авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |

«Межрегиональные исследования в общественных науках Данное издание осуществлено в рамках программы «Межрегиональные исследования в ...»

-- [ Страница 3 ] --

Это относилось и к изданиям карельских и ингерманландских Восстановление и развитие культурных контактов беженцев. Наиболее заметной фигурой в литературном отношении во второй половине XX века был Юхани Конкка (1904–1970), автор нескольких книг и перево дчик русской литературы на финский язык (переведший, в частно Военные действия на советско-финляндском фронте закончились в сти, некоторые произведения Чехова, Толстого, «Тихий Дон» Шо сентябре 1944 года, по условиям договора о перемирии Финляндия лохова). В массе своей карельские и ингерманландские беженцы в обязывалась распустить милитаристские организации и присту меньшей степени стремились, по словам П.Невалайнена, к «высо пить к демократизации финского общества. Курс на сближение дов в финских переводах вышло 158 советских книг (или 1,6% из обеих стран был закреплен договором 1948 года о дружбе, сотруд- всех переводных изданий за этот период). Советские книги выхо ничестве и взаимопомощи. дили преимущественно в возникших вскоре после войны левых Непросто было преодолеть взаимное недоверие после двух кро- издательствах, тогда как прочие издательства отдавали предпочте вопролитных войн. Не только русофобия в Финляндии, но и совет- ние русской классической литературе XIX века и нашумевшим ская пропаганда военного времени немало поработала, чтобы воз- «самиздатовским» новинкам советского периода. Из русской клас будить ненависть к врагу. Теперь предстояло ненависть погасить, сической литературы финский читатель тогда получил многие представить народы друг другу в их мирных заботах и неприятии переиздания и новые переводы Достоевского, Гоголя, Гончарова, войны. Важные задачи возлагались на культурное сближение, че- Лермонтова, Лескова, Пушкина, Толстого, Тургенева, Чехова.

му должны были содействовать созданные в обеих странах обще- Изменения происходили в самой финской литературе. Акту ства дружбы: «Финляндия – СССР» и «СССР – Финляндия». Уже в альной становилась антивоенная тема. Книги Олави Пааволайнена, январе 1945 года, когда война с фашистской Германией еще про- Вяйнё Линна, Пааво Ринтала, Вейо Мери вызывали широкие дис должалась, в Финляндию была направлена большая культурная куссии общенационального масштаба, в которых участвовали, делегация, в которую входили писатель Леонид Леонов, киноре- кроме литературных критиков и самих писателей, представители жиссер Всеволод Пудовкин, композитор Дмитрий Кабалевский и самых разных слоев общества вплоть до отставных генералов.

знаменитый Ансамбль песни и пляски Советской Армии, высту- Следует учесть и то, что возобновило свою деятельность основан пивший с концертами во многих финских городах. Высокий про- ное еще в 1936 году левое литературное объединение «Кийла»

фессионализм ансамбля явился для многих финнов приятным («Клин»). За антимилитаристскую и антифашистскую деятель сюрпризом, подобного уровня гастрольных концертов в Финлян- ность некоторые леворадикальные авторы – Элви Синерво, Арво дии давно не было. По свидетельству журналиста и писателя Туртиайнен, Ярно Пеннанен, Раоуль Пальмгрен, К.-М.Рюдберг – М.Куръенсаари, после концерта в Хельсинки интеллигентного были во время войны арестованы и теперь вышли из заключения.

вида молодая супружеская пара тут же публично заявила перед Издавались их поэтические, прозаические, публицистические кни всем залом, что впредь они никогда больше не будут называть ги. Известность получила, в частности, книга Р.Пальмгрена русских пренебрежительным словом «рюсся». Это может пока- «Большая линия» (1948), высветившая конструктивные идеи заться малозначащей деталью, но с таких деталей должно было Ю.В.Снельмана о роли культуры в развитии нации.

начаться воспитание обоюдного взаимоуважения. Постепенно эти книги становились известными и в СССР, в том Сразу после войны стали усиленно переводиться на финский числе в Карелии, где вскоре после войны начал выходить на фин язык книги советских писателей. Если за весь предшествующий ском языке альманах, затем ежемесячный журнал «Пуналиппу»

период (1917–1944) количество переведенных советских книг не (ныне «Карелия»), значительная часть тиража которого поступала достигло и двух десятков, то только в одном 1945 году в Финлян- в Финляндию. Финской литературой интересовался также русский дии было издано 37 книг советских авторов (или 15% из всей вы- журнал «На рубеже» (затем «Север»), уже своим названием под шедшей тогда в стране переводной литературы). В следующем черкивавший повышенное внимание к литературам северных 1946 году было переведено 25 советских книг (9% всех переводи- стран. Стали чаще появляться переводы из классической и совре мых изданий)1. Эти два послевоенных года стали рекордными, в менной финской литературы на русский язык, обзорные критиче дальнейшем темпы убавились, но все же в течение 1945–1970 го- ские статьи и книжные рецензии.

Для этого требовались подготовленные специалисты, в кото рых, особенно на первых порах, ощущалась острая нужда. До Сведения о переводах советской литературы приводятся по социологическому 1937 года курс истории финской литературы читался студентам исследованию: Salokoski J. Neuvostokirjallisuus ja Suomi. Sosiologinen pro gradu tutkielma. Helsingin yliopisto, 1972. финского отделения Ленинградского педагогического института 77 ском и шведском языках), поскольку туда высылались обязатель им. Герцена и Карельского учительского института в Петрозавод ные экземпляры всех финляндских изданий вплоть до самых мел ске, заслуга в этом принадлежала доценту У.Н.Руханену. Но эта ких брошюр и провинциальных газет. В советский период такое едва складывавшаяся вузовская традиция затем оборвалась в ре правило уже не соблюдалось. После Второй мировой войны час зультате арестов (арестован был и У.Н.Руханен), и после войны тичный книгообмен с Финляндией осуществлялся через Академию пришлось все начинать сызнова.

наук СССР, но более или менее полного комплектования финской В 1947 году при Петрозаводском университете было открыто литературой нет ни в одной из центральных библиотек России, в финно-угорское отделение (в Ленинградском университете финно том числе в специализированной Библиотеке иностранной литера угорская кафедра существовала с 1925 года);

активную роль в этом туры в Москве. Попутно отметим, что в Хельсинки имеется фун сыграл член-корреспондент Академии наук СССР Д.В.Бубрих, даментальная Славянская библиотека, русские фонды которой с крупный специалист по финно-угорским языкам. Отделения были особой полнотой комплектовались в период, когда Финляндия небольшие, на первый курс в Петрозаводске в 1947 году набралось входила в состав России.

лишь три студента, да и в последующие годы число поступающих Со временем наладился обмен университетскими преподавате не превышало 5–7 человек. По ряду дисциплин остро не хватало лями. На финно-угорском отделении Ленинградского и Петроза подготовленных преподавателей, но уже в начале 1950-х годов водского университетов лекции по финскому языку и литературе была открыта аспирантура по финскому языку и литературе, вско периодически читались финляндскими профессорами и препода ре появились первые молодые специалисты, ставшие университет вателями, а в Финляндию выезжали специалисты по русскому скими преподавателями и исследователями. С середины 1950-х языку и литературе. Если в период автономии в Финляндии был годов литературы Карелии и Финляндии впервые стали предметом всего лишь один университет, то в настоящее время их девять, и в планомерного академического исследования в Институте языка, некоторых имеются кафедры славистики с преподаванием русско литературы и истории АН СССР.

го языка и литературы. Профессор-славист Эркки Пеуранен из Примерно тогда же начались первые приезды в СССР и Карелию университета Ювяскюля в свое время проходил аспирантуру в финских ученых в исследовательских целях. В числе первых были Московском университете, защитил докторскую диссертацию о языковед и собиратель фольклора Пертти Виртаранта и фольклорист, лирике Пушкина 1830-х годов, опубликовал ее на русском и фин исследователь «Калевалы» Вяйне Кауконен, впоследствии удостоен ском языках. Профессор Пекка Песонен исследовал творчество ный звания почетного доктора Петрозаводского университета. Это Андрея Белого и возглавляет кафедру славистики в Хельсинкском означало, что финские ученые вновь могли собирать в Карелии язы университете. На упомянутых кафедрах работают и другие со ковые и фольклорные материалы, знакомиться с ее культурой, вы трудники, время от времени они издают свои труды, в том числе пускать на этой основе книги. Первые поездки карельских ученых в на русском языке.

Финляндию для работы в библиотеках, архивах, музеях начались У Петрозаводского университета установились постоянные несколько позже, в 1960–1970-е годы.

контакты с университетом города Йоэнсуу, который в настоящее Для исследователей чрезвычайно важен регулярный книгооб время является культурным центром финляндской Карелии. Уни мен, который налаживался с большим трудом. На первых порах верситет в Йоэнсуу и возник в этих целях – аккумулировать в себе для советских исследователей весьма кстати пришлись обширные научные силы для изучения карельской культуры и для развития фонды фундаментальной выборгской библиотеки, к счастью, уце региона, именуемого в Финляндии Северно-Карельской губерни левшей в войну. Часть ее фондов оказалась в библиотеке Ленин ей. Главными инициаторами создания университета были профес градского университета, часть в научных библиотеках Петрозаа сора-историки Хейкки Киркинен (первый его ректор), Вейо Сало водска. Большим подспорьем оказались также центральная Биб хеймо и профессор-литературовед Ханнес Сихво. Каждый из них лиотека Академии наук СССР и Библиотека им. Салтыкова является автором многочисленных работ по истории и культуре Щедрина в Ленинграде, где сохранилась, кроме книг, в полном Карелии, причем их объединяет общая центральная идея, один виде вся финляндская периодика XIX – начала XX века (на фин 79 общий подход: Карелия в ее многосторонних исторических связях с «Будем европейцами, но останемся финнами»

Востоком и Западом, со славянским и германо-скандинавским ми ром. В частности, богаты исторической и историко-культурной ин- Случилось так, что вскоре после распада Советского Союза формацией две книги Х.Сихво: «Открыватели Карелии» (1968) и Финляндия на основе референдума 19 октября 1994 года вступила «Образ Карелии в эпоху финляндской автономии» (1973). Коллек- в Европейский Союз, и между этими событиями можно усмотреть тивными усилиями многих исследователей подготовлен ряд капи- некоторую связь. В предшествующие десятилетия, особенно в тальных изданий, в частности, пятитомный комплексный труд «Ка- 1960–1970-е годы, в период президентского правления Урхо Кале релия» (1981–1984). Написанная Х.Киркиненом, П.Невалайненом и ви Кекконена, в финской и западной печати много говорилось о Х.Сихво «История карельского народа» издана также в переводе на чрезмерной зависимости внешней и внутренней политики Фин русский язык в Петрозаводске (1998). Заслуживает упоминания кни- ляндии от восточного соседа. Имелось в виду даже нечто большее, га П.Вирта-ранта «Этюды о карельской культуре», вышедшая двумя чем межгосударственные договорные обязательства;

предполага изданиями в Финляндии и в русском переводе в Петрозаводске лось, что за многие годы бесконфликтного послевоенного сосуще (1992);

в книге речь идет о культуре Республики Карелия. ствования финское руководство слишком привыкло предугадывать Следует отметить одну характерную особенность книгоиздатель- пожелания Москвы и во избежание осложнений считаться с ними, ского дела последнего десятилетия: финские исследователи очень проявляя при этом политическое искусство и поддерживая взаим заинтересованы в том, чтобы их труды, касающиеся финляндско- ное доверие. На фоне острой конфронтации двух политических русских отношений, Карелии, Ингерманландии, выходили не только систем в мировом масштабе советско-финляндские отношения на финском языке в Финляндии, но и в русском переводе в России, квалифицировались Москвой как образцовые, а на Западе утвер для чего финская сторона выделяет деньги. Таким способом в рос- ждали, что Москва хотела бы «финляндизировать» всю Европу, сийских издательствах вышло уже множество книг финских авторов, начав со Скандинавии. Политика «финляндизации» стала в запад преимущественно исторического содержания. Новым здесь является ной прессе притчей во языцех. В самой Финляндии это могло кое именно желание установить непосредственный контакт с русским для кого звучать обидно, одни остерегались усиления советского читателем, равно как и то, что это стало вообще возможно только в влияния, а другие, напротив, приветствовали его, в том числе в связи с исчезновением идеологических барьеров и противостояний. области идеологии и культуры.

В советский период идеологические барьеры были куда строже, Распад СССР и всего социалистического лагеря показал глуби но все же художественная литература издавалась по взаимной до- ну идеологического кризиса, отозвавшегося так или иначе во мно говоренности издательств обеих стран.

Так, в 1970–1980-е годы гих странах мира, включая Финляндию. В изменившихся услови три крупных московских издательства – «Художественная литера- ях, когда в самой России от прежней идеологии отказались на тура», «Молодая гвардия» и «Прогресс» – выпустили 10-томную вполне официальном уровне и, как следствие, пытаются пересмот «Библиотеку финской литературы» (потом вышли еще дополни- реть заново всю российскую и мировую историю, подобное же тельные тома, но без обозначения серии). Следует сказать, что искушение возникает и в других странах, особенно в тех, где име «Библиотека», включающая литературу Финляндии XX века, явля- лись близкие к советской идеологии левые культурные движения.

ется пока самым представительным ее изданием в России. Теперь это не только не осуждается со стороны восточного соседа, Финны сравнительно хорошо информированы о происходящем но, напротив, приветствуется и поддерживается.

в сегодняшней России, в том числе в области культуры и духовной Разумеется, далеко не все в развитии финской культуры после жизни. Для дополнительной информации и развития культурных второй мировой войны можно объяснить одним советским влия связей в Петербурге создан специальный «Институт Финляндии», нием – это был внутренний процесс, определявшийся потребно сотрудники которого обладают соответствующей научной подго- стями финского общества. И левые влияния шли также с Запада.

товкой и владеют русским языком. Скажем, левое студенческое движение, охватившее в 1960–1970-е годы и финские университеты, началось во Франции и было ис 81 ключительно западным. Во второй половине XX века в Финляндии были отступить, отчасти даже при «попустительстве» властей.

резко возросло количество студентов;

полевевшее студенчество Ведь писатель Вяйнё Линна, чьи романы оказали столь сильное стало весомой культурной силой, именно из тогдашних студентов влияние на общественное мнение в понимании финских событий вышли так называемые «культурные радикалы» – писатели, жур- 1918 года и затем войны с СССР, был в конце жизни официально налисты, театральные режиссеры, артисты, кинематографисты, произведен в академики, его портрет красовался даже на государ композиторы левых политических песен-зонгов. Молодежь участ- ственной ассигнации стоимостью в 20 марок, а из культурных дея вовала в митингах и концертах в защиту Кубы, Вьетнама, Чили, телей такой чести удостаивались только люди действительно вы организовывала помощь этим странам. Многие «культурные ради- дающиеся, общенационально признанные.

калы» происходили из буржуазной семей, конфликтовали не только Конечно, в исторических событиях и их оценке разобраться с обществом, но и с родителями. Они хотели порвать с господство- бывает непросто, теперь мы в этом достаточно убедились также в вавшей национал-шовинистической идеологией прошлых десятиле- России, и к единому мнению по многим вопросам до сих пор ни тий, с ксенофобией и русофобией. В финских университетах появи- как прийти не можем. В финской истории события 1918 года и лись профессора левых убеждений, повышенное внимание среди последующие советско-финляндские войны трудно сколько университетских дисциплин получила социология, наука об обще- нибудь окончательно и безоговорочно оценить уже потому, что стве и его структурах. Реакцией на прежние прогерманские и про- сразу же возникает вопрос: а что было бы с независимостью Фин фашистские симпатии правых сил стало преодоление германофиль- ляндии в случае победы финского революционного правительства ства в милитаристском его восприятии;

уже модернистское поколе- в 1918 году или «териокского правительства» образца 1939 года?

ние 1950-х годов отдавало предпочтение англосакской культуре и И когда нынешние полемисты утверждают, что национальным английскому языку. героем в упомянутых событиях был все-таки Карл Густав Маннер Значительным влиянием в Финляндии обладала компартия, она гейм, а не Эдвард Гюллинг или Отто Куусинен, то совсем не при была представлена в 1970-е годы даже в правительстве. Компартия слушаться к этому невозможно. Но невозможно присоединиться и делилась на две фракции, из которых более радикальная называ- к тому продолжению, которое за этим следует: дескать, финская лась «тайстовской» по имени лидера Тайсто Синисало, а другая – революция 1918 года была лишь результатом подстрекательства «саариненской» по имени Аарне Сааринена. Первая фракция счи- русских большевиков, и якобы ее участниками, рабочими и сель тала другую «ревизионистской», но обе поддерживали связь с ской беднотой, руководила лишь низменная зависть к имущим, и КПСС, разногласия отражали раскол в мировом коммунистиче- будто бы их вооруженное восстание можно безоговорочно считать ском движении. В контакте с «тайсовцами» возникло леворади- противозаконным и преступным. Но ведь с такой упрощенной кальное культурное объединение «Союз работников культуры» со логикой можно дойти до утверждения, будто и крупнейшее кре своим журналом, театром, творческими коллективами. Тогда во- стьянское восстание финского средневековья, известное под на шло в обиход понятие «ангажированного», социально активного званием «Дубинной войны», было противозаконным и преступ искусства, обращенного к массам. В частности, в театральной ным, а заодно придется осудить вообще все известные в мировой жизни весьма популярной стала драматургия Брехта, Бюхнера, истории народные восстания и национально-освободительные Горького, Хеллы Вуолиёки;

ставились и собственные агитацион- движения: и восстание римских рабов под предводительством ные пьесы. Спартака, и восстание русских крепостных крестьян во главе с Все эти совокупные процессы полевения в финской культуре, Емельяном Пугачевым, и освободительную борьбу народов Афри включая литературу, искусство, науку, университетскую жизнь и ки и Азии с распадом колониальных империй.

интеллигентскую среду, стали теперь, в период спада леворади- В Финляндии гражданская война 1918 года вовсе не оценива кальных настроений, расцениваться как попытка некоего «реван- лась столь однозначно, с безоговорочным осуждением восставше ша» тогдашних левых в их противостоянии с правыми, которые го народа, даже теми писателями, которые в принципе не одобряли преобладали в 20–30-е годы, но которые в 50–70-е вынуждены кровопролития, но оставались гуманистами. Не случайно вышед 83 ший сразу же после трагических событий роман Ф.Э.Силланпя в Финляндии является для автора всего лишь «борьбой варварства назывался «Праведная бедность» (1919). Писатель не героизировал против культуры». А всякое упоминание о демократии вызывает у красных, но не героизировал и белых, в отличие, скажем, от автора нервический возглас: «Нет, нет и еще раз нет!». Линкола не В.А.Коскенниеми или его единомышленника Бертеля Грипенбер- без гордости вспоминает, что один из его именитых родственников га. Силланпя сострадал прежде всего бесправным и обездолен- удостоил личным приемом Гиммлера, когда тот тайно посетил в ным, в этом была сила его таланта. 1942 году Финляндию. С такой логикой получается, что одни Острая полемика вокруг романов Вяйне Линна в 1950–1960-е только красногвардейцы были преступниками и варварами, а о годы, казалось бы, исчерпала саму эту тему – их общенародный преступлениях фашизма в статье нет и помину.

успех заставил в конце концов притихнуть даже тех, кто их не Статья Линкола вызвала резкие возражения, в том числе со принимал. По отношению к гражданской войне 1918 года был взят стороны прежних «культурных радикалов» (Ёуко Тююри, Юкки официальный курс на примирение сторон, памятники воздвига- Кекконен и др.). Статья может показаться нарочито сочиненным лись всем жертвам, красным и белым. курьезом, но она выражает в наиболее оголенном виде определен Но в 1990-е годы романы Линна вновь стали предметом поле- ную тенденцию на сегодняшнем идеологическим распутье. Нынче мики. К ним возвращаются именно потому, что они очень попу- левых обвиняют в крайнем упрощении истории, сведенной лишь к лярны, успели оказать большое влияние на общество и продолжа- классовой борьбе трудящихся масс. Но правые перегибают палку к ют оказывать. противоположной крайности, всячески превознося роль «элиты» в Теперь стали вновь говорить, что Линна в своих талантливых историческом процессе и пренебрегая инициативой и самой судь романах все-таки слишком односторонен и тенденциозен, что они бой социальных низов.

дают превратное представление о финской истории, преувеличи- Реальная история куда сложнее и не подчиняется примитивной вают роль социальных низов и недооценивают верхние слои обще- логике. Ёуко Тююри в своей полемической реплике «Зашоренная ства, патриотическую интеллигенцию «старого закала», политиче- интеллигенция»1, отвергая Линкола с его профашистским германо ское руководство страны периода 1920–30-х годов, офицерскую фильством, считает, что именно заигрывание значительной части элиту в армии. Писателю не могут простить того, что он показал финской интеллигенции с нацизмом в 1930-е годы явилось одной из социальную суть событий 1918 года, высмеял солдатским смехом причин осложнения советско-финляндских отношений и последую пропагандистские лозунги военных лет, показал жестокость и без- щих войн. Финляндия имела основание не доверять Сталину (теперь рассудство войны, лишив ее всякой романтизированной героики в и у нас признано, что Зимняя война 1939–1940 годов началась по его прежнем понимании. приказу), но и Сталин, по мнению Тююри, был вправе не доверять Наиболее очевидной попыткой ностальгически оправдать и да- Финляндии как потенциальному союзнику нацистской Германии.

же возродить старые идеологические стереотипы более чем полу- Финляндское руководство, возможно, надеялось, что Гитлер в вековой давности явилась статья Пентти Линкола1 с выпадами не году довольствуется половиной Польши, но жертвой войны уже со только против романов Линна, но и с реабилитацией ультраправо- стороны СССР оказалась и Финляндия. По словам Тююри, люди с го германофильства профашистского толка. Автор договорился до застарелыми германофильскими симпатиями никак не могут про того, что считает поражение гитлеровского рейха во Второй миро- стить президенту Кекконену его усилий по установлению довери вой войне «несчастным ее окончанием», в противном случае, дес- тельных отношений с восточным соседом.

кать, Германия и сегодня продолжала бы быть центром мировой Со вступлением в Европейский Союз перед Финляндией воз цивилизации. С такой точки зрения и гражданская война 1918 года никли новые проблемы. Финны слишком долго и трудно шли к созданию независимого национального государства, чтобы теперь Linkola P. Mietteit ja muistoja sivistyneistst – nkkulma vuosisadan aatehistoriaan // Hiidenkivi. 2001. № 1. S. 6–10. Tyyri J. Sokaistu sivistyneist // Hiidenkivi. 2001. № 2. S. 45–46.

85 Х.Сихво1, даже леворадикальные «тайсовцы» 1970-х годов, о ко можно было позволить себе беспечально проститься хотя бы с малой частицей своего суверенитета. Вся современная финская торых Т.Вихавайнен в книге «Сталин и финны» (1998), напротив, культура и современный финский язык исторически еще очень утверждает, что они как раз мостили для Финляндии «дорогу к сталинизму»2.

молоды, чтобы не ощущать боязни, как они будут сохранять свою самобытность в условиях активной европейской интеграции, уси- О культурных связях Финляндии с Россией более реалистиче ливающихся миграционных процессов и межнациональных влия- скую точку зрения высказал, думается, Йоханнес Салминен, пола ний. Для вступления в Европейский Союз требовалось урегулиро- гающий, что даже при нынешней духовной сумятице в России для вать культурно-языковой статус этнических меньшинств – фин- финнов всегда остается неисчерпаемое классическое наследие рус ляндских саамов и цыган. С увеличением русскоязычных ской художественной культуры. «В Хельсинки, – размышляет ав мигрантов (в том числе из среды ингерманландских финнов) воз- тор, – сегодня интересно жить именно потому, что это открытый никает вопрос об их культурно-языковой адаптации. город и для востока, и для запада. Испытываешь чувство свободы, Сам финский литературный язык со времен Элиаса Лённрота когда не надо больше «стоять на страже у форпоста» – ведь складывался в традиционно пуристском русле с избеганием чрез- «форпосты» всегда остаются при движении где-то позади, сколь мерного количества иностранных лексических заимствований. бы геройски за них ни дрались. Происшедший в России переворот Наверное, мало найдется в Европе таких современных литератур- – это для нас, финнов, новый серьезнейший вызов: способны ли ных языков, в которых отсутствовали бы, например, столь распро- мы без предрассудков вступить в контакт с людьми, наконец-то страненные интернациональные слова, как литература, универси- сбросившими с себя маску тоталитаризма? И что мы сами сможем тет, студент, география, грамматика, республика, артиллерия, ка- им предложить?». И далее: «России предстоит трудное духовное валерия и т. д., а из новых – компьютер, брифинг, саммит, выздоровление, но ее классическое наследие – это тот бездонный эксклюзивный и сотни других. Финны стараются заменить их кладезь, из которого и мы, финны, можем черпать. Ни в коем слу своими финскими лексическими новообразованиями, хотя это ста- чае мы не должны повторить ошибок XIX столетия, когда большая новится все труднее с наплывом новой интернациональной лекси- часть русской культурной жизни прошла мимо нас, то ли по при чине нашей гордыни, то ли исключительно по неведению»3.

ки. В финской печати сегодня нередки утверждения, что для со временного интеллигента, особенно представителя относительно Современный мир стремительно интернационализируется, гло небольшого народа, впору знать не один-два, а четыре-пять ино- бализуется, технологизируется, и все последствия этого трудно странных языков, что так или иначе отразится на родном финском предугадать, хотя в Финляндии созданы специальные научные языке. Уже сейчас раздаются жалобы на молодежный слэнг, в ко- центры по прогнозированию национального будущего с учетом тором больше половины искаженных иностранных слов. мирового развития.

В последние годы в Финляндии появляются исследования, спе- От слишком далеких прогнозов реалистические умы воздержи циально посвященные истории финской самобытности (так назы- ваются, считая, однако, что в обеспечении будущего и в сохране ваемого идентитета), причем можно заметить, что авторы подчас нии национальной самобытности в широко распахнутом ныне ми из добрых побуждений либо отодвигают зарождение зрелой на- ре многое зависит от воли и культурного развития самой нации.

циональной идеологии в слишком далекую историческую глубь, либо, напротив, подверстывают под нее малоподходящие поздние явления. Примером последней тенденции является книга М.Виртанена «Наследники фенномании» (2001), в которой к этим наследникам отнесены, по ироническому замечанию рецензента Virtanen M. Fennomainian perilliset. Helsinki, 2001.

Sihvo H. Sukupolvien perint? // Hiidenkivi. 2001. № 5. S. 32–33.

Salminen J. Mts. S. 180, 182.

87 ляющей их политических программ. Оказавшаяся к этому времени в высокой фазе национальной мобилизации, национально и государ ственно обособившаяся от России, Финляндия, естественно, давала М. А. Витухновская* повод для наиболее острых столкновений в среде российских ин Бунтующая окраина или модель теллектуалов, провоцируя оба лагеря на противостояние.

В истории Финляндии вторая половина XIX века стала пере для подражания: Финляндия глазами ломным периодом. Именно в это время полным ходом шло не российских консерваторов и либералов только формирование финской нации, но и становление её госу второй половины XIX – начала XX веков дарственных институтов, административного, экономического и социального организмов. Если воспользоваться определением Ан дреаса Каппелера, финны, бывшие в начале XIX века «малой» или «молодой» нацией, почти поголовно состоящей из крестьян и не имеющей собственной элиты, к началу XX века «имели все пред посылки и основания для формирования современной нации»1.

Финляндия к концу XIX века обладала многими атрибутами госу дарственности – у неё были свой законодательный (сейм)2 и ис полнительный (сенат) органы, решавшие вопросы экономического и общественного развития, своя валюта, таможенный барьер на границе с метрополией, своя почта и даже – с 1878 года – свои войска. Господствующее положение финского языка было достиг нуто в 1880-х годах. Помимо этого экономическое развитие Фин Модернизационные процессы, развернувшиеся в России во второй ляндии продвигалось весьма быстрыми темпами, что привело к половине XIX – начале XX веков, внесли в жизнь страны сущест заметному росту её благосостояния. Положение Финляндии внут венные изменения. Одним из наиболее заметных явлений стало уси ри Российской империи оказалось, таким образом, совершенно ление национальной модернизации, проходившее в разных регионах исключительным – и не только в масштабах самой империи, но и в страны с различной степенью интенсивности. Рост региональных сравнении с устройством других многонациональных государств.

национализмов, а также и национализма русского стал всерьёз вли Сложившаяся ситуация была воспринята как вызов имперски мыс ять на самочувствие и бытие российского общества, именно с этого лящей частью российского общества и спровоцировала, начиная со времени начал нарастать его разлом по национальным границам.

второй половины XIX века, нарастание националистической анти Кроме того, со второй половины XIX века отношение к националь финской риторики в периодических изданиях и – позже – на три ному вопросу и имперской проблематике стало одним из сущест буне Государственной думы. В защиту Финляндии и её автономии венных «маркирующих» идеологических признаков;

национальный выступали российские либералы.

дискурс сыграл существенную роль в окончательном размежевании российского интеллектуального сообщества на консервативную и либеральную части. И для той, и для другой группы отношение к имперской проблематике и национальным амбициям составлявших Каппелер, Андреас. Россия – многонациональная империя. Возникновение, исто Россию народов стало важнейшим критерием и важнейшей состав- рия, распад. М., 1997. С. 161–164.

Финляндский сейм в период российского правления был созван впервые в году, но далее на протяжении более чем пятидесяти лет не собирался. Он был * © Витухновская М. А., 2004. вновь созван только при Александре II, в 1863 году.

89 Существует ограниченное число исследований, посвящённых дии» они собственно говоря руководствовались, защищая автоно целиком или частично отношению российских идеологов к фин- мию от нападок, или, наоборот, провоцируя власти на расправу с ляндскому вопросу1. Как российские, так и финские учёные, зани- ней. Конечно, в статьях противников или защитников Финляндии (а мавшиеся этой проблемой, прежде всего фокусировали своё внима- точнее – финляндской автономии) присутствуют многочисленные ние на реальном политическом процессе и его идеологическом аргументы как политического и экономического, так и историческо обосновании и интерпретации, их интересовали позиции россий- го и, так сказать, нравственного характера, однако «за фасадом»

ских политиков и идеологов по отношению к ключевым проблемам этой энергичной риторики скрывались принципиально разные оцен российско-финляндского противостояния. Поэтому естественно в ки Финляндии и даже различные чувства по отношению к ней, уп фокусе исторических исследований оказывались те публикации и рощённо говоря, – симпатия одних и глубокая неприязнь других. В выступления, которые отражали отношение публицистов XIX – основе ожесточённой полемики либералов и консерваторов лежало начала XX вв. к финляндской политике государства на разных её прежде всего совершенно различное понимание достоинств и не этапах и во многом провоцировали (это прежде всего касается на- достатков Финляндии и финнов в контексте империи.

ционалистических изданий) те или другие повороты этой политики. Противоположные «образы» Великого княжества, которые су Многочисленные авторы, посвящавшие свои работы финляндскому ществовали в представлениях идеологов обоих лагерей, симпатия вопросу, обсуждали правовое положение Великого княжества внут- к нему либералов и антипатия консерваторов имели в своей основе ри империи, таможенные проблемы, вопрос о финляндских войсках, различие их политических идеалов и представлений о будущности экономические и торговые взаимоотношения метрополии с автоно- России. Говоря о Финляндии, и те и другие прежде всего думали о мией, и эти дискуссии достаточно основательно проанализированы России, о том, какую модель развития они предпочли бы для своей в исторической литературе. родины и как эта модель соотносится с финляндским дискурсом.

В гораздо меньшей степени историки интересовались тем, как «Образ Финляндии», таким образом, существовал для российских российские общественные деятели понимали и воспринимали Фин- мыслителей в неразрывной связи с тем «образом России», который ляндию и финнов как таковых2, то есть какой «картиной Финлян- возникал перед их мысленным взором и в разных случаях воспри нимался либо как помеха на пути развития Российской империи, либо как один из стимулов к её движению вперёд. Если консерва Наиболее полной можно назвать работу: Korhonen, Keijo. Autonomous Finland in торы и позже русские националисты воспринимали Финляндскую the political thought of nineteenth century Russia. Turku: Turun yliopisto, 1967, в кото автономию как фактор, опасный для единства империи и, при оп рой автор рассматривает, как последовательно эволюционировал взгляд на Фин ляндию российской политической элиты на протяжении XIX века. Более ограни- ределённом попустительстве, ведущий к её распаду, то для рос ченному периоду посвящена статья: Ошеров Е.Б. Политика царизма в Финляндии сийских либералов это был единственный и благодатный уголок в освещении русской печати (1890–1899) // Уч. зап. Петрозаводского гос. ун-та им.

их страны, где царили те культура и демократия, которые они меч О.В.Кууси-нена. Исторические науки. Т. 16. Вып. 7. 1968. С. 102–110;

а также от дельные разделы книг: Суни Л.В. Самодержавие и общественно-политическое раз- тали бы распространить на всю Россию. В глазах консерваторов витие Финляндии в 80–90-е годы XIX в. Л., 1982. С. 110–114;

Полвинен, Туомо.

Финляндия была помехой и врагом, в глазах либералов – образцом Держава и окраина. Н.И.Бобриков – генерал-губернатор Финляндии 1898–1904.

для подражания.

СПб., 1997. С. 28–36, и Schweitzer, Robert. Autonomie und Autokratie. Die Stellung des Grossfrstentums Finnland im russischen Reich in der zweiten Hlfte des 19. Jahr hunderts (1863–1899) // Osteuropastudien der Hochschulen des Landes Hessen, Reihe II.

Marburger Abhandlungen zur Geschichte und Kultur Osteuropas. Bd. 19. Giessen, 1978.

Отношению к «финляндскому вопросу» одного из либеральных изданий посвяще на статья: Pogorelskin, Alexis E. Vestnik Evropy and the finnish question, 1885–1904 // ет тезис о том, что российские идеологи воспринимали Финляндию как колонию, Journal of Baltic studies. 1980. № 2. V. 11. P. 127–141. со всеми присущими этому образу характеристиками – страны дикой, романтиче В качестве исключения мы можем назвать только одну из известных нам работ: ской, первобытной природы и не тронутого цивилизацией, простого народа. На Hirvisaho Iida Katariina. A Stepchild of the Empire: Finland in Russian Colonial Dis- этом фоне, считает Хирвисахо, представители России выглядели как цивилизато course. Los Angeles, University of California, 1997. Автор этой монографии выдвига- ры, несущие в этот край современную культуру.

91 романтизма, суровость и пустынность Финляндии, мрачность и «Картина Финляндии» в эпоху Александра I и Николая I неприветливость её природы и непритязательную простоту её на селения, изображаемого как неких детей природы, находящихся в После присоединения к России в 1809 году Финляндия более пя полной гармонии с окружающим их миром. Хирвисахо приводит тидесяти лет не часто попадала в поле зрения российских мысли знаменательную фразу Одоевского: «…финнов можно назвать телей. Причин этому было несколько. Прежде всего, в истории народом древности, переселённым в нашу эпоху…»1.

самого Великого княжества этот период не был отмечен никакими Характерное для этого времени описание национального харак серьёзными подвижками. Край приходил в себя после кровопро тера финнов встречаем в очерке К.Грота «О финнах и их народной литной войны, приспосабливался к новым условиям своего граж поэзии»2. Хотя Грот не оговаривает специально, какой социальный данского бытия, прояснял для себя вопросы национального само слой является объектом его наблюдений, совершенно ясно, что он определения. Чеканная формула, предложенная Адольфом Иваром пишет о простом народе, финском крестьянстве. Этот интерес к Арвидссоном: «Мы не шведы, русскими стать не хотим, так будем традициям и нравам «простолюдинов» весьма симптоматичен – во же финнами» была с энтузиазмом воспринята большой частью многих странах Европы и в том числе в России середина XIX века финской интеллигенции, однако для того, чтобы «стать финнами», ознаменовалась поисками национальных корней, усиленным инте единой национальной общностью, следовало проделать огромную ресом к народной культуре, жизни и быту крестьянства. Именно в работу, которая лишь начиналась. Финляндская автономия в пер этот период подробные и скрупулёзные описания народной жизни вой половине XIX века ещё не сформировалась в своём зрелом заняли значительное место в российской публицистике – и статья виде, процесс национальной мобилизации был далёк от заверше Грота, хоть и построенная на финском, а не русском материале, ния, и поэтому, с точки зрения тогдашних национально мыслящих вполне вписывается в эту традицию. Так же проявляется в ней и российских деятелей, она не представляла никакой опасности для неизменная симпатия к объекту описания. Финны, по мнению империи. Кроме того, в России существовали гораздо более тре Грота, энергичны, решительны и мужественны, на редкость терпе вожные национальные регионы – полным ходом шло завоевание ливы, честны и верны данному слову, страстно привязаны к своей Кавказа, разворачивалось наступление на среднеазиатские облас родине и сострадательны по отношению к ближним, гостеприим ти, значительное беспокойство доставляла империи Польша. На ны. Финны недоверчивы к иноплеменникам, скрытны и молчали этом фоне мирная, лояльная, дисциплинированная Финляндия вы, но справедливы, отзывчивы на доброе отношение. Грот цели выглядела почти идиллически.

ком соглашается с описанием финского характера, данным про В российской публицистике и литературе этого времени гос фессором Финляндского университета Валениусом: «…народ подствовало благожелательное, романтическое представление о суровый, бедный, терпеливый в трудах, привыкший довольство Финляндии. В произведениях Батюшкова, Баратынского, Булгари ваться малым, гостеприимный, простой в своих нравах, сильно на, Одоевского, посвящённых этой недавно обретённой окраине, привязанный к вере, к уставам и обычаям предков, свято почи предстаёт страна с суровой, дикой природой, населённая людьми простыми и примитивными, но смелыми и чтящими закон1. Иида тающий закон и правосудие, храбрый, твёрдый, преданный пове лителям, готовый на всё, ради веры и отечества, упорный, мни Хирвисахо отмечает в своём исследовании, что все эти авторы тельный, опасающийся быть предметом презрения или порицания, намеренно преувеличивают, в полном соответствии с эстетикой но воздающий любовью за любовь, кроткий, податливый, смирный и чуждый всяких смятений»3.

См.: Батюшков К.Н. Отрывок из писем русского офицера о Финляндии // К.Н.Батюшков. Опыты в стихах и прозе / Под. ред. И.М.Семенко. М., 1977. С. 95– 103;

Баратынский, Евгений. Финляндия;

Эда // Баратынский Е.А. Полное собрание Одоевский, Владимир. Саламандра. С. 244.

стихотворений. СПб., 2000. С. 67–68, 165–180;

Булгарин, Фаддей. Летняя прогулка по Грот Я.К. О финнах и их народной поэзии // Современник. 1840. Т. 19. С. 5–101.

Финляндии и Швеции в 1838 году. СПб., 1839;

Одоевский, Владимир. Саламандра // Одоевский Владимир. Повести и рассказы / Ред. А.Немзер. М., 1988. С. 244–328. Там же. С. 11.

93 Забегая вперёд, отметим, что многие характеристики Грота этот поворот в жизни Великого княжества диаметрально противо совпадают с теми определениями, которые гораздо позже взяли на положным образом – и тем самым положили начало тому противо вооружение российские либералы. Ими постоянно отмечались стоянию по финляндскому вопросу, которое с течением времени глубокий патриотизм финнов, уважение к закону, честность и вер- лишь нарастало, а к концу XIX – началу XX века привело стороны к неразрешимому конфликту1. Именно в этот период сформировались ность слову, благодарность, лояльность и толерантность. Именно набор этих национальных качеств позволял либералам доказывать не только политические позиции противостоящих сторон, но и те (а консерваторам на определённых этапах – верить), что Финлян- типичные для консерваторов и либералов «образы Финляндии», дия, населённая таким мирным и законопослушным народом, от- которым, собственно, и посвящена наша статья.

зывчивым на добро, не может быть источником никаких беспо койств для России. Как и Грот, либеральные публицисты апелли ровали к неким имманентно присущим, по их мнению, качествам Общественное мнение 1860-х годов о Финляндии финнов, абстрагируясь от конкретной исторической ситуации, социальной эволюции и нараставшей национальной мобилизации. В конце 1850-х – начале 1860-х годов в связи с началом нового Политический статус Финляндии внутри России также воспри- царствования и либеральными реформами произошли серьёзные нимался весьма благожелательно авторами, касавшимися этого изменения не только в общественном бытии, но и в общественном предмета. Кеййо Корхонен отмечает: «Тот факт, что царь (Алек- сознании. Сами современники определяли период рубежа 50–60-х годов как «канунный» 2, имея в виду разлитое в воздухе ожидание сандр I. – М. В.) даровал Финляндии некоторое количество прав было для русских едва ли особенно важным вопросом;

права Фин- перемен, для одних благотворных, для других – гибельных. По ляндии были официально установлены коротко и без комментари- чувствовав себя более свободными, общественные группы смогли ев;

часто они даже оставались целиком незамеченными»1. Автоно- открыто выражать свои позиции. В большой степени стимулом к мия Финляндии, её особый статус внутри России не вызывал у этому послужили новые вызовы политической жизни страны, ко российских властей и основной части политических мыслителей торые требовали отозваться и сформулировать свою позицию.

ни недовольства, ни возражений, и мало кто в те времена обнару- Нужно признать, что и в этот период Финляндия отнюдь не на живал в нём хотя бы намёк на угрозу для целостности России2. По ходилась на переднем фланге общественных интересов. Помимо мнению Корхонена, «во время правления Николая I Финляндия, в Великих реформ, вызывавших общественное брожение, на повест особенности в политическом смысле, была главным образом забы- ке дня стояли и национальные вопросы, и самым серьёзным из них та русским общественным мнением»3. в начале 60-х годов был вопрос польский. Восстание 1863– Пробуждение интереса к Финляндии следует отнести к началу годов в Царстве Польском вызвало очень резкую реакцию почти 1860-х годов, когда царь-реформатор Александр II обратил свои во всех слоях российской общественности, и периодические изда взоры на эту окраину и дал здесь ход либеральным реформам, а ния ежедневно обсуждали польскую проблему. Собственно гово главное – разрешил созвать сейм, не собиравшийся до этого более ря, на первых порах и финляндские дела рассматривались идеоло пятидесяти лет. Консервативные и либеральные мыслители оценили гами через призму польских, поскольку наиболее прозорливые из 1 Korhonen, Keijo. Autonomous Finland. С. 23. Необходимо отметить, что консервативное крыло в этот период отнюдь не было Кеййо Корхонен отмечает, например, что декабрист Пестель был сторонником однородным, и мнения различных консервативных изданий в отношении Финлян аннулирования финских привелегий и слияния Финляндии с империей (см.: Kor- дии могли сильно отличаться. Мы будем иметь в виду ведущий и наиболее попу honen, Keijo. Указ. соч. С. 26.) лярный в тот период консервативный орган «Московские ведомости» и его редак Korhonen, Keijo. Autonomous Finland. C. 42. Корхонен отмечает, что особенно тора М.Н.Каткова.

положительно отразилась на восприятии Финляндии её лояльность и, более того, Твардовская В.А. Идеология пореформенного самодержавия (М.Н.Катков и его содействие русским войскам в годы Крымской войны. издания). М., 1978. С. 24.

95 них предвидели возможность движения Финляндии по польскому финский народ, – писал «Голос». – По их словам, в этой стране, пути – то есть по пути сепаратизма. известной своей преданностью к царствующей династии и благо Главным финляндским событием, обсуждавшимся на страни- дарной России за множество благодеяний, начали, будто бы, про цах российской прессы, стало открытие сейма, состоявшееся 6 являться какие-то сепаратистские стремления». «Голос» был уве сентября 1863 года. Отклик на него в подавляющем большинстве рен, что это ложь и клевета, ибо облагодетельствованная Финлян дия «будет благословлять свою связь с Россией»1.

изданий был на редкость благожелательным. Газета «Голос», близкая либеральному крылу правительства,1 поместила целый ряд С другой стороны, лояльность финнов связывалась либералами с восторженных заметок об этом событии. Ликование либералов не их принадлежностью к «европейской цивилизации», воспитавшей в в последнюю очередь было связано с их конституционными чая- них черты гражданской личности и правовое сознание. Эти качества ниями для России, особенно оживившимися именно в правление финляндского народа либералы ставили особенно высоко, и это их Александра II. В этот период «даже в высших правительственных убеждение оставалось непоколебимым на протяжении десятков лет.

сферах в связи с созывом сейма 1863 г. незримо витал вопрос: “А «Голос» писал, что в результате связи с германо-скандинавским мы?”»2. Именно с этого периода возрождённый финляндский миром «очень рано были внесены в Финляндию все существенней представительный орган правления становится для российского шие черты европейской цивилизации. […] Под всеми этими влия либерализма предметом восхищения и примером для подражания. ниями развивалось в народе сознание человеческих прав, складыва Позже, когда империя начала наступление на особые права Фин- лась и крепла гражданская личность, возникало сознание политиче ляндии, конституционное устройство Великого княжества стало ской свободы, являлся навык к самоуправлению». Все эти черты одной из тех ценностей, которые российские либералы стремились либеральные мыслители относили к числу идеальных для каждого сберечь в первую очередь. народа – и именно этих свойств недоставало, по их представлениям, Сам созыв сейма был в большой степени инспирирован поль- народу России, так же как и преимуществ финляндского общест ским восстанием. Власти стремились показать, что лояльные наро- венного строя (читай – правового государства – М. В.), при котором ды, в отличие от взбунтовавшихся поляков, могут рассчитывать на «…государственные учреждения […] обеспечивали страну от про доброе к себе отношение и понимание их нужд. Либеральные извола власти, ограждали последнего финна от угнетений и неспра ведливости»2. В другой статье в той же газете восторженно описы «Отечественные записки» писали, что это событие «показывает меру тех преимуществ и прав, которыми могут пользоваться, под ваются приметы «тесной общественной организации» (мы бы на русским скипетром, завоёванные нами провинции, когда они ведут звали это основами гражданского общества), существующей в себя смирно»3. Сама эта «смирность» финляндцев понималась Финляндии. «Почти во всех городах, – отмечает неизвестный автор, либералами как гарантия против их возможного сепаратизма, залог – и даже в некоторых селениях Финляндии в настоящее время есть преданности России и русскому престолу. «Враги России оболгали различные общества (перечисляются просветительные, врачебные, сельскохозяйственные, попечительские, литературные и т. д. обще ства, общества призрения нищих – М. В.), …действия которых об По утверждению В.Г.Чернухи, «Голос», учреждённый А.А.Краевским, «лишь нимают положительно всю Финляндию…»3.


отчасти выполнил свои функции официоза, поддерживая и пропагандируя некото рые из мероприятий правительственной политики, позволяя себе робкую оппози Российские издания – как либеральные, так, впрочем, и консер цию относительно других мер». У колыбели «Голоса» стояли люди так называе вативные, – неоднократно отмечали этническую и социальную мой «эпохи реформ», пришедшие на смену «николаевцам» в 1861 – начале 1862 гг.

неоднородность финского общества, а точнее – его «двухслой – министр внутренних дел П.А.Валуев, министр просвещения В.А.Головнин и ми нистр финансов М.Х.Рейтерн (Чернуха В.Г. Правительственная политика в отно шении печати в 60–70 годы XIX века. Л., 1989. С. 106).

Голос. 1863. 3 сент. № 230. Л. 1.

Суни Л.В. Самодержавие и общественно-политическое развитие Финляндии в Там же.

80–90-е годы XIX в. Л., 1982. С. 11.

3 Современная хроника России // Отечественные записки. 1863. Сент. Т. 150. С. 129. Голос. 1865. 20 нояб. № 321. Л. 2.

97 ность», деление на шведскую элиту и финские «низшие классы». в этот период (даже в консервативной печати) остаётся весьма Эти две категории населения, по наблюдениям публицистов, нахо- положительный «портрет» финнов, однако его черты сильно видо дятся в противостоянии друг к другу, финны «упорно продолжают изменяются. Вместо наивных и мужественных «детей природы»

отстаивать свой родной язык» (имеется в виду, конечно, финское публицисты рисуют народ, воспринявший основы европейской националистическое движение в целом), а шведы стремятся этому цивилизации, обладающий выборными органами самоуправления противодействовать. Сравнивая в этом смысле Финляндию с Ост- и приверженностью гражданским и политическим свободам. В зейским краем, автор передовой «Голоса» пишет: «хотя как в Фин- большой степени этот новый «образ Финляндии» был связан с ляндии, так и в Остзейском крае, о сепаратизме нет и помину, но общественной ситуацией в самой России, становлением либераль нельзя не сознаться, что в этих провинциях иностранная пропаган- ного движения с его стремлением к конституционной монархии, да действует неутомимо, поселяя прискорбный антагонизм между новыми надеждами и чаяниями российского общества. Либералы разноплеменным народонаселением и стараясь произвести искус- страстно отметали появлявшиеся в консервативной прессе обвине ственную неприязнь ко всему русскому»1. Ещё более определённо ния финнов в сепаратизме – по их мнению, благодарная России Финляндия не способна на измену1. И если какая-то часть фин формулировали проблему консерваторы: М.Н.Катков, например, считал, что шведы, составляющие правящий класс в Финляндии, ляндского населения и могла вызывать какие-то сомнения в смыс как и немцы Балтии, представляют собой потенциальную угрозу ле преданности империи, то это была шведская элита, являвшаяся как «пятая колонна» недружественных России пограничных госу- потенциальным носителем идей нелояльности.

дарств. Финские же финны, как и эстонцы и литовцы, неспособные Между тем, именно в этот период консервативная оппозиция к политической активности, подобной угрозы представлять не мо- впервые выступила против финляндской автономии. Вдохновите гут2. лем и идеологом этого антифинского направления стал Михаил Таким образом, социальный портрет финского общества в Никифорович Катков, популярный и очень влиятельный публи российской публицистике усложнился, положительному образу цист, с 1863 года являвшийся редактором-издателем газеты «Мос лояльного финна был противопоставлен враждебный России ковские ведомости». Катков не просто был выразителем настрое швед. Эта позиция, как мы знаем, абсолютно соответствовала ний значительной части российского общества, – он сам влиял на правительственному курсу на всемерную поддержку фенномании общественное мнение и, более того – на власть. По свидетельству в противовес шведомании, который, как впоследствии стало ясно, потерпел неудачу3. Позиция либералов и, в частности, газеты «Голос» в отношении Финляндии не Итак, привычный для первой половины XIX века романтиче всегда была только благожелательной. Например, преобразование монетной сис ский образ Финляндии с её дикой природой и живущим в гармо- темы Финляндии, отдалившее её финансовое устройство от имперского, вызвало нии с ней простым и мужественным народом сменяется в 60-х го- ряд критических статей «Голоса», который высказывал предположение, что «в Финляндии есть люди, может быть, небольшой кружок людей, которые не прочь дах XIX века иной картиной. Собственно говоря, господствующим осуществлять свои стремления к развитию экономической автономии княжества, даже и в ущерб интересам Русского Государства.» Газета с возмущением вопро Голос. 1865. 17 окт. № 287. Л. 1. шала: «Если Финляндия – отдельное государство, [...] в таком случае совершенно См. об этом: Korhonen, Keijo. Autonomous Finland. С. 64. непонятно, на каком основании Великое Княжество Финляндское продолжает Л.В.Суни отмечает: «Расчёты царизма на то, что поддержка фенномании будет пользоваться даром, и даже с избытком, благами, которыми могут пользоваться достаточной платой для того, чтобы полностью и бесповоротно привязать её к ко- только провинции, составляющие неразрывную часть могущественного государст леснице самодержавия, всё же не оправдались. […] Причины этому следует искать ва… Если же Финляндия провинция Российской Империи, [...] то опять непонятно, в идеологии и конечных целях самого фенноманского движения, которое стреми- каким образом эта провинция не признаёт у себя обязательным обращение русских лось не только к утверждению финского языка в общественной и культурной жиз- бумажных денег…». И наконец автор передовой резюмирует: «…Финляндия есть ни страны, но и к созданию собственого финноязычного государственного орга- не что иное как провинция, завоёванная русским оружием…» (Голос. 1866. 31 ию низма в рамках автономной Финляндии» (Суни Л.В. Самодержавие и общественно- ля. № 209. Л. 1) Та же проблема продолжала обсуждаться в «Голосе» от 13 сентяб политическое развитие Финляндии. С. 71.). ря 1866 г.

99 исследователя, «он, находясь вне правительства, диктовал ему способствовали господство национализма в Западной Европе того программу, побуждая к решительным практическим действиям»1. времени и конфликт сперва с польским, а затем и с другими на циональными движениями в самой Российской империи»1.

И хотя процитированные нами слова относятся к влиянию Каткова в польском вопросе, они свидетельствуют о силе его воздействия Националистические устремления всё яснее звучали и в статьях на властные структуры. Польский вопрос оказался тем «оселком», Каткова;

он ратовал за безусловный приоритет русскости и русских на котором Катков оттачивал свою позицию по вопросу нацио- в империи и поэтому был склонен враждебно относиться к любому нальных окраин. Если либералов национальный вопрос интересо- проявлению национальной мобилизации или самостоятельности в вал в малой степени, т. к. они считали, что главной задачей для регионах страны. Соглашаясь с тем, что Россия – многонациональ России является проведение либеральных реформ, которые сами ная держава, он был готов признать права инородцев на культурную по себе помогут решить и проблемы окраин, то для Каткова он самостоятельность, однако исключал для них всякую возможность развития политического2. Даже находящиеся в исключительном был одним из ведущих в его программе. Политические убеждения Каткова Кеййо Корхонен сформулировал как «русско- положении Польша и Финляндия должны быть всецело преданы национальный империализм», публицист ратовал за сохранение империи, ибо, как писал Катков, «мы в России всегда знали и теперь России именно в качестве империи, причём империи русской. знаем одно отечество – Россию – и один патриотизм – русский. Рос В.А.Твардовская отмечала, имея в виду статьи Каткова, посвящён- сийская держава есть одно государство, в которое входят все её со ставные части, с включением и Царства Польского и Финляндии»3.

ные польскому вопросу: «Сохранение единства империи, в глазах Каткова, оправдывало любые средства – беззаконие, потоки крови, Поэтому особое положение Финляндии с её самоуправлением и ряды виселиц, переполненные тюрьмы, тысячи высланных по ма- особыми правами встревожило его прежде всего.

лейшему подозрению в сочувствии к восстанию»2. Как только был созван сейм, Катков выступил с несколькими В известном смысле, соединение «в одном флаконе» идей рус- статьями, доказывавшими, что автономия Финляндии к добру не ского национализма и империализма было противоречивым по приведёт. Отношения Финляндии к России, писал он, «очень опас самой своей сути. Перед сторонниками империи в эпоху пришест- ны, опасны не только тем, что могут вести к разным внешним заме вия национализма стояла дилемма – выбрать в качестве идеала шательствам и затруднениям, а ещё больше тем, что они вносят во либо традиционную, наднациональную империю, либо – собст- внутреннюю государственную жизнь такое начало, которое в своём венно нацию и Родину, понимаемую как национальная террито- развитии может расстроить самое цельное государственное тело».

рия. И первое противоречило второму, ибо национальная террито- Ещё большая опасность, по мнению Каткова, заключалась в том, рия есть суть национальное государство, которое при этом пере- что на основе этих отношений может развиться «одна из самых па стаёт быть надэтнической империей. В сосуществовании этих двух губных государственных форм» – федеральная. «Нет ничего про идей в мировоззрении Каткова и его единомышленников состояла тивнее здравому политическому смыслу, как эта “федеральная” или его имманентная противоречивость. Однако стремление сохранить “федеративная” форма, выдаваемая за идеал государственного уст империю и при этом сделать её по духу русским государством ройства. […] Для государства лучше, вследствие несчастной войны, было свойственно российским консерваторам-националистам утратить ту или другую из своих областей, нежели приобрести но вую на основании […] этой “федеральной” связи»4.


вплоть до самого краха режима в 1917 году. «Националистические мотивы, – отмечает А.И.Миллер в своём исследовании по украин скому вопросу, – в русском общественном мнении постепенно Миллер А.И. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном становились всё более актуальными во второй половине века, чему мнении (вторая половина XIX в.) СПб., 2000. С. 33.

См. об этом: Korhonen, Keijo. Autonomous Finland. С. 63.

Московские ведомости. 1865. 13 мая. № 103. Л. 1.

Твардовская В.А. Идеология пореформенного самодержавия. С. 30.

2 Там же. С. 31. Московские ведомости. 1863. 10 сент. № 196. Л. 1.

101 Либеральные издания спорили с «Московскими ведомостями», ми властями обеспеченных. Благодаря новому законодательству утверждая, что, прежде всего, отношения Финляндии к России не отменялись прежние меркантилистские предписания и открыва федеративные, а во-вторых, даже если бы они были федеративными, лись шлюзы в развитии промышленности, и, таким образом, поли это никак не грозило бы единству России. «Публицист, – писал ав- тика меркантилизма сменилась политикой либерализации. Консер тор “Голоса” под псевдонимом “Старина”, имея в виду автора ста- ваторы были правы, отмечая, что начиная с 1860-х годов Финлян тьи в “Московских ведомостях”, – боится призраков, создаваемых дия пользовалась серьёзными таможенными и другими его собственным воображением, воображением очевидно расстро- экономическими льготами, которые подчас работали в ущерб рос енным и болезненным. Ему представляется, будто федеративная сийским интересам. Начиная многолетнюю череду статей на эту форма может развиваться где-нибудь из ничего, из несуществую- тему, «Московские ведомости» писали: «Находясь под русскою щих зародышей. Где он видит условия, где он видит стремления к державой, Финляндия не несла никакой государственной тяготы распадению русской земли на федеративные части?»1 вследствие своего соединения с Россией (при какой другой держа Однако в многочисленных статьях, посвящённых Финляндии, ве было бы это возможно?) и пользовалась только удобствами это «Московские ведомости» не уставали делиться своей тревогой по го соединения. Она была единственным уголком в целой Европе, поводу перспектив финского сепаратизма и его первых признаков. где налоги не возрастали, и до сих пор нигде налоги так не легки, И хотя на этом этапе антифинская риторика консерваторов была как в Финляндии. Она была обеспечена и ограждена даром под ещё очень мягка, ни одно событие, которое могло бы дать матери- сению могущественной державы, с которою соединяла её судь ба»1. Интересно отметить, что временами с этой позицией Каткова ал для усугубления этой тревоги, не осталось авторами газеты без внимания. Будь то конфликт в сейме по поводу возможности уча- сближались и либеральные издания, что свидетельствует несо стия в его заседаниях представителей финского дворянства, нахо- мненно о колебании их курса по отношению к Финляндии.

дившихся на службе в России, или проект нового закона о печати И всё же статьям в консервативной прессе 60-х годов было для Финляндии – как эти, так и многие другие события давали очень далеко до той истерической антифинской агитации, которая почву для выявления в них «финляндского сепаратизма». Слова началась двадцатью годами позже. С одной стороны, это объясня «Финляндия» и «сепаратизм» с этого момента постоянно соседст- ется тем, что элементы финляндской государственности, экономи вуют в словаре консерваторов, становясь почти синонимами. ческой и культурной независимости и национальной мобилизации Катковские «Московские ведомости» ввели в оборот ещё один были ещё в этот период недостаточно развиты и не могли вызы тезис относительно Финляндии, весьма востребованный консерва- вать серьёзных опасений;

с другой стороны, очень живы в созна торами в последующее время и ставший особенно популярным в нии российского общества были представления о финнах как о конце XIX – начале XX века. Он впервые завёл речь о том, что честных, разумных и лояльных «инородцах». «Несмотря на неко Финляндия живёт и богатеет за счёт России, никак не участвуя при торую аномалию своего положения относительно России, – утвер этом в общероссийских финансовых тяготах. Конечно, в начале ждали «Московские новости», – Финляндия, слава Богу, никогда 1860-х годов аргументация консерваторов по этому сюжету не не была причиной серьёзных замешательств и затруднений для могла быть сильно развёрнутой, т. к. Финляндия только начинала русского народа. […] от великого княжества Финляндского Россия процесс экономической модернизации, приведший к сильному пока не видала зла;

оно держалось мирно, законно и честно, не экономическому опережению ею России. В основе этого процесса употребляя во зло своего особого положения. […] Испытанная лежал пакет либеральных законов, разработанных сеймом в 1860-х честность этой страны, её непритязательность, её спокойный нрав годах при одобрении российских властей, и целый ряд льгот, эти 1 Голос. 1863. 15 сент. № 242. Л. 2. Московские ведомости. 1863. 26 сент. № 209. Л. 1.

103 мирят русское чувство с характером тех отношений, в которых она направление, и разгулявшуюся консервативную прессу, в особенно находится к России»1. сти Каткова заставили снизить тон. «Правительству, – отмечает Как можно заметить, сопоставляя либеральный и консерватив- В.Г.Чернуха, – понадобилось в конце 60-х годов […] несколько ак ный «образы Финляндии» уже на этом, раннем этапе, в основе их ций, чтобы принудить Каткова снять со страниц газеты постоянное обсуждение национального вопроса»1. В отчёте по III отделению за лежат совершенно различные программы и «картины мира» обеих сторон. Либералы, мечтавшие о вестернизации России, были сча- 1869 год «Московские ведомости» прямо обвинялись в стремлении стливы обнаружить в её составе край, в котором реализация их «безнаказанно возбуждать и поддерживать беспорядки в окраинах идеалов уже началась. Их не пугали угрозы ни сепаратизма, ни империи» «Нравственное брожение в Финляндии и Прибалтийских либерализма, ибо национальный и имперский вопросы не казались губерниях, – продолжал главный начальник III отделения им определяющими в судьбе России. «Положительный образ» П.А.Шувалов, – равно как и чиновничья агитация в Северо Финляндии вызывал их симпатии и сам по себе, как идеал форми- Западном крае, поддерживаются вследствие пропаганды «Москов ских ведомостей» и органов прессы»2. С 1871 года Катков «перестал рующейся демократии, правового государства с элементами граж данского общества, и, кроме того, как некая модель, которой Рос- обсуждать национальный вопрос, «замолк» вплоть до 1882 г., обхо дя эту тему вовсе…»3.

сия должна была бы следовать, двигаясь по пути модернизации.

У консерваторов была иная система ценностей и, соответствен- Таким образом, накал полемики о Финляндии не то чтобы даже но, своя шкала измерений. С их точки зрения, всякая окраина, иду- снизился, а исчез вовсе, т. к. один из оппонентов временно был ли щая по пути государственного и экономического обособления от шён права голоса. Но и либералы не уделяли Великому княжеству России, была потенциальной угрозой единству и цельности русской много внимания, ограничиваясь спорадическими откликами на еди империи. Достоинства этой окраины как таковые их волновали ничные события в финляндской жизни. Тон публикаций в либе только в той мере, в какой они были бы в состоянии помочь избе- ральных органах оставался более или менее доброжелательным, жать обострения ситуации. В случае с Финляндией к достоинствам однако если интеллигентский «Вестник Европы» не выражал ника относились всеми признаваемая законопослушность финнов, их ких сомнений в положительном векторе исторического развития Финляндии4, то проправительственный «Голос» позволял себе вре честность и верность престолу, на которые уповали консерваторы.

Пока ещё образ финна не превратился в консервативной прессе в ту мя от времени более критический подход к событиям в Великом фигуру хитрого нахлебника и подлого предателя, который сформи- княжестве. Например, говоря о проекте закона о всеобщей воинской ровался в представлениях националистов через два десятилетия. повинности, который должен был касаться и Финляндии, «Голос»

достаточно резко комментировал негативную реакцию финской прессы на это нововведение. Как бы перенимая эстафету у молча 1880-90е годы: новый «образ Финляндии»

в консервативно-националистической прессе Чернуха В.Г. Правительственная политика в отношении печати. С. 175.

Цит. по: Там же. С. 179–180.

Российское общественное мнение в 70-х и первой половине 80-х Там же. С. 181.

Например, в одной из публикаций «Вестника Европы», приуроченной к началу годов XIX века отвлеклось от финляндской проблематики. В конце заседаний сейма, подробно характеризуются политическое устройство Финляндии, 1860-х годов во внутренней политике страны и в частности в отно- её финансовая система, закон о цензуре и т. д. Постоянным подтекстом статьи яв шении к национальному вопросу вновь возобладало либеральное лялась идея о превосходстве демократических учреждений Великого княжества в сравнении с Россией и стремление защитить автономию от «наших неразвитых “патриотов”». Автор уверен, что «полное объединение России с Финляндиею мо Московские ведомости. 1863. 10 сент. № 196. Л. 1. Интересно, что и в случае с жет быть достигнуто не иначе, как улучшением наших условий до равной степени Польшей Катков объясняет политику окраины особенностями национального ха- с финляндскими, а не низведением финляндских условий на наш уровень» (Вест рактера населяющих её «инородцев». ник Европы. 1872. Кн. 3. СПб., 1872. С. 371–393).

105 речи назвал реформаторов 60-х годов болтунами1. Конституцион щего поневоле Каткова, «Голос» с негодованием обвиняет финские газеты в неблагодарности и в желании переложить все тяготы на ные чаяния следовало забыть;

к 1883 году оформилась теория «на плечи России. «Они настолько свыклись, – пишет о них «Голос», – с родного самодержавия», в основе которой лежала идея о единении мыслью, что спокойствие Финляндии должна выносить на своих царя с народом при посредстве российского дворянства;

политиче плечах Россия, не щадя для этого ни крови своих сынов, ни трудо- ский курс приобретал всё более националистическую окраску. По вых заработков своих крестьян, что даже самая мысль о естествен- определению Ричарда Уортмана, идейной основой нового царство ных обязанностях Финляндии им кажется странною»1. вания, как, впрочем, и периода правления Николая II, стал нацио Однако позже, в период русско-турецкой войны 1877–1878 годов, нальный миф, идея о совершенной отдельности России от Европы когда Финляндия вновь продемонстрировала свою лояльность, «Го- по своему типу. «В основу исторической парадигмы, – пишет Уорт лос» опять вернулся к благожелательной, профинской позиции, вы- ман, – была положена […] заимствованная у славянофилов идеали ражая полную убеждённость в верности финляндцев России. Когда зированная картина XVII в. – эпохи, когда царь правил в единстве и в гармонии с “землёй русской”»2. Победоносцев писал теперь не о «Санкт-Петербургские Ведомости» в преддверии грядущих военных действий намекнули на то, что финляндцы должны были бы доказать Российском государстве, а о «земле русской», собирателем и прави свою лояльность посредством подачи адреса царю, «Голос» без оби- телем которой представлялся царь. «Александр представал вопло няков выступил на их защиту, называя их народом, «безошибочно и щением нации, самым русским – а не самым европейским – из всех русских»3. Сам император писал в письме к императрице, что его честно относящимся к политическим условиям своей гражданской жизни». «Какого же ещё адреса требуют от него “Санкт- коронация доказала «всей изумлённой и испорченной нравственно Европе, что Россия та же самая, святая православная Россия…»4.

Петербургские ведомости”? – вопрошает “Голос”, – Какое полицей ское свидетельство о благонадёжности финляндцев надо представить Именно в царствование Александра III распространилось в качестве им, чтобы убедить их в готовности Финляндии безропотно нести положительной оценки определение «истинно русский».

“свою долю бремени”?»2 Когда в разгар войны «Выборгская газета» Такое направление было с ликованием воспринято консерватора выступила с горячо пророссийской статьёй, растроганный «Голос» ми и националистами, настроения которых обобщил М.Н.Катков: «Из писал: «Наша северная окраина относится к войне и её всевозмож- долгих блужданий, – писал он, – мы наконец возвращаемся в нашу ным усложнениям, по-видимому, с не меньшей страстностью и го- родную, православную, самодержавную Русь. Призраки бледнеют и товностью к борьбе, как и вся Россия»3. Так Финляндия вновь полу- исчезают. Мы чувствуем пробуждение»5. Как нетрудно догадаться, чила «мандат» благонадёжной и лояльной окраины, достойной дове- «печать молчания» с уст Каткова была снята;

более того – он стал рия российских властей. одной из наиболее влиятельных фигур первой половины царствова Однако в первой половине 1880-х годов ситуация начала менять- ния. «Влияние Каткова на Александра III и правительственную поли ся коренным образом. Нетрудно понять, что основной причиной тику 1880-х годов было столь значительным, – отмечает Б.В.Ананьич, этого стало наступление нового царствования и, как следствие это- – что в бюрократических кругах не без основания рассматривали го, кардинальное изменение внутриполитического курса. Одной из главных своих задач Александр III и его окружение считали пере- См.: Власть и реформы. От самодержавной к советской России. СПб., 1996. С. 373.

смотр основных реформ предыдущего царствования;

идейный руко- Вортман, Ричард. «Официальная народность» и национальный миф Российской водитель царя К.П.Победоносцев в первой же своей программной монархии XIX века. // Россия/Russia. Культурные практики в идеологической пер спективе. Россия, XVIII – начало XX в. / Сост. Мазур Н.Н. Москва-Венеция, 1999.

№ 3 (11). С. 238.

Там же.

1 Голос. 1871. 29 янв. № 29. Л. 1. Цит. по: Там же.

2 Голос. 1877. 20 янв. № 20. Л. 2. Московские ведомости. 1885. 22 апр. (Цит. по: Соловьёв Ю.Б. Самодержавие и Голос. 1877. 17 июля. № 156. Л. 1–2. дворянство в конце XIX века. Л., 1973. С. 179.) 107 Каткова, Победоносцева и их единомышленников как второе прави- сравнительно большими экономическими успехами, достигнутыми тельство, существовавшее рядом с законным»1. Важную роль сыгра- в трудных природных и исторических условиях, была живым от рицанием Российской империи...»1.

ли позиция Каткова и публикации в «Московских ведомостях» по национальному вопросу, приобретавшему всё более важное значение. Итак, Финляндия становилась для властей предержащих и на Сам Катков с гордостью писал: «я поднял знамя государственного ционалистической прессы весьма тревожным фактором – быстро единства и русской национальной политики»2. модернизирующаяся окраина была близким и живым соблазном для Огромную роль в этом «подъёме знамени» сыграла «раскрутка» российских либералов, демонстрировала свою независимость от финляндского вопроса. Всё возраставшая активность национали- метрополии и никак не собиралась вписываться в схему националь стической прессы объясняется прежде всего расхождением «кур- ной империи. Кроме того, развивающаяся Финляндия несла в себе сов» метрополии и окраины. Финляндия шла по пути формирова- угрозу для империи, ибо, как справедливо отмечает уже цитирован ния демократического буржуазного государства европейского ти- ный нами Рональд Суни, «успехи модернизации создают условия па, с либеральной экономикой и выборным самоуправлением. для провала империи» Он поясняет, что пафос империи, её оправда Экономика Финляндии проделала огромный путь в сторону мо- ние заключается в том, что она несёт цивилизацию подвластным дернизации, в автономии были созданы элементы гражданского народам. «Нуждаясь в оправдании права иностранцев управлять общества, значительных достижений добилось Великое княжество народами, которые стали преобразовывать себя в нации, – продол в области просвещения. Между тем метрополия заметно отставала жает Суни, – имперская элита пользовалась идеей модернизации в области экономической и ещё более – в области создания демо- младших и нецивилизованных народов в качестве главного средства легитимизации имперского порядка…»2. Финляндия в эту схему кратических и просветительских институтов. Более того, при Александре III контрреформы уничтожали те ростки либерализа- никак не вписывалась, напротив – именно от неё либералы ждали ции и демократизации, которые существовали в конце царствова- цивилизационного воздействия на Россию. Всё сказанное помогает ния Александра II. Противоречия между метрополией и окраиной понять, в чём заключались главные причины начавшегося во второй нарастали и приводили к дестабилизации империи. Как справед- половине 80-х годов и продолжавшегося вплоть до самой револю ливо отмечает Рональд Суни, «сохранение автократического типа ции «похода на Финляндию», организованного консервативно правления наряду с проведением конституционных или либераль- национальными силами и поддержанного властью.

но-демократических реформ в отдельных регионах оказалось «Поход на Финляндию» возглавил М.Н.Катков. По подсчётам сильнейшим дестабилизирующим фактором для территориально- Л.В.Суни, только за 1880–1889 годы в «Московских ведомостях»

было опубликовано более 200 статей по финляндской тематике3.

протяжённых империй (к которым относилась и Россия – М. В.). В России привилегированный статус Великого княжества Финлянд- Какие бы явления ни обсуждались в этих статьях – торговые или ского или даже дарование конституции независимому государству таможенные привилегии Финляндии, открытие в Великом княже за пределами империи – Болгарии, постоянно напоминали царским стве памятника на месте сражений шведов и финнов с русскими подданным о нежелании верховной власти даровать схожие инсти- войсками, особое положение финляндских войск – основная мысль туты России»3 Как точно сформулировал другой исследователь, их сводилась к тому, что облагодетельствованная Россией Фин «автономная Финляндия с ее всеобщим избирательным правом, ляндия платит ей чёрной неблагодарностью, стремясь к обособле нию и существованию за российский счёт. Практически все статьи «Московских ведомостей» являлись вариациями следующего тези Власть и реформы. С. 381.

Вождь реакции 60–80-х годов. (Письма Каткова Александру II и Александру III) // Аврех А.Я. Столыпин и Третья дума. М., 1968. С. 45.

Былое. 1917. № 4. С. 21.

Там же. С. 24.

Суни, Рональд. Империя как она есть: имперская Россия, «национальное» самосоз нание и теории империи // Ab Imperio. 2001. № 1–2. С. 23. С 1887 года «поход» продолжался уже без Каткова, скончавшегося 20 июля 1887 года.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.