авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Центр проблемного анализа и государственно-

управленческого проектирования

В.И. Якунин, С.С. Сулакшин,

В.Э. Багдасарян, С.Г. Кара-Мурза,

М.В. Деева, Ю.А.

Сафонова

ПОСТИНДУСТРИАЛИЗМ

опыт критического анализа

Москва

Научный эксперт

2012

УДК 330.342(063)

ББК 65.013.6

П 63

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э., Кара-Мурза С.Г.,

Деева М.А., Сафонова Ю.А.

П 63 Постиндустриализм. Опыт критического анализа. Монография — М.: Научный эксперт, 2012. — 288 с.

Научные рецензенты:

академик РАН Е.М. Примаков, академик РАН О.Т. Богомолов ISBN 978-5-91290-163-8 В работе критически рассмотрена широко известная теория постин дустриального общества. Возникшая в 70-х гг. ХХ в. как футурологичес кая теория, она перепроверена на основе обширного феноменологичес кого материала прошедшего периода. При использовании совмещенного пространственно-динамического анализа выясняется, что выводы и прог нозы теории постиндустриализма, основанные только на временнм ана лизе, не во всем являются достоверными. Показано, что помимо завы шенной претензии на объяснительный и прогностический потенциалы, теория постиндустриализма впоследствии приобрела признаки манипу лятивного когнитивно-информационного проекта. Выявлено, что циви лизационный и вариативный подходы к анализу эволюции мира являют ся методологически более адекватными.

Для преподавателей общественных наук, аспирантов и студентов.

УДК 330.342(063) ББК 65.013. ISBN 978-5-91290-163-8 © Центр проблемного анализа и государственно управленческого проектирования, Содержание Предисловие. Мифы постиндустриализма и проблемы реиндустриализации России (Р.С. Гринберг)............................. Вводная глава......................................................................................... Общая постановка задачи........................................................... Некоторые методологические вводные.................................... Глава I. Генезис постиндустриализма............................................. 1.1. К истории теории постиндустриального общества....... 1.2. Школы и направления постиндустриализма.................. 1.3. О постиндустриалистском дискурсе................................. 1.4. Футурология постиндустриализма..............

...................... Глава II. Постиндустриализм: конфликт концепта и реалий.............................................................................................. 2.1. Миф о «сервисном обществе»............................................. 2.2. Реалии индустриализма: выпуск и занятость в промышленности и сельском хозяйстве..................... 2.3. Генезис сервисноориентированной модели развития.................................................................................. 2.4. Сфера сервиса в геоэкономическом измерении........... Глава III. Когнитивные и политические ловушки постиндустриализма.................................................................... 3.1. Постиндустриализм как идеологический элемент легитимации неоколониализма........................................ 3.2. Идеология постиндустриализма как генератор рисков и угроз развитию.................................................... Заключение........................................................................................... Послесловие. О книге «Постиндустриализм. Опыт критического анализа» (Х.Й. Рудлофф).................................. Литература............................................................................................ Список авторов................................................................................... Предисловие Мифы постиндустриализма и проблемы реиндустриализации России Р.С. Гринберг, член-корреспондент РАН, директор Института экономики РАН, профессор Московской школы экономики МГУ им. М.В. Ломоносова Российские читатели познакомились с книгой Д. Белла «Гряду щее постиндустриальное общество» в русском переводе в 1999 г.

С середины 1960-х гг. она была мировым бестселлером. В ат мосфере падения Берлинской стены, распада Советского Союза и очевидной победы мира капитализма над миром социализма идеи автора казались не просто научными, а почти пророчески ми. Д. Белл говорил о постиндустриальном будущем, конструиро вание которого уже начали американские технократы. Американ ские астронавты осваивали Луну, число американских лауреатов Нобелевской премии превысило фантастическую цифру — пять сот. Эти факты упрямо свидетельствовали в пользу истинности теории Белла в главном — наука становится ключевым фактором развития, ведущей производительной силой.

Но тогда же у социологов и экономистов впервые появились некоторые «тупиковые» вопросы. Как далеко пойдут сдвиги в за падных экономиках, обозначенные Беллом? Какой будет судьба старого индустриального уклада, обеспечивающего жизнедея тельность человека, какие новые сектора появятся в сфере услуг?

Наконец, как изменится характер американского общества и го сударства в условиях господства меритократии — «демократии заслуг», которую Белл противопоставлял традиционной амери канской демократии, ориентированной на «естественную» элиту, прошедшую конкуренцию? Но и тогда ощущение грандиозности экономического и социологического замысла американского уче ного не покидало многих: это Маркс XXI века, — считали они.

Но вопросов к Беллу с годами становилось все больше и больше, его книги стали объектом системной научной критики. После дователи и непримиримые оппоненты появились и в России, где всегда осторожно относились к работам, претендующим на роль очередного некоммунистического манифеста. А здесь не просто манифест, но и огромный аналитический аппарат, научная про гностика.

Сегодня мы живем в эпоху быстрых перемен. Глобальный мир развивается не по сценариям пророков постиндустриализма. Кто бы мог подумать еще пять лет тому назад, что американская эко номика, несмотря на ее очевидные сильные стороны и преиму щества, попадет в длительный период нестабильности и турбу лентности? Кто сомневался в стабильности еврозоны и единой Европы с ее амбициями расширения на Восток? Глобализм по родил антиглобализм, новые идеи — новую несправедливость и исторические ошибки.

Творцы идей не должны и не могут нести ответственность за интерпретации будущих поколений. Известный критик царско го режима и непримиримый русофоб Карл Маркс ничего общего не имеет с идеологией и практикой русских марксистов, которые создали целую государственную идеологию гегемонии пролета риата для 1/6 населения Земли. Маркс подобных вещей просто не говорил, это мифотворчество.

Д. Белл был идеологом информационного общества и «влас тителем дум» технократической элиты. В его научной картине мира, как он считал, не было места политической идеологии.

Но это не значит, что его наследие не могло быть использовано в идеологической или информационной войне. Могло, если пре парировать идеи соответствующим образом. И настоящая книга, которая предложена читателю В.И. Якуниным с соавторами, от крывает эту не лежащую на поверхности сторону вопроса о со временном понимании теории постиндустриализма.

Постиндустриализм 1960-х — это технократический прогноз Д. Белла о перспективах американского общества, в котором он утверждает приоритетное значение науки и научной деятель ности, прогнозирует смену индустриального уклада и тренд к расширению сферы услуг. Он провозгласил концепцию новой социальной стратификации и доминирования класса профес сионалов — научного, технологического, административного и культурного сословий — над гражданским обществом. Однако в работе В.И. Якунина с коллегами убедительно показано, что со бытия в глобальном мире развиваются не по сценарию Д. Белла.

Даже без сложных математических моделей ясно, что факты ми ровой экономики и политики не соответствуют прогнозам аме риканского футуролога.

Использование идей постиндустриализма в информацион ной войне — предмет исследований, размышлений и опроверже ний данной книги, подготовленной коллективом авторов Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проек тирования. Книги, на мой взгляд, современной, дискуссионной, формирующей особый исследовательский взгляд не столько на научное наследие Д. Белла, сколько на постиндустриализм как одну из интерпретаций современной эпохи.

Прежде всего отмечу масштабы проведенного исследования:

авторы действительно в теме и развивают свой собственный, аль тернативный дискурс. Причем потенциал этого дискурса таков, что он наверняка будет востребован при разработке политики мо дернизации российской экономики. Напомню читателям, что мно гие критики Белла не без оснований считают, что главным в насле дии ученого является его научная и технологическая прогностика.

В предлагаемой книге уделено немало внимания этому «сухому остатку» наследия американского прогнозиста и технократа.

Авторы затрагивают нечасто акцентируемый вопрос о том, что гуманитарные науки могут использоваться и в военно-поли тических (информационная война), и в идеологических целях.

Почему это происходит, какие гуманитарные ценности навязы ваются странам и народам в условиях информационной войны?

Об этой содержательной части проблемы в литературе говорится мало, хотя, с моей точки зрения, конкуренция идеологий здесь первична и не исчерпывается темой постиндустриализма. И чи тателю полезно узнать, что нового в борьбу идеологий вносит те ория Д. Белла. Главное, что вскрывают авторы — это становление мирового механизма паразитирования одной части мира, кото рая производит преимущественно финансовые услуги (печатает мировую резервную валюту) по отношению к другой, которая трудится, развивает реальный сектор и производит блага. Как убедить эту работящую вторую часть мира, что все идет в рам ках прогресса? Ну, конечно, выдать паразитическую структуру одной части мира за всеобщий рецепт. Мол, все там будем. А кто раньше постиндустриализовался, тот более прогрессивен… Так научная футурология превращается в глобальную политическую манипуляцию. Ведет ли это к практическим последствиям? Ав торы показывают это на примере современной России, которая, последовав идеям сервисизации, утрачивает реальный сектор и нуждается в итоге в реиндустриализации. Цена заблуждений обретает масштаб общегосударственный.

Поэтому авторы правы: в одном пункте Д. Белл явно не уста рел — его постиндустриализм действительно стал частью пра волиберальной идеологии, которая правит бал в российской экономике. Его апологеты говорят: на развалинах СССР будем создавать сразу постиндустриальное общество, рынок выпол нит эту задачу без участия государства, старый индустриальный уклад изжил себя. Но прыжок из индустриального прошлого в постиндустриальное будущее не состоялся;

в результате потери чувства меры и прагматизма после двадцати лет реформ мы соз дали экономику без индустрии, перешли из второго, вполне кон курентоспособного по международным меркам мира, в третий мир. И только сегодня возникло осознание того, что не пройдя этап реиндустриализации, мы не сможем двигаться дальше. Та кова цена мифологических представлений реформаторов.

Тема реиндустриализации — важнейшая в новой экономичес кой политике, которую должна проводить Россия в ближайшие 10–15 лет. Рост реального сектора должен быть естественным, и только на его основе может быть осуществлен переход в но вое качество, гарантирующее нам будущее без техногенных ка тастроф.

Мы можем с уверенностью утверждать, что в результате го сподства праволиберальной идеологии в наше время финансовая сфера недопустимо далеко оторвалась от производства, от реаль ного сектора экономики. Это противоречие и приводит к миро вым кризисам. Оказание различных финансовых услуг превра тилось в самостоятельную, громоздкую, неповоротливую, плохо контролируемую и скверно регулируемую сферу деятельности, которая стала приносить обществу больше вреда, чем пользы.

В современном капиталистическом мире фактически сосу ществуют две экономики: одна — экономика реального сектора, в ней создаются реальные товары и услуги;

вторая — виртуальная и спекулятивная экономика, представляющая собой торговлю биржевыми товарами и различными ценными бумагами. Эконо мика реального сектора развивается по классическим рыночным законам, ее целью является получение прибыли через снижение затрат и повышение качества товаров. Виртуальная же экономи ка развивается по законам спекуляции, ее цель — нажива через спекуляции на товарных и фондовых биржах. Называть такое пространственное расслоение фронтальным прогрессом мира по формулам постиндустриализма ошибочно, и это авторы кни ги показывают очень убедительно. Но зачем тогда тиражируется теория постиндустриализма, явно не оправдавшаяся на практике в течение 50 лет? Ответ очевиден — это выгодно тем, кто мани пулируя сознанием масс, элит и научного сообщества получает свои дивиденды.

Виртуальная экономика не может существовать без реально го сектора: в сущности, она на нем паразитирует. Современные крупные спекулянты научились получать огромные доходы, ис кусно управляя подъемами и спадами фондового рынка, исполь зуя их в своих интересах. В современном мире только 2–3% денег связаны с сектором материального производства. Остальные де сятки триллионов долларов обслуживают сами себя.

Как считает американский экономист Дж. Стиглиц, фондовые рынки являются непредсказуемыми по своей природе. В США, к примеру, реальный сектор экономики, который действительно что-то производит, это только 15–18% экономики. Все осталь ное — финансовый сектор, услуги и т. п. Нынешняя стадия фи нансового капитализма — я бы назвал эту стадию «финансово виртуальной» — порождена усилением процессов глобализации, наблюдаемых в последние два десятилетия. Постоянный рост трансграничных финансовых операций, периодическое появле ние на глобальном финансовом рынке новых финансовых ин ститутов (хеджевых, паевых, пенсионных фондов и др.) привело к тому, что мировое сообщество признало необходимость опре деленного наднационального регулирования финансовой дея тельности, в первую очередь — банковской. Признало, но отнюдь не сразу. Но ведь явления, которые авторы книги открывают как реалии современности, не описываются теорией постиндустриа лизма, претендующей на объяснение развития мира в целом. Она апологетизирует механизм паразитизма одной отдельно взятой страны, пусть даже и самой мощной в мире.

Мировой финансовый кризис и очевидный крах идеологии правого либерализма заставили вновь вспомнить Кейнса и лево либеральную политику. Чего стоит одна накачка ликвидностью финансовой системы и частичная национализация попавших в сложное положение предприятий и компаний, наблюдаемые практически во всех странах мира. По иронии судьбы, как раз американцы, призывавшие всех к свободному рынку, едва ли не первыми вынужденно фактически прибегли к социалистическим мерам.

Выводы книги обоснованны. Претензии России на глобаль ную роль в мировой экономике осуществимы лишь при нали чии технологически передового машиностроительного ядра, даже если оно будет недостаточно эффективным с точки зрения сравнительных конкурентных преимуществ. Здесь требуются не узко экономические, чисто рыночные критерии, а политико экономические императивы. Нас не должны вводить в заблуж дение всякого рода ссылки на «постиндустриальные» тенденции.

Доля продукции машиностроения и металлообработки в раз витых странах составляет 30–50% объема продукции промыш ленности, в то время как в России — 19%. Сегодня только 8–10% роста российской экономики достигается за счет роста высоко технологичных секторов (в высокоразвитых странах — до 60%);

доля России в наукоемком экспорте не превышает 0,5%;

доля рас ходов на науку в ВВП (1,5%) несопоставима с теми же показате лями для современных высокоразвитых стран Запада, Японии, а в последние годы и Китая.

В ХХ в. Россия невольно помогла Западу стать социальным, и вполне осознанно помогла Китаю стать индустриальным го сударством. Но сама, увлекшись постиндустриализмом, утрачи вает сегодня и социальность, и индустриальность. После начала реформ нам были дарованы три экономических «улыбки Форту ны», три удобных возможности для радикальной модернизации.

Первый шанс дала горбачевская перестройка. Но он не состоялся.

Вторая «улыбка» — сверхдоходы последних лет от продажи угле водородов. Однако нежданные колоссальные суммы, буквально упавшие с неба, не вложены в инвестирование и модернизацию основных фондов, они ушли на счета банков и в игры с ценными бумагами вполне по рецептам сервисной экономики. Масштаб ный мировой кризис — это и испытание, и вместе с тем третья и, возможно, последняя из дарованных нам «улыбок». Дело за по литиками.

И в этом смысле основное содержание книги «Постиндустри ализм: опыт критического анализа» не только говорит об ограни чениях теории постиндустриализма и угрозах информационной войны, она высвечивает наши шансы на лучшее будущее.

Вводная глава Общая постановка задачи Теория постиндустриального общества, или постиндустриа лизма, — это интересное явление в гуманитарной науке. Пред лагая определенный объяснительный и прогностический потен циал для понимания особенностей развития современного мира, в последующем своем развитии она одновременно демонстриру ет и признаки политического проектного и даже манипулятивно го содержания. Разобраться в этих деталях предлагает настоящее исследование. Вопрос оказывается не таким простым, как может показаться.

Современные общественные науки не только познают зако номерности развития социальной природы, человеческого мира, но, безусловно, нацелены и на миростроительство, преобразо вание современного мира, поддержку активно-деятельностного подхода.

Обратимся к рис. В. 11.

Рекомендательный потенциал науки Запретная зона неудач и разрушений – неуспешного управления развитием ПН Познавательный ФН потенциал науки Чувственное Модель Математическая Эмпирика отражение мира теория Упорядочение Описание Знание о мире Теория Понимание мира Рис. В. 1. Познавательный и практический рекомендательный потенциалы науки (ФН — фундаментальная наука, ПН — прикладная наука) Якунин В.И. Лекция в Лондонской школе экономики 17 февраля 2009 г. М.:

Научный эксперт, 2009.

По горизонтальной оси познавательного потенциала и уровня познания в науке показан путь прохождения ряда этапов, прису щих любому научному проекту познания. Первичные — чувство вание (принадлежность и искусства, и литературы, и художеств), отражение мира (описательность), первичные эмпирики. Это пока еще когнитивно очень слабосильные этапы познания. Но за тем включаются методы точных наук — упорядочение эмпирики и обработка все более утонченных уровней знания.

Затем становится возможным построение модели познавае мого явления мира. Важно, что понятие теории имеет право по являться только на этом уровне. На уровне первичного отраже ния или описания никакой теории не бывает. Затем появляется математически и логически построенная модель.

Здесь без аппарата точных наук делать нечего. Именно здесь возникают современные научные междисциплинарные прило жения, требующие от представителей и точных, и гуманитарных наук шагов и усилий, направленных навстречу друг другу. Однако очень часто возникает барьер непонимания терминологии и ме тодов, предметов исследований друг друга. Хуже того — появля ются взаимные претензии и психологическая несовместимость.

Если эти проблемы непреодолимы, то серьезного научного про движения получить невозможно. Но о каком именно продвиже нии речь?

Для чего вообще нужна наука? Наука необходима человече ству для двух вещей: познавать мир, и на основе его понимания менять мир к доброму, комфортному, устойчивому, гармонично му, справедливому, прогрессивному, эффективному, человечно му. Впрочем, ровно так же формируется и поход человечества за оружием разрушения.

Посмотрим на вертикальную ось рекомендательного, или практически преобразовательного, потенциала науки. На рис.

В. 1 обозначена важнейшая особенность — запретная зона. Дело в том, что если должное понимание законов мира не достигнуто (т. е. ученый не продвинулся по горизонтальной оси до необхо димого уровня понимания явлений мира, например, ограничи ваясь первичными описаниями), то ответственно, результативно и безопасно преобразовывать мир невозможно. Вместо этого — неудачи, аварии, жертвы. Действительно, разве возможно было создать ядерное оружие или ядерную энергетику, не имея теории и математического аппарата, описывающего строение атома? Так и в любом другом вопросе — о материалах, о сопромате, о грун товедении (исследование фундаментов зданий и плотин ГЭС).

Возведенные сооружения либо развалятся, если знаний и пони мания мира при их проектировании было недостаточно, либо, напротив, будут безопасными и эффективными на протяжении длительного периода.

С определенного уровня понимания мира можно ответствен но и результативно давать только определенные рекомендации по преобразованию и строительству мира. Отсюда и возникла за претная граница, показанная на рисунке. Что происходит, когда человек заходит в запретную зону? Неудачи, разрушения, ката строфы, неуспешность развития. Именно так ограниченная и от части ошибочная теория «марксизма-ленинизма», доведенная до догматизма, привела СССР к распаду. Именно так теория неолибе рализма заводит сегодня в тупик многие страны, включая Россию.

Попасть в запретную зону можно двумя путями.

1. Неумышленная ошибочность научной теории. Такое бывает.

Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

2. Целенаправленность когнитивной агрессии против страны (или геополитического ареала стран — например, концепт войны цивилизаций) с применением средств и методов «ин формационного оружия».

Итак, предмет исследования настоящей работы — теория и практика постиндустриализма. Основная часть исследования посвящена вопросу о достоверности теории.

Во-первых, теория постиндустриального общества, или по стиндустриализма, в научном плане получила значительный экс периментальный, эмпирический материал для своей проверки.

Что является критерием истинности теории в науке? Практи ка, т. е. эксперимент. Теории постиндустриализма уже более 40 лет.

Человеческая практика, состоявшаяся за это немалое время, может быть проанализирована применительно к вопросу о достоверно сти теории постиндустриализма. Именно такую часть общей ис следовательской задачи и поставили перед собой авторы.

Однако есть и вторая сторона дела. Концепт постиндустриа лизма вызвал к жизни целый поток научной и околонаучной мысли, подражательства, интерпретаций и дальнейшего «разви тия». При этом дискуссионному анализу, ревизии сама теория, ее категориальное ядро почему-то в должной мере не подвергаются.

Поток интеллектуальных продуктов последователей-родоначаль ников теории постиндустриализма 70-х гг. ХХ в. слишком стал напоминать еще памятный поток интерпретаторов «всесильно го» учения Маркса, которое в итоге получило и получает очень серьезную научную коррекцию в связи с новым анализом нового опыта человечества, опыта развития сложных социальных си стем. Теорию постиндустриального общества также не стоит «обожествлять», а следует научным образом верифицировать.

Кроме того, поток последователей и интерпретаторов по стиндустриализма далеко не ограничивается только «теоретиче скими» изысканиями. В современной России концепт становит ся едва ли не новым «всесильным учением», которое, заменив марксизм-ленинизм, закладывается в основания практики госу дарственной политики и управления социально-экономическим развитием страны.

Вот, например, как в 2011 г. отвечал на задачу, поставленную перед авторитетнейшими университетами страны (Высшая шко ла экономики и Академия народного хозяйства и государствен ной службы при Президенте РФ) Премьер-министром России о разработке стратегии развития страны до 2020 г., доклад, пере данный в Правительство России: «Новая модель роста предполага ет ориентацию на постиндустриальную экономику — экономику завтрашнего дня». Получается, что теория постиндустриализма в России признана за достоверную и целесообразную для приме нения на практике.

Что действительно — истинность или ошибочность теории постиндустриального общества? Заблуждения или целенаправ ленность при практической ориентации на эту теорию, если вы ясняется, что она недостоверна и разрушительна?

Эти вопросы также составляют содержание поставленной ав торами исследовательской задачи.

В методологическом отношении необходим еще один экскурс.

Дело в том, что в «традиции» гуманитаристики — очень облегчен ное отношение к категориальной (дефиниционной) определенно сти. Человеческий язык, или терминологический ряд, довольно ограничен. Многие термины имеют многозначное смысловое на полнение. Практически все толковые словари и энциклопедии сталкиваются с многозначием термина, и выход тут только один.

Однозначное понимание, или интерпретация, восприятие и ис пользование смыслового содержания того или иного термина достижимо только локально, только в конкретном контексте по ставленной задачи. Никакого результативного дискурса, обсуж дения и использования гуманитарных достижений невозможно получить, если конвенциально не установлено единой смысловой интерпретации ключевых категорий.

В поле настоящей работы ключевых категорий не так много.

Это префикс «пост-». Это «общество». Это «индустриализм». Это «постиндустриализм».

Разумеется, на когнитивном пути настоящего исследования появятся и иные сопряженные и подчиненные термины.

Прежде всего необходимо видеть, что понятие постиндустри ального общества находится в ряду: аграрное общество, инду стриальное общество, постиндустриальное общество. Недалеко от этого ряда находится похожий ряд: традиционное общество, модерн, постмодерн — с производными образованиями — общество модерна, постмодерна и т. д.

Входят в научную «моду» такие обороты, как «конец истории»

и «постистория». «Постчеловек» и «постчеловечество». «Пост философия» и «постантропология». И, вероятно, еще какие-то «пост-» уже изобретены и изобретаются.

Очевидно, что префикс «пост-» указывает на временню или историческую стадиальность. «Нечто» — после чего-то. Ограни ченность смыслового указания заключается в том, что претензия термина эквивалентна утверждению, что наступившее «пост-» — это «навсегда». Привязка тут только к прошлому. Уточняется, что «что-то после чего-то», но вовсе ничего не указывается по вопро су — на сколько по времени? Это только этап или действительно «навсегда»?

Разумеется, что существует понятие «смысловой нагрузки по умолчанию». Существует даже логика умолчания. Но в том то и дело, что сам корневой выбранный термин, уклонившись от раскрытия или хотя бы указания или намека на это важное смыс ловое востребование, указывает на некоторую теоретическую ограниченность и даже, зачастую, когнитивную технологическую нацеленность. Мгновенно возникает вопрос: а что может быть потом, когда наступит «постпост-»? Об этом концепт постинду стриализма умалчивает. Формируются творческая недостаточ ность и неудовлетворенность, ощущение какой-то недоговорен ности, недодуманности или даже манипулятивности.

Последовательность в ряду периодизации эволюции обще ства, очевидно увязанной с доминирующим способом обществен ного производства, неизбежно подводит к предположению, что после доминанты аграрного производства приходит доминанта промышленного производства, а затем — доминанта следующе го поколения. И в чем же она заключается? Если это не аграрное производство, не индустриальное производство, то что же это может быть? В силу достаточно жесткой методологической логи ки невозможно выйти из коридора поиска доминанты человече ской деятельности в сфере производства. Если не аграрное и не промышленное, то только нематериальное производство, только услуги, сервис. Ничего иного нет.

Формируется логический вызов: а что, аграрное и промыш ленное производство должно исчезнуть, согласно навязываемой концептом постиндустриализма логике стадиальности развития?

Но что тогда человечество будет кушать, где жить, на чем переме щаться, чем обогреваться, во что одеваться, чем лечиться? Поче му вдруг на некоторой стадии развития должны исчезнуть сферы и продукты материального производства?

Проведем еще один мысленный эксперимент для логической проверки концепта постиндустриализма. Если все до одного чело века (предел доминантности в методологии стадиального построе ния) займутся сервисом, то откуда возьмутся материальные блага, которые всегда будут нужны человеку? Вновь возникает ощущение категориальной недоговоренности обсуждаемого концепта или какой-то его специфической заданности и целенаправленности.

В любом случае, неотъемлемым категориальным содержани ем концепта является обстоятельство временнй изменчивости и стадиальной типологизации этой изменчивости в глобальной истории и футурологии человечества.

Итак, концепт постиндустриализма основан на представлении о доминирующей форме общественного производства. Ее объ ективные характеристики определяются во временнй динами ке в пространстве трех (как минимум) измеримых параметров.

Авторы отталкиваются от методологического требования, за ключающегося в том, что аргументация должна апеллировать не к вкусовым ощущениям или «мнениям», а к измеримым (мерным) показателям. К их числу в данном случае относятся три меры.

Во-первых, занятость в аграрной, индустриальной и сервис ной сферах.

Во-вторых, выпуск (объемы производимой продукции) в этих сферах.

В-третьих, кроме временнй динамики указанных показате лей должна анализироваться еще и пространственная (в геогра фическом смысле) изменчивость.

На рис. В. 2 показано, что если игнорировать пространствен ные (географические) распределения секторов производства, то только из одного наблюдения стадиальности (сечение при S=0) неизбежно вытекает предписанность универсального пути раз вития всех стран по образу и подобию якобы наиболее «про грессивных», т. е. ранее других успевших достигнуть новейших кондиций. Таким образом формируется механизм давления, ис кусственного предписания поведения других стран со стороны «прогрессивной» страны.

Развитость Сектор секторов материального производств производства s Сектор сервиса t Рис. В. 2. Пространственно-времення динамика секторов производства в мире в целом (S — пространственная «географическая» координата) На рис. В. 2 видно, что если рассматривать только временню изменчивость секторального распределения производства в одной стране (игнорируя пространственные вариации развития), то выво ды об универсальности такого пути развития могут быть ложными.

Поставленный выше логический вопрос — «если все занима ются сервисом, то откуда берутся материальные блага?» — ответа не получает. Значит и объяснительная модель постиндустриализ ма проверки на логическую достоверность не выдерживает.

Но возможна иная объяснительная модель. Ряд стран пере распределяют свои национальные потенциалы в пространстве, выводя некоторые из них в иные государства. При этом остав ляя себе сверхприбыльные, экологически не нагруженные произ водства. Оставляя себе паразитические (не труд, а рента) формы присвоения благ и выводя вовне трудовые сферы с ограниченной доходностью. Происходит своеобразная концентрация парази тизма в форме материальной эксплуатации внешних по отноше нию к якобы наиболее «передовым» странам.

Важно специально подчеркнуть, что термин «паразитизм» в дан ном контексте не содержит моральной оценки, используется не в пу блицистическом смысле, а в буквальном, прямом. Паразитизм — это существование форм жизни за счет других2. Социальная форма жиз ни позволяет использовать аналогию биологического паразитизма.

Термин «паразитизм» в контексте настоящего исследования описы вает нетрудовой источник права на потребление (присвоение) благ.

Например, через необоснованно завышенную, относительно опла ты трудовых затрат финансиста или банкира, учетную кредитную ставку. Или через присвоенную природную ренту, ренту на произ водственный капитал. Или через бесконтрольную эмиссию необе спеченной валюты (Федеральная резервная система США).

Выдается же все это за безусловную стадиальность развития, прогрессивность, действия передового характера. Отсюда может реконструироваться возможный мотив организации и операции информационного прикрытия — «концепта постиндустриализ Паразит зм (от др.-греч. — «нахлебник») — один из видов сосу ществования организмов. Это явление, при котором два и более организма, не связанные между собой филогенетически, генетически разнородны, сосущест вуют в течение продолжительного периода времени, при этом они находятся в антагонистических отношениях. Паразит использует хозяина как источник питания, среду обитания.

ма». «Возможный» потому, что это гипотеза, выдвинутая для ее исследования. Речь идет о современном неоколониализме. Ми ровой колониализм уходит от форм ХIХ–ХХ вв., мимикрирует, преобразуется. В качестве гипотезы не выглядит невероятным утверждение, что постиндустриальное общество — это не гряду щая для всех стран мира стадия развития, а возможно — приме нение не вполне достоверной научной теории в целях манипуля ции и в интересах определенных бенефициаров.

Современная Россия де-факто следует соответствующим пред ставлениям, деиндустриализуя себя и снижая свой государствен ный, геополитический и геоэкономический потенциал. На рис. В. показано, как меняется ее геополитический потенциал, рассчитан ный в работах по математическому моделированию развития3.

Статус 0, 0, США Англия 0, КНР 0, Франция 0,1 СССР/РФ 0, Япония Германия год 1946 1951 1956 1961 1966 1971 1976 1981 1986 1991 1996 2001 Рис. В. 3. Геополитическая мощь стран мира. Стремящаяся в «постиндустриализм» Россия утрачивает потенциал своей геополитической субъектности Чернавский Д.С., Чернавская Н.М., Малков С.Ю., Малков А.Ю. Математи ческое моделирование геополитических процессов // Стратегическая стабиль ность. № 1, 2002;

Коняхин Б.А., Подкорытов Ю.А., Винокуров Г.Н. Методичес кий подход к исследованию некоторых аспектов глобальной стратегической стабильности на основе математического моделирования динамики геополи тических статусов государств // Стратегическая стабильность. № 1, 2006.

Модель постиндустриализма не проходит проверку как гряду щий во времени образец для всего мира. Зато логика информаци онного прикрытия неоколониализма — налицо. Чем эта ситуация отличается от мировых информационных кампаний о СОИ — звездных войнах? От концепта универсальности и прогрессивно сти демократии и прав и свобод человека, которые насаждаются в том числе с помощью бомб и подрывных спецопераций, напри мер, в арабском мире? От навязываемых представлений о миро вом исламском терроризме и войне цивилизаций?

За ширмой при использовании информационных трюков скрывается глобальная трансформация социального паразитиз ма. Конфликт кроется в противостоянии паразитизма и труда.

Посмотрим в этом плане на глобальную историю человечества (рис. В. 4).

Информация?

Право эмиссии t Финансы Присвоение Труд Капитал Рента Труд Банкинг Труд Торговля Труд Деньги Труд Обмен Труд Труд Потребление Труд Собирательство Рис. В. 4. Трансформация конкретно-исторического воплощения социального паразитизма в противостоянии: трудовое и нетрудовое происхождение права на получение благ На этом рисунке показано, как разделились труд и потре бление. Возник первый «сервис» — обмены и торговля. Затем — деньги, банкинг и ростовщичество. Затем — эмиссия бумажных и электронных денег. Затем — эмиссия просто бумаг (типа дери вативов и депозитарных расписок). Общее во всех этих транс формациях заключается в том, что одни производят материаль ные и нематериальные блага, а другие, не производя ничего, ими пользуются. Труд — против присвоения. Труд — против ренты.

Практически все религии издревле уловили и осудили это проти востояние, призывая к нестяжанию и праведному потреблению благ.

На современном этапе рента снимается не только с производ ственного капитала, как это было во времена и в рамках марк совой теории эксплуатации. Даже уже не только с финансового капитала, но и с уже присвоенного права эмиссии денег и ценных бумаг. Причем такое право приобрело планетарный масштаб во площения в виде Федеральной резервной системы США и миро вой долларовой валютной системы. Доходность этого механизма для страны-эмитента, эксплуатирующей весь мир, — 250 000%.

Такой «бизнес» стимулирует усилия всякого рода по его воспро изводству и поддержке. Вплоть до генерации и инспирирования глобальных массовых заблуждений, включая ложные научные теории.

Можно предположить и футуростадии развития подобного паразитизма.

Кому же приятно подпадать под паразитическую эксплуата цию? Может возникнуть и сопротивление. Социальные револю ции научили приверженцев ренты многому. Именно поэтому не только принуждение и подавление стали оружием охраны рент ной эксплуатации, но еще и манипуляция сознанием.

Создается информационное прикрытие. В том числе в сфере псевдонаучных теорий. Не всегда сами ученые несут ответствен ность за использование их трудов — как достоверных, так и оши бочных. В дело вступают политики. А для них важна не истина, а результат. Особенно когда речь идет о противостоянии госу дарств.

Для оправдания полицейской охранной системы мирового паразитизма придумывается симулякр терроризма и создаются мировые военно-политические механизмы поддержания парази тической глобальной системы. Для восстановления доходности паразитарных схем организуются финансовые кризисы.

Анализ количественных показателей динамики занятости и выпуска по трем секторам деятельности человечества может наглядно вскрыть истинные тенденции и степень достоверности теории постиндустриализма.

Важно договориться, что понимается в исследуемом контексте под «обществом». Под сервисом. Индустриализмом, аграрностью.

«Общество» — очень широко употребимый в гуманитаристи ке термин. И он довольно уязвим с точки зрения своей многознач ности. «Мне неприятно его общество». «Общество любителей пива». «Присутствующее на собрании общество». «Российское общество». «Человеческое общество». «Гражданское общество».

«Информационное общество». «Открытое общество».

Существует много контекстов и разных смыслов употребле ния одного и того же термина. Очевидно, что потенциал его ма нипулятивного употребления достаточно высок. Если ставится задача информационного размытия смыслов, подмены понятий, запутывания и имитирования содержания — а все это приемы манипуляции сознанием, — то чем многозначнее термин, тем лучше для манипуляторов.

Попробуем себе представить, что такое аграрное общество.

Или традиционное общество. Это речь о жителях села, аграрных работниках? Очевидно, нет. Это речь об обществе, чтящем тради ции? А разве бывают общества без традиций, воплощенных хотя бы в виде культурного закрепления? О чем же, о каком смысло вом наполнении термина «общество» идет речь в теории постин дустриализма?

Главная, конечно, смысловая манипуляция усматривается в апелляции к стадиальности развития. Есть известная типоло гия: первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, бур жуазная (капиталистическая), коммунистическая общественно экономическая формация. Здесь тоже стадиальная стратифика ция развития и тоже разговор на языке общества.

В теории постиндустриализма предлагается: аграрное — ин дустриальное — постиндустриальное. И тоже общество. Ана логия вполне очевидна. Следует вывод, что термин «общество»

в этом контексте употребляется весьма релятивистично. Какое то общество в прямом смысле слова (как совокупность людей, объединенных каким-то признаком) при этом не имеется в виду.

Общество представляется как бессубъектная категория. Речь идет об «этапном состоянии человечества», о его отдельных до минирующих характеристиках. Прежде всего в сфере занятости и производства в секторной дифференциации. Уберите термин «общество» из контекста теории постиндустриализма. Может быть, что-то изменилось, возникла какая-то невосполнимая ме тодологическая утрата? Совершенно нет.

Поэтому, конечно, не социологией состояния общества в пря мом смысле и значении этого термина занимается теория постин дустриализма. Ее предмет какой-то иной. В чем же он состоит?

Логический смысловой поиск ведет к пониманию, что речь идет не об обществе, а об устройстве мира человечества. И уже совсем маленький логический шаг требуется совершить, чтобы увидеть:

разговор об устройстве мира не может быть оторван от интере сов субъектов-разработчиков теории. Мир обустраивается не аб страктно. Мир разнороден. Многосубъектен. Интересы различны и конфликтуют друг с другом. Ресурсы ограничены и за них ведет ся борьба. Одни выигрывают, другие проигрывают. Одни трудят ся и создают блага. Другие паразитируют и живут на ренту.

Гипотетически вполне возможно увидеть бенефициаров ис пользования теории постиндустриализма, а также наднаучный, манипулятивный, идеологический потенциал «теории», подавае мой под видом научного концепта.

Установить истинные пропорции искренних заблуждений, при следовании недостаточно достоверной теории и умышлен ном ее применении и эксплуатации как инструмента информаци онной войны, а также поддержки неоколониального устройства современного мира, достаточно трудно. Но авторы поставили перед собой задачу, в том числе, активировать сознание тех, кто в состоянии переосмыслить добросовестные заблуждения. Или хотя бы засомневаться и самому проделать тот путь, которым прошли авторы в процессе этого исследования.

Вместе с тем, чтобы разобраться с постиндустриализмом со циологический анализ общества в мировом измерении и в изме рении национальных государств, конечно, необходим. Тут речь идет о вполне прозрачном исследовании отраслевой структу ры занятости в сельскохозяйственном, промышленном секторе и в сектора сервиса.

Важна еще одна оговорка. Что входит в понятие «сервис»?

Бытовые услуги? Да. Наука и иная интеллектуальная (например, консультационная) деятельность? Да. Различные нематериаль ные производства интеллектуального продукта? Да.

Но главное здесь (хотя бы по объемам оборота) — торговля, банкинг, финансы. Та самая сфера, в которой человечество всег да стояло перед искушением: либо трудом и праведно получаешь благо, либо эксплуатацией соседа.

Под вывеской сервиса и происходит этот водораздел, именно здесь возникает столкновение двух образов жизни — трудового и паразитического. Нетрудно представить себе степень мотива ции в стремлении увековечить паразитический порядок вещей.

Нетрудно представить себе степень цинизма и преступности в этом устремлении. Нетрудно представить себе уровень ресур сов, которые бросаются на увековечение, трансформацию, осо временивание механизмов воплощения паразитизма. Нетрудно представить себе возможности мобилизации, покупки для этого выдающихся умов, целенаправленного построения мировых ме ханизмов манипуляции и силового охранительства паразитизма.

Игра для бенефициаров мирового паразитизма стоит свеч.

И тем важнее под искусственными информационными обо лочками видеть суть.

Некоторые методологические вводные Таким образом, в исследовании поставлены конкретные за дачи анализа категориального, структурно-динамического, по литического, манипулятивного и управленческого содержания, объяснительного и прогностического потенциала категории по стиндустриального общества. Все необходимые оговорки, при веденные выше, при этом постоянно придется помнить и иметь в виду.

Теория постиндустриального общества, основателем кото рой считается Д. Белл, начиная с 60-х гг. ХХ в., получила широ кую разработку в западной науке. Любопытно, что в то же самое время в США разрабатывался глобальный дезинформационный концепт СОИ — звездных войн. Создавались фильмы о звездных войнах. Велись (или имитировались) дорогостоящие научно технологические исследования. Создавались образы националь ных суперпрограмм масштаба проекта разработки атомного оружия «Манхэттен». Такое временне совпадение весьма инте ресно.

В последующие десятилетия выдвинут ряд новых интерпре таций теории постиндустриального общества, ведутся дискуссии относительно сущности и перспектив постиндустриального об щества, однако в целом концепция постиндустриализма призна на на Западе в качестве мейнстрима развития общества. Вместе с тем, сам Д. Белл отмечал в своей методологии экстраполяци онный подход: «Вместо создания глобальной теории я оперирую тенденциями и пытаюсь исследовать их смысл и последствия, если рассматриваемые изменения в общественной структуре до стигнут своих логических пределов»4.

Согласно постиндустриальной теории, общество, независимо от политических систем и культур, неизбежно в своем развитии последовательно проходит одинаковые фазы, критерий которых заключается в технологических аспектах организации общест венного производства: аграрную (господствует первичный сек тор производства), индустриальную (приоритет вторичного промышленного сектора производства) и постиндустриальную (приоритет сектора сервиса/услуг). Принцип доминирования оп ределенного сектора производства определяет степень развито сти и провозглашаемый тип того или иного общества.

Д. Белл выделяет пять основных критериев определения по стиндустриального общества:

экономическая деятельность смещается от производства то варов к производству услуг;

увеличивается доля квалифицированных видов труда;

источником производительности и роста становится знание;

увеличивается возможность планирования и контроля тех нологического роста;

происходит расцвет интеллектуальной технологии.

Однако легко видеть, что эти критерии имеют место на протя жении всей истории человечества. Темпы технического и техно логического прогресса ускоряются, но это иное явление — уско рения развития, сжатия исторического времени. Оно объективно и могло бы исследоваться, но очевидно, что место этого предмета находится вне рамок теории постиндустриализма.

Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting.

N.Y., 1973.

По сути, постиндустриальное общество — это самоназвание современного Запада. Это достаточно широкое рамочное поня тие, объединяющее в себе такое количество концепций, что неко торые из них опровергают сами основы постулатов, выдвинутых Д. Беллом5. Безоговорочное употребление этого понятия неиз бежно вызывает терминологическую путаницу. С одной стороны, постиндустриальное общество — это вполне конкретная теория о развитии общественных систем;

с другой — это совокупность представлений о будущем, которое также именуется постинду стриальным обществом. Можно говорить о том, что этим поня тием обозначают тип того жизнеустройства, которое должно сло житься в будущем, совокупность перемен, происходящих после или на поздней стадии индустриальной цивилизации, привыч ное имя которой, к слову, тоже есть изобретенное философами самоназвание.

Таким образом, постиндустриальное общество — это то, что рано или поздно ждет человечество в будущем (или в настоящем, с учетом сорокалетней давности разработки концепции). Отсюда и большое количество, помимо тех концепций, в которых буду щее общество также именуется постиндустриальным, произво дных от постиндустриального общества модификаций наимено ваний устройства общества будущего: посткапиталистическое, постэкономическое, постбуржуазное, пострыночное, посттра диционное, постисторическое общество, программированное общество, постмодерн, информационное общество, общество знания и др. Показательно, что почти во всех терминах, обозна чающих главную суть будущего общества, присутствует префикс «пост-». Это выражает неразрывную генетическую связь с поро дившим его прошлым и неопределенность еще не оформленного, но уже ощутимого грядущего.

Можно ли в такой постановке анализировать на предмет со стоятельности концепт «постиндустриального общества»? По сути, критика концепции постиндустриализма в широком пони мании означала бы критику наступления будущего и несогласие с тем, что в мире происходят изменения.

А они действительно происходят, спорить с этим было бы опрометчиво. Отметим только несколько новых состояний за См. раздел 1.2. Школы и направления постиндустриализма.

падного общества, которые позволяют говорить о его трансфор мации в направлении некоторого нового состояния, заслуживаю щего особого имени, каковым в самом общем виде и стал маркер «постиндустриализм».

Прежде всего меняется ощущение пространства и времени, двух фундаментальных универсалий мироощущения. Простран ство глобализируется в степени, несопоставимой с тем, что на блюдалось полвека назад. Сейчас практически все регионы мира информационно взаимодействуют друг с другом. Это, к слову, рез ко обостряет проблему культурной идентичности местных общ ностей, чего не предполагал проект Просвещения, заложивший мировоззренческую основу индустриализма. «Бунтующая этнич ность», как и «антиглобализм», — явления нового общества.

Время становится нелинейным — оно ускоряется и тоже не равномерно, рывками. В социальном времени образуются прова лы — «стирается» коллективная память. Изменения социальных структур резко ускоряются и становятся трудно предсказуемы ми — они утрачивают устойчивую логику и рациональное целе полагание, из-за чего образ даже ближайшего будущего стано вится неопределенным. Люди живут, как кочевники, и не строят длительных жизненных планов. Это порождает аномию — разрыв человеческих связей и утрату чувства взаимной ответственности.

Начинается «эпоха слабых связей». Жизненный путь личности вырван из «цепи времен» и почти не связан с преемственностью поколений. Традиционные ориентиры и «опыт стариков» мало помогают в преодолении жизненных трудностей и кризисов.


Человеческие сообщества становятся «краткоживущими», а социальная структура — размытой. Утрачивает смысл понятие классов. Как отмечает социолог Э. Гидденс, мир не просто быстро меняется, но становится «ускользающим»6, обретает необычную динамику. Изменяются и общественные институты, и их функ ции, и люди, включая их поведение и сознание. Поэтому и вся ди намика общества становится нелинейной. Происходят нарушения структурно-функциональной целостности. Все это в разной мере мы наблюдаем и на Западе, и в России, причем в России нередко в тяжелой форме, усиленной длительным системным кризисом.

Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь. М.:

Весь мир, 2004.

Появляются социальные формы, которых вообще не было и даже не могло быть в прошлом. Современная мировая эконо мика привязана к «электронным деньгам», которые не имеют аналогов в прошлом. Общая неопределенность и «неуловимость»

изменений порождает качественно новые, непривычные риски.

Как говорят, новое общество есть общество риска. Защититься от этих рисков и угроз очень трудно. Нет для этого надежного знания и определенных правил.

Это меняет и всю политическую систему, которая в индустри альном обществе опиралась на инерционную классовую солидар ность и ее предсказуемую рациональность. Социолог П. Бурдье объясняет это крахом доверия и угасанием тяги к политическим объединениям и коллективным действиям. Политические пар тии утратили способность прогнозировать будущее и объеди нять людей общим проектом — их программы сиюминутны и не имеют стержня фундаментальных истин.

Социологи указывают еще на одно значимое изменение обще ства — изменение смысла категории труда. Эта категория в при вычном виде возникла в Новое время, когда была изобретена стоимость — невидимая «субстанция», позволяющая соизмерять ценность качественно разных вещей. В основу политической экономии как философского и научного объяснения индустри ального хозяйства Запада была положена трудовая теория стои мости. Стоимость любой вещи (товара) измерялась стоимостью затраченного на ее создание труда, а труд становился товаром эталоном. Эта мера поддерживалась куплей-продажей труда на капиталистическом предприятии. Система требовала стабильно сти и предприятия, и отношений труда и капитала. Сейчас эта система оказалась резко разбалансированной.

Сегодня капитал перемещается по всему миру в поисках де шевой и покладистой рабочей силы, бросая предприятия у себя на родине или завозя туда иммигрантов и разрушая стабильные рынки труда7.

Появились новые технологи, позволяющие заменить прежне го квалифицированного рабочего, расчленить большое предпри ятие на множество малых, разбросанных по всему свету, что ли Бауман З. Возвышение и упадок труда. СОЦИС. 2004, № 5.

шило рабочих возможности коллективных действий8. Это меняет общество в главном виде деятельности большинства — труде.

Как замечает Э. Гидденс, новая динамика общества трансфор мирует семью и, шире, интимные стороны жизни человека. Даже сексуальность становится «свободно плавающей, …доступной для развития различных вариантов жизненных стилей»9. Браки становятся краткосрочными, множество людей сходятся и расхо дятся без всяких браков, резко возрастает число «неполных» се мей. И эта часть жизни становится «текучей» и неопределенной.

Все эти взаимосвязанные изменения можно перечислять, переходя от одной сферы жизнедеятельности к другой, но корни этих изменений все больше обнажаются. Возникает образ много сторонней трансформации как целостной системы, которая не исчерпывается изменением только в трех секторах производства.

Вопрос в том, можно ли считать эти изменения достаточными для констатации перехода общества в качественно новую фазу бытия, а данную трансформацию — ориентиром развития для всего остального мира?

Собственно теория постиндустриального общества в узком по нимании является представлением о происходящих изменениях, где акцентируется отзвук экономицизма западного общества Ново го времени (капитализма). На первый план выводится образ эконо мического устройства. Й. Шумпетер писал: «Буржуазное общество выступает исключительно в экономическом обличье, как его фунда ментальные черты, так и его поверхностные признаки — все они со тканы из экономического материала»10. В этом смысле анализ кате гории постиндустриализма представляется весьма продуктивным.

Из изложенного смыслового наполнения маркера «постинду стриализм» вытекают два возможных исследовательских подхо да. Первый заключается в анализе теории постиндустриального общества, заложенной Д. Беллом, и ее наиболее близких модифи каций, акцентированных на стадиально-отраслевом (сектораль ном) подходе как критерии развития общества и детерминанты Там же.

Гидденс Э. Трансформация интимности. СПб.: Питер, 2004.

Цит. по: Иноземцев В. За предел экономического общества. Постиндуст риальные теории и постэкономические тенденции в современном мире. М., 1998.

будущих изменений. Пространством анализа здесь выступают отраслевая структура общественного производства (на предмет определяющей роли третичного сектора сервиса) и отраслевая структура занятости (на предмет возрастания доли занятости в секторе сервиса) как наиболее характерные признаки перехода к новому обществу (рис. В. 5).

Пространство анализа:

Секторальная структура производства Постиндустриализм Секторальная структура занятости Рис. В. 5. Пространство анализа стадиально-секторального подхода к трансформации общественных систем Особое внимание здесь должно быть уделено проверке фунда ментального положения теории постиндустриального общества об исторической периодизации типов технологического уклада общественного производства (рис. В. 6). И прежде всего — про верке в отношении универсальности указанного стадиального подхода и его критериев для классификации стран и регионов со временного мира на предмет развитости.

Уровень представленности t Аграрное производство Индустриальное производство «Сервисное» производство Рис. В. 6. Историческая периодизация технологических типов производства в теории постиндустриального общества Пространство анализа изменений общества, условно объеди няемое под маркером «постиндустриализм», может быть напол нено гораздо более широким содержанием, отражающим весь спектр изменений общественной жизни (рис. В. 7).

Пространство анализа:

Стадиальность Семья и др. гуманитарные показатели Государственное устройство «Постиндустриализм»

Сфера коммуникаций и информации … Рис. В. 7. Смысловое наполнение изменения жизнеосуществления общественной системы Вместе с тем, расширение набора исследовательских характе ристик было бы уходом от постиндустриализма в классическом содержании этой теории. Это был бы вопрос общей теории эво люции человечества как социальной системы максимального масштаба. Это другая и совершенно самостоятельная постановка научной задачи.

Актуальность выбранного авторами подхода обуславливается очевидной необходимостью верификации теории постиндустри ального общества, во-первых, применительно к кризису совре менной России, ориентиром выхода из которого неолиберальной группировке видится путь в «сервисное общество». Во-вторых, авторы ставят цель проверить гипотезу о манипулятивном идео логическом компоненте теории.

Поясним исследовательский замысел. Теория стадиальности прочно вошла в современную науку. Она является частью форма ционного подхода, который, наряду с цивилизационным, доми нирует в объяснениях многообразия типов общества и причин перехода от одного типа к другому (табл. В. 1).

Таблица В. Различия формационного и цивилизационного подходов к исторической периодизации и эволюции обществ Цивилизационный Критерии Формационный подход подход Длительные тенденции Развитие — качествен- Развитие в истории общества ное фронтальное совер- пространственно шенствование вариативно Основные обществен- Последовательно Сосуществующие циви ные системы сменяющие друг друга лизации с соответствую формации щим уровнем развития Определяющие черты Организация материаль- Наборы и эволюция мо общественной системы ного производства тивирующих поведение человека ценностей Пути развития мирово- Существование главно- Возможность равноу го общества го («магистрального») спешных вариаций пути пути развития развития Сравнение обществен- Одни формации лучше Разные цивилизации ных систем друг с дру- (прогрессивнее) других принципиально равно гом ценны Влияние общественных Более развитая форма- Цивилизации сосуще систем друг на друга ция уничтожает менее ствуют развитые Теоретические концепты постиндустриализма, реализуемые в рамках стадиального (формационного) подхода, связаны пре жде всего с изменчивостью во времени (рис. В. 8).

Однако в географическом пространстве также происходят изменения. На первоначальном этапе человечество было гомо генно. Осуществляя экспансию в пространстве, человечество начинает расслаиваться. В современном мире некоторые обще ства «застыли в развитии», некоторые развиваются динамично.

В классических стадиальных концепциях анализ ведется только во временнм аспекте, разница в пространственном распределе нии систем жизнеосуществления не учитывается. Отсюда проис текает тезис о существовании «магистрального» пути развития, неизбежного для всего мира. Применительно к теории постин дустриального общества можно отметить, что при ее доказатель Современность Развиваются Сервисные Индустриалы Посредники, Посредники / ростовщики Охотники торговля и собиратели Аграрии Аграрии Гомогенное человечество Застыли Охотники, Охотники, в развитии собиратели собиратели t Рис. В. 8. Появление во времени новых подсистем общественных систем стве исследователи не учитывают географическую и цивилиза ционную компоненты пространственно-временного континуума развития человечества. Беря в расчет только страны западного ареала, они делают выводы об общемировых закономерностях развития. Причины такой ограниченности не вполне ясны, к их числу могут быть отнесены как недостаточность эмпирической базы в период выдвижения теории постиндустриализма, так и сознательные умолчания в манипулятивных целях.


Подчеркнем, что при рассмотрении пространственной «оси»

в анализ автоматически вводится цивилизационная координата вариативности. Только нужно помнить, что цивилизации в этом случае рассматриваются как локальные, а не как стадиальные ин ституты. То есть фактически пространство рассмотрения стано вится трехмерным: время, пространство, цивилизационная ва риативность11.

Разница в пространственном различии систем жизнеосу ществления сводится к субъект-субъектному взаимодействию.

И в случае, когда более прогрессивный субъект навязывает «от стающему» свою модель развития, возникает момент паразитиро вания (кто за счет кого начинает жить). Страны Запада, наиболее близкие к «постиндустриальному» моменту развития, находятся Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин С.С. Вариативность и цикличность глобального социального развития человечества. М.: Научный эксперт, 2008.

в этом контексте в наиболее активном положении. Причем замет но, как в истории были очень четко сформированы отношения именно этого типа. Противостояние цивилизация — варварство.

Рабовладение в новое время: миллионы африканских рабов, вы везенных в США. Расизм и нацизм. Колониализм. Наконец, совре менная фаза — неоколониализм. В рамках этой фазы просматри вается активная общественная роль теории постиндустриализма.

Если первичный колониализм опирался на прямую военную силу и принуждение, то в современности он трансформировался на пути акцентировки именно третьего сектора — мировой си стемы финансов, основанной на доминировании доллара. Экс порт страной-эмитентом очень своеобразного товара, а имен но — доллара, приносит ей доходность в сотни тысяч процентов!

Это ли не паразитирование и эксплуатация всего мира, пользую щегося долларом?12 Это ли не причина изобретать подходящие теории и доктрины и манипулировать сознанием всего мира и национальных элит, включая российскую?

Именно поэтому в исследовании используется следующий теоретико-методологический посыл. Нельзя ограничиваться только временнй осью при анализе эволюции человечества, за мыкаясь при этом на стадиальности развития. Необходимо до бавлять пространственную и цивилизационную координаты, которые порождают необходимость представления мира и разви тия в субъект-субъектном отношении. Вводя пространственный компонент анализа, можно предложить более мерные (в смысле количества измерений в анализе) смысловые карты.

Таким образом, основными задачами исследования являются:

анализ теории постиндустриального общества, предпосы лок и истории ее становления, основных течений и школ;

изучение динамики секторальной структуры производства и занятости в различных странах, переосмысление структу ры статистических данных;

анализ на основе статистических данных пространственно временной динамики различных типов структуры обществ;

Якунин В.И. Лекция в Лондонской школе экономики 17 февраля 2009 г. М.:

Научный эксперт, 2009.

вскрытие манипулятивных и идеологических компонентов категории постиндустриального общества и ее употребле ния в качестве прикрытия современного неоколониализма;

оценка перспектив социально-экономического развития России в контексте теории постиндустриального общества.

Авторам представляется, что при решении поставленных за дач в ходе исследования получены убедительные результаты, под тверждающие выдвинутые гипотезы.

Глава I. Генезис постиндустриализма 1.1. К истории теории постиндустриального общества Новое время — особая эпоха в истории человечества. Нача ло ей положила мега-революция, которая произошла в Западной Европе. Это была система взаимодействующих революций — ре лигиозной (Реформация), Научной, Промышленной и ряда по литических. Каждая из этих революций кардинально изменила какую-то сторону бытия европейских народов, а все они в сово купности произвели огромную мутацию в культуре, хозяйстве и национально-государственных системах. Это — эпоха инду стриальной цивилизации, «вторая волна», оттеснившая предыду щую, аграрную цивилизацию и присущие ей мировоззренческие, хозяйственные и политические структуры.

Термином «индустриализм», как и термином «постиндустриа лизм», обозначают в разных контекстах и цивилизационные при знаки этой эпохи, и уклад (экономический и технологический), господствующий в странах, прошедших индустриализацию, и тип общества и быта людей, и разные варианты легитимирую щих индустриальное общество идеологий.

С начала ХХ в. индустриальная цивилизация втягивается в глубокий кризис. Выражением его стала череда революций в аграрных странах, непредусмотренных в социальных учениях индустриализма. Затем произошла Мировая война, за которой последовал тяжелый экономический кризис и невероятный «при падок» фашизма в самой метрополии индустриальной Европы, который привел к еще более тяжелой Мировой войне.

Во второй половине ХХ в. кризис эпохи индустриализма при обрел черты системного кризиса, что побудило западных фило софов, культурологов и социологов к интенсивным изысканиям.

Была выдвинута идея об исчерпании потенциала индустриализма и наступлении некоего нового этапа, самоназванием для которо го в самом общем виде стал постиндустриализм. Очевидно, что значение самоназвания важно для любого общества. Чтобы ста вить вопрос о форсированной перестройке общества и присвое нии ему нового особого обозначения, требовались чрезвычайные мотивы, вызванные достижением некоторой критической точки в развитии. Приближение этой критической точки в развитии цивилизации ощущалось с начала ХХ в.

Основания кризиса были изначально заложены в мировоз зренческую структуру индустриальной цивилизации и заключа лись в том, что биосфера Земли, развитие которой ограничено физическими условиями планеты, с появлением человека сосу ществует с техносферой, развитие которой, как считалось, ничем не ограничено. Идеи свободы и неограниченного прогресса при обрели почти религиозный характер. В этих условиях мощность техносферы очень быстро, по историческим меркам, достигла того критического уровня, при котором техногенная нагрузка на биосферу стала приближаться к пределу возможностей ее реге нерации.

Система индустриального общества оказалась неадекватной фундаментальным ограничениям — в ней отсутствовали блоки и механизмы, гармонизирующие сосуществование одинаково необходимых для жизни сфер. Как предупредил в начале ХХ в.

В.И. Вернадский, человек действует здесь не как Homo sapiens, а как Homo sapiens faber. Чтобы общественное сознание, пре ломленное во всех сторонах деятельности человека, смогло без тотальной катастрофы разрешить это глобальное противоре чие, требуются принципиальные изменения, что и побудило ста вить вопрос о строительстве «постиндустриального общества».

В.И. Вернадский предвидел это как неизбежный «переход техно сферы в ноосферу».

Философские поиски привели к выводу о завершении цик ла индустриальной эпохи и сложившегося в ней типа общества.

Поскольку первопроходцем и главным выгодополучателем инду стриализма была локальная цивилизация, условно называемая Западом, она первая осознала неизбежность перестройки своего цивилизационного уклада (прежде всего отказа от универсализ ма Просвещения и демократического идеала ввиду невозможно сти распространить западный образ жизни на все человечество из-за ограниченности невозобновляемых ресурсов). Поэтому именно на Западе развернулись дебаты относительно того жиз неустройства, которое возможно и желаемо по завершении эпохи индустриализма.

Почти во всех терминах, обозначавших в этих дебатах глав ную суть будущего общества, которое проектировалось для Запада, присутствовал, как уже отмечалось, префикс «пост-».

Общество начала ХХI в. называли постбуржуазным, посткапита листическим, постэкономическим, постмодернистским, постци вилизационным, постисторическим и даже постпротестантским.

Общим же для всех определений является представление о пост индустриальном обществе.

В своем обзоре предложенных терминов У. Дайзард отмечает:

«Общая приставка этих терминов отдает каким-то осенним чув ством увядания, свойственным нашему веку, — ощущением кон ца. Действительно, ни Белл, ни другие футурологи не смогли дать сколько-нибудь убедительной картины будущего»1.

Да, именно чувство увядания сложившегося типа общества заставило интенсивно изучать и осмысливать его главные струк туры, установки, духовные матрицы. Сама приставка «пост-» ука зывает на неопределенность выбора на распутье, она открывает возможность множества сценариев. В самосознании Запада, та ким образом, происходят глубокие сдвиги, массы людей ощущают себя в ситуации исторического выбора. Это — важный когнитив ный сдвиг, который неизбежно приведет к сдвигам в установках массового сознания и в политической практике. И игнорировать это явление ни в коем случае нельзя.

Признанным отцом постиндустриальной концепции счита ется Д. Белл, сформулировавший в своих трудах выводы о тен денциях мирового развития в виде систематизированной схемы, которая и составляет стержень сегодняшней теории постинду стриального общества. Однако основания этой теории возникли в социологии задолго до появления самого термина «постинду стриализм» и острых кризисных проявлений в западном обще стве в первой половине XX столетия.

Первый блок в фундаменте этой теории был заложен инсти туциональным подходом в политической экономии, предполо жившим, что доминирующий принцип периодизации истории общественного развития по оценке классовой структуры может быть дополнен или даже замещен новым подходом, учитываю Дайзард У. Наступление информационного века // Новая технократическая волна на Западе. М.: Прогресс. 1986.

щим исследование технологических аспектов организации обще ственного производства2. В теории Т. Веблена была предпринята попытка объединить анализ промышленной системы с изучени ем институциональной структуры общества (когда пришло по нимание того, что смитовский «человек экономический» — это слишком упрощенное понимание человека). Именно тогда была выдвинута идея о закономерности хозяйственного развития в любой стране, вне зависимости от ее политической и культур ной систем.

Собственно значение институциональной концепции для становления постиндустриальной теории заключалось прежде всего в том, что идея стадий технологической эволюции слилась с эволюцией социума. Было провозглашено, что страны на раз ных континентах проходят одинаковые фазы в своем развитии, и критерий этих фаз находится в организации общественного производства. Таким образом, была осуществлена трансформа ция теории К. Маркса о последовательной смене общественно экономических формаций. Акцент переместился от классовой составляющей на доминирование технологических аспектов ор ганизации общественного производства в исторической перио дизации, хотя в своей сути стадиальность перекочевала и в но вую теорию.

Уже в конце 1940-х гг. в работах американского экономиста К. Кларка «Экономика в 1960 году» и французского обществове да Ж. Фурастье «Великая надежда XX века» был сформулирован важнейший методологический принцип будущей теории постин дустриального общества, а именно — разделение общественного производства на три сектора: первичный (аграрный), вторичный (промышленный или индустрия) и третичный (сервисный сек тор или сектор услуг).

Вторым важным методологическим принципом стал тезис о том, что при экономическом росте значение третичного секто ра по сравнению с первичным и вторичным возрастает. Согласно выводам этих ученых, растущее значение сферы услуг находит свое значение в двух аспектах: во-первых, в росте доли третично го сектора в совокупной рабочей силе страны;

и, во-вторых, в уве Бутаев В.Б. Постиндустриальное общество: особенности и критерии. М.:

Спутник+, 2003.

личении его доли в структуре ВВП. Иными словами, эти ученые заложили еще один массивный блок в фундамент теории постин дустриального общества. Теперь принцип доминирования техно логических аспектов организации общественного производства над оценкой классовой структуры оказался распространенным не только на историческую периодизацию, но и на конкретный анализ экономического развития современных обществ3. Таким образом, элементы «колониализма» были заложены в самом фундаменте новой теории, разделяющей общества и страны на высшие и низшие, причем с обязательным универсальным путем развития отсталых стран по пути развитых.

К 50-м гг. XX в. на базе именно этих двух положений был осу ществлен синтез различных подходов к оценке состояния социу ма, давший начало теории постиндустриального общества. К пе риоду конца 1950-х — начала 1960-х гг. можно отнести момент рождения образа будущего мира, ставшего мировоззренческой базой постиндустриального подхода в западной социологии.

Именно тогда социологи США и Европы утвердились в выводе, что никакие политические, идеологические и социальные разли чия в современных условиях не могут считаться более важными, чем фактор технологического прогресса.

В 1960-е гг. распространяется и популяризируется само по нятие «постиндустриализм», а внимание к технике и ее влия нию на социальную сферу обостряется. Именно к этому периоду относятся лекции Д. Белла в Зальцбурге, в которых он впервые предложил постиндустриальную теорию в чертах, послуживших основой для единого концепта.

К концу 1960-х гг. проблематика происходящих под воздей ствием техники изменений общества стала одной из наиболее обсуждаемых западными социологами. Именно к этому периоду относятся активные поиски названия новому феномену. З. Бже зинский, например, в 1970 г. провозгласил, что мир стоит перед «технотронной эрой», в которой его бытие и развитие будут определять технология и электроника4. Э. Тоффлер годом позже Бутаев В.Б. Постиндустриальное общество: особенности и критерии. М.:

Спутник+, 2003.

Brzeziski Zb. The Information Society as Post-Industrial Society. Wash., 1983.

в своей книге «Шок будущего» писал о «супериндустриальном»

обществе, где все изменения выводятся из техносферы5.

Выход в 1973 г. книги Д. Белла «Грядущее постиндустриальное общество»6 вызвал взрыв интереса к постиндустриальной про блематике, став своеобразным рубежом, за которым последовала волна футурологических концепций социологии 1970-х и 1980 х гг. Работа Д. Белла закрепила в западной социологии образ воз можного будущего и оказала влияние на всех футурологов ХХ в. Футурологические исследования постиндустриализма 70– 80-х гг. ХХ в. отличаются своим систематическим и организо ванным характером. Они стали институционализированной областью знания, что говорит о наличии реальной проблемы и кризиса сложившегося на Западе типа общества. Возникла це лая сеть организаций, занятых разработкой «образа будущего» — как для всего мира, так и, главное, для Запада. Примером такой организации служит Римский клуб8.

В 1970 г. Римский клуб заказал группе Д. Медоуза в Массачу сетском технологическом институте (США) проведение иссле дования, «чтобы выявить катастрофические последствия суще ствующих тенденций и стимулировать политические изменения, которые помогли бы их избежать». В 1972 г. по результатам этого исследования вышла книга «Пределы роста». Вывод доклада был таков: «Необходимо принять меры, чтобы обеспечить рацио нализацию всей производственной системы и передислокацию промышленности в пределах планеты». Так было положено нача ло практической разработке современной доктрины глобализа ции. Важно отметить, что это было именно проектирование (а не только прогнозирование) того обобщенного образа «цивилиза ции Третьей волны», который и обозначался словом «постинду стриализм».

Toffler A. Future Shock. N.Y., 1971.

Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting.

N.Y., 1973.

Бутаев В.Б. Постиндустриальное общество: особенности и критерии. М.:

Спутник+, 2003.

Факт такого рода заказов иллюстрирует индустрию научно-когнитивной манипуляции. Так запускаются и тиражируются в мировой «науке» и публи цистике некоторые «теории», на деле являющиеся проектами в интересах вполне определенных бенефициаров.

Раньше всего кризис индустриального общества обнаружился в культуре. Следует вспомнить, что интенсивным поискам ново го проекта цивилизации предшествовала мощная атака разных вариаций постмодерна — и в виде «красного мая–1968» в Пари же, и в виде вспышки «социалистического идеализма» Пражской весны. В обоих случаях главным мотивом были вовсе не класси ческие социальные противоречия индустриализма, а мировоз зренческий кризис элитарной части городского общества, неза висимо от его экономической формации. Под какими лозунгами разыгрывались эти спектакли — не так важно.

Следует зафиксировать важное исходное положение: сама по становка на Западе вопроса о переходе цивилизации к ее постин дустриальной фазе, сам поиск нового названия западному обще ству в этой новой фазе служили симптомами глубокого кризиса западного общества, не сводящегося к кризису индустриализма как технологического и экономического уклада. Речь идет о кри зисе мировоззренческой матрицы, на которой было собрано и в течение четырех веков воспроизводилось западное индустри альное общество.

Вместе с тем, анализ истории появления теории постинду стриального общества показывает, что теория, во многом постро енная на основаниях индустриализма, не могла дать ответа на но вые вызовы. И акцент на технологических изменениях общества не мог служить исчерпывающим объяснением происходящих из менений. Более того, далее будет показано, что новые социальные формы постиндустриализма только усугубляют кризис западного общества как метрополии мировой капиталистической системы.

Игнорировать это нельзя еще и потому, что этот кризис за хватил и Россию — и как индустриальное общество, а еще и пото му, что Смута последних 20-ти лет привела российское общество в состояние глубокой деиндустриализации и демодернизации.

Этот провал должен быть закрыт форсированной программой восстановления и развития. Однако какова должна быть эта про грамма и куда ведет развитие по «проторенному» Западом пути постиндустриализма — это и будет раскрыто в следующих раз делах исследования.

1.2. Школы и направления постиндустриализма Концепция постиндустриального общества получила свое раз витие в трудах многих известных исследователей: З. Бжезинского, Дж. Гэлбрейта, У. Дайзарда, М. Кастельса, Р. Катца, М. Маклюэна, Е. Масуды, Дж. Мартина, М. Пората, Т. Стоуньера, О. Тоффлера, А. Турена, Д. Белла и др. В российской науке это направление представлено работами С.А. Дятлова, Д.В. Иванова, В.Л. Инозем цева, Н.Н. Моисеева, А.И. Ракитова, Р.Ф. Абдеева и др.

Посткапиталистическое общество ХХ в. по Дарендорфу ха рактеризуется прежде всего тем, что промышленность и вместе с нею промышленное предприятие перестают играть домини рующую роль в организации общественных связей и отношений, а вместе с этим изменением теряет свое значение и классовый конфликт между предпринимателем и рабочим. В таком обществе вырабатываются нормы регулирования конфликтов, что связано, с одной стороны, с индустриальной, а с другой стороны — с по литической демократией. Таким образом, в западном посткапи талистическом обществе возникают большие возможности ре гулирования классового конфликта, который не устраняется, но локализуется в отраслевых рамках или рамках предприятия.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.