авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«Межрегиональные исследования в общественных науках Данное издание осуществлено в рамках программы «Межрегиональные исследования в ...»

-- [ Страница 2 ] --

3 Екатерина II. Записки касательно российской истории // О величии России. М., Там же. С. 658.

2003. С. 169, 177. Цит. по: Бородкин М. История Финляндии Время Екатерины II и Павла I. СПб., Юго-восточная Финляндия, перешедшая к России по Ништадскому миру 1721 г. 1912. С. 54.

39 виса похожа на остальные». Зато Або он описывает как большой которой он проводил приятные вечера за чашкой чая и в беседах не город с каменными строениями и богатым купечеством1. только на русском, но и на финском языке1.

В 1791–1792 гг. по поручению императрицы укреплением фин- В целом, его впечатления от природы Финляндии очень лаконич ской границы занимался А.В.Суворов. Ему было приказано ехать в ны и эмоциональны: «Здесь снег, грязь, озера со льдом, проезд тяжел Финляндию «до самой шведской границы для опознания положе- и не везде... И супруг вранов здесь не видим. С новой луны непре ния мест для обороны оной». Он руководил ремонтными и строи- станные дожди, темнота, мрак, краткие дни. Странствуя в сих камен номшистых местах, пою из Оссиана. О, в каком я мраке!»2.

тельными работами в Фридрихсгаме, Вильманстранде, Давидшта де, Нейшлоте, Утисе и Роченсальме. Известный русский поэт Иван Дмитриев во время русско Его интерес к Финляндии носил прежде всего профессиональный шведской войны 1788–1790 гг. прослужил четыре месяца в Хами характер. Его любимым детищем была заложенная им крепость Кю- не. В боевых действиях он, видимо, не участвовал и видел финнов менгорд, ставшая главным укрепленным пунктом южной части фин- «только в положении унылых пленников», не оставивших следа в ской границы: «Всего мне милее Камнегород, красавица, могущая его памяти. Зато «дикая, но Оссиановская, везде величавая и жи пленять с гульбою по цветам чрез Гельсинфорс и – Абов;

всякий име- вописная» природа Финляндии произвела на него неизгладимое ет свою страсть». В заслугу Суворову можно поставить также строи- впечатление: «гранитные скалы, шумные водопады, высокие тельство укреплений на островах при Роченсальме: «Пред выездом я мрачные сосны не могли мне наскучить».

гулял по Рочисальму. Массивнее, прочнее и красивее строеньев труд- В следующем году он еще раз ездил в Финляндию на свидание но обрести. Так пограничная крепость»2. с братом. Под впечатлением от этой поездки он написал стихо Он пытался также навести порядок в расквартированных в творное послание к Г.Р.Державину, назвав его единственным рус ским живописцем природы3.

Финляндии полках, где дезертирство приняло массовый характер.

Одной из причин того были природные условия. Солдаты болели В сентиментально-романтическим духе описала Финляндию в чахоткой, водяной болезнью, цингой (скорбутом), которую он ле- своем прозаическом произведении «Камин и ручеек» (1795) Алек чил кислой капустой. сандра Хвостова. Она запечатлела печальную финскую природу и Несмотря на занятость, круг его общения с местным населением создала образ бедного финского земледельца. С опущенной голо был довольно широк. Во время поездок по Финляндии Суворов оде- вой бредет он в свою убогую хижину, где ждут его голодные дети, вался очень скромно, ездил без свиты, и местные жители часто при- с которыми он делит свой скудный хлеб с примесью сосновой ко нимали его за простого офицера, делились с ним своими радостями и ры. Только во сне забывает он свои горести. Сон – единственное благо, которое дала ему природа4.

горестями, а он потом оказывал им помощь. В одном из писем он пишет: «Пасторша в Мендугаруе очень ласкова, у нее 8 детей. С Таким образом, к концу XVIII в. были заложены основы рос Штейнгелем меня потчивала за офицеров»3. В усадьбе в Кюми, где он сийского стереотипа восприятия Финляндии: романтическое таин жил некоторое время, он построил церковь и сформировал церковный ственное великое прошлое и безнадежно серая бедная современ хор. Там у него было много друзей и собеседников. Одному из друзей ность. Этот стереотип, как любой другой национальный стереотип, он писал, что три часа подряд танцевал на балу контрданс4. В Хамине отразил некоторые характерные черты финской народности, но с известной долей карикатурности5.

он снимал верхний этаж у вдовы полкового лекаря госпожи Грен, с Rekola K. Op. cit. S. 382.

1 Бородкин М. Указ. соч. С. 57–59, 60–61. Там же. С. 2, 238, 240.

2 Суворов А.В. Письма. М., 1986. С. 237. Дмитриев И.И. Взгляд на мою жизнь. М., 1866. С. 50–53.

3 Там же. С. 227, 626. Kiparsky V. Op. cit. S.30–31.

4 Rekola K. Suvorov. Generalissimus-Genius. Helsinki, 1989. S. 131. См.: Яковлева А. Финны и русские: диалог культур // FACT. 2000. № 1. С. 5.

41 бесповоротно «европеизировалась», сами финны нет-нет и напом нят не в меру увлекающимся головам, что в них все еще сохраня ется нечто от «угров» и «азиатов».

Э. Г. Карху * Межэтнические культурные контакты весьма многообразны, и Финско-русские литературные связи в этом общем историческом обзоре нет необходимости касаться всех форм, тем более с исчерпывающей полнотой. Нам важно оха XIX–ХХ веков рактеризовать своеобразие каждого из исторических этапов с при влечением имеющихся исследований как по собственно народной (еще бесписьменной), так и профессиональной культуре, в основ ном по литературным связям.

Фольклорно-языковые межэтнические контакты Этносы, их языки и фольклорные традиции соприкасались и взаи мовлияли еще в те отдаленные от нас времена, которые принято называть «доисторическими» и от которых не осталось письмен ных свидетельств. Контакты осуществлялись в процессе устного Давнее, уходящее в глубь веков и тысячелетий соседство карелов, общения более или менее спонтанно. Современная наука находит финнов и русских стало постоянным фактором их исторического следы межэтнических контактов в языковых этимологиях, топо развития. Даже в самые напряженные периоды их истории, изоби нимике, в мифологических и исторических преданиях, песнях и ловавшей военными конфликтами, не прекращались межэтниче сказках, пословицах и поговорках.

ские контакты в сфере материальной и духовной культуры.

Главный вывод заключается в том, что народы, тем более со Как известно, прибалтийско-финские народности причастны к седствующие друг с другом, никогда, даже в самые древние эпохи возникновению русского государства, о чем свидетельствуют не жили в полной изоляции, этнической обособленности. Подобно древнерусские летописи. Последующая наука выдвинула теорию тому, как языки рождаются в процессе общения людей, так же уральского происхождения финно-угорских народов, и прибалтий культуры создаются коллективными усилиями родовых общин, ские финны должны были свыкнуться с мыслью, что генетически племен, народов, наций, преемственностью многих поколений.

и исторически они – евразийцы, имеющие отношение и к Европе, Объективный исследовательский опыт показывает, что всякая од и к Азии.

носторонняя абсолютизация культурной самобытности какого Подобное же говорят о себе русские, населяющие оба конти либо народа в прошлом или настоящем обычно не имеет под собой нента. Вспомним строки Александра Блока: «Да, скифы – мы! Да, почвы, равно как серьезных оговорок требуют и модные ныне (у азиаты – мы, – с раскосыми и жадными очами!».

нас и за рубежом) утверждения, что высокая культура создается Между прочим, финский просветитель второй половины XVIII лишь «интеллектуальной элитой» и массы не имеют к ней отно века Х.Г.Портан писал как раз о скифском происхождении фин шения. В связи с 200-летием Пушкина приходилось слышать от ских племен. К этому можно добавить, что и сегодня, когда Фин иных комментаторов, что и он настолько «элитен», что понятен ляндия входит в Европейский Союз и вроде бы окончательно и лишь избранным. Но ведь сам-то Пушкин верил, что его будут читать «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикой тунгуз, и друг * © Карху Э.Г., 2004.

степей калмык». Сама по себе «элитность» культуры ставит под Финско-карельско-русские языковые и этнокультурные взаи вопрос ее народность и общечеловечность. мовлияния исследовались некоторыми финскими и отечественны Свою небольшую страну и ограниченный прибалтийско- ми учеными, хотя интерес к ним носил эпизодический характер.

финский языковой регион финны нередко сравнивают с островом Примером того, как эти взаимовлияния происходили в области между двумя куда более обширными культурно-языковыми матери- фольклора, может служить вышедшее в 1986 году исследование ками – славянским и германо-скандинавским. Однако эта «остров- П.Хакамиес «Влияние русских пословиц на карельские и финские пословицы»1. В исследовании привлекаются для сопоставления ная» обособленность лишь относительная;

то, что прибалтийско финские языки по своей структуре сильно отличаются от славян- отчасти и пословицы вепсов и ингерманландских финнов. Автор ских и германских и сравнительно мало известны в остальном мире, исходит из того, что это были разные по степени русского влияния еще не исключает многосложных перекрестных культурных взаи- регионы, разной интенсивности были межэтнические контакты.

мовлияний и с Востоком, и с Западом. Неслучайно в Финляндии Наиболее ощутимые в восточных регионах, они постепенно ослаб принято делить национальную культуру, как и народные диалекты, лялись к западу. Восточные регионы – это обширная Олонецкая на две основные исторически сложившиеся разновидности: запад- Карелия со смешанным карельским, вепсским и русским населе нофинскую и восточнофинскую. Различия проявляются в фолькло- нием, а также Карельский перешеек с приближенностью к Петер ре, в истории формирования финского литературного языка, в рели- бургу и постепенным распространением двуязычия среди местного гиозно-конфессиональной принадлежности жителей, в типах на- населения. В смысле интенсивности контактов некое серединное ционального характера, в региональном своеобразии крестьянских положение, по мнению автора, занимают территории нынешних строений, усадеб и сельского ландшафта. Земля и леса в течение финляндских губерний Северная Карелия и Саво, где частично столетий использовались по-разному, на западе стало раньше вне- распространено православие;

далее идет уже протестантско дряться современное полеводство и промышленное использование лютеранский Запад, где русские влияния ослабевают, они более лесов, тогда как на востоке еще в начале XX века сохранилось под- опосредованы и случайны, но все же оставили след.

сечное земледелие и нетронутые лесные массивы. В книге П.Хакамиеса много любопытных наблюдений. Русские Различия в межэтнических контактах уходят в глубь истории. пословицы усваивались разными способами. Иногда они попросту По Ореховскому миру 1323 года значительная часть северной и переводились с русского на карельский, вепсский, реже на фин восточной Финляндии, в том числе с карельским населением, ото- ский язык, причем в переводах оставались даже некоторые русские шла от Швеции к Новгородскому государству, и установившаяся слова, чуть измененные по форме и звучанию. Обнаруживаются граница просуществовала довольно долго, что способствовало также следы влияния русского синтаксиса. Автор выделяет три распространению русского влияния на местную народную культу- основных синтаксических признака, перенесенных из русских по ру. Еще М.А.Кастрен отмечал в 1830-е годы русское влияние на словиц в карельские, вепсские и финские: 1) употребление в восточнофинскую и карельскую сказочную традицию, что под- обобщенном значении глагола во втором лице единственного чис тверждали затем последующие финские исследователи. Существу- ла (типа: как посеешь, так и пожнешь);

2) отсутствие союза в ет мнение, что и название северного финского города Каяни воз- сложных предложениях (типа: семь бед – один ответ);

3) исполь никло не без русского влияния, подобно тому, как название города зование безличных инфинитивных предложений (типа: волков Турку выводится из русского слова «торг» (там бывали русские бояться – в лес не ходить). Все эти признаки-конструкции доволь торговые люди). Название округа Кайнуу русские произносили как но часто встречаются в карельских, вепсских, ингерманландских «Каян», и так стало называться торговое место, будущий город пословицах, тогда как в диалектах западной Финляндии их почти Каяни. В новгородских летописях Ботнический залив называется «Каяно море» – это тоже модификация древнего называния округа Hakamies P. Venlisten sananparsien vaikutus karjalaiseen ja suomalaiseen sananpar sistoon. Joensuu, 1986.

Кайнуу.

45 нет, что позволяет предположить преимущественное русское ние нашей музыке? Что породило нашу национальную науку? Что влияние на ближние регионы. Следующее наблюдение автора ка- пробудило в нас чувство национального достоинства? Что указует сается употребления отрицательной частицы «не» в русских, ка- нам путь и ведет нас к культурным победам? – С благоговением и радостью мы отвечаем одним словом: “Калевала”»1.

рельских и финских пословицах. В отличие от русского языка, где отрицательная частица остается неизменной и обычно стоит перед Столь всеобъемлюще воспринимаемое влияние «Калевалы» и глаголом, в прибалтийско-финских языках (и в большинстве карельского фольклорного наследия на финскую культуру поро уральских) отрицательная частица сама спрягается по образцу гла- дило среди ее исследователей особое понятие «культурного каре гола, и потому ее положение в предложении более свободно, что лианизма», весьма употребительное в последние десятилетия. С относится и к пословицам. Автор считает, что исходя из позиции этим понятием связывают в особенности расцвет финской художе отрицательной частицы в синтаксических конструкциях, можно ственной культуры в ее «ренессансную эпоху» конца XIX – начала судить о большей или меньшей близости некоторой части карель- XX века, когда творили такие выдающиеся таланты, как художник ских и вепсских пословиц к русским пословицам. Аксели Галлен-Каллела (1865–1931), композитор Жан (Янне) Си белиус (1865–1957), поэт Эйно Лейно (1878–1926). Каждый из этих творческих личностей, как и Алпо Сайло, получил мощные импульсы от «Калевалы», ее поэтики и мифологической символи От фольклора к литературе ки. Вместе с тем эти крупные таланты привнесли каждый в своей и профессиональному искусству области много нового в художественную культуру эпохи, в связи с чем и содержание понятия «карелианизм» расширяется и не огра На протяжении многих столетий карельская этнокультура играла ничивается лишь прямыми заимствованиями из «Калевалы» и нередко посредническую роль между финской и русской культу фольклорной традиции. Поэтому не лишена основания высказы рой. Сначала это происходило в рамках устной традиции и про ваемая некоторыми финскими исследователями мысль, что привя должилось затем в форме книжно-литературных контактов.

занность «карелианистских» культурных влияний исключительно Решающую роль в этом переломе сыграли публикации Элиаса к «Калевале» может не только углублять, но и сужать исследова Лённрота и его современников. Через «Калевалу», «Кантелетар», тельский диапазон, особенно при истолковании новейших художе сборники сказок, заклинаний, пословиц фольклорные богатства ственных явлений, так или иначе соотносимых с фольклорно Карелии обретали книжную форму, включались в литературный и мифологическими традициями. То, что называется «калевальской общекультурный процесс, становились известными образованному культурой» и «калевальской эпохой», может стать застывшим, миру.

внеисторическим, чисто иллюзорным понятием вместо того, чтобы «Калевала» 1835 года имела подзаголовок: «Старинные карель охватить и саму лённротовскую «Калевалу», и ее влияние на по ские руны о древних временах финского народа» – подразумева следующую культуру в исторической многосложности и развитии.

лось не только генетические родство двух этносов, но и равное их Кроме того, при исследовании культурного «карелианизма» об право на общее культурное наследие и его использование в даль манчиво представление о якобы «единой Карелии», которой в эт нейшем развитии. В финскую национальную культуру вошли эле нокультурно-языковом и государственно-административном от менты карельской культуры, подобно тому как финская нация ношении не существовало – исторически были отдаленные друг от включила в себя часть карельского этноса.

друга регионы, отдельные диалекты, отдельные локальные куль Известному финскому скульптору Алпо Сайло (1877–1955), многие работы которого посвящены карельским рунопевцам и навеяны «Калевалой», принадлежат следующие, сказанные в году слова о значении эпоса для финской культуры: «Что возвы- Nieminen M. Kalevala kohtolona. Alpo Sailon runonlaulajat ja toiminta Vienan Kar jalassa. Juminkeko, 2001. S. 5.

шало уровень нашего искусства? Что придало самобытное звуча 47 турные традиции. Словом, Карелия «многолика», как подчеркива- Карельское, ортодоксально-православное, восточно-византийс ют ее финские исследователи1. кое – все это воспринималось финнами и финляндско-шведскими В отношении фольклорных богатств Элиаса Лённрота и других писателями и художниками не столько в прозаической реальности, финских собирателей XIX века более всего интересовали россий- сколько эстетически как экзотика и загадочная мистика, в отличие ская Беломорская Карелия (Виэна) и входившее тогда в финлянд- от западного прагматизма и реформированного лютеранско скую автономию Приладожье вместе с Карельским перешейком. С протестантского религиозного сознания. Тито Коллиандера более этнокультурной, экономической и социальной точек зрения это бы- всего привлекала в православных церковных обрядах их древ ли очень разные регионы, что не могло в той или иной мере не осоз- ность, многовековая устойчивость, верность однажды установив наваться и теми финскими поэтами, художниками, музыкантами, шимся канонам. Много позднее эстетическую сторону правосла которые искали непосредственного контакта с карельской народной вия подчеркнул и Пентти Саарикоски, левый поэт, к удивлению жизнью и культурой. Те, кто жаждал встречи с наиболее архаиче- многих принявший под конец жизни православие и завещавший скими их формами, совершали паломничества в рунопевческие де- похоронить себя в Новом Валааме, единственном православном ревни Виэны – к рубежу XIX–XX веков такие паломничества стали монастыре на территории современной Финляндии.

своего рода культовыми, их предпринимали нередко сразу после Всего сегодня в Финляндии около шестидесяти тысяч человек поездок в Париж и другие культурные центры Европы. православной веры, и большинство из них считают себя этниче Во многом иная обстановка была на Карельском перешейке, где скими карелами либо их потомками. Карельская этнокультура со сказывалось влияние, с одной стороны, Петербурга, с другой – храняет для них особую ценность, они стараются придерживаться Выборга. Население обоих городов было в этническом и социаль- ее традиций.

ном отношении довольно пестрым, наряду с русскими здесь жило Карельский перешеек вместе с Выборгской губернией вошел в немало немцев, шведов (с соответствующими учебными заведе- состав России почти на столетие раньше остальной Финляндии, и ниями на немецком и шведском языках);

среди гражданских чи- там местное карельское население контактировало с иными куль новников и военных имелись шведы финляндского происхожде- турными влияниями гораздо чаще, чем, скажем, жители северных ния (чаще из дворянского сословия). В Петербурге либо в его ок- рунопевческих деревень Беломорской Карелии. На Карельском рестностях родились и получили воспитание некоторые финские и перешейке даже крестьянская жизнь была более мобильна, люди шведско-финляндские писатели конца XIX – начала XX века (Ар- чаще уходили на промыслы в Петербург, здесь раньше появилась вид Ярнефельт, Бертель Грипенберг, Эдит Сёдергран, братья Ген- современная дорожная сеть и первая железная дорога, связывав ри, Оскар и Ральф Парланды);

отдельные из них, например Тито шая Петербург с Хельсинки, первые школы и первые газеты.

Коллиандер, приняли православие. Но в начале XX века, особенно в связи с российскими и фин На Карельском перешейке еще со времени Петра I складыва- ляндским событиями 1905–1907 годов, кое-что стало меняться и в лось крупное помещичье землевладение на так называемых дарст- Беломорской Карелии, в пограничных с автономной Финляндией венных землях;

позднее возникло немало дачных усадеб петер- восточнокарельских деревнях.

буржцев, в том числе писателей и художников (Максим Горький, Под влиянием первой русской революции также в Финляндии Леонид Андреев, Илья Репин). В 1920-е годы на даче финского пришли в движение широкие массы города и деревни, в ноябре писателя Олави Пааволайнена часто встречались члены литера- 1905 года прошла всеобщая политическая стачка, вынудившая турной группы «пламеносцев» (Элина Ваара, Катри Вала, Лаури царское правительство временно приостановить русификаторскую Вильянен и др.). политику диктата, направленную на уничтожение финляндской автономии. Отступление и уступки правительства происходили в России и Финляндии параллельно: манифестом от 17 октября Sihvo H. Vanhoilla urilla. Helsinki, 2002. S. 59. года в России провозглашался конституционный образ правления, 49 предстояли выборы в Государственную думу;

в Финляндии преж- православных книгах значился как Иван Мартынов). Он стал ний сословный сейм был преобразован в демократический парла- крупным собирателем карельского фольклора, в Финляндии ему мент со всеобщим избирательным правом, включая женщин (чего посвящена исследовательская книга, о нем рассказано кратко и на русском языке1.

не было ни в России, ни в большинстве западных стран).

Эти двусторонние процессы по обе стороны границы нашли от- Другим деятелем, имевшим отношение к беломорско звук в самых глухих углах, в том числе в деревнях Беломорской карельским событиям начала XX века, был Ийво Хяркёнен (1882– Карелии, в соседствующих с ними селениях северного финского 1941), карел из крестьянской семьи прихода Суйстамо, что в пяти округа Кайнуу, хорошо знакомого многим поколениям карелов- десяти километрах от города Сортавала. Проучившись в местной коробейников. Одним из последствий традиционной разносной учительской семинарии (сначала на краткосрочных курсах так на торговли через границу было то, что часть карельских коробейни- зываемых странствующих учителей для «передвижных» сельских ков из Ухты, Вокнаволока и других приграничных деревень осела школ, затем с завершением всей семинарской программы в в Финляндии, некоторые из них открывали там свои лавки, стано- году), он пробовал себя в разных областях: уже в годы затянувшей вились купцами, хотя и не порывали родственных связей с преж- ся учебы собирал фольклор, работал в разных газетах, писал и пуб ними земляками. Свои русские имена и фамилии (дававшиеся при ликовал стихи, учительствовал. А когда в том же 1906 году был православном крещении) они меняли в Финляндии на финские, в создан Союз беломорских карелов, Ийво Хяркёнен вошел в состав той или иной мере созвучные с русскими. Это был опять-таки па- его руководства и исполнял обязанности секретаря, выпустил для раллельный процесс – в Финляндии в 1906 году около ста тысяч местного населения первую газету. Еще до двух учредительных человек, в большинстве этнических финнов, сменили свои преж- заседаний новой организации (первое состоялось в апреле в фин ние шведско-латинские фамилии на финские. ском городе Оулу, второе в августе 1906 года в Тампере) в вокнаво Осевших в округе Кайнуу карельских коробейников и их по- локских деревнях проводились митинги жителей в поддержку этой томков было количественно меньше – около трех тысяч1, но они инициативы – стимулом и официальным предлогом послужил все составляли существенную часть местного населения. Некоторые тот же царский манифест от 17 октября 1905 года, обещавший кон из карелов-переселенцев получили в Финляндии образование (в ституционный образ правления;

предстояло выдвинуть кандидатов частности, в Сортавальской учительской семинарии) и, бывая в в Думу и избирать выборщиков. Однако в Петербурге события раз родных деревнях, выступили инициаторами этнического пробуж- вивались слишком стремительно и неожиданно: к моменту авгу дения своих земляков. Перед их глазами был наглядный пример стовского учредительного заседания беломорских карелов первая национально-культурного пробуждения в Финляндии, им откры- Дума была в июле уже распущена, ее оппозиционные фракции со лись имена и идеи основных финских «будителей» – брались в Выборге для выражения протеста.

Ю.В.Снельмана, Э.Лённрота, Ю.Л.Рунеберга;

их самих иногда Наряду с культурно-просветительными задачами Союз беломор называют карельскими «снельманами», осознавшими, что карелы ских карелов выдвигал экономические требования: равные для всех нуждаются не только в сохранении традиционной этнокультуры, права на приобретение земельной собственности, разграничение но также в развитии современного школьного образования на род- крестьянских и казенных лесов, отмена таможенных барьеров в тор ном языке, в создании карельской письменности, в издании мест- говле местных жителей с Финляндией, строительство дорог, уст ных газет. Из коренных карелов, проявивших себя тогда в куль- ройство больниц, улучшение почтовой связи.

турной области, заслуживает упоминания Ийво Марттинен (1870– Осенью 1906 года в Вокнаволоке была открыта первая «пере 1934), уроженец деревни Кивиярви Вокнаволокской волости (в движная» школа на родном языке, аналогичные школы появились Карху Э. Карельский и ингерманландский фольклор. СПб., 1994. С. 70–71;

Vuoristo S.

Setl V., Sihvo H., Timonen S. Iivo Hrknen, karjalainen heimomies. Joensuu, 1983. S. 11. Iivo Marttinen – Vuokkiniemen kansanperinteen suurkerj. Helsinki, 1992.

51 морю». Кианто стремился через переписку к общению с Львом Тол вскоре в Ухте и других местах, всего насчитывалось до двухсот стым, хотя она и не получила такого развития, как переписка Тол учащихся. Учителей из местной молодежи готовили в Сортаваль стого с Арвидом Ярнефельтом. К числу переводов Кианто с русско ской семинарии, был напечатан специальный букварь для бело го на финский язык принадлежат стихи Пушкина и Лермонтова, морско-карельских школ с учетом местного диалекта. В целях повесть Толстого «Смерть Ивана Ильича», роман «Обломов»

пробуждения интереса к грамоте у взрослых открывались избы И.А.Гончарова, рассказы В.И.Немировича-Данченко, книга читальни, стала выходить ежемесячная газета «Karjalaisten С.И.Гусева-Оренбургского «Молодая Россия».

Pakinoita» («Карельские беседы»), редактируемая Ийво Хяркёне Несколько книг Кианто посвятил Беломорской Карелии, не раз ном, который тогда учительствовал в селе Салми.

бывал там, однако по мере обострения общественно-политической Как уже отмечалось выше, инициатива во всех этих националь обстановки его симпатии существенно менялись. Российские со но-культурных начинаниях исходила преимущественно из Фин бытия 1917 года и гражданская война 1918 года в Финляндии по ляндии – либо от тамошних коренных карелов, либо от пересе ставили Кианто, как и десятки финских писателей, перед трудным лившихся туда беломорских карелов, ознакомившихся с финским социально-классовым выбором, в результате чего его прежнее со национально-культурным движением, с развитием школьного об страдательное бунтарство сменилось служением великофинским разования на родном языке и просветительской работы среди на идеям и «освободительной миссии» по отношению к восточным селения.

карелам.

Среди тех, кто глубоко сочувствовал тогдашним бедствиям бе Но об этом сложном периоде финской истории XX века речь ломорских карелов и жителей пограничного округа Кайнуу, был пойдет чуть погодя, а сейчас остановимся на том, как возрастало финский писатель Илмари Кианто (1874–1970), весьма плодовитый внимание к русской литературе в Финляндии в начальный период автор, посвятивший немало страниц обитателям лесных деревень по ее автономии.

обе стороны границы. В одном из лучших своих романов – «Крас ная черта» (1909)1 – он описал как раз пробуждение лесной глуши, сокровенные надежды бедствовавших людей на демократические Первые переводы русской литературы в Финляндии реформы, на всеобщее избирательное право, свободное волеизъяв и цензурный запрет 1850 года ление в преобразованном парламенте – и трагический финал для нищего героя романа, оказавшегося в еще более отчаянном положе По ряду характерных особенностей можно выделить два основных нии после «красной черты» в избирательном бюллетене. Примеча этапа в развитии финско-русских литературных связей XIX века, и тельно, что Кианто был сыном лютеранского священника, но с цер неким промежуточным рубежом между ними стали 1850-е годы.

ковью не ладил, обвиняя ее служителей в ханжеской морали и в В первой половине XIX века и даже несколько позже домини сговоре с властями. Кианто был первым в Финляндии, кто в порядке рующим в финляндской литературе, периодической печати, обра общественного протеста и вызова демонстративно отказался от цер зовании, науке оставался еще шведский язык. Финских школ во ковного обряда венчания при вступлении в брак. В молодости Ки обще еще не существовало, на финском языке писали редкие энту анто, как и Аарвид Ярнефельт, проучился несколько лет в качестве зиасты, первые университетские диссертации на нем были финляндского стипендиата в Московском университете для практи защищены в конце 1850-х годов, и далось это с большим трудом ческого освоения русского языка и знакомства с русской литерату после специального разрешения властей, поскольку цензурным рой, много путешествовал по России и опубликовал в 1903 году уставом 1850 года издание финских книг, кроме церковных и хо книгу путевых очерков «От берегов озера Кианта к Каспийскому зяйственных, запрещалось.

Роман издан в русском переводе в серии «Библиотека финской литературы»:

Кианто И. Красная черта. М., 1978.

Господство шведского языка имело сословный характер, фин- оригинала стихотворения Пушкина – «Черная шаль» и «Утоплен ский язык считался пригодным только для низших сословий, для ник», а в шведскоязычной туркуской газете он опубликовал свой крестьян, простого народа. перевод одного из стихотворений Н.М.Карамзина. Лённрот обла К счастью, именно открытие в недрах простого народа богатого дал большим старанием и упорством уже в студенческие годы, его фольклорного наследия, с публикацией «Калевалы», «Кантеле- интерес к языкам остался на всю жизнь, что было чрезвычайно тар», других фольклорных сборников, составило то главное в ху- важно, в частности, для его обширной словарной работы. В изуче дожественном и культурно-историческом отношении, что увидело нии русского языка ему помогал Я.К.Грот, стремившийся в свою свет на финском языке в первой половине XIX века. Эти издания очередь овладеть финским языком, в чем ему помогали Лённрот и прежде всего пробудили к себе интерес за пределами Финляндии, другие финские знакомые, с которыми он общался в свою быт в том числе в России. ность профессором Хельсинкского университета (1841–1853).

Нет нужды умалять значение ранних финноязычных поэтов – Обоюдный интерес к языкам отразился в длительной личной пере Я.Ютейни, К.А.Готлунда, А.Поппиуса, С.К.Берга-Каллио;

они дела- писке Лённрота и Грота, об этом они говорили при встречах.

ли свое дело, каждый из них оставил свой скромный след в очень В дополнение к преподаванию русского языка в учебных заве еще небогатой тогда финской литературной поэзии. Но первым на- дениях Финляндии была введена система финляндских стипендиа циональным поэтом не без основания был провозглашен в 1840-е тов, продолжавших после Хельсинкского университета свое обра годы писавший по-шведски Ю.Л.Рунеберг, и не случайно его стихи зование в Московском и Петербургском университетах. Это помо до сих пор остаются текстом национального гимна Финляндии. гало им знакомиться с русской жизнью и культурой, из них Задача создания национальной литературы была выдвинута получались хорошие преподаватели русской литературы. Среди еще в первые десятилетия XIX века, и тогда же стала остро осоз- обучавшихся в русских столицах были выдающиеся люди Фин наваться необходимость освоения мирового литературного опыта. ляндии. Из писателей уже упоминались имена Илмари Кианто и Для упомянутых финноязычных поэтов важное значение имело Арвида Ярнефельта;

назовем еще братьев Эйно и Яло Калима – наследие европейского Просвещения. В 1810–20-е годы состоя- первый стал крупным театральным режиссером, постановщиком лось и первое знакомство финнов (еще через шведскоязычную пьес А.П.Чехова в Национальном театре в Хельсинки, на главной печать) с немецким и шведским романтизмом. С романтизмом сцене страны, а второй – известным языковедом-славистом.

связывалось также имя Пушкина, в 1825 году на шведский язык Но упомянутые имена относятся уже к рубежу XIX–XX веков, была переведена его романтическая поэма «Кавказский пленник». когда общественно-политическая и культурная атмосфера была С 1809 года вся Финляндия, а не только Выборгская губерния, совершенно иной, чем в первые десятилетия финляндской автоно входила в состав России, что создавало особые условия для зна- мии. Сравнительно либеральная политика Александра I и сам факт комства финнов с русским языком и русской культурой. Правда, в предоставления Финляндии автономии давали повод надеяться, течение первых десятилетий совместного существования (вплоть что культурные отношения могут развиваться под правительст до 1840-х годов) основным языком общения российского импера- венной опекой, в русле официальной политики. И несмотря на тора и петербургского двора с высшими чинами финляндской ад- ужесточение режима при Николае I, запреты газет и цензурные министрации оставался еще французский язык, но в учебных заве- строгости, все же сохранялась какая-то надежда на улучшение дениях Финляндии, включая университет, было введено препода- взаимоотношений. Налаживались контакты в научной области;

вание русского языка, литературы и истории. Выходили учебники, начиная с 1820-х годов, в Петербурге работал А.Шёгрен, будущий готовились преподаватели со знанием и русского, и шведского крупный финно-угровед и российский академик, оказавший под языков. держку более молодым ученым, в особенности М.А.Кастрену в Любопытно, например, что в студенческих тетрадях Элиаса организации и финансировании его сибирских экспедиций. С Лённрота от 1820-х годов сохранились два переписанных на языке Вольным обществом российской словесности в Петербурге был 55 связан А.Гиппинг, присутствовавший на его заседаниях, на одном находился еще в стадии становления, происходила так называемая из которых был заслушан доклад о финской литературе. Взаимный «борьба диалектов», не выработались единые языковые нормы.

культурный интерес с обеих сторон считался вполне естествен- Для перевода Готлунд выбирал такие произведения, которые каса ным, было желание развивать его. Даже в 1846 году, в конце кото- лись непосредственно финнов и Финляндии, причем этот интерес рого последовал запрет на газету Ю.В.Снельмана «Сайма» за ее к тому, что о них писали в России, был у Готлунда особенно рев оппозиционность властям, Фабиан Коллан, редактор газеты «Гель- ностным, доходившим до полемики с переводными авторами. В сингфорс Моргонблад», считал необходимым подчеркнуть, что его газете появились переводы очерка В.И.Даля «Чухонцы в Пе путь к взаимопониманию лежит через общение культур. «Для нас, тербурге», повести В.Ф.Одоевского «Южный берег Финляндии в финнов, – писал он, – теперь особенно важна русская культура, и начале XVIII столетия», повести Н.Кукольника «Эрик Сильванов нам следует знакомиться с нею, ибо только зная язык русского ский или завоевание Финляндии во время Петра Первого», отрыв народа, его литературу и всю его духовную жизнь, мы сможем по- ков из книги Я.К.Грота «Переезды по Финляндии от Ладожского настоящему понять наших восточных соседей, столь близких те- озера до реки Торнео». С Гротом и Одоевским Готлунд был лично перь к нам, и добиться того, чтобы и они понимали нас;

такое знаком еще с 1840 года, когда отмечалось двухсотлетие Хельсинк взаимопонимание чрезвычайно важно для нас с точки зрения ского университета с участием почетных гостей из Петербурга, в внешних условий нашего существования. Кроме того, культура в числе которых были также П.А.Плетнев и В.А.Соллогуб. Внима целом, в ее высших проявлениях, есть общее достояние всех на- ние Готлунда к произведениям русских авторов было отчасти и ций, как ей и надлежит быть»1. данью уважения к ним. Грот упоминает в письмах, что он брал у Такое понимание культурных задач способствовало тому, что в Готлунда уроки финского языка.

Финляндии стали переводить русских авторов, пока еще на швед- В связи с университетскими юбилейными торжествами и вы ский язык. В 1830–40-е годы переводились отдельные стихотворе- шедшим затем на шведском и русском языках совместным литера ния Пушкина, русские народные песни, отрывок из «Слова о полку турным «Альманахом» некоторые финские исследователи Игореве». Наступил и черед прозы, появились переводы «Героя (А.Шауман, В.Сёдеръельм. В.А.Коскенниеми, А.Анттила и др.) нашего времени» М.Ю.Лермонтова (1844), «Повести о том, как особо отмечают официальную сторону этих событий – они долж поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н.В.Гоголя ны были скрепить русско-финляндскую дружбу и направить ее по (1850), повести Н.Ф.Павлова «Именины» (1850), романа санкционированному правительством пути. И поскольку попытка М.Загоскина «Рославлев» (1850). Русская проза переводилась так- правительственной опеки оказалась вскоре иллюзией и ничего же в Швеции, причем переводчики иногда были из Финляндии, подобного в последующие десятилетия уже не повторилось, то из куда попадали и переводы. В Швеции вышли «Капитанская дочка» этого исследователями делался вывод, будто причина заключалась Пушкина (1841), некоторые повести А.А.Бестужева-Марлинского, не в правительственной политике, цензурных ограничениях и за а еще раньше романы Ф.Булгарина «Иван Иванович Выжигин» претах, а в коренном различии культур, в принципиальной их не (1830) и «Дмитрий Самозванец» (1838). совместимости: дескать, Россия – это Азия и Восток, а Финляндия В конце 1840-х годов К.А.Готлунд предпринял попытку опуб- с ее унаследованными от Швеции традициями – это все-таки За ликовать в своей газете несколько произведений русских авторов в пад. В.Сёдеръельм, в частности, утверждал без обиняков: «У нас переводе на финский язык. Правда, Готлунд издавал свою газету очень скоро поняли, что в смысле культуры Россия могла дать нам даже не на тогдашнем литературном языке, а на диалекте губернии совсем немного». Пораженный этим утверждением профессора Саво, отстаивая право диалектного книжного языка. Сам по себе литературы в 1906 году, когда Толстой, Достоевский и многие этот факт свидетельствовал о том, что финский литературный язык другие писатели пользовались мировой известностью и переводи лись в Финляндии, Йоханнес Салминен объясняет подобную Schauman A. Kuudelta vuosikymmenelt Suomessa. Jyvskyl, 1924. Osa I. S. 267.

57 крайнюю тенденциозность осложнением тогдашних российско- литературы как на финский, так и на шведский языки. Недоволь финляндских политических отношений1. ство студентов и хельсинкского окружения почувствовал и Конечно, многие финские писатели не признавали этой мнимой Я.КГрот как профессор русского языка и литературы. Он понимал, культурной «несовместимости» и воспринимали русскую литера- что принудительные меры правительства, когда обучение русско туру как неотъемлемую часть мирового культурного наследия. Но му языку было обязательным, а финские издания запрещались, потребовалось еще много десятилетий, прежде чем академическое вели в тупик. «Надо бы от правительства услышать искреннее финское литературоведение стало осознавать ошибочность одно- объяснение, чего оно хочет, – писал он П.А.Плетневу. – Если хо стороннего подхода к этому наследию. В книге, посвященной чет все обрусить – не достигнет цели;

если хочет сохранить (в финско-русским литературным контактам периода реализма, Финляндии) права и законы прежние, то к чему всем знать по А.Сараяс заявила в 1968 году: «Только осознав плодотворность русски? Пусть бы при вступлении в университет от всякого зави село, держать или не держать экзамен в русском»1. Для Грота все перекрестного влияния русских и западных традиций на финскую литературу, можно избежать ошибок при ее изучении»2. кончилось тем, что у него крайне осложнились отношения со сту В книге А.Сараяс речь идет о финско-русских литературных дентами, и в 1853 году он решил покинуть Хельсинки после две контактах последней четверти XIX – начала XX века, то есть пред- надцати лет преподавательской работы. Но он успел много сделать полагается, что они не ограничились 1840-ми годами, что наступил и как профессор, и как активный посредник между русской и фин лишь временный спад, после чего они вновь развивались, но в ином ской культурой.

русле. Спад показал, что контакты уже не могли успешно разви- Таким образом, становилось ясным, что культурные связи не ваться под правительственной опекой, что следовало отказаться от могли развиваться в жестких рамках правительственной политики.

иллюзий и искать иные пути взаимного сближения в обход прави- Оставалось надеяться, что в самой России под воздействием внут тельственных намерений и зачастую вопреки им. ренних сил и мировых событий произойдут какие-то изменения, На общественную атмосферу в Финляндии, как и на поведение способные облегчить положение маленькой Финляндии. В властей в последние годы царствования Николая I, существенно году девятнадцатилетний С.Топелиус, тогда еще студент, но остро повлияли европейские революции 1848 года. Среди студенчества чувствовавший гнетущую атмосферу николаевского режима и наблюдалось брожение умов, часть оппозиционно настроенных предававшийся романтическим мечтам о будущих судьбах роди молодых людей вынуждена была покинуть страну и уехать в Шве- ны, оставил в своем дневнике следующую запись: «У нас все же цию, там образовалась финляндская политическая эмиграция, с есть еще союзник в великой борьбе за духовную жизнь или смерть которой потом попытались установить контакт А.И.Герцен, – это нарастающая сила юного времени. Она духовна по своей Н.П.Огарев и М.А.Бакунин. природе, это величественный дух, объемлющий народы и подви Власти ответили репрессиями. Наряду с запретом ряда газет и гающий их вперед по пути просвещения. Со временем эта сила ограничением членства в Обществе финской литературы самым проникнет и в Россию, чтобы оружием, более мощным, чем у нас, пагубным ударом для культуры стал варварский цензурный устав финнов, сражаться за торжество правды над окутавшим мир мра 1850 года, запрещавший печатать на финском языке все, кроме ком. И если мы выстоим до той поры, значит мы спасены, и тогда церковных и чисто хозяйственных книг. Финляндия одержит прекраснейшую победу из всех когда-либо одержанных ею побед»2.

Это было воспринято как вызов режима, и ответная реакция не заставила себя ждать. Временно прекратились переводы русской Salminen J. Rajamaa. Esseit. Helsinki, 1984. S. 22. Переписка Я.К.Грота с П.А.Плетневым. СПб., 1896. Т. 2. С. 926.

Sarajas A. Tunnuskuvia. Suomen ja Venjn kirjallisen realismin kosketuksia. Helsinki, 1968. S. 158. Vasenius V.Z. Topelius, hans liv och skaldedrning. Stockholm, 1918. T. 3. S. 140.

59 Возрастание роли финского языка и финноязычной ное вскоре и финнами. А в 1880-е годы само финское националь литературы во взаимных переводах но-культурное движение разделилось на «младофиннов» и «ста рофиннов», литературный ежегодник назывался «Молодая Фин Частичным воплощением подобных надежд стала некоторая ли- ляндия».

берализация финляндской жизни при Александре II, и это сказа- Финнам, начиная с 1860-х годов, стала открываться много лось на развитии культурных связей. Стал созываться сейм, утра- сложность русской жизни, наличие в ней разных идейных направ тил силу цензурный устав 1850 года, правительством было дано в лений, в том числе неодинаковое отношение к автономии Финлян 1863 году обещание в течение двадцати лет постепенно уравнять дии, к ее национально-культурному развитию. Против панславист в правах финский язык со шведским, допустить его в админист- ско-русификаторских выпадов «Московских ведомостей»

ративную и общественно-культурную жизнь, создать сеть школ М.Н.Каткова финны искали защиты у либеральной русской печа на родном языке. ти, сочувственно относившейся к конституционному началу в Возникли новые, более современные газеты и первый на фин- финляндском административном устройстве, к работе сейма с уча ском языке литературный журнал – «Киръяллинен куукауслехти» стием представителей крестьянского сословия, к первым шагам в (1866–1880), печатавший также некоторые переводы русской ли- развитии народного образования на родном языке.

тературы. Следует сказать, что в отличие от русской литературной В 1863 году в газете «Гельсингфорс Тиднингар» появилась тур журналистики в Финляндии никогда не было, как нет и сейчас, так геневская повесть «Фауст» в шведском переводе, затем в других называемых «толстых журналов» по нескольку сот страниц убори- шведскоязычных газетах были напечатаны романы «Дым» (1868) и стого текста в одном номере. И вообще количество литературных «Новь» (1877). Печатались рассказы Тургенева, в том числе из журналов в маленькой стране невелико, поэтому в освещении ли- «Записок охотника». Кроме того, в Финляндию поступали издания тературно-культурной жизни значительную роль традиционно Тургенева из Швеции, среди них вышедшие в конце 1870-х годов играли и продолжают играть газеты. В XIX веке, особенно в пер- переводы романов «Рудин» и «Отцы и дети».

вой половине, даже шведскоязычные газеты были еще малофор- Примерно тогда же, начиная с 1870-х годов, русскую литерату матными, выходили не ежедневно, однако в них могли печататься ру стали переводить и на финский язык, и это было новым явлени большие романы в течение месяцев и даже нескольких лет. В на- ем, учитывая, что к тому времени финский литературный язык стоящее время романы в газетах не печатаются, но каждая крупная достиг более зрелой ступени развития, несравнимой с теми первы ежедневная газета имеет специальную полосу, а то и несколько ми опытами перевода с русского, который в 1840-е годы появи полос, для освещения культурной жизни. лись в газете К.А.Готлунда. К началу 1870-х годов литература на Первым русским писателем, с творчеством которого финны по- финском языке уже обогатилась разносторонним творчеством знакомились в 1860-е годы, после временного спада в переводче- Алексиса Киви (1834–1872), крупнейшего классика, по праву счи ском деле, был И.С. Тургенев, тогда уже широко известный в Ев- тающегося родоначальником новой национальной литературы.

ропе. О нем финны могли узнать не только из русских, но и фран- Для финнов имя Киви столь же свято, как и имя Лённрота, – оба цузских, немецких, шведских источников. Существенным было то, они заложили самые устойчивые краеугольные камни под здание что из романов, повестей, рассказов Тургенева финны получали национальной культуры.

представление о многих сторонах жизни современной России, о Одним из первых талантливых переводчиков русской литерату положении ее народа, о взаимоотношениях крестьян и помещиков, ры на финский язык был К.С.Суомалайнен (1850–1907), родивший о «русском нигилизме» и тех молодых силах, которые в идейных ся в Петербурге в семье золотых дел мастера, там же получивший спорах с «отцами» обсуждали острейшие социальные вопросы и начальное образование и впоследствии окончивший Хельсинкский стремились изменить общество, улучшить положение народа. Рас- университет. Он писал рассказы и очерки, в том числе о русской пространенным тогда стало выражение «молодая Россия», усвоен- жизни. В журнале «Киръяллинен куукакуслехти» появились его 61 переводы (но без указания переводчика) рассказы Тургенева «Пев- гениях-исполинах, удививших мир своей глубокой национальной цы» (1872) и рассказа «Коляска» Гоголя (1877). В 1882 году вышли оригинальностью. В одном из обзоров русской литературы Толстой отдельным изданием «Мертвые души» в его переводе, признанном сравнивался с былинным богатырем Ильей Муромцем, воспрянув образцовым и отмеченном премией Общества финской литературы. шем из долгого сна и расправившем могучие плечи, – это был сим Суомалайнену принадлежат также переводы «Тараса Бульбы» вол культурного самоутверждения России, ее собственного, сугубо (1878) и пушкинской «Капитанской дочки» (1876). самобытного вклада в мировую культуру.

В 1878 году Суомалайнен опубликовал два выпуска очерков о Реализмом Толстого, глубиной его психологизма особенно вос России, примечательных не только знанием русской жизни и исто- хищался молодой Юхани Ахо (1861–1921), один из пионеров реа рии, но и доброжелательным и сочувственным отношением к рус- листического направления в финской литературе. В 1887 году он скому народу. Следует учесть, что те финские исследователи- писал о Толстом: «Величайшей его заслугой является изображение языковеды и этнографы, которые совершали далекие экспедицион- тайны тайн человеческой души. Если другие писатели, например, ные поездки в глубь России к финно-угорским народам, сталкивались Золя, описывают больше видимые на поверхности проявления в пути не только с привлекательными, но нередко и с малопригляд- душевной жизни, то Толстой проникает в самые сокровенные глу ными сторонами действительности – нищетой народа, взяточничест- бины чувств.


Похоже, его глаз вооружен увеличительным стеклом вом чиновников, запущенностью постоялых дворов и русским бездо- и различает тончайшие нити и сплетения там, где обычному взору открывается лишь гладкое полотно»1. Ахо писал это в связи с по рожьем. Подчас все это освещалось в односторонне-тенденциозном плане с поспешными обобщениями о стране и ее культуре в целом, явлением финского перевода «Севастопольских рассказов» Тол как, например, в путевых очерках А.Алквиста о России (1859), вы- стого, убежденный, что после всех критических споров об идейно шедших двадцатилетием ранее очерков Суомалайнена. Суомалайнен художественных принципах реализма, малопонятных широкому описывал и русские города, роскошь дворцов и соборов, но больше читателю, искусство Толстого лучше всего демонстрирует силу его привлекала сельская Россия, быт и нравы русских, украинских, реализма, его стремления к правде жизни.

белорусских крестьян. Суомалайнен, неплохо зная русскую литерату- Для краткости ограничимся перечислением основных финских ру, сознавал ее обличительный характер, но все же ожидал от искус- переводов русской литературы, опубликованных в 1880–1890-е ства нравственного оптимизма, обязательной победы добра над злом. годы, в дополнение к тем, которые уже упоминались: «Пиковая Касаясь в одной из своих рецензий модного тогда понятия «русский дама» (1883) и «Дубровский» (1895) Пушкина;

«Герой нашего нигилизм», он не одобрял самого направления и считал «Отцов и времени» (1882) Лермонтова;

«Ревизор» (1882), «Шинель» и детей» Тургенева антинигилистическим романом. Очерки Суомалай- «Нос» (1883) Гоголя;

«Записки охотника» (1881), повести «Три нена были замечены тогдашней финской критикой, в заслугу ему встречи» и «Ася» (1882), романы «Накануне» (1883), «Дворянское ставилось то, что он описал Россию не поверхностно, а изнутри, про- гнездо» (1999), «Отцы и дети» (1892) Тургенева;

«Обыкновенная никнув в сердце русского народа. история» (1889) Гончарова;

«Кавказский пленник» (1887), первая Как известно, в последние десятилетия XIX века Европа открыла часть «Войны и мира» (1895), «Воскресение» (1900) Толстого;

для себя русский реализм, творчество крупнейших русских романи- «Преступление и наказание» (1888–1889), «Записки из Мертвого стов, в их числе Толстого и Достоевского. Во многом именно через дома» (1888) Достоевского.

Европу финны осознали мировое значение русского реализма. Но В репертуар Финского театра в Хельсинки постепенно входила при этом подчеркивалась его глубокая национальная самобытность, русская драматургия: «Женитьба» (1882) и «Ревизор» (1887) Гого его «русскость», ни на что другое не похожая. Если одаренность ля;

«Не в свои сани не садись» (1890) и «Гроза» (1892) Тургенева, много жившего на Западе и ставшего там известным раньше других, подчас объяснялась в критике западными же влия- Savo-lehti. 1887. № 139.

ниями, то о Толстом и Достоевском писали как об истинно русских 63 А.Н.Островского;

«Власть тьмы» (1896) Толстого;

«Месяц в де- С.Ивало. Отдельными изданиями вышли романы Ю.Ахо «Дочь ревне» (1896) Тургенева. пастора» и «Жена пастора» (с предисловием известного датского Напомним, что Финский театр возник в 1872 году как музы- критика Г.Брандеса, 1895), повести «Отверженный миром» (1896) кально-драматический, и естественно, что в его репертуар входила и «Одинокий» (1908), сборник рассказов, которые Ахо именовал нарождавшаяся национально-финская драматургия, в том числе «стружками» (1901);

романы А.Ярнефельта «Отечество» (1894) и пьесы Алексиса Киви. Театр совершал гастрольные поездки в дру- «Дети матери земли» (1906), повесть «Три судьбы» (1904). Пере гие финские города, а также в Петербург, где его зрителями были водились также финляндско-шведские писатели – Ю.Л.Рунеберг, местные финны и окрестное ингерманландское население. С.Топелиус, Ю.Векселль, К.А.Тавастшерна, Я.Аренберг.

В Хельсинки существовал также Русский театр, возникший да- В 1898 году Н.Нович (псевдоним Н.Н.Бахтина) издал антоло же раньше Финского. Начиная с 1827 года в Хельсинки имелся гию «Поэты Финляндии и Эстляндии», а в 1917 году вышел более шведский театр «Аркадия» с приглашаемыми из Швеции труппа- объемный «Сборник финляндской литературы» под редакцией ми, который в 1860 году обзавелся собственной постоянной труп- М.Горького и В.Брюсова. Сборник был подготовлен общими уси пой и новым зданием, после чего он стал называться «Новым теат- лиями вместе с финнами и успел выйти еще до событий октября ром». В 1868 году был опубликован «Устав» Русского театра, и, 1917 года в России и до гражданской войны 1918 года в Финлян видимо, тогда же он начал действовать. Некоторое время Русский дии, в корне изменивших всю общественно-политическую ситуа и Финский театры пользовались попеременно одним и тем же зда- цию в обеих странах и их взаимоотношения между собой. После нием «Аркадии», пока для Русского театра не было построено соб- тенденции к сближению наступила полоса резкого отчуждения, ственное здание. Это был тоже музыкально-драматический театр, которая по своей жесткости чем-то напоминала спешно переобо причем драмы давались на русском языке, музыкальные спектакли рудованную государственную границу с проволочными загражде – на языке оригинала. Преимущественную часть его русских зри- ниями, оборонительными сооружениями и контрольной полосой телей могли составлять военные, чиновники из канцелярии гене- взрыхленной земли, которую никто не смел перейти.

рал-губернатора, преподаватели и учащиеся русских учебных за- Эта новая ситуация была контрастна началу XX века, хотя на ведений, прочие хельсинкские жители из тех, которым был досту- пряженность уже тогда нарастала в связи с намерением царского пен русский язык. правительства покончить с автономией Финляндии и превратить Последние десятилетия XIX и начало XX века примечательны ее в обычную российскую губернию.

еще и тем, что финская литература стала переводиться на русский Но тогда, в начале XX века, лучшие культурные силы обеих язык и издаваться в России. Еще в начале 1880-х годов в русской стран еще не были окончательно разобщены, – напротив, возникла печати стали говорить о литературе на финском языке как состо- острая потребность взаимопонимания, чтобы объединиться в со явшемся и развивающемся национальном явлении. О финской вместной борьбе против произвола и реакции. Это создавало осо литературе писал в своих статьях для русских изданий бую атмосферу готовности к контактам. Из Финляндии в Россию К.И.Якубов, преподаватель русской гимназии в Хельсинки. Раздел посылались доверенные лица для переговоров с оппозиционными о финской литературе содержался в четвертом томе «Истории все- силами и выдающимися деятелями культуры, чтобы они выступи мирной литературы» В.Зотова (1882)1. ли в защиту Финляндии и ее сопротивляющегося народа, а финны Переводы из финской литературы печатались во многих жур- со своей стороны были готовы помочь тем русским, кого пресле налах: «Русское богатство», «Вестник иностранной литературы», довала самодержавная власть. С этой целью устанавливались кон «Нива», «Мир Божий», «Русский вестник» и др. Это были главным такты, в частности, с Л.Н.Толстым и А.М.Горьким, писателями с образом рассказы – Ю.Ахо, М.Кант, П.Пяйаяринта, С.Алкио, мировой известностью, чье авторитетное слово было особенно весомо.

Зотов В. История всемирной литературы. СПб., 1882. Т. 4. С. 771–784.

65 Об этих двух встречах в Хельсинки Горький писал тогда же Ограничимся краткой ссылкой на встречу Горького с финской культурной общественностью в феврале 1906 года1. Горький и до Е.П.Пешковой: «Впечатление потрясающее. Масса людей плакали.

… Все было – как в сказке, и вся страна, точно древняя сказка, – этого бывал в Хельсинки, где в Национальном театре ставились сильная, красивая, изумительно оригинальная».

его пьесы. Кроме того, у него была дача в Куоккале на Карельском Это был взрыв обоюдного энтузиазма, которого хватило еще до перешейке, где в июле 1905 года состоялась встреча русских и февральских событий 1917 года в России, встреченных в Финлян финских писателей и художников на предмет издания совместного дии с надеждой и радостью, но последующие потрясения оберну сатирического журнала (с присутствием Л.Андреева, В.А.Серова, лись резким похолоданием – теперь уже не русско-финских, а со И.Э.Грабаря, Аксели Галлен-Каллела, Эро Ярнефельта). Приезд ветско-финляндских межгосударственных отношений, в том числе Горького в Хельсинки в феврале 1906 года имел наряду с культур культурных.

ными контактами еще дополнительную цель: сбор денежных средств на нужды русской революции. И такое тогда было воз можно – финские интеллигенты охотно помогали ему. Вернее ска Период идеологической конфронтации зать, у Горького были две встречи – одна с интеллигенцией в На и культурного изоляционизма (1917–1944 гг.) циональном театре, другая с финскими рабочими, организованная социал-демократическим объединением. Это свидетельствовало о Указанный период был отмечен, помимо прочих противостояний, политической разделенности финского общества, но та и другая также военными конфликтами, от которых Финляндия за предше встречи прошли восторженно, Горькому оказывались всевозмож ствующие сто лет автономии успела в какой-то степени уже отвы ные почести, его тщательно оберегали от возможного ареста цар кнуть, лишь изредка вспоминая о прошлых русско-шведских вой скими жандармами, причем охраняли его опять-таки обе стороны нах, опустошавших и ее территорию.


– и вооруженные «активисты» из числа интеллигентов, и рабочая Сразу же после обретения Финляндией государственной неза Красная гвардия под командованием Иоганна Кока.

висимости в декабре 1917 года вспыхнула внутренняя гражданская Состоявшийся в Национальном театре с участием Горького ли война, раны от которой долго и болезненно отзывались в финском тературно-музыкальный вечер описывался в газете «Хельсингин обществе, а затем последовали еще две советско-финляндские саномат» от 2 февраля 1906 года как встреча двух культур. Сим войны 1939–1940 и 1941–1944 годов.

фоническим оркестром дирижировал финский композитор Роберт На этом фоне острых социально-классовых и межгосударст Каянус, исполнялась музыка Римского-Корсакова, Чайковского, венных столкновений складывались в указанный период домини Глазунова, Сибелиуса;

стихи читали Э.Лейно (стихотворение ровавшие стереотипы мышления и идеологической конфронтации.

«Москва»), С.Скиталец, М.Ф.Андреева и в заключение Горький Весьма характерным для финской исторической науки, массо прочитал свой рассказ «Товарищ», русский, финский, шведский вой литературы и всей пропаганды тех лет стало упорное непри текст которого был предварительно роздан публике в виде бро знание того факта, что гражданская война 1918 года была именно шюры. Ощущалась взволнованность переполненного зала, Горько гражданской, а не «освободительной» войной, – разумеется, «ос го долго не отпускали со сцены, и он сам был глубоко взволнован.

вободительной» от русских, хотя акт о независимости Финляндии Еще большее впечатление произвела встреча с рабочей аудитори был подписан Советским правительством.

ей. Если в Национальном театре оркестр исполнил «Марсельезу», Пропагандисты «освободительной» войны ссылались, в частно то здесь пели «Интернационал» и популярный в Финляндии «Ра сти, на то, что в 1918 году на стороне финских красногвардейцев бочий марш».

сражалось некоторое количество остававшихся в Финляндии сол дат российских гарнизонов – их численность исследователи опре Подробнее о связях Горького с Финляндией см.: Карху Э.Г. Очерки финской лите ратуры начала XX века. Л., 1972. С. 111–155. деляют очень по-разному, от одной тысячи до десяти тысяч чело век. Но этим аргументация не ограничивалась: утверждалось, что и ляндия как форпост у самой границы с Востоком. Самые рьяные сами финские красногвардейцы были всего лишь проводниками русофобы-дальтоники даже не проводили особого различия между политики русского большевизма, разносчиками занесенной извне «красными» и «белыми», большевиками и русскими монархистами болезни, а вовсе не порождением социально-классовых противо- – достаточно было этнического признака. Они предлагали вообще речий финского общества. очистить Финляндию от всех русских, в особенности из погранич Это вело к тому, что классовая ненависть к восставшим в соб- ных с СССР районов, где они якобы разлагали местное финское ственной стране распространялась также на русских, превращаясь население. К сожалению, и в СССР тогда предпринималось нечто в этническую, расовую ненависть. аналогичное, причем не только в замыслах, но и в реальности: из Современные финские исследователи демократического на- пограничных с Финляндией районов выселялось коренное фин правления считают, что пик русофобии пришелся на 1917–1923 ское население.

годы. Сегодня об этом периоде пропагандировавшейся националь- Поскольку в «Академическое карельское общество» входила в ной ненависти накопилось немало исследований, авторы подчас основном интеллигенция, в пропагандистских целях использова сами удивляются, как такое было возможно, особенно если учесть, лась и культура. Из классической русской литературы выхватыва что шовинистическая злоба в крайних ее формах, преподносив- лись в русофобском истолковании какие-то эпизоды, характерные шаяся как «национальная идеология», разжигалась не кем-нибудь, образы и явления – «обломовщина», барское краснобайство «лиш а интеллигентскими кругами, что подчеркивалось уже в названиях них людей», «русский нигилизм», загадочность «русской души», и создававшихся милитаристских организаций. на всем этом тенденциозно спекулировали, пытаясь доказать чуж В 1922 году в университетской среде возникло «Академическое дость русской культуры Западу. Зато превозносилось германо карельское общество» с двумястами членов, а к началу 1930-х го- фильство, сильные волевые качества, энергия и деловитость гер дов их стало уже более тысячи. Карельским оно называлось в ос- манской расы. В бульварной прессе осуждались смешанные браки новном потому, что его практической целью провозглашалось финнов с русскими, а на шюцкоровских стрельбищах выставля присоединение российской Карелии к Финляндии. В общество лись мишени с изображением заросшего бородой и неопрятного вошли прежние «активисты» из интеллигентской среды, студенты, русского мужика. Считалось, что своей ненавистью к России, от кое-кто из профессоров и будущих академиков;

оно отличалось ставшей от Европы якобы на целых пятьсот лет, русофобы служат крайней воинственностью и сыграло немалую роль в пропаганде интересам остального человечества.

милитаристских великофинских идей. Внутри организации суще- Современные финские исследователи вновь и вновь возвраща ствовало полусекретное и полузаговорщическое ядро под названи- ются к этим прискорбным явлениям прошлых лет. Причем если в ем «Братья по ненависти» со своим ритуалом и знаменем черного 20–30-е годы разжигаемую русофобию отваживалась осуждать в цвета, под которым «братья» давали «клятву ненависти» к русским основном только леворадикальная печать, то теперь эти явления и ко всему русскому. Были и другие родственные по духу милита- стали предметом университетских диссертаций и сама оценочная ристские организации со своими органами печати: «Шюцкоров- терминология звучит более определенно: расизм называется ра ское объединение», «Народно-патриотический союз», женская сизмом, ксенофобия ксенофобией, фашистские тенденции соот организация «Лотта Свярд» (по имени героини патриотической ветственно.

баллады Ю.Л.Рунеберга). Подчеркивается, в частности, что у тогдашних русофобов и В пик русофобии все внутрифинляндские общественно- пропагандистов «вечной ненависти» была слишком короткая исто политические проблемы перекрашивались в расово-этнические рическая память. В период финляндской автономии, в течение цвета, во всем был виноват «извечный враг», представлявший по- одного столетия с небольшим (1809–1917), очень многие фин стоянную угрозу для финнов, для Европы, для всей западной ци- ляндцы, в том числе финляндские шведы, причислявшие себя к вилизации, и на ее защиту самой судьбой была определена Фин- германской расе, довольно хорошо уживались с русскими и сами 69 стремились на русскую службу, к общению с верхними слоями коммунизма, весьма поспешно принялась открывать для себя русского общества. Подсчитано, например, что на офицерских Маннергейма. После того как двуглавый орел вновь вернулся в должностях в русской армии за весь период автономии служило российскую символику, вдруг нашлось свободное местечко и для свыше трех тысяч финляндцев, из них триста человек достигли образцового царского офицера. А финн он или не финн, все равно генеральских и 67 человек адмиральских чинов1. В середине XIX ему положены почести как верному слуге империи».

века каждый пятый финляндский дворянин (почти исключительно В статье подчеркивается, что Карл Густав Маннергейм родился в этнические шведы) служил офицером в России2. довольно либеральной финляндско-шведской семье, которая не Из адмиралов финляндского происхождения известность полу- одобряла его поступления на царскую службу, несмотря на его ус чил Ю.Х.Фуруельм (1821–1903), не только мореплаватель, но и пешную карьеру. Любопытно, что в период «бобриковского дикта администратор, один из последних российских губернаторов Аля- та» на рубеже XIX–XX веков его старший по возрасту родной брат ски (еще до ее продажи в 1867 году Америке), затем совершивший Карл Роберт принадлежал к «активистам» и был выслан царскими в должности дальневосточного военного губернатора плавания в властями из страны и находился вместе с другими изгнанниками в Японию и на Филиппины, встречавшийся с экспедицией адмирала шведской эмиграции. В статье упоминается и о том, что во время Е.В.Путятина, у которого секретарем на корабле служил не кто- краткого пребывания Ленина в Стокгольме по пути из Финляндии в нибудь, а писатель И.А.Гончаров, чья книга «Фрегат Паллада» с Швейцарию Карл Роберт Маннергейм был даже его связным. (Такое дарственной надписью автора сохранилась в библиотеке случалось: проводником-охранником Горького при его тайном вы Ю.Х.Фуруельма. езде из Финляндии в Стокгольм и дальше в Берлин был поэт Бер Карлу Густаву Маннергейму (1867–1951), молодому офицеру- тель Грипенберг, рассказавший потом об этом в воспоминаниях).

кавалергарду царской свиты при коронации Николая II, затем ге- Примечательно, что финские биографы маршала Маннергейма ста нерал-лейтенанту российской армии, позднее финляндскому мар- раются о его брате вообще не распространяться, считая это излиш шалу и кратковременному послевоенному президенту Финляндии ним;

не упоминает о брате и сам маршал в своих мемуарах. Но на (с августа 1944 г. по март 1946 г.), финский критик-эссеист Йохан- его военной карьере петербургского периода это никак не отрази нес Салминен посвятил любопытную статью «Русский Маннер- лось, он пользовался доверием петербургского двора, ему давались гейм», остановившись преимущественно на русском периоде его весьма ответственные поручения.

карьеры3.

Статья написана не без иронии, в том числе по поводу По мнению Салминена, Маннергейм проявил себя истинным ца резко изменившегося отношения к Маннергейму в современной редворцем, с Петербургом были связаны лучшие воспоминания его постперестроечной России. По своим убеждениям Салминен не жизни, там открывалось, как ему казалось, куда больше возможно принадлежит к леворадикалам, он рекомендует себя как трезвый стей для продвижения по службе, чем в маленькой Финляндии, куда демократ и гуманист, что проявляется и в его уравновешенных он был вынужден после 1917 года вернуться. Совсем другим был суждениях о Маннергейме и финско-русских отношениях в про- масштаб страны, отсутствовал аристократизм, преобладало нечто шлом и настоящем. О восторженных оценках Маннергейма неко- плебейско-крестьянское, этнически даже чуждое, поскольку по торыми современными русскими публицистами он пишет с пол- фински Маннергейм, по выражению Салминена, говорил «постыдно ным пониманием причины восторгов: «Не следует особо удив- плохо» и никогда языка толком так и не освоил. Не все устраивало ляться тому, что та новая Россия, которая возникла на развалинах его и в политическом отношении: завоеванное финским народом всеобщее избирательное право казалось ему «верхом неразумия».

Поставленный во время гражданской войны 1918 года во главе Salminen J. Sininen kivi. Muistiinmerkintj idst ja lnnest. Helsinki, 1994. S. 82.

спешно созданной финской армии, состоявшей большей частью из Karema O.Vihollisia, vainojia, syplisi. Venlisviha Suomessa 1917–1923. Hel имущих крестьян-собственников, Маннергейм предпочитал окру sinki, 1998. S. 24.

Salminen J. Op. sit. 119–132. жить себя штабными офицерами, прошедшими, как и он сам, через 71 русскую службу. После подавления финляндской революции Ман- хивы с касающимися Финляндии фондами;

редкостью стали вза нергейм предлагал сенату послать войска на помощь русским гене- имные переводы художественной литературы, равно как и взаим ралам и вмешаться в гражданскую войну в России, но с этим не со- ный книгообмен, не говоря уже о личных встречах писателей, уче гласились даже самые правые члены сената, ибо русские генералы ных, культурных деятелей, о совместных форумах и изданиях.

вовсе не обещали в случае победы сохранить независимость Фин- В учебных заведениях независимой Финляндии уже не препо ляндии. Маннергейм все же считал, что ненавидеть следовало давались русский язык и литература, соответствующая кафедра в большевизм, а не имперскую Россию, тогда как в сенате настаивали Хельсинкском университете была закрыта, как и местный Русский на том, что любая Россия, красная или белая, представляла и будет театр. В школьной системе исключение составляли только не представлять угрозу для Финляндии. сколько русских гимназий (в Хельсинки и Выборге) для детей из С точки зрения собственно финской истории Салминен не от- русских семей.

рицает заслуг Маннергейма как военного руководителя и защит- Не в лучшую сторону менялась национальная политика и в ника страны, особенно в период зимней войны 1939–1940 годов. СССР, хотя в ином темпе и иными методами. Переломным стал Но идеализировать национальную историю и ее деятелей, как и 1937 год, когда в Карелии и Ингерманландии были закрыты фин чернить безоговорочно противную сторону вместе с большевист- ские школы, причем в Ингерманландии они больше уже не восста скими вождями, автор статьи не склонен. навливались, что означало и утрату учительских кадров. В сталин Как главнокомандующему вооруженными силами Финляндии, ских лагерях погибли тысячи людей, в том числе представителей Маннергейму полагалось осуществлять великофинские идеи на интеллигенции.

деле. Еще в феврале 1918 года он в особом приказе поклялся перед Была еще одна общая для обеих стран особенность, характери армией не вкладывать меч в ножны, пока Беломорская Карелия не зующая ту эпоху вражды и недоверия. Кроме постоянного, более будет завоевана, и это предвещало вероятность межгосударствен- или менее оседлого русского населения в Финляндии и постоянно ных военных конфликтов в будущем. Сама неизбежность этих го ингерманладско-финского населения в СССР, появилось еще конфликтов пропагандистски мистифицировалась, это было нечто значительное количество беженцев-эмигрантов: в Финляндию лю фатальное, ниспосланное свыше;

Карельская земля именовалась ди бежали от российских событий, а в СССР искали убежища священной, и война за нее тоже предстояла «священная» – кресто- «красные финны» после поражения финляндской революции вый поход к «единокровным братьям». Карелия тоже мыслилась года. О роли «красных финнов» в карельской культуре в данной как пограничный «форпост» в борьбе Запада против Востока. книге будет особая статья, а о беженцах из России и их жизни в Этот агрессивный интерес к Карелии современные исследова- Финляндии в период 1917–1939 годов недавно вышла книга фин ского исследователя П.Невалайнена1.

тели называют пропагандистско-милитаристическим «карелиа низмом» в отличие от культурного карелианизма, культурного В книге сообщается, что в начале 1920-х годов в Финляндии интереса к Карелии, ведущего свое начало еще от Элиаса Лённро- скопилось около 33 000 беженцев из России – это было наиболь та и получившего новое развитие после Второй мировой войны. шее их количество;

потом часть из них перебралась в другие евро Период 1920–1930-х годов в связи с напряженностью советско- пейские страны, часть вернулась на родину (по условиям Тарту финляндских межгосударственных отношений и острого идеоло- ского советско-финляндского мирного договора 1920 года возвра гического противостояния был едва ли не самым трудным в исто- тившимся беженцам обещалась амнистия). В середине 1930-х рии культурных контактов. Многие их формы, которые в XIX – годов беженцев из России оставалось свыше 14 000, в том числе начале XX века успели стать привычными, после 1917 года были русских, карелов, финнов-ингерманландцев.

уже невозможны. Финские фольклористы, языковеды, этнографы уже не могли приезжать в Карелию для собирания научных мате- Nevalainen P. Viskoi kuin Luoja kerjlist. Venjn pakolaiset Suomessa 1917–1939.

Helsinki, 1999.

риалов;

для финских исследователей были закрыты советские ар 73 кой культуре» (опере, балету, литературной классике) – их встречи Им жилось нелегко, они не имели финляндского гражданства, в земляческих объединениях носили скорее этнокультурный ха им было сложно трудоустроиться, на них смотрели косо даже рактер, молодежь увлекал спорт, у финляндских карелов игра в финские рабочие, боявшиеся потерять работу из-за избытка рабо городки до сих пор считается национальным развлечением.

чей силы. Атмосфера русофобии была еще так агрессивно выра Беженцы из России привнесли в финляндскую культурную жена, что и «единокровные братья» – карелы с ингерманландцами жизнь свои собственные «субкультуры» – П.Невалайнен даже счи – расценивались как «чужаки». Из описания автора следует, что тает, что вплоть до 1990-х годов Финляндия не знала такого этно если карелы и ингерманландские финны были на своей родине культурного многообразия, как в 1920–1930-е годы именно благо почти исключительно из крестьянской среды, то этнические рус даря беженцам из России.

ские беженцы являлись преимущественно жителями крупных рус С прежней родиной, Россией и Карелией, беженцы уже не мог ских городов, в основном Петербурга и Москвы;

это были интел ли общаться. Многочисленная русская эмиграция в европейском лигенты, коммерсанты, чиновный люд – ведь только на Карель масштабе привыкла называть себя «второй Россией», но первич ском перешейке, по оценке автора, около ста тысяч петербуржцев ной России эмиграция не заменила.

проводили свой дачный сезон, причем многие имели там собст Нечто подобное произошло и с финляндской «красной эмигра венные дома.

цией» в СССР. На своей новой родине они оказались в еще боль Социальные различия сказывались на образе жизни беженцев в шей изоляции от духовной культуры на своей прежней родине, Финляндии, на их культурных интересах. Русские беженцы стреми чем русские эмигранты где-нибудь в Париже от литературных дел лись устроиться в городах, в Хельсинки и Выборге, где русские в Москве, потому что советские книги в Париж все-таки поступа культурно-языковые традиции и прежде были более ощутимы. Сре ли, а из Парижа, как и из Финляндии, свободно получить что-то в ди беженцев были люди с артистическими наклонностями, общими СССР было невозможно. Это обернулось тем, что финская литера силами создавались любительские театры, где ставились пьесы, тура после 1918 года вообще оставалась неизвестной писателям отрывки из опер, балетные представления;

в Хельсинки существо эмигрантам и писателям-карелам, писавшим на финском языке. В вал русский балалаечный оркестр, а также два клуба – Русский клуб советских финноязычных школах, пока они существовали, препо и Купеческий клуб, каждый со своей библиотекой, залом и рестора давание финской литературы ограничивалось двумя-тремя писате ном. Отмечались юбилеи выдающихся русских писателей и компо лями XIX века, и ими же ограничивались знания самих преподава зиторов (Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Римского-Корсакова);

ино телей. Даже о поэзии Эйно Лейно, крупнейшего финского лирика, гда устроителям концертов удавалось пригласить в Хельсинки из у нас ничего внятного не говорилось, ее либо не знали, либо не других европейских городов русских знаменитостей, тоже эмигран считали выдающимся явлением. Отчасти это объяснялось слиш тов, например, Федора Шаляпина и Тамару Карсавину. Предприни ком узко-классовым подходом к литературе со стороны самих пи мались попытки создать местную эмигрантскую печать, но выхо сателей-эмигрантов, хотя это не спасло их от сталинского террора дившие небольшие газеты на русском языке оказывались кратко и трагической участи.

временными, книжные издания местных русских литераторов были редкостью, читательский круг узок.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.