическом, геоэкономическом, политическом измерениях, о проблемах безопасности и обо роноспособности страны, о жесткой борьбе за ресурсы. На пример, Россия как сильная и могучая страна, один из по люсов мировой политики. То есть, смысл существования — в обеспечении политической конкурентоспособности и сохра нении населения, территории и государства.

В-третьих, речь об экономике и благосостоянии народо населения. Например, Россия как богатая и процветающая страна, обеспечивающая защиту и достойный уровень суще ствования всем своим гражданам.

Это все задачи разного порядка, но их необходимо не противопоставлять друг другу, а рассматривать как разные уровни единого смыслового целого.

Заключительное слово докладчиков С.С. Сулакшин Прежде всего, хочется поделиться наблюдением по по воду нашего общего детища — семинара. Что это за ин струмент, что он позволяет производить, творить? Если вы заметили, прививку, которую я пытался в начале семинара сделать, объявив, что есть проблема междисциплинарности и множественности подходов к одним и тем же понятиям, обозначаемым одним и тем же словесным набором, — на циональная идея — я делал сознательно. Более того, тогда же я подчеркнул и обратил ваше внимание на то, что тема в докладе предлагается к обсуждению в определенном ра курсе, в управленческом подходе. Если вспомнить сейчас ход семинара, за редким исключением призыв был поддержан.

Обсуждение шло с несколько иных позиций — с позиций философских, мессианских, всеобщих, религиозных, уни версальных. Моя задача — найти ответ на вопрос: «Ну, и что после ее номинации в таком качестве?» Искал ли семинар ответы на этот вопрос? Не могу утверждать этого, проблема междисциплинарности у нас до конца не преодолена. Дефи цит предложенного управленческого подхода наблюдался и в процессе нашего обсуждения. Тем не менее, я чрезвычайно рад тому, что растяжка темы, создание интеллектуальных, многогранных фонов, с помощью которых мы можем пере проверить предложенный подход, — это вещь бесценная. Я признаюсь вам искренне, что не смог бы изобрести и скон струировать столь логически и смыслово бессвязные, с точки зрения предлагаемого нами подхода, конструкции, которые прозвучали у Вадима Михайловича Межуева в его рецензи рующем, аккомпанирующем сообщении, в некоторых других Выпуск № сообщениях. Но они дают возможность вновь увидеть, что же мы изобретаем. А изобретаем мы некую вещь, в которой есть ноу-хау, и обсуждение это показало. Ключевой вопрос:

национальная идея у каждой страны своя или есть универ сальная? Мы утверждаем, что есть универсальная идея — как оболочка — равнозначная, равноизмеряемая для всех государств. Но наполнение этой оболочки специфично. Вот этот универсализм, который мы нашли и обозначаем словом «жизнь», жизнь как существование страны, государства в широком смысле — территории, народа, управления — это самая универсальная постановка вопроса. Для каждой стра ны она ровно такая же, как мы ее делаем для России.

Но специфичность, которая неизбежна даже при этой универсальности и всеобщности, находится в технологиях управления. Для этого надо выявить те кнопки, на которых следует играть на этом органе, чтобы мелодия получилась гармоничной и долгозвучащей;

надо понять, с каким уси лием следует на них нажимать, в какой последовательности, как вибрировать кончиками пальцев на этих управленческих кнопках. Это, конечно, подход новый. Мы его ищем, хотим увидеть, надеемся и мечтаем, что он все-таки где-то там су ществует — там, где пишут спичрайтеры, там, где штатные эксперты подносят патроны, т. е. разработки, допустим, к столу премьера, а он их зачитывает на заседаниях и т. д. Но мы не находим там такого подхода. Мы убеждены, что он не обходим, а семинар нас в этой мысли парадоксальным обра зом укрепляет.

Был ряд, конечно же, дискуссионных замечаний, на ко торые не стоит — ввиду нехватки времени — отвечать, по тому что дискуссия бесконечна. Но на некоторые нельзя не ответить.

Например, поступившая рекомендация относительно того, что ученый, занимающийся поиском национальной идеи, особенно преломляющий ее к практике государствен ного управления, должен быть как медик. Я бы даже развил Заключительное слово докладчиков мысль А.И. Соловьева — как адвокат, он не должен позво лять себе проявлять эмоции, пафосность, трагедийность и т. д. Я даже мог бы в этом плане вспомнить знаменитого ученого-медика Йозефа Менгеле — вот уж кто был беспа фосным «ученым».

Еще одного ученого могу вспомнить. Это Бжезинский, ко торый наверняка сидит сейчас за таким же круглым столом и обсуждает ровно такую же тему, но обсуждает ее с позиции ровно противоположной. Наш подход заключается в реше нии обратных задач. Нас волнует жизнь нашего государства.

А Бжезинского волнует жизнь его государства — США.

Совершенно понятно, что управленческое измерение неотделимо от политического. Я поддерживаю подсказан ную нам в дискуссии мысль: политика без интересов, поли тика без манипуляций, политика без пафоса, политика без эмоций — не бывает. Поэтому такие отблески неизбежны.

В ряде факторных идентификаций и постановке задач, кото рые внизу пирамиды существуют, мы ставим задачи в обла сти пропаганды, управления СМИ, в области специальных информационно-психологических технологий, контрмани пулирования, т. е. формирования массового мировоззрения в стране. Нас не устраивает, что этим занимается сейчас про грамма «Дом–2» и голливудская продукция. Мы хотим, чтобы этим занимались целенаправленно, имея в виду ценностные критерии, которые мы тоже вводим в матрицу управленче ского массива, формируемого таким образом, чтобы это уве личивало жизнеспособность, а не ускоряло приближение к краху нашей страны. Поэтому я совершенно искренне благо дарен за дискуссию, за вопросы. Мы продвинулись вперед, и семинар в этом плане бесценен. Спасибо вам!

Выпуск № В.М. Межуев Как ни странно, лучше всего понял смысл моего коммен тария к докладу А.Г. Дугин, которого я считал своим главным оппонентом. Правда, я поспорил бы с ним о возможности сочетания синхронического и диахронического подходов к анализу социальной реальности. Реально эти подходы не просто дополняют друг друга, а противостоят друг другу. Но сейчас я хочу сказать о другом.

Философу, специализирующемуся в области идей, се годня не так-то просто выступать в аудитории политологов, историков, экономистов, социологов, математиков — короче, всех тех, кто привык иметь дело не столько с идеями, сколько с фактами, цифрами, точными данными и расчетами, различ ного рода статистическими выкладками и прочим научным инструментарием. Ведь большинство ученых апеллируют к опыту, к тому, что можно наблюдать в самой действительно сти, тогда как философы, как правило, являются критиками опыта, пытаются мыслить о том, что выходит за рамки лю бого бытия. Мераб Мамардашвили сказал как-то, что суть философии можно выразить в одной фразе: «простите, я не об этом». И идеи не о том, что уже есть, а о том, что должно быть. Но кого сегодня интересуют идеи? Большинство людей в наше время предпочитают любым идеям злобу дня, бли жайший и вполне представимый результат. В политике это видно как нельзя лучше. Борьба идей уже давно сменилась борьбой компроматов. На смену идеологам пришли полит технологи и имиджмейкеры. Такое впечатление, что эпоха, когда идеи руководили поступками и действиями людей, за кончилась. Идеологи повсюду вытесняются разного рода тех нологами, специалистами по конструированию социальных проектов. Большая часть их рекрутируется из области точ ных и естественных наук. Для них Россия — это всего лишь технический проект, предназначенный для исполнительной власти. И не то плохо, что эти проекты создаются, а что они Заключительное слово докладчиков заполнили собой всю ту нишу, которую ранее занимало гу манитарное знание. А вместе с ним из этих проектов исчез и человек в том его качестве, как его понимает гуманитарий.

В равной мере это касается и философа, который озабочен не просто количественным, но и качественным ростом народо населения, развитием человеческой личности.

Философ вообще предпочитает говорить о настоящем в терминах не столько научной и технической рационально сти, лишенной временных измерений, сколько более широко понятой исторической перспективы, не исчерпывающейся ни прошлым, ни настоящим. Для России, как мне кажется, — это главная проблема. Наша беда, как я ее понимаю, состоит в том, что мы не хотим или не можем жить в историческом мире, в котором ничто не стоит на месте, все подвержено изменению и развитию;

не осознаем свое нынешнее обще ственное состояние как временное, преходящее, чему есть начало и конец. Мы как бы хотим остановить время, при дать настоящему характер вечного и естественного закона.

А причина в том, что под нашим настоящим и даже будущим мы, как правило, понимаем наше прошлое, т. е. остаемся в границах традиционного сознания с его приверженностью ко всему, что было раньше. Отсюда наша неспособность стать современной страной, жить, так сказать, в модерне.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.