авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«В.Е. Егорычев Правда и ложь на весах истории (критика фальсификаций истории Великой Отечественной войны в ...»

-- [ Страница 6 ] --

19 января 1945 г. бригадный генерал Окулицкий отдал приказ о роспуске «Армии Крайовой» и освободил её членов от принятой присяги. На самом же деле это был лишь фор мальный акт – «АК» считалась распущенной, но не прекраща ли свою вооружённую борьбу «аковцы». Полностью или час тично сохраняя на местах созданные ранее организационные структуры, они лишь в некоторой степени видоизменили фор мы борьбы. Война против Советской власти продолжалась, оставляя кровавый след на белорусской земле.

За 1944 – 1947 гг. бандгруппами совершено 575 терро ристических актов, 39 диверсий, 252 нападения на государ ственные учреждения и предприятия, более 730 других прояв лений. За эти годы от рук националистов погибли 96 работни ков МВД-МГБ, 25 офицеров и 82 сержанта, рядовых войск МВД и Советской Армии, 290 человек партийно-советского актива, 1 031 гражданин, 166 человек получили ранения, 37 – были уведены бандитами [40, с.179].

Борьба на территории западных районов Белоруссии с остатками националистического подполья продолжалась ещё несколько лет. Как показывают исследования Е.Семашко, вы стрелы раздавались даже в 1954 году, лилась кровь ни в чём O подполье и партизанском движении не повинных людей.

Как известно, наши соседи за Бугом интенсивно реабилити руют участников «Армии Крайовой», но в глазах нашего народа никогда не станут героями те, кто скрывался с оружием в руках в белорусских лесах. К несчастью, не только скрывались...

Эти примеры и факты не для того, чтобы бросить тень на белорусско-польские отношения или очернить тех поляков, кото рые с оружием в руках боролись против гитлеровских захватчиков.

Но в истории нет сослагательного наклонения. Истина ни когда не лежит на поверхности, её надо искать посредине.

В 1943 г. сопротивление партизанских отрядов гитлеровс ким оккупантам достигло своей кульминации. Число участни ков партизанского движения выросло к концу 1943 г. до тыс. вооружённых бойцов. Сотни тысяч местных жителей об разовали невооружённый резерв партизан [41].

На оккупированной территории издавались советские га зеты, массовыми тиражами выпускались листовки. В отрядах выделялись специальные группы партизан-агитаторов. Они не ограничивались информированием населения о победах Крас ной Армии, но указывали пути и способы борьбы, организо вывали новые антифашистские группы.

В 1943 г. вооружённая борьба в немецком тылу распро странилась на Правобережную и Западную Украину и запад ные районы Белоруссии. Этот процесс был ускорен рейдами крупных партизанских отрядов и соединений. Самым значи тельным был рейд осенью 1943 г. на запад Белоруссии, в котором участвовали 12 партизанских бригад и 14 отрядов численностью 7 тыс. человек.

Начальник Белорусского штаба партизанского движения П.З. Калинин, оценивая роль таких рейдов, отмечал: «Многие рейды партизанских отрядов войдут в историю партизанского движения как образцы воинского мастерства, стойкости и мужества партизан, осуществивших сотнекилометровые пе реходы в глубоком вражеском тылу» [42].

По территории Белоруссии боевые рейды осуществляли партизанские формирования России, Украины, Молдовы, Литвы и Латвии. Партизаны во главе с дважды Героем Советского Союза (1942, 1944) генерал-майором С.А. Ковпаком прошли с боями более 10 тыс. км по 18 областям России, Украины, Белоруссии (Гомельская, Полесская и Пинская области), раз громили 39 гарнизонов, подорвали 62 эшелона, нанесли дру гие потери технике и живой силе противника [42].

Сотни тысяч людей находились в ужасных условиях в кон центрационных лагерях и гетто. Но даже там не была сломле Глава на воля людей к борьбе. Действовали патриотические группы, распространялись листовки, велась пропагандистская работа, собиралось оружие, устанавливались связи с партизанами и подпольщиками, оказывалась помощь физически слабым узни кам. При содействии подпольщиков тысячи военнопленных сбе жали из лагерей. В сентябре 1943 г., заранее прорыв тоннель, на свободу вырвались 120 узников новогрудского гетто. Побе ги были совершены из гетто Минска, Воложина, Несвижа, Мира, Колдычева, Кобрина, Шарковщины, из многочисленных кон центрационных лагерей. Многие жители Белоруссии, рискуя жизнью, спасали узников гетто, более 500 из них получили зва ние «Праведник народов мира» [42, с.138 – 139].

Во второй половине 1943 г. широко развернулись опера ции партизан в непосредственном взаимодействии с наступаю щими войсками. Партизаны вместе с регулярными войсками участвовали в освобождении населённых пунктов, а зачастую, захватив их самостоятельно, удерживали до прихода советских войск. Партизанские отряды перекрывали пути отхода немец ким войскам, а затем принимали участие в ликвидации окру жённых группировок. Партизаны охраняли открытые фланги наступавших соединений, вместе с передовыми частями Крас ной Армии наводили переправы через водные преграды. Мно гое сделали партизаны и подпольщики, чтобы не дать немец ким войскам превратить оставляемую территорию в «зону пу стыни». Попытки немцев уничтожить партизан оканчивались, как правило, неудачей. В то же время боевой дух немецких войск и полицейских формирований, сражавшихся против партизан, резко падал. Особенно ненадёжными стали использовавшиеся для охраны тыла словацкие, венгерские, румынские части.

К концу 1944 г. в связи с освобождением советской зем ли прекратились действия партизан и подпольщиков на терри тории СССР. Большинство из них вступили в Красную Армию, многие остались в освобождённых районах и взялись за вос становление мирной жизни. Часть же партизанских отрядов приняла участие в борьбе за освобождение народов Европы.

Что бы ни писали фальсификаторы истории о советском под полье и партизанском движении, правда истории такова, что все народная борьба в тылу немецко-фашистских захватчиков, не имевшая себе подобных в истории освободительных войн по раз маху и массовости, явилась убедительным доказательством того, что советский народ, воспитанный и руководимый Коммунисти ческой партией, полностью сознавал освободительный характер Великой Отечественной войны и стремился, не щадя жизни, уско O подполье и партизанском движении рить разгром ненавистного врага в лице гитлеровской Германии.

В гитлеровском плане завоевания мирового господства центральное место отводилось операции нападения на Москву.

Этот план получил многозначительное название «Тайфун»: так подчёркивалась сокрушительная сила готовившегося натиска.

Гитлер предусматривал уничтожение советской столицы вмес те с её населением. На совещании в группе армий «Центр»

осенью 1941 г. он заявил, что город должен быть окружён так, чтобы «ни один русский солдат, ни один житель – будь то муж чина, женщина или ребёнок – не мог его покинуть» [43].

Накануне наступления на Москву командование вермахта обратилось к немецким солдатам с воззванием: «Солдаты!

Перед вами Москва! За два года войны все столицы конти нента склонились перед вами, вы прошагали по улицам лучших городов. Осталась Москва. Заставьте её склонить ся, покажите ей силу вашего оружия, пройдите по её пло щадям. Москва – это конец войны» [43].

Захват столицы СССР, по планам гитлеровских стратегов, должен был продемонстрировать всему миру триумф стра тегии «молниеносной войны» и «непобедимость немецкого оружия». Фельдмаршал Клюге, ярый сторонник концентра ции главных сил на московском направлении, высказался об разно: «Ударом на Москву мы поразим голову и сердце со ветской системы» [43]. На 1 октября 1941 г. в группе армий «Центр» насчитывалось до 1 800 тыс. человек, свыше 14 тыс.

орудий и миномётов, 1 700 танков. Для поддержки наступле ния на Москву выделялось около 1 390 самолётов [44], что составляло почти половину всех сил противника, действовав ших на советско-германском фронте.

По поручению ЦК ВКП(б) 17 октября секретарь ЦК, МК и МГК ВКП(б) А.С. Щербаков выступил по Московскому радио и от имени партии заявил: «...за Москву будем драться упорно, ожесточённо, до последней капли крови» [45]. Трудящиеся Москвы, как и весь советский народ, поднялись на борьбу с врагом. На подступах к столице и в городе было построено около 580 км противотанковых и противопехотных препятствий, оборудовано 2 680 огневых точек. Небо столицы готовы были защищать около 600 боевых самолётов, почти 800 орудий сред него калибра, 248 зенитных орудий, 371 зенитных пулемёта, 124 аэростата [46]. Москва превращалась в неприступную кре пость. Однако численный перевес был на стороне противника, превосходившего советские войска в людях в 1,4 раза, артил лерии – в 1,8, танках – в 1,7 и самолётах – в 2 раза [47].

Глава Замысел Ставки Верховного Главнокомандования состоял в том, чтобы, опираясь на выгодные рубежи, построить глубоко эшелонированную оборону, не допустить прорыва противника к столице и нанести ему возможно большие потери, а затем раз громить группировку врага. 19 октября 1941 г. ГКО объявил сто лицу на осадном положении, призвав всех трудящихся оказать всемерную помощь Красной Армии. Упорной и самоотвержен ной обороной советских войск враг был остановлен. Но гитле ровское командование не отказалось от своих планов и, пере группировав силы, в середине ноября возобновило наступление.

В этот крайне острый момент советское командование своевременным вводом в сражение частей резервных армий, их активными действиями заставило противника приостановить наступление. 4 – 5 декабря 1941 г. завершилась героическая оборона Москвы, а утром 5 декабря развернулось мощное контрнаступление советских войск на огромном фронте от Калинина до Ельца протяжённостью около 1000 километров.

К исходу 7 января 1942 г. армии Калининского, Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов, разгромив ударные соединения группы армий «Центр», отбросили противника на 100 – 250 км. В ходе контрнаступления было освобождено свыше 11 тыс. населённых пунктов и нанесён большой урон вражеским войскам. Общие потери группы армий «Центр» за месяц наступления наших войск составили более 100 тыс. че ловек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. За это время были разбиты 11 танковых, 4 моторизированные и пехотные дивизии [47, с.154].

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой явился началом коренного поворота в войне. Красная Армия развен чала перед всем миром легенду о непобедимости гитлеровс кого вермахта. Победа под Москвой сорвала теоретическую основу ведения войны – фашистскую доктрину «Блицкрига».

Можно исправить ошибки оперативного, тактического плана, но доктрину изменить невозможно. Это фундаментальное положение следует иметь в виду, когда мы оцениваем роль и значение победы под Москвой.

Значение огромного вклада Советского Союза в битву народов с фашизмом в период сражений под Москвой призна ли и отдали ему должное многие политические и военные дея тели государств, входящих в антигитлеровскую коалицию. Пре зидент США в послании на имя И.В. Сталина писал о восторге американского народа от замечательных успехов Советской Армии. У. Черчилль в середине декабря 1941 г., когда британ O подполье и партизанском движении ские вооружённые силы терпели неудачи в Юго-Восточной Азии, в памятной записке для начальников штабов отмечал: «Главны ми факторами в ходе войны в настоящее время являются пора жения и потери Гитлера в России» [47, с.155]. «Подвиг этот поистине великолепен. Что можно ещё сказать!» – признавал министр иностранных дел Великобритании А. Иден [47].

Высокая оценка международного значения победы совет ских войск под Москвой даётся во многих работах зарубежных исследователей Второй мировой войны (Фуллер, Дж. Вторая мировая война 1939 – 1945 гг. / Дж. Фуллер. – М., 1956. – С. 168;

Рейнгард, К. Поворот под Москвой: Крах гитлеровской стратегии зимой 1941/42 года / К. Рейнгард. – М., 1980. – С. 24, и др.). В них признаётся, что поражение вермахта на подступах к советской столице потрясло гитлеровскую воен ную машину, подорвало военный престиж Германии.

На вопрос, как могло случиться, что грандиозный план «молниеносной войны», подготовленный с таким размахом и масштабностью, так быстро потерпел крушение, даёт англий ский исследователь В.Лич в книге «Германская стратегия про тив России, 1939 – 1941». Он пишет: «Германские лидеры совершили чудовищную ошибку, уверовав в то, что их «блиц криг» способен победить Советский Союз». Их главной ошиб кой «была недооценка силы Советского Союза» [48]. С таким ответом нельзя не согласиться.

Но немало реакционных политических деятелей, истори ков, публицистов сознательно искажают исторические факты, всячески стремятся извратить или замолчать истинные причины провала плана «молниеносной войны» против Советского Со юза, обелить вермахт, его военное искусство. Особенно рель ефно это выглядит в книге «Затянувшийся блицкриг. Германс кие генералы о войне в России». – М., 2006. – 480 с. – С. 91 – 103). А в учебнике «Основы истории», предназначенном для старших классов школ ФРГ, сказано следующее: хотя «гер манские армии проникли глубоко в Россию, почти до самой Москвы и Ленинграда, однако ожидаемой быстрой и оконча тельной победы не наступило. Сталин заранее обдуманным намерением ввёл в бой старое оружие русской обороны, ко торое уже погубило Карла XII и Наполеона: огромные про странства, которые давали русским войскам возможность от ступить и подготовиться для решающих сражений;

русскую зиму, которая остановила продвижение врага, и особенно его мото ризованных соединений;

систему «выжженной земли» и борь бу партизан в тылу противника против его коммуникаций» [49].

Глава В вышедшей в США в 1977 г. коллективной работе «Война на Востоке» говорится, что всё дело в осенних дождях, которые превратили дороги на Москву в болота, но и это «было лишь прелюдией к зимним морозам», и делается вывод: «Климат Советского Союза играл главную роль в войне. Он был ключе вым фактором... Советы имели на своей стороне генерала Зиму и генерала Грязь» [50].

Факты опровергают эти измышления. Погода – дожди, снег и мороз – были одинаковыми для немецких и советских войск.

И если гитлеровская армия оказалась не подготовленной к дей ствиям в зимних условиях, то это лишний раз свидетельствует о недальновидности её командования и об авантюризме его рас чётов. Главной причиной провала операции «Тайфун» явилась героическая и умелая оборона Советских Вооружённых Сил, организация и ведение стратегического наступления на боль шую глубину и на широком фронте. «Нет! – отвечал фальси фикаторам Маршал Советского Союза Г.К. Жуков. – Не дождь и снег остановили фашистские войска под Москвой. Более чем миллионная группировка отборных гитлеровских войск разби лись о железную стойкость, мужество и героизм советских войск, за спиной которых были их народ, столица, Родина» [51].

Широкое распространение получила версия, по которой всю ответственность за поражение на советско-германском фронте зимой 1941/42 г. несёт единолично Гитлер, якобы отстранивший от руководства военными действиями опытных генералов и допустивший крупные стратегические ошибки и просчёты. О «роковых ошибках» фюрера твердят американс кие историки С.Патрик и Э.Маккарти в книге «Русский фронт.

Война Германии на Востоке. 1941 – 1945 гг.», английский спе циалист по военной истории Р. Бретт-Смит в книге «Генералы Гитлера», отставные полковники США Т. Дюпуи в книге «Во енная жизнь Адольфа Гитлера» и А. Турней в работе «Катас трофа под Москвой», В. Суворов-Резун в «Самоубийстве», настойчиво внушая читателям, что, будь у немцев более тол ковый «руководитель», который бы не допустил, подобно Гит леру, «роковые ошибки» (одна из них – его отказ от наступ ления на Москву и поворот части сил группы армий «Центр»

на юг в августе 1941 г. – В.Е.), вермахт сумел бы взять Мос кву и выиграть войну. Но, опять же, причины поражения вер махта носили иной характер. Весь пресловутый план «Барба росса» по сути своей был авантюристическим, основывался на недооценке фашистским военно-политическим руководством мощи Советского государства и его Вооружённых Сил и пе реоценке своих возможностей.

O подполье и партизанском движении Что же касается соотношения сил и средств к началу кон трнаступления советских войск под Москвой, то картина выг лядела так [52]:

Таблица Советские войска Противник Люди 718 800 801 Орудия и миномёты 5 900 10 Танки 667 Самолёты 762 О каком «большом численном превосходстве» нашей ар мии над противником могут говорить «объяснители» причин кра ха «блицкрига» против СССР? Всё это явная ложь. Скажем боль ше: даже имея общее численное и техническое превосходство, противник не сумел организовать должную оборону в результа те советского контрнаступления. Штаб верховного главнокоман дования вооружённых сил Германии был вынужден признать:

«Русское контрнаступление, бывшее для верховного командо вания полностью неожиданным, показало, что мы грубо просчи тались в оценке резервов Красной Армии» [52, с.242]. Итог – стратегическая инициатива перешла в руки армии «Советов», а немецкий тыл оказался в кризисном положении. В самой Герма нии усилились антинацистские настроения, активизировалась дея тельность антифашистского подполья.

Важнейшим этапом коренного перелома в ходе Второй мировой войны была Сталинградская битва. Для советских вои нов позади остались жестокие поражения первых военных ме сяцев, героическая оборона Ленинграда, Киева, Одессы, Сева стополя и, наконец, великая победа под Москвой. Но последо вавшие летом 1942 г. в результате просчётов советского ко мандования новые крупные неудачи вновь поставили страну на грань катастрофы. К осени противник оккупировал огромную территорию, прорвался к Волге и Главному Кавказскому хреб ту. В те дни радио Берлина возвестило: «Сталинград взят доб лестными немецкими войсками. Россия рассечена на северную и южную части, которые скоро впадут в состояние агонии». В ставке немецкого командования были уверены: ещё одно пос леднее усилие – и сопротивление на Восточном фронте при отсутствии Второго фронта в Западной Европе будет наконец то сломлено. К началу летнего наступления 1942 г. противник в результате тотальной мобилизации имел на советско-германс ком фронте 6,2 млн. человек, более 3,2 тыс. танков и штурмо вых орудий, до 57 тыс. орудий и миномётов, около 3,4 тыс.

Глава боевых самолётов. Всего в составе советской действующей армии (без Войск ПВО страны и Военно-Морского Флота) на считывалось в то время 5,1 млн. человек, почти 3,9 тыс. тан ков, 44,9 тыс. орудий и миномётов, около 2,2 тыс. боевых самолётов [53]. Соотношение в личном составе, артиллерии и боевых самолётах всё ещё было в пользу противника.

Однако и такое наращивание сил врага не могло изменить хода войны. В действие вступали постоянно действующие фак торы нашей победы. Агрессору противостояла уже совершен но иная, чем в 1941 г., страна, ставшая единым военным лаге рем. Успешно развивалась советская экономика, возрастала боевая мощь Советских Вооружённых Сил. Командные кадры приобретали боевую закалку и становились опытнее, укреп лялся моральный дух воинов. Советские войска с честью вышли из суровых испытаний весенних и летне-осенних сражений, обес кровили немецко-фашистскую армию и в конечном счёте до бились крушения всех стратегических планов Гитлера на 1942 г.

После победы нашей армии под Сталинградом со словом «Сталинград» стало связываться начало конца фашистской им перии Гитлера. Объективно показал, на наш взгляд, значение Сталинградской битвы её участник немецкий генерал Г. Дерр.

Он писал в своих воспоминаниях: «В 1942 году Сталинград стал поворотным пунктом Второй мировой войны. Для Герма нии битва под Сталинградом стала тягчайшим поражением в истории, для России – её величайшей победой... Со времени Сталинграда командование русской армии обрело веру в свои собственные силы и с точки зрения престижа заняло первое место среди своих партнёров» [54].

Президент США Рузвельт назвал победу эпической. В сво ей грамоте городу Сталинграду он отметил, что эта победа будет вечно вдохновлять сердца свободных людей. Черчилль назвал победу под Сталинградом изумительной, а король Ве ликобритании прислал меч в надписью: «Гражданам Сталингра да, крепким как сталь, от короля Георга VI в знак глубокого уважения британского народа». Государственный секретарь США Э. Стеттиниус справедливо отмечал серьёзную угрозу, нависшую в то время над судьбами человечества: «Американ скому народу не следует забывать, что он находился на краю гибели в 1942 г. Если бы Советский Союз не удержал свой фронт, немцы получили бы возможность покорить Великобри танию, они были в состоянии захватить Америку, а затем со здать плацдарм в Латинской Америке» [55].

Прошедшие годы после этого грандиозного события ми рового значения изменили подходы и оценки победы советско O подполье и партизанском движении го оружия. Ряд авторов публикаций сводят всё дело к ошибкам Гитлера и его отдельных генералов, ненадёжности саттелитов Германии, к неблагоприятным погодным условиям и т.д., и т.п., чтобы поставить эту победу в один ряд с другими, менее зна чительными событиями Второй мировой войны или умолчать о ней. У истоков подобных тезисов – мемуары и дневники битых гитлеровских генералов Манштейна, Гудериана, Гёрлица, Дит риха, Гальдера и других. Чтобы реабилитировать себя и свой генеральный штаб, они всю вину за поражение своих стратеги ческих установок под Сталинградом сваливают на кого угодно и на что угодно. Нельзя не привести слова Г.К. Жукова, кото рый писал: «Тех ретивых фальсификаторов, которые пишут о «генерале Грязи» и «генерале Морозе» и превозносят сраже ние под Эль-Аламейном, следует спросить: почему они не счи тают, что Роммеля разгромили «генералы Песок и Жара», а не английские «томи» под командованием Монтгомери?» [56].

Война, учил В.И. Ленин, «есть испытание всех экономичес ких и организационных сил каждой нации» [57]. Её исход зави сит прежде всего от активной деятельности людей, воюющей армии и народа, т.е. определяется постоянно действующими факторами, бесспорные преимущества которых оказались на стороне Советского Союза. И как бы ни усердствовали представители неугомонного племени фальсификаторов, без анализа социально-экономических причин провала наступа тельной стратегии вермахта и поражения Германии, они не смогут встать на твёрдую почву исторической правоты при рас смотрении узловых проблем мировой истории. Природная сила народившегося и крепнущего молодого социализма в лице СССР осталась вне поля зрения идеологов империализма, которые вообще избегают говорить о народных массах, сыгравших ре шающую роль в ходе и исходе войны. Поэтому вместо истори ческой правды – бесконечные стенания «об упущенных шан сах» и «утерянных победах» в результате «неподготовленнос ти», «об ударе ножом в спину», «измене западной цивилиза ции» в «несправедливой» войне против Германии и проч., проч., проч. Перед лицом неоспоримых фактов горе-исследователям приходится ловчить и изворачиваться, приспосабливаться к со временным политическим реалиям. С научной точки зрения, вытекающие из подобной конструкции концепции никчемны и не выдерживают серьёзной критики. Это варево рассчитано на неосведомлённость читателя, что приносило и приносит опре делённые дивиденды исполнителям социального заказа власть придержащих в современном мире из сугубо конъюнктурных соображений социального реванша империалистических кру Глава гов над поборниками и продолжателями идей и дела социализ ма. Но историческую правду опровергнуть не удастся. Правда истории непобедима!

Курская битва – одна из крупнейших битв Второй миро вой войны – явилась важным этапом на пути к победе Совет ского Союза над фашистской Германией. В сражение с обеих сторон было вовлечено свыше 4 млн. человек, свыше 69 тыс.

орудий и миномётов, более 13 тыс. танков и САУ и до 12 тыс.

боевых самолётов. Советскому руководству удалось создать превосходство в силах и средствах на курском направлении.

Здесь было разгромлено 30 отборных дивизий противника, вермахт потерял свыше 500 тыс. солдат и офицеров при осу ществлении операции «Цитадель» [58].

В этой битве потерпела крах наступательная стратегия вермахта, что и признал генеральный инспектор бронетанко вых войск Германии генерал-полковник Гудериан: «В резуль тате провала наступления «Цитадель» мы потерпели сокруши тельное поражение. Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и тех нике на долгое время выведены из строя. Их своевременное восстановление для ведения оборонительных действий на вос точном фронте, а также для организации обороны на Западе, на случай десанта, который союзники грозились всадить сле дующей весной, было поставлено под вопрос... и уже боль ше на восточном фронте не было спокойных дней. Инициати ва полностью перешла к противнику...» [59].

Американский историк М. Кейдин делает вывод, что в битве под Курском вермахт потерпел «катастрофу невообра зимых размеров», в результате которой был «сломан хребет более чем ста немецко-фашистским дивизиям». Английский историк М. Фостер отмечает («Мир в войне»), что «причина прекращения наступления под Курском заключается в том, что русские угрожали уничтожением семнадцати из девят надцати танковых дивизий, которые Германия развернула на Восточном фронте». Тот же М. Кейдин констатирует, что «под Курском должна была решится не только судьба русских, но и войны в целом». Он признаёт превосходство советской пол ководческой мысли, своевременно разгадавшей замысел про тивника и разработавшей наиболее эффективный план летней кампании 1943 года. Он называет в связи с этим имена Г.К. Жу кова, К.К. Рокоссовского, Н.Ф. Ватутина и других советских военачальников. Упоминая генералитет союзнических войск (Монтгомери, Макартура, Паттона и др.), он сожалеет, что «мало кто знает Георгия Жукова... полководца, стоящего над O подполье и партизанском движении ними, мастерски овладевшего искусством ведения массовых войн двадцатого века» [60].

Недостатка в высказываниях подобного рода нет. Они раз бивают утвердившийся на Западе миф, будто Красная Армия способна к результативным наступательным действиям лишь в зимнее время. Курская битва опровергла эту выдумку.

Сейчас некоторые скептики говорят: «Но потери-то у нас больше, чем у немцев». Действительно, наши потери больше.

Но в процентном отношении больший урон понесли войска про тивника. В Прохоровском сражении участвовало 800 советских танков, из которых мы потеряли 500 – около 60 %. А немцы из 400 потеряли 300 – 75 %, да каких, самых новых – «тигров», «пантер», «фердинандов», по качеству превосходивших наши танки. Для противника это была катастрофа, а для нас хотя и беда, но поправимая [60, с.459].

Помимо военного, был и важнейший международный ас пект. После Курской битвы наши союзники полностью изме нили отношение к СССР. Ф.Рузвельт тогда заявил: «Если дела в России пойдут и дальше так, как сейчас, то возможно, что второй фронт и не понадобится» [60, с.459].

Шок, который союзники испытали после победы советс ких войск под Курском, позволил Советскому Союзу в Теге ране уже диктовать условия, добиться назначения срока от крытия Второго фронта и договориться гласно о том, что бу дут признаны наши границы 1941 года.

К сожалению, в послевоенный период и до сего дня появ ляются оценки побед Красной Армии иного рода. Прежде все го фальсификаторы стремятся доказать, будто Курская битва имела лишь локальное значение. Здесь пальму первенства удер живает английский историк М. Говард. Американские историки Р. Леки, Х. Болдуин и другие упрямо твердят, что летом и осенью 1943 г. основные военные действия происходили не на советско-германском фронте, а на Средиземном море после высадки союзников на остров Сицилия. Швейцарский историк Э. Бауэр в книге «История второй мировой войны» безапелля ционно заявляет, будто «прекращение» Гитлером операции «Цитадель» является «доказательством того, что второй фронт в Средиземноморье принёс... облегчение России» [61].

Цель проводимых аналогий вполне очевидна: поднять дей ствия англо-американских войск в бассейне Средиземного моря до уровня «второго фронта» в Западной Европе. Однако, во первых, сражения под Курском начались по времени раньше, чем высадка союзников на остров Сицилия. Во-вторых, к Кур ской дуге для наступления было стянуто 50 дивизий Германии, Глава в том числе 16 танковых и моторизированных, а на острове Сицилия к моменту вторжения союзников находилось 9 италь янских дивизий и лишь 2 немецкие. Даже в июле-сентябре, когда решалась судьба Италии, гитлеровское командование сняло в Западной Европе и отправило на Восточный фронт дивизий, крупные силы истребительной и бомбардировочной авиации, большое число других родов войск [62].

Нельзя игнорировать и тот факт, что боевые действия анг ло-американских войск проводились вдали от жизненно важных центров Германии, и, естественно, их ограниченные успехи ле том и осенью 1943 г. не могли серьёзно изменить ход Второй мировой войны. И, наконец, не следует забывать высокие оцен ки Курской битве, данные компетентными политическими и во енными деятелями того переломного периода мировой истории.

Что касается фальсификаций других вооружённых дей ствий на советско-германском фронте, то необходимо под черкнуть, что преднамеренно искажается правда о героичес кой обороне Ленинграда: в ходу обвинения Советского пра вительства «в недостаточной помощи Ленинграду»;

попытки доказать, что успех обороны города – «дело случая», «слиш ком большой цены» за него и др. И... умолчание о том, что наступление, прорыв блокады, разгром немецких войск – блистательная победа советского оружия.

На территории СССР находились на формировании или вели бои против общего врага польские, чехословацкие, ру мынские, югославские и французские части и соединения.

Обстановка на Западноевропейском театре военных дей ствий оставалась весьма благоприятной для англо-американс ких войск, имевших значительное превосходство над против ником в численности и вооружении. Единственный сухопутный фронт англо-американской армии против Германии существо вал только в Италии;

в начале 1944 г. союзные войска находи лись в 120 км юго-восточнее Рима.

На Тихоокеанском театре стратегическая инициатива также находилась в руках союзников. Превосходя японские вооружён ные силы по численности войск, количеству и качеству боевой техники, они к началу 1944 г. овладели рядом важнейших пунктов в японской обороне. Выявилась неспособность японского импери ализма удержать огромные захваченные территории. Этим со здавались благоприятные условия для дальнейшего наступления.

США и Великобритания располагали мощными сухопут ными, военно-морскими и военно-воздушными силами, об щая численность которых в конце 1943 г. достигла: американ ских 10 440 тыс., английских – 4 435 тыс. человек. Несмотря O подполье и партизанском движении на столь многочисленные силы на фронтах Второй мировой войны, они использовались лишь в ограниченном масштабе.

Так, две трети американской армии находились на своей тер ритории, а более половины английских вооружённых сил оста валось на Британских островах (См.: Вторая мировая война:

Краткая история. – С. 371 – 372).

В целом по численности вооружённые силы СССР, США и Англии превосходили армии Германии и Японии почти в два раза.

В технике это перевес был ещё более значительным (Там же).

Всенародная борьба в тылу немецко-фашистских оккупан тов сорвала намерения гитлеровской клики превратить захва ченные районы СССР в свою колонию. Не оправдались надеж ды гитлеровцев и на пополнение своих вооружённых сил за счёт населения нашей страны. Сколачивая националистические формирования, фашисты так и не смогли создать из них силу, которая сыграла бы заметную роль в осуществлении их пла нов. Потерпели крах и расчёты гитлеровцев на подчинение их интересам экономики занятых областей. Но обо всём этом «правдолюбы» всех мастей предпочитают помалкивать.

К началу 1944 г. на советско-германском фронте страте гическая инициатива окончательно перешла в руки советского командования, а фашистская Германия и её союзники были вынуждены думать об обороне.

Военно-политическое руководство фашистской Германии считало своей главной целью стабилизировать любой ценой фронт на востоке, прекратить отступление вермахта, затя нуть войну против Советского Союза, чтобы укрепить силы, и попытаться вызвать раскол в антигитлеровской коалиции.

Итогом же наступления Советской Армии зимой и весной 1944 г. явилось крушение стратегической обороны вермах та. В полной мере выявилась его неспособность остановить наступление Советской Армии и реализовать планы полити ческого и военного руководства фашистской Германии. Не многим более чем за четыре месяца нашей армией были пол ностью уничтожены 30 дивизий и 6 бригад, разгромлены дивизии и одна бригада противника. Большой вклад в эти успе хи внесли партизаны и подпольщики.

Общие потери врага составили более 1 млн. солдат и офице ров, 20 тыс. орудий и миномётов, 8 400 танков и штурмовых ору дий и около 5 тыс. самолётов [63]. Возмещение этих потерь стало непосильной задачей для фашистской Германии и её союзников.

Наши победы весной 1944 г. показали, что Советская Армия в состоянии без Второго фронта в Западной Европе разгромить врага и освободить Европу от фашизма.

Глава V.

ПРОТИВ АНТИИСТОРИЗМА И ВЫМЫСЛОВ ОБ ОТКРЫТИИ ВТОРОГОФРОНТАВЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕИОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ МИССИИ СОВЕТСКИХ ВООРУЖЁННЫХСИЛ Глава Позорить своё Отечество – значит предавать его.

В.Гюго Вопрос об открытии Второго фронта до сих пор является предметом острой идеологической борьбы. Операцию «Овер лорд» кое-кто на Западе и в среде доморощенных «новато ров» истории использует с целью заставить народы забыть о вкладе Советского Союза в освобождение Европы от гитле ризма, навязать людям представление о США как о «спасителе европейской цивилизации». Действительность, однако, была иной, нежели преподносится современными «крестоносцами»

из-за океана, не гнушающимися подлогов. Ведь никто иной, как президент США Р. Рейган в своей прокламации по случаю 40-й годовщины высадки в Европе союзных войск «подправил»

текст выступления генерала Д. Эйзенхауэра, с которым тот, главнокомандующий союзных экспедиционных войск, выступил по лондонскому радио 6 июня 1944 г., в день «Д». Президент «всего лишь» опустил слова генерала о том, что высадка в Нормандии является частью плана освобождения Европы «со вместно с нашими великими русскими союзниками...» [1].

Заинтересованные средства массовой информации подхва тили тон, заданный «официальной Америкой». До высадки, дек ларировал американский журнал «Тайм», «теоретически было ещё допустимо, что Гитлер может выиграть войну или, по край ней мере, добиться в ней тупика...». Американские силы и сред ства, по мнению журнала, были направлены в Европу с «рыцар ской по сути миссией – спасти целый континент, находившийся в беде». США тем самым «спасли европейскую цивилизацию», а всё это «военное предприятие определило судьбу Европы» [2].

Высадившись в Нормандии, утверждала американская газета «Интернэшнл геральд трибьюн», западные союзники «повернули ход второй мировой войны» [3]. Если бы высадка окончилась не удачей, заявляет американский военный историк И. Блюменсон, «война в Европе, начавшаяся в 1939 году, продолжалась бы нео пределённо долго, а союзникам пришлось бы смириться с про Об открытии второго фронта должением немецкого господства в Европе». Успешное вторже ние союзников на Европейский континент, по его мнению, «приве ло к её победному завершению в Европе» [4].

«Вторжение», «удар через Ла-Манш», «великий кресто вый поход» – сегодня стяжатели лавров Клио на Западе пред почитают не употреблять привычное понятие «открытие Вто рого фронта», точно определяющее место этого события в истории войны. Пышные названия операции призваны убедить всех, что освобождение Европы пришло из-за океана. Для послевоенной европейской истории предлагается новая точка отсчёта – не 9 мая 1945 года, когда на континенте установил ся мир, а 6 июня 1944 года, когда западные союзники во главе с США начали свою «миротворческую миссию».

Налицо попытка «перекинуть мостик» в сегодняшнюю, агрессивную, милитаристскую политику Соединённых Штатов.

Подоплека «мессианского духа» американской внешней поли тики, восходящей отчасти к операции в Нормандии, достаточ но ясна: американский глобализм, задающий тон в правящих кругах НАТО, стремится любыми средствами компенсировать ускользающие от него позиции в историческом противобор стве с мировыми позициями иного направления мирового раз вития. К таким средствам относятся и попытки использовать перекроенную на свой лад историю.

При этом и официальные политики, и подыгрывающие им историки беззастенчиво эксплуатируют сам факт вторжения, предпочитая обходить молчанием принципиальный вопрос о сроках его открытия. Замалчивается длительная борьба, ко торую вели за открытие Второго фронта все честные люди, а также тот факт, что этот фронт не открывался как раз в те периоды войны, когда он был более всего необходим. Так, ставя всё с ног на голову, формируется версия о «бескорыс тии» западных союзников, обосновывается «право» США на исключительное положение в мире и руководство им.

Подобная историография пытается оправдать политику западных держав и затушевать действительные политические причины затягивания Второго фронта. Основная версия состо ит в том, что западные союзники до 1944 г. не располагали необходимым количеством вооружённых сил и транспортных средств для успешного осуществления вторжения в Западную Европу через Ла-Манш. Есть и другие трактовки не прямого ухода союзников от выполнения прямого союзнического дол га в борьбе с общим врагом.

Глава Как записано в соответствующих документах, вступая в антигитлеровскую коалицию, США и Англия обещали открыть в 1942 г. на Западе Второй фронт против Германии. Но от крытие Второго фронта, который действительно отвлёк бы крупные силы гитлеровской Германии и её союзников, США и Англия откладывали из месяца в месяц. Уже в меморандуме от 10 июня 1942 г. английское правительство сделало оговор ки, открывшие лазейку для уклонения от выполнения союзни ческого долга, требовавшего открытия Второго фронта. При этом англичане заявили, что если Второй фронт не удастся почему-либо открыть в 1942 году, то вторжение во Францию обязательно начнётся в следующем, 1943 году с участием английских и американских войск численностью до 1,5 млн.

человек [5]. В ходе беседы Молотова с Рузвельтом и Черчил лем в июне 1942-го говорилось, что Гитлера удастся поста вить на колени в 1943-м. Выводы эти делались, конечно же, не на пустом мете, а вытекали из оценки состояния немецких вооружённых сил после крупнейшего поражения под Моск вой. После провала блицкрига Германии пришлось перехо дить к позиционной войне, выиграть которую шансов не было.

У немцев явно не хватало сил для противостояния Второму фронту. Гитлер опасался, что западные державы могут этим воспользоваться. Но шанс союзники упустили...

Дальше события развивались следующим образом. Сра зу же после завершения переговоров в Лондоне и Вашингто не Уинстон Черчилль принялся убеждать правительство Со единённых Штатов в необходимости отказаться от только что достигнутой договорённости об открытии Второго фронта в 1942 г. (операция «Следжхэммер»). Он категорически заявил Рузвельту, что о высадке во Франции в ближайшее время не может быть и речи. Вместо этого Черчилль предложил изу чить возможность военной операции, получившей в дальней шем кодовое название «Факел» и имевшей целью освобож дение Северной Африки. Поначалу американские военные, в том числе и генерал Маршалл, возражали против «Факела», считая, что осуществление этой операции потребует такого количества времени, сил и средств, что сделает невозмож ным высадку крупных союзных сил во Франции не только в 1942, но и в 1943 году. Такого же мнения придерживался и Рузвельт, продолжавший настаивать на вторжении в Север ную Францию осенью 1942 года. Британский премьер, одна ко, упорно стоял на своём [6].

Об открытии второго фронта Отрицательная позиция английского и американского пра вительств подвергалась постоянной критике со стороны са мых широких слоёв населения США и Америки. Об этом Руз вельт писал Черчиллю 3 апреля 1942 г. следующее: «Ваш на род и мой требуют создания фронта, который ослабил бы давление на русских, и эти народы достаточно мудры, чтобы понимать, что русские сегодня убивают больше немцев и унич тожают больше техники, чем вы и я, вместе взятые» [7]. Как потом оказалось, в этом письме Рузвельт был не искренним.

Позже он сообщил Черчиллю, что сделанное им заявление об открытии Второго фронта в 1942 г. «имело целью обнадё жить Советское правительство» [8].

8 июля 1942 г. Черчилль послал президенту Рузвельту те леграмму, в которой говорилось: «Ни один ответственный анг лийский генерал, адмирал авиации не считает возможным ре комендовать «Следжхэммер» в качестве практически осуще ствимой операции в 1942 году. Лично я уверен, что оккупация французской Северной Африки является лучшим способом облегчить положение на русском фронте в 1942 году» [9].

В Лондоне состоялось совещание английских властей и американских представителей во главе с Гопкинсом, на кото ром обсуждался вопрос, какой операции отдать предпочте ние: «Факелу» или «Следжхэммеру». Черчилль доказывал неосуществимость операции во Франции и требовал подго товки к захвату Северной Африки. Переговоры поначалу зашли в тупик. Гопкинс апеллировал к Рузвельту, но тот не сделал никакой попытки спасти американский план и выполнить взятые перед Советским Союзом обязательства.

Рузвельт даже не счёл нужным обратиться в решающий момент к Черчиллю, хотя постоянно поддерживал с ним лич ную переписку. И вопрос о вторжении во Францию был снят с повестки дня. Англия и США согласились, что в 1942 г. Вто рого фронта в Европе не будет и что англичане и американцы проведут операцию «Факел» в Северной Африке. Вместе с тем оба правительства заявили, что подготовка к осуществлению крупной операции по высадке в Северной Франции в 1943 г.

(операция «Раундап») будет продолжаться. Суть дела заклю чалась в том, что уже тогда Черчилль готовил почву для отка за от вторжения во Францию и в 1943 году. Впоследствии он писал в своих мемуарах: «Общее мнение американских во енных (выделено нами – В.Е.) сводилось к тому, что решение в пользу «Факела» исключает всякую возможность крупной Глава операции через Ла-Манш для оккупации Франции в 1943 году.

Я тогда ещё не мог согласиться с этим» [9, с.125].

Тут британский премьер явно пытается выгородить себя задним числом, греша против истины. Маршал Монтгомери писал в своих воспоминаниях: «Когда североафриканский про ект («Факел») был одобрен, все понимали, что это означает не только отказ от всяких операций в Западной Европе в году, но и утрату возможности подготовить в Англии военные силы для атаки через Ла-Манш в 1943 году» [9, с.126].

Как уже сказано выше, весьма двусмысленную роль в данном вопросе сыграл президент Рузвельт. В период Второй мировой войны, да и после неё, многие были склонны слиш ком уж идеализировать американского президента. О нём говорили как об убеждённом антифашисте, горячем сторон нике самоопределения наций. Однако он всегда был и до кон ца оставался представителем господствующей верхушки Со единённых Штатов. Его «новый курс» имел целью одно – со действовать укреплению американского капитализма.

Эта сущность Рузвельта как государственного деятеля проявилась и в его внешнеполитических акциях. Вступив в во енный союз с Советской страной во имя победы над общим врагом, Рузвельт в главных вопросах того времени проводил курс, отвечавший глобальным интересам американского им периализма. Стоит в этой связи привести выдержку из книги сына президента – Эллиота Рузвельта «Его глазами». В ней воспроизводятся следующие слова, характеризующие пози цию президента Рузвельта и понимание им роли, которую должны были сыграть Соединённые Штаты во Второй миро вой войне. Президент говорил своему сыну:

- Ты представь себе, что это футбольный матч. А мы, скажем, резервные игроки, сидящие на скамье. В данный момент основные игроки – это русские, китайцы и, в мень шей степени, англичане. Нам предназначена роль игроков, которые вступят в игру в решающий момент... Я думаю, что момент будет выбран правильно... [9, с.127].

Эта точка зрения не раз находила своё выражение в по зиции Рузвельта по проблеме Второго фронта. Когда вопрос встал ребром: выполнять ли обязательства перед СССР или совместно с другим буржуазным политиком – Черчиллем – разработать тактику, которая в то время казалась правящим кругам Лондона более подходящей, Рузвельт склонился на сторону британской империалистической политики. В своём Об открытии второго фронта сообщении в Наркоминдел советский посол в Вашингтоне М.М.Литвинов писал: «Американцы и англичане считают иде альным такое положение, когда немцы будут нас бить и от теснять, лишь бы существовал где бы то ни было, хотя бы в Западной Сибири, какой-то фронт, прикрывающий германс кие силы, до тех пор, пока они через год или два, добившись значительного превосходства в силах, не смогут начать насту пательные операции. Советский Союз должен быть, по их расчётам ослаблен настолько, чтобы он не мог говорить слиш ком громко при заключении мира» [10]. Об этом же писал советский посол в Лондоне И.С.Майский в одной из своих ин формаций Советскому правительству: «Американцы и англи чане перекидываются вторым фронтом в Западной Европе как мячом: когда Рузвельт настаивал на втором фронте в 1942 г., то возражал Черчилль, а теперь, когда Черчилль высказыва ется за второй фронт в 1943 г., возражает Рузвельт. По су ществу же у обоих доминирует одна и та же идея “лёгкой войны” для себя» [10].

Договорившись с Рузвельтом, Черчилль объявил, что лично объяснит Сталину причины, по которым Англия и США отка зываются от ранее данного обещания открыть Второй фронт в 1942 году. 18 июля он направил главе Советского правитель ства послание, в котором впервые официально сообщалось о решении западных союзников не осуществлять вторжение во Францию в 1942 году.

Послание Черчилля вызвало, естественно, резко отрицатель ную реакцию советской стороны. В ответном письме Черчиллю от 23 июля Сталин подчёркивал, что решение Англии и США принято, «несмотря на известное согласованное Англо-Советс кое коммюнике о принятии неотложных мер по организации второго фронта в Европе в 1942 году». Сталин далее писал:

«Исходя из создавшегося положения на советско-германском фронте, я должен заявить самым категорическим образом, что Советское правительство не может примириться с этим» [11].

Понимая, что сложившаяся ситуация может серьёзно ослож нить отношения с Советским Союзом, Черчилль поспешил отпра виться в Москву. Вместе с Черчиллем в Москву прибыли Гарри ман в качестве личного представителя президента Соединённых Штатов на предстоящих переговорах, а также группа военных.

Интересно проследить, как менялся диалог двух лидеров.

Вспоминая о первом визите в Москву в августе 1942 г., Чер чилль говорил о нём как о миссии «в это угрюмое, зловещее Глава большевистское государство, которое я когда-то так настой чиво пытался задушить при его рождении и которое вплоть до появления Гитлера я считал смертельным врагом цивилизо ванной свободы» [12]. В Москве он должен был сообщить о невозможности открытия Второго фронта в 1942 г., что, по его собственному признанию, было аналогично тому, чтобы везти большой кусок льда на Северный полюс.

Диалог, действительно, шёл трудно. В ответ на «большой кусок льда» Сталин упрекнул англичан и американцев, что они рассматривают советско-германский фронт как второстепен ный и не выполняют своих обязательств по поставкам в СССР оружия и других материалов. Только во время незапланиро ванного обеда на кремлёвской квартире советского вождя, спонтанно организованного за несколько часов до отлёта бри танского гостя, между руководителями двух государств, по словам Черчилля, впервые установились «непринуждённые и дружелюбные отношения» [12, с.366].

И совсем иная картина наблюдается через два года, во время вторичного посещения Черчиллем Москвы. «...Наши отношения с Советской Россией никогда ещё не были столь прочными, доверительными и сердечными, как сегодня, – зая вил премьер 27 октября 1944 г. членам палаты общин, инфор мируя их о результатах визита в СССР. – Никогда ранее мы не имели возможности вести дискуссии столь открыто» [12, с.484].

Думается, не имеющий прецедента в истории опыт сотруд ничества руководителей СССР, Великобритании и США особен но ценен для отечественных дипломатов, когда новая Россия ут верждает своё место в мировом сообществе. И ценен он по учительными примерами поиска Сталиным и Черчиллем взаим ных компромиссов, в том числе в личных отношениях, учётом возможностей и пределов сотрудничества, продвигаясь дальше которых страна рискует связать себе руки, а то и полностью утратить самостоятельность в действиях на мировой арене.

Какую «помощь» собирались оказать Советскому Союзу правительства Англии и США, ясно из ставших теперь извест ными высказываний американских генералов. Эйзенхауэр, Брэд ли, Маршалл заявляли, что решение о высадке в Северной Африке английское и американское правительства приняли, основываясь на предположении, что Советский Союз потерпит поражение. «...Следовательно, – отмечал Эйзенхауэр, нам (США. – В.Е.) необходимо использовать преимущество отно сительно благоприятного положения, которое теперь существу Об открытии второго фронта ет, для улучшения своих оборонительных позиций, которые нам придётся занять в Европе и западной Азии при поражении Рос сии» [13]. Более того, Черчилль в октябре 1942 г. разослал членам английского военного кабинета меморандум, в кото ром ставил задачу создания коалиции европейских государств, направленной против Советского Союза и социалистического движения в Европе. «Все мои мысли, – писал он, – обращены прежде всего к Европе как прародительнице современных на ций и цивилизации. Произошла бы страшная катастрофа, если бы русское варварство уничтожило культуру и независимость древних европейских государств. Хотя и трудно говорить об этом сейчас, я верю, что европейская семья наций сможет дей ствовать единым фронтом, как единое целое... Я обращаю свой взор к объединённой Европе» [14].


Баланс своих и чужих интересов лидеров антигитлеровской коалиции складывался зачастую спонтанно и неумело. К сере дине 1942-го ситуация в СССР была более чем серьёзная. Ста лин в телеграмме Жукову 15 сентября признавал: едва ли кто возьмётся предсказать, что случится в ближайшее время. В отчётном докладе Маршалла «О победоносной войне в Европе и на Тихом океане», представленном им в декабре 1945-го руководству страны, записано следующее: «Мы до сих пор не осознали, на какой тонкой нитке висела судьба Объединённых Наций в 1942 году! Насколько были близки Германия и Япония к установлению мирового господства! И мы должны признать, что американская позиция в то время не делает нам чести».

Развивая эту мысль, хотя и не ссылаясь на Маршалла, бывший госсекретарь США Хелл писал: «Только героическое сопро тивление Советского Союза спасло союзников от позорного сепаратного мира с Германией. Это сепаратное соглашение открыло бы дверь для следующей, 30-летней войны» [15]. Вот что породили действия Черчилля и уступчивость Рузвельта, ко торый пошёл на поводу у последнего!

Сталинградская битва, по существу, изменила природу и ход Второй мировой войны. Если в 1941 – 1942 гг. союзники рассуждали, что нужно отвлекать немецкие вооружённые силы с Восточного фронта, нужно оказывать СССР помощь, кото рая ослабит Германию, то после Сталинграда вопрос об от влечении сил с советского фронта был снят с повестки дня. В это время перед ними встали другие вопросы: «А не слишком ли ослаблены немцы? Не слишком ли окрепли русские? Не пора ли подумать, как сохранить Германию – основной барь Глава ер против проникновения русских далеко в Европу?» Эти мыс ли высказал английский лидер ещё в 1942-м...

К концу зимней кампании советских войск после продол жительной оперативной паузы 21 марта 1943 г. началось на ступление союзных войск в Северной Африке. Оно развива лось успешно и привело к тому, что сопротивление немецких и итальянских войск в Тунисе было сломлено. 12 мая главно командующий итало-германскими войсками в Африке мар шал Мессе заявил о капитуляции итальянских войск, а гене рал-полковник фон Арним – германских. По данным союзни ков, число пленных возросло до 240 тыс. человек [16].

За сравнительно короткое время фашистский блок потер пел тяжелейшие поражения на всех основных фронтах. Немцы лишились того превосходства, которым они обладали в начале войны. Для союзников становилось всё труднее и труднее от казываться от прежних обязательств по открытию военных дей ствий в Западной Европе. Вооружённые силы США и Англии были подготовлены для открытия Второго фронта весной года. Об этом свидетельствовали многочисленные заявления британских и американских военных и политических деятелей.

Обстановка для высадки была в 1943 г. настолько благо приятной, что сами гитлеровские главари с большим страхом со дня на день ожидали вторжения. Гитлеровский фельдмар шал фон Рунштедт рассказывал после войны: «Я ожидал втор жения в 1943 году... ибо понимал, что вы (англо-американс кое командование. – В.Е.) сразу же воспользуетесь тем об стоятельством, что германские войска на западе оказались растянутыми на очень широком фронте» [16, с.143]. Геббельс в марте 1943 г. после продолжительной беседы с Герингом о военной ситуации записал в своём дневнике: «Он (Геринг. – В.Е.) также обеспокоен тем, в какой степени нам пришлось оголить западный фронт для того, чтобы стабилизировать во сточный. Страшно подумать, что может случиться, если анг личане и американцы предпримут попытку вторжения» [16].

Однако англо-американские союзники не предприняли этой попытки;

более того, они не готовились к форсированию Ла Манша и открытию Второго фронта в 1943 г., несмотря на многочисленные обещания это сделать. Достаточно сказать, что количество американских войск в Англии с двух с полови ной дивизий в 1942 г. сократилось к маю 1943 г. до одной пехотной дивизии. Опытные английские офицеры и солдаты были переброшены на средиземноморский театр военных действий.

Об открытии второго фронта В январе 1943-го Черчилль и Рузвельт, информируя Ста лина о конференции в Касабланке, снова назвали 1943 год – как год окончания войны;

дескать, совместными усилиями союзники поставят Германию на колени, но опять не указали, когда будет открыт Второй фронт.

Сталин взорвался, заявил, что это типичный сговор про тив Советского Союза, хотя и сам в определённой степени был виновен в том: Рузвельт предлагал ему несколько раз встретиться и поговорить вдвоём, но Иосиф Виссарионович почему-то настаивал на встречах с участием Черчилля. Это указывает на явный просчёт и упущенный шанс [17].

Итак, идёт 1943 год. Мы сражаемся с Германией, по су ществу, в одиночку. Но Черчиллю неймётся, он то и дело не прочь подставить нам подножку. Перед Курской дугой он на правляет в Москву стратегическую дезинформацию: немцы свёртывают подготовку к наступлению на Курской дуге. По верь Сталин Черчиллю, Гитлер взял бы реванш за Сталинград в худшем для нас виде. Ясно, что Черчилль просто так ничего не делал – хотел ослабить нас. Дальше – больше. 20 августа в Квебеке на заседании лидеров США и Британии с участием начальников американских и британских штабов ставится воп рос о том, что немцы должны задержать русских как можно дольше на востоке. На этом совещании принимаются два пла на: «Оверлорд», о котором советскую сторону проинформи руют в октябре 1943-го в Тегеране (им предусматривалась высадка союзников во Франции в 1944 году), и второй, сверх секретный, «Рэнкин», цель которого – «повернуть против Рос сии всю мощь непобеждённой Германии» [17, с.113].

По этому плану немцы входят в сговор с западными дер жавами, распускают Западный фронт, оказывают поддержку при высадке десанта в Нормандии, обеспечивают быстрое продвижение союзников через Францию, Германию, выход на линию, где они удерживают советские войска. Под конт роль США и Англии попадают Варшава, Прага, Будапешт, Бухарест, София, Вена, Белград... При этом немецкие войска на Западе не просто сдаются, а организованно двигаются на восток для укрепления там немецкой линии обороны. Есть документы, никуда от них не уйдёшь...

Этот квебекский вариант уточнён в ноябре 1943-го. Когда Эйзенхауэра назначили главнокомандующим экспедиционны ми силами союзников, ему была дана директива: готовиться к «Оверлорду», не упускать из виду план «Рэнкин» и при малей Глава шей возможности осуществлять его. Известно также, что выдвинул этот план английский генерал Морган вкупе с Доно ваном. Конечно же, из него торчат уши Черчилля. Составной частью этого тщательно разработанного плана было и поку шение на Гитлера. Связь с союзниками с германской стороны осуществлял начальник военной контрразведки Канарис. Уча стниками были фельдмаршалы Роммель, который должен был возглавить заговор, Вицлебен, Клюге и другие военачальники.

Трудно сказать, чем всё это закончилось бы, если бы не ра нение Роммеля за три дня до покушения на Гитлера. Но это лишь малая часть того, что на сегодня нам известно. Большин ство документов до сих пор засекречено...

На Западе принимали в расчёт, что под Сталинградом, на Курской дуге, в последующих сражениях СССР понёс огром ные потери. В 1944-м страна мобилизовала уже 17-летних мальчишек. Союзники сходились на том, что к середине года наступательный потенциал СССР практически будет исчерпан, людские резервы израсходованы, и он не смо жет нанести вермахту удара, сравнимого со сталинградс ким. Стало быть, ко времени высадки союзников, увязнув в противостоянии с немцами, мы уступим стратегическую инициативу США и Англии.

Но они просчитались. Планировали высадиться 6 июля и в августе закончить войну. Они даже не позаботились об экипи ровке на осень и зиму, о машинах, способных двигаться в условиях бездорожья, о всепогодных авиационных средствах и потому осень и зиму решили переждать, устроившись в тёплых квартирах. Гитлер, воспользовавшись этим, показал им, что может Германия, – нанёс удар в Арденнах, причём не снимая войск с Восточного фронта. Союзники бросились за помощью к Сталину. И он выручил, начав раньше срока Висло-Одерскую операцию.

«Дать отпор русским» – именно так и записано в прото коле заседания союзников от 20 августа 1943 г. «Военные соображения в отношениях с Россией». Нашлись и такие, кто не постеснялся приравнять ко Второму фронту авиабомбар дировки Германии союзной авиацией или высадку союзных войск летом 1943 г. на Сицилию, которая прошла без каких либо затруднений. Ссылаются и на «Атлантический вал», ко торого на деле не было. Раскрывая подлинные цели стратегии США и Англии на юге Европы, М. Мэтлофф (США) в книге «От Касабланки до Оверлорда» отмечает расчёты военных Об открытии второго фронта кругов США на то, что «СССР и Германия должны будут унич тожать друг друга на фронте, тогда как Соединённые Штаты и Англия ограничатся лишь расшатыванием германской воен ной машины посредством рейдов, операций с ограниченной целью, диверсий и стратегических бомбардировок» [18].

Сокрушение Восточного вала на Днепре открыло путь Красной Армии в Европу для завершения борьбы на террито рии Германии и её союзников. Любителям подправить исто рию следовало бы прислушаться к трезвому суждению анг лийского историка Р.Бретт-Смита. «Для представителя Запа да, – пишет он, – было бы благоразумно оценить масштабы борьбы и осознать, что война была выиграна там (на советс ко-германском фронте. – В.Е.), а не в американских пусты нях, в Италии или Нормандии, какой бы похвалы ни заслужива ли успехи союзников на этих фронтах» [19]. Нам остаётся только подписаться под этими словами...


Впрочем, нынешние «продвинутые» историки Запада от нюдь не считают необходимым как-то оправдать нарушение США и Англией их союзнического обязательства открыть Вто рой фронт в 1941 – 1943 гг. У этих историков изменился сам подход к проблеме Второго фронта. Она рассматривается ими не с точки зрения общекоалиционных интересов, а с точ ки зрения корыстных интересов США и Англии, маскируемых под «национальные». Соответственно Второй фронт тракту ется как инструмент не столько общекоалиционной страте гии, сколько военно-политической стратегии Запада. Противо речившие союзническому долгу англо-американские действия рассматриваются теперь как преднамеренные и оправданные.

Отсюда вытекает и иной критерий оценки оптимальности за падной стратегии, который сводится к следующему: в каком объёме США и Англия, Запад в целом сумели реализовать собственные цели в войне. Под этим же углом зрения рас сматривается и более частный вопрос: каким образом реше ние проблемы Второго фронта повлияло на итоги войны с точ ки зрения интересов западных стран? [20] Подобное «переосмысление» критериев оценок действи тельности и правомерности внешнеполитической стратегии США и Англии не что иное, как испытанный приём в виде апелляции к «национальным» (правильнее, шовинистским) чув ствам обывателя, и, подменяя научный подход, заговорили апологеты «народного капитализма» о «национальных приори тетах», «мягкотелости» американской стратегии, отсутствии в Глава ней «силы», «отставании в мощи» от СССР и т.д. Был взят курс на «ужесточение» отношений с Советским Союзом, на конфронтацию. Так ушла из историографии Второй мировой войны концепция «бескорыстия» западной стратегии.

Ряд историков, придерживающихся «умеренно-консерва тивных» или «либеральных» взглядов (например, американцы М. Столер, Дж. Финдлинг, Р. Даллек, Дж. Гэддис) считают, что в ходе войны США добились максимума возможного – стали лидером капиталистического мира, причём сделали это, по словам Р.Даллека, «быстро и недорого», т.е. чужими ру ками. Открытие Второго фронта раньше лета 1944 г., отме чает он, «не только унесло бы больше жизней американцев, но и разрушило бы всю военную стратегию президента» [20, с.116]. «Выиграть войну с минимальными осложнениями» – такова была установка правящих кругов США. При традицион ной для США и Англии политике «баланса сил» нужно было лишь определить, уточняет Дж. Гэддис, «какой из союзников Амери ки будет наиболее энергично противиться мирным (?! – В.Е.) планам Вашингтона... У Великобритании... не было мощи до биваться реализации собственных послевоенных планов, у Со ветского Союза такая мощь была» [20, с.117]. Поэтому, под сказывает вывод историк, такая политика была противопос тавлена интересам СССР.

Отождествляя понятия «национальные» и «корыстные», упомянутые историки ставят на одну доску империалистичес кие державы и СССР. Однако Советский Союз всегда был верен своим обязательствам. Его собственные национальные интересы совпадали с интересами всех свободолюбивых на родов, требовавших, в частности, скорейшего открытия Вто рого фронта.

Среди последователей концепции «приоритета нацио нальных интересов» есть сторонники негативной оценки, ко торые прорабатывают тезис об «упущенных возможностях».

Американцы Т. Халпер, С. Эмброуз, Р. Хоббс, Г. Киссинд жер, Р. Леки, М. Дубофски, У. Данн, англичане Д.Р ейнольдс, В. Ротуэлл, Дж. Григ рассматривают достигнутые в ходе вой ны результаты как ограниченные, половинчатые и не соответ ствующие интересам Запада. «Испорченная победа» – таки ми представляются, например, результаты войны профессо ру Мэрилендского университета Дж. Гилберту. «Миф побе ды» – гласит название книги Р. Хоббса. Этих господ не устраивает то, что СССР вопреки ожиданиям врагов социа Об открытии второго фронта лизма вышел из войны могущественной державой с огром ным международным авторитетом, что в послевоенное вре мя образовалось мировое социалистическое сообщество, развалилась колониальная система. Появление СССР как «ещё одной супердержавы» означало, что США не удалось достигнуть «оптимальной цели» – стать мировым лидером.

По мнению английских историков, Великобритания, не сумев обеспечить в ходе войны «санитарный кордон в Восточной Европе», не стала после неё ведущей державой в Европе.

Общий итог подводит Р. Хоббс. «В обеих мировых войнах в наибольшем выигрыше оказался мировой коммунизм», – заявляет он, игнорируя диалектику общественного развития [20, с.118].

Одна из целей подобных «концептуальных» предпочте ний состоит в том, чтобы создать у буржуазного обывателя иллюзию, будто всё дело в «ошибках» Запада. Запад «ошиб ся», провозгласив в Касабланке (14 – 23 января 1943 г.) борь бу до «полного разгрома» Германии, он – де недооценил при этом военно-экономический потенциал СССР, продолжив по отношению к нему политику «булавочных уколов» вместо «решительных» мер. Запад «ошибся», недостаточно противо действовав «устремлениям» Советов, и виноват в этом не толь ко Рузвельт, но и Черчилль. А раз это «ошибки», то их можно и нужно «исправить». И прежде всего в современной полити ке западных стран... с целью доказать преемственность и правомерность антисоветизма во внешней политике США.

Однако «новые апологеты» преднамеренно забывают, что сами руководители Соединённых Штатов были вынуждены менять свои взгляды на советско-американские отношения.

Решающую роль в этом играло наметившееся к концу войны равенство сил между США и СССР. США, констатировал Руз вельт, ныне – только «часть громадных союзных сил», и они «должны культивировать науку человеческих взаимоотноше ний – способность всех народов, всевозможных народов жить в мире и работать в мире...» [20, с.121].

Эйзенхауэр в своих воспоминаниях признаёт, что Второго фронта уже в конце февраля 1945-го практически не суще ствовало: немцы откатывались к востоку без сопротивления.

Черчилль в это время в переписке, телефонных разговорах с Рузвельтом пытается убедить: во что бы то ни стало остано вить русских, не пускать их в Центральную Европу. Это объяс няет значение, которое к тому времени приобрело взятие Глава Берлина. Англичане подивизионно брали под своё покрови тельство немецкие части, которые сдавались без сопротивле ния, отправляли их в Южную Данию и Шлезвиг – Гольштейн.

Всего там было размещено около 15 немецких дивизий. Ору жие складировали, а личный состав тренировали для будущих схваток. В начале апреля Черчилль отдаёт своим штабам при каз: готовить операцию «Немыслимое»: с участием США, Англии, Канады, польских корпусов и 10 – 12 немецких диви зий начать боевые действия против СССР. Третья мировая война должна была грянуть 1 июля 1945-го.

Заметим, что Лондон долго отрицал существование та кого плана, но недавно англичане рассекретили часть своих архивов (полномасштабную акцию в этом направлении обе щано провести к 2020 году. – В.Е.)*, и среди документов оказались бумаги, касающиеся плана «Немыслимое»... Руз вельт уже был недееспособен. Переговоры шли с Маршал лом, Леги, Арнольдом, Паттоном. Леги и Маршал с понима нием относились к плану. А Паттон готов был начать войну с ходу и дойти... до Сталинграда!

Если бы не штурм Берлина, Третья мировая война могла и начаться в обозначенный Черчиллем срок. Сталин настоял на проведении Берлинской операции. Он хотел показать союзни кам силу Советской Армии и достойно ответить на их далеко не дружественные действия. Он продемонстрировал ударную огневую мощь Советских Вооружённых Сил для того, чтобы ни у Черчилля, ни у Эйзенхауэра, ни у Маршалла, ни у Паттона, ни у кого другого не появлялось желание воевать с СССР.

В операции, начавшейся 6 июня 1944 г. (ею командовал американский генерал Дуайт Эйзенхауэр) участвовало 39 ди визий, 12 отдельных бригад, 10 отрядов «коммандос» и «рей нджерс» (десантно-диверсионных подразделений морской пехоты);

около 10 860 боевых и более 2 300 транспортных самолётов, почти 2 600 планеров;

свыше 1 210 боевых кораб лей и катеров, 4 120 десантных судов и высадочных средств, а также 1 600 вспомогательных и торговых судов. В операции участвовали канадские, французские, чехословацкие, польские соединения и части. Общая численность экспедиционных сил на 6 июня составляла свыше 2 876 тыс. человек [21].

* Когда истечёт срок засекречивания материалов опера ции «Санрайз».

Об открытии второго фронта Боеспособность немецких войск на Западе была недоста точно высокой. 33 дивизии считались «стационарными», они по чти не имели автотранспорта и являлись малоподвижными;

дивизий только формировались или восстанавливались;

в боль шинстве из 9 танковых дивизий насчитывалось по 90 – 130 тан ков. Действовавший здесь 3-й немецкий воздушный флот имел 160 боеспособных самолётов. В проливах Ла-Манш и Па-де-Кале располагались военно-морские силы в составе 5 миноносцев, торпедных катеров и более 260 малых кораблей. Немцы счита ли, что главный удар союзники нанесут через пролив Па-де-Кале.

Чтобы скрыть слабость организации обороны, гитлеровцы рас пространяли легенду о «неприступности» Атлантического побе режья [21, с.410].

Высадку союзных войск во Франции в западноевропейской и американской историографии подают помпезно, называют «ураганом» Второй мировой войны, и в то же время делаются беспрестанные попытки преуменьшить вклад Вооружённых Сил СССР в разгром нацистской Германии, в спасение человечества от «коричневой чумы». В американской «Энциклопедии военной истории» утверждается, что после открытия Второго фронта на Запад «поспешно перебрасывались подкрепления из Германии и с Востока», а советская авиация «полностью господствовала в воздухе, потому что силы люфтваффе обескровили Западный фронт» [22].

Правда же истории такова, что и после открытия Второго фронта в Западной Европе решающим фронтом Второй мировой войны оставался советско-германский, на котором в июне 1944 г.

находилось 4,3 млн. немецко-фашистских войск, в то время как во Франции и Италии – около одного миллиона солдат и офице ров фашистского блока [23]. Как свидетельствуют немецкие до кументы, в июне, когда началась Белорусская операция, Восточ ный фронт был усилен тремя дивизиями, и с него не было снято ни одной немецкой дивизии. В июле – августе сюда прибыло дивизий и 4 бригады вермахта, а убыло на переформирование в Германию 4 дивизии. Потери вермахта на советско-германском фронте также значительно превосходили те, которые понесли немецкие войска в июне – августе в Западной Европе: 917 тысяч против 294 тысяч [24]. Что собой представляли немецкие силы на Западе читателю мы рассказали несколько выше. Добавим лишь, что, по свидетельству главнокомандующего в июле 1944 г. войс ками вермахта на Западе фельдмаршала Г. Клюге, это явилось «неизбежным следствием отчаянного положения на Востоке» [24].

Глава По поводу открытия Второго фронта в Западной Европе американский исследователь С.Фридлендер в работе «Пре людия к гибели» признаёт: «Если обратиться к изучению втор жения 1944 года, то видно, что операция “Оверлорд” не была бы осуществлена, если бы в то время 174 немецкие дивизии не находились на Востоке» [25]. Очень верно подметил один из английских военных историков: «для представителя Запада было бы благоразумным оценить масштабы борьбы и при знать, что война выиграна там» (на советско-германском фрон те – В.Е.). 26 июня 1944 г. американская газета «Джорнэл», оценивая начавшуюся операцию «Багратион», писала о дей ствиях советских войск: «Они помогли так, как если бы они сами штурмовали укрепления на французском побережье, ибо Россия начала крупное наступление, вынудившее немцев держать миллионы своих войск на Восточном фронте, кото рые в противном случае могли легко оказать сопротивление американцам во Франции». Лондонское радио 16 июля 1944 г.

отмечало: «Русское наступление называют лавиной. Если срав нить его темпы с темпами наступления войск союзников в Нормандии, то последнее... идёт очень медленно». Это под тверждают и свидетельства гитлеровских генералов. Так, Г. Гу дериан вспоминал: «В то время как на фронте в Нормандии развёртывавшиеся передовые части западных союзников го товились осуществить прорыв нашего фронта... на Восточном фронте развивались события, непосредственно приближавшие чудовищную катастрофу» [26].

Напомним, что в момент открытия Второго фронта Со ветский Союз, выполняя свой союзнический долг, 10 июня, на четвёртый день после начала операции «Оверлорд», начал мощное наступление войск Ленинградского и Карельского фронтов. Вслед за этим развернулись такие блестящие опе рации советских войск, как Белорусская, Львовско-Сандомир ская, Ясско-Кишенёвская и другие.

Что же касается измышлений по поводу причин «господ ства русских в воздухе», то и здесь фальсификаторы истории далеки от истины. Во-первых, стратегическое господство в воздухе было завоёвано советской авиацией на всём советс ко-германском фронте ещё летом 1943 г. в ходе Курской битвы, т.е. за год до открытия Второго фронта. Во-вторых, в ходе боёв за Белоруссия силы люфтваффе, несшие потери, непрерывно пополнялись, и в общей сложности в этих боях участвовало 2 100 самолётов противника, из которых около Об открытии второго фронта 2 тыс. было уничтожено. Именно потому, что Восточный фронт отвлекал на себя основные силы люфтваффе, немецкая авиа ция на Западе к началу Нормандской операции насчитывала всего 160 боевых самолётов.

По мнению ряда американских военных историков, «День – Д»

является одной из величайших трагедий Второй мировой войны.

В наши дни хорошо ухоженные кладбища, несколько музеев и многочисленные памятники увековечивают тот «самый длинный день». Не зря, вероятно, президент Рузвельт перед высадкой войск в Нормандии выступил по радио, но не с политической речью, а с молитвой, текст который написан вместе с дочерью Анной. Звучала она так:

«О Всемогущий Боже, наши сыновья, гордость нации, сегодня совершают великий подвиг за сохранение нашей Республики, нашей религии, нашей цивилизации. Им нужно Твоё благословение. Некоторые из них никогда не вернутся домой. Обними их, Отец, прими Твоих героических слуг в Твоё царство. О Боже, дай нам веру в наш единый кресто вый поход! С Твоим благословением мы возобладаем над нечистыми силами врага. Аминь!». А впоследствии генерал Эйзенхауэр свои мемуары о войне так и озаглавил: «Кресто вый поход в Европу». Черчилль в приветственной телеграмме Рузвельту: «Славные и гигантские победы, одерживаемые во Франции войсками Соединённых Штатов и Англии, зна чительно меняют ситуации в Европе. И вполне может ока заться, что победа, завоёванная нашими армиями в Нор мандии, затмит своим величием всё, чего достигли русские».

Правда, чуть позже Сталину он писал иначе: «Я воспользуюсь случаем, чтобы повторить завтра в Палате Общин то, что я говорил раньше, что ИМЕННО РУССКАЯ АРМИЯ (выделено нами. – В.Е.) выпустила кишки из германской военной ма шины» [27]. От комментариев воздержимся.

Как видно из опубликованных впоследствии документов, в руководящих сферах США преобладали расчёты, что война серьёзно ослабит Советскую Россию. Но всё-таки, задержка с открытием Второго фронта объяснялась, прежде всего, интересами крупного бизнеса в США. Быстрое окончание войны не устраивало большой бизнес, а с ним уменьшение его доходов. И вполне можно предположить, что большой бизнес в США продолжал бы и дальше тянуть с открытием Второго фронта, если бы не победы советских войск, кото рые показали, что дело реально идёт к тому, что Советский Глава Союз своими силами может разгромить фашизм и освобо дить Европу. А то, что советский народ нёс в это время ко лоссальные жертвы, а народы Европы стонали под игом не мецкой оккупации, для американских предпринимателей было делом вторым. Кстати, о жертвах: известно, что наша страна каждые две недели до открытия Второго фронта теряла лю дей больше, чем союзники потеряли за годы войны в Европе.

Интересная деталь: против оказания экономической по мощи СССР выступала в США католическая церковь и пред ставители других христианских конфессий, поскольку «ком мунизм несовместим с божественными догматами» – ?! Ныне благодаря записям, документам, свидетелям знаем и то, что Черчилль, например, был вообще против Второго фронта во Франции, он настаивал, чтобы армии союзников вторглись на Балканы, оккупировали их до прихода Советской Армии.

К чести президента США Ф. Рузвельта, он не только не согласился с британским премьером, но и всячески сопротив лялся его идее... Хотя в то же время крёстный отец американс кого ЦРУ Ален Уэлш Даллес находился в Швейцарии, где зате вал сепаратные переговоры с нацистским эмиссаром Вольфом...

Дискуссия об «исторической и решающей» победе союз ников СССР в ходе всей Второй мировой войны, и десантной операции на севере Франции, в частности, до сих пор не пре кращается. Ещё раз засвидетельствуем историческую значи мость и весомость вклада союзников Советского Союза в дело борьбы с общим врагом. Но будем помнить: «Второй фронт»

просуществовал всего 336 суток, из них только 29 % времени приходилось на бои. На советско-германском фронте все 1 дней и ночей ожесточённые сражения шли постоянно. Красная Армия разгромила 607 фашистских дивизий, а англо-американ ские войска – всего 176. Именно Советский Союз внёс решаю щий вклад в победоносное окончание Второй мировой войны.

В результате изгнания оккупантов из Франции, Бельгии, Люксембурга, значительной части территории Голландии, от куда гитлеровцы выкачивали в больших масштабах материаль ные ресурсы, ещё более ухудшилось положение Германии, вынужденной теперь вести войну на два фронта. В то же время США и Великобритания получили возможность использовать для ведения войны людские контингенты, сырьевой и промыш ленный потенциалы, воздушные и морские базы этих стран.

То обстоятельство, что войска союзников встали наконец рядом в борьбе против общего врага, способствовало со Об открытии второго фронта хранению и укреплению единства стран антигитлеровской коалиции.

Генеральным направлением тщетных попыток пересмот реть историю Второй мировой войны является фальсификация освободительной миссии Советской Армии. Особенно мусси руется версия о том, будто бы политика Советского Союза в освобождённых странах Европы и Азии была направлена на «насаждение советского режима». И это при том, что хорошо известно: советские войска выступили на территории зарубеж ных стран не вопреки воле народов этих стран, а на основе соответствующих межправительственных соглашений с Польшей, Чехословакией, Югославией, Норвегией, а в стра ны фашистского блока – в соответствии с международными документами государств антигитлеровской коалиции.

Политика Советского Союза в отношении освобождаемых в ходе войны стран была изложена в заявлении Советского пра вительства от 2 апреля 1944 г. в связи с вступлением советских войск на территорию Румынии, которая являлась первой стра ной, освобождённой Вооружёнными Силами СССР. Основные положения этого заявления были конкретизированы в поста новлении ГКО от 10 апреля 1944 г., в соответствии с которыми военный совет 2-го Украинского фронта обратился 14 апреля к населению освобождённых районов Румынии с воззванием. В нём говорилось: «Вступление советских войск на террито рию Румынии вызвано исключительно военной необходимо стью. Красная Армия не ставит себе задачу присоединить к Советскому Союзу какую-либо часть румынской земли или изменить существующий в Румынии общественный строй.

Красная Армия имеет лишь одну цель – нанести окончатель ное поражение германским армиям и уничтожить господ ство гитлеровской Германии в порабощённых ею странах, в том числе и в вашей стране... Советские военные власти не намерены ломать румынские порядки и вводить свои поряд ки в занятых ими районах» [28].



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.