авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«Адольф Гугенбюль-Крейг Брак умер – да здравствует брак! Адольф Гуггенбюль-Крейг «Брак умер – да здравствует брак!»: Когито-Центр; Москва; 2007 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Рассмотрим другие проблемы современного брака, который представляет собой в пер вую очередь институт счастья, а не пользы. Психологи, консультанты по браку, продолжают настаивать на том, что все супружеские отношения обязаны быть счастливыми, забывая, что путь к гармонии лежит через преисподнюю. Благополучие, счастье в житейском смы сле этого слова – это не счастье-спасение, это только благо, польза. Цель настоящего брака – спасение, и поэтому в нем есть взлеты и падения, страдания и радости. Любой супруг спустя некоторое время после свадьбы обнаруживает некоторые патологические аспекты психики своего партнера, которые неизменны и имеют мучительные последствия для них обоих. Чтобы брак не разрушился, кто-то должен уступить, и, как правило, уступает тот, кто менее подвержен психопатии. Если один из супругов охладевает, другому не остается ничего другого, как с большей пылкостью демонстрировать свою любовь даже в том случае, если партнер реагирует на это очень слабо и неадекватно. Поэтому все те, кто советует супругам заботиться о себе, не терпеть какие-то проявления своей половины и т. д., лгут.

Брак вообще функционирует только тогда, когда дозволено то, что в обычной жизни не приветствуется. Как и любой другой путь к счастью, путь брака полон лишений.

Писатель, создающий выдающееся произведение, думает не о бытовом счастье, а о своем творческом призвании. Так и супруги, стремящиеся к спасению, редко могут вести ровную, гармоничную жизнь, к которой призывают их психологи. Довлеющий образ «счаст ливого брака» весьма небезопасен.

Для тех, кто способен пройти путь счастья в браке, этот институт сулит не только стра дания, но и глубочайшее экзистенциальное удовлетворение. Данте не попал бы на небеса, если бы попытался обойти ад. Абсолютно гармоничные браки едва ли существуют.

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

«Мужское» и «женское» не гармонируют Чтобы лучше понять феномен современного брака, необходимо принять во внимание еще несколько соображений, касающихся отношений между мужчиной и женщиной, разо браться в том, что, собственно, представляют собой мужчина и женщина и что определяет повседневное поведение индивида. Мы остановимся подробно лишь на тех аспектах про блемы, которые имеют прямое отношение к теме данного исследования.

Поведение животных во многом определяется врожденными поведенческими стерео типами, которые часто провоцируют или вызывают внешние стимулы. Как правило, они бывают адекватны определенной ситуации. Благодаря существованию подобных стереоти пов поддерживается жизнь вида и отдельного животного.

Например, весной под влиянием определенных стимулов некоторые птицы строят гнезда, их поведение определяется общей для вида схемой. После того как на свет вылу пляются птенцы и родители видят их раскрытые клювы, вступает в силу стереотип пове дения, связанный с кормлением. Надо отметить, что в случае замены естественных стиму лов на искусственные, скажем, в лаборатории, результаты будут те же самые. В брачный сезон при появлении самки самец выполняет определенный ритуал «сватовства». Однако он воспринимает самку в виде сочетание некоторых форм, окраски и звука, и в связи с этим имитация, например, звуков, издаваемых обычно самкой, вызывает у самца такой же сте реотип поведения, что и реальная самка в естественных условиях. Это характерно не только для птиц. Известен случай, когда в Канаде лось-самец во время брачного периода бросился навстречу движущемуся поезду. Объяснялось это тем, что свисток локомотива был подобен звуку, который издает лосиха во время течки. Следовательно, поведение – это не результат размышлений. Животное реагирует «инстинктивно», однако это не означает, что реакция животного просто темпераментна и бессмысленна. Она срабатывает в рамках отрегулиро ванного стереотипа поведения, который в точности соответствует определенной ситуации и характеризуется рациональностью.

Люди отличаются от животных, но и в психике индивида сокрыты врожденные модели и реакции поведения – архетипы, которые отличаются от поведенческих стереотипов живот ных отсутствием детализации, утонченностью и сложностью. Кроме того, образно говоря, архетипы влияют, как правило, на закулисное поведение индивида и, несмотря на свою мно гочисленность, часто остаются невостребованными. Иными словами, не все архетипы про являются у человека в течение жизни, хотя он хранит в своей психике множество стерео типов поведения, которые едва ли играют хотя бы минимальную роль в его эндемичной жизни. Кроме того, человек способен оценивать стереотипы поведения, размышлять о них и даже осознавать их. Происходит это по большей части символическим, образным путем, а не посредством логического мышления.

Несмотря на то, что все это хорошо известно, в вопросе «мужского» и «женского»

царит путаница. Очевидно, что существует не только женский, но и мужской архетипы, и в каждом случае количество вариантов этих архетипов едва ли не достигает сотни. Во вся ком случае, их намного больше, чем принято полагать. Но не все архетипы проявляются одновременно в жизни человека. Даже для той или иной исторической эпохи характерно доминирование женского и мужского архетипов. Индивид лишь выбирает стереотип пове дения, которое тем не менее определяет модель, господствующую в коллективе в данный момент. Здесь берет свое начало распространенное заблуждение, согласно которому на дан ный момент существующие мужские и женские архетипы оказываются единственно воз можными, на основании чего и делается вывод о сущности «мужского» и «женского». В результате возникают, например, юнгианские постулаты о том, что «мужское» идентично А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

понятию «логос», а «женское» – «эрос», поскольку женщина – существо, сильнее привязан ное к близким, более интимное, пассивное и обладает большими мазохистскими чертами, чем абстрактное, интеллектуальное, агрессивное, активное и склонное к садизму существо мужское. Однако в действительности это мнение свидетельствует лишь о том, что на момент его появления в обществе доминировали такие стереотипы мужского и женскою поведения, и не более того.

Существует множество женских архетипов. Среди них – архетип матери, выражающий заботу и вместе с тем способность поглотить, вдохновляющий и грозящий смертью.

Зловещие черты характеризуют архетип «mater dolorosa» (скорбящей матери), кото рый неоднократно становился источником вдохновения живописцев и скульпторов. Его сим волизирует женщина, потерявшая своего сына, который, быть может, умер в детстве или погиб на войне, будучи, например, пилотом военного самолета. Такие матери зачастую столь сильно идентифицируют себя с архетипом «mater dolorosa», что им кажется, будто они пре восходят других женщин.

Архетип Геры, жены божественного Зевса,– символ ревнивой супруги, жестокой по отношению к соперницам.

Существует и архетип гетеры, независимой женщины, которая может доставить муж чине сексуальное наслаждение и поддержать остроумную или даже научную беседу. Тако вой в современном обществе принято считать, скажем, Шерли Маклейн, интеллектуальную, независимую, но вполне симпатизирующую мужчинам даму.

Другой женский архетип символизирует Афродита, богиня чистого сексуального удо вольствия, это архетип любовницы, который выражают по-детски независимые Рэкел Уэлч и Брижит Бардо.

Афина символизирует архетип мудрой, мыслящей женщины, самостоятельной, несек суальной, но охотно помогающей мужчинам. Подобную роль часто исполняют супруги аме риканских президентов.

Некоторые вдовы и разведенные женщины часто также имеют черты определенного архетипа. Они независимы, и, после того как мужчина покидает их, нередко создается впе чатление, что эти женщины добились какой-то победы и благодарят бога за свое достиже ние. Отношение к умершему мужу тоже зачастую оказывается подобным отношению побе дительницы к побежденному.

Данные архетипы соседствуют с образами супруга, любовника, детей и семьи, и если бы женские архетипы этим и исчерпывались, то можно было бы с полным правом утвер ждать, что для женщин характерно эротическое, нежное отношение к мужчине. Однако существуют и женские архетипы, отвергающие образы мужчин и семьи, более близкие к коллективному бессознательному.

Среди них – архетип амазонки, женщины-воительницы. Она использует мужчин только для того, чтобы зачать ребенка. Согласно некоторым легендам, после того как похи щенные амазонками мужчины выполняли свою детородную функцию, их убивали. По дру гой версии, амазонки использовали мужчин еще и в домашнем хозяйстве, заставляя их готовить пищу и ухаживать за детьми. Они любили покорять и властвовать и прекрасно чув ствовали себя в сугубо женском обществе. Перед нами архетип независимой деловой жен щины, сосредоточенной на своей профессии и отвергающей мужчин. Известен еще один архетип – одинокая амазонка, пожилая или молодая женщина, которая любит путешество вать в одиночестве, общаться с людьми, но никого не пускает себе в душу, относится к муж чинам с недоверием, но комфортно чувствует себя в обществе женщин, не будучи при этом лесбиянкой.

Другой женский архетип – Артемида. Она враждебно настроена по отношению к муж чинам и не желает, чтобы о ней что-нибудь узнали. Мужчины, которые осмелились прибли А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

зиться к ней, должны умереть. Если Артемида и поддерживает с кем-то отношения, то только со своим братом Аполлоном. Иными словами, такие женщины проявляют некоторую чув ственность лишь по отношению к своим братьям и не хотят даже слышать о муже, браке и детях. Подобное является не только и столько результатом развития невроза, сколько след ствием реализации данного архетипа.

В данном контексте следует упомянуть архетип весталки, монахини или жрицы. Эти женщины посвящают свою жизнь богу или приносят себя в жертву чему угодно, но только не мужчине или детям.

Мы можем предположить, что количество подобных архетипов, подразумевающих отсутствие связей с мужчинами и семьей, не ограничено вышеперечисленными архетипами.

Исследование архетипических возможностей человека могло бы пролить свет на при роду неврозов. Слишком узкое понимание человеческой психологии мешает уловить все воз можные вариации человеческого поведения.

Неадекватное поведение является не только результатом неблагоприятного душевного развития, как полагают обычно, но и проявлением черт определенного архетипа, который индивид не может осознать, поскольку такие черты не приемлемы с точки зрения коллек тива.

Как правило, женщины полагают, что отношение к мужчинам должно быть естествен ным, лишенным невротических черт и патологии.

Однако, если мужчина или ребенок не стоят на первом месте в списке привязанностей женщины, речь не обязательно идет о неврозе.

Амазонка, Артемида, весталка и т. д. воплощают возможные женские варианты пове дения, обоснованные архетипически и совершенно необязательно входящие в сферу психо патологии.

Для того чтобы активизировались архетипы, необходимы определенные условия, тен денции, которые, как правило, соответствуют духу времени.

В некоторые эпохи архетип художника или воина не имел особой значимости.

Господствующим женским стереотипом поведения является архетип матери, ярко выраженный во все времена. Дети нуждаются в матерях;

без материнской заботы человече ство вымрет.

Какова же ситуация с архетипами в настоящее время? Какие архетипы доминируют?

Какие потеряли былое значение? Бросается в глаза, что в Западной Европе ослабло влияние материнского архетипа. Впрочем, у многих народов на высших этапах культурного развития происходило то же самое, достаточно привести в пример знать Римской империи или фран цузское дворянство XVIII в.

Сегодня в индустриально развитых странах сложилась очень интересная ситуация.

Средняя продолжительность жизни возросла до семидесяти лет, т. е. современные младенцы могут рассчитывать на такой срок. В прежние годы лишь немногие дети достигали зрелого возраста, поэтому для выживания человечества было необходимо, чтобы каждая женщина рожала как можно больше детей. Кроме того, немало людей, в частности женщин, умирало до достижения двадцатилетнего возраста, иными словами, до достижения материнского воз раста, что и возлагало на живых большую ответственность по части материнства.

Сейчас жительница Европы имеет в среднем двух-трех детей, и когда они достигают более или менее зрелого возраста, забота о них полностью прекращается.

В прошлом только богатые люди могли позволить себе не тратить много времени на уход за малышом, нанимая для этого слуг и служанок. В наше время даже в очень состо ятельных семьях прислуга стала редкостью, но женщины меньше обременены домашним хозяйством по сравнению со своими предшественницами благодаря развитию бытовой тех А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

ники. Кроме того, уход за грудными детьми требует сегодня куда меньше усилий и труда, чем прежде.

Так как теперь не столь сильно доминируют архетипы матери и Геры, другим архети пам достается больше места под солнцем. Современная женщина может проявить многие ранее несвойственные ей черты, реализуя возможности других архетипов.

Примечательно, что ситуация мужчин не во всем аналогична женской. Положение мужчин почти не изменилось. В течение многих тысячелетий мужчины пользовались боль шими правами, чем женщины. Архетипы простого, грубого солдата Ареса и хитроумного Одиссея, талантливого воина и мужа, всегда были ориентирами для мужчин, равно как и архетип жреца, священника, вникающего в Божий промысел. Среди прочих архетипов можно назвать Гефеста, смышленого и разбирающегося в технике, Гермеса, ловкого тор говца и вора, и др. Но тот факт, что женщины получили в настоящее время больше возмож ностей для реализации недоступных им ранее архетипических черт, не означает автомати чески, что права мужчин также расширились. Дело в том, что потенциал мужчины и по сей день сковывает навязанная ему роль кормильца, содержателя. Поэтому архетипические воз можности у мужчин не намного больше, чем у женщин. Другое дело, что женщины только открывают для себя право на выбор и в связи с этим полны энтузиазма, а мужчины уже при выкли к своим правам.

До последнего времени поведение женщин определяли лишь немногие архетипы, но теперь женщины «пробуждаются». К сожалению, в связи с этим возникает ряд проблем, о которых мы упомянем лишь коротко. Переход от одного архетипа к другому, или пробу ждение нового, забытого до недавнего времени архетипа, очень непросты. Такие перелом ные моменты характерны для жизни любого человека. В период полового созревания маль чика архетип ребенка отступает на задний план и его место занимает архетип мужчины. В пятидесятилетнем возрасте этот архетип вытесняется архетипом старца, сенекса. На самом промежуточном этапе у некоторых людей возникают так называемые депрессии перехода, которые характерны для пубертатного периода и в возрасте сорока-пятидесяти лет. Депрес сии такого рода преодолимы, поскольку аналитик и сам пациент точно знают, какой архетип сменяет архетип предыдущий.

Непростая общественная ситуация, сложившаяся сегодня в положении женщин, вряд ли сравнима с переходными депрессиями.

Человек многим обязан актам переработки воспринятого, переживания, совершен ствования и смешения архетипов. Образно говоря, выскочить из пут архетипа нам не удастся. Архетип, хотим мы того или нет, постоянно определяет наше поведение. Мы можем культивировать это поведение, осознавать и формировать его, но в чрезвычайных ситуациях наши действия в весьма незначительной степени продиктованы волей Эго. Иначе говоря, мы способны осмысленно переживать свои поступки лишь в том случае, если они стереотипны с архетипической точки зрения. Мать никогда не смогла бы удовлетворительно исполнять свои материнские обязанности, если бы руководствовалась только размышлениями и эмо циями. Отношение матери к ребенку не только индивидуальны, они строятся прежде всего на фундаменте архетипа матери и ребенка.

Мы не способны сознательно выбирать необходимый в данной ситуации архетип. Сама ситуация и коллективное бессознательное навязывают нам то или иное поведение. Над нами господствуют те же архетипы, что довлеют над обществом. Какие именно коллектив ные архетипы преобладают в обществе, видно по доминирующим мифологическим обра зам, проще говоря, по поступкам героев кинофильмов, сюжетам рекламных роликов, попу лярных книг и т. д. Вот некоторые примеры: Елизавета II – символ архетипа королевы и супруги;

Жаклин Кеннеди – олицетворение женщины, которая приобрела влияние благодаря славе и богатству мужа, экс-супруга шаха Сорийя – свободная любовница;

Элизабет Тей А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

лор – красота, пожирающая мужчин;

Джеймс Бонд – авантюрист, подчиняющий себе тех нику и использующий женщин;

оргиастичные рок-певцы, которых обожают поклонницы,– воплощение образа Диониса;

Микки Маус – трикстер;

Кассиус Клей, напоминающий героев Гомера;

Эйнштейн – Прометей современности. Положение женщин сегодня осложняется тем, что они отказываются от малых групп архетипов и приближаются к большим, которые воспринимают еще недостаточно отчетливо, поскольку здесь речь идет не о депрессии пере хода, когда человек осознает, какой архетип сменяет предыдущий. Женщины не ведают, что их ожидает. Старый континент исчез за горизонтом, а новый – покрыт туманом. Переход подразумевает вакуум архетипов. Потерявший ориентацию корабль женщин беспомощно блуждает по бескрайнему океану. Поэтому многие женщины стремятся отвечать только за себя, заботиться только о себе. Женщины постоянно обращаются к психологам, консультан там по браку и психиатрам, жалуются на разочарование, недовольство, печаль. Они хотят одного – найти самих себя, жить своей собственной жизнью.

«Найди себя» – вот излюбленная тема женских журналов и популярных психологиче ских лекций.

Однако сделать это практически невозможно. В данном случае речь идет о коллек тивном отчаянии, депрессии и потерянности. Когда говорят: «Я хочу только одного – быть самим собой», это фактически означает: «Я хочу говорить на своем собственном языке». Но говорить на «собственном» языке невозможно, язык учат с детства или впоследствии, но так или иначе язык – средство общения, он должен быть понятен другим. Мы не можем найти самих себя, но можем выразить себя в архетипической роли и, возможно, найти себя в ней.

Конечно, современные женщины обрели небывалую свободу. Они могут выбирать, быть ли им матерями, возлюбленными, подругами, амазонками или уподобиться Афине.

Я не отважусь вычленить из женских архетипов абстрактное женское начало, а из муж ских архетипов – начало мужское. Существует потребность в женщинах-психологах, кото рые изучали бы женское начало не как прилежные ученицы, глядя на него сквозь мужские очки. Одно можно сказать наверняка, что необходимо покончить с примитивными схемами:

женское – это эрос, а мужское – это логос. Например, Афина выражает женский тип интел лектуальности, который никак не связан с анимусом. Следует также усомниться в биологи ческим постулате, утверждающем, что женщина чувствует себя женщиной лишь в том слу чае, если может рожать и воспитывать детей.

Появление новых архетипических возможностей имеет любопытные последствия: воз никает страх перед многообразием. Женщины, смущенные предлагаемым им широчайшим выбором, предпочитают цепляться за ограниченный круг архетипов. Столетиями у женщин доминировал архетип Геры. Сегодня господствует архетип деловой женщины. Это связано с тем, что архетип матери потерял свое былое значение, и женщинам, находящимся под прессингом общества, приходится оправдывать себя усердной работой. Вместо того чтобы свободно выбирать из многообразия архетипов, они следуют образу деловой женщины и полагают, что нашли свое призвание в скучнейшей профессиональной деятельности, в кото рой они часто не нуждаются даже с материальной точки зрения. Иная пятидесятилетняя женщина, освободившаяся от «бремени» домашней хозяйки и воспитательницы, вынуждена жертвовать своей свободой ради скучной, упорядоченной профессиональной деятельности.

Этот архетип деловой женщины тесно связан с техническими, рациональными, утилитар ными «богами» нашего времени. Часто можно слышать: «Я хотела бы делать что-то полез ное».

Отношения мужчин и женщин станут действительно новыми, когда женщины обнару жат, насколько богата палитра новых архетипов.

Сейчас набирают силу новые архетипические отношения между мужчиной и женщи ной: Гера – Зевс, властолюбивая супруга, жестокий муж;

Филемон – Бавкида, нежная верная А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

супружеская пара;

Арес – Афродита, отношения между восхищенной грубостью партнера, чувственной женщиной и грубияном, который поклоняется красоте;

Зевс – нимфы, настой чивый, знающий толк в сексуальном наслаждении мужчина и его бесчисленные подруги;

Афродита и ее многочисленные любовники и т. д.

Зевс и Гера на Олимпе подобны президенту и первой леди страны, его супруге. Их господство ограничено бесчисленными богами и богинями, которые тоже хотят реализовать свои возможности, но Зевс и Гера остаются очень авторитетной парой.

Архетипы, которые до сих пор считаются чем-то патологическим, встречаются весьма часто. Так, отношение Одиссея к Афине – не бльшая патология, чем материнский комплекс многих женщин. Отношения мужчины и женщины могут не иметь сексуальных аспектов.

Вполне допустима активизация архетипической ситуации брата и сестры, Аполлона и Арте миды, сердечной, постоянной, затмевающей все любви между братом и сестрой, которую не следует трактовать как инцест или нездоровую зависимость. Впрочем, еще во времена королевы Виктории отношения между братом и сестрой не воспринимали столь болезненно, как сегодня. В ближайшем будущем разовьются женские архетипические черты, сходные с чертами амазонок, ненавидящих мужчин и все, что с ними связано. Будут реализованы жен ские архетипы, оторванные от коллектива,– художница, ученый и др.

Все это в будущем, а в данный момент в отношениях между мужчинами и женщи нами царит неопределенность. Эта неопределенность пугает нас, поскольку грозит демони ческой разрушительностью. Осознать этот аспект, увидеть архетипы в ясном свете дня – такова чрезвычайно сложная задача, стоящая перед нами и вызывающая страх. Едва испытав рефлексию по поводу архетипов, человечество стало пытаться преуменьшить серьезность проблемы. Ошибка многих исследователей заключается, в частности, в том, что они пола гают, будто греческая мифология поставляет «чистопробный» вариант архетипа. Мифы и сказки действительно зачастую очень точно передают черты архетипа и его символы, но нередко они представляют собой серию чисто художественных образов.

В последнее время психологи приблизились к пониманию демонических черт мате ринского и отцовского архетипов. Примеры Хроноса, который пожирал своих детей, и матери-богини, требующей человеческих жертв, наводят на мысль о том, что многие нев розы обусловлены деструктивностью родителей, которые перестают выглядеть безобид ными и внезапно превращаются в виновников трагедии!

Подобного прогресса не наблюдается, к сожалению, в психологических исследова ниях, посвященных отношениям мужчин и женщин. Мы связываем мужское с агрессивно стью, а женское – с эросом, и все. Архетип женщины-разрушительницы не оценен до сих пор.

Да, мы говорим о «femme fatale»7, о «la belle dame sans mersi»8, мы помним, что Марлен Дитрих пела о мужчинах, которые слетаются к ней, как мотыльки на свет, и сгорают, но мы не воспринимаем эти образы всерьез в контексте психологии и архетипов. Архетипи-ческие отношения между мужчиной и женщиной включают не только традиционные аспекты, но и независимость, борьбу, ненависть, гнев, грубость, конфликтность и мстительность. Агрес сивность мужчины по отношению к женщине признана, но стремление женщины убить мужчину патологизируется, поскольку женское начало толкуется упрощенно.

Архетипическая готовность женщины убивать выражена в мифологических образах Пентесилеи, Камиллы, Ютурны, Марфисы, Брадаманты, Клоринды, Бритомартис, Белфебе, Редикул, которые нередко ошибочно воспринимаются как отклонения, как образы нежен ские, имитирующие мужские качества, иными словами, образы андрогинные. Женщина, Роковая женщина (фр.).

Прекрасная и безжалостная дама (фр.)– название известной баллады английского поэта Джона Китса.

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

которая выбивает из седла рыцаря в тяжелых латах,– остается женщиной. Другое дело, что такой женский образ неугоден обществу и на протяжении многих столетий «не был в моде».

Признание того, что женская устремленность к разрушению изначально заложена в существе женщины, чрезвычайно обогащает человеческие возможности осознания, но вме сте с тем сулит проблемы. Например, Стриндберг, который это сознавал, не дополнил разру шительные аспекты женского архетипа деструктивными чертами архетипа мужского, стре мящегося уничтожить женщин. Возможно, поэтому его объявили женоненавистником.

Чтобы понять природу брака необходимо прежде всего разобраться, какие качества связаны в нашем понимании с мужчиной и женщиной, которые могут и относиться друг к другу враждебно, и дополнять друг друга. Существует много женских стереотипов поведе ния, не имеющих отношения к мужчинам, и наоборот. Отсюда можно сделать вывод, что мужчина и женщина дополняют друг друга лишь отчасти. Правильное понимание брака под разумевает освобождение от «комплекса гармонии».

Отношения между мужчиной и женщиной – это отнюдь не всегда любовь, но и нена висть. При этом партнеры нередко абсолютно не подходят друг другу, не дополняют друг друга ни в чем. Одиночество и непонимание – часть брака. «Негармоническое» далеко не всегда связано с невротическим развитием или патологическими отношениями.

Брак – это отнюдь не гармонический союз, но вместе с тем он является плацдармом индивидуации, поскольку супруги помогают друг другу познать мир, добро, зло, высокое и низкое, одним словом, бытие.

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

Индивидуация и брак: случай из практики Многие браки, несмотря ни на что, длятся до самой смерти. Без жертв, конечно, не обходится;

индивидуация часто осуществляется странными путями, но только осознав зна чение индивидуации в браке, можно понять сущность этого союза.

Примером индивидуации, протекающей в рамках супружества, служит случай из моей собственной психотерапевтической практики. Впрочем, я вполне сознаю, что в любом, даже в самом, казалось бы, объективном изложении материала нельзя полностью избежать тен денциозности, поскольку, в конечном счете, автор делает ставку на то, что необходимо ему, иными словами, выбирает, руководствуясь собственным мнением.

Что касается данного материала, то, прежде чем опубликовать его, я заручился согла сием заинтересованных лиц, двух супругов, и постарался как можно тщательнее изменить все, что могло бы носить личный характер. Супруги уверили меня в том, что публикация не имеет компрометирующего характера.

Итак, случай. Ко мне обратились супруги: муж, мужчина невысокого роста, не слиш ком привлекательной наружности, интеллигентный бизнесмен без академического образо вания, жена, красивая интеллигентная женщина, получившая классическое гуманитарное образование. Они познакомились, когда им было по двадцать пять лет. Довольно скоро они полюбили друг друга, и она забеременела. Однако брак был вызван, как уверили меня оба супруга, скорее не последней, а первой причиной, иными словами, не беременностью, а страстной влюбленностью.

Жена восхищалась своим супругом, его деловой хваткой, независимостью и способ ностью добиваться своего. Он ценил ее за красоту, хороший вкус и образованность.

После женитьбы муж основал свое дело и поначалу вынужден был затрачивать много сил на то, чтобы поддержать свое начинание, которое в результате превратилось в процве тающее предприятие. У мужа был целеустремленный характер, он часто работал до поздней ночи. Жена не переставала восхищаться его деловыми качествами и понемногу прививала ему вкус к искусству.

Когда появился на свет второй ребенок, супруга перестала уделять должное внимание мужу и посвятила себя детям. Если у них случался скандал, она щеголяла своей образован ностью, упрекая его в недостатке воспитания. Муж стал очень покорным и делал все воз можное, лишь бы облегчить жизнь своей жены,– помогал ей по хозяйству и т. д., хотя и ощу щал сильное раздражение. Однажды вечером он вернулся домой в легком подпитии и, когда жена грубо потребовала, чтобы он помог ей по хозяйству, не выдержал и после короткой словесной перепалки дал жене пощечину. Супругов сильно напугал этот инцидент, и они спешно обратились к консультанту по браку.

Консультант по браку разговаривал с обоими отдельно. Жене он сказал, что она стре мится доминировать над мужем, виной чему невроз, и посоветовал ей больше считаться с мнением своей второй половины. Кроме того, он попытался воскресить у женщины уга сшее восхищение деловыми качествами своего мужа. Супругу консультант по браку объяс нил, что он потерял свою самостоятельность, стал слабоволен и ведет себя с женой неверно, виной чему тоже невроз. Он предостерег мужа от пьянства и настоятельно посоветовал ему не заниматься рукоприкладством, утверждая, что ему мешает собственная агрессивность, и поэтому ему следует обратиться к психоаналитику.

Среди прочего анализ показал, что супруг, в сущности, значительно глубже чувство вал искусство, чем его жена. Он испытывал подлинное удовольствие от литературы и живо писи. Когда он приобрел большую уверенность в себе, жена не смогла этого вынести. Она привыкла к тому, что муж уступает ей во всем. После очередной бурной ссоры она, взяв с А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

собой обоих детей, оставила мужа и перебралась к своей матери. Затем она обратилась за консультацией к другому консультанту по браку, который не был знаком с ее мужем. Пси холог составил себе мнение о личности ее супруга на основании ее рассказа, посчитав, что речь идет о способном, но необразованном и бесчувственном коммерсанте, так называемом selfmade-man, человеке, который сделал себя сам. Консультант и супруга решили, что изме нить характер мужа очень трудно, а спасти брак можно лишь в том случае, если женщина будет играть роль покорной жены.

Спустя несколько недель супруг появился у тещи и вернул домой свою жену и детей.

Оба были единодушны в том, что брак следует всеми силами сохранить. Муж смягчился и отказался от надежды одержать верх над своей женой, часто расхваливал ее вкус, обра зованность, нередко в присутствии друзей цитировал высказывания своей жены по поводу того или иного произведения искусства. Он продолжал чем мог помогать жене в домашнем хозяйстве, хотя и уставал на работе. Однако супруга едва ли обращала на это внимание, совершенно не интересовалась, как идут дела в фирме. Нередко, возвратившись с работы смертельно усталый, он вынужден был идти с ней в театр, хотя больше всего на свете хотел просто посидеть у камина, немного посмотреть телевизор и расслабиться. Супруга имела над ним огромную власть.

Между тем она несколько охладела к сексуальной жизни. Она могла достичь оргазма лишь тогда, когда муж делал вид, что платит ей, кладя на ночной столик стофранковую купюру, и фантазировала, что она проститутка, работающая в борделе.

Супруг в сексуальном плане имел наклонности отчасти мазохистские. Он приближался к эякуляции лишь в том случае, если жена во время полового акта дергала его за волосы.

Тем не менее супруги делились друг с другом своими сексуальными фантазиями, поскольку их отношения, в общем-то, всегда оставались искренними, и бывали дни, когда они могли очень хорошо побеседовать, находя в партнере понимающего и внимательного слушателя.

Однажды мужу приснился сон. Он увидел известную картину, изображающую Ари стотеля, стоящего на коленях, на котором верхом сидит его жена. Только в сновидении Ари стотелем оказался он (пациент), а оседлавшей его женщиной была его супруга. Сновидение развивалось, он увидел, что жена покалечила ноги и не может идти.

Этот сон можно интерпретировать по-разному. Во всяком случае одно очевидно: жена, хотя и доминирует над своим мужем, не способна стоять на собственных ногах, поэтому ей приходится «кататься верхом» на муже. Несомненно, речь здесь идет о «невротическом»

браке: он – в какой-то мере мазохист, а она компенсирует свою практичность, обыватель ский характер и грубость повышенным и болезненным интересом к искусству. Отсутствие самостоятельности заставляет жену искать человека, согласного ей подчиняться, поэтому был сделан вывод, что ей не мешало бы подумать о собственной личности.

На субъективном уровне толкования это сновидение представляет аниму в роли жены, но здесь мы не будем на этом подробно останавливаться.

Впоследствии мужу неоднократно (и главным образом после ссор с женой) снилось, что он видит в темной комнате какого-то мужчину, играющего на пианино;

нередко этим мужчиной был он сам. Мужчине полагалось исполнить определенную мелодию, и до тех пор, пока он этого не делал, ему воспрещалось покидать комнату.

Однажды он различил во сне ноты и прочитал, что искомая мелодия называется «le mariage», что по-французски означает – брак.

Маленькое, темное помещение, которое фигурировало в сновидении, ассоциировалось у пациента с одной комнатой в доме его родителей. В эту комнату он часто и охотно заходил, будучи ребенком. Там он размышлял о себе и о жизни, и именно в этой комнате он сделал потрясающее открытие: он осознал, что мыслит и существует.

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

Мужчина не обладал абсолютным музыкальным слухом, но хорошо помнил, что в дет ском возрасте очень любил слушать орган и с удовольствием пел в церковном хоре. Даже в зрелом возрасте музыка, исполнявшаяся в церкви, захватывала все его существо и была каким-то необъяснимым образом связана с огромным чувством божества.

Данное сновидение выражает, в частности, невоплотимую мечту об индивидуации. Le mariage – это мелодия, которую исполнял муж, чтобы приблизиться к ощущению божества, иными словами, чтобы развивать процесс индивидуации, и эта мелодия была – супруже ством.

Сновидение, стоит признать, было своеобразным. У мужа появилась любопытная ассоциация, связанная со сновидением. Он рассказал о том, что некогда прочел новеллу, в которой говорилось о жонглере. В пересказе пациента история выглядела следующим образом. Во славу Господа и Девы Марии в средневековом городе был построен величе ственный кафедральный собор. Чтобы доказать свое ревностное служение Богу, каждый житель внес свой вклад в строительство: архитектор спроектировал собор, плотник сбил стропила, каменщик возвел стены, художник украсил их росписью, ювелир изготовил вели колепные подсвечники, свечник отлил свечи и т. д.

Когда строительство собора было закончено, жители устроили празднество, и все, кто принимал участие в строительстве храма, ощутили присутствие среди них Духа Святого.

После праздника, поздно ночью священник в последний раз обходил собор, чтобы прове рить, все ли в порядке, и вдруг заметил перед алтарем жонглера, который искусно манипули ровал в воздухе мячами и палками. Священник был возмущен таким богохульством, но ярма рочный шут ответил: «Все в этом городе владеют ремеслом, которое они посвятили Богу, участвуя в строительстве церкви. Я же не умею ровным счетом ничего, кроме как жонгли ровать в воздухе мячами и палками. Но это и есть мое призвание, мое искусство, и поэтому я здесь воздаю им хвалу Господу нашему».

Муж связывал игру на пианино в сновидении с выступлением жонглера.

Неизбежно возникает вопрос: до каких пределов простиралось терпение супруга и его готовность уступать жене, ведь результатом такого поведения мог оказаться значительный вред для индивидуации обоих супругов? Жена могла стать ненасытной, подобно героине «Сказки о рыбаке и рыбке»*. Бедный рыбак, подчиняясь требованиям своей жены, начинает с малого.

«Смилуйся, государыня рыбка, Разбранила меня моя старуха, Не дает старику мне покою: Надобно ей новое корыто, Наше-то совсем раскололось».

Но жадность жены растет, и увеличиваются требования, которым, кажется, не будет предела. Конец нам известен: оба остаются ни с чем.

В оригинале автор приводит отрывок из немецкой сказки «Der Fischer und syner Fru» (нем. «Рыбак и его жена»), в русской версии его заменяет аналогичный эпизод из сказки А. С. Пушкина.

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

Ошибочное ограничение сексуальности сферой размножения В этой главе речь пойдет о сексуальности, которая играет решающую роль в браке и вообще в отношениях между мужчиной и женщиной. Слово «сексуальность» звучит сегодня так часто, что нагоняет скуку. О ней столько всего сказано, что у людей возникает ощущение, будто частота ее упоминания свидетельствует о полноте знаний. Какой же психологический феномен скрывается за понятием сексуальность и секс?

Древние эллины относились к сексуальности поэтичнее, чем современные люди. Они почитали богиню любви Афродиту, родившуюся из морской пены, крови оскопленного Урана, бога Неба, сына Хаоса. Афродита была очаровательна и соблазнительна. Парис пре поднес золотое яблоко именно ей, подпочтя ее Гере и Афине. Она была женой хромого куз неца Гефеста, но пылала страстью к богу войны Аресу, одно имя которого вселяло в людей ужас.

Другой персонаж греческой мифологии – Приап, бог плодородия;

он изображается без образным мужчиной с огромными гениталиями, который, похваляясь, бесцельно бродит по миру.

Но наиболее известен Эрос. Согласно «Теогонии» Гесиода этот бог существует с начала всех времен;

он родился из Хаоса, присутствовал при рождении Афродиты и перво начально упоминался в связи с гомосексуализмом. Позднее, в частности у Овидия, он изо бражается в виде легкомысленного мальчика, летающего по всему свету, держа в руках лук, а за спиной колчан со стрелами с золотыми или свинцовыми наконечниками. Те, кого насти гли золотые стрелы, сходят с ума от любви. Попадание свинцовой стрелы чревато равноду шием к любви.

В более поздние времена считали, что существует множество Эросов или Эротов, маленьких летающих существ, которые подозрительно похожи на создания, улетучившиеся из ящика Пандоры.

Пожалуй, с точки зрения психологии правильнее было бы говорить о различных богах и богинях, иными словами, неких мощных силах и сущностях, а не о сексуальности, кото рая есть не что иное, как примитивное, обывательское понятие,– патина на многокрасочном феномене.

Не только греки, но и другие народы изображали сексуальность в мифологических образах. Например, в мифологии североамериканских индейцев из племени виннепаг сек суальность приобретает независимость от своего выразителя, Ватюнкага, плута, трикстера, персонажа, лишенного морали, который осмеивает всех и сам оказывается объектом для шуток. Свой огромных размеров половой член он носит с собой в ящике, как будто это не часть его тела, а обыкновенная вещь. Его половой член самостоятельно плавает в воде, напа дая на купающихся девушек. С точки зрения психологии образ независимой, автономной сексуальности верен. Вместе с тем подобное отношение к сексуальности у индейцев свя зано и с культурными традициями племени виннепаг. Индейцы полагают, что душа человека состоит из различных частей. Это можно сравнить с европейским выражением «Сердце раз рывается на части» из-за определенного человека.

Этнографы сообщают об архаичных народах, которые даже не усматривают никакой связи между размножением и сексуальностью, полагая, что это действия изолированные.

Сегодня практически каждый ребенок знает, что для того, чтобы на свет появился человек, должен произойти половой акт, иными словами, в дело должна вступить сексуальность.

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

Однако, быть может, с точки зрения психологии архаичные народы не так уж ошибаются?

Как же, собственно говоря, соединены сексуальность и размножение?

Поражает тот факт, что в течение развития иудаистской и христианской теологии сек суальность прямо-таки неизбежно связывалась с размножением. Апостол Павел отказы вался от сексуальности как таковой, признавая ее право на существование, лишь поскольку она освящена браком. Он считал, что лучше жениться, чем сгорать в грехе наслаждений без брачной жизни. Блаженный Августин отмечал, что сексуальность допустима только в браке, потому что в данном случае служит размножению. Сексуальное наслаждение он отвергал принципиально. Святой Фома и многие другие отцы церкви также отстаивали мнение о том, что сексуальное наслаждение греховно в любом случае, но простительно, если служит для продолжения рода. Впрочем, Альберт Великий и Дуне Скотт считали, что сексуальное удо вольствие непростительно даже в браке и в связи с размножением.

Попытки оправдать сексуальность размножением продолжались вплоть до периода секуляризации. Многие врачи и психиатры XIX столетия рассматривали сексуальность уже с психологической точки зрения, однако ориентировались также на размножение. Поэтому онанизм, сексуальные фантазии и т. п. воспринимались как патология, изнуряющая нервную систему. Вплоть до недавнего времени было принято рассказывать детям небылицы о том, что мастурбация может привести к параличу и тяжким болезням.

Психиатры XIX в. не отдавали себе отчет в том, что их взгляды были насквозь прони заны христианским мировоззрением. Так, Крепелин полагал, что причиной всех половых расстройств является, как правило, онанизм. Тревожное отношение к мастурбации кажется сейчас странным, но в историческом контексте оно вполне объяснимо. Коль скоро основой сексуальности считалось размножение, то самоудовлетворение, не приводящее к зачатию, выглядело патологическим и греховным занятием. Кроме того, Крепелин считал, что сексу альные фантазии возникают непосредственно во время акта мастурбации, поэтому они тоже патологичны.

Психиатрия XIX столетия официально не имела отношения к христианству, но весьма любопытно проследить, как средневековые богословские идеи решающим образом повли яли на развитие представлений о человеческой психопатологии. Наивный биологический подход к исследованию сексуальности, практиковавшийся в XIX в., не расширил понима ние сексуальной жизни. И все же именно в это время начали интенсивно изучать данный феномен.

Сексуальность, направленная только на размножение, действительно существует и характерна для истеричных женщин, хотя следует напомнить, что в настоящее время поня тие истерии выходит из употребления по причине своей спорности. Черты характера исте риков, описанные многими авторами, обязаны своим возникновением оживлению прими тивных, архаичных стереотипов поведения. К примеру, у мужчин и женщин, подверженных истерии, наблюдается примитивный рефлекс бегства от любой опасности. В определенных обстоятельствах подобные люди кричат и панически пускаются в бегство. К примитивным рефлексам следует отнести и род паралича, который неожиданно, словно пароксизм, сковы вает мышцы человека в неприятной и опасной ситуации. Является ли это рудиментарным остатком инстинкта самосохранения? По крайней мере, известно, что довольно часто живот ные, подвергшиеся нападению, замирают, успокаивают тем самым нападающего и избегают верной смерти.

Кроме того, архаичной реакцией является и чувствительность истериков к любому виду невербальной коммуникации. Истерики часто чувствуют, что происходит в душе близ кого человека даже прежде, чем он сам отдаст себе в этом отчет. Скорее всего у них сохра няется способность к коммуникации непосредственно с психикой ближнего, минуя околь А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

ные пути языка, жестов и т. д. Иначе говоря, такая архетипическая способность истериков не стала жертвой сильного Эго.

Сексуальность истеричных женщин обладает любопытными чертами. Многие жен щины с истеричным характером сексуальны, но вместе с тем не ощущают никакого удоволь ствия от непосредственного полового акта, не способны достигать оргазма. Однако подоб ные женщины зачастую весьма кокетливы и проявляют активность в процессе соблазнения мужчины, а также в прелюдии полового акта. От природы они одарены способностью при влекать и сексуально возбуждать мужчину, хотя сами мало чувствительны.

Данный вид «истерической сексуальности» может быть охарактеризован как сексу альность архаичная. Быть может, нуждам размножения такая влекущая, фригидная сексу альность вполне отвечает. Для того чтобы зачать ребенка, достаточно сексуально возбудить мужчину, а то обстоятельство, что при половом контакте женщина испытывает какие-то осо бые ощущения, представляется с точки зрения размножения пустым расточительством энер гии. Биологически оргазм вовсе не является обязательным;

оплодотворение может состо яться и без него.

Подобная архаичная сексуальность встречается и среди мужчин. Есть мужчины, для которых единственно важной является эякуляция, все равно когда и как она осуществля ется, а любая игра, происходящая до и после полового акта, им неинтересна и непонятна.

Подобная сексуальность, служащая прежде всего размножению, часто встречается у людей, которые по какой-либо причине не получили воспитания и выросли в неблагоприятных для духовного развития условиях.

Примечательно, что именно такое животное, примитивное сексуальное поведение дли тельное время почиталось христианскими теологами как единственно допустимое и негре ховное, освященное браком и служащее размножению.

Впрочем, христианство только наследовало ветхозаветные представления. Бесполез ная растрата мужского семени расценивается в Ветхом Завете как тяжкое преступление про тив Бога.

Учение о том, что сексуальность оправдывается лишь размножением, имеет зловещие черты. Поскольку в согласии с такой точкой зрения положительно может оцениваться только грубое, животное совокупление, как если бы мы сказали, чья трапеза не является грехом только в том случае, если простейшая пища по возможности быстро, без какого-либо ограни чения условностями этикета, проглатывается с одной лишь целью набить желудок и поско рее утолить голод.

Поэтому правомерно усомниться в том, что основой сексуальности является размно жение. Только незначительная часть времени и энергии, расходуемых людьми на сексуаль ную жизнь, имеет отношение к зачатию. Сексуальная жизнь начинается в младенчестве и заканчивается только в могиле. Сексуальная жизнь – это как сексуальные фантазии, само удовлетворение и сексуальные игры, так и собственно половой акт. Только очень небольшая часть сексуальной жизни реализуется, гораздо более значительная часть состоит из фанта зий и сновидений, связь которых с размножением ничтожно мала.

Мы действительно подчас не сознаем, какое незначительное отношение имеет сексу альность к размножению. Однако дело обстоит именно так, и, надо сказать, обстоит оно таким образом отнюдь не с тех пор, как у нас появились более совершенные, чем прежде, противозачаточные средства. Большинство сексуальных действий всегда было с биологиче ской точки зрения бесцельной игрой. Быть может, сексуальность была всегда связана с раз множением, но если признать, что последнее – единственный фундамент сексуальности, то данный феномен станет совершенно непонятен.

Проводя параллели между сексуальностью и размножением, мы сужаем горизонты этого явления. Однако сознательно или бессознательно все еще бытует мнение о том, что А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

нормальная сексуальность связана с продолжением рода. Даже многие современные психо логи считают ненормальной любую сексуальную деятельность, которая никаким образом (пусть хоть как-то) не связана с оплодотворением. Немало бед принес в этом смысле и тен денциозный подход католической церкви.

В XIX в. католическая тенденциозная мораль сомкнулась с биологическим научным подходом, и это привело к тому, что сексуальность стали воспринимать положительно только в том случае, если она существует в рамках брака и служит размножению, между тем как цель брака – рождение и воспитание детей. И хотя это означает, что «finis primanus» (важ нейшая задача) брака – зачатие, еще Августин сказал, что «in nostrarum quippe nuntiis plus valet sanctitas sacramenti quam fecunditas uteri» (таинство важнее плодовитости матки).

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

«Нормальной» сексуальности не существует Решительный переворот в понимании природы сексуальности произвела теория Фрейда. Современный подход к исследованию сексуальности немыслим без ее учета.

Согласно Фрейду, сексуальность включает в себя разнообразные влечения, которые в бла гоприятных условиях могут принимать форму нормальной сексуальности, а в противном случае приводить к перверсиям.

Вкратце описывая теорию сексуальности Фрейда, следует отметить, что он точно опре делил этапы сексуального развития индивида. Младенец – полиморфно-перверсивно ауто эротичен – переживает все возможные сексуальные импульсы, которые позднее могут про явиться в виду перверсий.

Первичный центр сексуальности – рот. В соответствии с этим первая фаза развития носит название оральной. Она связана с сосанием, глотанием, поглощением, которые имеют ярко выраженный сексуальный оттенок. В следующей, анальной фазе чувственность кон центрируется вокруг выделительных органов, а также элиминации урины и фекалий, и закладываются основы садомазохистских тенденций. В поздней генитальной фазе ведущую роль приобретает область половых органов, а приблизительно с шестилетнего возраста в рамках генитальной фазы разворачивается фаза эдипальная, для которой характерны инце стуозные желания, стремление к сексуальному контакту с отцом или матерью. Эдипальные желания подавляются, следствием чего оказывается латентный период примерно до двена дцатилетнего возраста, во время которого подавляются сексуальные влечения вообще, а сек суальная энергия отчасти сублимируется. Затем в пубертатный период вступает в свои права так называемая нормальная сексуальность.


Долгий и сложный путь сексуального развития чреват многими опасностями, в част ности потенциальными возможностями сексуальных отклонений. Индивид может зафикси роваться на определенной фазе, со всеми вытекающими отсюда последствиями, в частно сти доминированием некоторых сексуальных компонентов, например, садомазохистских в случае фиксации на анальной фазе. Боясь не устоять перед искушением сексуального вле чения, индивид бессознательно может привести в действие механизмы смещения, которые сконцентрируют сексуальную энергию вокруг замещающего объекта, примером чему слу жит фетишизм, когда предмет выполняет роль вожделенного существа.

Причинами сбоев в развитии являются, согласно Фрейду, конституциональная сла бость или врожденный сифилис, нестабильная нервная система или определенные пережи вания, которые ведут к фиксации. Неудачные сексуальные стимуляции в определенной фазе, например, наблюдения за сексуальными контактами родителей, которые могли быть истол кованы как попытка убийства, соблазнение родственниками или чужими взрослыми людьми могут привести к тому, что характерное для данной фазы сексуальное влечение приобретет чрезмерное значение для индивида и станет играть в его сексуальной жизни ведущую роль.

В этом смысле сексуальные отклонения связаны с мощными инфантильными поло выми влечениями. Согласно этой теории, любая нетрадиционная половая деятельность явля ется перверсией.

В последнее время учение о фазах Фрейда подвергается резкой критике. Оппоненты Фрейда указывают, в частности, на то, что существование так называемого латентного пери ода сомнительно, поскольку между шестью и двенадцатью годами жизни сексуальность ребенка отнюдь не ослабевает.

К сожалению, грандиозность фрейдовских идей зачастую ускользает от внимания именно психологов-юнгианцев. Надо прежде всего учесть, что Фрейд описывает не подлин ные «факты», и оценить его вклад в психологию можно лишь в том случае, если принять во А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

внимание, что теория сексуальности является развитой современной мифологией, которая в символической форме дает намного более ценные сведения о сексуальности, чем статистика.

Скорее всего образ полиморфно-перверсивного ребенка – это символическое изображение бесконечных возможностей, которыми обладает дитя, могущее стать кем угодно.

Фрейд пытался показать, что все так называемые перверсии с самого начала присущи каждому человеку, а «нормальная» сексуальность – это не что иное, как изящное строение, отдельные стены которого и есть так называемые перверсии. Заслуга Фрейда состоит в том, что он включил сексуальные отклонения в сферу сексуальности и расширил ее понимание, ограниченное до этого подходом, в котором доминировал инстинкт размножения. Однако гениальные прозрения Фрейда не смогли изменить общее отношение к сексуальности и окончательно сломать ее узкое понимание. Так, мастурбация все еще считается грехом по отношению к принципам Эго, грехом против эроса или, согласно известному швейцарскому психологу и философу Паулю Хеберлину, против партнера.

Экзистенциалисты попытались глубже проникнуть в значение сексуальности. Напри мер, Медард Босс считает, что не только нормальная сексуальность, но и любое извращение есть отчаянная, пусть и обреченная на неудачу, попытка выразить любовь. Другие экзистен циалисты полагают, что половое влечение – это инстинкт бытия и когда между бытием и стремлением быть, существовать возникает дистанция, ее заполняют сексуальные фантазии и перверсии деструктивного характера, такие, как садизм и мазохизм.

Как тут не вспомнить слова Фрейда о том, что всемогущая любовь нигде, пожалуй, не проявляется так сильно, как в заблуждениях.

Аргументом против попыток представить сексуальность как деятельность, связанную с зачатием или выраженную только в половом акте (между тем как любую другую сексу альную деятельность объявить по меньшей мере подозрительной), послужит следующий феномен. В психотерапевтической практике постоянно убеждаешься, что чем разносто роннее пациент, тем больше у него так называемых сексуальных отклонений. Исключе ния лишь подтверждают правило. Неразвитые, слабообразованные и малокультурные люди чаще обладают тем, что принято именовать нормальной сексуальностью. Кроме того, иссле дователи вопроса сексуальности едва ли принимали во внимание тот факт, что большая часть сексуальной жизни человека проходит в фантазиях, которые бывают порой весьма причуд ливыми, по крайней мере, значительно причудливее прожитой сексуальной жизни.

Необходимо отказаться от морализаторства, биологических шор и догм, чтобы подо брать ключ к проблеме сексуальности и увидеть ее такой, какова она есть в действительно сти.

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

Сексуальность и индивидуация Для того чтобы оценить роль сексуальности и ее возможные проявления в браке, необ ходимо несколько расширить сферу рассмотрения данного феномена, к сожалению, совре менные, популярные подходы к сексуальности для этой цели не годятся. Например, попытка увязать сексуальность только с наслаждением проблему явно не исчерпывает. Сексуаль ность столь привлекательна, что воображение людей занято в основном сексуальными фан тазиями. Кроме того, данный феномен издавна волновал мыслящих людей. Едва ли такое внимание можно объяснить удовольствием. Человеческая сексуальность обладает тревож ными и захватывающими чертами. Тот факт, что в древности на Востоке существовала хра мовая проституция, свидетельствует не о том, что в те далекие времена люди полагали, что сексуальность – это нечто «естественное» и приятное, а скорее о том, что, по их мнению, несравненная нуминозность данного переживания позволяла совершать сексуальные дей ствия даже в храме.

Сексуальность – это не только одна из форм межличностных отношений, как правило, отношений между мужчиной и женщиной, поскольку большая часть сексуальных фантазий никак не связана с какими бы то ни было межличностными отношениями и может ориенти роваться на вымышленные персонажи.

Не следует рассматривать сексуальность и как чистое удовольствие, подобное удо вольствию от приема пищи и вкусных напитков. Ни инстинкт продолжения рода, ни насла ждение, ни межличностные отношения не в силах объяснить, почему существует огромное число вариаций сексуальной жизни и фантазий.

Фрейд предпринял замечательную попытку истолковать высшую душевную деятель ность человека, связанную с искусством, религией и т. п., пользуясь понятием сублими рованной сексуальности. Мы рискнем не согласиться с мэтром и поставить вопрос следу ющим образом: можно ли интерпретировать сексуальность как выражение индивидуации или религиозных устремлений? Действительно ли грубые, сексуально окрашенные молитвы средневековых монахинь являются выражением фрустрированной эротики? Связаны ли современные шлягеры и старые народные песни, в которых с чувством поется о любви и разлуке, только с нереализованными сексуальными желаниями подростка или же они – одна из форм процесса индивидуации?

Сексуальность связана с индивидуацией. В задачи индивидуации входит контакт с лич ной, коллективной и архетипической тенями, со «злом», с «внутренним убийцей и самоубий цей». Другая, не менее важная задача индивидуации – контакт мужчины со своей женской (анима), а женщины – со своей мужской (анимус) ипостасями. Конфронтация с заклю ченными в своей собственной психике аспектами другого пола предоставляет индивиду возможность осознать амбивалентности души и бытия, мужчины и женщины, человека и Бога, добра и зла, сознательного и бессознательного, рационального и иррационального.

«Conjunctio oppositorum», единство противоположностей,– один из многих символов инди видуации.

Юнг всегда подчеркивал значение сновидений, воображения, религии и художествен ного творчества в процессе индивидуации. Подобные медиуматические переживания спо собствуют индивидуации. В них заключены живые символы, обусловливающие развитие и изменение индивида. Существует тенденция монополизирования символов небольшой группой высокоинтеллектуальной и образованной элиты. В качестве иллюстрации сказан ному можно привести пример греческих богов и символов христианства. Древнегреческий пантеон олицетворяет архетипы, т. е. абстракции, но эллины относились к ним как к реаль ности, воспринимая каждого бога как подлинную, существующую личность. Когда люди А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

античного мира стали воспринимать богов сознательно, относиться к ним как к символам, их боги моментально утратили значительную власть над духовной жизнью большинства людей. Точно так же обстоит дело в психологии. Аналитики постоянно допускают одну и ту же ошибку, пытаясь интерпретировать сновидения как предсказание, конкретизируя посла ние, заключенное в сновидении и не толкуя его как символ. Поэтому если человек видит во сне, например, мать, то зачастую этот образ трактуют буквально, забывая, что мать в снови дении скорее всего – символ материнства, а не олицетворение земной матери сновидца.

Греки почитали своих богов и приносили им жертвы, тем самым они получали воз можность в полной мере ощутить архетипические компоненты своей души, проецируя их на божество. Процесс индивидуации вообще очень часто протекает через проекции. Средневе ковые алхимики видели аналогию между психическим развитием человека и химическими процессами, будь это реально существующие или предполагаемые реакции. Однако непо средственное восприятие реальности богов и алхимических символов ограничивает инди видуацию. К. Г. Юнг постоянно подчеркивал необходимость отказа от проекций. Только при этом условии сновидения, фантазии и активное воображение становятся подлинными меди умами процесса индивидуации.


Индивидуация нуждается в живых символах. Но где сегодня можно обнаружить живые, действенные символы, которые могли бы сравниться с древнегреческими богами и алхимическими процессами? Отвечая на этот вопрос, мы сталкиваемся с новым пониманием сексуальности. Сексуальность не идентична инстинкту размножения и не исчерпывается человеческими отношениями или наслаждением. Сексуальность во всех своих вариациях может быть истолкована как индивидуационная фантазия, символические образы которой живы и действенны до такой степени, что даже влияют на физиологическое состояние инди вида. И, кроме того, подобные символы – достояние не только академической элиты, но и всех людей без исключения.

Какие перспективы открываются перед мужчиной, вступившим в контакт с женским началом? С одной стороны, брак или связь с женщиной, с другой стороны, сексуальные фантазии, направленные, разумеется, не на продолжение рода, человеческие отношения или наслаждение, а на конфронтацию с анимой, с женским началом, заключенным в психике мужчины и окружающим его в реальности. У женщин все обстоит так же за тем лишь исклю чением, что объектом конфронтации оказывается анимус, начало мужское.

Сексуальные фантазии большинства мужчин и женщин более необузданны и причуд ливы, чем их реальная сексуальная жизнь. К несчастью, аналитики и психологи зачастую высокомерно реагируют на такие фантазии и бывают склонны считать их патологией. На особенно яркие и необычные сексуальные фантазии пациентов психологи, как правило, реа гируют следующим образом: «Этот молодой человек (или эта молодая женщина) еще не способен к межличностным отношениям, поскольку продолжает оставаться жертвой проти воестественных сексуальных влечений». Обсуждая случай из практики с коллегой, анали тик может сказать, например, такое: «Мой пациент адресует свои необузданные сексуальные фантазии образу одной своей знакомой. А все потому, что ему еще не достает нежности».

Часто приходится слышать, что какой-нибудь пожилой мужчина страдает от старческой похотливости. В этом контексте часто используется выражение «бегство в фантазии». Такое снисходительное отношение к фантазиям, которые воспринимают как патологию, разруши тельно влияет на психику пациента. Индивидуация протекает не только в проекциях, в меж личностных отношениях и путем логических рассуждений, но и через живые символы, свя занные с духовным и телесным и целиком захватывающие человека.

Необходимо подчеркнуть, что сексуальная жизнь, и прежде всего ее проявление в фан тазиях, представляет собой интенсивный процесс индивидуации, выраженный в символах.

Поэтому к подобному развитию следует относиться с уважением. Считать, что этот фено А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

мен примитивен и, хотя и имеет определенное символическое значение, представляет собой всего лишь сублимацию, которая в дальнейшем переживается на более высоком уровне,– значит отказаться от психологической позиции. Следует, конечно, учитывать, что речь здесь не идет о дикой, необузданной сексуальности, о которой писал Вильгельм Райх. Сексуальная жизнь и в особенности фантазии на эту тему с ее бесчисленными загадками и прелестями – только один из медиумов индивидуации, однако это не медиум, который par excellence (по преимуществу) продвигает процесс индивидуации.

Предположение о том, что самые странные сексуальные фантазии и действия часто связаны с индивидуацией, а следовательно, с благом, обосновывается следующими приме рами.

Однажды я лечил студента-фетишиста, который был задержан полицией по обвинению в воровстве женского нижнего белья. Тогда я еще только начинал практиковать как психиатр.

Я пытался раскрыть определенные психодинамические связи, скрывавшиеся за очевидным поведением молодого человека и тем самым помочь ему. На одном из сеансов он торжеству ющим голосом зачитал мне то место из «Фауста», где описывается, как Фауст встречает Елену. После долгих поисков герой оказался наконец лицом к лицу с самой совершенной женщиной на свете, с прекрасной Еленой, а когда она исчезла, у него в руках остался ее платок.

«Женщины – и без того лишь символ,– объяснил мне студент.– Вероятно, переживания от контакта с женской сущностью глубже, если человек обладает лишь предметом женской одежды, объектом, который символизирует женщину. По крайней мере, подобный человек никогда не забывает, что фантазия значима не менее, чем реальность». В каком-то смысле этот пациент был прав. Он не сводил сексуальность ни к инстинкту размножения, ни к чистому удовольствию, ни к отношениям между людьми Он понимал ее как нечто симво лическое.

Благодаря ему мне стало ясно, что сексуальность необходимо понимать иначе, чем я делал это до сих пор. Я стал задумываться над тем, что сексуальные отклонения пародок сальным образом чаще соответствуют феномену сексуальности, чем так называемая норма.

Хочу еще раз повторить: понятия «нормального» и «ненормального» в сексуальной сфере утратили свое значение. Индивидуация дает нам ключ к самой сексуальности, а не к поня тиям нормальности и ненормальности.

Необходимо испытать потребность в индивидуации, осознать темную и деструктив ную часть самого себя. Это может произойти – наряду с многими другими возможностями – посредством сексуальных медиумов. Речь идет не о том, что всех нас должны вдохновлять фантазии маркиза де Сада или Леопольда Захер-Мазоха, а о том, что фантазии такого рода следует понимать как символическое выражение процесса индивидуации, который развора чивается в сфере сексуальной мифологии.

Одно время моей пациенткой была женщина-мазохистка, склонная к самобичеванию.

В лечении наблюдался некоторый прогресс: она прекратила истязать себя и подавила свои мазохистские фантазии. Однако у нее появились необъяснимые головные боли, очень меша ющие ее работе. Пациентка была негритянкой и в ее среде видения считали чем-то само собой разумеющимся. Ей привидился Моисей, призывающий ее возобновить самобичева ния. Он сказал, что если она откажется, то египтяне убьют его. На основе данного виде ния женщина соорудила сложную теорию, отчасти опиравшуюся на известные ей ритуалы мексиканских христиан, о том, что ее помощь страдающему миру, ее миссия, заключается в мазохистских действиях. Стоило ей снова предаться мазохистским фантазиям, головная боль исчезла, а психическое состояние нормализовалось. Данный пример свидетельствует о многом.

А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

Феномен садо-мазохизма всегда изумляет психологов. Как могут совмещаться удо вольствие и страдание? В понимании многих психологов и психоаналитиков мазохизм – это нечто совершенно бессмысленное: мазохисты не способны переживать удовольствие от истязаний в реальности и довольствуются только фантазиями или безопасными инсцени ровками. Однако это не совсем верно и, кроме того, относится по большей части к сексу альным отклонениям. Действительная сексуальная жизнь вообще редко полностью соответ ствует фантазиям. Но известно, что существует множество мазохистов, которые не только мечтают об унижениях и страданиях, но и с радостью их испытывают в реальности.

Мазохизм играл огромную роль в Средние века, когда бичующиеся наводняли города и деревни. Святые занимались самобичеванием и умерщвлением плоти, монахи и мона хини рассматривали подобное страдание как упражнение в религиозном рвении. Стремле ние современной психиатрии истолковать данный коллективный феномен как выражение перверсивной и невротической сексуальности не выдерживает критики. Объяснение дан ному феномену дает понятие индивидуации. Вероятно, страдания вообще характерны для человеческой жизни, с ними приходиться мириться, несмотря на то, что подчас они бывают невыносимыми. Даже святые с трудом мирились с тем обстоятельством, что мир преиспол нен страданий, душевных и физических. Одной из труднейших задач процесса индивидуа ции является новое отношение к страданиям, радости, боли и удовольствию, божественной милости и гневу. Данные противоположности символически объединяются в рамках мазо хизма. Мазохист мирится с жизнью до такой степени, что способен с радостью испытывать боль. Таким фантастическим способом мазохист переживает столкновение с величайшими противоречиями бытия.

Важную роль в сновидениях и фантазиях женщин играют изнасилования;

часто они являются предметом навязчивых страхов. Возмутительная или привлекательная, в любом случае фантазия об изнасиловании имеет огромное значение для понимания женской психо логии. Изнасилование – одна из значительных тем греческой мифологии и изобразительного искусства. Вероятно, мотив изнасилования символизирует грубое преодоление анимы ани мусом. В процессе своей психотерапевтической практики я замечал, что фантазии об изна силовании, воспринятые пациенткой как психологическое приобретение, как живой символ, который нельзя оставить без внимания, способствовали развитию женщины и часто напра вляли их по пути ииндивидуации, т. е. к выздоровлению.

Пожалуй, становится очевидной насущная необходимость освобождения от штампов «нормальности», которые, по сути, не что иное, как судорожное усилие сохранить привиле гии за так называемой нормальной сексуальностью. Таким образом, подлинное понимание становится невозможным. Большинство человеческих сексуальных фантазий человечества с точки зрения нормальности, мягко говоря, своеобразны. Нельзя претендовать на понима ние психологического феномена, объявляя значительную его часть ненормальной или пато логической.

Надо сказать, что так называемые перверсии – необходимый компонент в понимании сексуальности, одна из сложнейших вариаций которой – мазохизм. Мазохизм почти всегда дублируется садизмом. Существует даже двойное понятие– садо-мазохизм. Мазохизм явля ется камнем преткновения для психологии, ограниченной биологической моделью и пола гающей, что такой подход в состоянии объяснить психическую жизнь посредством механиз мов переживания. Существуют определенные моральные представления, которые мешают понять данный феномен, но примечательно то обстоятельство, что садизм менее сложная проблема, чем мазохизм.

Прежде всего несколько терминологических пояснений. Традиционно понятие «садизм» связывается с чувством сексуального удовольствия, которое возникает в процессе причинения физических или душевных страданий партнеру или при наблюдении за подоб А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

ными действиями. Садизм в широком смысле этого слова означает жестокость, иными сло вами, то же самое удовольствие от причинения страданий, которое, однако, не обязательно должно носить сексуальный характер. Под моральным садизмом понимается склонность получать радость от психологического насилия. Агрессия, которую зачастую путают с садиз мом,– другой феномен, подразумевающий наличие способности радоваться, побеждая и преодолевая противника. Агрессия в этом смысле есть необходимый инстинкт выживания.

Говоря об агрессии, мы, безусловно, имеем в виду не причинение боли ближнему, а убеди тельное самоутверждение. В связи с тем, что садизм зачастую путают с биологически оправ данной агрессией, возникает иллюзорное впечатление, что данный феномен интерпретиро вать проще, чем мазохизм. Удовольствие от чужих мучений получают очень многие люди, и качество это встречается гораздо чаще, чем непосредственно сексуальный садизм, хотя, разумеется, и в «нейтральной» жестокости очень часто на заднем плане проступает сексу альный мотив. Жестокость – феномен древнейший и очень стойкий, жестокость присуща воображению современного человека, царит в кинофильмах и других произведениях искус ства. Римляне, цивилизация и культура которых составляет основу западного мира, нико гда не испытывали смущения перед жестокостью. Когда у них появлялось желание пораз влечься, они бросали рабов и осужденных на растерзание хищникам;

в том случае, если в ремарках или в тексте пьесы упоминалось распятие, на театральных помостках устанавли вали настоящий крест и действительно распинали какого-нибудь преступника.

Известно, что русский император Петр I предлагал гостям в качестве развлечения полюбоваться на отсечение головы. Будучи французской принцессой, юная Мария Стю арт часто наблюдала, как гугенотов истязали до смерти, не отрываясь от десерта. Публич ные казни всегда были большими народными праздниками, и бабушки спешили поднять на плечи своих маленьких внучат, чтобы те смогли получше рассмотреть происходящее. Об ужасах Второй Мировой войны говорить не приходится.

Жестокость, связанная с желанием сексуального удовольствия,– давно известный и подробно описанный в литературе феномен. Маркиз де Сад, французский писатель XVIII в.,– фигура, говорящая сама за себя. Но большая часть садистической сексуальности разво рачивается в фантазиях и сновидениях;

именно в рамках садизма проявляются психические компоненты, играющие чрезвычайно важную роль в развитии индивида.

Отчасти садизм можно трактовать как выражение деструктивных аспектов личности – «внутреннего убийцы». Радость от разрушения является специфической чертой человека.

Решение вопроса о принадлежности удовольствия от разрушения самой человеческой сущ ности или области ошибочного развития (хотя я скорее выбираю первое) в наши задачи не входит. В любом случае деструктивность – это психологический феномен, с которым при ходится сталкиваться каждому человеку. В этом смысле радость от разрушения, от уничто жения имеет место и в сексуальной сфере.

Деструктивность и самодеструктивность взаимосвязаны. Поэтому нет ничего удиви тельного в том, что садизм и мазохизм всегда сопровождают друг друга;

уничтожающий себя убийца – ядро архетипической тени, человеческой деструктивности, которую нельзя свести ни к чему другому.

Другим компонентом садизма является опьянение властью. Оно выражается в сексу альном удовольствии от полного подчинения партнера, от игры в кошки-мышки.

Кроме того, в рамках садизма партнер низводится до уровня чистого объекта. В садист ских фантазиях большую роль играет связывание партнера и холодное, заинтересованное наблюдение за его поведением. Партнер превращается в вещь, реакции которой оказываются поводом для игры.

Превращение партнера в объект играет значительную роль в сексуальных отношениях, хотя в этом не торопятся признаваться. Ведь в идеале требуется, чтобы сексуальные и другие А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

человеческие отношения всегда были отношениями двух равноправных партнеров. В про тивном случае, если партнер превращен в объект вне зависимости от целей такой метамор фозы – желания получить удовольствие или с интересом понаблюдать за ним,– отношения, по общему мнению, становятся нездоровыми.

На мой взгляд, такое мнение – предрассудок. Любые отношения всегда, помимо всего прочего, предполагают объективирование (превращение партнера в объект). Одному из участников отношений всегда необходимо рассматривать своего партнера предметно, объ ективно, переживая вместе с тем полную идентификацию со своим визави, но не желая отка зываться от холодного объективного наблюдения. Без объективирования межличностные отношения оставались бы хаотичными и рискованными. На бракоразводных процессах или в их преддверии часто приходится слышать от одного из супругов: «Я так любил/а ее/его, а теперь я просто не узнаю этого человека, он стал другим, он совершенно изменился». Это разочарование, это изумление проявляется прежде всего в отношениях, в процессе которых партнер старательно избегал объективирования.

Таким образом, садизм является выражением деструктивности, власти и объективиро вания в сексуальной сфере.

Я считаю нужным указать на индивидуационный характер сексуальности, а вовсе не ставлю себе задачу пропагандировать сексуальные перверсии. Обширная игровая область человеческой сексуальности, проявляющаяся в сексуальных фантазиях, может быть истол кована не только как патология.

Наиболее ярко индивидуационный характер сексуальности проявляется, конечно же, в интенсивном эротическом сближении мужчины и женщины, в их кратковременном экстати ческом слиянии в половом акте. Это постоянно и глубочайшим образом потрясающее чело века переживание нельзя интерпретировать только как биологическую копуляцию. Такое мощное событие, характерное духовным и физическим слиянием мужчины и женщины, сле дует истолковывать как выраженный в реальности символ «mysterium conjunctionis» (таин ства воссоединения), конечной цели индивидуации. Даже алхимики рассматривали симво лический образ сексуальной связи короля и королевы как венец своего труда. Половой акт знаменует собой преодоление всех господствующих в нашем сознании барьеров непонима ния, противоположности и несовместимости. Мужчина и женщина, отчасти противополож ные, отчасти вообще несовместимые существа, наконец дополняют друг друга, совмещая в акте любви все амбивалентности, полярности и прорехи в ткани бытия. Очарование поло вого акта именно в этом, а не в перспективе размножения, которую он открывает. Такой акт намного шире, чем выражение теплых личных отношений между данным мужчиной и данной женщиной. Он – символ сил, намного превосходящих личное, в том числе личные отношения. Именно поэтому в описаниях религиозных переживаний часто фигурируют эро тические образы, когда мистическое единение с Богом изображается как экстаз, как захва тывающий акт любви. В этом смысле большинство любовных историй мира, лирические стихотворения, песни и т. д. следует понимать не только как выражение эротических аспек тов бытия, но и как религиозный символ.

Фрейд убедительно продемонстрировал, что подавляющее число частных сексуальных влечений сводится в процессе полового акта к одному большому, совокупному пережива нию. Из яркого и чарующего многообразия сексуальных влечений в половом акте возникает одно-единое и значительное событие.

Сексуальная жизнь и эротические фантазии потому так богаты и многообразны, что посредством этих живых символов переживается любая возможная вариация психического развития. Подобно Юнгу, который интерпретировал своеобразные фантазии алхимиков как символы духовного развития и индивидуации, мы можем сейчас проследить процесс инди видуации в сексуальной жизни с ее «отклонениями». В этом отношении величие Фрейда А. Гугенбюль-Крейг. «Брак умер – да здравствует брак!»

несомненно. Хотя он ошибочно полагал, что сексуальность можно описать только в рамках биологической модели, и верил, что нашел в ней первопричину человеческого поведения, он все же подходил к исследованию данного феномена с разных позиций. В полной мере оценить значение фрейдовского психоанализа можно только в рамках аналитической психо логии. В процессе анализа Фрейд столкнулся с феноменом сексуальности и, будучи ошело мленным этим, почти вопреки самому себе создал современную сексуальную мифологию, часть которой – образ полиморфно-перверсивного ребенка, аспекты которого присутствуют в психике каждого индивида, хотя некоторые из них вытесняются и продолжают тене вое существование в сновидениях и бессознательных, латентных фантазиях. Образ поли морфно-перверсивного ребенка имеет много общего с понятием самости юнгианской пси хологии, символом духовной цельности, божественного стержня человеческой личности, который вмещает все перспективы и противоречия психики.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.