авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |

«А. Г. Федоров Масон Аннотация "Масон" – роман, выстроенный по законам детективного жанра. Но в нем слишком много далеких ...»

-- [ Страница 9 ] --

Сестра Олега стоически сохраняла чистоту непорочной Девы Марии. Но, как известно, святая не писала романов, может быть, она и грамоты не знала – ей было отпущено другое предназначение. Ольге же было необходимо, коль скоро она собиралась заняться литературоведческим исследованием такой пошлятины, что продавливалась через лазерный принтер моего компьютера в "унитаз" моего творческого мира, слиться в экстазе с самим мозгом и плотью, творца русского варианта литературного экзистенциализма. Только насладившись пороком, можно описать тот порок – отыскать сочные краски и электризующие душу детали. Я смотрел на сестру моего друга и "спускал в атмосферу" – пока еще только энергию, а не драгоценный биологический материал. Я действовал точно электрический скат, загнанный обстоятельствами жизни на дно самого глубокого океана, называемого аутизмом творческой личности.

Мне было погано, но я оставался горд сохранением своего права на независимость от женских чар.

Мой змеиный гороскоп успокаивал волнующийся мозг, наставляя на сбор наибольших порций яда.

Бог объявлял "готовность № 1", дабы в нужное время – в час-"Х" – выплеснуть яд в гнилую кровь, предварительно прокусив правую сонную артерию еще одному врагу нации. Моей миссией было уничтожение тех, кто угробил мечту народа уникальной страны о достойном здравоохранении.

В том и состояла идея, объединяющая нас – масонов ложи "Асклепия". Философия греческого бога врачевания – сына Аполлона и нимфы Корониды – строилась на очевидной медицинской технике.

Аполлон, как известно убил Корониду за измену (теперь, к сожалению, это запрещено Законом), а перед сожжением тела нимфы из ее чрева он вынул младенца. Будущий бог врачевания был передан на воспитание кентавру Хирону, тот и научил отрока искусству врачевания. На острове Кос проживали потомки Асклепия – наилучшие врачеватели. Они считали бога Аполлона змеем, отсюда и известный символ медицины – чаша со змеей. В нашей масонской ложе те символы присутствовали на самом почетном месте. Теперь, выполняя наказ моих братьев-масонов, я продолжал отыскивать в нашем фонде "Коронид", дабы забить их камнями литературной метафоры. Перед сожжением приходилось опустошать чрево убиенных нимф от несовершенных мыслительных чад. Мой литературный прислужник – кентавр Хирон помогал проводить воспитательную работу с помощью обличающего слова. И работа по искоренению зла шла, ее уже никто не мог остановить, потому что нас масонов – легион, и мы однажды обязательно выпустим всех своих ядовитых змей на врагов милосердия!..

Так вот, не смотря на все эти соображения, Олег вдруг меня поразил отличной осведомленностью в "деталях" и способностью мыслить нестандартно. Он заявил:

– Саша, давай рассуждать трезво: известно, что в отличие от западного масонства, давно выродившегося в тайное политическое лоббирование интересов экономической элиты, русское масонство – это "предатели предателей".

Я хмыкнул в ответ утвердительно, мне нравилось, что мой друг берет проблему, словно нашкодившего кота за яйца. Олег между тем продолжал спокойно и рассудительно повествовать, словно он занимался изучением масонства всю жизнь и, может быть, сам уже тысячу лет состоял в одной из тайных лож. Его умиротворенность и навела меня окончательно на мысль о том, что Олег давно состоит в ложе масонов от Шаолиньского монастыря.

– Если говорить на чистоту, то русские масоны до семнадцатого года в основном занимались "потешными играми". Но при этом они были отъявленными русофобами. Большая часть участников тайных лож была представлена по происхождению иностранцами, никто из них и не собирался желать счастья России от чистого сердца. На первое место в их поведении, скорее всего, выступали "шкурные интересы" – собственные экономические и политические установки. Они успевали "продавать" интересы России политическим деятелям иностранных масонских ложь. А те, в свою очередь, как бы поощряя россиян к расширению сети масонских лож, извлекали из этого собственную имперскую выгоду.

Олег посмотрел на меня многозначительно. Он проверял меня "на вшивость" и одновременно исследовал собственные самооценки – куда его несет волна?.. К нашему или к чужому берегу? Естественно, "нашим берегом" были мысли, почерпнутые им из моих же сочинений. Я не уставал поражаться каверзам "беспамятства" моего друга, правда, и Оля отличалась тем же качеством. Олег был плагиатор высшей марки, причем не корыстным, а, скорее, бескорыстным. Он мог выслушать меня внимательно или прочесть в моей книге что-либо накануне, а потом выложить в разговоре со мной же все, как первозданное откровение. То были загадки атеросклероза и сильной перегрузки интеллекта занятиями коммерцией. Оля вытворяла аналогичные штуки: особенно ей нравилось со значительностью рассуждать о качестве моих романов после того, как именно я объяснил ей некоторые свои писательские секреты. В Ольге умер, не успев родиться, "литературный редактор-метр". Но Бог, однако, подарил ей таланты всего лишь для работы "филолога-чистильщика". Тут она была безупречна!

Я имел возможность наблюдать с близкой дистанции за родственничками: наивность и откровенная самоуверенность в таких случаях била из обоих ключом, мне оставалось только разевать рот от удивления, поражаясь нахальством и бестактностью этих двух моих самых близких товарищей!.. Ну, как не простить предмету своей любви и дружеской привязанности: я принимал обоих вместе с их достоинствами и недостатками. Ход моих мыслей перебил Олег, он как раз настроился говорить с пафосом:

– Пожалуй, только московская ложа Новикова еще как-то тяготела к интересам русского народа.

Может быть, именно потому ее и разгромила столь решительно немка Екатерина II… Остальных-то масонов она практически не трогала, понимая, что ее сородичи – иностранцы только заняты пикантной игрой, распухая от скуки.

Это уже был глас не мальчика, а мужа! Я от души радовался за Олега, а потому решил ему пособить.

– Олежек, ты совершенно прав. Давай пойдем дальше: вспомним канун октябрьского переворота семнадцатого года. К тому времени масонство сместилось из плоскости забав элитарной публики к развлечению мелкого дворянства. Среди масонов стали появляться даже разночинцы, лица еврейской национальности. Затесались в ту компанию и многие лидеры большевизма… Олег подхватил разговор… Чувствовалось, что ему очень хочется высказаться и при этом прошмыгнуть на верхнюю ступень пьедестала почета. Спортсмен в нем жил вечно и не собирался умирать. Страсть к преобладанию он впитал с молоком матери: в нем бурлила потребность хоть в чем-то реально преобладать надо мной. Он, проще говоря, сейчас потерял голову от куража. Но опять, как и много раз подряд, пытался сделать это за мой счет. Тут он обычно скатывался до примитива. Терпеть не могу в нем эту гадкую привычку: оригинальничать, неуклюже подшучивать по мелочам над верными друзьями. Все это напоминает мне поведение мальчишки в детском саду, когда он пытается навалить кучу-вонючу в чужой горшок. Другой вариант: взять да втихаря написать молочному брату в постель. Но такова была его форма самоутверждения. Я лично старался метать стрелы сарказма в собственную мишень, но не в друзей. Однако как я выгляжу со стороны – не мне судить… Говорят, например, что я страшный эгоист.

Ну, а я-то считаю себе вполне сносным парнем… – Арест и расстрел царской семьи – это же проделки масонов. – продолжил Олег озвучивание общепризнанных идей. – Керенский, да и все временное правительство, были масонами. По воспоминаниям современников, именно масоны такого рода и подписали царя на смертную казнь. Керенский заявил: "необходимы несколько показательных повешений", намекая на Николая II.

Как репетиция, 11 марта 1917 года по личному указанию масона Керенского происходит сожжение останков Григория Распутина… Но это еще куда ни шло… Далее блокируются попытки английских родственников вывезти семью царя в Англию.

Олег осекся, потому что выдохся… Я вступил в строй ораторов:

– Потом Керенский будет врать, что сами англичане не проявили решительности. Но посол Бьюкенен в своих воспоминаниях аргументировано опровергает эту ложь. Керенский, опасаясь заговора офицерства, направленного на освобождение царя, приказывает переправить Николая в Тобольск.

Там губернским комиссаром был старый товарищ Керенского некто Пигнатти – тоже масон. Словно специально комиссаром Временного правительства по охране царской семьи был назначен масон Панкратов – темная личность, за его плечами 15 лет тюрьмы за убийство. Тут же напрашивается вопрос о чистоте рядов масонства!..

Олежек зыркал глазами, пытаясь перехватить инициативу, чтобы выдать гуся за лебедя. Он нуждался в срочном признании глубины его исторических откровений. Говнюк!..

Я подбадривал друга взглядом, наполненным мнимым очарованием эрудицией новоявленного историка масонства. Что можно взять с павлина в брачной период: его распушенный хвост – единственное достоинство. Нет Олег не был искренним масоном… Я помнил даже страницу в моей книге с описанием всех исторических поворотов, теперь цитируемых моим другом. Но для меня было важно, чтобы Олег наконец-то поднялся хотя бы до уровня творческой стратосферы. А там, Бог даст, мы попробуем и покувыркаться в "невесомости", свойственной индивидуалистам-интеллектуалам… – Новые группы офицеров-освободителей были подготовлены и в Тобольске, и в Тюмени. Белое движение все делало, чтобы спасти царя – символ монархии. Но даже к Вырубовой – ближайшей подруге царицы – был приставлен законспирированный масон – врач Манухин. Он пытался "отдаивать информацию" о заговоре офицеров-освободителей.

Олег уже окончательно вошел в роль "глубокого исследователя" и продолжал делиться со мной якобы ценной информацией. Он мнил себя неотразимым и гениальным – его творческий полет походил на "полет орла во мраке"… – Известно, что другие два масона – Карл Ярошинский (крупный банкир) и Борис Соловьев (секретарь банкира, муж дочери Распутина Матрены) – непосредственно финансировали и опекали офицеров-заговорщиков. Но, к сожалению, "финансисты" на самом деле сковали решительные действия по освобождению царской семьи, и удобный момент был опять упущен… Олег все правильно изрекал: да, действительно, после отъезда основных членов масонских лож за границу уровень представительства элиты был резко снижен. Масонство перешло в руки "выродков", лихо опустивших и знамя масонства. Пошли сплошные интриги – безобразные, бездарные, направленные только на борьбу за власть. Заговор против царя – это только прелюдия краха России, рожденного под флагом "хромоногого" масонства. Иным в России оно и не могло быть, ибо в нашей отчизне никогда не было истинных рыцарей!..

Но, наверное, самым главным актом деградации светлых доктрин масонства является "Загадка Сионских протоколов". За последнее столетие "Сионские протоколы" были переизданы огромными тиражами, способными конкурировать даже с изданиями учения Ленина. Благословил на передачу общественному мнению доктрин еврейского политического мировоззрения Иоанн Кронштадтский.

Уже в 1905 году серией проповедей была разоблачена тайная затея по опутыванию России сетями "революционного движения" – явления противоестественного для развития любого государства, любого цивилизованного общества.

Это, по главной сути, был вариант терроризма, только грандиозного масштаба. К несчастью, русское общество не сумело выработать иммунитет к такой заразе и впало в длительную, вялотекущую инфекцию разума, более тяжелую, чем чума, холера, СПИД… – Сионские протоколы, – продолжал Олег, – являются своеобразным переложением некоторых мест Талмуда, ставшего для большей части евреев всего мира программой жизни, поведения, мысли… Это была программа на длительную перспективу.

Полигоном опять-таки была выбрана Россия… *** Наш разговор неожиданно был прерван звонком во входную дверь. Олег пошел ее открывать, встречать неведомого гостя. Оказалось, что нас соизволил посетить Владимир. Он был несколько мрачнее и сосредоточеннее обычного, и мы догадались, что явилась какая-то неприятная весть. Прошли в отдельную комнату, затворив женщин на кухне, и расселись на диване, в кресле удобно и без внешних помех. Владимир задумался на краткое мгновение, а мы ему не мешали, понимая, что наступил тот самый момент, когда нашему другу необходимо сосредоточиться, подобрать нужные слова.

– У меня для вас обоих, – наконец разорвал тишину голос Владимира, – занятные новости… Александр Георгиевич, вы, по-моему, знаете в здравоохранении каждую собаку? Не боюсь этого определения, ибо речь пойдет о директоре фонда, в котором еще совсем недавно вы работали. Как бишь его фамилия?..

Конечно, последний вопрос был элементарной проверкой, я это сразу же понял. Просто профессия заставляла Владимира постоянно "проверяться". Так, на всякий случай, он задал простенький вопрос, чтобы проверить нашу с Олегом реакцию: а вдруг мы ночью успели что-либо натворить во внешнем мире… – Фамилию тот самодовольный неуч имел странную для Питера, как этноса в большей степени северного народа, чем южан. Шкуряк – звали того олуха и дармоеда. Только чего ради, Владимир, ты решил поговорить о навозе?

– Дело в том, что его сегодня ночью шлепнули. – ответил Владимир, даже не поведя бровью. Все было бы ничего – у каждого своя судьба – но ваши доброжелатели из 127 отделения милиции активизировались. Они помнят, Александр Георгиевич, о вашей причастности к работе того фонда. Известны им некоторые трения, доходившие даже до судебных разбирательств с администрацией.

Вот ослы в милицейской форме и решили вывести "вектор заинтересованности" криминального исхода на вас. Им кажется, что необходимо изучить вашу возможную сопричастность к этой истории… Теперь они будут вас активно искать. Обнаружив – тщательно допросят… Володя впился в меня взглядом, боковым же зрением фиксировал и реакции Олега. Нет он не подозревал меня в "заказе" или "исполнении" мокрого дела. Просто ему была интересна моя чисто человеческая реакции на неординарные события. А я не спешил с ответом, у меня вдруг прорезалось чисто медицинское любопытство на сей случай. Я стал испытывать даже некоторый исследовательский "кайф". Во мне поднял голос патологоанатом, вынужденный в молодые годы еще и совмещать по части судебной медицины.

Я, не обращая на друзей внимание, молча, прикидывал ситуацию: что может тянуться за этим провинциальным говнюком, осчастлививши Санкт-Петербург своим приездом из занюханного поселка Михайловское Волгоградской области? Вот так всегда: в нужный момент всплывает частная информация – вспомнил "родословное поместье" Шкуряка.

Затем память принялась выдавать на гора и другую информацию. Ну, пусть у него были учредительные права на 25% в маленькой фирме, действующей, естественно, под каким-то громким названием. Что то еще "сопливое" таилось под крышей маленького "Общественного Института". Что могут понимать в тех проблемах явные недоучки и недоноски. Так, стригла компания Шкуряка "по легкому" немного деньжат, но за это только хвалить нужно. У нас же капитализм теперь в стране, значит предприимчивость должна поощряться. Флаг в руки и перо в жопу этим дельцам.

Конечно, наибольшую часть прибыли Шкуряк мог извлекать только из дел фонда. И механизм таких "личных прибылей" вполне понятен даже весьма наивному человеку – школьнику, к примеру, старшего класса. Иначе как бы он так быстро выбрался в шикарную квартиру на Московском проспекте из Гатчины. Так бы и гнил в живопырке по улице Константинова дом 5.

Тут уж, если и копать, то скорее под главного бухгалтера всех тех "воздушных фирм". Загадочная личность – Альмира Мокревна Алексос. Надо же придумать такие "позывные": что уж она "отсасывала" и у кого, самое-то главное?

Однако у нас капитализм – так что и "отсасывать женщина может все, что душе угодно. Флаг ей в руки, слава ей за предприимчивость, работоспособность, всеядность!.. Короче, куда ни кинь взгляд – везде одни герои капиталистического фронта.

Значит "непруха" для Шкуряка явилась из другого угла… Какого? Страшно захотелось узнать эти тайны, но для того мне, как бывшему патологоанатому и по совместительству судебно-медицинскому эксперту, ужасно захотелось взглянуть на труп… Я почувствовал непреодолимое профессиональное влечение к "деталям", к "подробностям" состояния загнивающего организма представителя капитализма… Я понимал, что могу выглядеть странным и даже не вполне нормальным человеком. Но даже для себя я уже составил основательный и детальный протокол патологоанатомического вскрытия и очень сокрушался, что не удастся лично проверить правильность наметок. Не будет у меня возможности сравнить предположение с реальностью… А жаль… – Володя, скажи откровенно, – начал я со скромного вопроса, – а как можно сделать так, чтобы поучаствовать в судебно-медицинской экспертизе?

У Владимира, видимо, давно сложилось правило "ничему и никогда не удивляться". Он спокойно ответил мне:

– Дело за малым, Александр Георгиевич, вам необходимо прямо сейчас явиться в 127 отделение и заявить о таком своем желании. Надо тогда прихватить с собой и Олега Верещагина – там-то мечтают изловить вас обоих. Для них ваш интерес будет выглядеть, как "следственный эксперимент"… Я повернул бесстыжее лицо к своему другу:

надо было проверить степень его любопытства. Но он практически полностью выпал из "кильватерной колонны". Мой эсминец плыл сам по себе, а его прогулочная яхты "рыскала" на боковых галсах… По моему, Олег думал о чем-то своем, сугубо личном, может быть, даже интимным. Требовалось вернуть друга на грешную землю.

– Олежек, очнись, – начал я тормошить его за шкирку, – у нас появилась реальная возможность проверить на личном опыте качество современного российского масонства, вторгшегося в работу правоохранительных органов. Неужели ты откажешься явиться вместе со мной к этим остолопам из 127 отделения милиции. Кстати, их сейчас трясет московская комиссия и мы великолепно впишемся в махину "отмеченных недостатков". Не будем же мы прятаться от родной милиции всю оставшуюся жизнь.

Лучше, по моему разумению, помочь и комиссии быстрее закрутить новое дело?..

Олег не возражал, но ему больно и обидно было расставаться с Воскресенской, так прочно, хотя и неожиданно, вписавшейся в его жизнь… Позвали обоих женщин – мою Ирину Яковлевну и его Ладу Борисовну: всем мужским скопом стали долго и нудно объяснять. Старались заложить в женские черепные коробки программу новых обязанностей: готовить и отправлять нам передачи в КПЗ. Что ни говори, но для русской женщины это тоже почетное и романтическое занятие, к которому приучили население большевики. Лада и Ирина с трудом верили нашей логике и, тем более, словам. А когда поняли, что новые события грядут неотвратимо, то завыли, как две простые деревенские бабы. Оказывается, все женщины в некоторой части устроены абсолютно одинаково – все они явные язычницы… И тут вспомнилось из Откровений Иоанна (2: 26-28) замечательные слова: "Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, и будет пасти их жезлом железным;

как сосуды глиняные, они сокрушатся, как и Я получил власть от Отца Моего;

и дам ему звезду утреннюю".

Глава третья Складная версия – это еще не повод для обвинения Пытаясь проникнуть в идеологию, так называемой, мировой закулисы, невольно сталкиваешься с гипотезами, слишком передержанными в соусе махровой предвзятости относительно деятельности "тайных иудейских организаций" и "масонских лож".

Что это: мракобесие националистов, заурядная глупость или сущая правда и неотвержимая реальность?.. Хотим мы этого или нет, но наша "национальная идея", да, пожалуй, и богатый мировой опыт, порой доводят мускульные импульсы до безобразия. Мы начинаем "казнить", опираясь на злосчастный национальный признак, совершенно исключая оценку всех остальных личностных признаков соседей, сограждан. Между тем не национальность, конечно, делает человека плохим или хорошим, достойным доверия или недостойным, а только его интеллект, моральные, интеллектуальные качества, склонность к типичному поведение. Но мы в "крутые времена" забываем об этом и принимаемся размахивать кулаками: крушим евреев, хохлов, татар, чукчи, людей, спустившихся с гор… Я часто задумывался над этой особенностью человеческого бытия и находил неожиданные контрмысли, занятные идеи. Почему, например, так болезненно воспринимают некоторые наши соотечественники, считая это страшным оскорблением, когда в их присутствии произносится привычное, вполне ходовое – "жид", "хохол"?

Отчего же я отвечаю только улыбкой на попытку оскорбить меня броским – "кацап"? Да просто я, исповедую принцип Ивана Бунина: "Обижаются и мстят только лакеи". Но мне понятно, что, например, русские сами виноваты в том, что их национальной чертой считают разгильдяйство, халатность, тягу к спиртному, сиротливую глупость. Так стоит ли обижаться, куда продуктивнее – попробовать изжить такие качества. Как не крути, но у "жидов" и "хохлов", у "кацапов" имеется в запасе "воз и маленькая тележка" сугубо национальных черт характера, и только эти качества вызывают встречную агрессию у других соотечественников. Так примени же строгий контроль только к себе самому, а не к тому, кто замечает твои недостатки, маркируя их "национальной окраской"… История нашей страны, к сожалению, показала, что отечественные масоны, за редким исключением, если и были реальной силой, оказывающей влияние на власть, то только в делах не праведных – в дворцовых интригах и переворотах. Декабристы – кому так много дифирамбов пели большевики – по своей сущности были масонами не самой лучшей пробы. Самое большее, на что у них хватило ума, так это состряпать совершенно бездумный заговор против законного монарха. Бунтари, словно ночные разбойники, попытались спрятаться в тени конфиденциальности, заставив расплачиваться за свой поступок сотнями жизней простых солдат. Простые люди, далекие от масонства, стояли на свету и морозе, выведенные своими командирами обманными обещаниями на Исаакиевскую площадь. Именно их затем будут разгонять картечью правительственные войска.

Солдат добивали на льду Невы и тут же сбрасывали в проруби, оставшиеся в живых в скором времени отправились в Сибирь, где их ждали условия намного худшие, чем элиту заговора. Достойная кара постигла лишь некоторых офицеров-заговорщиков. И в том, что в момент повешенья разом оборвались веревки, можно усмотреть не столько тайный признак, сколько продуманную попытку еще раз спасти "бывших товарищей". Теперь, наверное, никто не сумеет раскрыть глубокую тайну, имеющую только один смысл – попробовать человеческой властью уберечь от смерти приговоренных на казнь. На допросах декабристы быстро сломались и предавали друг друга совершенно не в традициях истинных масонов-рыцарей. Если начать разбираться основательно с "национальным признаком", то среди новоиспеченных демократов окажется "всякой твари по паре": и немецкий генофонд, и французский, и татарский, и славянский и прочий здесь замешался. Но государь-император обиделся только на одно – на попытку поднять руку на его Божье Право осуществлять безраздельную власть над российскими племенами и сословиями!

Российское масонство, как правило, – это игра, сладкая своей мнимой таинственностью, развлечение бездельников, желавших повстречаться с мистикой и пощекотать себе нервы мнимым риском. На смену "игре" пришло масонство разночинцев, пытавшихся идеологизировать тайные общества с помощью примитивной доктрины – "вся власть народу!" Начиная в какой-то мере с декабристов, петрашевцев, кончая большевиками, резко усилилась жажда власти, вздорный порыв, противоречащий воле Божьей. Самое страшное, что такие масоны в основном являлись патологическими личностями. Вся деятельность нового поколения тайных обществ разворачивалась по криминальному сценарию, а ее результаты не приносили истинной пользы народу и родине.

Так получалось, что кондовая "славянская придурковатость" в криминальных затеях похода во власть легко кооперировалась с "иностранным влиянием" или "союзом с иноверцами". Но и то, и другое, и третье все же, как ни крути, величавилось как бы общим сном на вонючей перине явной или скрытой психической патологии – психопатии, шизофрении, эпилепсии, истероидности. Еврейское посильное участие было не последним в той кутерьме, сплетающейся злобы, зависти, желания командовать и повелевать, требования поклонения мнимой избранности… Страсть к теоретизации и немыслимому обобщению привел Леви Бинга, например, к формулированию тезисов, накрывших, как саваном смерти, подозрения, позора, головы всех остальных иудеев. Новый масон-иудей говорил заявлял категорично: "Необходимо создать верховный трибунал, разбирающий общественные дела, жалобы одной нации на другую, выносящий окончательный приговор, слово которого было бы законом?

Это слово есть слово Бога, произнесенное Его старшими сыновьями, евреями, и перед этим словом почтительно склоняются все младшие, то есть все народы" (Archives Israelites, 1864).

Почему бы к такому тезису и не подтащить за уши то, что происходит сейчас со Слободаном Милошевичем? Все разыграно, как по нотам, и заказчик той увертюры просматривается легко и просто. Между тем, у каждого народа, а значит и у его правительства, имеется право на самоопределение.

К своей национальной истине – а абсолютной истины не бывает, ибо ее по определению достигнуть невозможно, – любой народ продвигается через только ему ведомые национальные переживания, индивидуальные чувства, мироощущение… Но обязательно найдутся люди, спешащие заявить:

"Ну вот, у евреев тоже свое виденье истины.

Они ее и высказывают"… Совершенно правильное замечание! Но к таким ситуациям очень хорошо подходит расхожая фраза англичан, не желающих создавать надуманных "национальных проблем". Они спокойно заявляют: "А не надо быть хуже евреев!"… Разговор об англичанах – не праздное занятие, это обращение к примеру того, как разумная нация должна действовать, ставя во главу угла собственные интересы. Англичане без зазрения совести многие десятилетия "доили" Индию, Новый свет и многих других, но они не тратили национальный потенциал на попытку ассимилировать "отсталые народы". Тоже самое делали французы, например, в Алжире.

Разумные нации выжимали все до последних соков из чужого народа, а по завершении такой "миссии доброй воли" снимались с якоря и обогащенные уплывали в метрополию.

Россия веками растрачивала потенциал своего основного этноса на ассимиляцию дикарей.

Результатом было одно: дикари слишком медленно продвигались к цивилизованному мироощущению, забывая к тому же о благодарности "старшему брату", хотя бы за то, что были спасены от полного уничтожения, например, турецкими ятаганами. А славянский этнос обескровливался, вынужденно тормозя свое развитие. Славяне исходили альтруизмом, словно патокой, сплетаясь в слишком тесном генетическом объятии с татарами, башкирами, кавказцами, среднеазиатами и еще с черт знает какими "отсталыми народами" – всегда хищными, голодными, склонными к паразитированию и безграничному национальному чванству. Меня особенно поражали русские бабы, совершенно не умеющие воспринимать взвешенно мозгами и маткой понятие – "чистота расы"! Русская женщина по доброте или глупости душевной готова рожать выблядков от самого последнего чумака. Разве англичанка станет носить во чреве "генетический сор". Она лучше пойдет на риск и родит потомство от близкой генетической ветви, пусть даже это чревато вырождением рода. Ни к чему англичанину "миксты" – он будет следовать традиции, традиции и еще раз традиции!

Но и мужики-славяне с примесью генетического брака недалеко ушли от своих баб с куриными мозгами: существует понятие малой ассимиляции, и ее законы тоже не должны нарушаться.

Приезжает, например, вохлак из Поволжья в Санкт Петербург и начинает энергично карабкаться по административной лестнице. Быстро борзеет и "задирает пипку" на старожилов: вот именно за это и надо быть морду скороспелым выдвиженцам.

Правда, кое-кто уже применяет к ним с успехом кулак и аммонал, следуя законам последовательной ассимиляции.

Отмечаются и другие странности! Сегодня, например, Грузия, ведомая выживающим из ума стариком, демонстрирует России урок "интернациональной благодарности" на кавказский манер: она собрала под своей крышей чеченских бандитов и науськивает их на Россию. У маленькой горной страны даже не хватает ума на то, чтобы понять: надоест славянам грузинский "цветочный базар", и перекроют они газопровод, электричество, нефтепоток и прочее слишком "развеселым и гордым ребятам"… С Прибалтикой уже началась "воспитательная работа", но на чужих примерах учатся только умные! Россия все равно будет вынуждена взять на вооружение технологии построения отношений с внешним миром, принятые передовыми капиталистическими государствами. Ибо всегда остается справедливым утверждение: "Своя рубашка – ближе к телу!" Наблюдая за тем, что пытаются сотворить со Слободаном Милошевичем, приходишь к выводу:

справедливы действия Джоржи Караджича, не пожелавшего влезать в объятия Гаагского Суда.

Он спокойно проделал операцию по изменению внешности и скрылся в неизвестном направлении.

Так что Леви Бинг может спать спокойно! Однако мы теряем эстетику симпатичного парня-югослава.

Лучше бы московские хирурги изменили рожу Карлы дель Понте, тогда не возникало бы у миллионной аудитории физического отвращения при просмотре телепередач к суду в Гааге… Известно, что 1867 году слились интересы иудейского национализма и втянутых в него масонских лож: создается "Постоянная международная лига мира". Ее секретарем, естественно, становится масон-иудей Пасен: он, с места в карьер, принялся разрабатывать проект формирования международного трибунала, наделенного правом вынесения окончательного приговора всем народам мира. Первая мировая война несколько сместила на время интересы многих государств, но уже в 1917 году председатель совета ордена Великий Восток Франции некто Карно пролепетал для своих братьев призыв:

"Подготовим Соединенные Штаты Европы!" Робкий призыв, но зато – мощный его резонанс:

национальным правительствам последовательно производится "политическое обрезание", они теряют власть, передавая ее тайным иудейским вождям, международной корпорации финансистов – это по существу переход к жесточайшей диктатуре кучки банкиров, "положивших с прибором" на башку любой другой национальной идее!..

Непоколебимые истины Нового завета пытаются торпедировать остракизмом Талмуда – носителя боевой идеологии только одного народа. Скорее всего евреи, как нация, как самостоятельный этнос, сохранились именно боевому духу Торы. Свое учение они выстрадали в то время, когда на свободу и независимость нации покушался главным образом арабский этнос. Мы-то, славяне, здесь – с какого боку припека?.. Мы тоже должны вспомнить расхожую фразу англичан: "Не надо быть хуже евреев!" Особенно евреев плохих, то есть с рассудком, помутненным величием. Просто нужно блюсти себя славянам, а не водку жрать с утра и до вечера.

Необходимо учиться хорошо, работать отменно, тогда будет выиграно межнациональное соревнование.

Наверное все бы и затихло постепенно в национальном вопросе на трансконтинентальном уровне. Но за общим столом вдруг сильно испортил воздух член Бильдербергского клуба, глава Европейского банка реконструкции и развития – французский еврей (ашкенази, проще говоря) Жак Аттали. Он прописал в послушных газетках, а потом и выпустил книжечку "Линия горизонта". В ней приводятся итоги собственных соображений о "планетарной политической власти", о "магическом числе 2000". Именно к этому году, по расчетам Аттали, "торговый порядок" в мире станет универсальным.

Теоретик "закулисы" сформулировал три уровня господства избранных – "три способа организации насилия". Вот она, квинтэссенция еврейского доктринерства: "мировой порядок сакрального свойства", "мировой порядок силы", "мировой порядок денег". В "воспитательном плане" важна доктрина Аттали, обращающая всех жителей планеты в "кочевников". Мышление и поступки таких чудаков, не знающих ни племени ни Родины, будут регулироваться через единую компьютерную сеть.

"Человек (кочевник), как предмет, будет находиться в постоянном передвижении, без адреса или стабильной семьи". Он будет нести на себе, в самом себе то, в чем найдет воплощение его "социальная ценность", что найдут для него приемлемым "планетарные воспитатели". От любого человека потребуется: "либо конформироваться с обществом кочевников, либо быть из него исключенным".

"Ритм закона" приобретет значение эфемерности (создание иллюзорного мира, например, с помощью телевиденья и видео). А высший исток желаний прочно свяжется с нарциссизмом, то есть с самоутверждением, самонаслаждением. Типизация желаний и поступков, мыслей – основа адаптации к жизни общества, поиск своего места под солнцем… Интересно, что по расчетам некоторых авторитетных специалистов, численность деятелей четырех главных организаций мировой "закулисы" составляет не более шести тысяч человек. А "мировое правительство" ограничится пятистами персонами!..

Я вдруг поймал себя на скверной мысли:

но ведь если с таким энтузиазмом грузить публику идейками о избранности, то можно разбудить ни одного Усана бен Ладена, а тысячу ему подобных. Отсутствие скромности – это страшный грех. А если к тому добавить еще и изуверский вождизм, то обязательно найдутся люди, понимающие, что для победы необходимо противопоставить ему вождизм еще более махровый, изощренный, решительный, бескомпромиссный – например, идущий от исламского радикализма!..

Все эти тезисы Олег читал уже сидя в машине.

То были кусочки из моей новой книги, прихваченные другом в путь дорогу. Мы отправлялись в путешествие для встречи с отечественным Законом и с теми, кто гордо называл себя "носителями Закона"… Владимир вез нас на своей машине в 127 отделение милиции.

Нас ждала неизвестность, а мы дурили себе голову "мировыми проблемами", забывая что остановить или изменить их развитие мог только сам Господь Бог.

"Господи, Боже наш! Как величественно имя Твое по всей земле!" (Псалом 8: 10).

3. Машина бежала быстро и ровно – Владимир был мастером своего дела. Ему удавалось избегать потрясений от контакта колес автомобиля с мостовыми Санкт-Петербурга, давно не леченными по простой причине: народные деньги прямым потоком утекали в карманы бессовестной администрации. Там, где служил Владимир, видимо, всему учили основательно: учили таи и терпению.

Но полагаю, что и там завелись масоны рыцарского достоинства, и в нужный момент у тех ребят палец плотно ляжет на спусковой курок нужной снайперской винтовки и рука не дрогнет!..

На ходу мы мысленно, с большим удовольствием еще раз уточнили свою позицию: нет слов, вовремя возвели в президенты человека из разведки.

В данном случае, "клановость" только поможет привести горлопанов разных партий и метущийся народ в чувство. Подъезжая к переулку Крылова, Владимир по мобильнику связался, как мы поняли из короткого разговора, с Колесниковым Павлом Олеговичем и попросил его выйти к парадному подъезду и принять "груз № 1". С удовольствием отметил, что наши головы не были названы "грузом № 5". Володя с достаточно выраженным нажимом добавил, что уверен в возвращении "груза" в целости и сохранности… "Вот парадный подъезд. По торжественным дням, одержимый холопским недугом, целый город с каким-то испугом подъезжает к заветным дверям.."

Некрасова я недолюбливал просто потому, что не считал его ни поэтом, ни гражданином. Он оставался для меня картежником, альфонсом и пропащим алкоголиком. Но в данном случае Николай Алексеевич, – царство ему небесное, пусть земля ему будет по прежнему пухом! – не ошибся. Только сейчас не было "торжественного дня" и не "целый город", а только два маргинала, загнанных в угол, явились на допрос… Двери распахнулись, управляемые решительным жестом майора милиции (сегодня он почему-то был в форме): Павел Олегович широко улыбался, даже не пытаясь скрыть секрет той улыбки – оскал акулы, готовый сожрать подследственного с потрохами. Но такова была природа этого человека – то была визитная карточка профессиональной хватки следователя. Опять я, в который уже раз в жизни, проникся удивлением тому, как из здоровых и решительных парней, снабженных табельным безотказным огнестрельным оружием вербуются агенты милиции, а не наоборот – изощренные уголовники. Ведь сама жизнь вроде бы их подвигает к тому: где еще можно научиться переступать Закон, как только не в милиции.

Олег внимательно посмотрел на начальника следственным отделом, но вместо испуга или сопереживания у моего друга возникла реакция протеста. Ему вдруг моментально обрыдло общение с "отцами сыска", их основным методом – провокацией… Олег стал куражиться: он не поздоровался с майором, не одарил его доброжелательной улыбкой, а как бы продолжил со мной начатый разговор.

– Саша, все еще нахожусь под впечатлением прочитанного и начинаю выковыривать примеры, подтверждающие твои тезисы, из окружающей действительности.

Олег углубился в переживания, совершенно не обращая внимание на то, что Владимир уже вышел из машины и, дабы сгладить напряженность вдруг возникших негативных отношений, о чем-то, понизив голос, говорит с майором. Мой друг продолжил перекличку времен.

– Мне кажется, что я иначе взглянул теперь на привычные события. Мне удалось раскопать их корни. Посмотри, приезжает парень из Бурятии… Там таких зовут "джидинцы" – по месту рождения и проживания. Имя парень унаследовал от родителей – Давлет Лазаревич. Употребляя твою терминологию, судя по имени и отчеству, парень тот происходит из хазарских евреев: истинная культура от рождения на ноле, не исправило положение и то, что высшее юридическое образование Давлет Лазаревич получил в Москве. Какой еврей не мечтает быть юристом или гинекологом: Давлет выбрал юриспруденцию, но душа у него до сих пор просит кумыса.

Олега начинал забирать кураж: сейчас он примется цитировать с маленькими отступлениями что-нибудь рассказанное мною, но все будет выдано за собственные откровения. Этот стиль мне давно знаком, и я привык к нему. Интересно другое, какие выводы Олег сделает из всего сказанного?

Олег, кажется, забыл еще одну маленькую деталь:

Гордиевский позже сменит имя Давлет на Эдуард.

Так, ему казалось, все выглядит более импозантно… – Там в столице "соискатель" куртуазной жизни подцепит себе в жены "богатенькую хохлушку" – прибегнув к браку по расчету, как говорится.

Родную фамилию он сменит при бракосочетании:

по супруге станет прозываться Гордиевским. Что то и польское застряло в генофонде супруги, суффикс "ский" наводил на такую мысль. Это "что-то" будет выправлять раскосые азиатские глаза у новорожденного племени "Лазаревичей". Но нет ничего хуже того, что произойдет смешение религий: толи буддизма, или ислама, или иудаизма.

Кощунственный микст поведет детишек прочь от Православия. А такие походы в тьму тараканью уже чреваты серьезным Божьим наказанием… Олег застыл, как бы примеряя возможную кару и на себе тоже. Потом он проникновенно взглянул сперва на майора, а потом на меня – проницательно.

Владимир и начальник следственного отдела подключились к слушателям поучительного рассказа, явно имеющего какой-то тайный смысл. У меня екнуло сердце: мне показалось, что Олежек застрял на великорусском шовинизме. Но спасение пришло неожиданно и быстро от Александра Блока: строки из "Скифов" явились с поклоном от 1918 года, как раз в то время в нашей стране проходил очередной бунт безмозглых народов. "Да, скифы – мы Да, азиаты – мы, с раскосыми и жадными очами!" А Олег все больше и активнее "распалял котлы" русофобии, в них "не сдержать больше пару". Осталось только допеть со слезой: "На палубу вышел, а палубы нет: в глазах у него помутилось"… – Вот теперь хазарский еврей приехал покорять Санкт-Петербург. Пришлось продать богатую юрту в Бурятии, а заодно и стадо баранов, доставшееся в наследство по материнской линии. Коммерческая смекалка помогла обзавестись квартирой в северной столице. Но въехал он в нее со стороны Москвы, где сперва осилил высшее образование по весьма ходовой специальности. На этом иссяк природой данный интеллектуальный ресурс.

Олежек явно смаковал сцену обличения, кадык ходил под кожей на горле ходуном… – Далее была продана старинная "Тора", – почти раритет музейного уровня, доставшийся от прадеда по отцовской линии. А в этом случае душа уже закладывалась на потребу Дьяволу.

Зато на вырученные "грязные деньги" удалось приобрести автомобиль. Экипировка "делового человека" новой формации закончена: небольшим трамплином явилась система КРУ, где можно было брать взятки, но их никто не спешил давать новичку.

Тогда-то и пришла мысль пристроиться в смешном фонде обязательного медицинского грабежа.

Теперь Верещагин почмокал губами, как бы примеряясь помочь "кочевнику" приободрить лошадь, несущую лихого седока вперед по бескрайним просторам глупой России. Он-то знал, что из маленькой стайки самых богатых людей мира семь человек – выходцы из России. То были в большинстве своем в недалеком прошлом занюханные евреи – сефарды, ашкенази, хазарцы. Кто-то же позволил им прибрать к рукам огромные ломти "народной собственности" и совершенно неожиданно, за несколько лет экономической вакханалии разбогатеть до невероятных пределов. Олега знал фамилию того русского дурака, меченного дьявольской мастью еще в раннем детстве. Моего друга это злило настолько, что он собирался посвятить остаток жизни "политическим раскопкам", дабы докопаться до виновников грабежа общественной собственности.

Я уже неоднократно пытался его усмирить объяснениями, что при большевиках в России и не было истинной общественной собственности, в стране процветал, так называемый, "государственный капитализм". Теперь простым росчерком пера какого-нибудь рыжего Чубатого и президента-первооткрывателя недвижимость огромными кусками отошла в собственность "могучей кучки". И пусть будет так: собственность должна управляться теми, кто умеет это делать. Отдай русским дуроломам несметные богатства: они их пропьют, промотают, переведут заграницу, где и будут жирные бока греть на цивильных пляжах!..

Не стоило Верещагину злиться на подлецов давно и прочно обосновавшихся в России:

такова ее участь, историческое предназначение.

Но подлецы-то и проходимцы нужны обществу:

без противопоставления "черного" и "белого" не возможна социальная динамика, развитие общества, плохие примеры нам тоже нужны хотя бы для повышения толерантности… Но сейчас речь шла о делах жалких, творимых птицами мелкого полета: ничего кроме акта неожиданной дефекации серые воробушки и не могли произвести. Олег нехотя вернулся к теме разговора, но на каком-то вираже мысли, я обогнал его репликой:

– Здесь, в ФОМГ, был край непуганых идиотов, во главе с исполнительным директором – такой же деревенщиной, "ломающим Ваньку", полагая, впрочем, что его потуги на рисовку образа университетского сноба выглядят вполне элегантным действом. Самое забавное, что никто из функционеров фонда не владел даже самыми примитивными представлениями о медицине.

Гордиевский после КРУ великолепно вписался в свору местных дворовых собачек, ничего кроме бестолкового тявканья и не умеющих делать… Олег морщился от моих слов, поскольку и он сам был университетским снобом, только генетическая закваска в нем была иная, чем в директоре ФОМГ.

Однако сдавалось мне, что мой руг уже нисколечко не щадил "Лазаревича". Мысленно он чесал ему бока навозными вилами, совершенно не заботясь о последствиях. То была не щекотка, а сдирание кожи с живого хряка-хазарца. Я удивлялся тому, как быстро растерял мой друг интернационализм и любовь к малым народам: может быть, и верно то, что "своя рубашка ближе к телу"? Олег не замечал моих вопрошающих взглядов, он наматывал крепче и крепче узду на руку: еще немного и прирожденный "кочевник" задохнется от негодования, от еврейской гордыни, основательно придавленной копытом хазарской степной кобылицы… – Но времена доминирования каганата прошли:

теперь процесс ассимиляции бывших повелителей потребует осеменения и трансформации генофонда через несколько совершенно иных пар поколений. Но главное, какими они войдут в новый социум.

Олег продолжал развивать атаку на несметные полчища степняков, достаточно помучивших древнюю Русь. Но не "историческая правда" бушевала в его сердце: просто сейчас Верещагин вдруг ясно и четко осознал, что "собака зарыта" не на поле национализма, а спрятана в кустах чертополоха, имеющего универсальное название:

поведенческая психология. Это ведь только у нас на Руси так много льют слез и патоки по поводу "самоопределения наций". А цивилизованные государства все определяют иначе: они оценивают "качества гражданина" у каждого из проживающих в их стране. Если ты не встаешь при звуках гимна твоего государства, не вытягиваешься в струнку перед государственным флагом, при появлении президента страны – то ты и есть говно, а не гражданин и твоя национальность здесь ни при чем.

Проще говоря: не национальность красит человека, а его личностные качества. Подлец – при любом цвете кожи только подлец!.. Но Олегу очень хотелось пофилософствовать, потому что была у него такая врожденная черта характера – рассудительность… – Их необходимо сплести биологически и поведенчески с коренными петербуржцами. Но ждать "кочевнику" некогда, и тут уже без авантюр не обойтись: подлог и шельмование в юридической практике – это криминал или просто поведение плохо воспитанного человека?

Олег и не собирается ждать моего ответа, он сам правит бал – уже готовые тезы и антитезы пачками трусятся из него. Александр Блок принялся помогать и ему: "Мы любим плоть – и вкус ее, и цвет и душный, смертный плоти запах"… – Но с помощью вранья можно победить только недоумков, потому деятельность новоявленного "кочевника" обязательно потерпит крах. А, возможно, жестокая пуля нащупает лоб этого кретина.

Опять вмешался Блок с известными стихами: "Для вас – века, для нас – единый час. Мы, как послушные холопы, держали щит меж двух враждебных рас Монголов и Европы!" Олег приблизил губы к моему уху и приглушенным голосом заявил:

– Я полагаю, что масоны-петербуржцы должны стоять на страже чистоты своих рядов.

– Судите сами, господа, – теперь уже Олег обращался ко всему сообществу слушателей броской инвективы, – разве мы могли в юности явиться в чужой двор, скажем, на Петроградской стороне или Васильевском острове, и затеять там свару, приняться права качать среди проживающих там подростков? Такой чудак сразу же получил бы по соплям, на всю жизнь запомнил бы "кулак воспитания"… Нависло гробовое молчание, но Блок делал свое дело: "Не сдвинемся, когда свирепый гунн в карманах трупов будет шарить, жечь города, и в церковь гнать табун, и мясо белых братьев жарить!" Каждый из присутствующих, видимо, сделал свои собственные выводы. Павел Олегович подошел к машине и молча распахнул заднюю дверь – как бы приглашая нас к ответу, теперь уже перед его величеством Законом. "В последний раз на светлый братский пир сзывает варварская лира!"… – Здравствуйте, господа! – зарядил первую пулю майор, явно направленную не в наши лбы. – Рад вас видеть, весьма благодарен, что нашли время заехать и помочь мне прояснить кое-какие вопросы… Начало было неплохим, а, самое главное, вежливым. Видимо, действовали и парадигмы, высказанные только что Олегом. С таким человеком можно было "варить кашу" на общей кухне.

Пожали друг другу руки и под конвоем Колесникова двинулись вовнутрь здания. На площадке второго этажа, словно из-под рукава, выскочила капитан Иванова Елизавета Генриховна – тоже в форме, при наградах и знаках различия. На ее шикарной груди награды выглядели как-то по особому величественно, привлекая внимание по всей линии мужского восприятия, то есть, как говорится, от мозгов до яиц.

От неожиданности следователь даже щелкнула зубами, но ничего не сказала – не поздоровалась, не спросила о погоде, не поиграла женскими лядвеями на мужскую публику… Колесников, как бы мило беседуя с нами, прошел мимо "очарованной странницы". Он преодолевал лестничные марши, словно новейший танк, снося своей мощью испуганных лошадей, повозки, людскую силу… Показалось, что в восприятии женщины-капитана остался след тоски по нашей криминальной плоти, которую ей хотелось самостоятельно попробовать на зубок. Было понятно, что майор резко переиграл кого-то, продемонстрировав изобретательность и высокую квалификацию ума. Это ведь он, без всяких оперативных мероприятий, разыскал и заманил в "сети шпионажа" двух маргиналовой, чуть было не поданных во всесоюзный розыск. Нас, скорее всего, уже давно безрезультатно отлавливали всем оперативно-розыскным отделом 127 отделения. И капитан Иванова потирала руки, горячо желая позора начальника следственного отдела. А вот Колесников сумел без всякого напряга пригласить нас на откровенную беседу: теперь мы, словно братья, шли и мило беседовали о чем-то приватном… Учитесь работать, "шелесперы"! – всем своим независимым видом говорил майор окружающим и, в первую очередь, капитану-следователю, броской женщине – Ивановой.

Пришли в знакомый кабинет на втором этаже… Никто не собирался оформлять явку с повинной, просто задушевная беседа продолжилась… – Господа, старые знакомые, – начал свою речь начальник следственного отдела, – конечно, как вы понимаете, мне бы хотелось попросить у вас права на получение откровенных и исчерпывающих ответов.

Только от них будет зависеть успех расследования, уже начинающего набирать крутые обороты. Мы сейчас в большой спешке проверяем имеющийся материал, пытаемся обобщить его и представить в одном общем деле. Времени в обрез, начальство кует железо прямо у подчиненных на голове.

Дело находится на контроле руководства по всем звеньям должностной иерархии вплоть до Москвы.

Прокуратура тоже не дремлет. Я рассчитываю на вашу помощь следствию!..


Олег и я забуркали утвердительно, дескать все что знаем обязательно выложим. Колесников был рад несказанно, но, скорее всего, он просто нам мастерски подыгрывал. Однако на фальши мы его еще не поймали… – Давайте начнем плясать от печки… Колесников взглянул на нас трепетно и с настороженностью. Мне почему-то показалось, что его сейчас больше заботит то, чтобы мы с неуместной откровенностью не подсадили бы самоих себя – то есть не вляпались бы в дерьмо по собственной воле! Но нам-то было нечего бояться, и мы закивали утвердительно буйными головушками… – Никаких поводов для нарушения вашего покоя, как добропорядочных и законопослушных граждан, у нашего ведомства не было. Но не скрою: у нас появилось несколько дней тому назад желание повстречаться с вами для того, чтобы задать несколько вопросов. Не будите ли вы так любезны прояснить ваше недавнее место пребывание. Сдавалось, что вы прямо как Воланд когда-то в Москве со своей знаменитой компанией, присутствовали в Санкт-Петербурге, но были неуловимы для следственных органов… Майор почти сожрал нас нарочито гневным взглядом… Но в том взгляде было еще что то затаенное, пожалуй, направленное не против нас, а нам на пользу… И я решил, что в каждом таком кабинете установлена единая система прослушивания. Видимо, где-то – в кабинетах крутых начальников – ведется "прослушка". Ну, недаром же крутилась на лестнице капитан Иванова. Но ее, скорее всего, не удостоили правом присутствия на допросе, однако, успеть настучать кому положено она вполне могла. Скорее, именно это больше всего беспокоило майора.

– Честно говоря, Павел Олегович, – попытался я ответить сразу за двоих, – мы с моим другом все это время находились в грандиозном запое и блуде… Майор разинул рот от удивления и застыл, как статуя Будды, погруженного в медитацию… Он никак не ожидал, что столь элитарная ученая публика грешит такими прозаическими отклонениями от нормы!.. Чудак, да все человеческое нам присуще, – в том и состоит наша сила!.. Мы живем своей радикально внутренней жизнью и не собираемся идти на поводу у творцов "Сионских протоколов". Наш путь к истине лежит через индивидуальные переживания, если и имеющие "программу", то только получаемую из избранного нами самими локуса Вселенского информационного поля… – А место вашего недавнего пребывания вы не можете прояснить?.. Или это секрет? – то была опять подсказка майора, но мы не желали ею воспользоваться.

– Да никаких секретов нет: мы гужевались то у меня на квартире, то перебирались к Олегу. Время наших перемещений никто не фиксировал. Просто по зову внутреннего голоса вызывали такси и меняли место пребывания… Тут вмешался в разговор и Олег, ему надоело играть роль молчаливого слушателя.

– Я лично был в таком состоянии все это время, что толком и не вспомню, в какие дни и где я пребывал,..

что и сколько – пил… А ты, Саша, разве способен выдать мало-мальски точный хронометраж?..

– Олежек, да какой там "херометраж"… Я себя-то плохо помню… Такой рассказ, видимо, очень устраивал Колесникова, он даже не сумел скрыть радость, она выписалась у него на лице в виде улыбки, а на лбу в виде капелек пота, свидетельствовавшего о сильном волнении.

– Да,.. господа,.. история! – замычал Павел Олегович. – Ну, а кто-нибудь может подтвердить факт запоя и прочих развлечений?

– Вестимо, вестимо, ваше величество! Только разве по нашему виду и по запаху перегара не чувствуется правдивость рассказа? – Олег сразил силой своих аргументов очарованного следователя. Затем для полного ажура он произвел форсированный выдох прямо в лицо майору, заставив его поморщится… – Можно и кровь взять на анализ концентрации алкоголя, наконец, печень пощупать – она у меня уже выкатилась до самого лобка, а у Александра даже вышла за его пределы… Я хотел обидеться на друга, но потом раздумал – пусть все будет так, словно в сказке. Но свидетели все же требовались в интересах нашей же безопасности, и я назвал данные Владимира и двух наших верных барышень. Все было записано, четко запротоколировано, как говорится… Теперь настала очередь иных вопросов, имеющих непосредственное отношение к делу. Майор милиции насупился и посуровел – все его милицейское естество словно подчеркивало: ребята шутки в сторону, начинаем серьезную работу!

– Александр Георгиевич, вы, если я не ошибаюсь, некоторое время тому назад работали в одном из фондов, имеющих отношение к медицине?

Павел Олегович застыл в ожидании моих ответов, они обязательно будут фиксироваться в протоколе.

Меня всегда интересовала методика "вранья" подозреваемого и то, как ее расшифровывают опытные следователи. Я полагал, что сперва необходимо просто установить: врет тебе человек или нет. Имеет подследственный склонность к такому качеству поведения, или ему это абсолютно не присуще. Затем можно задаваться тем же анализом уже по деталям. Допрашиваемый, естественно, должен сразу же убедить следователя в своей откровенности. Но разве существуют в природе такие люди?.. Тут главное не перегнуть палку, не сфальшивить в игре… Но многое зависит еще и от темы разговора: ведь она может касаться таких явлений, правдивость или завиральность которых будет говорить сама за себя… – Да, я работал в том фонде более четырех лет, а ушел из него потому, что меня с души воротило! Мне было трудно привыкнуть к всеобщему вранью, им администрация фонда настойчиво потчевала население. Обещались застрахованным "золотые горы" и все виды качественной медицинской помощи, а на самом деле ловкачи от медицинского страхования по черному обворовывали несчастных больных. Такие подходы противоречили моим душевным наклонностям.

– Почему у вас такое отношение выработалось к руководству фонда? – уточнил Павел Олегович.

– Да это, скорее, не отношение к руководству фонда, а к той системе здравоохранения, которую создали нынешние руководители жизни народа. Они в одночасье превратили медицину в нищую проститутку, имеющую возможность застраховать только подол юбки. Однако прикрытыми оказались только ягодицы, даже влагалище осталось свободным для обозрения и потребления. А уж ноги то из-под рваного материала торчат совершенно голые, с грязными пятками. Душа и мозг развращены вынужденным стяжательством.

Голова кружилась от негодования, хотелось для начала смачно плюнуть в рожу законодателям, а потом набить морду исполнительному директору ФОМГ.

– Бесполезно определять персоналии: пусть историки раскапывают политический хлам. Меня не интересуют конкретные ответственные, важно, что государство совершило грандиозную ошибку, погубив уникальную систему здравоохранения… Наконец мне удалось справиться с негодованием, душившим меня голыми руками, теперь можно было говорить более-менее спокойно.

– Я-то являюсь ярым сторонником государственной системы здравоохранения. Сейчас по существу отсутствует конкретное лицо, несущее ответственность за оказание медицинской помощи населению. Отсюда идет весь раскордаш в охране здоровья.

– А в чем собственно состоит различие в подходах? – попробовал уточнить Колесников.

– В прежние годы государство брало на себя ответственность за здоровье своих граждан: худо бедно, но оно отдавало себе отчет в том, что делается под его сенью в этом ведомстве, деньжат подбрасывало достаточно для того, чтобы на сносном уровне оказывать медицинскую помощь населению.

И строго спрашивало за халтуру и ошибки.

– Так неужели и сейчас нельзя спросить с виноватых – с "исполнителей"? … по всей строгости закона? – опять попер, как на буфет, Павел Олегович, воодушевляемый собственной наивностью.

– А сейчас у каждого свои интересы: у отдельного медицинского работника, у лечебных учреждений, у страховой компании, у фондов различных территорий и уровней. Но все это редко по настоящему стыкуется с интересами самого пациента.

– Да как же так? – опять взвился Колесников. – Разве это государство в государстве?

Меня чуть не стошнило от неразумности реакции следователя. Но тут я все понял: во-первых, он-то медицинскую помощь получает в закрытой ведомственной сети и никакого отношения не имеет к безобразиям страховой медицины. Тогда все понятно: ясно откуда растут ноги у той самой "наивности". Следователь продолжал смотреть на меня глазами доверчивого школьника, и я продолжил просветительскую работу.

– По Конституции государство взвалило ответственность за качество медицинской помощи на себя, но де-факто пациент оказывается брошенным на произвол судьбы. Вот недавно министерство здравоохранения с гордостью докладывало о том, что успешно провело диспансеризацию большинства детей… Слава тебе Богу!

– Но вот видите! – гордо заявил Колесников. – Есть еще порох в пороховницах!

– Порох-то может быть еще и остался кое в каких кладовых, но используют его весьма отвратительно. – отвечал я, скорчив кислую гримасу.

Даже Олег – физик по образованию – и тот уже давно допер до существа вопроса, а потому ворвался с незапланированной атакой развернутым строем на поле боя.

– Пациенту на всех уровнях обращения за медицинской помощью начинают вешать лапшу на уши, спокойно заявляя: лечение стоит денег, найдите их или отваливайте! Разве государство раньше занималось такой трепотней: оно организовывало медицинскую помощь, исходя из реальных возможностей. Но та возможность всегда была доступной, квалифицированной, в объеме тех средств, что выделялись на благие цели. А теперь больному просто заявляют: пошел в жопу! А многие на беде людей научились греть руки… Олег явно въехал в проблему быстро и намертво, но как же так "сильно провисает" Колесников? Разве у него нет жены, детей, других родственников. Да и как следователь, он обязан быть в гуще событий, бьющих по головам его соотечественников… И тут я припух полностью: да он же стервец разыгрывает театр! Зачем нужен ему весь этот балаган с игрой под "наивность". Да… он, пожалуй, хитрее меня, дурака, интеллигента, размазни, вечно занятого своими творческими проблемами. Да раскрытие криминала в медицине – это одна из статей его профессии… Я успокоил нервишки и тогда все понял:


Колесников работал на нас с Олегом: он тонко, методично создавал нам общее "алиби". Он как бы уводил внимание возможного проверяющего. Он подводил доказательную базу под то, что нет у нас с Олегом мотива "грохать" Шкуряка – директора фонда… Да и то верно: на кой хрен нам пачкать руки об кучу говна – приговаривать неуча к смерти.

От его же пребывания в фонде никому ни тепло, ни холодно… Теперь я внимательнее посмотрел в глаза майору и тогда уловил быстро промелькнувшую хитринку – след общего заговора! Против кого? Да против дураков и таких же обалдуев, дельцов, какие есть не только в медицинских кругах, но и в милиции, во всех сферах жизни больного общества.

– С нашим директором я практически никогда не встречался, потому ничего о его личном отношении ко мне не ведаю. Но то, что на таком теплом месте можно делать "гешефт", у меня сомнения не вызывает. Однако не пойманный, как говорится, не вор!.. Люди крутятся в тех условиях, в какие их поставили: что в том плохого, если они извлекают для себя материальную выгоду… Не они же рушили систему государственного здравоохранения. Вот те – разрушители – были истинными мерзавцами, а эти – только крысы с помойки. Их удел – питаться разлагающейся падалью, доставшейся от больших дураков и мерзавцев.

Колесников снова просиял улыбкой – ему нравился и стиль, и направление разговора. Все ужасно подходило к разработанному им сценарию. Ему требовались лишь некоторые уточнения.

– А кто, собственно говоря, правил там в фонде всей этой громыхающей по бездорожью колесницей?

Фамилии, запомнившиеся чем-то, можете назвать?

– А какое звено вас интересует, Павел Олегович?

Людей-то там работало очень много, всех и не упомнишь… – Давайте остановимся для начала на директорском окружении, попробуем прогнозировать желание каждого заказать другого. – уточнил следователь.

– Павел Олегович, а почему вы заявляете о множественном числе? – выплеснул я свое недоумение. – Ведь грохнули-то только директора, о нем и говорить нужно. Не правда ли?..

Мой ответ, видимо, удовлетворил следователя.

Пусть по косвенным признакам, но я показывал, что совершенное не въезжаю в проблему. И это было на данном этапе очень важно… – Нет, Александр Георгиевич, убито несколько человек, причем при не вполне понятных обстоятельствах. Если это и цепь, спланированных одним лицом, как говорится, действий "россыпью", то их не могли осуществить одиночки – например, вы с Олегом Марковичем. Тут должна действовать "организация". Так что давайте подробно остановимся на всех возможных взаимосвязях.

– Павел Олегович, – взмолился я от всего сердца, – поймите меня правильно, я не отказываюсь от дачи показаний. Но я очень плохо знаю всех этих говнюков, я оставался слишком далеко от игр этой компании.

Мое рабочее место, кстати, находилось даже в другом корпусе. Я и видел-то каждого из них от силы один – два раза за время всей моей работы в фонде.

– Ничего, ничего… не будем спешить. – успокоил меня Колесников. – начнем потихонечку пробираться к истине. Мне помнится вы даже в своих книгах красочно и подробно описывали всю эту публику – значит что-то знали и про "детали"… – Побойтесь Бога, Павел Олегович, материал книг – это всегда только творческая фантазия, и никакой правды в нем нет. Вещий вымысел. Тут уж я вам клятвенно ручаюсь. Неужели в вашем ведомстве нашлись такие остолопы, которые решили на материале писательского вымысла строить криминальные гипотезы?!

Я засмеялся, но по глазам Колесникова понял, что такие мудозвоны действительно были в наличие, и следователю такой мой эпатаж очень пришелся по вкусу. Почему-то припомнились некоторые подробности процесса над командиром Будановым: кто может сомневаться, что поведение в боевой обстановке резко отличается от мирной ситуации, или тюремного заключения. Все имеет свое название: действует избирательность мотивов, срывов поведения, принимаемых командных и общечеловеческих решений. И нечего крокодиловы слезы сейчас лить защитникам погибшей девушки: не Буданов затеял этот взрыв ненависти, перешедший в кровопролитную и несправедливую войну. Так почему он должен отвечать за все грехи верховной власти с той и другой стороны. Военные действия, звериная ненависть бойца, всегда рождают цепную реакцию, как с той, так и другой стороны. Война – это всегда зверство. Что делается в душе любого русского, когда он видит, как абрек перерезает пленному солдату горло, называя это "казнью". Каждый русский считает, что носителей такой агрессии необходимо уничтожать, как поганых крыс, выкуривая из нор беспощадным огнем. Прав полковник: нечего делать из нас виноватых, пусть откапывают тех, кто затеял это зло с чеченской и нашей стороны: политиков необходимо призывать к ответу, а не солдат, помешанных от объятий со смертью.

– Если вас, Павел Олегович, интересует директорский уровень – про всех его блядей я, конечно, мало что знаю – но у него, как помнится, был свой "серый кардинал"… По его облику, особенностям говора, могу предположить с большой степенью достоверности, что этот шустрец с тихими вкрадчивыми манерами врожденного подлеца выходец из мест южной Белоруссии или Западной Украины. Кстати, и сам директор из тех же краев:

рыбак рыбака видит издалека. Представляет собой тот хлюст, с позволения сказать, нечто похожее на "прилизанную гниду". У него и кликуха в фонде была простая – "прилипало-подпевало". Такого же типа и предмет служебного романа он для себя выбрал.

Только говорили, что его дама сердца приперлась к нам с острова Сахалин. Получается все, как ни верти, по сионским прогнозам: светлое будущее за "кочевниками". Вот только почему всю эту дрянь с панели наш губернатор подобрал с явной помойки и возвел в ранг начальников?..

Я бы еще мог "кудахтать" о других "заметных фигурах", но Колесников остановил меня страшным замечанием:

– Тот парень убит, вернее, забит ногами группой каких-то молодчиков, повстречавшихся ему в темной подворотне. Все произошло даже не в своем районе, а где-то на окраине города. Видимо, женщина соблазнительница вытащила его на то лобное место.

Однако по характеру, лучше сказать по подчерку, преступление похоже на заказное. Кому же так сильно мог насолить господин "серый кардинал"?

– Павел Олегович, трудно сказать, кому он не успел насолить. Это же была такая гнида!.. Он дня не мог прожить без какой-нибудь гадости, прицеленной в ближнего. Но я почему-то не верю, что кто-нибудь пожелал марать руки о того "миразабля"… Тут что-то другое, сугубо личное… Но пока на ум не идет версия.

Конечно, если бы я проводил судебно-медицинское вскрытие, то, скорее всего, намек на мотивы убийства у меня появился бы.

– А что вы, Александр Георгиевич, можете сказать о таком фигуранте, как Гордиевском Эдуарде Лазаревиче?

Я не удержался от любопытства и удивления: на моей памяти, этот тип появился в фонде недавно и возглавлял "юридическую свору". Забыл, толи по статусу управление, толи отдел ему подарили на "кормежку". Высокий самодовольный кретин, лет тридцати с небольшим, с приглаженной чуть вьющейся шевелюрой смоляного блеска. Увидев его, я почему-то по еле заметным внешним признакам понял, что "красавчик" склонен к гомосексуализму, хотя и пытался манифестировать облик вечного "бабьего угодника". Была и какая то добавка патологического шарма: что-то от самца садистического толка. Иначе говоря, голова у него кружилась только от тогда, когда бабье падает перед ним снопами, а он их нехотя отпихивает ногой, обутой в лаковый башмачок.

Мои судебно-медицинские размышления прервала реплика следователя:

– Так вот: Директора фонда грохнули в компании именно с Гордиевским!..

– Вот те на!.. – вырвалось у меня совершенно непроизвольно, но с затаенной радостью. – Мир освободился от еще одной дряни!..

Ну, с директором все понятно: на нем от грехов и пробы ставить было негде, но Гордиевский – пешка, "шнурок", как говорят уголовники. Как он то сподобился попасть под "пресс". Это была полнейшая неожиданность хотя бы потому, что гомосексуальная версия так настойчиво в моем понимании лепилась к этому фрукту. Чем же он прогневал "мясников" и "заказчиков"?.. Поползли ассоциации, и все исключительно патологического свойства: "Гордиевский" – сама фамилия говорит о непомерной гордыне, а это уже точная печать Каина. За такой грех Господь Бог наказывает рано или поздно. Затем имя – "Эдуард". Я переглянулся с Олегом – он же проштудировал всю мою книгу про масонство, а в ней много исторических справок из жизни Англии. Эдуард II – король Англии был умерщвлен заговорщиками мучительным и безжалостным способом. Ему, как бы в награду за отъявленный гомосексуализм, ввели в анальное отверстие раскаленный железный прут и король скончался от дичайшей боли, от шока. Но на теле не оказалось никаких признаков насилия. Неужели и этот Эдуард – всего лишь отпечаток с той, более древней судьбы. Да, если учитывать напыщенный лик, то можно подумать и о королевском звании, сидящем у него в костном мозге. Однако раскаленный железный прут в задницу – это вам Эдуард Лазаревич не очень приятное развлечение даже в тридцать лет с небольшим… – Слушайте, Павел Олегович, – вцепился я мертвой хваткой в следователя, – устройте так, чтобы мы с Олегом побывали на вскрытии трупов этих двух типов – директора и Гордиевского. Это же в вашей власти.

Для вас это будет хорошим доказательным маневром – следственным экспериментом, подтверждающим нашу непричастность к тому, что им прострели башку… – Только почему же вы решили, что им прострели башку? – неожиданно, медленно, членораздельно задал вопрос Колесников.

Мне показалось, что он ловит нас "на живца". Вот сука! – подумал я, а с первого взгляда вроде бы приличным человеком показался… – Насколько я разбираюсь в текущем моменте:

теперь только так разбираются с провинившимися на Руси. – был мой не очень стройный ответ.

Следователь смотрел на нас пристально, переводя взгляд с одного на другое. Затем я опять заметил в его взгляде промелькнувшую хитринку. О. майор был еще тем провокатором!.. Он, пожалуй, доведет меня до инфаркта, а заодно и Олега вместе со мной зароет!.. Эти его загадочные сценарии порой кажутся совершенно немыслимыми, а на поверку оказывается, что он все правильно рассчитал. Он умелый "кукловод"!

– Не удивляйтесь, господа, просто я считаю нужным уточнить, что тот и другой фигурант погибли не от огнестрельных ранений… Их прибила одна и та же железная дверь, сорванная с петель мастерски заложенным взрывным устройством… Наметилась пауза… Повороты событий – еще похлеще, чем в гоголевском "Ревизоре"!..

Тут я решил, просто любопытства ради, поиметь некоторые уточнения:

– Павел Олегович, вы так лихо сорите трупами, что диву даешься. Скажите сразу, а случайно Семена Евгеньевича Пеньковского не задела длань старухи смерти, не огрело и его по башке какой-нибудь железной дверью, или хотя бы крышкой от люка. Этот тип тоже крутился рядом с директором и Гордиевским, стараясь пристроиться своей жирной жопой к их седалищу? Может быть, то – все одна компания?

Я стал припоминать некоторые факты биографии Пеньковского: по первости он делал вид, что бунтует против "зарвавшейся администрации", был очень активен, когда дело касалось защиты интересов собственных родственничков, работающих в фонде.

Но быстро менял веру на безверье и конформизм, когда дело доходило до чужих интересов. На людях он был "декабристом", за кулисами – превращался в адепта власти и без стеснения вылизывал начальству задницу.

Но меня, как врача, интриговало и другое его качество, сближавшее мужской статус с неотвратимо женским началом. Всеми правдами и не правдами "Семион" – такую кличку дали ему в фонде – утверждался в святости отношений с директорским "тайным обществом". Мысленно я не мог отмыть лик нашего профсоюзного босса от жирных пятен гомосексуализма.

Известно, что у гомиков клановая спайка поставлена даже выше, чем у классических масонов.

И все те козлы, как, например, Эдуард II – несчастный король Англии, маскировали свои увлечения законным браком. Наши бисексуалы для отвода глаз еще и выстраивали на работе пошленькие адюльтеры. Правда, бабы у них все больше непотребного звания были. К изломанной психике мужской половины присовокуплялась порочная женская половина. Гомики резвились, пускали пыль в глаза обществу: они по провинциальной склонности к дешевому фарсу чуть ли не высаживали себе на колени предмет мнимой любви. Тогда кабинеты превращались в будуары, альковы… Иначе и быть не могло, но меня больше всего раздражали их рожи, явно просящие кирпича. Я заметил, например, что у Семиона при его бабьей, расплывающейся роже еще и гнездилась страсть красить волосы. Полагаю, что в том помогала ему драгоценная супруга. Как все хитренькие жены, она во время покраса шевелюры мужа намеренно ему подгаживала – искажала колер, добавляла пегости. Семион превращался в "меченого кобеля". Цель проста: профилактика возможных измен, как по мужскому, так и по женскому виду пристрастий.

– Нет, Александр Георгиевич, – раздался спокойный голос Колесникова, – Семена Евгеньевича Пеньковского не пришили, а только поколотили, да так, что он сейчас с трудом мозги собирал в единый черепок.

Во взгляде следователя не было ничего милосердного, он полосовал ситуацию большим хирургическим ножом, словно патологоанатом.

– Институт экспериментальной медицины перестраивает его мышление на новый лад. Может быть, там ему вживят электроды и закрепят их на механический привод. Тогда энергия несчастного раба Божьего пойдет не на форс и самомнение, а на уважение всех людей. Он ведь, насколько я понял, отчаянный демагог, завистливый по отношению к тем, кто обогнал его в своем развитии… Но сейчас то Пеньковский все еще плывет в "ладье жизни", словно зачарованный странник – дурак дураком и уши холодные!..

И тут в поле моего зрение попала лицо Верещагина: по нему текли слезы. Олег заговорил, голос моего друга был надтреснутым и прочувствованным. Кто бы мог подумать, что Верещагин столь подкован в мыслях и словах праведных. Однако это именно он, великий грешник, основательно умывшись слезами, произнес медленно, значительно, с расстановкой. "Закон Господа совершенен, укрепляет душу;

откровение Господа верно, умудряет простых. Повеления Господа праведны, веселят сердце;

заповедь Господа светла, просвещает очи. Страх Господень чист, пребывает вовек. Суды Господни – истина, все праведны" (Псалом 18: 8-10).

3. Да, все именно так и было. Видимо, что то оставалось тайным для меня в биографии Верещагина. Но я и не собирался уж очень глубоко копаться в биографии моего друга.

Все о подробностях "двойного" покушения я узнал от Колесникова уже в машине, по пути следования на судебно-медицинское вскрытие.

Оказывается трагическая сцена произошла на лестнице перед квартирой директора фонда.

Колесников раскрыл черную кожаную папку, вытащил оттуда несколько ватманских листов бумаги – масштабные планы с деталями происшествия.

К ним добавились и фотоснимки, привязанные особыми отметками к масштабному, развернутому плану. Все отвечало стандартной технике работы следственной группы на месте происшествия:

планы и снимки были четкими, понятными, видео-элементы пронумерованы, приведена единая система измерений, вниз листка вынесены все условные обозначения. Чувствовалось, что трудились грамотные специалисты – это удобно для последующей работы следователям и приятно для доброго сердца. Я скользнул взглядом по подписям следователя и привлекаемых специалистов-криминалистов: стало ясно, что всем руководил лично Колесников. Значит капитан Иванова была оттеснена неведомыми силами от непосредственной работы на месте происшествия.

Но, может быть, ей поручали разработку отдельных деталей, фрагментов следствия… Сейчас я никак не мог вспомнить фамилию директора. Вертелось нечто похожее на формулу:

"шулер – шуляк – шлак", потом эта звуковая ось передвинулась вправо, влево, слегка покачалась, встала поперек движения жизни. Что-то явно не то творится с моими мозгами!.. И тут же на подстежке выпирало и фиксировалось окончание звукового сочетания. Оно перемешивалось с фонирующим скрипом давно несмазанных колес деревенской телеги, бренчащей к тому же от ударов о кочки подвешенным к задней оси помятым ржавым железным ведром: "шкура – гордец – подлец".

Звуковая гамма накрывалась мелкодрожащими звуками, относящимися, пожалуй, уже к тому стаду затравленных овец, что бежали, спотыкаясь и давя друг друга, за дребезжащей колымагой – то был хор сопровождения, состоящий из верных адептов-холуев. Заскрипело, заскреблось, зачавкало что-то мерзопакостное, но свойское, родственное директору, зовущее его к нововведениям и инновациям: "череда – чернозем – говно".

Тут уж, верно, шел разговор о фамилиях заместителей директора. И вот я уловил семантику основного мотива, относящуюся к функциям всей компании сразу, скопом: "мелкий – мстительный – мудак"!.. Эти, как говорится, первые парни на деревне, с подкрашенными и подвитыми чубами, выбивающимися из-под кепчонок, лихо сдвинутых на затылок, поигрывают на гармониках пикантные мотивчики, куражатся где-то за околицей своих маленьких провинций… Но они забыли, что здесь-то Петербург, благородно принявший их в свои каменные объятия. Так следует и вести себя иначе, не по деревенски, кончать с выкрутасами, идущими от неразвитого ума!..

Все как бы встало на свои места… Но меня лично такими простенькими маневрами неуравновешенной начальственной психики не проймешь!.. Последнее определение, без сомнения, относилось ко всей компании, ко всему "тайному обществу", сколоченному горе-директором. И я бросил пустую затею: ну, как тут установить и соотнести фамилии и имена – с отчествами.

Теперь плотно зафиксировались на фотографиях отменного качества, два трупа. Их скрюченные бездыханные формы тела, растерзанной одежды были "привязаны" к деталям общей обстановки.

Я рассматривал материалы начала следствия, понимая, что становлюсь свидетелем всего лишь логического конца зарвавшихся идиотов… Фотограф-криминалист расположил при съемке фотокамеру под прямым углом к продольной оси трупа, сделав снимки сверху и сбоку. Трупы были запечатлены камерой с широкоугольным объективом и дополнены снимками, выполненными панорамным способом. Картина действия взрыва впечатляла. В папке оказалась куча снимков различных деталей осмотра, в том числе и развешанные по перилам лестницы кишки пострадавших, плоть, влепленная силой взрыва в штукатурку стен и ступеней. Но я не стал копать так глубоко общую информацию.

В моей голове свербила и скребла одна занятная мысль: "Почему же два человека, поднимающиеся по лестнице в одну и туже квартиру, оказываются на разных лестничных площадках, где каждого порознь настигает железная дверь?"… Может быть, их по-разному раскидала взрывная волна? Но непосредственной причиной смерти оказался для обоих удар тяжелой железной дверью, сорванной с петель. Однако меня не покидало предчувствие какой-то управляемой, режиссируемой драмы: казалось, что второй субъект, то есть Гордиевский, как бы намеренно хоронился за поворотом лестничного марша, специально отстав для этого от директора ровно на один пролет.

Он, скорее всего, предвидел взрыв. Первому и только единственному как раз и должна была вдруг взбесившаяся дверь снести, сплющить в лепешку голову в момент вставления ключа в замочную скважину. Эта самая дверь отбросила его через весь лестничный марш и прижала, впечатала в противоположную от дверей квартиры стенку.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.