авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«В.Э. Багдасарян С.С. Сулакшин Превосходство, присвоение, неравенство Москва Научный эксперт ...»

-- [ Страница 5 ] --

Идеологический православие, Будущая национальная Москва — Третий Рим Коммунизм компонент самодержавие, идея России народность Правовая модель Религиозное понима- Божественная харизма Революционное Разработка ценностно ние права («священные как основание имперской правосознание. мировоззренческих книги» как правовой ис- легитимности. Синтез Право как реци- оснований российской точник). Синтез традици- рационального (собрание див классовой правовой системы онного и кодифицирован- законов) и харизматиче- государствен ного права ского (царистский культ) ности правосознания Внешнеполити- Миссия собрания русских Миссия защиты право- «СССР — родина Россия как препятствие ческая модель земель славия в мире мирового проле- западного проекта тариата». Интер- унифицирующей глоба национал. Мис- лизации. Новая модель сия поддержки интеграции в формате революционного цивилизационного диа и национально- лога освободительного движения Превосходство, присвоение, неравенство Проведенный анализ позволяет утверждать, что на всех ста диях истории российской государственности идеология выража ла единую российскую цивилизационно-ценностную парадигму.

Исключение из общей череды российской истории представляет современный период. Это дает основание говорить о деформиро ванном характере сложившейся на сегодняшний день в РФ моде ли государственности.

Начиная с дискуссии славянофилов и западников в центре полемики о самобытности русского народа находился феномен крестьянской общины. Через него выражалась коллективист ская ценностная парадигма национального бытия. Фиксируемый в других цивилизациях институт общины не имел той установки на воплощение идеи коллективизма, как русский «мир». Общее понятие «община», возникшее в научном обороте в рамках ре шения задачи поиска универсальных форм организации жизни традиционного общества, не полностью отражает специфичную сущность мироцентричной организации жизни русского кре стьянства7.

После революции «мир» с той или иной степенью успешно сти был подменен колхозом. Традиционная ценность общинно сти (коллективизма) нашла в советское время модернизирован ную форму выражения. Важно, что несмотря на произошедшую трансформацию, она была сохранена и даже вынесена в качестве одного из главных принципов новой идеологии. Следовательно, общинность, сохраняемая при всех инверсиях моделей государ ственной организации, есть базовая системообразующая цен ность российской цивилизации. Н.А. Бердяев писал о «русском коммунизме» как об основе национального бытия России, сло Бусыгин Е.П. [и др.] Общественный и семейный быт русского сельского на селения среднего Поволжья. Историко-этнографическое исследование (сере дина XIX — начало XX вв.). Казань, 1973;

Вдовина Л.Н. Крестьянская общи на и монастырь в Центральной России в первой половине XVIII в. М., 1988;

Горюшкин Л.М. (ред.) Крестьянская община Сибири XVII в. — начала XX в.

Новосибирск, 1977;

Громыко M.M. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян XIX в. М., 1986;

Громыко M.M. Трудовые традиции русских крестьян Сибири (XVIII — первая половина XIX вв.). Новосибирск, 1975;

Зеленин Д.К. Восточнославянская этнография. М., 1991;

Кауфман А.А.

К вопросу о происхождении русской земельной общины. М., 1907;

Кауф ман А.А. Русская община в процессе ее зарождения и роста. М., 1908.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России жившейся задолго до появления самих теоретиков коммунисти ческого концепта8. Сегодня понятие «коммунизм» прочно ас социируется с советским периодом российской истории, ввиду чего более целесообразно было бы говорить о ценности русского миробщинного строительства9.

Даже представление о спасении души испытало на себе воз действие миробщинных ценностных установок. Для западно го христианства акт спасения индивидуален. Праведные дела творятся в конечном итоге для себя. На этой мировоззренче ской основе и базируется собственно западный индивидуализм.

Другое дело в России. Спасение души обретается не в одиночку, а всем миром.

Миробщинная ценность жизнеустройства русского россий ского народа в современной государственной политике России совершенно игнорирована. Нет сегодня ни одного социального института, выполняющего хотя бы частично функцию общин ного консолидатора народа.

Общинное миростроительство в России не ограничивалось рамками сельской общины. Идея общинности, коллективизма определяла принципы трудовой организации на промышленных и промысловых предприятиях. Ценностные принципы общин ности реализовал, в частности, феномен артели. Характерна в этом отношении оценка А.И. Герцена, считавшего ее передвиж ной общиной10.

Русская артельность совершенно не вписывается в создан ную в западническом дискурсе конструкцию «азиатского спо соба производства», сводящую происхождение общинного хо зяйствования на Востоке к задачам ирригационного земледелия.

Для К. Маркса индийская община была не более чем элементом государственной эксплуатации народа. Однако артель создава лась не иначе как на добровольных началах. Артельные принци пы организации труда обнаруживаются на предприятиях доре Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990.

Даль В. Пословицы русского народа. М., 1984. В 2 т.;

Платонов О.А. Тер новый венец России. Святая Русь. Открытие русской цивилизации. М., 2001.

С. 132–133.

Герцен А.И. Собр. соч. В 30 т. М., 1956. Т. 7. С. 259.

Превосходство, присвоение, неравенство волюционной России повсеместно, вне зависимости от наличия официальных артельных уставов11.

Видимо, игнорирование властями принципа артельности са моорганизации русских рабочих явилось одним из недоучтен ных факторов пролетарской революционности в России в начале XX в. «Жизнь, — писал исследователь феноменологии артельного труда М. Слобожанин, — конечно, далеко не всегда осуществляла во всей полноте именно такие основы артельных организаций, какие… они были в идеале, созданном народным творчеством, к таким он (народ — ред.) стремился в своих исканиях правды жизни и, ради этой правды, не мог отказаться от них. В этих идеалах воплощал он не только стремление к улучшению свое го материального положения, но и стремление личности к осво бождению…, к равноправию, к народоправию и сознательности, к уважению человеческого достоинства в себе и других, к друж бе, братству и т. д. Все эти прогрессивные течения, оставшиеся таковыми до сих пор, народ облек без посторонней помощи в по нятие об идеальной артели, и, естественно, крепко держался за нее, и, несомненно, будет неуклонно идти к ней до тех пор, пока она не станет для него действительностью, реальностью»12.

Община исторически существовала не только в России. Ее присутствие обнаруживается в различных типах цивилизаций, что преподносится как некое свидетельство в пользу универса лизма мирового развития. Но в действительности под единым термином скрываются разные институты. Были взяты общин ные структуры трех цивилизаций: российский «мир», западно Артельное начало в русском сельском хозяйстве // Отечественные запи ски, 1865. № 8;

Воронцов В.В. Артель в кустарном промысле. СПб., 1895;

Кача лов Н.В. Артели в древней и нынешней России // Этнографический сборник, издаваемый Русским географическим обществом. Вып. 6. СПб., 1864;

Кули ковский Г.И. Из общинно-артельной жизни Олонецкого края. Петрозаводск, 1897;

Пономарев С.М. Артельщина и дружества как особый уклад народной жизни // Северный вестник, 1888. № 12. Ч. 2;

Прокопович С.Н. Кооперативное движение в России. Его теория и практика. М., 1913;

Сборник материалов об артелях в России. Вып. 1, 2. СПб., 1873, 1874.

Слобожанин М. Историческое развитие идей артельного движения. Боро вичи, 1919. С. 14;

Платонов О.А. Терновый венец России. Святая Русь. Откры тие русской цивилизации. М., 2001. С. 146–167.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России европейский «civic» и китайский «цзя» (табл. 3.2)13. Все указан ные институты переводятся как община. Однако ни по одному из используемых при сопоставлении базовому параметру (а та ковых было шесть) совпадений не обнаружилось. Это три раз личных социальных института, объединение которых под одним термином является по отношению к каждому из них существен ной деформацией14.

Таблица 3. Социальная вариативность традиционного аграрного общества (Западная Европа, Россия, Китай) Критерии 1 2 сравнения Цивилизация Западная Европа Россия Китай Наименование Cives Мир Цзя социальной единицы Землевладение Частная Фактическая общин- Распоряжение рода собственность ная собственность при собственности (при юридической государства собственности помещика) Состав Коллектив Коллектив, объеди- Члены клана собственников ненный совместной земли хозяйственной дея тельностью и госу дарственным тяглом Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992;

Вебер М. Аграрная история Древнего мира. М., 2001;

Малявин В.В. Китайская цивилизация. М., 2001;

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического про цесса. М., 2001;

Фэй Сяотун. Китайская деревня глазами этнографа. М., 1989;

Ка чоровский К.А. Русская община. Возможно ли, желательно ли ее сохранение и раз витие. (Опыт цифрового и фактического исследования). СПб., 1900;

Карелин А.

Общинное землевладение в России. СПб., 1893;

Кауфман А.А. Крестьянская общи на Сибири. СПб., 1897.

Сусоколов А.А. Культура и обмен: Введение в экономическую антропологию.

М., 2006. С. 104–164.

Превосходство, присвоение, неравенство Окончание табл. 3. Критерии 1 2 сравнения Цивилизация Западная Европа Россия Китай Право Частное право Трудовое право Родовая традиция собственности и правосозна ние Управление Группа выборных Сход Старейшины клана лиц Взаимопомощь Индивидуальные Помочи Обязательное кредиты (коллективная общинное трудовая помощь) кредитование Ментальная Индивидуализм Коллективизм Родовая традиция парадигма На Западе община, основанная на индивидуалистической парадигме хозяйствования, довольно быстро распалась. В Рос сии — базирующаяся на коллективистской традиции, коллекти вистских ориентирах совместной деятельности — она каждый раз, при всех попытках ее роспуска, воспроизводилась, репроду цировалась в новых формах. Неизвестным для Западной Европы был феномен уравнительного, периодически проводимого пере распределения земель. В России он получил название «черного передела». Даже в начале XX в. процедура земельных перерасп ределений среди русских крестьян-общинников имела крайне широкое распространение (рис. 3.3)15.

Неудачной оказалась столыпинская попытка демонтажа об щинного землевладения в России. Несмотря на соответствую щую правительственную поддержку весьма незначительная часть крестьян приняли решение о выходе из общины (рис. 3.4)16.

Большинство из них потом снова вернулись в структуры кре стьянского «мира». Создаваемая впоследствии колхозная систе ма во многом воспроизводила традиционную для России форму социального устройства села.

«Только благодаря своей уцелевшей общине, своему миру, — писал консервативный экономист С.Ф. Шарапов, — и стало Русское хозяйство. М., 2006. С. 669–670.

Статистический ежегодник России. 1915. Пг., 1916. Отд. VI;

Русское хозяйство.

М., 2006. С. 670–671.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России 0 50 % Бессарабская 97, Полтавская 96, Таврическая 77, Нижегородская 76, Казанская 75, Саратовская 75, Пензенская Владимирская 67, Воронежская 66, Могилевская 66, Самарская 65, Вятская 62, Вологодская 62, Московская 60, Уфимская Оренбургская 53, Симбирская 52, Черниговская 52, Олонецкая 41, Тамбовская 40, Орловская 39, Екатеринославская 35, Пермская 35, Рязанская Харьковская 29, Курская 29, Херсонская 28, Тульская 25, Витебская 24, С-Петербургская 23, Костромская 23, Тверская 22, Псковская 22, Новгородская 16, Смоленская 14, Ярославская Калужская 11, Киевская – Астраханская – Архангельская – Рис. 3.3. «Черный передел» в общинах по российским губерниям начала ХХ в. (% перераспределяемой земли) Великорусское племя племенем государственным;

оно одно из всех Славянских племен не только устроило и оберегло свою государственность, но и стало во главе общерусского государ ства… Община явилась хранилищем и Христовой веры, и народ ного духа, и исторических преданий.…»17. Общинное землевла дение соотносилось с национальным идеалом соборного единения. Община брала на себя функции организации вспомо ществования всем миром отдельным крестьянским хозяйствам.

Другим ее назначением было решение социальных задач, что со относилось с критериями социализированного типа экономики Шарапов С.Ф. Русские исторические начала и их современное положение. М., 1908. С. 25–26.

Превосходство, присвоение, неравенство 20 40 % Киевская 50, Таврическая 48, Екатеринославская 37, Херсонская 33, Самарская 29, Курская Орловская 26, Могилевская 24, Витебская 21, Московская Калужская 20, Харьковская 20, Псковская 18, Саратовская 18, Симбирская Бессарабская 17, Пензенская 15, Смоленская 14, Тульская 14, Тамбовская Полтавская 13, Тверская 12, Воронежская 12, С-Петербурская 9, Новгородская 9, Рязанская 9, Ярославская 8, Костромская 8, Нижегородская 8, Черниговская 7, Владимирская 5, Уфимская 5, Казанская Оренбургская 4, Вятская 3, Олонецкая 3, Вологодская 3, Пермская 3, Архангельская 2, – Астраханская Рис.

3.4. Общинные земли, перешедшие в личную собственность с 1906 г. по 1915 г. (по губерниям) (рассмотрение экономических успехов с точки зрения социаль ной справедливости). Даже западник А.И. Герцен отмечал опро вержение русской общинной системой хозяйствования теории мальтузианства.

У общины имелись производственные преимущества перед единоличным хозяйствованием. Реализуя принцип чересполо сицы, она обладала значительно большей устойчивостью к воз действию природно-климатических факторов. Выше, в сравне нии с единоличными хозяйствами, был и потенциал общины в распространении технических нововведений. Показательны в этом отношении опережающие темпы технических инноваций в аграрном секторе в общинных великорусских регионах в срав Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России нении с единоличными, по преимуществу, малороссийскими территориями18.

Общинное хозяйствование предоставляло возможность про ведения масштабных аграрных мероприятий, каковой, за ред ким исключением, были лишены индивидуальные собственни ки. Именно община обеспечила переход крестьянских хозяйств от устарелой трехпольной системы к многопольной системе се вооборота19. Из череды видных мыслителей, апеллировавших к общинной системе как идеальной экономической модели при менительно к России, можно сослаться на Д.И. Менделеева. Вели кий русский ученый считал общину тем идеалом, который в наи большей степени соответствовал задаче достижения народного благосостояния20.

Могут возразить, что идеалу равенства в России противоре чила реальная феноменология неравенства. Иерархичность Рос сийского государства общеизвестна. Образ властной пирамиды в России использовался как нарицательное обозначение. Про пасть между народом и высшими этажами власти была, действи тельно, разительной. Крылатой стала фраза М. Гиляровского:

«В России две напасти: внизу — власть тьмы, вверху — тьма вла сти». Однако в российской сословной иерархии была своя спе цифика. Различные сословия не являлись различными антропо логическими типами. Согласно идеологии русского крепостного права, государственное «тягло» имело всесословный характер21.

Дворянство в России и шляхетство в Речи Посполитой, не смотря на эквивалентность социально-экономического положе ния, представляли различные типы самоидентификации. Дворя не позиционировались прежде всего как слуги государевы. Они не были аристократией в западноевропейском понимании. Отсю да не случайно утверждение ряда мыслителей о том, что в России Репников А.В. Консервативные представления о переустройстве России (конец XIX — начало ХХ веков). М., 2006. С. 226–227.

Качаровский К.А. Русская община. Возможно ли, желательно ли ее сохране ние и развитие. (Опыт цифрового и фактического исследования). СПб., 1900;

Васильчиков А.И. Землевладение и земледелие в России и других европейских государствах. СПб., 1876. Т. 1–2;

Воронцов В.П. Крестьянская община. М., 1897;

Карелин А.А. Общинное владение в России. СПб., 1893.

Менделеев Д.И. Проблемы экономического развития России. М., 1961.

Ключевский В.О. Сочинения. В 9 т. М.: Мысль, 1989. Т. 4.

Превосходство, присвоение, неравенство не сложился феномен аристократизма. В.О. Ключевский ссылал ся на высказывания поляков, что в Москве управляют мужики.

Принципиально иначе, чем российское дворянство, самопозици онировалась шляхта. Не шляхтичи несли государево тягло, а сам польский король являлся по законам Речи Посполитой предста вителем интересов аристократии. Шляхетское позиционирова ние выработало эпитеты «белая кость», «голубая кровь» и т. п.

Они подчеркивали не просто более высокий социальный статус, но различия антропологического характера22.

Часть российского дворянства пыталась подражать польской шляхте. Это был императив моды. Перенос западной аксиологии действительно привел к значительным деформациям традици онного русского понимания всеединства человечества. Но под ражание осталось подражанием, не приведя к изменению сущ ности модели. Даже когда Петр III предоставил дворянам право не нести государственную службу, то вместо благосклонного принятия преференции в дворянской семье зародилось движе ние за отмену крепостного права среди крестьян. В XIX в. оно приобрело широкий размах. Мотив справедливости оказался значимее мотива сословного интереса.

Но жесткая модель социальной иерархии (принципиально, что не антропологической) существовала фактически во всей российской истории. Как этот иерархизм мог, в таком случае, со относиться с идеей равенства? Нет ли здесь противоречия?

Противоречие действительно существует. Но оно было зало жено в самой природе российской цивилизации. В России фак тически параллельно сосуществовали два мира. Один был мир общинный, второй — мир государственный.

Община сама брала на себя функции, возлагаемые на Западе на органы государственной власти. Такое положение определя лось в значительной мере масштабами российских территорий.

Лескинен М.В. Мифы и образы сарматизма. Истоки национальной идео логии Речи Посполитой. М.: Институт славяноведения РАН, 2002;

Софроно ва П.Л. Сарматизм в польской драматургии эпохи Просвещения // Форми рование национальных культур в странах Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1977;

Голенченко Г. «Шляхетская демократия» в Великом княже стве Литовском XVI–XVIІІ вв. // Беларусь и Россия: Общество и государство.

Минск, 1998. Вып. 2.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России Общинный мир был до известных пределов социально изолиро ван. Он не включался, соответственно, как на Западе, в единую систему общественной иерархии. «Итак, — рассуждает о двух мирах русского бытия исследователь национальных типов со знания Г.Д. Гачев, — в русском Космосе три главных агента исто рии: Россия-мать — Сыра Земля, а на ней работают два мужика:

Народ и государство-Кесарь. [В нашей терминологии — террито рия, народонаселение и государство — три базовых потенциала страны — авт.]. И оба начала ей необходимы. Народ — это тот малый, что протягивается по горизонтали: из Руси — всю Россию собою покрыть напрягается, хотя и убогий числом-населением:

мал да удал! Но и бегл, не сидит — стоит на месте. Потому и по надобилось жесткое начало власти, формы, порядка — и оно, естественно, с Запада натекло. Оттуда же — индустрия (огне-зем ля промышленности) и город. Народ — воля, а Государь (ство) — закон. Меж ними — Психея России, душа русской женщины»23.

Именно в общинном мире идея христианского равенства легла в основание модели жизнеустройства. Само название до минирующей массы населения — «крестьяне» было производно от «христиане». Община в России называлась «мир», подразуме вая что она выстраивается по принципам должного для христи анской этики миростроительства. Для сравнения, в Западной Европе община обозначалась понятием civic и связана с идеей нормативизации гражданских отношений. От civic было истори чески производно понятие «цивилизация», которое в западном категориальном словаре противопоставлялось «дикости» и «вар варству», подчеркивая должную степень общественной разви тости.

Идея социального иерархизма вместо социального равен ства доминировала в ином российском континууме, а имен но — в сфере государственного служения. Жесткий иерархизм был объективно необходим в специфических средовых условиях бытия России. Другое дело, что отрыв этой сферы от народной жизни приобрел на определенной стадии исторического разви тия критический характер (рис. 3.5).

Гачев Г.Д. Космо-Психо-Логос: Национальные образы мира. М., 2007.

С. 462–463.

Превосходство, присвоение, неравенство При о нци ств пи р уда ера Гос рхи и Народ Принцип общинного равенства Рис. 3.5. Две модели русского жизнеустройства периода Российской империи П.Б. Струве определил этот отрыв понятием «отщепенство»24.

Возникла реальная угроза утраты элитой цивилизационной рус ской идентичности. Для значительной части дворянства, как из вестно, русский язык не являлся родным языком. Потребовался жесткий русификаторский курс Николая I, чтобы предотвратить окончательную космополитизацию правящего класса25. Через утверждение в новой идеологии принципа «народности» про водилась идея, что не элита, а именно народ с его ценностями, основанными на православии (базовом компоненте уваровской триады), является главным содержанием государства. Государ ственные институты с соответствующими иерархическими уров нями нужны для того, чтобы воплотить в практическом смысле идеалы народной жизни. Акценты были расставлены. Для элиты в предлагаемой модели христианского общежительства места не находилось. Только царь и народ. Впоследствии И.Л. Солоневич Струве П.Б. Интеллигенция и революция // Вехи. Сборник статей о рус ской интеллигенции. М., 1990. С. 131–149.

Выскочков Л.В. Николай I. М.: Молодая гвардия, 2006;

Николай I и его вре мя. В 2 т. / Сост., вступит. ст. и коммент. Б.Н. Тарасова. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000;

Уортман Р.С. Сценарии власти. Мифы и церемонии русской монархии.

М.: ОГИ, 2002. Т. 1.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России определил эту модель понятием «народная монархия», считая ее русским идеалом общежительства26.

Формулируемые перед страной вызовы модернизации пред полагали ломку структур изолированных миров. На повестке стоял вопрос о формировании нового типа социально мобиль ного общества. Соответственно, актуализировалась проблема сведения двух русских миров в рамках единой общественной системы. Но какова должна быть платформа единого российско го общества?

В одном случае за основу могла быть взята модель общин ного жизнеустройства, в другом — дифференциации на элиты и массы по критерию социальной успешности. Такой проблемы для западного социогенеза не было. Смена модели на Западе при переходе от традиционного общества к обществу «современно го» типа состояла лишь в смене элитаристских группировок, но не в отмене самой системы неравенства. Для России проблема возможности переноса на государственность аксиологического комплекса народного бытия являлась главным вопросом всей обществоведческой рефлексии.

Одно направление общественной мысли исходило из пред ставления о принципиальной неприемлемости такого переноса.

Для него народная общинность была синонимична отсталости.

Попытка упразднения общины П.А. Столыпиным стала поли тической реализацией данного подхода.

Второе направление, напротив, именно в сохранившейся русской общинности видело основы будущего общественного жизнеустройства. Община, заявляли народники, есть ячейка со циализма. Ее значение при переходе к социалистическому обще ству — общемировое.

Третье направление искало новые формы коллективистской организации. Хотя крестьянская община и признавалась со циальным рудиментом, выдвигались максимально адаптивные к традициям общинности, основанные на принципах коллекти визма модели жизнеустройства. Логическим завершением обще ственной рефлексии о соединении традиционного коллективист ского начала «русского мира» с идеей развития стал советский проект.

Солоневич И.Л. Народная монархия. Минск, 1998.

Превосходство, присвоение, неравенство В этой связи показательно название книги Н.А. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма». Коммунизм в России определялся в ней как русское национальное явление, имеющее глубинные исторические истоки. Коммунистическая идеология не была, таким образом, производной от марксизма. Напротив, марксизм получил распространение в России именно в силу сов падения его коллективистского пафоса с парадигмой «русской идеи»27.

Тема равенства задавала, таким образом, основу российской общественной рефлексии. Поиски моделей ее воплощения про слеживаются во всей истории России28.

Интеграционная модель Российского государства:

принцип этнического равенства Историческая Россия представляла собой в плане этнических взаимоотношений особый тип интегрирующего государства. Ее специфика заключалась в нехарактерном для Запада сохранении этнической идентичности и традиций населявших российскую территорию народов. Ни один народ, включенный в состав им перии, не исчез с этнической карты России. Наоборот, многие из них под ее защитой и покровительством смогли достичь более высокого уровня собственного национального самосознания.

Русский этнически интеграционный путь резко диссониро вал с расистским путем развития западного колониализма, сто ившего физического существования не одному десятку народов.

Имелись прецеденты переселения в Россию целых народов, спа савшихся под скипетром русского царя от геноцида, — напри мер, буддистов калмыков (XVII в.), мусульман гагаузов (XVIII в.).

Переселенческие потоки направлялись даже из Европы, соста вив, по статистике, за период с 1828 г. по 1915 г. 4,2 млн чел.

Джордж Керзон, имевший опыт колониального управления Ин дией, признавал: «Россия, бесспорно, обладает замечательным даром добиваться верности и даже дружбы тех, кого она подчи Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990.

Аникин А.В. Путь исканий: Социально-экономические идеи в России до марксизма. М.: Политиздат, 1990;

Галактионов А.А., Никандров П.Ф. Русская философия IХ–ХIХ веков. Изд. 2-е, испр. и доп., 1989.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России нила силой… Русский братается в полном смысле слова… Он не уклоняется от социального и семейного общения с чуждыми и низшими расами», к чему «англичане никогда не были способны»29.

Национальное происхождение не являлось препятствием продвижению по службе и занятию самых высоких государст венных должностей инородцами. На министерских постах в им ператорской России постоянно фигурировали немецкие, армян ские, татарские фамилии. Интеграционной комплиментарности удалось достичь даже в отношениях с рядом покоренных воен ным путем мусульманских народов. Во время Первой мировой войны своим героизмом и верностью России прославилась кав казская «Дикая дивизия», состоявшая из дагестанского, азер байджанского, чеченского и ингушского полков.

Из всех существовавших в XIX в. колониальных империй Рос сия менее всего соответствовала образу «тюрьма народов». Мяг кий вариант русской колонизации предполагал сохранение структур регионального автохтонного управления (не имевших, впрочем, ничего общего с национально-территориальным феде рализмом большевиков). В определенном смысле можно гово рить о функционировании параллельных управленческих меха низмов на окраинах Российских империи. Один распространялся на имперскую бюрократическую вертикаль, другой — на соот ветствующую этноконфессиональную общность30.

Даже в титуле верховного суверена Российской империи от ражался интеграционный характер государственной власти.

Звание «император» являлось лишь одной стороной медали, вы Нестеров Ф. Связь времен. Опыт исторической публицистики. М., 1980.

С. 107–108.

Ремнев А.В. Самодержавие и Сибирь. Административная политика в пер вой половине XIX в. Омск, 1995;

Россия. Полное географическое описание нашего отечества. Т. 18. Киргизский край, СПб., 1903;

Материалы по истории Казахской ССР (1785–1828), М.–Л., 1940, Т. 4;

Хачикян А.Э. История Армении (краткий очерк). Ереван, 2004. С. 88;

Эсадзе С. Историческая записка об управ лении Кавказом. Тифлис, 1907. В 2 т.;

Малахова Г.Н. Становление и развитие российского государственного управления на Северном Кавказе в XVIII XIX вв.: дис.... докт. ист. наук. М., 2001;

Кондрашева А.С. Кавказское наместни чество и его деятельность на Северном Кавказе (2-я половина 40-х гг. XIX — начала XX вв.).: дис.... канд. ист. наук. Ставрополь, 2003.

Превосходство, присвоение, неравенство ражающей унитарный принцип бюрократической вертикали.

Но, с другой стороны, император — это и «Самодержец Всерос сийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский;

Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Си бирский, Царь Херсониса Таврического, Царь Грузинский, Го сударь Псковский и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский и Финляндский;

Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самочитский, Бело стокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных;

Государь и Великий Князь Новгорода низов ские земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский, и всея Северные страны Повелитель;

и Государь Иверский, Карталинские и Кабардинские земли и об ласти Арменские;

Черкесских и Горских Князей и иных Наслед ный Государь и Обладатель;

Государь Туркестанский;

Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голштинский, Сторманский, Дит марсенский и Ольденбургский и прочая, и прочая, и прочая».

Таким образом, и казанские татары, и грузины, и армяне имели своего суверена, фигура которого для них совпадала.

Быть русским не означало в России, как для титульных им перских народов в колониальных империях Запада, возможность получать определенные преференции. Сама принадлежность к русским имела надэтнический характер. Видными фигурами в российской истории были: имевший украинское происхожде ние Н.В. Гоголь, грузинское — П.И. Багратион, армянское — И.К. Айвазовский, еврейское — братья Рубинштейны, немец кое — Э.И. Тотлебен и др. «Малый народ»: идеология превосходства в дискурсе российской элиты периода империи Огюстен Кашен сформулировал свою теорию «малого наро да» на материалах Французской революции. Под малым народом он понимал круг столичной богемы, мировоззренчески сформи ровавшийся в различных ложах, академиях, клубах, идейно Кожинов В.В. О русском национальном сознании. Избранные статьи о наи более актуальных вопросах Российского государства. М., 2002.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России и аксиологически противостоящий «большому народу» — на ции. Для представителей этого объединения был характерен взгляд на национальную историю как непрерывную дикость и тиранию (различные «Генриады» и «Орлеанские девственни цы»). Присущим стремлением было разорвать связь с историче ской традицией, начиная с переименования городов и заканчи вая изменением календаря. Все разумное предполагалось заимствовать извне — в данном случае из Англии, включая бри танский парламентский строй (как программное произведение воспринимались «Философские письма» Вольтера)32.

Космополитические общественные слои (в русском вариан те — интеллигенция) сыграли решающую, универсальную роль при разрушении традиционных институтов. Английской вариа цией «малого народа» считаются пуританские общины эпохи ре волюции XVII в. Аналогичным явлением в Германии 30–40-х гг.

XIX в. стало левое гегельянство. Все немецкое, именуемое «тев тонством» или «пруссачеством», расценивалось как ретро градство. Зато преклонение вызывало все идущее из Франции.

Широкое распространение получил термин «профранцузский антипатриотизм». Свой «малый народ», ценностно противостоя щий «большому народу», был и в России.

Идеалы равенства и коллективизма в России на уровне элит разделяли далеко не все. Характерная для Запада идея антропо логического неравенства нашла своих адептов и в российском обществе. Возник круг лиц, самопозиционирующихся в каче стве интеллектуальной элиты России («критически мыслящих личностей», «креативного класса»). Они стремятся выступать от имени народа и во имя народа. Но речь, как правило, идет не о реальном народе, а о некоей идеальной, по их представлениям, общности граждан, «демосе»33.

Реальный же народ — мужиков — они презирали, считали темной невежественной массой, награждали самыми уничижи тельными характеристиками — «чернь», «рабы». Декабристы, представлявшие сакральную героику для всего освободитель Кошен О. Малый народ и революция. М.: Айрис-Пресс, 2003;

Чудинов А.В.

Огюстен Кошен и его вклад в историографию Великой французской револю ции // Французский ежегодник 1987. М., 1989. С. 220–239.

Шафаревич И.Р. Русофобия. М., 2005.

Превосходство, присвоение, неравенство ного движения, предпочитали не раскрывать перед народом своих истинных замыслов. Солдаты выводились на Сенатскую площадь под лозунгом «за Константина», но вовсе не за респуб лику. Полагалось, что народ не поймет, в силу невежественности, и не сможет по достоинству оценить светлые идеалы «лучших сынов Отечества»34.

Две тезы, при их различном литературном оформлении, определяли сознание «малого народа»: «Россия — страна рабов»

и «Россия — страна дураков». Это каким-то странным образом сочеталось с декларациями о народолюбии. Но под народом по нималась не подлинная русская нация, а некая абстрактная, про извольно сконструированная категория демоса. Весьма точную характеристику квазинародной сущности воззрений «малого народа» представил харбинский историк В.Ф. Иванов: «Интел лигенция любила не подлинный народ, а воображаемый, именно такой, каким он должен был быть с точки зрения ее идеала. Она любила революционно или социалистически настроенный на род, но она не любила и даже презирала настоящий, реальный народ, верующий, повинующийся и консервативный. Между ин теллигенцией и народом лежала пропасть глубокого взаимного непонимания. Никакой духовной и нравственной связи между ними не существовало, т. к. интеллигенция отрицала все духов ные основы жизни народа. Передовую интеллигенцию с народом временно могло связать только преступление. Интеллигенция не только порвала с национальными идеалами, но она неуклонно шельмовала их в глазах народа, старалась вытравить их из народ ной души. Все наше великое прошлое подвергалось поруганию и осмеянию»35.

«Малый народ» в России формировался как западная суб культура. Петровская вестернизация элиты (раскол с народом) и екатерининское освобождение ее от государственной службы (раскол с государством) стали истоками положения, определяе мого П.Б. Струве как «отщепенство».

Толь С.Д. Масонское действо: Исторический очерк о заговоре декабристов.

СПб.: Альфарет, 2009.

Иванов В.Ф. Русская интеллигенция и масонство. От Петра Первого до на ших дней. М., 1998. С. 49.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России А.С. Пушкин в строфах незавершенного стихотворения так сфокусировал менталитет этой группировки:

«Ты просвещением свой разум осветил;

Ты правды чистый свет увидел;

И нежно чуждые народы полюбил;

И мудро свой возненавидел».

Ф.М. Достоевский описал тот же стиль мышления посред ством феномена смердяковщины. Цель интеллигенции он видел в том, чтобы заставить русского забыть о своей истории, а всего того, что было прежде, стыдиться всю жизнь.

К заблуждению насчет аксиологии рассматриваемой груп пировки элиты может привести принятие соответствующим течением оппозиционного движения самоидентификатора «на родничество». Сближения с народом ему как раз достигнуть и не удалось. Закончилась полным провалом массовая акция «хождения в народ». Ее апогей, как известно, пришелся на 1874 г.

Мужики расправлялись с агитаторами и сдавали их полиции.

Народ обнаружил верность самодержавию и православию. Вы вод из фиаско «хождения…» был сделан в утверждении пред ставления о «некачественности мужика»36.

Апеллируя формально к демократии, значительная часть оп позиционного движения встала на позиции элитаризма. Н. Ми хайловский утверждал, что движущей силой прогресса высту пают не народные массы, а «критически мыслящие личности»37.

Личности, не мыслящие критически по отношению к существу ющей модели государственности, соответственно, зачислялись в разряд обскурантов. На основе констатации бесперспектив Революционное народничество 70-х гг. XIX в. Сб. документов. Т. 1–2, М.–Л., 1964–65;

Агитационная литература русских революционных народников.

Л., 1970;

Иванчин-Писарев А.И. Хождение в народ. М.–Л., 1929;

Лавров П.Л.

Народники-пропагандисты 1873–1878 гг. 2-е изд. Л., 1925;

Итенберг Б.С. Дви жение революционного народничества. М., 1965;

Филиппов Р.В. Из истории на роднического движения на первом этапе «хождения в народ». Петрозаводск, 1967;

Гинев В.Н. Народническое движение в Среднем Поволжье. 70-е годы XIX в. М.–Л., 1966.

Михайловский Н.К. Сочинения. СПб., 1898. Т. 1;

Михайловский Н.К.

Литературно-критические статьи. М., 1957;

Лавров П.Л. Избр. соч. М., 1934.

Т. 1;

Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной филосо фии. СПб., 1901.

Превосходство, присвоение, неравенство ности вовлечения народа в революцию формируется бланкист ское (заговорщическое) направление38.

Презрение элит к мужику — онтологическому монархисту только возрастает. Главная претензия — его неспособность вос принять тонкие душевные порывы лучших людей России. Доми нанта данного настроения в элитаристской среде нашла, в част ности, отражение в фрагменте поэмы Е. Евтушенко «Казанский университет»:

«Наив.… Ни сегодня, ни в будущем не может народной быть власть.

Народ — это быдло;

Петр Францевич;

и если порою народ ярмом недовольно потряхивает;

то вовсе не в жажде свобод.

Ему бы — корма образцовые;

ему бы — почище хлева.… Свобода нужна образованному;

неграмотному — жратва»39.

Латентный элитаризм в СССР Дифференциация в элитаристской среде в отношении к наро ду сохранилась при переходе к советской модели государствен ности. «Малый народ» воспроизводился уже в новых социальных условиях. Сам советский проект, безусловно, определялся идео логией равенства и человеческого всеединства. Вышедшие из на родной среды представители новой элиты в большинстве своем были близки народу и, во всяком случае, не видели в нем низ шего, иного антропологического типа. Но все-таки субкультура элитаризма как внутренняя альтернатива коммунистическому Ткачев П.Н. Избранные сочинения. В 5 т. М., 1932–1934;

Рудницкая Е.Л. Рус ский бланкизм. Петр Ткачев. М., 1992;

Троицкий Н. Друзья народа или бесы // Родина. 1996. № 2.

http://www.lib.ru/POEZIQ/EWTUSHENKO/kazan.txt.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России демократизму существовала. Главным объектом неприятия у эли таристов оставалось крестьянство и связанная с ним культурная традиция русской деревни. Крестьянское население характери зовалось как мелкобуржуазное. Акцент делался на изобличении этики «мелких хозяйчиков». Учитывая, что крестьянство чис ленно доминировало в СССР вплоть до хрущевского времени, антикрестьянское наступление власти было, соответственно, антидемократическим. В определенной степени революционный элитаризм оказался замешан к тому же на этническом факторе.

«Русское» в этой среде соотносилось с понятиями «шовинизм», «реакционность», «отсталость»40.

Путь реализации интернационалистской утопии виделся в дезавуировании и подрыве идентичных основ жизни народа.

Это обосновывалось как необходимый противовес сложивше гося ввиду численного преобладания русских фактического не равенства. Открыто и прямолинейно со съездовских трибун (например, выступление Н.И. Бухарина на XII съезде 1923 г.) выдвигалась задача искусственно поставить русский народ в бо лее низкое, по сравнению с другими, положение. Таким спосо бом предполагалось компенсировать перед якобы угнетенными прежде народами великодержавный период русской истории41.

Провозглашался массовый культурный поход против старой России. Понимаемый таким образом интернационализм приво дил на практике к разгулу русофобии. Письменные распоряже ния председателя СНК пестрили выражениями типа «русские дураки» или «полуварвары русские». Да и вообще, само употреб ление слова «русский» вплоть до середины 1930-х гг. имело пре имущественно негативный ракурс. Современное бичевание Рос сии устами В.И. Новодворской оказывается близким к цитатам из речей Н.И. Бухарина. Большевистский идеолог клеймил рус скую «азиатчину», «кнутобойство», называл Россию «дурацкой страной», сравнивал ее с «широкозадой деревенской бабой». Еще один партийный лидер, Л.Б. Каменев, с сочувствием цитировал стихи В.С. Печерина:

Вдовин А.И. Русские в ХХ веке. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2004;

Барсенков А.С., Вдовин А.И. История России: 1917–2007. Учебное пособие для студентов ву зов. 2-е изд., доп. и перераб. М.: Аспект Пресс, 2008.

Агурский М.С. Идеология национал-большевизма. Париж, 1980. С. 11.

Превосходство, присвоение, неравенство «Как сладостно — отчизну ненавидеть И жадно ждать ее уничтоженья!

И в разрушении отчизны видеть Всемирного денницу возрожденья!»

Само наименование «русская история», как «контрреволю ционный термин одного издания с трехцветным флагом», ис ключалось из образовательных программ. Исторические нацио нальные герои России однозначно характеризовались в качестве реакционеров. Более других, пожалуй, досталось Д. Пожарскому и К. Минину. В рамках пролеткультовского движения проводи лась широкая кампания по демонтажу их памятника на Красной Площади42.

Языковая политика заключалась в переориентации от ки риллицы к латинскому алфавиту. Активно велись разработки языка эсперанто. В риторическом революционном запале боль шевистские пропагандисты доходили до определения русского алфавита в качестве «идеологически чуждой социалистическому строительству формы», «пережитка классовой графики само державного гнета, миссионерской пропаганды, великорусского национал-шовинизма и насильственной русификации». За весь продолжавшийся до середины 1930-х гг. период большевистской лингвистической дерусификации на латинскую графику был пе реведен алфавит 68 национальностей43.

Современная волна переименований русской топонимики на автохтонный лад как бы реанимировала аналогичную волну революционного периода. Основанные когда-то русскими горо да переименовывались в соответствии с фонетикой националь ных меньшинств: Верхнеудинск стал Улан-Удэ, Белоцарск — Ки зилом, Верный — Алма-Атой, Усть-Сысолык — Сыктывкаром, Обдорск — Салехардом, Царевокайск — Йошкар-Олой, Петровск Порт — Махачкалой и т. д.

Только возникшая после прихода в 1933 г. к власти в Германии А. Гитлера реальная перспектива войны с национально ориен тированным могучим соперником, грозившая большевикам по Шафаревич И.Р. Русофобия. Две дороги — к одному обрыву. М., 1991.

С. 76.

Вдовин А. Русские в ХХ веке. М., 2004, С. 63.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России терей их власти, заставила партийное руководство организовать борьбу против элитаризма.

Принципиальный удар по элитаристской группировке нанес ли сталинские партийные чистки и особенно — война. Демон страция презрительного отношения к народу со стороны элиты в условиях войны была невозможна. «Братья и сестры» — фор мулировал И.В. Сталин свое обращение к советским гражданам в критической ситуации 1941 г. А в мае 1945 г., рассуждая о факто рах победы в войне, он провозглашает перед лицом генералитета и деятелей культуры тост за здоровье русского народа. Эти слова, помимо мобилизующей направленности, адресовались и против снобизма элитаристских группировок.

Но подавленный было элитаризм вновь возрождается в пос левоенные годы в среде детей — представителей советского ис тэблишмента («золотой молодежи»). Первоначально он находит свое воплощение в субкультуре «штатников» (от США) или «сти ляг». Течение элитаристов достаточно четко идентифицируется в рамках «шестидесятничества».

Направление стиляжничества складывалось первоначаль но в среде преимущественно детей элиты. Для многих это был способ декларации своей особости, принадлежности к «избран ным». Официальная советская семиосфера принципиально от вергала саму идею социальной избранности. Но в реальности формируется «номенклатурный класс», статусное и материаль ное положение которого становилось все более корпоративным.

Стиляжничество в этом смысле было отрицанием с позиций социальной привилегированности советского уравнительства.

Симптоматично, что в деревне стиляжничество не распростра нялось. Более того, ассоциирующиеся с деревней русские нацио нальные традиции относились в новой семиосфере андеграунда к разряду «низкого стиля», служили предметом гротеска.

Другой стороной стиляжничества являлась проявляющаяся через молодежь негативная реакция элиты на сохранение мобили зационного типа советской системы. Жить далее в режиме моби лизации (индустриализация, война, восстановление) элита более не желала. Постепенно формируются ассоциируемые с Западом эталоны красивой жизни. Ее оборотной стороной стало распро странение культа вещественного потребления и удовольствий.

Превосходство, присвоение, неравенство Интенция «избегать страданий» подменяется интенцией «максимизировать наслаждения». По этому сценарию проис ходило разложение многих государственных систем мобилиза ционного типа. Классический пример такого рода — моральная эрозия античных Спарты и Рима. После одержанной победы в войне в СССР следовало несколько ослабить мобилизацион ный прессинг — «спустить пары». Но этого, по субъективным и объективным обстоятельствам (атомная гегемония США), не произошло.

Поначалу этическим кредо стала аполитичность. Модные импортные вещи служили символом ухода от политики. В даль нейшем возникнет невещная форма демонстрации аполитич ности, представленная, в частности, движением хиппи. Следо вательно, вопрос заключался не в самих вещах. Западные вещи были лишь знаками разрыва с официальной советской семиосфе рой. Они же стали идентификаторами принадлежности к «ново му подполью», уже вполне политическому, из которого выросли шестидесятничество и диссидентство. Завершилось это в 1991 г.

политической победой оппозиции над советским режимом. На Западе смысл зарождения элитаризма в СССР был хорошо по нят и мощно поддержан финансами, пропагандой, политическим и военно-экономическим давлением на СССР.

Этот вроде бы несколько отвлеченный от основной темы ра боты экскурс необходим, чтобы показать генезис главного итога развития диссидентства. Он заключался и продолжает сущест вовать в современности в виде позиции превосходства.

Элитаристские тенденции приобрели в семиосфере поздне советского диссидентства откровенно воинствующий характер.

Мыслящая не по-советски (а в итоге — и непатриотично) «интел лектуальная элита» противопоставила себя «совковому быдлу».

Этот мотив сыграл значимую роль в формировании модели пост советской реформаторской практики 1990-х гг.

Неудачи в реализации насильственного западного проекта вызывали раздражение либералов в отношении самого предмета реформирования — России. Это раздражение выродилось в пря мую русофобию. «Стремление “вывести” русских за рамки homo sapiens, — указывалось в открытом письме писателей России в Верховный совет СССР в 1990 г., — приобрело в официальной Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России прессе формы расизма клинического, маниакального, которому нет аналогий, пожалуй, средь всех прежних “скрижалей” оголте лого человеконенавистничества»44.

«Новая российская элита»: от идеологии превосходства к россиефобии Главным, как признавались впоследствии многие реформа торы, было не достижение экономической эффективности, а вытравливание в обществе духа советскости. Однако народ в ментальных основаниях своего бытия оказался малорефор мируемым. Тем более под натиском инокультурного, малоесте ственного давления. Цивилизационные корни народа так быстро не деформируются. И тогда новый вывод элитаристов был сделан о том, что «быдло» — это не продукт советской системы, а им манентное антропологическое состояние народа. Соответствен но, ни о какой демократии как власти большинства, реализуемой через принцип «один человек — один голос», речи быть не может.

Как же быдлу-то отдавать право на формирование власти? Вы боры превратились в соревнование денег и административного ресурса. Уровень фальсификации результатов голосования стал достигать десятков процентов. Демократизация превратилась не более чем в лозунг. Реализовывалось же принципиально иное — легитимизация избранности.

Противостояние принципов демократизма и избранности достигло апофеоза во время «оранжевых» акций «несистем ной оппозиции» в конце 2011 г. — начале 2012 г. Парадоксально звучит в этой связи выдвинутый оппозиционерами девиз — «за честные выборы». При действительно честных выборах элитари сты, по всем социологическим опросам, оказались бы в полном проигрыше. Не честные выборы им нужны были, это всего лишь одна из современных пред- и просто революционных техноло гий. Им были и остаются нужны дестабилизация и смена элиты у власти. Требование «честности выборов» удивительным об разом сочеталось с характеристикой пропутинского большин ства в качестве «быдла». Отношение «элиты» к своей стране, ее Письмо писателей России // Московский литератор. 02.03.1990.


Превосходство, присвоение, неравенство народу, вполне очевидно. Схема устойчива: есть мы — высшая каста, а есть «эта страна» и есть «быдло», ее населяющее. И есть цивилизованные страны, коим необходимо подражать и в ци вилизации которых следует раствориться. Вот такое присвоен ное себе превосходство: антропологическое, социальное и стра новое.

Социальный раскол в постсоветской России:

неидентичная модель жизнеустройства страны Широкое распространение получил взгляд о запрограмми рованности гибели СССР и провале советского эксперимента.

Больше того — об уязвимости и нежизнеспособности режимов социального равенства в принципе. Люди, заявляется в рамках этого подхода, по своей природе не равны, а потому наиболее способные и творческие из них будут всегда противодейство вать уравнению. Как только политический диктат в СССР был несколько ослаблен, начался якобы объективный процесс соци альной дифференциации45.

Следующим шагом было снятие иных политических и идео логических препятствий на пути объективного процесса соци ального расслоения. Результатом этого стал демонтаж СССР и дезавуирование коммунистической идеологии. В силу призна ния «объективности» неравенства увеличение разрыва в доходах не вызывало особого беспокойства. Отсюда в возрастании соци ального расслоения не обнаруживалось ничего угрожающего.

Во властных документах 1990–2000-х гг. это даже не форму лировалось как проблема. Напротив, в идейном пространстве приветствовались появление («наконец-то») в России слоя бо гатых и очень богатых людей, увеличение числа долларовых миллионеров. Отношение к этим процессам выражалось таким образом, что наконец-то дана возможность «лучшим» людям, умеющим зарабатывать деньги, реализовывать свой ум и способ ности.

Стариков Е.Н. Общество-казарма от фараонов до наших дней. Новоси бирск, 1999;

Кудров В. Так что же погубило советскую экономику? // Вопросы экономики. 1998. № 7.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России Очевидной несообразностью, казалось бы, было то, что «креа тивный класс» в России, а именно — ученые, учителя, представи тели искусства, литературы, одним словом, творческая интелли генция — оказался в числе наиболее пострадавших от реформ.

Но в идеологии российской элиты было свое, определяемое де нежной успешностью понимание креативности. «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» — типичный вопрос новой элиты, адресуемый оказавшимся в положении аутсайдеров уче ным. Деньги признаны главным и едва ли не основным измерите лем качества человеческого ума. Знаковый для новой элитарист ской группировки представитель — А.Б. Чубайс — высказывался в этом отношении вполне определенно: «Преподаватель, не спо собный создать бизнес, ставит под вопрос свой профессиона лизм»;

«Если ты доцент, профессор, завкафедрой в профильном направлении и у тебя нет своего бизнеса, да на кой черт ты мне нужен вообще?»46.

Социальное расслоение начало бурно расти в постсоветской, устремленной к элитаризму современной России. В СССР (соот ветственно и в РСФСР) коэффициент Джини не рассчитывался.

По данным на 1990 г., он составлял 0,23 — один из лучших по казателей в мире. Рост происходит только с крахом Советского Союза. Характерно, что в 2000-е гг. имущественная поляриза ция российского общества продолжает устойчиво возрастать (рис. 3.6)47.

Более длительный временной ряд дифференциации денеж ных доходов можно проследить по статистике доходов 20-про центных групп населения. Современное представление о ла тентном расслоении советского общества в брежневские годы статистически не подтверждается. Удельный вес доходов пер вой группы (наиболее бедной) возрастал, а пятой (наиболее богатой) — снижался, уровень расслоения, соответственно, http://www.nano-info.ru/post/2719?utm_source=feedburner&utm_medium= feed&utm_campaign;

http://www.promved.ru/articles/article.phtml?id=1779& nomer=62.

Гринберг Р., Чубарова Т. Демократические ценности и неравенство, или де мократическое неравенство? На примере бывших социалистических стран;

http://www.rusref.nm.ru/indexpub222.htm — ;

Российский статистический еже годник. 2010. Стат. сб. М., 2010;

http://www.std72.ru.

Превосходство, присвоение, неравенство Коэффициет Джини 0, 0, 0, 0, Год 0, 1988 1990 1992 1994 1996 1998 2000 2002 2004 2006 2008 2010 Рис. 3.6. Динамика коэффициента Джини в России уменьшался. Однако все последующее развитие шло в направле нии роста имущественного расслоения (рис. 3.7–3.8)48.

% Год 1970 1975 1980 1985 1990 1995 2000 2005 Рис. 3.7. Динамика удельного веса доходов первой (наиболее бедной) 20-процентной группы населения в России Статистическое обозрение. 1998. № 4 (27). С. 118;

http://www.50.economicus.

ru/index.php?…20… — ;

Российский статистический ежегодник. 2010. Стат. сб.

М., 2010.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России % Год 1970 1975 1980 1985 1990 1995 2000 2005 Рис. 3.8. Динамика удельного веса доходов пятой (наиболее богатой) 20-процентной группы населения в России Снижение коэффициентов социального расслоения в СССР отражало процесс реального, а не только декларируемого, вы равнивая уровни жизни деревенского и городского населения.

Во всяком случае, возрастание в удельном отношении числа тех, чьи интересы вступали в противоречие с советской системой социального равенства, существенно преувеличено.

Существовала, безусловно, группа номенклатуры, латентно накопившая немалые капиталы и желавшая их легитимизации.

Но она ограничивалась достаточно узким кругом лиц и широ кой социальной страты собой не представляла. И это принци пиально важный момент. Он свидетельствует о том, что в факте развала СССР имела место не столько «социальная революция», сколько именно активность определенной части номенклатур ной группировки. Будучи стимулированной и поддержанной со стороны Запада, она достигла уровня «национального преда тельства».

Социальная и практически уже антропологическая ценност ная инверсия в России происходит уже после отказа от советской системы жизнеустройства. Вначале меняется модель государ ственности, затем общество стремительно дифференцируется Превосходство, присвоение, неравенство по доходам и уровню жизни. За короткий период Россия, имев шая наименьшие в Европе коэффициенты социального расслое ния, превзошла по ним все европейские страны. При наличии крайней бедности, по численности долларовых миллиардеров Российская Федерация вошла в первую тройку государств мира.

В 2000-е гг. процесс социального расслоения не только не был остановлен, но, напротив, усилился. Хлынувшие на Россию нефтедоллары перераспределялись таким образом, что стали сами по себе дополнительным фактором социального расслое ния (рис. 3.9)49.

Человек 60 40 33 8 4 0 0 1996 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003 2004 2005 2006 2007 2008 2009 2010 2011 Рис. 3.9. Рост численности долларовых миллиардеров в России Казалось бы, имея перед собой опыт гибели Российской им перии, государственные власти в РФ, как ни в какой другой стра не, должны были бы проявлять особую заботу о выравнивании социального диспаритета. Но вопреки этому предположению, государственная социально-экономическая политика России пока не приводит к снижению существующего диспаритета. Сре http://www.forbes.ru/.

Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России ди европейских стран Российская Федерация по параметру соци альной сбалансированности выглядит абсолютным аутсайдером:

наиболее высокий показатель коэффициента Джини, наимень шая доля доходов у первой беднейшей группы в 20-процентной стратификации, наибольший — у пятой («имущественная вер хушка»). Впереди России, по этому виду диспаритета, оказались все бывшие республики СССР (рис. 3.10–3.12)50.

% 42, 36 36 40 34,5 32, 31 30,9 29, 35 28,3 27,4 27, 25,4 30 24, Румыния Нидерланды Болгария Великобритания Италия Польша Франция Германия Беларусь Украина Чехия Швеция Дания Россия Литва Рис. 3.10. Коэффициент Джини по странам Европы Социальное расслоение в России дополняется дифференциа цией материального положения регионов. В советский период для удержания удаленной периферии на окраинах создавались условия жизни, зачастую в плане доходов более благоприятные, чем в Центре. Сегодня ситуация принципиально изменилась.

Жизнь в Москве и жизнь в регионах — это различные онтоло гические реальности. Все более жесткой становится дихотомия столица — вся остальная Россия. Точнее даже говорить не обо всей Москве, в которой, наряду с Рублевкой, есть рабочие квар талы и трущобы, а об определенной элитарной зоне столицы РФ.

Россия и страны мира. 2008. Стат. сб. М., 2008. С. 101.

Превосходство, присвоение, неравенство % 30 24, 9,3 9,2 9,1 8,7 8,5 8,3 8,1 7,6 7,5 7,2 6, 6,8 6, 10 5, 0 Болгария Румыния Нидерланды Германия Польша Франция Италия Великобритания Дания Беларусь Украина Швеция Дания Россия Литва Рис. 3.11. Удельный вес доходов первой (низшей) 20-процентной группы населения от общего объема доходов по странам Европы % 47, 44 43,2 42, 50 42 40,2 39,2 38,7 38, 37,5 37,1 36,9 36,6 35,9 35, Румыния Нидерланды Болгария Великобритания Польша Италия Франция Германия Беларусь Украина Швеция Чехия Дания Россия Литва Рис. 3.12. Удельный вес доходов пятой (высшей) 20-процентной группы населения от общего объема доходов по странам Европы Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России Показательны статистические данные по изменению разры ва между наиболее преуспевающими регионами и аутсайдерами.


Российские граждане, проживающие в различных субъектах Фе дерации, оказываются, по факту, неравны друг другу (рис. 3.13– 3.15)51.

руб.

14 12 10 Год 1993 1995 1997 1999 2001 2003 2005 2007 Рис. 3.13. Разность в среднедушевых денежных доходах за год для 10% наиболее богатых и 10% наиболее бедных регионов Современная Россия опережающими темпами воспроизво дит внутри себя модель мирового регионального неравенства.

Интеграция в систему «международного сообщества» на деле ведет к перераспределению российских территорий по соот ветствующим уровням благополучия, фактического принятия «многоэтажности». Москва — аналог «золотого миллиарда».

Следующий этаж, за «московским», занимают нефтедобываю щие столицы, затем следуют отдельные российские города — как http://www.fedstat.ru/indicators/start.do.

Превосходство, присвоение, неравенство шт.

Год 1999 2001 2003 2005 2007 Рис. 3.14. Различие 10% наиболее богатых и 10% наиболее бедных регионов по числу легковых автомобилей на 1000 человек населения кг Год 1996 1998 2000 2002 2004 2006 2008 Рис. 3.15. Различие 10% наиболее богатых и 10% наиболее бедных регионов по среднедушевому потреблению в год мяса и мясопродуктов Глава 3. Вызов неравенства и исторический опыт России правило, центры субъектов Федерации. И наконец, на нижней ступени размещена вся остальная территория «депрессивной»

и «деквалифицированной» России.

Основные признаки территориального развития современ ной России совпадают с описанием центр-периферийной модели мира.

Таким образом, после распада СССР произошла асоциали зирующая инверсия российского жизнеустройства. Россия не только отказалась от сдерживания несправедливости и парази тизма присвоения в мире. Она внутри самой себя начала куль тивировать соответствующую асоциальную модель неравенства.

Эта модель цивилизационно не идентична. Она не просто проти воречит историческому опыту успешности России, она форми рует основания грядущей социальной, политической и государ ственной нестабильности.

Глава 4. Присвоение:

конфликт труда и капитала Идеология превосходства выступала исторически как обо снование присвоения результатов чужого труда. «Трудовая» эти ческая парадигма сталкивалась с «присвоительной».

Дихотомия труда и паразитизма относится к «вечным» те мам в рефлексии человечества. Многие мыслители (не только К. Маркс) видели в ней основной вопрос истории1. С течением времени соответственно развитию производительных сил меня лись формы присвоения, однако сущность самого антагонизма оставалась неизменной. Тем не менее, реконструкция механиз мов присвоения имеет принципиальное значение для понимания явных и латентных технологий несправедливости.

Человек далеко не всегда осознает, что он является объектом эксплуатации. Массовое сознание не особенно вникает в схемы отчуждения результатов труда, устройства эксплуатационной практики. Но их понимание принципиально важно для поста новки задачи формирования новой, более гармоничной модели мироустройства.

Наиболее известную попытку реконструкции технологии присвоения результатов труда представляет «Капитал» К. Марк са2. По сей день, несмотря на огульную критику марксизма в постсоветской России, он сохраняет научную и политическую актуальность. Мировые финансовые кризисы привели к переот крытию марксова наследия в среде антиглобалистского движе ния. Портрет К. Маркса стал непременным атрибутом протест ных антикапиталистических акций — таких, в частности, как «Захвати Уолл-Стрит».

Прудон П.-Ж. Что такое собственность? М.: Республика, 1997;

Сен-Симон, Фурье и их школы / Сост. В. Семенов. М.–Л., 1926;

Эйнштейн А. Почему социа лизм? // http://www.left.ru/2000/1/13.htm;

Фромм Э. Иметь или быть? М., 2009;

Фромм Э. Марксова концепция человека. М., 1992;

Дымов К. Критический ана лиз современного капитализма и тенденций его развития. М., 2007.

Маркс К. Капитал. М., 1985.

Глава 4. Присвоение: конфликт труда и капитала Со времени выхода первого тома «Капитала» минуло почти полтора столетия. С тех пор механизмы присвоения существен но модифицировались. Модель К. Маркса, адекватная капитали стической системе эксплуатации XIX в., в определенной степени устарела. Но это не означает, как считали сторонники бернштей новской версии социал-демократии, что характерная для ранне го капитализма эксплуатация полностью преодолена3. На самом деле она сохранилась и даже усилилась, но изменился ее техно логический инструментарий.

Шагнула вперед с марксовых времен историческая наука, накопившая значительный феноменологический материал, не укладывающийся в традиционную универсалистскую схему фор мационного подхода. Возникла необходимость скорректировать некоторые положения К. Маркса об эволюции механизмов при своения в ходе истории. Это фактически формулирует задачу уточнения модели сменяющих друг друга систем присвоения ре зультатов труда в мировой и мегаисторической развертке.

Паразитаризм в контексте социогенеза Завязка конфликта труда и присвоения, как и многое иное в социальных практиках, в протоформах обнаруживается еще на уровне биологической ступеньки эволюции жизни. Использует ся в биологии и понятие «социальный паразитизм» (или клепто паразитизм), под которым подразумевается насильственное или тайное присвоение кормового или гнездового ресурса. Данный феномен может иметь как внешневидовое, так и внутривидовое проявление. Принципиально важно в этом экскурсе в биологию, что паразит не способен к самостоятельному существованию.

А организм, за счет которого он паразитирует, не нуждается в та ком существовании4.

В природе примерно 5% всего многообразия живых существ представляют из себя паразитов. Любопытно, что человеческое Бернштейн Э. Возможен ли научный социализм? М., 1991;

Бернштейн Э.

Проблемы социализма и задачи социал-демократии. М., 1901.

Беклемишев В.Н. Биоценологические основы сравнительной паразитоло гии. М., 1970;

Догель В.А. Курс общей паразитологии. Л., 1947;

Ройтман В.А., Беэр С.А. Паразитизм как форма симбиотических отношений. М., 2008.

Превосходство, присвоение, неравенство сообщество делится на меньшинство и большинство примерно в такой же пропорции.

Буквальный перевод древнегреческого слова «паразит» — на хлебник. Под паразитизмом в биологии понимается форма сим биоза, при которой один организм-паразит использует другой в качестве источника питания или/и среды обитания. Биологи говорят, совсем как по К. Марксу, об антагонистических отно шениях паразитов с используемыми ими для своей жизнедея тельности видами.

При переходе к социальным человеческим формам парази тизма для оттенения этой особенности целесообразна некоторая модификация термина, а именно: не «паразитизм» (впрочем, так же употребимый), а «паразитаризм».

Общий исторический тренд эволюции систем присвоения выражается в основном не в смене сути, а в выработке все более тонких форм камуфляжа. Вместо прямого изъятия результатов труда осуществлялся переход к более «мягким», «несиловым», усложненным и распределенным, малоуловимым механизмам.

Такая возможность обязана историческому совершенствованию управленческих технологий. Эксплуатация человека не исчеза ла, но становилась как бы невидимой. От физического рабства (господства над телом) эволюция идет в направлении рабства ментального (господства над сознанием) (рис. 4.1).

Душа Информация Деньги Материальные Генокод ресурсы Абсолютная Медиа власть над ресурсы Тело человеком Индивидуальный Золото информационный Право код эмиссии Земля Сырьевые ресурсы Раб Рис. 4.1. Исторические преображения механизма латентного господства (и присвоения) над человеком (человечеством) Глава 4. Присвоение: конфликт труда и капитала Древнейшее основание присвоения — физическая сила. Ре зультаты труда в этой модели присваиваются более сильными.

Многочисленные примеры такого присвоения представляет зо ология. Отношения здесь раскрываются в простой схеме кон фликта субъектов производящего и присваивающего. Этот простейший тип присвоения принципиально важен, поскольку фиксирует исторически исходный антагонизм. Последующее усложнение схем камуфлирует сущность конфликта. Но базо вая дихотомия труда и нетрудового присвоения остается не изменной. «Война, торговля и пиратство — три вида сущности одной»,— говорил гетевский персонаж. Прямое присвоение по средством применения физической силы (война и грабеж) при равнивалось к спекулятивному присвоению (торговле), выстраи ваемому на основе нетрудовой торговой наценки.

Многочисленные проявления феномена присвоения в жи вотной среде позволяют видеть природу эволюционного пере хода к социальному уровню бытия. Социальность не могла быть достигнута без определенного подавления биологического нача ла в человеке. Сила присваивающего не могла стать основанием социогенеза. Здесь возникает вопрос о корректности доминиру ющего монистического взгляда на происхождение сложных со циальных систем.

Как произошло общество, а затем и государство? На этот счет в науке ведутся давние споры. Как правило, стороны дискуссии выдвигают какую-то одну универсальную схему социогенеза и государствогенеза. Практически «без сомнений» утверждается, что государства по своему происхождению однотипны. Но впол не можно допустить возможность существования разных путей государствообразования и, соответственно, разных видов госу дарства. Выдвижение предположения о генезисной вариатив ности социумов и государств позволяет снять противоречие между социальностью как непременным условием социогенеза и сохраняемым до сих пор в человеческой среде паразитизмом.

Переход на новую эволюционную ступень был связан с со циализацией человечества. Он сопровождался стремлением большинства к коллективному ограничению всевластия мень шинства, основанного на индивидуумной силе. Процесс социа лизации, очеловечивания человека являлся столбовой дорогой Превосходство, присвоение, неравенство развития. Но существовали объединения, возникшие на прин ципиально иной парадигме. Паразитическая установка в них не только не подавлялась, но закладывалась как доминирующая онтологическая норма.

Таким образом, еще на заре человеческой истории сфор мировались две модели общественных объединений. Условно их обозначают как Х- и У-системы. Обозначение было введено в работах С.Г. Кирдиной в развитие теории о типах «институцио нальной матрицы» К. Поланьи. Для X-матрицы характерны сле дующие признаки. В экономической сфере — институты реди стрибутивной экономики (условной верховной собственности, служебного труда, кооперации, патерналистского распределе ния), нерыночные критерии эффективности;

в политической сфере — институты унитарного политического устройства с жестким иерархизмом властной вертикали;

в идеологической сфере — институты коммунитарной идеологии, проявляемой в доминировании коллективных ценностей над индивидуальны ми, в приоритете «Мы» над «Я».

Y-матрица характеризуется прямо противоположными черта ми. В экономической сфере это институты рыночной экономики (частной собственности, наемного труда, конкуренции, распре деления посредством обмена);

критерий эффективности — по прибыли;

в политической сфере — институты федеративного по литического устройства при плюралистичности и сетевом харак тере властного распределения;

в идеологической сфере — инсти туты индивидуалистской идеологии, проявляемой в примате «Я»

над «Мы», предпочтении ценностей индивидуума над ценностя ми всего сообщества. Установившаяся исторически дифферен циация между Х- и У-системами проходит по оси Восток–Запад5.

Кирдина С.Г. Институциональные матрицы и развитие России. М., 2000;

Малков С.Ю., Кирдина С.Г. Иерархия моделей мировой динамики и глобаль ные социально-экономические процессы // Прогноз и моделирование кри зисов и мировой динамики / Отв. ред. А.А. Акаев, А.В. Коротаев, Г.Г. Мали нецкий. М.: ЛИБРОКОМ, 2009;

Малков С.Ю. Социальная самоорганизация и исторический процесс. Возможности математического моделирования. 2009;

Малков С.Ю. Мировая роль России: право на существование и исторические проявления // Мировая роль России: право на существование и исторические проявления. Материалы научного семинара. Вып. 6. М.: Научный эксперт, 2011.

Глава 4. Присвоение: конфликт труда и капитала Но можно усматривать эту дифференциацию не только в гео графических координатах, а в дилемме антагонизма труда и при своения. Система Х может вполне обходиться без элементов У-системы. Она самодостаточна. Напротив, У-система функцио нальна только при условии наличия Х-отношений. Поэтому она имманентно ориентирована на любые концепты деавтаркиза ции, увеличение цепочки посреднических связей, специализа цию и разделение труда. В действительности же при соответству ющем усложнении распределительных механизмов закреплялось особое положение паразитарных групп в системе общественно го распределения. Однако нужен был камуфляж паразитизма.

Требовалось скрыть, сделать, по меньшей мере, неочевидным нетрудовой характер указанных группировок. В этих целях соз давалось и исторически модифицировалось соответствующее идеологическое прикрытие. Одним из таких прикрытий являет ся, в частности, идеология либерализма. Если система Х выстраи валась на основе аксиологии одухотворения человека, то система У — «черного ценностного пакета»6 (эгоизм, индивидуализм, ма териализм, присвоение и т. д.).

Но можно ли на антиценностях и без насилия создать устой чивую социальную модель? Дело в том, что социальную оболоч ку для У-системы обеспечивала ее включенность в качестве пара зитического элемента в Х-систему. Паразит принимал подобие эксплуатируемого им организма. Однако это было лишь подобием форм. За оболочкой скрывалось принципиально иное антагони стическое ценностное содержание. Для любого самодостаточно го живого организма высшим благом является его жизнеспособ ность. Это в равной мере справедливо и по отношению к сложной социальной системе. Но для паразитических элементов критерий высшего блага иной. Главное для них — не жизнеспособность эксплуатируемого ими организма, а наличие питательной среды.

Организм, исчерпавший свои ресурсы, может быть в конце кон Сулакшин С.С. На пороге нравственного государства // Нравственное госу дарство как императив государственной эволюции. Материалы Всеросс. науч.

конф., 27 мая 2011 г.. Москва. М.: Научный эксперт, 2011.;

Сулакшин С.С. Что есть прогресс человечества? «Будущее» как ценностная, интеллектуальная, историософская, теологическая и социальная категория // Материалы научно го семинара. Вып. № 8. М.: Научный эксперт, 2011.

Превосходство, присвоение, неравенство цов заменен на другой. Применительно к социальному дискурсу вместо критерия жизни социума субъекты У-системы оперируют критерием прибыли.

Прикрепление паразитических элементов к социальному организму-донору может осуществляться разными способами.

Один из них — занятие соответствующей ниши внутри социума.

Многообразие ниш варьируется от ростовщических группировок до воровских шаек. От того, что присвоение имеет законный или незаконный характер, его паразитическая сущность не меняется.

Но по степени легальности присвоения можно судить об уровне нравственности государства7.

Другой тип паразитического прикрепления — внешний. В ис тории известно существование целых паразитических сообществ и даже государств. Их функционирование определялось не столь ко трудом сограждан, сколько присвоением результатов труда других социумов. Обнаруживается различие силовых и несило вых технологий присвоения (рис. 4.2)8.

Социум-донор П ни рис ие ое е ма п ен нн ко ар п в во ве ес аз уля ое ис ьст ич ит ц ни Ростовщическо пр ил зит ич ио е Разбойный ес нн спекулятивный са анклав н а ар ко ое анклав П е Рис. 4.2. Типология внешнесредового паразитизма в доглобализационную эпоху Пасыноков А.С. Феномен ростовщичества: от Вавилона до глобальной фи нансовой системы // http://www.zhurnal.lib.ru/p/pasynkow_a_s/usurydata.shtml.

Дживелегов А.К. Торговля на Западе в средние века: История Европы по эпо хам и странам в средние века и новое время. СПб., 1904;

Бережков М.Н. Русские пленники и невольники в Крыму. Одесса, 1888;

Оке Ж.-К. Средневековая Вене ция. М.: Вече, 2006;

Кычанов Е.И. Кочевые государства от гуннов до маньчжу ров. М.: Восточная литература, 1997.

Глава 4. Присвоение: конфликт труда и капитала Силовой вариант реализовывался через практику набегов.

Существовали разбойные государства — Ассирия, Аварский ка ганат, Хазарский каганат, Крымское ханство и др. Конечно, в каж дом из них было и трудовое население. Но именно разбойные на падения на соседей являлись базовой составляющей экономики данных государств9.

Главным образом за счет набегов на Древнюю Русь жил ряд номадных сообществ «дикого поля». Набеги кочевников име ли регулярный характер и осуществлялись ежегодно. Часто земледельцы-славяне откупались от них посредством дани. По мимо даннических выплат со стороны государств, существовала еще дань, взимаемая с локальных территорий. Рецидивы локаль ного данничества сохранялись в России до XVIII столетия и были сведены «на нет» только с присоединением Северного Причерно морья. Исторически российское геополитическое продвижение на южном и восточном направлениях было в значительной сте пени реакцией на вызов попыток использования русского народа в качестве объекта эксплуатации10.

Средневековая Европа длительное время терроризировалась набегами викингов. Территорию Англии не единожды оккупиро вали различные викингские группировки. Викинги дали начало целому ряду монарших европейских династий, оказав влияние на формирование особого типа западной политики. Отрицательное отношение к труду в викингской среде было закреплено в каче стве системообразующей культурной нормы. Трудовая деятель ность рассматривалась как удел рабов и женщин. Свободный мужчина — это исключительно воин. Даже овладение каким либо ремеслом превращало, в представлениях викингов, свобод ного человека в раба. Свобода понималась прежде всего как от сутствие необходимости трудиться11.

Белявский В.А. Вавилон легендарный и Вавилон исторический. М.: Мысль, 1971;

История Венгрии / Отв. ред. В.П. Шушарин. М.: Наука, 1971, Т. II. С. 75– 80;

Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. М., 2002.

Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1993;

Иловайский Д.И. Ста новление Руси. М., 2003;

Мавродина Р.М. Киевская Русь и кочевники (печенеги, торки, половцы). Историографический очерк. Л., 1983;

Сахаров А.Н. Диплома тия Святослава. М., 1982.

Буайе Р. Викинги: История и цивилизация. СПб.: Евразия, 2012;

Гуревич А.Я.

Походы викингов. М.: Книжный дом «Университет», 2005;

Лебедев Г.С. Эпоха Превосходство, присвоение, неравенство Разбойные государства продолжали существовать и в Новое время. Эпоха географических открытий и сопряженная с ней западная колонизация продуцировали создание множества тако го рода квазигосударственных анклавов. Разбойник и пират шли впереди регулярных армий. На новых, открытых европейцами землях возникает целая группа пиратских республик. Даже ев ропейские города и государства — такие как Королевство обеих Сицилий, Тоскана, Сардиния, Португалия, Дания, Швеция, Ган новер и Бремен — выплачивали дань пиратам вплоть до XIX в.

Только завершение в XX в. раздела мира между колониальными державами подвело черту под историей разбойного государство образования. Но это в действительности означало лишь то, что система эксплуатации сменила формат и приобрела глобальный характер12.

Разбойничьи анклавы паразитировали за счет насиль ственного изъятия материальных благ у других сообществ.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.