авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 20 |

«Министерство образования Республики Беларусь УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ» СОВРЕМЕННЫЕ ГЛОБАЛЬНЫЕ ...»

-- [ Страница 14 ] --

В то же время благодаря исторической памяти, отражающей пери од существования территорий Беларуси в составе Великого княжества Литовского с его достижениями в области права, развития городской культуры, в сфере личностных свобод, ментальность белоруса оснаще на представлениями о значимости закона и его выполнения, обще ственном долге и личной ответственности [44, c. 144], роли самоуп равления в хозяйственной и культурной жизни. Актуализация этих и других ресурсов ментальности находится в зависимости от их востре бованности и поддержки общей духовной атмосферой.

То, что наивысший подъем процессов национальной идентифика ции белорусов пришелся на период, совпавший с революционными со циалистическими преобразованиями, привело к процессам сближения в ментальности населения «беларускости» и «советскости» [32, c. 110], в корреляции с тем, что в рамках социалистических трансформаций ока зались актуализированными многие доминанты этнокультурного уров ня славянской ментальности: социоцентризм, эгалитаризм, патернализм.

Однако в советское время ментальность белорусов не могла в полной мере актуализировать себя в наиболее важной, экоцентрической доми нанте. Это было связано с резкими сдвигами во всех сферах жизни, в особенности с процессами урбанизации, индустриализации, интернаци онализации социальной сферы, проходившими в рамках жестко очер ченных схем заимствованного социального проекта. Идеология, содер жавшая в себе соответствия многим другим доминантам ментальности славян, стала способом конструирования мира, в котором со временем оставалось все меньше места для актуализации как универсальных, так и собственно этнических концептов мироздания, выражающих тысяче летние стратегии коэволюции народа и среды. Искусственное выхола щивание оснований связей между людьми, зафиксированных в структу рах ментальности, вело к постепенно усиливавшейся формализации от ношения советского человека к миру и обществу, ставшей следствием ряда причин, в том числе и все большего отрыва идеологических стерео типов от исторически сложившихся, своеобразных для каждого народа моделей интерпретации мира, сосредоточенных в менталитетах.

Специфика ментальности белорусов в перспективе формирования экогуманистической цивилизационной парадигмы Белорусам Cоветская власть принесла возможность реализации ве ковых чаяний о «новой жизни», в которой были реализованы основан ные на принципах равенства основания землепользования и отношений между людьми. Однако новая реальность, вырвавшая огромные массы крестьян из консервативных рамок малого сельского мира, стала непред намеренным испытанием их ментальной оснастки на прочность: кресть янин-земледелец, чувствовавший связь не столько с обществом в его макро-измерении, сколько с великой Вселенной и живший родовыми по своей сущности нормами связей между людьми, знающими друг дру га в лицо и по имени, перемещается в анонимную городскую среду, казалось бы, утрачивая и первое, и второе.

Но при этом обнаруживает себя высочайшая инертность ментальности: родовая идентичность про должает сохраняться – либо в виде поддержания тесных связей с дере венскими родичами, либо во всемерном способствовании их устройству в городе. Очень медленно, фрагментарно она замещается идентифика цией социальной, поэтому формирование гражданского общества евро пейского типа в белорусском, как и в других восточнославянских обще ствах, в ближайшее время является глубоко проблематичным. Пробле мы формирования белорусской по духу интеллигенции крестьянского происхождения в социалистический период развития также отразили ряд особенностей белорусской ментальности: с одной стороны, стремле ние народа к тому, чтобы стать хозяином собственной жизни, с другой – невозможность быстрой переориентации коллективного сознания в из менившемся мире, трудности перехода от инертности коллективно ори ентированных способов приспособления к миру, при невысокой степе ни автономизации отдельного человека, к роли более самодеятельной ответственной личности. Ситуация буквально предопределялась мен тальностью, в которой столь большую роль играют концепты промежу точности, перехода, сомнения, распутья, «росстаней», выбора, стремле ние к сохранению, «середине», «ваганьню» [47, c. 9].

Ментальность современного белоруса и в настоящее время в зна чительной мере сохраняет черты, свойственные коллективному созна нию традиционных обществ. В рамках белорусской культуры процес сы урбанизации не привели к замещению родовой идентичности соци альной, первая остается преобладающей, либо дополняясь второй, либо проявляя тенденции экстраполяции на социальные связи ближайшего окружения – соседей, сослуживцев и выражая в целом сохранение со циоцентричных доминант, свойственных в целом восточнославянско му менталитету. Менталитет белорусов хранит устойчивые эгалитари стские стереотипы социальной справедливости, включающей мораль но оправданные требования возможности выживания для всех членов общества. Здесь берут начало как представления о нравственной не праведности богатства, так и особые надежды, в рамках патерналистс ких установок ментальности возлагаемые на общественные институ ты – государство, власть, хотя в коллективном сознании белорусского народа эти надежды являются боле умеренными, чем у русского наро Глава да, в судьбе которого этническая идентичность тесно переплетается с государственно-политической. Часто упоминаемые в социогуманитар ной литературе ориентации на примитивную уравнительность распре деления общественных благ свойственны при этом лишь небольшой части населения [48, c. 104], приемлемым для большинства людей прин ципом доступа к благам остаются трудовые усилия человека, его спо собности, квалификация, деловые качества. В массовом сознании пре обладают обусловленные ментальностью ожидания определенных ка честв политической элиты: близость к народу в целом, предсказуе мость, склонность к нерадикальным, щадящим способам решения про блем, преобладание общесоциальных ориентаций в политических про граммах. В сложных обстоятельствах постсоциалистической обществен ной трансформации охранительно-консервативные установки белорус ской ментальности стали барьером на пути осуществления преобразо ваний по типу социально беспощадных «шоковых терапий», что по зволило удержать социально-экономическое равновесие и социальную стабильность государства. Умеренность, отторжение радикализма в ре формировании общества, обусловленные экоцентричностью ментали тета, обеспечили на настоящий момент более широкие возможности для социально-экономического выбора, развития многоукладного хо зяйствования при сохранении устойчивых государственных структур, не утративших связь с обществом в целом.

Таким образом, белорусский менталитет в квитэссенции – это мен талитет примирения различных начал под властью естественно-при родных оснований бытия, и в этом его своеобразии заключаются перс пективы возможных социокультурных стратегий экогуманистического синтеза природы, общества и человека, состоящих в отказе от идеи исключительности любых общностей, принципе сохранения культур ного, конфессионального, социально-экономического и политического разнообразия социума в целом, гарантирующего его сохранение и вос производство.

Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности Процессы глобализации, как известно, имеют разнообразные ос нования, стимулируются различными факторами, характеризуются раз личными сторонами. Среди оснований глобализации можно выделить естественно-исторически развивавшиеся объективные тенденции в ин теграции экономических, торговых, финансовых, информационных отношений, во все большей степени объединяющих мир в единое це лое. Другая часть оснований глобализации современного мира пред ставлена в субъективных интересах отдельных социальных групп, вы разившихся в идеологии глобализма, представляющей владельцев ТНК, Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности экономически и финансово наиболее могущественные нации и госу дарства, стремящиеся сохранить лидирующие позиции в мировой эко номике, политике. Из двух основных аспектов глобализации, эконо мического и информационного, для сферы ментальности более важен последний, хотя следует иметь в виду его прямую зависимость от ха рактера экономических процессов и ценностей глобализма.

Попытаемся проанализировать тенденции, которые выявляются во влиянии процессов глобализации на сферу ментальности. Поскольку ментальность представляет собой феномен, укорененный в культуре, постольку на нее прежде всего влияют те изменения, которые глобали зация вызывает в последней. Прежде всего имеется в виду стандарти зация культуры, которая проходит преимущественно в виде вестерни зации и, что более точно, американизации. Почти весь мир предпочи тает европейское и американское (джинсы, кроссовки) платье, во мно гих регионах получили широкое распространение технологии «быстро го питания», отшлифованные «Макдональдсом», широко выраженным является интерес к продуктам массовой культуры (кино, музыка, лите ратура, реклама), в которых преобладают агрессивные и эротические мотивы, причем основная масса такой поп-продукции производится и продвигается на рынок северо-американскими компаниями.

Воздействие таких тенденций культуры на сферу ментальности не бывает нейтральным. Происходит направленное обращение к фунда менту ментальности, прелставляющему собой наиболее примитивные, универсальные основания психики, имеющие характер биологически безусловных рефлексов. Их активизация и постоянная стимуляция нивелирует активность более сложных, поздних по происхождению, этнических, этнонациональных и этноцивилизационных слоев менталь ности. Носитель ментальности, находящейся в состоянии подобной нивелировки, легко управляем: рациональные слои сознания проявля ют активность в связи с целями удовлетворения биологических по требностей, которые при этом по своей интенсивности и направленно сти утрачивают естественный характер. Отдельные индивиды и целые группы людей «подсаживаются на иглу» порнографических зрелищ, созерцания триллеров, а также потребления более безобидных, но тем не менее примитивных и стандартных развлечений. Стандартизация сознания и нивелировка специфики ментальности достигается и за счет агрессивной экспансии элементов определенного языка (в последние десятилетия таким стал английский) в различные языковые среды.

Направленная стимуляция этнических и этноцивилизационных доми нант ментальности, обращение к фольклору, национальной материаль ной и духовной традиции, наоборот, приводит к отторжению стандар тизированных ценностей, продуктов массовой культуры, образцов по ведения, иноязычной лексики.

Трудно не согласиться с мыслью, что «ментальность - чрезвычай но существенная характеристика любого социума, поскольку в каче стве социокультурного субъекта человек принадлежит не столько объек Глава тивному миру, сколько интерсубъективной картине мира, творимой тем или иным менталитетом» [35]. Однако в любом обществе однород ность ментального пространства будет относительной. Помимо преоб ладающих установок сознания и систем ценностей, всегда будут суще ствовать альтернативные. Однако только в современном обществе по явились возможности технологически оснащенной массовой манипу ляции не только общественным сознанием, но и его подкладкой – струк турами ментальности.

Процессы глобализации значительно активизировались после раз рушения Советского Союза. Эта геополитическая катастрофа затрону ла судьбы всего человечества, однако в наиболее сложном положении в связи с ней оказались народы, входившие в его состав, в том числе и восточнославянские народы. Собственно, накануне и в ходе разруше ния СССР, в мировоззренческой сфере русского, белорусского, укра инского народов происходили подспудные процессы, которые можно рассматривать как результаты идеологического противостояния соци альной мифологии коммунизма и либерализма. Эффективность новых, либералистских, мифологем оказалась на некоторое время весьма вы сокой., поскольку направлены они были на психологически открыто го, «среднего» советского человека, привыкшего доверять СМИ, ори ентированного не на частные цели и соображения корысти и поэтому не транслировавшего такие ориентации на других – политиков, журна листов новой генерации, полагавшего, что последними движет искрен нее стремление к истине и «новому» общему благу.

В качестве примеров можно привести способы воздействия на ментальность «простого советского человека», обнаружившие себя наи более ярко, повлиявшие и на умонастроения восточнославянских на родов, являвших собой социальную основу советской системы. Во первых, это активное обращение к тем следам исторической памяти, которые связаны с противостояниями, конфликтами, противоречия ми (как действительными, так и мнимыми) далекого и недалекого прошлого родственных славянских народов. Во-вторых, разрушение традиционных, устоявшихся образов Героя в восточнославянских культурах, которое проводилось и при помощи наукоподобной кри тики, и через «разоблачительные» массивы публикаций и видеопро дукции в СМИ. В-третьих, поддержка интенций коллективного со знания, связанных с формированием индивидуалистического агрес сивно-потребительского отношения к миру (тем более что нечаянно для себя советское общество сформировало установки светлого буду щего, связав его с чуждым для восточнославянской системы ценнос тей возникшим в западноевропейской духовной традиции принци пом «каждому по его потребностям»). И, в конце концов, акцент с самоотверженного служения коммунистическому идеалу сдвинулся на его немедленное осуществление, до чего произошла попытка сме шения идеала с действительностью при помощи прямого обмана, в рамках которого действительность современного европейского по Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности требительского мира была выдана за осуществившийся идеал [49].

В-четвертых, нивелировка специфики ментальности усиливалась за счет усиленного внедрения иностранной лексики (как и во многих других регионах, английского) в восточнославянские языковые среды, что сопровождалось затемнением ясных смыслов своей духовности при помощи заемных «синонимов», незаметно уводящих от четких, эти чески определенных, прозрачных имен, выражающих сущность пред мета или действия. Таким образом, современные технологии манипу ляции сознанием активно обращаются к подсознательным и бессозна тельным слоям человеческой психики, оказывая воздействие, пусть и недолговременное, на ментальность, что делает их, с одной сторо ны, весьма эффективными, а с другой, превращает последствия тако го влияния в мало предсказуемые и потенциально опасные.

Результатом стал «ментальный кризис», определяемый вслед за Питиримом Сорокиным как «утрата социокультурной «суперсистемой»

единого вектора ментальной жизни», что, по мнению российского ис следователя В.Тюпы, «означает ценностную дезинтеграцию и «мораль ную поляризацию» общественного менталитета». И далее: «Можно с уверенностью утверждать, что в контексте такого кризиса многие лич ные сознания ослабляют или даже вовсе утрачивают способность к полноценной самоактуализации и адекватной самоидентификации, что приводит в общественной жизни к дефициту социальной субъектнос ти» [35]. З.В.Сикевич считает, что кризисный менталитет отличается «мозаичностью, ситуативностью, внутренней противоречивостью» [10, c. 146]. Ю.Ю.Булычев пишет более чем о кризисе – о «ментальной стерилизации», связывая ее с деятельностью СМИ, навязывающих «модель «нового либерального человека» – безнационального, безэт нического, безрелигиозного, технократически бездушного, индивидуа листически и рационалистически озабоченного материальным успехом и поиском физиологических удовольствий» [33,c. 166].

Таким образом, нарастание роли субъективного фактора в истории человечества, усиленное развитием техники и технологий, привело к настоящему времени к тому, что отдельные культуры столкнулись с мощными попытками доминирующей североатлантической цивилизации не только расширить свое влияние, но и углубить его за счет направлен ной трансформации глубинных оснований иных культур, в том числе не обошлось без попыток направленного воздействия на менталитет.

По отношению к различным культурам, в том числе и восточнос лавянскому миру, применяются технологии широкого спектра действия – от прямого разрушительного влияния, включающего военную агрессию или угрозу ею, на государственные целостности, до направленной ма нипуляции этническими и этнонациональными уровнями ментальнос ти. В последнее время, не без ответной активности со стороны пред ставителей части восточнославянских этносов, делается многое с це лью воспрепятствовать возможному формированию суперэтнической, цивилизационной идентичности восточнославянских народов, интег Глава рации их ментального пространства в цивилизационном масштабе.

Некоторые из местных сторонников глобализма являются носителями рационального или иррационального, неосознаваемого согласия с пра вом немногих сильных, избранных (экономически эффективных) уп равлять многими, слабыми (экономически неэффективными), некото рые рассчитывают присоединиться к «золотому миллиарду», отдель ные считают глобалистскую «фабрику послушных» меньшим злом, чем послушание местной власти, еще кто-то искренне верит в возможность «подлинной демократии» и «подлинной свободы» в современном «под линно гражданском обществе». Но что показательно: многие из вос точнославянских приверженцев североатлантических моделей социаль ного развития, глобализации и либерализма в какой-то мере остаются носителями все той же славянской (восточнославянской) ментальнос ти с установками авторитаризма и стихийного демократизма, патерна лизма и эгалитаризма, нравственного максимализма и отзывчивости к утопическим идеям, но уже в отредактированном глобалистским дис курсом формате: бесспорным авторитетом для них выступают апологе ты либерализма, их стихийный демократизм жестко окольцовывается концепцией «прав человека», патернализм проявляется в послушном следовании воле тех авторитетов, которые в данный момент поражают финансовыми возможностями («Европа нас поддержит»), а рациональ ные сомнения в возможности всемирного равенства приводят к актив ности, направляемой надеждой оказаться равным среди тех «самых равных», которые отличаются высоким материальным доходом. Нрав ственный максимум для них совпадает с пустой в логическом смысле идеей общечеловеческих ценностей (на роль последних в настоящее время полноправно могли бы претендовать деньги) или обращается в критический максимализм по отношению ко всему отечественному. Т.е.

сохраняются определенные социально-психологические установки, но уже в искаженном иной моделью должного ценностном пространстве:

вместо устоявшейся в аутентичном ментальном поле восточнославянс кой культуры идеи соборного движения к нравственному идеалу изби рается идея индивидуально-корпоративного движения к высокому уров ню потребления.

В настоящее время в восточнославянских государствах, возник ших на руинах Советского Союза, применяются различные формы эко номических, политических, культурных преобразований. Однако то, что ни плановым, ни рыночным преобразованиям не поддается – мен талитет, – с одной стороны, выступает как «неучтенный остаток», де формирующий социальные сценарии, с другой стороны, свидетельствует о жизнеспособности духовных оснований близкородственных восточ нославянских этносов. Как справедливо отмечал еще в 1999 г. Ю.Оль севич, «то, что потенциал национального единства способен сохра няться вопреки фактическому разрыву конкретных форм национальных связей, заставляет искать основу этого единства на более глубоком, психофизическом уровне» [30, c. 70].

Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности В России либерал-реформаторы осуществляют социальную мо дернизацию через модель «дикого капитализма». При этом в подав ляющей части научной литературы можно обнаружить эмпирические доказательства несоответствия духа и буквы проводимых в современ ной России реформ основаниям русской ментальности, касается ли это вопросов купли-продажи земли [50, c. 28], направленности ре форм, доверия властям и СМИ [51, c. 47–55], соотношения сторон ников индивидуалистических отношений и коллективистской моде ли общества [52, c. 52], приоритета прав индивида и общности, фун кций государства [53, c. 38–45], уровня жизни, качества здоровья, демографических показателей [25, c. 148–149]. Общие выводы, кото рые, начиная с конца 90-х годов, все более дружно и однозначно предлагает российское социогуманитарное знание, сводятся к тому, что «идеология либерализма, которая в течение десяти постперестро ечных лет внедрялась в умы людей посредством влияния СМИ и переделки человека методами экономического принуждения, оберну лась стагнацией общественного развития, разделением на социальные микрогруппы. Население не только испытывает отчуждение к поли тическим и социальным институтам, но и довольствуется адаптаци онными стратегиями, воспринимает общество как источник риска и ориентировано на актуализм, жизнь «одним днем» [54, c. 3]. Многие авторы обнаруживают острые формы кризиса идентичности, харак терного для глобализирующегося мира в целом, однако именно в Рос сии приобретающего особенно болезненные проявления (лавинооб разный рост алкоголизма, наркомании, суицидов, асоциального по ведения). Следствием ментального кризиса можно считать и сохра няющееся в России отсутствие национально или государственно ори ентированной идеологии. Как отмечает Ю.Г.Волков, «звучащие «на слуху» идеологии технократичны или экономоцентричны, включают социальную и духовную жизнь в логику рынка или фетишизируют технический прогресс. Отсюда культивирование «исторической от сталости», призыв «переделать» архаическую российскую менталь ность» [54, c. 5]. В то же время для части авторов действительно остаются актуальными постоянно муссировавшиеся в 80-е годы ХХ века идеи несовершенства российской ментальности, некачествен ности отечественного «человеческого материала», «устарелости» тра диций, внушение установок на возможности переделать их, усовер шенствовать. Обнаруживается, что часть ученого сообщества остает ся бессознательным носителем парадигмы направленного социально го прогресса, линейного подхода к сложнейшему миру социокультур ных явлений. Эти идеи несут на себе отпечаток действительно уста ревшего механистического мировоззрения, раскритикованного фило софией еще в XIX веке, являются затяжным пережитком европоцен тризма, который сама Европа, в лице своего социогуманитарного зна ния, давно научилась замечать, если не преодолевать.

Глава Противоречивые процессы, происходящие с конца ХХ века в та кой восточнославянской стране, как Украина, также вряд ли свиде тельствуют о том, что украинская ментальность нашла в них адекват ные способы самовыражения. На Украине, судя по всему, ментальный кризис не снимается ни провозглашением государственным украинско го языка, ни переводом на него почти всей системы образования, ни геополитическим дрейфом на Запад. Фактически общество остается расколотым на части, одной из которых чрезвычайно трудно навязать узко национальные ценности, индивидуалистические ориентиры, ли берально-плюралистические идеалы. В то же время затянувшийся по литический кризис напоминает связанный с историческим прошлым литературный образ Тараса Бульбы и сюжет, отражающий не частный случай предательства родным сыном, но внутренний конфликт кол лективного сознания, стремящегося сохранить свои святыни и одно временно оставить их ради других, более заманчивых.

Третья из возникших на постсоветском пространстве восточносла вянских стран – Беларусь в течение определенного периода также пе реживала ситуацию выраженной нестабильности как в социально-эко номической, так и духовно-политической сфере. Эта ситуация сопро вождалась ментальным кризисом, о котором свидетельствовали и дан ные научной периодики, и полемика в публицистике. Так, социологи ческое исследование системы экономических ценностей минчан, про веденное Г.Евелькиным в 1999 году, выявило «плюрализм в отдельно взятой голове», выразившийся в одновременном принятии опрошен ными противоположных ценностей: личной ответственности за свое материальное благополучие и в то же время установок экономического патернализма, равенства доходов и необходимости их неравенства, активного типа экономического поведения и пассивного и т.п. [55, c. 237–246]. В определенной степени о ментальном кризисе говорит и естественное в условиях социальной нестабильности резкое усиление ориентаций на микросреду, рост значения кровно-родственных отно шений в стратегиях адаптации, а также распространение стереотипов коллективного сознания, указывающих на заниженную самооценку народа, чувство неполноценности и т.п. Несомненно, для всех восточ нославянских народов социально-психологическим испытанием стал сам по себе переход от масштабного социального проекта советского общества (многие исследователи ныне считают этот проект цивилиза ционным, некоторые – имперским) к национальным, гораздо более узким проектам с неопределенными перспективами. В первые постпе рестроечные годы именно о Беларуси некоторые авторы пишут как о «самой советской» из всех советских республик», «абсолютно не гото вой к событиям перестройки и постперестройки» [32, c. 110]. Как пред ставляется, речь идет не о том, что именно белорусы оказались наибо лее восприимчивыми к марксистско-ленинской идеологической рито рике;

скорее в силу более высокой по сравнению с другими восточнос лавянскими народами степени выраженности в ментальности аутен Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности тичных архетипов коллективного бессознательного, мировоззрение бе лорусов более активно восприняло созвучные этим архетипам идеи социальной справедливости, братства народов, идеалы «Морального кодекса строителя коммунизма». Играла свою роль и черта, которую польский революционер Ю.Мархлевский назвал «инстинктивным не доверием белорусов к переменам», что действительно выявляет одну из характеристик ментальности белоруса как человека, с глубокой древ ности и до сих пор принимающего как неизбежность несовершенство человеческих возможностей по переустройству мира в желаемом на правлении.

В настоящее время научный анализ обнаруживает, что «менталь ный автопортрет современных белорусов определяется в первую оче редь социально-духовными и патриархально-традиционными, коллек тивистскими характеристиками, в меньшей степени – рационально-де ятельными и либеральными, индивидуалистическими ментальными характеристиками [56, c. 26]. Это, без сомнения, свидетельствует о высокой устойчивости особенностей менталитета, но вновь порождает прежние вопросы – о соответствии специфики ментальности вызовам времени. Если даже «вызовами времени» считать актуальные тенден ции современности – деградацию культуры и духовности, коммерциа лизацию всех сфер жизни, в том числе и отношений между родствен ными восточнославянскими народами, которые СМИ, обращенные к массовому сознанию, сводят к товарообороту, «взаимовыгодному со трудничеству» и рыночным отношениям, – то вряд ли действенным ответом на них будут усилия по форсированному стимулированию ра циональности и индивидуализма в коллективном сознании. (Ведь не так давно общественное сознание недавних граждан единого советско го общества разъедалось спорами о том, кто «всех «кормит» – Украи на, Прибалтика или все-таки Россия с внушением идеи о неизбежном процветании «кормилицы» в случае отделения. И казалось, что это рациональные рассуждения!) Во-первых, вряд ли восточные славяне смогут стать успешными конкурентами в рациональности и «разумном эгоизме» англичанам или американцам. Во-вторых, привитие этнокуль турным основаниям восточнославянской ментальности неорганичных ей ориентиров в очередной раз может дать уродливые плоды, о кото рых писал Н.Данилевский и которые в непредсказуемой сфере кол лективного сознания могут реализоватьться в виде установок неразум ного, крайнего, звериного индивидуализма, избавляющегося от самой элементарной рациональности, кроме гарантирующей сиюминутные удовольствия или личные выгоды.

Настоящие вызовы времени – это глобальные проблемы, корни которых связаны с формированием и распространением ценностей тех ногенной цивилизации, прежде всего с идеями антропоцентризма, воз величивания человеческого разума, т.е. индивидуализмом и рациона лизмом, трагические последствия торжества которых предсказывали многие восточнославянские мыслители – от А.Волана и Г.Сковороды Глава до Н.Федорова и К.Леонтьева, Н.Гоголя и Ф.Достоевского. Знание механизмов функционирования такой тонкой ткани как ментальность ориентирует на поиски таких способов социального изменения, кото рые активизировали бы интенции коллективного сознания, стратеги чески оправданные в общецивилизационном масштабе.

Уже сейчас можно констатировать, что позитивные сдвиги, про исходящие в белорусском обществе в самые последние годы, связаны с укреплением порядка. По всей видимости, авторитаризм и патерна лизм в установках коллективного сознания проявляют себя как про дуктивные элементы в процессах самоорганизации восточнославянс ких общностей, особенно в ситуациях выхода из состояний социаль ной нестабильности. По крайней мере из социологических исследо ваний менталитета современных белорусов в сопоставлении с мента литетом русских, украинцев и поляков известно, что «за укрепление порядка, ответственности и дисциплины высказались 64,9 % белору сов и русских (этот способ выхода из кризисного состояния занял первое место). Однако этот путь респонденты связывают не с юриди ческим произволом и насилием. Граждане недвусмысленно зафикси ровали необходимость правопорядка, где право обеспечивается дис циплиной и порядком, а порядок базируется на правовых нормах»

[44, c. 144]. И хотя в белорусской культуре уважение к закону выра жено больше, чем у других восточнославянских народов (об этом свидетельствует помимо прочего повышенное внимание к проблеме роли соблюдения законов в философской мысли Беларуси), сверхза дачей в духовной жизни современных восточнославянских народов как можно скорее должна стать максимальная актуализация нравствен ных установок коллективного сознания. В научной литературе и пуб лицистике часто анализируются проблемы формирования в человеке личной ответственности. Однако возможно, что личная ответствен ность как регулятив в большей степени связана со спецификой инди видуалистической матрицы социальности западного типа, а в ином социокультурном контексте выступает как декларация, которая не может реализоваться в результате частого повторения в печатном и устном виде. На Западе в системах воспитания с раннего детства ре бенку внушается, что он независим в выборе стремлений и действий, но и нести ответственность за них (в том числе и за негативные по следствия) придется ему самому. Когда в последние десятилетия идеи свободы личности в их западном смысле (свободы слова, свободы совести, сексуальной свободы и т.д.), хлынули в информационное пространство восточнославянских культур, то оказалось, что многие восприняли свободу вне связи с личной ответственностью, посколь ку срабатывали механизмы ментальности: последствия увлечения сво бодой в коллективистких восточнославянских культурах переклады ваются на общество, родственников, социальные и государственные учреждения.

Свобода слова реализовалась в засилье нецензурной лек сики, свобода совести – в свободе от совести, сексуальная свобода – Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности в бурном росте разводов, абортов и брошенных детей. Критический задор 80-х, обрушивший массу сомнений на такие регулятивы чело веческого поведения, как совесть и чувство вины, воспитание кото рых было с древнейших времен встроено в процессы социализации у славян, лишил восточнославянские культуры наиболее органичных и продуктивных механизмов социокультурной самоорганизации, стал наиболее разрушительным для социального взаимодействия. (Пред ставляется, что само словосочетание «свобода совести», буквально подразумевающее свободу убеждений, в иерархию смыслов, исконно утвердившихся в восточнославянском мире, вносит хаос и невразу мительность). Совесть и чувство вины в восточнославянских коллек тивистких культурах выполняли те же функции, что и регулятив от ветственности на Западе или регулятив долга на Востоке (в частно сти, в китайской культуре). Думается, что перспективы духовного обновления современных восточнославянских культур, в том числе и белорусской, связаны с возвращением совести, способности стыдить ся, чувству вины высокого статуса естественных и необходимых че ловеку качеств. Именно эти качества выступали как способ реализа ции фундаментальных установок восточнославянской ментальности, сфокусированных на нравственном поиске, нравственном совершен ствовании человека и общества.

Защита культурной самобытности и отстаивание права на органич ную ей ментальность в условиях глобализации приобретает различные формы. Чаще всего источником организованного противостояния ока зывается национальное государство, которое через правовые механиз мы регулирует развитие культуры прежде всего через запреты и огра ничения. Так, в Южной Корее правительственным указом было запре щено распространение «Макдональдсов» и других технологий «fast food», во Франции жестко ограничен (пятнадцатью процентами прока та) поток американской кинопродукции, законом о языке запрещены вывески на улицах на иностранных языках, в Японии на государствен ных телеканалах не менее 60 % информации должно носить просвети тельский (в противовес развлекательному) характер, Китай использу ет информационные фильтры, ограничивающие доступ через Интернет к порносайтам, и т.д.

Однако думается, что в современном мире действительно эффек тивная защита культурной самобытности и права на историческое са моопределение связана не столько с государственными, сколько с мас штабными цивилизационными целостностями. Конечно, в условиях глобализации не легко противодействовать манипуляции сознанием миллионов людей. И вот уже «по последним данным соцопроса ана литического «Левада-центра», в список враждебно настроенных по от ношению к России стран попали Украина (23 %), Польша (20 %)...

Список дружественных стран по результатам исследования возглавля ют Казахстан (39 %), Белоруссия (38 %). Далее следуют Германия (24 %), Китай (19 %), Армения (15 %) и Индия (14 %). Кроме них, в Глава десятку вошли Украина (11 %), Франция и Болгария (по 9 %)...» [57, c. 2]. Налицо выраженная тенденция нарастания противоречий в отно шениях между современными восточнославянскими странами.

Тем не менее в социогуманитарной рефлексии, как отечествен ной, так и западноевропейской, существует длительная традиция обоснования культурно-цивилизационного единства восточнославян ских народов. В научной литературе постсоветского пространства разработаны понятия, позволяющие выявить основания совместно го цивилизационного творчества русских, белорусов, украинцев. Это понятия восточнославянской цивилизации, православной цивили зации, славяно-русской, восточно-христианской, евразийской циви лизации [58, c. 50].

Именно проблема цивилизационной идентичности в условиях гло бализации приобрела для восточнославянских народов особую остро ту. Данный термин в общем смысле указывает на принадлежность ин дивида, этноса или государства к определенной цивилизации. При этом имеется в виду цивилизация с точки зрения локально-регионального подхода (культурно-исторический тип у Данилевского, «высокие куль туры», по О.Шпенглеру, собственно «цивилизация» у Тойнби). Речь идет об общностях, связанных с определенным географическим ареа лом и выступающих носителями таких религий, идеологий, социальных практик и культурных стилей, которые в совокупности составляют осо бый образ «человечества», но при этом претендуют на универсальную, всемирную значимость [18, c. 80].

Поскольку для цивилизации в локально-региональном смысле ха рактерны три важнейших признака – государственно оформленный народ или группа народов, территория, которую они осваивают в опре деленном географическом ареале и «сакральная вертикаль», т.е. спе цифически ориентированный духовный опыт и духовный поиск, по стольку одна и та же цивилизация может иметь различные названия («конфуцианская» и «китайская», или «западно-христианская», «ли беральная», «романо-германская» и «североатлантическая». Перифе рию цивилизации образуют народы, не входящие в ее ядро, но попав шие в сферу ее идейного, стилевого и (или) политико-экономического притяжения и доминирования. Часто периферии разных цивилизаций пересекаются друг с другом, и в этих междумирьях могут возникать «цивилизационно расколотые», по С.Хантингтону, государства, где разные группы населения берут за образец различные «основные чело вечества». Одновременно используется понятие «цивилизационно над ломленной» (т.е. пытающейся сменить свою цивилизационную иден тичность) страны [18, c. 80].

Процесс формирования цивилизационной идентичности у вос точных славян имеет свои особенности. С одной стороны, и в Запад ной Европе, и у восточных славян сакральная вертикаль сознания неразрывно связана с христианством, что, казалось бы, могло обус ловить формирование единых духовно-цивилизационных оснований, Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности тем более, что географически, территориально восточно-слаявянские этносы формировались на территории Европы как части света. Но в Западной Европе христианство накладывалось на оформившиеся, сло жившиеся в древности социокультурные и духовно-цивилизацион ные основания античного мира. Антропоцентрические архетипы кол лективного бессознательного европейцев стали мощной призмой, в конечном счете преломившей новые религиозные ценности сквозь устоявшиеся традиции интеллектуально-рационального индивидуали стически-состязательного отношения к миру (возникшего еще в Древ ней Греции). Христианская Церковь на Западе, начавшись как «Цер ковь над нацией» в католичестве обусловила параллельное развитие религиозного и этнонационального сознания, которое развивалось и сохранялось вне церкви. Постепенно в силу доминирующих менталь ных особенностей западноевропейского человека идея «Церкви над нацией» превратилась в «Церковь в индивиде» у протестантов. Но так или иначе она не пересеклась по-настоящему с этнонациональны ми идентичностями европейцев. В конечном счете кризис христианс кой духовности на Западе привел к тому, что смысл пребывания в истории был сведен к коллективно-эгоистическим задачам борьбы за овладение ресурсами и пространством планеты, а новой сакральной вертикалью, в большей мере, чем христианство, соответствующей ин дивидоцентричным архетипам коллективного бессознательного, ста ла идеология либерализма.

У восточных славян сакральная вертикаль сознания формирова лась практически одновременно с государственным и цивилизацион ным строительством. Идеалы христианства вступили в непосредствен ный синтез с этническим уровнем ментальности, усилив его доминан ты – диалогичность, социоцентризм в формах родоцентризма и общи ноцентризма (но теперь в новом масштабе). Установки приоритета сверхиндивидуального «Мы», ранее включавшего уровни рода, племе ни, общины трансформируются в наднациональное, вселенское, ду ховно-православное «Мы». Христианство в виде православия слива ется с национальным строительством, что препятствует формирова нию эгоистического этноцентрического сознания. Формируется уни версальный горизонт преданности сверхнациональным ценностям, идеи социально-исторической ответственности, исторического служения. В национальном сознании русских, к примеру, такие установки стали основой идеалов третьеримского мессианизма. В то же время это осла било установки формирования понятия своей собственной этнокуль турной самобытности и мировой значимости своего национального сво еобразия, что препятствовало и созданию особой, крепко обустроен ной цивилизации.

Сложной проблемой на пути самостоятельного цивилизацион ного строительства было и то, что восточнославянские культуры в процессе своего развития находились в состоянии «раскачивания»

между двумя цивилизационными космосами – Западом и Востоком, Глава не принимая до конца в силу специфики ментальности ни один из них. И.Абдиралович адресовал белорусскому народу следующие стро ки: «Колебание между Западом и Востоком и искренняя непривер женность ни первому, ни второму является основным признаком белорусского народа», однако думается, что эта характеристика мог ла бы быть адресована и другим восточнославянским народам. Сле дующим препятствием явилось распространение в среде близкород ственных этносов различных направлений христианства – правосла вия, католичества, в XVI веке – и протестантизма, наконец, воз никновение униатства. И хотя идеалы православия являются доми нирующими, неполное совпадение этнической и преобладающей кон фессиональной идентичности (при отсутствии самоидентичности более широкого масштаба) в некоторых регионах являлось источни ком частичной дезинтеграции «сакральной вертикали» восточнос лавянских культур. В максимальной степени это коснулось бело русской культуры, в которой не была окончательно решена и про блема этнонациональной идентичности.

Таким образом, обстоятельства этногенеза славян, связанного с жесточайшей борьбой против агрессоров, экстенсивной колониза цией малоосвоенных земель, разнонаправленными социально-поли тическими процессами, включая внутренние конфликты между сла вянскими народами, не способствовали формированию ментальных установок, однозначно ориентирующих на славянское единство, вза имную поддержку и солидарность. Глубинные факторы общности ментальностей – сходство языков и этнокультурных особенностей – всегда оставались ресурсом, благодаря которому возможны были про цессы интеграции и диалога славянских племен и народов, однако возникали исторические обстоятельства, препятствовавшие форми рованию такого ментального пространства, которое способствовало бы развитию целостной общеславянской культурно-цивилизацион ной идентичности. Среди них наибольшее значение имели террито риально-государственная разобщенность, конфессиональные разли чия и различная степень интенсивности взаимодействия с несла вянскими культурами.

Серьезные трудности в деле строительства своей цивилизации во сточнославянскими народами в значительной мере обусловлены и спе цифическими отношениями между элитами и народами. Если духов ные элиты (это выразилось наиболее ярко в области художественной культуры) зачастую выражали и усиливали аутентичную энергетику духовного поиска восточных славян, то политические элиты часто не вольно или преднамеренно способствовали разрывам и надломам в сфере цивилизационного движения.

В период социалистического строительства попытки сформировать новую историческую общность – советский народ – с одной стороны, способствовали дополнительному ослаблению этнонациональных ос нований восточнославянских культур, с другой стороны, усилили Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности межкультурное единство на основе идеи светлого будущего для всех.

Эта идея марксизма оказалась органичной установкам восточнославян ской ментальности, ранее актуализированным православием. И хотя религиозные идеи в это время активно подавлялись атеистическим го сударством, немецкий писатель Г.Бёлль, посетив Советский Союз в 70-е годы, оставил в своем блокноте парадоксальную запись: «Это – самая христианская страна в мире...».

Если в доиндустриальных, досовременных обществах идентич ность зависела в основном от происхождения и жестко «прикрепля ла» человека к определенному социальному слою, то в современном динамичном социуме самоотождествление личности проблематизи руется, становится все в большей степени уделом ее сознательного выбора. Идентичность современного человека связана с сознатель ной ориентацией на определенный стиль жизни, «выбирая» кото рый, индивиды формируют свою тождественность с определенной группой, образом жизни, ценностями. В сверхсложных социальных организмах, которыми являются современные индустриальные об щества, идентичность имеет множественный характер, что затруд няет в целом процессы формирования новых цивилизационных иден тичностей.

В условиях несформированности цивилизационой идентичности во сточнославянских народов к настоящему времени можно выделить три основных сценария решения этой проблемы в ближайшем будущем:

1) переход восточнослвянских культур в состояние окраинности и промежуточности по отношению к западноевропейской, исламской и стремительно самоутверждающейся, не стареющей китайско-конфуци анской цивилизациям, что, возможно, изменит статус восточных сла вян как народов исторических, превратит территории развития уни кальной культуры в задворки Европы или «сени» Китая;

2) превращение восточнославянских народов в периферийную куль турную группу единой мировой цивилизации в условиях центральной позиции евроатлантического ядра;

3) стратегическое самоутверждение восточнославянских народов в роли особой региональной цивилизации в многополюсном поликуль турном мире.

Несомненно, архетипический и этнический уровни ментальности обладают достаточно выраженной устойчивостью и спонтанной сопро тивляемостью чужеродным воздействиям. Эти свойства ментальности могут быть активизированы при помощи направленной сознательной стимуляции энергии архетипов коллективного бессознательного в ин тересах формирования единой цивилизационной идентичности восточ ных славян, если, конечно, соответствующие задачи будут сформули рованы и реализованы национальными элитами восточнославянских народов, при условии, что эти элиты сохранят действительно нацио нальный характер.

Глава Список использованной литературы 1. Шахназаров, О. История развития общества: русский путь / О.Шахназа ров // Общество и экономика. – 2000. – №2.

2. Штомпка, П. Социальное изменение как травма / П.Штомпка // Социо логические исследования. – 2001. – №1.

3. Демин, В.Н. Заветными тропами славянских племен / В.Н.Демин. – М.:

ФАИР-ПРЕСС, 2002.

4. Осипова, О.С. Жизнь в системе традиционных ценностей древних славян и русского народа / О.С.Осипова // Жизнь как ценность /под ред. Л.В.Фесенко вой. – М.: ИФ РАН, 2000.

5. Вежбицка, А. Язык. Культура. Познание / А.Вежбицка;

пер. с англ.;

отв.

ред. и сост. М.А.Кронгауз. – М.: Русские словари, 1996.

6. Петров-Стромский, В.Ф. Три эстетики европейского искусства / В.Ф.Пет ров-Стромский // Вопросы философии. – 2000. – №10.

7. Turowski J. Wspуlnotowoњж jako wartoњж i wzуr їycia / J.Turowski // Wartoњci w kulturze polskiej /рod red. L.Dyczewskiego. – Lublin, 1993.

8. Яковенко, И.Г. Эсхатологическая компонента российской ментальности / И.Г.Яковенко // Общественные науки и современность. – 2000. – № 3.

9. Мифы народов мира: Энциклопедия. В 2 т. / гл. ред. С.А.Токарев. – М.:

Больш. Рос. энциклопедия: Олимп, 1996. – Т. 1: А-К. – 672 с.;

Т. 2: К-Я.

10. Сикевич, З.В. Социология и психология национальных отношений / З.Б.Сикевич. – СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 1999.

11. Dyczewski, L. Rodzina – rodzinnoњж – dom / L.Dyczewski, B.Jedynak // Wartoњci w kulturze polskiej / рod red. L.Dyczewskiego. – Lublin, 1993.

12. Универсальное и специфическое в российской истории (материалы «круг лого стола» // Общественные науки и современность. – 1999. – №3.

13. Черепанов, В.Д. Традиции славяно-русского демократизма / В.Д.Черепа нов // Вестн. Моск. ун-та. Сер.12, Политические науки. – 2002. – №1.

14. Fischer, A. Etnografia sіowiaсska: Polacy / A.Fischer. – Lwуw – Warszawa:

Ksi№џnica – Atlas, 1934.

15. Стефаненко, Т. Этнопсихология / Т.Стефаненко. – М.: Институт психо логии РАН, 1999.

16. Громов, М.Н. Троеверие современного общества / М.Н.Громов // Вос точнохристианская цивилизация и восточнославянское общество в современном мире / под ред. М.Н.Громова. – М.: ИФ РАН, 2001.

17. Наумова, Н.В. Творения Отцов Церкви в контексте духовной культуры восточнохристианской цивилизации / Н.В.Наумова // Восточнохристианская ци вилизация и восточнославянское общество в современном мире / под ред. М.Н.Гро мова. – М.: ИФ РАН, 2001.

18. Цымбурский, В.Л. Идентичность цивилизационная / В.Л.Цымбурский // Новая философская энциклопедия. – М.: Мысль, 2001. – Т. 2.

19. Кондаков, И.В. Введение в историю русской культуры / И.В.Конда ков. – М., 1997.

20. Маккиндер, Х.Дж. Географическая ось истории / Х.Дж.Маккиндер [Элек тронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.auditorium.ru/books/244/r7.pdf 21. Яковенко, И.Г. Эсхатологическая компонента российской ментальности / И.Г.Яковенко // Общественные науки и современность. – 2000. – №3.

22. Флоренский, П.А. Из лекций по истории философии Нового времени / П.А.Флоренский // Философские науки. – 2007. – №1. – С. 20–44.

Факторы кризиса ментальности восточнославянских народов в условиях глобализации и поиск цивилизационной идентичности 23. Маркс, К. О социальном вопросе в России / К.Маркс, Ф.Энгельс // Соч. – Изд. 2. – Т. 21.

24. Кожинов, В.В. Россия. Век ХХ-й.(1901–1939) / В.В.Кожинов. – М., 2001.

25. Полищук, И.С. К вопросу о российском менталитете / И.С.Полищук // Социально-гуманитарные знания. – 2006. – №1.

26. Земцов, Б. Ментальность масс в канун «великих потрясений» / Б.Земцов // Свободная мысль. – 1997. – №11.

27. Лосский, Н.О. Характер русского народа / Н.О.Лосский // Филосо фия и жизнь. – 1991. – №2.

28. Кармин, А.С.Основы культурологии: морфология культуры / А.С.Кар мин. – СПб.: Лань, 1997.

29. Франк, С.Л. Духовные основы общества / С.Л.Франк. – М., 1992.

30. Ольсевич, Ю. Социология Питирима Сорокина и экономические транс формации / Ю.Ольсевич // Вопросы экономики. – 1999. – №11.

31. Данилевский, Н.Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политичес кие отношения славянского мира к романо-германскому / Н.Я.Данилевский // Классика геополитики, ХIХ век. – М., 2003.


32. Фурман, Д. Парадоксы белорусского самосознания / Д.Фурман, О.Бухо вец // Дружба народов. – 1996. – №6.

33. Булычев, Ю.Ю.Христианская философия нации и проблемы русского культурного самосознания / Ю.Ю.Булычев. – СПб., 2004.

34. Барсукова, С.Ю. Неформальная экономика и система ценностей россиян / С.Ю.Барсукова // Социологические исследования. – 2001. – №1.

35. Тюпа, В.И. Диагностика ментального кризиса / В.И.Тюпа // Мир Рос сии. – 2002. – №1.

36. Лойка, Л. Этнагенез беларусаў на фоне гісторыі і геапалітыкі / Л.Лойка // Беларусазнаўства: навуч. дапам. / пад рэд.П.Брыгадзіна. – Мінск: Завігар, 1998.

37. Рабец, Т.Д. Язычніцкае і хрысціянскае ва усходнеславянскіх замовах / Т.Д.Рабец // Славянский мир на пороге третьего тысячелетия: материалы меж дунар. науч. конф., Гомель, 15–16 мая 2001 г. / БелГУТ. – Гомель, 2001.

38. Беларускі фальклор: хрэстаматыя. – Мінск: Выш. шк., 1996.

39. Чарота, И. О некоторых особенностях характера и мироотражения бело русов / И.Чарота // Неман. – 1996. – №9.

40. Окара, А. Беларусь в отсутствие третьей альтернативы / А.Окара [Элек тронный ресурс]. – Режим доступа: http://subscribe.ru/archive/russ.politics/ 200111/15002429.html 41. Дубянецкі, Э. Прастора і час у ментальнасці беларусаў (паводле фальк лорных крыніц) / Э.Дубянецкі // Наш радавод. – Кн. 7. – Гродна, 1996.

42. Дубянецкі, Э. Ментальнасць беларусаў / Э.Дубянецкі // Беларусазнаў ства: навуч. дапам. / пад рэд.П.Брыгадзіна. – Мінск: Завігар, 1998.

43. Майхрович, А.С. Поиск истинного бытия и человека: Из истории филосо фии и культуры Беларуси / А.С.Майхрович. – Мінск: Навука і тэхніка, 1992.

44. Кириенко, В. Беларусь: между Польшей и Россией / В.Кириенко // Беларуская думка. – 2002. – №11–12.

45. Мельникова, Л.Л. Архетипы культуры: славянская культура и христиан ство / Л.Л.Мельникова // Менталитет славян и интеграционные процессы: ис тория, современность, перспективы: материалы III междунар. науч. конф., Гомель, 22–23 мая 2003 г. / ГГТУ им. П.О. Сухого. – Гомель, 2003.

46. Назаренко, Л.Е.. Беларусь: этнические стереотипы на фоне интеграции / Л.Е.Назаренко, В.Г.Гулько, Л.Ю.Герамисович // Менталитет славян и интегра Глава ционные процессы: история, современность, перспективы: материалы II междунар.

науч. конф., Гомель, 23–24 мая 2001 г./ ГГТУ им. П.О. Сухого. – Гомель, 2001.

47. Абдзіраловіч, І. Адвечным шляхам: Даследзіны беларускага сьветапогля ду / І.Абдзіраловіч. – Мінск: Навука і тэхніка, 1993. – 42 с.

48. Елизарова, Г.В. Восточно-славянский менталитет и социальная справедли вость Г.В.Елизарова // Менталитет славян и интеграционные процессы: история, современность, перспективы: материалы II междунар. науч. конф., Гомель, 23– мая 2001 г. / ГГТУ им. П.О.Сухого. – Гомель, 2001.

49. Кирвель, Ч.С.Восточные славяне между Востоком и Западом / Ч.С.Кир вель // Беларуская думка. – 2006. – №1.

50. Лукьянова, Е.А. К вопросу о специфике российской государственности / Е.А.Лукьянова // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 12, Политические науки. – 2002. – №1.

51. Гудков, Л.Б. Феномен негативной мобилизации / Л.Б.Гудков //Обще ственные науки и современность. – 2005. – №6.

52. Шулындин, Б.П. Российский менталитет в сценариях перемен / Б.П.Шу лындин // Социологические исследования. – 1999. – №12.

53. Тихонова, Н.Е. Россияне: нормативная модель заимоотношений общества, личности и государства / Н.Е.Тихонова //Общественные науки и современ ность. – 2005. – №6.

54. Волков, Ю.Г. Идеология гуманизма в становлении российской идентично сти / Ю.Г.Волков // Социально-гуманитаные знания. – 2006. – №2.

55. Евелькин, Г. Основные типы экономического сознания и поведения насе ления в переходный период / Г.Евелькин //Общество и экономика. – 2000. – №9–10.

56. Кириенко, В.В. Менталитет современных белорусов (социологический анализ): автореф. дис.... д-ра социол. наук / В.В.Кириенко. – Мінск, 2007.

57. Литературная газета. – 2007. – 6–12 июня.

58. Новиков, В.П. Ценности и приоритеты развития современной восточнос лавянской цивилизации / В.П.Новиков, Н.А.Кандричин // Веснiк БДУ. Се рыя 3. – 2006. – №3.

Не плоть, а дух растлился в наши дни.

И человек отчаянно тоскует.

Он к свету рвется из ночной тени И, свет обретши, ропщет и бунтует.

Безверием палим и иссушен, Невыносимое он днесь выносит!

И сознает свою погибель он, И жаждет веры...

Но о ней не просит.

Ф.И.Тютчев ГЛАВА ДУХОВНО-МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО БЫТИЯ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ Духовность как «нерентабельный»

феномен в эпоху глобализации стр. Христианская религия и социокультурная специфика западноевропейских и восточнославянских народов стр. Человек религиозный и человек экономический:

трансформация социокуль турных приоритетов стр. Общество материального благоденствия: обратная сторона комфорта стр. Духовность как «нерентабельный» феномен в эпоху глобализации Духовность как «нерентабельный» феномен в эпоху глобализации Современное белорусское общество по праву называют молодым:

его история не насчитывает и двух десятков лет. Новорожденность – один из наиболее важных периодов в жизни любого социума. Это демиургическое время. Время бурлящих альтернатив и всеохватного созидания. Однако хотелось бы отметить, что человеческому сообще ству (в отличие от природы, для которой характерны соразмерность и красота) свойственно в равной степени созидать Великое и Прекрас ное, ничтожное и безобразное. Поэтому так важны те принципы, на которых будет построено суверенное белорусское государство, те осно вания, которые определят его облик в целом.

Современное социогуманитарное знание называет множество фак торов, определяющих цивилизационные модели общественного разви тия: природно-климатические, географические, политические, эконо мические, демографические и т.д. Все эти причинные компоненты – не однопорядковый массив равнозначных условий. У них есть своя логика взаимодействия, своя иерархия, система приоритетов. Это оз начает, что для дирижирования социальным оркестром необходимо тонко чувствовать и точно знать, какому фактору принадлежит веду щая роль, какому – партия второго плана, а какому – детализация от тенков, создание особого колорита, гармоничного настроения.

Но как разобраться, что является той верной точкой отсчета, тем главным инструментом, который позволяет создать дивную симфонию, а не породить какофоническую надрывность общественного развития?

По мнению известного российского ученого А.С.Панарина, невоз можно рассматривать цивилизационные перспективы развития обще ства вне духовного контекста. Более того, духовное состояние социу ма, будучи глубинным измерением его бытия, способно самым карди нальным образом повлиять на историческую судьбу и жизненные пер спективы народа, предопределить возможный успех и процветание либо низринуть в омут катастроф. Примеров тому история хранит немало.

Римская империя, обладавшая огромным богатством, сильной ар мией, самой развитой системой права, философии и науки не устояла под натиском варваров. Гунны, готы, лангобарды, существование кото рых было обозначено лишь природно-культурными признаками, суме ли одолеть мощную цивилизационную конструкцию.

Ушла в небытие Византия, военное поражение которой явилось следствием внутреннего ослабления «второго Рима» – некогда величе ственного центра ойкумены.

Трагичным, вопиющим и непонятным распадом внешнего благо получия и перспективности в ушедшем столетии стал распад Российс кой империи на заре XX века. Как, по каким причинам могла случить ся эта цивилизационная катастрофа со столь величественным и могу Глава щественным государством, темпы роста экономического и социального благополучия которого, по мнению многих западных аналитиков того времени, свидетельствовали о том, что России к середине XX века была уготована судьба мирового гегемона, безусловного лидера?

Еще империя – Советский Союз. Почему он так быстро пал и ник то не стал его защищать? Почему ему не помогли устоять ни самая могущественная в мире армия, ни самые современные вооружения, ни самый богатый на планете ресурсно-энергетический потенциал, ни са мые передовые технологии?

Разные империи, разные цивилизационные формы (рабовладель ческий Рим, капиталистическая Россия, социалистический Советский Союз), но общая историческая судьба: деградация, падение, небытие.

Значит, не в формах общественно-политического устройства, не в прин ципах экономического развития лежит главная причина неустойчивос ти империй. Причина – в глубинных пластах общественного сознания, духовно-мировоззренческих ориентациях населяющих их личностей.

Еще в XIX веке известный французский писатель и ученый Густав Лебон, специалист в области психологии масс, писал: «Великие перево роты, предшествующие изменению цивилизации, например, падение Рим ской империи и основание арабской, на первый взгляд определяются главным образом политическими переменами, нашествиями иноплемен ников, падением династий. Но более внимательное изучение этих собы тий указывает, что за этими кажущимися причинами чаще всего скрыва ется глубокое изменение идей народов. Истинно исторические перево роты не те, которые поражают нас своим величием и силой. Единствен но важные перемены, из которых вытекает обновление цивилизаций, совершаются в идеях, понятиях и верованиях. Крупные исторические события являются лишь следствиями невидимых перемен в мыслях лю дей» [1, c. 3]. Современная социогуманитарная наука согласна с вывода ми предшественника: «Тот народ способен преодолеть все преграды, найти свое место, самоопределиться и утвердиться в мире, который не потерял веру в себя, который ощущает и осознает свое призвание и свою миссию в истории, имеет перед собой высокую цель. Народ, утра тивший жизненные ориентиры, оторвавшийся от своих духовных кор ней и лишившийся своего морального содержания, даже при условии материального богатства и экономического процветания, становится легко уязвимым, не способным отстоять свои интересы в современном, слож ном и противоречивом мире» [2, c. 43]. Таким образом, можно согла ситься, что «самой уязвимой сферой национально-государственной бе зопасности любого общества является духовная сфера» [2, c. 47].


Возникает вопрос – что происходит в сознании нынешних бело русских граждан, а также родственных им восточнославянских наро дов? Какие «вызовы» их мировоззрению, духовному устроению, со знанию и воле бросает современность? Какие «ответы» может предло жить молодое белорусское государство и какие в связи с этим дальней шие перспективы его развития?

Духовность как «нерентабельный» феномен в эпоху глобализации Действительность сегодня характеризуется высокой степенью ди намичности, изменчивости, преобразований, связанных, прежде все го, с увеличением числа научно-технических достижений. Компьюте ризация, использование цифровых технологий, волоконная оптика, связь через спутники и сеть Интернет, развитие реактивной авиации, которое сблизило не только страны, но и континенты, и многое дру гое. В связи с этим происходит глубинная перестройка основ совре менной цивилизации. Соответственно, принципиально меняются пер спективы мировоззренческих и социальных систем.

За всем этим стоит феномен, обозначенный современной социогу манитарной мыслью как глобализация, глобализм. В аналитической литературе, описывающей феномен глобализма, существует одновре менно ряд полярных позиций по данному вопросу. Так, собственно его адепты подают явление как в высшей степени привлекательную, придающую силу, невероятно соблазнительную дорогу, ведущую к по вышению жизненных стандартов. Для них это символ прогресса, не кая квинтэссенция эпохи: научно-техническая, политическая, культур ная и т.д.

Менее восторженные почитатели усматривают целый ряд вопросов, которые вызывают у них серьезные опасения. Например, в экономичес кой сфере отмечены такие проблемы: ослабление вплоть до полного уничтожения местных национальных экономик и рынков геоэкономи ческими гигантами, так называемыми ТНК, основные штаб-квартиры которых расположены в США, Западной Европе и Японии. При этом нарастание противоречий между экспансией гигантских экономических образований и разрушением локальных экономик с соответственным обнищанием обслуживаемых ими регионов не предполагается разрешать иначе, нежели полное разложение и уничтожение последних. Совре менный большой капитал равнодушен к любым национальным нишам, питающим и обогащающим местные социально-экономические террито рии. Хотя у великого и малого, у сильного и слабого есть продуктивный вариант взаимодействия, подобно тому, как в живой природе в огром ные реки вливаются десятки и сотни мелких речушек, ручейков, кри ниц, орошая своими водами прилегающую к ним местность и обеспечи вая там процветание разнообразных форм жизни.

Однако данная естественная диалектика взаимосвязи части и це лого, единичного и всеобщего совершенно искусственным образом на рушается софистикой современного глобализма. Все более очевидным становится элитарный, кастовый характер формируемых экономичес ких, социально-политических и культурных программ, в которых стра ны-гегемоны стремятся закрепить свое лидерство как «пожизненную»

или, точнее сказать, неизменную ни во времени, ни в пространстве перспективу. Любой ценой удержать положение обогатившихся, наве ки закрепить за собой этот статус, не давая и малейшего шанса тем, кто сегодня по различным историческим причинам оказался в простран стве бедности и нищеты.

Глава Каковы духовные основания подобных социально-экономических и политических интенций? Какую духовную традицию или духовную новацию олицетворяет собой глобализация? Какие моральные устрем ления предлагает людям? И каковы могут быть результаты подобных духовных практик?

Даже самый общий сравнительный анализ духовно-мировоззрен ческих установок, предлагаемых глобализацией в современном варианте ее реализации, и традиционных духовно-культурных норм, выработан ных на территории разных стран в предшествующие столетия, показы вает, что глобализация сегодня выступает как антитеза духовности, как противоположность Великим Духовным парадигмам человечества.

Весь цивилизованный мир, вовлеченный в орбиту глобализации, живет сегодня по стандартам всепроникающего капитала. В соответ ствии с ним строятся политика, культура, этика и психология стран лидеров. «Дух консьюмеризма», т.е. дух преобладания потребительс кого интереса над всеми остальными экзистенциальными и социальными мотивами человеческой деятельности, становится все более характер ным для этих стран. Потребительство рассматривается уже не просто как жизненно необходимый элемент или хотя бы как атрибут благопо лучной жизни, но трактуется как универсальная сверхценность. Глав ный смысл жизни – потреблять как можно больше.

Не случайно поэтому в современном социогуманитарном знании принято говорить о потребительской ненасытности как об одной из мистерий XX века, поскольку она носит предельно общий характер и означает ненасытность любых и одновременно всех потребностей. Явля ясь любимым детищем техногенной цивилизации, благодаря предостав ляемым ею техническим и технологическим возможностям, потребитель ство семимильными шагами шествует по планете, активно распростра няясь вширь (по максимально возможному количеству стран) и вглубь (внутрь каждой конкретной души). И современный вариант глобализа ции энергично поддерживает эту социокультурную парадигму, более того, делает на нее особую политическую ставку: благодаря ей адепты глоба лизации шаг за шагом осуществляют свои грандиозные планы.

В обществе традиционно существуют социокультурные системы сдержек и ограничений, не позволяющие состояться безграничной вла сти капитала. Однако в нынешнем варианте глобализации мы наблю даем обратную тенденцию: стремление обслужить и удовлетворить са мые капризные запросы этого капитала, легитимировать любые его, пусть даже самые бесцеремонные, проявления и поведенческие фор мы. В соответствии с этим строятся политика, культура, этика и пси хология новых хозяев мира. Так, один из членов Бильдербергского клуба директор Европейского банка реконструкции и развития Жак Аттали в своей книге «Линии горизонта» называет деньги главной и универсальной ценностью, в том числе и духовной. Современный мир как эра денег, по мнению капиталистов, формируется по принципу геоэкономики, которая претендует на то, чтобы стать и идеологией Духовность как «нерентабельный» феномен в эпоху глобализации нового общества, и философией глобализационной эпохи. Единая уни версальная форма организации общества и всего мира означает, что власть будет измеряться лишь количеством «контролируемых денег», которые определяют и символизируют все отношения и тем самым становятся не только всеобщим эквивалентом, но и своеобразным язы ком, формирующим собственные правила.

Очертания этих новых, поклоняющихся деньгам правил все более от четливо и угрожающе прорисовываются в перспективе сегодняшнего дня.

В политике все жестче утверждается принцип «ухода от реальнос ти», где этой реальностью (а именно – естественными нуждами наро да, органическими тенденциями развития общества, объективными потребностями большинства людей) можно пренебречь. При этом, для того чтобы оправдать те политические решения, которые при нормаль ном ходе событий не могли бы состояться ни при каких обстоятель ствах, правящая элита должна руководствоваться некой особой логи кой, извращающей нормальное положение вещей. Основа подобных циничных игр «с превращениями» – эксплуатация того безгранично легитимного статуса, который приобретают сегодня капитал и социо культурная парадигма потребительства.

Чем больше людей склонны поддаваться активно насаждаемому мифу, что деньги и ни что другое являются решающей силой в обще стве, а смысл общественных отношений сводится к максимальному по треблению купленных на эти деньги благ, тем более укрепляется пози ция антилогичных политических игр «господ» мира. Поскольку благо даря доктрине безусловной власти золотого тельца – «деньги решают все», «большие деньги делают большую политику» и т.д.– сильные мира сего находят себе оправдание и опору в попираемых ими странах в лице высших, элитарных слоев общества, пытающихся как можно ближе по дойти к заветной кормушке. Как метко сказал немецко-еврейский соци олог Г.Зиммель: «Деньги – родина безродных»! Такими Иванами, не помнящими родства, становятся ныне местные национальные элиты, готовые продавать свои народы в обмен на призрачную возможность приобщиться к классу господ. Итак, политика двойных стандартов, где для сильных мира создаются условия приумножения силы, а более сла бым отводиться участь бесперспективности и беспросветности.

Однако столь откровенный цинизм был бы невозможен без соот ветствующих этики и психологии. Философия всепроникающего капи тала «на местах» питается делами социально-психологического типа человека-потребителя, активно формируемого на всем планетарном пространстве в последние десятилетия. Его основные черты: стремле ние получить максимум удовольствий при минимуме усилий;

желание прожить жизнь «не напрягаясь», вне трудовой деятельности как тако вой;

неспособность делать социально-психологические и экономичес кие «вклады» в долговременную перспективу;

ориентация на прин цип: получить все «здесь и сейчас»;

стремление жестко регламентиро вать свои эгоистичные психологические, трудовые и социально-эконо Глава мические усилия. «За это мне не платят» – расхожее выражение чело века-потребителя.

На фоне такой скрупулезности к своим усилиям у человека-потре бителя складывается прямо противоположное отношение к чужим тру дам, плоды которых используются им как само собой разумеющееся, в неограниченных количествах и без элементарного чувства благодарно сти. Потребление для такого человека становится мерилом жизненных ценностей: чем больше удается в жизни потребить, тем жизнь состоя лась лучше. Довольно плачевная картинка. Она свидетельствует о внут ренней пустоте, духовном омертвении современной личности.

Стоит отметить, что сложная социально-экономическая, полити ческая ситуация, которая сложилась на постсоветском пространстве, не порождает, а скорее, обнажает эту духовную опустошенность, ис ключительно экономически ориентированное устроение души совре менных людей. Центральную проблему своего бытия они видят в мате риальной неустроенности, тяготах быта. При всей объективной логике данных утверждений обращает на себя внимание тот факт, что в слож ных, жестких условиях, в которых оказалось постсоветское общество, стал утверждаться не тип человека духовного, способного порождать, отдавать, жертвовать идеями, силами, временем, положением, матери альным благополучием, наконец, здоровьем и собственной жизнью, что было бы адекватно христианской логике спасения (страна нужда ется в спасении, просит о помощи, и сыны и дочери Отечества готовы откликнуться, пойти навстречу). Но нет – на поверхность «всплыл», обнажился, открылся существовавший долгое время в глубинах ста бильного общества совершенно иной тип личности – экономически ори ентированный субъект, для которого сверхрациональные категории добра, справедливости, совести, любви и веры имеют не просто второ степенное значение, а вообще становятся олицетворением архаичных проявлений личности (ничего общего не имеющих с благополучием, успехом, удовлетворенностью жизнью). В лучшем случае «метафизи ческому балласту» личности отводится место в эстетической сфере че ловеческой деятельности. Но и здесь, опираясь на принципы коммер ческих выгод, безобразно-маммоническое все чаще занимает ведущие, лидирующие позиции, оттесняя красоту и добродетель на задворки че ловеческого существования.

Следует отметить, что экономически ориентированные личности являются детищем западной цивилизации. Именно в недрах данного социокультурного типа общества произошло разделение целостности бытия. Из него возник экономический человек, относящийся к миру не цельно, во всей его полноте, а лишь инструментально, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Обратим внимание на то, что тема раскола, раздвоения, противо поставления и противоборства единых целостных элементов как от дельной личности, ее сознания, так и общества, мира в целом, очень актуальна для Западной культуры. Так, например, для эпохи Просве Духовность как «нерентабельный» феномен в эпоху глобализации щения, которая вступила в мир в качестве великой европейской духов ной парадигмы, было свойственно утверждаться за счет аннигиляции некоторых существенных смыслов и духовных установок, значимых в недавнем прошлом. В частности, остракизму был подвергнут феномен веры. Причем отвержению подлежала не только вера религиозная, но и веровательная способность в целом как особый механизм познания.

Культ разума как высшей, не подлежащей сомнению инстанции возве личил западного человека в собственных глазах до недосягаемых вер шин. Вавилонская башня рациональности затмила собой не только внерациональные составляющие человеческой личности, но и Абсо лютного Бога и природный мир. В итоге это сузило миропонимание и саморефлексию как отдельного человека, так и культуры в целом. Тем ные пятна забвения в недрах сознания подготовили благоприятную почву для тотальных заблуждений и манипуляций современным об щественным сознанием. Именно на Западе сегодня создана технокра тическая теория управления сознанием потребителя: «Регулирование спроса и управление им, по сути дела, является обширной и быстро растущей отраслью экономической деятельности, она охватывает гро мадную систему средств информации... почти всю рекламу, многочис ленные прикладные исследования... и многое другое... Если говорить более определенно, то она управляет теми, кто покупает товары» [3, c. 247]. Таким образом, Просвещение сыграло с человечеством дурную шутку. Призванное просвещать и совершенствовать, оно затмило и поспособствовало деградации.

Однако если Просвещение возвеличило разумность человека, то он все же не лишился автоматически такой антропологически атрибу тивной черты, как способность и необходимость верить. Убедительно писал известный русский мыслитель Иван Ильин: «Вера всегда оста ется первичной силой человеческой жизни – совершенно независимо от того, понимают люди это или нет... люди, которые верят не в Бога и потому считают себя «неверами» вообще или «безбожниками»... верят во всевозможные небожественные силы и обстояния... Есть некий ду ховный закон, владеющий человеческой жизнью. Согласно этому за кону, человек сам постепенно уподобляется тому, во что он верит...

Если человек верит только в чувственные наслаждения, принимая их за главнейшее в жизни, их любя, им служа, то он сам превращается постепенно в чувственное существо, в искателя земных удовольствий, в наслаждающееся животное... Если человек верит в деньги и власть, то душа его постепенно высохнет в голодной жадности, в холодной жажде власти;

если он поверит в классовую борьбу, то он сам скоро станет профессиональным завистником и ненавистником» [4, c. 143].

Иными словами, вера выступает мощнейшим источником мотива ции деятельности, ее энергогенератором. Соединение разума и веры создает условия для сознательного служения чему-либо или кому-либо, а также освобождает личность от грубых манипуляций. В то время как ситуация разделения этих двух значимых составляющих человеческой Глава личности, более того – их противопоставление с забвением одного из них, как это имело место в идеалах европейского Просвещения, приво дит, как это ни странно, к снижению разумности действий, увеличива ет долю неосознаваемого и, соответственно, бесконтрольного, поскольку теряется внутренняя устойчивость: чем меньше система себя контроли рует сама, тем больше она нуждается во внешнем контроле. Отсюда проистекает закабаление духа 1.

Отметим, что раскол сознания западного человека, а в последую щем и подражающих ему культур, прошел не только по линии разум – вера, но и по другим направлениям. Так, например, с легкой руки Запада привилось представление о том, что светское означает внерели гиозное, внецерковное, а соответственно, и внехристианское.

Сменив принцип единения церкви и мира, проникнутых одной общей идеей высоких ценностей, на принцип разделения, а в последу ющем и противостояния, Запад укоренил раздвоенность сознания в отношении моральной и профессиональной, бытовой деятельности людей. Как справедливо отмечает известный российский искусствовед В.Медушевский, «возгнездилась иллюзия, будто существует некая ней тральная область человеческого бытия» [5, c. 21]. В это секуляризо ванное пространство культуры и общественной деятельности стали убе гать те, кто не хотел ограничивать себя высокими нормами духовной жизни, кто понимал свою профессиональную деятельность прежде всего как служение себе, своим прихотям и желаниям, а уж потом обществу.

И вот мы уже стоим перед фактом «независимой науки», «автономной этики», «свободного художества», «нейтрального государства» и «гу манитарного (т.е. внерелигиозного) воспитания», наполненных самы ми разнузданными и циничными антинормами 1.

Как отмечает А.С.Панарин, «собственно специфика Запада состо ит в этом скрупулезном отделении инструментальных средств от цен ностей и опережающем приращении инструментальной информации по сравнению с информацией ценностной. Прежние культуры умели создавать непревзойденные шедевры, относящиеся к ценностному миру, но они не владели тайной отделения мира ценностей от мира ценност но-нейтральных средств, от орудийной сферы» [6, c. 64].

Сегодня ситуация усугубляется тем, что значительная часть людей, разочаровав шись в великих идеологических установках недавнего прошлого и не обретя новых, по инерции отождествляет себя с антропологическим типом сугубо «существа разумного», не верящего «ни во что». Другими словами, продолжают сохранять в себе этот раскол созна ния, прошедшего систему внутреннего геноцида, потенциально являясь легкой добычей для новых, еще более жестких манипуляций, которые предполагается совершать над чело вечеством в эпоху глобализации.

Нынешний феномен глобализма, с его отвращением к каким бы то ни было соци альным идеалам вообще, является закономерным детищем произошедшего раскола созна ния, которое вполне подготовлено сегодня к тому, чтобы быть перевернутым и унижать униженных, возвышая возвышенных. Данная ситуация в своем предельном выражении как бесцеремонная власть силы и капитала, не связанных никакими моральными обяза тельствами, оказывается угрожающей и для Запада, и для Востока.

Духовность как «нерентабельный» феномен в эпоху глобализации Таким образом, в пространстве Западной культуры мир ценнос тей, этических норм, духовных ориентаций постепенно вытеснился на «задворки цивилизации» как не имеющий прямого практического применения, как нерентабельный и экономически невыгодный. Бо лее того, экономически ориентированный человек в духе историчес ки усвоенных принципов выступил крестовым походом против «ду ховного балласта», сдерживающего стремящуюся к безграничности власть капитала. Под жестокое давление попали прежде всего нормы религиозные.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 20 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.