авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

«А. Г. Федоров Масон Аннотация "Масон" – роман, выстроенный по законам детективного жанра. Но в нем слишком много далеких ...»

-- [ Страница 4 ] --

Приятное состояние невесомости приподняло все, что и должно в такие критические моменты приподниматься. Почти Эльзасская блондинка колдовала над душой и челюстью Олега, и пациенту казалось, что он уже давно прибыл в Рай. Здесь его никто не посмеет обидеть, а обязательно приободрит, наставит на путь истинный. Все его мысли – "лихие его скакуны" – переформатировались как то сами собой, без всякого давления, без волевого импульса, без программной суеты. Олег быстро понял "основной прием" этого учреждения – здесь действуют с помощью, так называемого, "гипноза очарованием". При широком внедрении такого метода, можно спокойно вытаскать у подвластного пациента, превращенного в безмолвствующего кролика особыми лучами женских глаз, все зубы, назвав такую процедуру "полной санацией за одно посещение"! Но на страже интересов безобидного пациента, конечно, должна стоять администрация поликлиники. И администрация явилась вовремя в образе заведующей отделением – невысокой, худенькой брюнетки, коротко остриженной, тоже носившей униформу – брюки, рубашка на выпуск, бюстгальтер, как водится в этом учреждении, отсутствовал. Вся униформа, а заодно и цвет глаз начальницы, были исключительно голубого цвета. Подумалось: действуют сообща и всеми цветами радуги!.. Но вспомнилось к месту:

"каждый охотник желает знать, где сидит фазан"?..

Потому захотелось увидеть еще и коллектив зубопротезного отделения: там наверняка трудятся мужчины и женщины, наряженные в светло зеленые или просветленно-фиолетовые одежды… И шизофрения поперла на меня со всех сторон… Я занялся углубленной дифференциацией диагноза.

Требовалось установить, с чем я имею дело:

с непрерывно текущей шизофренией средней и значительной степенью прогредиентности или имела место явная рекуррентная форма, проникшая на, так называемый, ядерный уровень?..

Пока я вел научный розыск, сам "фазан", то есть Олег Верещагин, уже был помещен в кресло хирурга – тут приспособились все операции выполнять сидя, а не лежа. Пациент в таком положении ощущал себя нашкодившим школьником, которому в любой момент могут влепить кол по поведению. От ощущения безысходности практически любой пациент впадал в ступор и тогда "умелые руки" могли с ним творить что угодно. У каждого специалиста своя техника, свои индивидуальные предпочтения и, может быть, даже отклонения от сексуальной нормы! У обеих блондинок была шикарная грудь – это качество так впечатлило Олега, что он даже не заметил, что второй укол ему сделали в десну под самый "зуб мудрости" уже огромной иглой. Слезы катились по щекам Олега, не вызывая почему-то сострадание у хирурга-женщины. Но пытка длилась недолго.

Одна блондинка взяла Олега за плечи, удерживая в кресле и что-то трогательное нашептывая ему, другая, полоснув взглядом абсолютно черных глаз, решительно, зажав в правой руке изуверского вида щипцы, даже не отслаивая десну, одним легким движением вырвала злополучный зуб. Жалобный писк был подавлен глотком скопившейся слюны и крови – у Олега почти помутился рассудок.

Но заведующая отделением, объединявшим всех этих женщин-красавиц, похлопала моего друга по щекам, словно приободряла любимого фокстерьера на терпение и послушание. Я опять подумал о шизофрении – шубообразной, с частыми всплесками активных вспышек. Да, вестимо: все население земного шара необходимо срочно лечить – в стационарах мужчин, а женщин на дому! Командовать парадом, естественно, буду я!..

Наслаждение для Олега и хирурга было нетрадиционным – во всяком случае, мне так показалось. Олег затих в кресле согбенный, расслабленный и, видимо, еще до конца непонимающий, почему его брюки в районе ширинки забрызганы кровью и какой-то липкой субстанцией.

Он так и не понял, что произошло с ним в этом страшном кабинете в присутствии и по почину очаровательных женщин. Разрядить обстановку пришлось заведующей отделением: она была не многословна, но конкретна и точна в определениях.

Верещагину дали пояснения по каждому этапу проведенного лечения, затем выписали счет на максимальную сумму, и он отправился в регистратуру расплачиваться за только что пережитый оргазм и анатомическое унижение!

На всякий случай я встал с диванчика и попятился в туалет, понимая, что, если эта компания доберется до меня, то моя впечатлительная натура не выдержит "полной санации за одно посещение". Когда через десять минут я вышел из укрытия в надежде, что все опасности позади, то понял, что ошибся. Меня поджидала все та же бригада специалистов: видимо, в конце месяца поликлиника наверстывала план!..

Каждый трудился, непокладая рук, и моя ротовая полость тоже могла принести пользу. Но для того была необходима хотя бы видимость согласия на включение в общий конвейер – это у них называлось "активная диспансеризация". Мне удалось отбиться только сославшись на то, что я явился без денег и обязательно зайду на следующий день, сняв необходимую сумму с книжки… Олег возвратился с оплаченным счетом – смирный, заметно заторможенный, волочащий по линолеуму ноги. В сердце Лады Борисовны, видимо, дрогнуло что-то женское, а не врачебное: она взялась немного проводить нас с Олегом – ведь рабочий день у нее уже закончился. Мы спустились с третьего этажа все вмести, только сперва немного подождав Ладу Борисовну, – ей следовало переодеться в партикулярное платье. Опять мелькнула маленькая надежда, не имеющая адреса: уж лучше бы она "раздевалась вовсе"!.. Но это было так – что-то несбыточное и малоосязаемое. Во всяком случае, так нам обоим тогда казалось. Олега мелко колотила дрожь: нижняя челюсть постукивала по верхней, от чего создавалось впечатление, что где-то, куда то прицельно бьет пулемет. Такая нетрадиционная игра в войну нас обоих настораживала, а у Олега так просто подкашивались ноги. Лада Борисовна задерживалась, но мы-то понимали, что деликатная женщина после работы принимала освежающий душ. Сейчас такие сложные времена наступили, что каждая мало-мальски красивая женщина, выходя из дома, должна быть ко всему готова: в сумочке должна содержаться не только косметика, но и контрацептивы. Но если рассматривать проблему в целом, то пришлось бы признать, что совмещение некоторых функций в медицине может принести огромную пользу!..

Прошлись немного по Большой Конюшенной в сторону Невского проспекта. Я любовался со стороны приятной парой, словно специально подобранной Природой для обоюдного наслаждения. Очень хорошо смотрелись Верещагин и Воскрескенская в таком слаженном дуэте, бредущие медленно, переговариваясь, начиная развешивать взаимные "закидоны". Она одаривала его чарующей улыбкой, как бы пытаясь снять грех с души – загладить вину за только что доставленные травмирующие сердце и зубные ткани ощущения.

Он пытался прятать от нее ту сторону своего лица, где нарастал посттравматический отек.

Но галантный кавалер прятал не последствия выделения воспалительного экссудата, искажавшие его неотразимый восточный профиль. Он прятал от дамы плоды ее разрушительной деятельности, дабы не смутить нарождавшееся светлое чувство очевидностью только что свершенного "чаровницей" акта врачебного вандализма. Но все равно, что-то волшебное и неповторимое было в движение этой пары. Сперва я слегка приотстал, а когда заметил, что за мной никто не следит, то тихо и незаметно слинял, сделав это как бы по-английски… *** Домой я возвращался через Банковский мостик, затем прокрался Банковским переулком на ту часть родной Садовой улицы, где совсем недавно открыли магазинчик под знатной эмблемой "ЛИВИЗ". Тут я прикупил джин "Капитанский" и сосуд с "Тоником".

Настроение было поганое, зависть к успеху Олега давила горло, возбуждая к неведомым прыжкам "грудную жабу"… Опять всему виною – злосчастная вяло текущая шизофрения!..

Методы лечения в таких случаях одинаковые у мужиков во всех странах – в России, в Западной Европе, в Соединенных Штатах Америки.

В том я имел возможность убедиться неоднократно во время своих многочисленных скитаний по миру. Надо было крепко выпить, врезать, залить горе и обиду! Я знаю, что многие пьющие стараются составлять для таких ответственных акций компании. Некоторые даже считают, что потребление спиртного в одиночестве есть свидетельство далеко зашедшего алкоголизма. Все это ерунда – личная трусость и безответственность, да незнание тонкостей медицины приводят людей к таким выводам. Пить необходимо тогда, когда хочется, и совершенно неважно один пьешь или в компании единомышленников. Бывают при "кампанейщине" и серьезные конфузы: я, например, терпеть не люблю пить в содружестве с Верещагиным. Он постоянно норовит заставить всех произносить тосты – особенно во славу себе.

Олег "строит" собутыльников, подгоняя процесс опьянения, скорее всего, подводя его под свои режимы жизнедеятельности. Я вижу в том стигматы полицейской провокации, так долго мучившей свободного человека в царской и большевистской России. А ведь у пьющего в душе часто рождаются творческие фантазии, страсть к эксперименту, к "острому опыту". Я однажды здорово насолил Олежеку: перед "творческим заплывом" принимал в течение недели сильные гипотензивные средства, но забыл про это. Когда же он устроил гонку во время очередного незапланированного возлияния, то через час я уже сидел, плотно обняв унитаз и выдавал все съеденное и выпитое обратно – в природу! Просидел так я больше двух часов, пока не выплюнул в канализацию последний сгусток желчи из застойной печени. Спасибо Олежеку: потом, примерно год, у меня не появлялись боли в правом подреберье. Но то была наука и моему другу. Олег сделал из случившего правильные выводы и больше никогда не пытался меня насиловать строевыми занятиями во время балдежа. Я теперь свободно пил, руководствуясь только собственным режимом потребления горячительных напитков. Но это уже не шизофрения, а алкоголизм. И никому не известно доподлинно, что хуже и что лучше?

Одно известно, что надо всегда уважительно относиться к собутыльнику. Нелишне помнить, что интересы у людей не всегда совпадают, да и дела насущные часто разводят людей по разным углам.

Вот, например, наш случай с Верещагиным: ну, зачем же я буду мешать его личному счастью – любовному дуэту, так неожиданно сложившемуся. И мне они совершенно не нужны эти два голубка, один из которых, к тому же, беззубый. Я никому не позволю мешать мне "оттянуться" от чистого сердца, но и в чужую жизнь не полезу.

Пошел я на этот раз не к Володе, а к себе на квартиру – пусть в маленькую, неустроенную, находящуюся в стадии вечного незаконченного ремонта – зато привычную, милую сердцу! Тем более, что там меня наверняка ждала "подруга".

Относительно моей тайной подруги требуется особый разговор. Примерно два года тому назад, как-то зимой, поздно вечером я возвращался домой. Темень кромешная давила, а я был не совсем трезв. Подходя к своему парадному подъезду, заметил какое-то почти огненно рыжее существо, топчущееся на крылечке и вяло попискивающее. Некогда было разбираться:

кто это – кошка или маленькая собачонка? Мне мешал астигматизм и алкогольные пары. Ветер завивал косой снег – вот, вот заметет или меня, или рыжее существо. Я отомкнул кодовый замок и расшаркался перед "блондинкой". Говорю "Ну, заходи родимая, гостем будешь". Поплелся на второй этаж, а "блондинка" за мной следует, видимо, поняла, что наткнулась на приветливого человека, и ее пригласили в дом. Вошли в квартиру: кругом пустота, но помню, что в холодильнике стоит молоко и лежит колбаса вареная – докторская. А в глазах – пока с мороза – все еще сильно рябит. Налил существу молочка в блюдечко, накромсал мелкими кусочками колбасы и все подал – на пол в уголочек кухни рядом с батареей, чтобы еда согрелась. Ела колбасу, пила молоко "блондинка" с аппетитом, я тоже стал постепенно отходить от мороза. Когда восприятие мое прояснилось окончательно, пришло и твердое осознание того, что в дом-то я привел крысу огромного размера и очень необычной окраски. Меня это страшно позабавило и умилило: крысы умнейшие существа, но они очень редко обращаются к человеку за помощью. Я знал, что у нас в Мучном переулке размещался институт биосферы, кажется. Полагаю, что там какой-то крысиный помет мог быть случайно облучен радиоактивной гадостью – отсюда и пошли мутанты, в том числе и моя крыса-блондинка.

Вскорости я уснул на диване, слышал сквозь сон, что Нюрка – так я назвал крысу, предполагая, что к мужчине за помощью, конечно, должна была обратиться особь женского рода, – шастала по комнате, что-то изучая, наверное устанавливала степень моего благосостояния, а потом, по всей вероятности, ушла через вентиляционный канал.

Нюрки не было два дня, но я оставлял ей молоко.

На третий день, придя с работы, я обнаружил рядом с пустым блюдцем молока пачку денег, свернутую в жесткий рулон резинкой и подцепленное золотое колечко… Это был подарок от Нюрки! Крысы же шастают по всему дому, пользуясь своими особыми ходами. У кого-то она, видимо, и стянула личные сбережения: в рулоне оказалось пятьдесят тысяч рублей тысячными ассигнациями, а колечко было с настоящим бриллиантом и давнишней, царских времен работы. Мое добросердечье было оплачено с лихвой. Но я теперь не знал, как мне найти того, у кого были похищены ценности. В милицию обращаться было нелепо: там ничему не поверят.

Именно меня, как пить дать, задержали бы, обвинив в квартирной краже. Кто из современных ментов наделен столь тонким умом, чтобы поверить в дружбу человека с крысой. Дали бы нам с Нюркой срок – на двоих! Но отсиживать мне бы его пришлось одному. Некоторое время я только прислушивался к переговорам соседей: не отмечался ли факт пропажи вещей и денег из какой-нибудь квартиры. Но все молчали. Толи деньги не были нажиты трудом праведным, толи Нюрка их притащила из другого дома, а, может быть, вовсе с воровской малины, из тайного склада в подвале. Рядом же "Апрашка" размещается. Разбираться в тонкостях, естественно, не имело смысла.

Нюра подкармливалась у меня и совершенно не обижалась, если я исчезал надолго, не оставляя большого запаса пищи: хлеб-то был всегда в наличие, да и вода капала из крана, а что еще закаленному бойцу требуется! Когда же она приходила ночью, то садилась рядом с диваном на журнальный столик и шуршала бумагами, рукописями очередной книги, словно проверяя сколько же текста я осилил без нее, не увиливал ли от работы. Вот именно с Нюрой я иногда и выпивал: алкоголь ей я наливал в блюдечко, больше всего она любила "Кагор", может быть и потому, что была "церковной крысой" – Казанский собор находился тоже рядом. Выпив свою норму она заваливалась тут же на кухне, иногда во сне описывалась, но ничего более серьезного не допускала. Как бы усовестившись содеянного, она, протрезвев, исчезала под покровом ночи через вентиляцию и пропадала несколько суток, дабы конфуз был забыт… Сегодня я пришел домой сравнительно рано и сходу наполнил стакан джина с тоником в излюбленной пропорции. Нюры не было, но "Кагор" ждал ее, отдыхая пока в холодильнике. По пути я прихватил докторской колбасы шматок, белого пшеничного хлеба, молока – что еще поэту и его ученой крысе нужно! Я уже порядком "нализался" и вдруг зашуршало в вентиляционном канале: вот и показалась милая мордашка верной подруги. Долго же мы не виделись!.. Но фамильярной ласки она не терпела: любовь к ней можно было проявлять только словами или продуктами, а поглаживание, щекотание – этого она никому не позволяла. Я поприветствовал подружку и вытащил из холодильника заветную бутыль "Кагора".

– Нюра, давно тебя не видел! – поприветствовал я подругу. – Как твое здоровье, как дела?

Она в ответ попищала и принялась быстро, быстро тереть передними лапками носик и ротик.

И я откупорил "Кагор": блюдечко было поставлено в удобном, привычном месте, сладкий, приятный напиток потек струйкой. Нюра смотрела то на меня глазами-бусинками, то следила за струйкой живительной влаги. Потом деликатно, без суеты, придвинулась к наполненному блюдечку: снова раздается благодарственный писк. Но только дождавшись, когда я налью и себе джина с тоником, подниму стакан, поприветствую ее, она начала медленно и расчетливо отхлебывать.

Далее началась задушевная беседа: я делился с Нюрой своими соображениями по поводу смысла жизни, а она внимательно слушала, не перебивая и не возражая ни одному из моих доводов! Это был замечательный разговор – задушевный, неспешный, без желания перекричать друг друга, без попыток первому высказать самые важные резоны, без голосового надрыва и ненужной нервности… Я вспоминал беседы с Олегом и моментально приходил к выводу: с некоторыми животными даже легче договориться, чем с закадычным другом. И никакой в том шизофрении не было, а присутствовало только полное доверие ко всему, сотворенному Богом… Беседа наша затянулась за полночь, я уж и не помню, как заснул, уронив голову на руки, облокотившись на краешек кухонного стола. Утром я обнаружил, что в квартире нахожусь один, сплю в аккуратно приготовленной постели, переодетый в пижаму: но и пижама и манера устраивать постель были мне не знакомы?! Самое странное заключалось в том, что и посуда была тщательно вымыта! Нюры уже не было дома – она отправилась на работу!..

И тогда я глубоко задумался о Вещем. Впервые за долгие годы в моей голове мелькнуло и зависло нежное слово "Жена", написанное с большой буквы.

Однако рядом появилась провокационная мысль: "Но почему же она не оставила записку! Неужели так трудно быть внимательной к любимому человеку!"… Вставал я медленное, чтобы не стряхнуть наваждение, потом заглянул во все углы, ища реальных в таких случаях явлений: змей, чертиков, баба-ежков и прочее. Никто из посторонних не был обнаружен. Однако мне стало ясно, что надо срочно идти в поликлинику, к любимому доктору – Ирине Яковлевне, опекающей меня уже многие годы!

Подворачивался блестящий случай попробовать разузнать у доктора что-нибудь про того парня, подозреваемого нами в поджогах автомобилей… Надо только как-то лихо закрутить разговор с доктором, чтобы подвести ее к откровению. Но об этом можно будет подумать по дороге, сейчас же главное не опоздать на прием. Вспомнил: по четным дням – прием с утра, а по нечетным – вечерний прием.

Но никак не удавалось установить, какое сегодня число? Решил двигаться в сторону поликлиники на свой страх и риск… Бог, бесспорно, существует, и без лишней скромности могу сказать, что Он помогает хорошим людям и в больших и в малых делах. Оказалось, что мой доктор Корноухова Ирина Яковлевна вела прием. Я присел на стульчик в коридоре среди старушек и подобных мне неприкаянных пациентов. Совсем немного пришлось подождать:

очередь быстро продвинулась, и я вошел в кабинет своей спасительницы. Собственно говоря, для меня были важны не столько ее прописи лекарств, сколько общение. Мне удавалось до последнего момента обходиться без медикаментов, пользуясь "народными средствами". Но лучи человеческого обаяния, излучаемые этой женщиной-врачом, очень благотворно на меня действовали. Конечно, как коллега с коллегой, мы обсуждали некоторую рецептуру. Когда начнешь смотреть на лечебный процесс прагматически, то поймешь: главное для домашнего врача – навык диагностики "на слух", "на вид". Эти дарования в изобилии были даны Богом Ирине Яковлевне.

Талантливый врач, работающий "на потоке", развивает у себя тонкие диагностические приемы:

однажды она легко и как бы шутя услышал мелкопузырчатые хрипы, свидетельствующие о начале пневмонии. Их она раскопала у меня в нижних долях легких. Своевременно начатое лечение спасло мою шкуру! Я верил этому эскулапу и в трудные минуты жизни обращался к ней за помощью.

Но особенно меня умиляло еще и то, что она стоически терпела мои "творческие пристебы".

А такие качества проявляются у интеллигентов маргиналов во многом: я, например, порой приходил на прием по забывчивости в домашних тапочках.

В одежде-то я всегда не был изыскан, а потому походил на "бича". Как оказалось потом, у доктора мои разговоры оставляли впечатление не совсем нормальных бесед. Иногда, израсходовав все терпение и выдержку, я мог в середине беседы встать и исчезнуть. Доктор терялась в догадках и пробовала приспособить ко мне различные диагнозы из психиатрии. Ей было невдомек, что меня начинала душить откровенная "мужская симпатия" к очаровательной женщине. И я убегал от греха подальше!..

Да мало ли еще какие коленца я был способен выкинуть под воздействием повышенной температуры тела или при интоксикации различной этиологии, при гипертоническом кризе. Мужчина чаще всего во время болезни превращается в малоуправляемого ребенка, и надо обладать большим профессиональным так-том, выраженным женским милосердием, чтобы уметь мягко усмирять такие "поведенческие выкидыши".

Никогда у меня с этой женщиной не было разногласий, но я смотрел на нее пока еще издалека, как бы приберегая "на десерт". А кругом, между тем, шел откровенный, как мне казалось, вселенский пир во время чумы! И на этот раз Ирина Яковлевна встретила мою помятую образину с пониманием… – О, Александр Георгиевич! – начала она разговор, минуя заурядное приветствие, даже не пытаясь скрывать откровенную радость от встречи с давно примелькавшимся пациентом. – Я уже стала опасаться не покинули ли вы Родину, или просто поменяли квартиру. Лучше если вы будете подавать о себе весточку регулярно – так будет спокойнее у меня на душе… Я знал, что в поликлинической практике "регулярные встречи" подразумевают проведение диспансеризации – на ней были помешаны врачи "советского периода". Кстати, во многих случаях такой способ активной профилактики приносил положительные результаты. Но сейчас в суматохе "перестройки", от безденежья здравоохранение давно потеряло завоеванные позиции. Но в словах Ирины Яковлевны чувствовался особый подтекст… Звучал человеческий голос!..

Сердце екнуло, брызнула шальная мысль:

"Неужели в самом деле все сгорели карусели?" Корней Чуковский, как таковой, конечно, был здесь не при чем. Для меня забрезжил осторожный рассвет – надежда на большее, чем диспансеризация… Но опыт подсказывал и влек меня к осторожности: нельзя спугнуть это лирическую мелодию. Я замер, словно шалавый барбос, размышляющий перед колесом дорогостоящего "Мерседеса": стоит ли задрать правую ножку и оморосить предмет вожделения тунеядцев. Я решил загнать свою надежду, можно сказать, в темные кладовые ожидания! Но на всякий случай подобрал живот, напряг мышцы, как удав перед броском с ветки эвкалипта на доверчивую, трепещущую лань… Ирина Яковлевна, скорее всего, тоже "впечатлялась" на одной со мной волне. В глазах ее застыло абсолютно женское любопытство.

Обычный вопрос: "А как там все у нас с ним получится в постельке?" Возможно, мой мозг после основательного распития спиртных напитков в компании с подругой-крысой еще не пришел в норму. Но мне казалось, что я правильно читаю мысли доктора на расстоянии. Мне почудилось, что она и сама подводит меня к конкретному решению, даже пытается как бы будить во мне кобелиный азарт, смелость в выборе линии поведения… Ирина Яковлевна решительно встала и заявила:

– Вам, Александр Георгиевич, необходимо срочно снять электрокардиограмму! Пойдемте, я отведу вас в кабинет функциональной диагностики – проведу без очереди, а то, не ровен час, вы еще у нас в кабинете растаете!..

Мы пошли: она – ее Величество женщина врач – впереди, а я плелся сзади и, не теряя времени, проводил зрительную рекогносцировку.

Слов нет, все меня волновало в этом атлетическом теле!.. Вспомнились слова поэта Василия Федорова:

"Мой вкус перемещается от Рафаэля к Рубенсу"… Когда мы дошли до ЭКГ-кабинета, то уже никакой функциональной диагностики и не требовалось для того, чтобы определить сумасшедшую тахикардию с частыми экстраситолами, сотрясающими мое сердце.

Меня было впору укладывать на двуспальную кровать или, на худой конец, в гроб… Но меня пока погрузили только на кушетку рядом с ЭКГ-аппаратом. Ирина Яковлевна посчитала мой пульс и покачала головой.

Потом на глаза ей попались капли холодного пота, выступившие у меня на лбу – врач молвила с испугом:

– Вот тебе раз! Совсем недавно был еще вполне живой человек… Что с вами, Александр Георгиевич?

Я быстро перевернулся на живот, чтобы хоть как-то замаскировать неожиданный физиологический порыв. Пришлось закусить край грязной наволочки на расплющенной многими бездарными головами пациентов подушке.

– Мне нужно остыть! – выдавил я из себя почти истерично.

Я был готов замолчать на века, если женщина-врач не соизволит понять меня правильно и проявить такт, необходимый в таких случаях… Женщина и врач, живущие в этой личности одновременно, поняли меня правильно: Ирина Яковлевна взяла под руку медицинскую сестру кабинета и вышла вместе с ней в смежную комнату.

Через несколько минут я успокоился и позвал обоих естествоиспытателей обратно к ЭКГ-аппарату.

На меня наложили электроды и остальная фаза диагностической процедуры прошла без осложнений.

На обратном пути, проходя по безлюдной лестнице, Ирина Яковлевна мощным рывком втиснула меня в какую-то нишу – здание поликлиники было старинное, в нем ранее помещалось дворянское собрание, и в нишах, видимо, размещались статуи древнегреческих героев – я почувствовал холмистость ее тела и быстро ослаб, словно после сильнейшего удара током!.. Ни о какой статуе древнегреческого героя речи уже идти не могло.

Может быть, что-то "отдельновзятое" еще и пыталось заявить о себе, но электрокардиографические токи, видимо, сбили даже фрагментарную спесь окончательно… Ирина Яковлевна, почувствовав душевную мимикрию того, кого она наметила для "экстренного потрошения", заявила прочувствованно:

– Но вы коварный тип однако, Александр Георгиевич! Просто редиска! Что же мне обязательно надо раздеться перед вами прямо здесь на лестнице?

Могли бы, хотя бы из вежливости и обнять женщину, если ни на что другое не способны.

– Но я еще не готов к решительным действиям без страховки. – попробовал я оправдать непонятные врачу перепады моей физиологической активности. – Я же не цирковой артист, привыкший к работе под куполом цирка или в клетке с дикими тигрицами!

Потом – в таких антисанитарных условиях не ровен час подцепишь заразу какую-нибудь. В лечебном учреждении – кругом не только соблазны, но и микробы.

Пусть, то была нелепая и угловатая попытка загладить оплошность и сохранить лицо. Но все же, то была хоть какая-то отговорка, а не просто выпученные глаза, наполненные мольбой и слезами… – Это я-то "тигрица", да еще и "купол цирка"? – отвечала Ирина Яковлевна. – Хватит прикидываться невменяемым! Теперь я буду вашей дрессировщицей, пора переходить от расслабленных слов к делу!..

Эти слова она произносила, уже ища своими ярко-красными губами мои "бледные ниточки", окаймляющие полость безвольно раззявленного рта… Мои зубы мелодично постукивали – я опасался, что от меня потребуют продолжения "сеанса" прямо здесь, на лестнице бывшего дворянского собрания, в нише, принадлежащей какому-то чужому герою, которого я, не дай Бог, не смогу с достоинством заменить!..

Мы вернулись к кабинету моего доктора. До окончания приема оставалось полчаса, но в наших взаимоотношениях с Ириной Яковлевной появилась абсолютная определенность. На стуле у ее кабинета я уже теперь сидел тихо, спокойно, как тот самый тигр на тумбе, управляемый жесткой рукой мастера дрессировщика.

Было время подумать, и меня унесло к страницам моей книги, только тексты просыпались в памяти как-то врассыпную. "Шекспир из многих монархов Британии выбрал на роль главного героя для многих своих незабываемых творений короля Генриха V. Шекспир знал, что из тридцати пяти лет, отпущенных Богом Генриху V (1387-1422), он девять находился на престоле, управляя страной успешно.

В трактовке образа, данной великим драматургом, в молодости будущий король был бесшабашным человеком: в компании с приятелями он предавался кутежам, беспутному веселью, часто граничащему с нарушениями закона. Однажды за очередное буйство стража взяла под арест его приятеля.

Принц Гарри – так звали приятели в молодости будущего короля – явился к верховному судье королевства Гаскойну. Принц не только пытался отдавать категорические приказы об освобождении дружка, но и воспользовался мечом. Гаскойн считал, что закон не делает различия между подданными короля, а потому отдал распоряжение страже арестовать расшумевшегося принца.. Генриха и его приятеля отправили в тюрьму. Король Генрих IV, узнав о происшедшем, порадовался тому, что у него такие неподкупные судьи. В последствие и Генрих V высоко ценил королевского судью Гаскойна.

Взойдя на престол, Генрих V изменился в лучшую сторону: все годы царствования он оставался справедливым, мудрым правителем и успешным полководцем. Ему удалось переломить ход Столетней войны с Францией и повернуть события на пользу Англии. Шекспир изображал короля, как устроителя страны. В 1420 году король сочетался браком с французской принцессой Екатериной Валуа, подарившей ему в декабре года наследника. Однако 31 августа 1422 года Генрих V скончался во Франции, сраженный постоянной спутницей рыцарских походов – дизентерией.

Ощущался заметный диссонанс в заслугах Генриха V перед Англией и Карла VI перед Францией. Король Франции, к сожалению, был психически больным человеком. И тут шизофрения вклинилась в дела королевские. Однако неожиданная смерть способного монарха – Генриха V изменила ход Столетней войны. Только тогда, даже при душевнобольном короле, Франция постепенно отвоевала все то, что принес Англии в качестве военных призов ее король – удачливый завоеватель".

Я размышлял об истории Англии и Франции только потому, что ход ее событий оказал огромное влияние на образование и утверждение масонского движения во всем мире. Понимая, что через традиции и культуру рыцарства текли питательные соки к масонству, а не через объединение убогих каменщиков – пусть даже строителей Святых Храмов, – я открывал для себя исторические секреты, в том числе, и отечественного масонства. Но о таких сложных вопросах не думают, сидя в обычной городской поликлинике, загаженной и обнищавшей благодаря усилиям творцов процесса "перестройки".

Я вспомнил недавнее послание Президента страны, в той его части, которая имеет отношение к здравоохранению. Приходилось с неудовольствием отмечать, что нет в его окружении людей, способных вполне доходчиво объяснить пагубные свойства, так называемой, "страховой медицины".

Этого джина выпустили из бутылки явные враги России. Надо очень хорошо понимать менталитет российских граждан, чтобы оценить "охранительный режим", даруемый государственной системой здравоохранения. Как критически я не относился к большевикам, однако, отдавал им должное: они нашли очень удачную организационную форму для отечественного здравоохранения, учитывающую особенности традиций и отсталой культуры подавляющей части населения страны. Сломать все это было легко, но восстанавливать будет трудно, особенно если учесть, что метод познания предлагается нам сейчас очень коварный: "Пойди туда, не зная куда, не ведая, что тебя там ждет и что убьет!"… Закончился прием пациентов, поликлиника опустела, и мы с Ириной Яковлевной потопали по бульварчику, как и водится в таких случаях, налево – к Загородному проспекту. Затем через скверик около театра "Юного Зрителя" продвинулись к Гороховой улице. Здесь на перекрестке у светофора Ирину Яковлевну ждала ее дочь – вполне оформившаяся восемнадцатилетняя девушка. Мы познакомились:

я был представлен, как коллега по работе.

Теперь уже усиленной группой "дрессировщиц" меня повели по Гороховой неведомо куда и для чего…Разговор пока вели светский, но присутствие дочери слегка гасили мой "огнь и пламень"! Ее присутствие вносило слишком много серьезности и особую ответственность в наш только что стерший границы недозволенного дуэт. Но я-то всегда доверялся только воле Божьей, а потому спокойно передвигал ноги. Может быть, несколько больше, чем необходимо человеку моего возраста, шаркал по мостовой ступнями, словно кавалерист.

Вспомнилось из Михаила Булгакова: "Шаркающей, кавалерийской походкой на балкон вошел Понтий Пилат – Прокуратор Иудеи" Наверняка хорошо быть Прокуратором теплой страны, где тебя почитают и боятся, где в любой момент ты можешь встретиться со своим спасителем… Только я успел подумать об этой части жизненных удовольствий, как рядом притормозила иномарка, дав несколько призывных гудков. Открылась дверь со стороны водителя и показался во весь свой рыцарский рост неотразимый Владимир. Он стоял и улыбался нашей компании, ожидая когда мы приблизимся к машине. Я заметил, как мои спутницы подтянули животы и заметно выпятили грудь, у них даже за счет какой-то чисто женской уловки удлинились ноги, а лица преобразовались во что то более святое, чем могла предложить в свое время Мария Магдалина. Больше всего старалась Анна – дочь Ирины Яковлевны. Но и мою зазнобу тоже качнуло в сторону предательства: моментально я вспомнил о рыцарских традициях – упаковывать своих избранниц на время крестового похода в стальной "пояс целомудрия". Как тут удержаться, чтобы не пожалеть о былых временах. Жаль, что сейчас не двенадцатый век, и мы не во Франции или Англии. Да и здесь у нас, на Гороховой, люди не ведают об исторических справках, утверждающих традиции, близкие к тем, что отстаивались в Капернауме, когда Господь исцелял бесноватых женщин, изгоняя из них Беса!..

Меня так поразила попытка изменить мне, хотя бы в мыслях, что я не удержался от традиционной в таких случаях мужской реакции: я со всей силы хлопнул своей тяжелой рукой сзади по напряженной ожиданием восторга попе Ирины Яковлевны. "Все новое – лишь забытое старое!"… Просветление у Корнауховой наступило моментально, а вот ее дочь – молодая, ищущая необычной любви девушка, – продолжала скользить к "эшафоту". По глазам Владимира я понял, что судьба этой девушки уже решена!

Ее мать тоже заволновалась, отдавая себе отчет в том, что у любой, не подверженной болезням женщины, обязательно наступает тот момент, когда "последнее заграждение" на пути к любви должно быть прорвано. Тут главное – не сопротивление этому обычному физиологическому акту, а выбор достойного партнера. Биологам животноводам и медикам известно такое понятие, как "ксенийность". Смысл явления состоит в том, что обсеменение первым самцом является доминирующим. С ним передаются качественные признаки и всего последующего потомства. Процесс биологически программируется таким образом, что даже остальные беременности – пусть происходящие от "псов подворотних" – не изменяют в полной мере качества первопроходца. Вот почему молодую кобылку разумный "заводчик" подводит в первый раз только к племенному жеребцу – это определяет всю последующую стать кобылы и многих ее детей.

Я был спокоен за Владимира, меня только интересовало, как к этому отнесется его законная супруга Долорес, находящаяся сейчас в Австралии?

Сердце и "собачье чутье" женщины обмануть невозможно! Владимир был как раз в той возрастной поре, когда мужчина начинает увлекаться девушками.

Мужланы мало осведомлены о том, что первой фазой мужского климакса, является снижение "психологического заряда". Тогда и возникает неосознанная попытка подпитать свою кобелиную психологию общением с юным телом.

Ну, а для Анны, конечно, Владимир с его сенаторской статью, да еще наделенный экстерьером бойца-спортсмена, явился большим соблазном!

Дамы топтались на месте не зная когда, кому и в каком порядке отдаваться?..

Я нахально медлил, закручивая акт испытания на все гайки. Володя решил проявить галантность:

– Александр Георгиевич, так представьте же меня скорее своим очаровательным спутницам… Мне ничего не стоило тоже ответить галантностью на галантность, но я стал отыгрывать роль этакого беспамятного дебила.

– Да, да, естественно, конечно. Только я от неожиданности забыл все имена присутствующих.

Может быть, вы как-нибудь сами, без меня представитесь друг другу.

Это была моя маленькая месть дамам за склонность к аморальному поведению, а в Володиных шашнях я не собирался участвовать, потому что очень хорошо относился к Долорес. Володя обменялся рукопожатием с дамами и теперь можно было считать, что все являются близкими знакомыми, поскольку "мои друзья – твои друзья"… – Александр Георгиевич, – как я и предполагал Владимир захочет хоть частично, но вернуть мне обиду, – вы нашли мою записку утром?

– Какую записку? – был мой необдуманный и слишком быстро выстрелянный вопрос.

– Как же, как же, – продолжал Владимир улыбаясь внешне вполне миролюбиво, но я читал в его тоне явное коварство, – не дождавшись вас на постой, дорогой друг, я примерно в два чеса ночи отправился на Горохову-36, чтобы узнать не случилось что-либо плохое с вами. Вы же экстравагантная личность: то вас из милиции приходится вызволять, то от самого себя спасать… То, слов нет, был удар ниже пояса – наверное у них в разведке учат таким приемам. Ирина Яковлевна, да и Анна насторожились. Первая подумала про меня – во, хулиган какой-то. Вторая перевела взгляд на мать, словно вопрошая: ты, мамахен, в каком притоне подцепила кавалера? Но остановить Владимира уже было невозможно. А, кроме того, и у меня самого появился кураж "откровенного стеба" – было интересно узнать: куда же выведет нас кривая?

Володя тем временем развивал успех.

– Ключи у меня были, и я свободно проник в квартиру, застав там абсолютную идиллию: за столом в кухне, уронив голову на руки, спал профессор Федоров, а на полу его подруга… Я был благодарен Владимиру: только так и надо проверять верность женщины, ее готовность принести себя в жертву мужчине! Однако Ирина Яковлевна и Анна, видимо, были другого мнения.

Но нам-то, мужикам, наплевать на женское мнение.

Мнение в доме должно преобладать только одно – правильное! Ирина Яковлевна опешила при упоминании о том, что "рядом в кухне на полу спала подруга". Ей померещился притон!..

Назревал разрыв Анна уже бледнела, теряя самообладание – свойство широко распространенное среди современной молодежи… Я же держался гордо и независимо – для пущей важности отставил правую ногу и походил теперь на боксера, только недавно получившего страшный прямой удар в нижнюю челюсть, но не потерявшего самообладание. Я как бы удержался пока на ногах, раскорячивался и обдумывал возможный ход дальнейших событий. Можно было выбросить на ринг полотенце, но очень хотелось еще немного посражаться… На онемевших женщин я временно не обращал никакого внимания… – Нюра – вполне респектабельная, ручная крыса.

Только, Александр Георгиевич, скажите откровенно: в рыжий цвет вы ее сами красите?

Володя развивал стеб, ему нельзя было отказать в изобретательности, чувстве юмора и в способностях рассказчика. Я, подыгрывая ему, пробурчал что-то неопределенное:

– У крыс, Владимир, большие трудности общения с парикмахерами. Не забывай, дорогой друг, что ты находишься в России, а не в Париже, Лондоне, Сиднее, Нью-Йорке… Может быть, там такие дела выполняются проще.

Наши дамы наконец-то доперли до того, что мы потешаемся, раскручиваем какую-то неизвестную им тему. И ослабили напряжение, задышали ровнее. Но и мы не обязаны выдавать им все наши мужские тайны с первого раза.

– Короче говоря, пока я стелил ваш диван, переодевал вас в пижаму – то, кстати, мой подарок, последний крик моды в упомянутом вами Париже – крыса по имени Нюра все еще спала на полу в кухне.

Но когда я явился мыть посуду, она уже исчезла с глаз: скорее всего, спряталась под кухонный стеллаж.

Я оставил записку на журнальном столике – разве вы ее не прочли?

История, только что рассказанная Владимиром была, конечно, для неподготовленного слушателя очень занятной. Все именно так и было: ключи у нас с Владимиром и Олегом на всякий случай были дублированы – для взаимовыручки, как говорится.

Про Нюрку мои друзья знали абсолютно все, даже иногда подшучивали. Задавали скабрезные вопросы, вроде того – какова степень интимности задействована в наших отношениях? Я, тоже шутя, отвечал – самая высокая!.. Но рассказ Владимира облегчил мне душу: я хоть немного пришел в себя.

Иначе вязались грустные мысли: не выпадает ли контроль сознания? Попробуй, поверь в то, что крыса тебя переодела в пижаму, застелила диван, вымыла посуду. А вот записку она точно унесла с собой или, скорее всего, просто съела: крысы не терпят конкуренции в своих привязанностях. А потом: информацию, им не очень понятную, они пытаются как-то употребить, расшифровать, усвоить, переварить, если угодно. Вот Нюрочка и пыталась постичь записку – на вкус… Ирина Яковлевна была настолько поражена рассказом Владимира, что сомлела моментально.

Женщина смотрела на меня теперь глазами ученицы большого Волшебника. Моя задача, пока не поздно, брать ее голую и только за самое голое место!

Подхватив женщину под руку я прибавил шагу в сторону своего дома: ковать железо принято, пока оно еще горячо. Анну, что в переводе означает "благодать", мы оставили Владимиру "на растерзание".

Не помню, как добежали мы с Ириной Яковлевной до моего дома, как влетели на второй этаж, как ворвались в мою квартиру, как расторопно и по военному быстро приняли душ. Помню только, что затем мы обрушились на мой многострадальный диван, перенесший за свою долгую жизнь так много разнообразных житейских потрясений. Купаясь в неге ощущений, мы, славно малые дети, впервые привезенные родителями на Черное море, кувыркались в волнах прибоя и отката чувств.

Мы подставляли бока пузырящейся ласковой влаге, насыщенной обоюдным желанием и зрелым мастерством.

Так был заключен новый союз двух сердец – мужского и женского! Но я-то был масон по духу, по плоте своей. Те свойства были переданы мне с генофондом моих предков – англосаксов, приплывших когда-то к болотистым берегам того кусочка земли, которому уже скоро надлежало называться Санкт-Петербургом – столицей России.

Рыцарская кровь несла в себе биологическую память о культуре, питавшую огромное духовное "дерево", называемое масонством. Конечно, ни татары, ни вятичи, ни куряне, ни даже псковичи не могли нести в себе Устав рыцарства, масонства. Они, может быть, и были порядочными людьми "с раскосыми и жадными глазами". Но никогда они не станут наследниками Тамплиеров. Те народы навсегда останутся "кочевниками", в лучшем случае, дойдя только до звания Каменщика.

Корноухова – маленькая сказка о прошлом, внучка того казака, что на дежурстве в Зимнем Дворце, простыв, погрел руки над огнем императорского камина. Тем самым он как бы позволил себе по собственной воле заявить, что равен явно неравным.

Тогда простой казак, видит Бог, и не понимал значение тайного жеста. Но старший в карауле – офицер, давно состоявший в масонском братстве, заметил жест ворожения – особое движение рук над огнем. То был символ "возвышения", а значит и "неподчинея" мирскому в угоду тайному. Просвещенность слишком подвела блестящего гвардейского офицера: он придал много значения пустяку, идущему как раз от неискушенности и простоты крестьянской натуры.

Прадед затем коротал остаток жизни на дальней границы государства – на берегу полноводной и бурной реки Яик. А могли бы отправить и на Сахалин, Курилы, Чукотку. Прадед так и не понял значение тайных символов – жестов, слов и особых Уставов. Но ему и не обязательно было понимать такую премудрость. Он только оставил в своей душе уважение к тому, что непостижимо. С тем пониманием уральский казак и ушел из жизни, успев на прощание передать своим детям, другим родственникам особое уважение к службе, к Уставу… И тут, как удар молнии в крону разлапистого столетнего дуба, сплошь усыпанного смачным кормом для свиней – желудями, меня огорошило просветлением! Я вспомнил рассказ моего старинного друга Сергеева – тоже Александра Георгиевича. Его последнюю в этой жизни женщину звали Сабрина, и по семейному приданию ее прадед тоже был уральским казаком. Он, горемычный, загремел в ссылку точно по такому поводу – погрел руки у императорского камина.

Догадка свербила левую теменную область коры головного мозга: сергеевская Сабрина и моя Ирина – имеют один корень предков. Я всегда путался в родственных определениях, вычленяя из них только биологическую сущность – степень генетического предопределения человеческого поведения. Интересно получается: Владимир Сергеев, являясь сыном Сабрины, оказывается, приходится родственником Ирине Яковлевне. Тогда и ее дочь Анна – родня Владимиру, что-то близкое к трехстепенной кузине. Вот тебе раз! То-то Ирина и Анна так верно положили глаз на Владимира – то был лишь зов предков, а не блядский порыв. А я-то, так плохо о них подумал вначале. Их просто толкнул на встречу друг другу зов предков, выложенный в плоти генетическими иероглифами. Чего не сделает мужчина для женщины сгоряча! Но тут была особая горячность. Однако не стоит смягчать степень чисто женско-мужского влечения, тут генетика может только добавлять перцу. Вон, великий демократ Герцен, помешанный на "колокольном звоне", женился на кузине – от того и дети у него рождались дефективные, во всяком случае не способные подхватить великие деяния демократа-звонаря… Шальная мысль ошпарила: Березовский тоже теперь "звонит в колокола" из Англии, так, может быть, он – приблудник, потомок Герцена. Но нет же, не может быть: чистокровный еврей всегда женится только на еврейке – религия его к тому обязывает.

Наверное, в Англии просто климат неустойчивый – возбуждает он у мигрантов бунтарский дух в угоду древней митрополии.

Но кто сказал, что нынешние евреи – чистокровны?

Если судить точно, то все они или ашкенази, то есть ассимилированы в плотском громадье народов Европы, или сефарды, нещадно просеянные через арабских завоевателей Испании. От пустынной глупости последних и пошла эта варварская традиция убивать быков во время кровавой корриды. Но всего труднее обойти вниманием выходцев из хазарского каганата: здесь за несколько столетий еще в – 9 веках был создан своеобразный этнический инкубатор для выведения азиатско-еврейских, чаще всего маленьких, плешивых, кривоногих, бройлеров.

Хотя имеются и исключения из общего правила:

некоторые политические мужи обретают крутую стать, впечатляющий рост и зычную, картавую дикцию. Из отпрысков такой биомассы нынешнего периода мне вспомнился Опохмелкин – нынешний депутат Госдумы, да Ященков – отставной полковник.

Фонетика их прозвищ – весьма распространенная в России, а потому близкая сердцу славянина. Новых Эйнштейнов демократической перестройки можно было бы принять за абсолютно ассимилированных субъектов. Однако особенности самонадеянного генофонда выдают их поступки, да претензии на звание оракулов. Бьются эти ребята головой, словно рыбы об лед, стараясь создать партию европейско еврейского либерального толка – проще говоря, под Березовского. Но тут партийность сбивается на дурной стиль, присущий, скорее всего, избранному населению средневекового каганата, а порой и местечкового кагала. Тогда и манеры-то используют типичные: устав партии содрали, поленившись свой состряпать, теперь воют на каждом углу, обвиняя в тяжких грехах министерство юстиции, не пожелавшее заметить гениальность новорожденного уродца. Загляни в Мишну 15 еврейского "Авота", там сказано: "День короток, а работы много;

работники ленивы, но плата велика, и хозяин торопит". Ребята трудятся на заграничного барина, но с первых шагов увязнув в собственном говне по уши, угрожают отечеству европейским судом, обещают сколотить миллионную партию, вдрызг оппозиционную правительству, а заодно и всему святому на свете. Но мы-то знаем, что основная масса евреев уже отъехала в Израиль, и плевать они хотели на выборы в Государственную Думу России. Им бы сейчас справиться с палестинскими террористами, да дождаться очередного денежного транша от США на житье-бытье "вечным скитальцам".

Так где же логика у доморощенных политиков?

Можно ли, наплевав в физиономию всем, рассчитывать на массовую поддержку? Вот и "строят" дельцы новой партии других простаков славяно-татарского вида, приманивая их сочными заверениями, да видеокассетами с дешевой политической порнографией о мнимых оргиях ФСБ. Но серьезного разговора с народом, среди которого живут и здравствуют резвые политические деятели, у них не получится. В недалеком будущем станут они изгоями исключительно по собственному недомыслию – из-за хвастливости, высокомерия, авантюризма. И опять же истину диктует еврейский "Авот" (Мишна 7): "Отдались от дурного соседа, не связывайся с нечестивым и не отчаивайся при бедствии".

История учит сравнительно простым формулам:

когда хазарский каганат развалился, то отхлынули в Западную Европу, Россию и частично в Среднюю Азию евреи. Их семя уже было жутко подпорчено кумысом, да соитием с хазарскими простушками. Мозги новых азиатских евреев-микстов инвалидизировались от общения с некачественной средой. И завертелся порочный круг!

Иначе, откуда же такая несусветная фантазия:

явиться в чужую страну и гадить там на голову хозяевам завиральными идейками. А все от того, что была потеряна тяга к стабильности, свойственная рафинированному генофонду, и приобретена страсть "конника", иными словами, "кочевника". Главная цель взвешенного бытия переродилась в страсть к революциям и суетным преобразованиям. Общение с чуждым хазарским интеллектом оставило неизгладимый след. Для некоторых увлеченность местными национальными традициями оказалась настолько парадоксальной, что евреи, эмигрировав из бывших Среднеазиатских республик в современный Израиль, продолжают ходить там в ватных халатах, тюбетейках и варить плов даже из свинины. Теперь они в Земле Обетованной меняют традиции! Только не хватает опуститься до того, чтобы поедать ливер убиенных животных. Это уж совсем негоже для стопроцентного еврея.

Можно многое рассказать и о фалаши, то есть об эфиопских евреях. Наверняка, наш русский классик Александр Сергеевич Пушкин каким-то боком коснулся той братии – очень уж скор он был на стихи и блуд. От того хроническую гонорею, говорят, носил в себе годами на стадии персистенции вредоносного микроба. Теперь Пушкина славяне прославили и подняли до невообразимых высот, возведя в ранг неприкосновенного авторитета исконной народной поэтической лексики. А все потому, что собственного поэта не смогли родить вовремя, пришлось позаимствовать у эфиопов. Затем уже появился Мандельштам, Пастернак, Синявский, Бродский и многие другие – все они начали именно с совершенствования русского языка и теоретизации поэтических начал, напустив при этом массу дыма и копоти. Кормятся от поэтических щедрот сотни литературоведов, директоров всяких там Пушкинских домиков, библиотек, да музеев.


Недавно видел выступление вдовы поэта – лауреата Нобелевской премии: сочная еврейка, но от изобилия "оригинальности", пустого словоблудства становится не по себе. История, оказывается, никого и ничему толковому не учит! А ведь все так просто: вся живность, населяющая Землю – всего лишь "букашки" по сравнению с Богом и задирать нос слишком высоко – это дурной тон, часто идущий от неуемного еврейского темперамента, да верхоглядства.

Не стоит удивляться: в России все, так называемые, "великие русские" поэты, артисты, музыканты, стоматологи и гинекологи – сплошь евреи. Добрая наша страна: славяне по-своему, по сермяжному понимают "демократию". Им-то одно нужно: "Живи так, чтобы не мешать жить другим".

Даже если ты хапнул миллионы народного достояния, то скажи спасибо, да оставь нас в покое – не учи, не строй, не злопыхательствуй. Вот и Березовский – теперь уже "великий русский" математик, давший толкование проблеме "безопасности" с практических и математических позиций, – наверняка, он состоит в родстве с демократами-бунтарями, но простыми человеческими свойствами не наделен его характер и помыслы. Но буйство еще одного "великого еврея-мистификатора", скорее всего, исходит из древних хазарских вольных степей. Там оно было подписано кумысом, кониной и практически неограниченной самонадеянностью, легко возникающей и закрепляющейся на генетическом уровне, если ты ощущаешь себя человеком, живущим среди простаков-кочевников… Исключительное это свойство у еврейской породы, я хоть и отношусь к нему с юмором, но не перестаю поражаться. Чуть что и, смотришь, у совершенно пошленького субъекта в руках появляется табличка с простенькой надписью: "гений", "народный", "великий", "неповторимый" и так далее. Ума не приложу, чего им не хватает – здравого смысла или скромности, или того и другого одновременно. Но кому же понравится жужжание пчел, даже если их не так много в общей комнате. Нет слов, мы любим и ценим демократию, а потому в нашей стране все равны. Но никогда не стоит уж слишком активно напрашиваться на мордобой: кулаки-то чешутся не у всех подряд, а только у весьма исключительной сволочи. Подобные прецеденты накопились по всему миру, Россия тоже не отстает от других государств.

Так лучше профилактировать, а не порождать конфликт… Я задал сам себе вопрос: "Так, может быть и нет никакого "еврейского вопроса", а просто существует "не правильное поведение"?! Национальная склонность к неадекватным поступкам, складывающимся в цепочку "особенностей характера". Темная шаль мистического и детективного наката накрыла меня: я чувствовал, что без полбанки здесь не разобраться.

Вот так и складываются традиции поведения русского народа!.. И никуда от этого не деться… Я смотрел в серо-зеленые глаза своей новой пассии, читал в них утомление любовными оргиями, но не видел в них даже намека на понимание тайн масонства. И мне становилось грустно!.. Я задумал ритуал "посвящения" своей избранницы, но как же предложить ей его, если по Уставу она сама должна к нему прийти, пройдя через подвиг осознания его величия, необходимости для себя… Оставалось провести такое посвящение пока только виртуально… "Древняя хартия масонов включает требования, обязательные для человека, решившего вступить в масонское братство: главное – это вера в существование Верховного Существа. Тупой атеизм – самая непоколебимая преграда на пути в масонство. Кандидат в масоны должен быть свободным мужчиной, рожденным от свободной женщины, или свободной женщиной, зачатой свободным мужчиной. Древние хартии запрещают вступать в братство очень молодым и престарелым.

Для детей масонов предполагается упрощенный ритуал вступления в братство, таких кандидатов называют "льюис". Умственно отсталых, естественно, в масоны не принимают. Кандидат должен обладать уживчивым характером и иметь добрую репутацию в своем привычном окружении. Право приглашать в масонскую ложу применяется крайне редко и используется только среди масонов Австралии. Уже во вступительном заявлении претендент на звание "ученика" пишет собственной рукой о том, что он чтит правила масонства, обязуется никому не выдавать известные ему положения Устава, не ищет для себя никаких льгот и привилегий. Во время рассмотрения и голосования по заявлению достаточно даже одной черной горошины, чтобы отвергнуть претендента.

Церемония посвящения в "ученики" имеет четкий регламент: все происходит в помещении, называемом "залой ложи". Вход в ложу охраняет специальный человек – "тайлер". Масонские символы развешиваются на клеенках по стенам, а на полу чертится "круг", акт посвящения происходит при свечах, в присутствие членов ложи. По окончанию процедуры, посвященному выдавалось ведерко с водой и тряпка для того, чтобы он мог смыть таинственный круг на полу. Церемония клятвы проходит на Библии, претендента водят с завязанными глазами, раздетым до нижнего белья. Все металлические предметы предварительно изымаются, на шею повязывают толстую веревку – "буксирный канат". Пока еще такого испытуемого называют "неофитом".

Неофиту задается серия вопрос: "Откуда ты пришел и куда направляешься?" Он отвечает: "Иду с Запада и направляюсь на восток".

Следует второй вопрос: "Почему ты покинул Запад и идешь на Восток?" Ответ звучит просто: "В поисках света".

Только тогда повязка или колпак с глаз новичка снимается и его посвящают в тайну специального рукопожатия, объясняют значение тайного знака "пусть мне перережут горло" и знака, имеющего название "дю-гард". Далее посвященному выдается белый фартук, перчатки, двадцатичетырехдюймовую линейку, молоток. Все это – инструмент как бы для обработки камня, но в действительности – ритуальная атрибутика, маскирующая истинное предназначение вступления в масонское братство.

Все пришло от рыцарей Ордена Тамплиеров, разгромленных Филиппом Красивым – королем Франции и папой Климентом V. Скрывающимся от преследования рыцарям было удобно маскироваться под "каменщиков". Так традиция привилась во всем мире. Многие ее носителям оказывают покровительство, но кто-то, возможно, и пытается преследовать масонов"… Теперь я повнимательнее всмотрелся в глаза Ирины Яковлевны, требовалось оценить чистоту женщины и ее способность быть верной спутницей мне лично, а потом уж и носителем наших корпоративных традиций. Да, можно считать, что эта женщина была уже посвящена мною в тайны Устава.

Но требовалось пока еще ограничиться только теми его пунктами, которые было позволительно ей сообщить. Хомуток на шею я уже ей надел хотя бы тем, что затащил под крышу своего дома: из-под такого покрова вырваться будет очень тяжело, я всегда смогу намотать на руку "буксирный канат"! Вместо белого фартука она носила белый халат, и он ей вполне к лицу. "Линейку" я уже продемонстрировал, а без молотка она обойдется – лишь бы умела хорошо обращаться с кастрюлями!..

Бог подсказал мне вовремя: "Сашенька, солдатик, ты лучше выпей и друзьям налей, но только не посвящай женщину в тайны генетического родства, масонского братства, тебе подсказанные свыше!" Итак, как не крути, а посвящение женщины в ученики большого мастера благополучно состоялось. Оно было добровольным, обдуманным, ну разве только без письменного заявления и без коллективного голосования. Но печать свою мужскую в ее чреве я уже поставил, генетически закодировал и подчинил воле Божества Фаллоса… "Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах. Посему не убоимся, хотя бы поколебалась земля, и горы двигнулись в сердце морей" (Псалом 45: 2-3).

Глава вторая И дым отечества – не сладок, не приятен… В первых изданиях курса Российской истории писалось просто – с откровенностью дебилов – что нибудь вроде того: "когда началась государственная жизнь русских славян, наши предки, к сожалению, не помнили…" Поиски в византийских хрониках вывели исследователей из исторической тьмы и древнегреческого тумана и привели только к сведениям, датированным XI веком. Много позже археологам удастся насобирать кое-какой "гнили", а историкам подвести под нее мало-мальски складную концепцию. Однако хотелось больше верить в задокументированные факты. Опираясь на них, к сожалению, можно сложить весьма зыбкое представление о прошлом Руси. По старинным преданиям, первым летописцем был монах Киево Печерского монастыря Нестор. Но, если в наши времена новейшая история часто пишется в угоду "халифу на час", то можно себе представить в какие узы "правдивости" был заключен ум летописца времен отъявленной сатрапии.

Тем не менее, стоит еще и еще раз обратиться к тому, что имеет наука на сегодняшний день. В хранилищах Эрмитажа в Санкт Петербурге отлеживаются два экспоната, бесценных в художественном и археологическом отношении.

Это серебряный никопольский и золотой керченский сосуды, принадлежащие скорее всего народам, жившим на IV столетия раньше, чем родился Иисус Христос. Вот и получается, что утверждение о возможности греческих поселений на юге нынешней России – не такая уж и сказочная теория. Историки утверждают, что древние греки учредили фактории и основали цветущие колонии на северных берегах Черного моря. Милезцы и мегарийцы построили Томи или Кюстендендже близ Дуная. Город Истрос вырос в устье той же реки. Тирас основан был в устье Днепра, рядом Оливия. Одессос грелся на солнце недалеко от Буга, Херсонес – на Севастопольском рейде. Палахион (Балаклава), Феодосия (Каффа), Пантикапея (Керчь), Фанагория были выстроены и процветали до известного времени на обоих берегах пролива Эникале. Другие города этой территории тоже превратились в жемчужины древности (Танаис, Апатурос, Фазис, Диоскуриас, Питионте и другие). Когда нынешние политические кликуши – губернаторы-националисты южных территорий пытаются начать новый "крестовый поход" против иноверцев, то меня разбирает гомерический хохот.


Любому простофиле известно, что те, кого они собираются депортировать, по древним источникам как раз и оказываются истинными хозяевами этой части, так называемых, "исконно русских земель"!

И если международный суд в Гааге не был бы примитивным пособником транснациональных корпораций (проще говоря, местнических интересов США), то ему достались бы более перспективные дела, чем превращение в "мученика" Слободана Милишевича. Греки, армяне и прочие коренные народы, освоившие без всякой резни и узурпации чужих прав в далекие времена оазисы нынешней Кубани, Краснодарского края, имели бы возможность усадить на скамью подсудимых таких безголовых "коршунов", как Ткаченко и иже с ним… Великое переселение народов в IV веке нашей эры составили для восточной Европы эпоху страшных переворотов: готты, под предводительством Германариха, основывают громадное по тем временам государство древней Скифии. Но оно впоследствии будет разрушено гуннами Атиллы, а по его следам пойдут финские народы – авары, болгары, маджары, хазары. Из такой смеси сильнодействующих генетических "протрав" постепенно выдвинутся славяне – их деяния будут описаны греческими летописцами, императорами Маврикием и Константином Порфирородным. Из этого генетического бульона поднимется социальная пена антагонизма эллинских и славянских племен.

На летописи Нестора дело не остановилось, а к увековечиванию "исторических анекдотов" подключились и другие образованные монахи, исправно постящиеся перед трудами праведными по различным монастырям. К началу XII века сложился Киевский летописный свод, его авторство приписывают игумену Киевского Выдубицкого монастыря Сильвестру. "Свод" носил название "Повесть временных лет", он дополнялся и, скорее всего, редактировался по велению ума не только летописца, но и очередного властьимущего князя.

Число летописей возросло, сюда включались "своды" из Киева, Пскова, Новгорода, Суздаля и другие.

Однако все исторические откровения сводились к тому, что "варяги сильно притесняли славян и кривичей". С них брали дань, и потому "обиженные" решили найти себе "могучего князя". Поразительна именно эта, мягко говоря, странная особенность летописцев: они без стыда и совести договариваются даже до того, что в 862 году отправилось "посольство" за море к варягам-руси и попросились славяне "под руку" братьям Рюриковичам. Можно подумать, что ярмо на собственную шею кто-то может еще и упрашивать надеть себе. Старший из них – Рюрик обосновался в Новгороде, другой – Синеус поселился на Белозере и третий – Трувор стал княжить в Изборске, что расположен близ Пскова. Скорее всего, Рюриковичи сколотили несколько небольших банд и принялись "метелить" мелкие, плохо защищенные поселения славян.

Например, Псков не пустил разбойников в свой дом, а слабенький Изборск поддался нахальному рэкету. Напрашивается и обидное толкование "прелестей" славянского характера – склонность к покорности, к рабству, подчинению нахальному насилию. Примечательно, что Моисею понадобилось сорок лет водить еврейский народ по пустыне для того, чтобы избавить его душу от рабской покорности. Славян годы и века не учат и не лечат:

не отучившись от крепостной зависимости, славяне без всякого серьезного сопротивления, а даже с песнями, лозунгами и улюлюканьем, единым строем проследовали в большевистское рабство.

По смерти Синеуса и Трувора, Рюрик стал управлять всеми северными землями славян-руси.

Его сын уже княжил в Киеве и Новгороде… Как водится на Руси, в летописях много ошибок, в том числе и хронологического плана. Например, не вяжутся друг с другом сведенья о нападениях племени "рус" на греческие поселения на берегах Черного моря – расхождения в двадцать лет, а Царьград (Константинополь) варяги, оказывается, основательно пощипали уже в июне 860 года.

Складывается впечатление, что хомут на шею славян Рюриковичи успели надеть намного раньше, чем записано в летописи, а разговоры о "челобитной" – "о взятии под свою руку" – это историческая дезинформация, призванная лишь сохранить приличную мину при плохой игре. Если смотреть правде в глаза, то оказывается, что борьба за власть в такие времена не выдерживала никакой критики: интрига, злодейство, ослепление или убийство конкурента, его детей, заточение супруги в монастырь – обычное явление. И это не странно: в России то был период бандитской власти, начавшийся с Рюрика, а закончившийся Иваном Грозным. Не добрые традиции унаследовал и Петр Великий. Нынешний поход во власть демократических разночинцев – всего лишь реставрация былых, привычных отношений.

Известно, что правление Рюриковичей закончилось на Иване Грозном, то есть в 1584 году.

Кстати, в Англии к этому времени уже было покончено с крепостным правом. Страшный и дикий гнет Великих Князей, монархов с положительной точки зрения мог оценить наверное только другой, еще более выраженный сатрап Сталин. Он высоко ценил Ивана Грозного, используя в таких оценках принцип подобия. Вполне приличного администратора – Бориса Годунова, способного принести много пользы отечеству, бояре замучили подозрениями и интригами, доведя до скоропостижной смерти. По смерти Ивана Грозного и Бориса Годунова открылись неограниченные возможности для появления на Руси самозванцев, дуривших голову народу почти беспрепятственно. 7-го февраля 1613 года собор впервые созрел до принятия решения о выборе нового царя – Михаила Романова. И уже 21 февраля того же года Михаил Федорович (годы правления – 1613-1645) был торжественно провозглашен царем, и ему принесли присягу члены собора, затем вся Москва. Его сменил Алексей Михайлович, правивший Россией с 1645 по 1676 годы. После его смерти прошел период неустроенности престолонаследия:

царь Федор Алексеевич скончался всего лишь в возрасте 20 лет, его брат Иван был слабого здоровья.

Но Бог подкинул новое испытание России: вскоре началась эпоха правления Петра Великого. Родился этот незаурядный человек 30 мая 1672 года, официально взошел на престол в 1682 году, но еще семь лет находился под пятой Софьи и только потом расправил "царские плечи". Умер Петр Великий 28 января 1725 года. Матерью Петра была вторая жена царя Алексея Михайловича – Наталья Кирилловна Нарышкина – воспитанница друга царя А.С.Матвеева. Ее родословная имела основательный татарский корень: отцом Нарышкиной был мелкопоместный дворянин Кирилл Полуэктович Нарышкин, происходящий от крымского татарина Мордка Курбат, служившего еще у Ивана III.

"Нарышко" – прозвище от корня "нар", что означает сильный самец, мужественный, храбрый. Если принимать за корень слово "нур", то толкование прозвища тоже выглядит многообещающе – "луч", "свет". Аффекс "ый" имеет ласкательное значение.

"Нурыш" таким образом звучит, как "Светик". Но бытует версия о том, что Петр Великий был зачат Натальей Нарышкиной вовсе не от царя Алексея Михайловича (законного супруга, пожилого, немощного), а от царедворца Стрешнева. Может быть, и правы те, кто считает, что Петр больше татарин и ирландец, чем татарин и славянин.

Логическую поддержку такой версии ищут в том, что скоротечность царствия Алексея Михайловича была очевидной, а Нарышкиной обязательно нужно было утвердиться в звании "царицы". Ну а для того, вестимо, новоиспеченной царице было необходимо обязательно родить наследника. Слов нет, Петр Великий не был потомком рыцарей и ничего из послужного списка, скажем, Ордена Тамплиеров им не было унаследовано. Однако по преданию, в одной из заграничных поездок (в Англию) молодой Петр был принят в масоны.

Онемечивание российских монархов пошло семимильными шагами с Анны Леопольдовны и Петра III. Этот этап можно с небольшой натяжкой назвать некоторым приближением элиты российского двора к "рыцарям", но только с поправкой на азиатский манер, перемешанный с не всегда чистоплотным иностранным волонтерством. Трудно сказать, смог бы стать Петр III масоном – скорее всего, смог бы. Но ему не позволили дожить до того времени, он был уничтожен в лучших звериных традициях темной азиатчины.

Екатерина II боролась с масонами, Павел I сам был Магистром Мальтийского ордена, Александр I относился к масонам терпимо и по началу собирался вступить в тайное братство. Последующие монархи дистанцировались от масонов. Многие царедворцы прошлой эпохи, да и современные политические деятели вступают в зарубежные масонские ложи с превеликой радостью"… Я читал эти строки между делом – между любовными оргиями, теперь уже основательно напрягавшими мое изможденное жизненными невзгодами сердце. Как и любой другой графоман, я не мог не продолжать работать над своей книгой, потому что эмоции очищают не только семенники, но и освежают мышление, крепят руку писателя. Кто будет сомневаться в том, что основой творчества является эгоцентризм – желание дать возможность поблудить фантазии. У меня появился стимул для творчества – это был побег от реальной жизни, от ее "вязкой прозы", сплошь состоящей из тривиальных ритуалов, пошлых традиций, затасканных символов.

Словесным же витийством я украшал собственную жизнь, развлекал себя, насыщал честолюбие. А если Бог посылал удачи композиционного или стилистического плана, удачные развороты сюжета, то создавалась иллюзия вхождения в Искусство – великое таинство, дороже которого ничего нет и не может быть на свете! Никакая женщина не может остановить творческий порыв, даже даря своему визави "райское наслаждение", подобное "Баунти".

Наоборот, она подталкивает его к "краю пропасти", а пропасть та ведет в Неизведанное. Прав был Иосиф Бродский, декларировавший замечательный тезис: "Самое красивое слово – "Независимость"!

Литератор ловит творческий кайф, именно купаясь в океане Независимости, обеспечиваемой человеческой фантазией и Божественной волей.

И я снова и снова, с нарастающей энергией, как только выпроваживал свою любимую на работу, устремлялся к рукописи, редактируя ее, шлифуя пересказ логики жизни, имеющей отношение к людям прошлых веков и настоящего времени. Мне особенно нравилось историческое препарирование – сравнение мирской суеты, присущей российской действительности и жизни народов иных государств.

Я последовательно и со смаком снимал однотипные временные слои – один за другим – словно разделывая огромную рыбу. Сперва соскабливалась пошлая блестящая чешуя-мишура, рожденная популяризаторами исторических фактов, больше похожих на анекдоты. Потом подрезалась и отслаивалась толстая кожа архивной недоступности.

А вот уже дело доходило и до вытапливания жирка цивилизованного благополучия, очищения мяса сытого социума от костей экономики. Далее следовало извлечение и удаление подгнивших внутренностей, составляющих психологию нации.

Мое патологоанатомическое прошлое буйствовало в стане врачебных подходов – я копал глубоко, со знанием дела, и прокурорской настойчивостью, словно готовил "протокол вскрытия" для ответственной судебной акции. В том было что то от некрофилии, садизма, криминальной разборки – извращенцы всех мастей и категорий могли бы мне аплодировать, не жалея ладошек… "Король Англии Генрих VIII был женат на бывшей супруге своего старшего брата, умершего быстро и неожиданно. Екатерина Арагонская была дочерью могущественного испанского государя. Во втором браке что-то случилось с ее душой и телом, и она никак не могла подарить королю наследника. В 1520 году при английском дворе появилась четырнадцатилетняя красавица, подававшая большие надежды. Ее звали Анна Болейн (1507-1536). Совсем маленькой девочкой она прошла воспитание в свите принцессы Марии во Франции. Теперь Анна служила в штате королевы Клод, жены Франциска I. На известном совместном празднике королей Англии и Франции, памятном историкам как "поле золотой парчи", Анна Болейн блистала в изысканных нарядах, смущая покой монархов и царедворцев молодостью, чистотой, обаянием, умом, музыкальными и прочими способностями. Она-то и смутила покой Генриха VIII.

Девочка была непроста и потребовала за близость с королем законного супружества. Ради этой страсти король затеял бракоразводный процесс, для чего был подключен папа римский Климент VII. Не трудно себе представить, как решил бы столь простой вопрос родившийся в 1530 году российский монарх Иван Грозный: пожалуй он не стал бы тянуть волынку с цивилизованным бракоразводным процессом. Ведь Грозный в последствии был женат многократно и с нелюбимыми женами расправлялся на иной – азиатский манер. Бесспорно, российский монарх не был ни рыцарем, ни масоном.

У Анны Болейн был только один физический дефект, легко маскируемый платьем с длинным напускным рукавом: на левой руке были видны зачатки фаланги шестого пальца. Но ее самое главное достоинство заключалось в умении кружить голову королю, особенно не демонстрируя шестипалую кисть, а подключая для этой цели исключительно ум. Генрих VIII был столь наэлектризован красавицей, что для начала за недостаточное усердие в бракоразводном процессе отправил в 1529 году в отставку канцлера королевства – кардинала Уолси. От эшафота царедворца спасла только естественная смерть, наступившая в 1530 году.

Новым канцлером был назначен сэр Томас Мор (1478-1535) – великий гуманист своей эпохи, написавший потрясающие труды – "История Ричарда III" и знаменитая "Утопию". Модель идеального общества в дальнейшем стала прообразом для творческих потуг социалистов, коммунистов всех мастей, в том числе и большевиков. Они тоже не были рыцарями, но некоторые успели стать масонами. Гениального гуманиста, перед которым преклонялись многие короли и мыслители мира, не уберегли "утопии" от эшафота. Однако ни тюрьма, ни естественный страх смерти не сломили Томаса Мора, его только заставило дрогнуть неожиданное предсмертное общение с любимой дочерью. Девушка сумевшей прорваться сквозь охрану на пути следования к эшафоту. Великий мыслитель дрогнул, обнимая сотрясающиеся от рыданий плечи дочери, но потом сумел взять себя в руки. Уже приклоняя голову на плаху, великий мыслитель попросил палача убрать его бороду из-под секиры, ибо она "никогда не совершала государственной измены".

Какими странными бывают люди в экстремальные мгновения.

Эта последняя шутка стала "хитом" английского общества на долгие годы. Но ей Генрих VIII, разжиревший до безобразия, мог противопоставить только поведенческую реальность, напоминающую народу Англии о сказке "Синяя борода". Он остался отъявленным сатрапом: вскоре Анна Болейн, ставшая королевой, была отправлена на плаху по обвинению в мнимых прелюбодеяниях. Генрих VIII на том не остановился: затем он успешно похоронил свою третью жену Джейн Сеймур (1509-1537).

Правда, его роль в том была относительная – всем распорядился Бог: Джейн родила королю наследника, но скончалась от родовой горячки.

Анне Клевской (1515-1557) – четвертой жене Генриха VIII удалось по воле Божьей выпутаться из брачных уз без потери головы, получив при этом три тысячи фунтов среднегодового дохода. Новая женитьба – на кузине Анны Болейн – Екатерине Говард (1522-1542) закончилась традиционно: ее ждало отсечение головы якобы за супружескую измену. Нарушить традицию удалось лишь шестой жене – Екатерине Парр (1512-1548). Она до брака с Генрихом VIII была дважды замужем и дважды овдовела, приобретя завидный опыт усмирения сатрапов. Правда, и над ее головой однажды сгустились тучи: например, однажды на людях она сумела выиграть у короля партию в шахматы. А это было уже сверхсерьезное нарушение этикета. Генрих VIII уже отдал приказ об ее аресте, но, предупрежденная друзьями, Екатерина явилась к королю рано утром и сообщила ему выдуманную историю о том, что ей удалось во время игры незаметно стащить с доски фигуру, чем и было вызвано ее игровое преимущество.

"Спортивное соревнование" закончилось опалой епископа Гардинера, интриговавшего против королевы: Екатерина обвинила его в соучастии "подлога" на шахматной доске. Теперь королева старалась всячески избегая выигрышных шахматных партий, что и позволило ловкой женщине пережить супруга.

Генрих VIII думал, что умирает на руках преданной, верной супруги. Но королева слишком хорошо знала цену его рыцарскому достоинству, ведала о многих злодеяниях супруга. Женщина не могла любить этого человека. Ровно через месяц после смерти короля Екатерина вышла замуж за свою тайную симпатию – генерал-адмирала Томаса Сеймура, графа Сэдли.

Но с его стороны то был только брак по расчету, не принесший счастья королеве. Обманутая в любви, Екатерина Парр тихо отошла в мир иной, проведя последние дни почти в полном одиночестве. Бог всем воздает за грехи по их заслугам! Может быть, во всем была виновата тяга к игре в шахматы, перенесенной с искусственной доски на плоскость реальной жизни.

В это время Иван Грозный еще только сосал сиську, со злостью шамкая упругими деснами, до крови кусая сосок кормилицы. Совсем скоро тяга к крови приведет отрока к кровавым играм:

он будет получать наслаждение, сбрасывая с колоколен и теремов Кремля беззащитных животных – кошек и собак. А подростком он уже вовсю давил горячими лошадьми людей на улицах Москвы. В матримониальных художествах Иван Васильевич, пожалуй, перещеголял Генриха VIII: он был официально женат семь раз и незадолго до смерти пытался сосватать за себя родственницу английской королевы Марию Гастингс. Наш Иван получил неожиданный отказ от тридцатилетней невесты. Видимо к тому времени английская разведка уже охватила плотным информационным кольцом российский двор. Очевидно одно: что то, видимо, у Ивана Грозного происходило с разумом под конец жизни. Патологический страх в конце жизни сковал разум последнего из Рюриковичей. Отечество родное, видимо, сильно наскучило Ивану Васильевичу!.. Рыцари среди монархов в России, может быть, начались только с императора Павла I. Он даже предложил государям всех стран, вместо кровопролитных баталий, приводящих к многочисленным жертвам простого народа, решать споры в ходе личных рыцарских поединков. Павел I и его супруга Мария Федоровна были образованнейшими людьми своего времени. Они оставили в собранных ими коллекциях замечательные раритеты. Павел Петрович старался быть и ответственным администратором: он подписывал в месяц в среднем 42 законодательных акта, направленных, как ему казалось, на пользу отечеству. Петр I подписывал 8, Екатерина II – 12, Александр I – 37. В период правления Павла был основан Дерптский университет, Медико-хирургическая академия, училище военных сирот в Петербурге, женский институт ордена Святой Екатерины, находившийся под патронажем императрицы. Но Павлу I, как и его отцу Петру III, пришлось принять смерть мученика. Только для отца роковой фигурой явилась собственная супруга Екатерина Великая, а для Павла – его собственный сын Александр Освободитель. Все в этом мире состоит из парадоксов и часто из противоречий".

"Кто мудр, тот заметит сие, и уразумеет милость Господа" (Псалом 106: 43).

2. Пролетела неделя, как один день: я жил по всем правилам "науки молодоженства" – отключив телефон, не отвечая на стук в дверь, не проверяя корреспонденцию, собравшуюся в почтовом ящике, мы с моей партнершей усиливали нажим на покрытие широкой тахты. Внешний мир для меня не существовал, я наслаждался только общением с внутренней, "глубинной сутью". Ну, а у женщин она, как известно, сосредоточена в одном органе, имеющем сложное латинское название и привычное бытовое звучание, состоящее из режуще-скользящей фонетики вначале и завершающем четким – "Да"!..



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.