авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«ИНВЕСТИЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Актуальные проблемы защиты прав инвесторов на рынке ценных бумаг (на примере ...»

-- [ Страница 5 ] --

По этому поводу следует заметить, что п. 1 ст. 242 ГК РФ закрепляет положение о том, что имущество может быть изъято у собственника в порядке и на условиях, установленных законом. Приведенные же положения феде рального законодательства предусматривают не законодательный, а подзаконный порядок возмещения государст вом понесенных гражданами и организациями убытков.

Следует отметить, что не в федеральном законе, а в подзаконном акте раскрывается понятие "предоставле ние" применительно к предоставлению гражданами и организациями транспортных средств. Согласно п. 2 Положе ния о военно-транспортной обязанности под предоставлением транспортных средств "понимается их поставка, передача и использование в интересах войск, формирований и органов".

88 Хозяйство и право формирований и органов. Положением предусмотрено: "Финансирование и стимулирование исполнения военно-транспорт-ной обязанности осуществляются в соответствии с федераль ными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации" (п. 24).

Можно согласиться с высказанной в литературе точкой зрения о том, что ни финан сирование, ни стимулирование не являются для государственных органов, ответст венных за принудительное исполнение военно-транспортной обязанности, обяза тельными выплатами и не содержат в себе значения компенсационных выплат 11.

Пункт 25 Положения устанавливает, что возмещение государством убытков, понесенных организациями и гражданами в связи с предоставлением войскам, формированиям и органам транспортных средств и другого имущества, находящихся в их собственности, осуществляет ся в порядке, определяемом Правительством РФ. Однако и этот порядок также нормативно не урегулирован.

Приведенные нормы федерального законодательства и подзаконных актов свидетельст вуют о том, что в период мобилизации и в военное время на граждан и организации может возлагаться обязанность фактически безвозмездного предоставления различного имущества 12.

В федеральном законодательстве о чрезвычайном и военном положении установлены нормы, предусматривающие систему экстраординарных мер, связанных с "предоставлением" гражданами и организациями движимого и недвижимого имущества, с "привлечением" транспортных средств граждан, с "временным изъятием" иму-щества граждан и организаций.

Как представляется, требуется исключить из законодательства названные термины, заменив их термином "реквизиция".

Как было отмечено ранее, согласно п. 1 ст. 242 ГК РФ реквизиция как правовая мера при нудительного характера может применяться только в исключительных (экстраординарных) условиях государственной и общественной жизни, обусловленных чрезвычайными ситуация ми природно-техногенного, биогенного, антропогенного ха-рактера. Замечу, что в этой норме законодатель упоминает и об иных обстоятельствах, носящих чрезвычайный характер. Возни кает вопрос: что законодатель понимает под "иными" обстоятельствами чрезвычайного харак тера?

Полагаю, к основаниям применения реквизиции следует отнести введение в установлен ном федеральным (федеральным конституционным) законом порядке: режима чрезвычайной ситуации;

режима чрезвычайного положения;

режима военного положения.

Необходимо обратить внимание на иную правовую проблему, высказанную в литера туре по гражданскому праву. По мнению А. Рубанова, ст. 242 ГК РФ, предусматри вающая возможность принятия решения государственным (внесудебным) органом о реквизиции имущества, выходит за пределы гражданского законодательства, кото рое "основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора" (п. 1 ст. 1 ГК РФ), поскольку при реквизиции речь идет об отношениях власти и подчинения, то есть, по сути, об административных правоотношениях. Отсюда, по его мнению, закрепление граждан ским законодательством положения о реквизиции имущества "представляет собой пережиток советского периода российского гражданского права".

Автор высказывает и более категоричную мысль о том, что правила, содержа щиеся в пп. 2 и 3 ст. 242 ГК РФ, беспредметны, поскольку они предназначены "регу лировать отношения, возникновение которых запрещено ч. 3 ст. 35 Конституции. Это исключает само существование реквизированного имущества и, следовательно, его оценку. Не может также быть и лица, имущество которого реквизировано, и, следо вательно, принадлежащего ему права требовать по суду возврата сохранившегося имущества" 13.

Подобное суждение высказывает и А. Коновалов: "Реквизиция представляет со бой исключительную меру, сопряженную с нарушением конституционных прав, пред См.: Бондаренко Д. Указ. соч., с. 37.

Там же.

См.: Комментарий к Гражданскому кодексу РФ. Часть первая / Под ред. проф. Т. Е. Абовой и А. Ю. Кабалкина. — М.: Юрайт-Издат, 2004 (комментарий ст. 242).

Точка зрения принимаемую государственными органами для предотвращения угроз глобального характера в экстраординарных ситуациях" 14.

Иные авторы говорят о недопустимости применения реквизиции без надлежащего право вого регулирования 15.

Несомненно, по своим юридическим свойствам реквизицию с полной уверен-ностью сле дует относить к превентивным (предупредительным) мерам администра-тивного принужде ния 16. Административно-предупредительный характер реквизиции проявляется в том, что она применяется в целях обеспечения личной, общественной и государственной безопасности в экстраординарных условиях государственного уп-равления.

Принятие решения о реквизиции осуществляется во внесудебном порядке, то есть испол нительными органами государственной власти. Внесудебный характер применения реквизи ции может быть обоснован тем, что без своевременного принятия органами исполнительной власти решения о реквизиции не удастся быстро и эффективно предотвратить или ликвидиро вать последствия различного рода экстраординарных ситуаций 17. Реквизиция реализуется в отношениях власти и подчинения, то есть, по сути, в рамках административных, а точнее, административно-процессуаль-ных отношений.

В. Сорокин по этому поводу справедливо отмечал, что производство по делам о применении принудительных мер в сфере государственного управления не исчерпы вается порядком рассмотрения дел об административных проступках и применением мер взыскания. Данный вид производства включает в себя также применение иных мер административного принуждения, не являющихся взысканиями 18. Таким обра зом, порядок применения административно-предупредительных мер (включая рекви зицию) представляет собой конкретную процедуру, конкретный процесс, это есть "порядок реализации предписаний как определенного способа воздействия на пове дение людей" 19, являющегося частью производства по делам в сфере государствен ного управления.

Отсутствие федерального закона о реквизиции, к которому отсылает п. 1 ст. 242 ГК РФ, существенный пробел в российском законодательстве. Данное обстоятельство создает реаль ные предпосылки для злоупотреблений и административного произвола в отношении гаран тированных Конституцией РФ имущественных прав и интересов физических лиц и организа ций. Федеральный закон о реквизиции должен самым скрупулезным образом определить основания, цели реквизиции, а также процессуальный порядок ее применения во всех случаях введения в Российской Федерации или в ее отдельных местностях чрезвычайных правовых режимов.

Из анализа положений ч. 3 ст. 35 Конституции РФ следует, что реквизиция не относится к правовым основаниям принудительного отчуждения имущества для "государственных нужд".

Такое отчуждение осуществляется в условиях обычного правового режима, на основании судебного решения, при условии предварительности и равноценности возмещения. В силу этого все нормативные положения федерального законодательства, допускающие возмож ность принудительного отчуждения имущества собственника без судебного решения, проти воречат ч. 3 ст. 35 Конституции РФ и требуют правовой оценки Конституционного Суда РФ.

Представляется, что общие нормативные основания применения реквизиции должны быть установлены не только на уровне федерального закона, а на конституционном уровне: в Кон См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть первая (постатейный) / А. К. Губарева и др.;

под ред. Н. Д. Егорова, А. П. Сергеева, с. 507-508.

См., например: Жабреев В. С. Возникновение вещных прав на недвижимое имущество: Дис.... канд. юрид.

наук. — Екатеринбург, 2005, с. 175.

О характеристике превентивных мер административного принуждения см., например: Рябов Ю. С. Админист ративно-предупредительные меры. Теоретические вопросы. — Пермское книжное издательство, 1974;

Сеильха нов М. Особенности административно-предупредительных мер // Проблемы совершенствования деятельности милиции и следственного аппарата. — М., 1986, с. 23-27.

См.: Малеина М. Н. Реквизиция. Комментарий к статье 242 Гражданского кодекса РФ // Журнал российского права, 2006, № 8, с. 120.

См.: Сорокин В. Д. Административно-процессуальное право. — М., 1972, с. 162.

Там же, с. 47.

90 Хозяйство и право ституции (Основном Законе) Российской Федерации России от 12 апреля 1978 года (ст. 10) было указано, что реквизиция имущества допускается "только в случаях и в порядке, преду смотренных законом".

О. ВИНОГРАДОВ, докторант Санкт-Петербургского университета МВД России О передаче прав на основании несуществующего или недействительного обязательства Неосновательное обогащение может возникнуть не только при неосновательном перемеще нии материального блага от одного лица к другому, но и вследствие перемещения имущест венного права путем его уступки или иным образом на основании несуществующего или недействительного обязательства.

Речь идет, как пишет Ю. Толстой, о случае, когда лицо, обладающее каким-либо пра вом (правом собственности или правом кредитора по обязательству), считает, что оно связано обязательством с каким-то другим лицом, хотя на самом деле этого обязательства либо вовсе нет, либо оно является недействительным. Во исполнение данного обязательства (несуществующего или недействительного) носитель права передает указанному лицу свое право, хотя оснований для этого не было;

лицо, передавшее право, может требовать восстановления прежнего положения, в том числе возвращения ему документов, удостоверяющих переданное право 1.

Статья 1106 ГК РФ четко устанавливает, что передача права результат действия лица, обладавшего им, однако в правовой литературе это положение вызывает дискуссии.

В. Ем пишет, что при буквальном толковании данной нормы создается впечатление, что закон защищает потерпевшего только в случае, когда он лишился своих прав в результате собственных действий по уступке права, однако это далеко не так, по скольку "имущественные права, безналичные деньги и бездокументарные ценные бумаги могут быть переведены с потерпевшего на приобретателя в результате дейст вий третьих лиц (банка, реестродержателя и т. п.)" 2. В таких ситуациях, по его мне нию, потерпевший вправе в силу общих предписаний ст. 1102 и 1106 ГК РФ требо вать восстановления прежнего положения, в том числе возвращения ему документов, удостоверяющих права, непосредственно и от указанных третьих лиц 3.

Подобной точки зрения придерживается и М. Телюкина. Она утверждает, что нормы ст. 1106 ГК РФ "должны применяться не только тогда, когда имущественное право передано его обладателем, но и когда это сделало (на законных основаниях) третье лицо" 4. К этому выводу автор приходит, руководствуясь общими положениями о кондикционных обязательствах, в частности п. 2 ст. 1102 ГК РФ, несмотря на то что норма ст. 1106 непосредственно не указывает на возможное участие третьих лиц, по чьей воле имущественное право может перейти к приобретателю. Обращая внима ние на некоторую ограниченность положения исследуемой статьи, М. Телюкина при ходит к выводу о необходимости внесения в нее соответствующего изменения.

Толстой Ю. К. Обязательства из неосновательного обогащения / Гражданское право: Учебник. Т. 3 / Под ред.

А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. — М., 2007, с. 87-88.

Ем В. С. Обязательства вследствие неосновательного обогащения в современном российском гражданском праве // Законодательство, 1999, № 7;

СПС "Гарант".

Там же.

Телюкина М. В. Кондикционные обязательства (теория и практика неосновательного обогащения) // Законода тельство, 2002, № 3;

СПС "Гарант".

Точка зрения Таким образом, представленные точки зрения можно свести к следующему: ст. 1106 ГК РФ охватывает все случаи передачи имущественного права, совершенной путем действий как лица, которому принадлежит это право, так и третьих лиц на основании несуществующего или недействительного обязательства. Это соответствует общему подходу о кондикционном обязательстве, которое может возникнуть в результате поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произойти помимо их воли.

При анализе изложенного подхода к применению ст. 1106 ГК РФ обращает на себя вни мание то, что в его обоснование положены примеры передачи безналичных денег и бездоку ментарных ценных бумаг.

В частности, М. Телюкина пишет, что перечисление средств со счета владельца на недолжный счет может возникнуть в результате действий работников банка, а пере дача прав клиента по бездокументарной ценной бумаге может произойти из-за ошиб ки реестродержателя 5. Эти же примеры использует и В. Ем.

Тем не менее возникает вопрос не только о достаточности данных примеров для обосно вания необходимости расширительного толкования ст. 1106 ГК РФ, но в принципе и об их состоятельности в качестве возможных случаев передачи имущественного права одним лицом другому на основании несуществующего или недействительного обязательства.

Так, С. Дамбаров пишет, что безналичные денежные средства, будучи правами тре бования к банку, являются не просто способом исполнения существующего денежно го обязательства, но и обладают абстрактной платежной силой, которую им придает действующий правопорядок.

Положения ст. 140 ГК РФ позволили ему заключить, что законодатель, используя определенную юридическую фикцию, наделяет безналичные денежные средства некоторыми качествами обычных денег. Это, в свою очередь, привело к выводу о том, что "обязательство, направленное на возврат неосновательно полученных без наличных средств, являющихся по своей сущности имущественными правами, сле дует признать денежным, со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями, включая возможность привлечения приобретателя к характерной для этого вида обязательства юридической ответственности" 6.

Из изложенного следует, что С. Дамбаров не отличает неосновательное получение безна личных денег от неосновательного получения наличных денежных средств, определяя в каче стве общего правила возврат денег (безналичных денег) потерпевшему.

Несмотря на достоверность вывода С. Дамбарова, определяющего случаи неосновательно го приобретения денежных средств вследствие ошибочного перечисления их на счет приобре тателя, аргументы, используемые им для обоснования своей точки зрения, нельзя признать корректными. Автор приводит термин "безналичные денежные средства" в различных смы словых значениях, однако заключает, что обязательство, направленное на возврат неоснова тельно полученных безналичных денег, является денежным.

Какова же природа отношений, возникающих при перечислении денежных средств со сче та одного лица (клиента банка) на счет другого (получателя)?

Денежные средства клиента банка, находящиеся на счете на основании того или иного банковского договора (договора банковского счета, договора банковского вклада, кредитного договора), являются собственностью банка, который может совершать в отношении них сдел ки в рамках его специальной правоспособности. Эти денежные средства обременены правом требования клиента как на их получение, так и на совершение любых иных действий, соот ветствующих условиям заключенного договора, закону и иным нормативным актам. В то же время в отношении права требования (имущественного права) клиент банка приобретает право собственности, тем самым реализуется конструкция "право на право".

Там же.

Дамбаров С. Д. Основания возникновения и объекты кондикционных обязательств: Автореф. дис. … канд.

юрид. наук. — М., 2007, с. 16.

92 Хозяйство и право Возникновение или прекращение права собственности на право требования к банку в от ношении денежных средств, находящихся на счете клиента, зависит от зачисления денежных средств на счет, их перечисления или выдачи наличными деньгами.

Так, действие по зачислению наличных денежных средств на банковский счет выступает основанием прекращения права собственности на зачисляемые деньги у клиента и соответст венно основанием возникновения права собственности на них у банка. Одновременно факт зачисления денежных средств на счет служит основанием возникновения у клиента права собственности на право требования в отношении зачисленных на счет денег. Стоимостная оценка права требования (имущественного права) всецело зависит от размера денежных средств, находящихся на банковском счете клиента. При списании со счета определенной денежной суммы право требования сохраняется в отношении остатка на банковском счете, что, в свою очередь, означает наличие права собственности на право требования, размер кото рого определяется денежным остатком.

При перечислении денежных средств с банковского счета одного лица (клиента) на бан ковский счет другого лица (получателя) прекращается право собственности на право требова ния в отношении перечисленной денежной суммы клиента, что соответственно влечет воз никновение у получателя права собственности на право требования в отношении зачисленной на его счет суммы. Основанием перечисления денежных средств со счета клиента является, как правило, распоряжение (поручение) клиента, совершаемое в силу заключенного с банком договора. Зачисление денежных средств на счет получателя порождает право собственности этого лица на право требования, стоимость которого соответствует размеру зачисленной сум мы.

Движение денежных средств по счетам, как правило, опосредует отношения, возникаю щие из какого-либо основного договора между клиентом и получателем (купли-продажи, аренды и т. п.). Зачисление денежных средств на счет получателя (свидетельствующее о над лежащем выполнении банком поручения клиента) выступает фактом, который подтверждает передачу денежных средств во исполнение денежного обязательства по основному договору.

Другими словами, зачисление денежных средств на счет получателя погашает денежное обя зательство клиента перед получателем по основному договору в размере зачисленной на счет суммы денег. Однако хотя отношение, связанное с перечислением денег с одного счета на другой, опосредует исполнение денежного обязательства, существующего между клиентом и получателем, эти отношения самостоятельны: одно возникает между клиентом и банком, другое из основного договора между клиентом и получателем, в котором клиент выполня ет роль покупателя, заказчика, арендатора и т. п., а получатель продавца, исполнителя, подрядчика, арендодателя и т. п.

Самостоятельность указанных отношений означает, в частности, что недействительность основного договора не может повлиять на отношения между клиентом и банком. Как следст вие, отношения, возникающие из банковского договора, не могут быть "задеты" каким-либо другим договором, в котором клиент банка исполняет роль должника по возникшему денеж ному обязательству. В основе исполнения поручений клиента по перечислению денег лежит договор между клиентом и банком. Данный договор выступает единственным и достаточным основанием для совершения любых предусмотренных договором действий в отношении де нежных средств, находящихся на банковском счете клиента. Перечисление денежных средств со счета клиента происходит на основании его поручения, а следовательно, не зависит от того, существует или нет какое-либо иное соглашение с участием клиента, например покупа теля.

Поскольку любое другое обязательство, кроме обязательства между клиентом и банком, не влияет на существо отношений по перечислению денег со счета одного лица на счет друго го, такое любое обязательство может существовать, отсутствовать, быть недействительным, что никак не отразится на действительности совершенных банком действий по исполнению поручений клиента. Поэтому если предположить, что перечисление денег со счета клиента на Точка зрения счет получателя средств есть передача имущественного права от клиента к получателю, то выходит, что любое обязательство, существующее между ними, для целей перечисления должно рассматриваться как несуществующее по той лишь причине, что оно не может повли ять на судьбу сделки по перечислению денег, а это, в свою очередь, должно означать возник новение неосновательного обогащения с позиции ст. 1106 ГК РФ. Такая ситуация выглядит по меньшей мере абсурдной.

Следовательно, перечисление денежных средств со счета одного лица на счет другого не является примером передачи права ни посредством уступки требования, ни иным образом.

Вопросы, связанные с перечислением денег на ошибочно указанный счет получателя, а также перечислением денег на счет какого-либо лица по ошибке банка, лежат за рамками ст. ГК РФ.

При перечислении денежных средств со счета клиента на ошибочно указанный им счет у получателя возникает неосновательное обогащение, размер которого соответствует стоимост ной оценке права требования, соответствующей зачисленной на счет получателя сумме денег.

Требование потерпевшего для восстановления своего первоначального положения будет сво диться не к передаче имущественного права (права требования), а к перечислению ошибочно зачисленной суммы вновь на счет клиента-потерпевшего, что выразится в действительном праве требования клиента к банку на эту сумму.

Следовательно, при появлении на счете получателя ошибочно зачисленной суммы в силу неправильно указанного плательщиком счета объектом кондикционного обязательства будет выступать возврат конкретной суммы денег, что говорит о возникновении денежного обяза тельства.

В отличие от требования о возврате неосновательно полученных наличных денежных средств, при возврате на счет потерпевшего ошибочно перечисленной им суммы денег по следние не находятся в собственности потерпевшего, а обременены имущественным правом правом требования к банку в отношении денежных средств, находящихся на счете.

Если сам банк ошибочно списывает сумму денег со счета клиента, кондикционное требо вание в отношении банка в принципе не может возникнуть. Независимо от того, произошло такое списание по распоряжению клиента, но деньги зачислены банком не на тот счет, или непосредственно сам банк без каких-либо поручений клиента списывает денежную сумму, требование клиента к банку будет связано с зачислением на счет ошибочно списанной суммы денежных средств, основанием предъявления которого служит нарушение условий банков ского договора.

Правильная квалификация отношения по восполнению счета клиента в качестве денежно го обязательства, как в случае перечисления денег на счет ошибочно указанного лица, так и списания денежных средств в результате ошибочных действий банка, влияет на возможность применения законной неустойки уплаты процентов за пользование чужими денежными средствами.

Таким образом, требование к получателю о возврате перечисленной ему суммы денег в силу ошибки клиента-плательщика кондикционное, а следовательно, основанием применения ответственности в форме процентов годовых, предусмотренных ст. 395 ГК РФ, будет п. ст. 1107 Кодекса.

Требование к банку, ошибочно списавшему сумму денег со счета клиента, о восполнении этого счета является договорным, что означает возможность применения ответственности в форме процентов годовых, предусмотренных ст. 395, на основании ст. 856 ГК РФ, устанавли вающей ответственность банка за ненадлежащее совершение операций по счету.

Что касается оборота бездокументарных ценных бумаг, то возможные случаи ошибочных действий реестродержателя по передаче прав, так же как и ошибочные действия банка по перечислению денег клиента, не попадают под действие главы 60 ГК РФ.

Требование о восстановлении прав владельца бездокументарных ценных бумаг будет до говорным со всеми вытекающими последствиями.

94 Хозяйство и право Итак, можно заключить, что используемые в правовой литературе примеры, положенные в обоснование расширенного толкования субъектного состава, о том, по чьей воле может быть передано имущественное право на основании несуществующего или недействительного обязательства, некорректны, что, в свою очередь, в целом ставит под сомнение предложен ный В. Емом и М. Телюкиной подход расширенного толкования положений ст. 1106 ГК РФ.

Представляется, что в выражении "лицо, передавшее путем уступки требования или иным образом принадлежащее ему право другому лицу на основании несуществующего или недей ствительного обязательства", содержащееся в ст. 1106 ГК РФ, проявляется доктринальный подход к передаче права (требования) по сделке (уступке требования) только в силу активно го действия лица, обладающего этим правом, но не третьего лица. Так, согласно ст. 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования). Однако данная статья содержит указание еще на одно основание перехода прав одного лица к другому, а именно на основании закона;

то есть речь идет о двух способах перехода прав кредитора: на основании обязатель ства и на основании закона. Статья же 1106 предполагает всегда наличие обязательства по передаче имущественного права, хотя и несуществующего или недействительного.

При обращении к содержанию ст. 1106 ГК РФ можно выделить два вида передачи прав, которые ведут к возникновению кондикционного обязательства. Первый касается передачи права лицом, которому оно принадлежит, посредством уступки требования. Второй заключа ется в передаче прав иным образом. Можно предположить, что передача права путем уступки требования, предусмотренная ст. 1106, соответствует передаче права по сделке (уступке тре бования), указанной в ст. 382 Кодекса, а передача права иным образом, предусмотренная ст. 1106, соответствует передаче права на основании закона в силу ст. 382. Однако при бук вальном толковании положений сравниваемых статей нетрудно заметить, что способы пере дачи права, определенные положениями о неосновательном обогащении, сводятся лишь к передаче права на основании сделки (уступки требования).

Так, и ст. 1106, и ст. 382 используют термин "обязательство", но с разной целью. Если в ст. 382 термин "обязательство" определяет существо права, принадлежащего цеденту, как права, основанного на обязательстве, то в ст. 1106 этот термин используется как основание, по которому передается право (требование). Иначе говоря, в § 1 "Переход прав креди тора к другому лицу" главы 24 ГК РФ сделан акцент на том, что передается обязательственное право на основании сделки (уступки требования) или на основании закона. В ст. 1106 предпо лагается, хотя прямо и не говорится, что передается именно обязательственное право на осно вании обязательства, которое подлежит квалификации как несуществующее или недействи тельное, но не на основании закона.

Учитывая изложенное, представляется не имеющим смыслового значения выражение ст. 1106 ГК РФ "иным образом… на основании несуществующего или недействительного обязательства", поскольку ст. 382 Кодекса определяет, что если передача права осуществляет ся на основании обязательства, то такая передача может быть совершена только посредством сделки (уступки требования), но не иным образом.

Вместе с тем и передача права на основании закона может быть сведена к случаю, когда предусмотренное законом обстоятельство для передачи права от одного лица другому будет определено как несуществующее или недействительное. Закон перечисляет те обстоятельства, предусмотренные нормами ГК РФ, наступление которых ведет к переходу прав одного лица к другому: универсальное правопреемство в правах кредитора;

решение суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом;

ис полнение обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся долж ником по этому обязательству;

суброгация страховщику прав кредитора к должнику, ответст венному за наступление страхового случая;

иные случаи, предусмотренные законом. Каждый из приведенных случаев может быть квалифицирован как несуществующее или недействи Точка зрения тельное обстоятельство, а следовательно, и переход прав при наступлении таких случаев приведет к возникновению неосновательного обогащения.

Таким образом, возникновение неосновательного обогащения в форме передачи права (требования) сводится к:

передаче права лицом, обладающим этим правом, другому лицу путем уступки требова ния на основании несуществующего или недействительного обязательства;

передаче права, принадлежащего одному лицу, другому в силу закона при наличии об стоятельства, которое является несуществующим или недействительным.

Указанные случаи объединяет то, что обогащение имущественным правом происходит не в силу отсутствия основания для перехода права (требования), а в силу его отпадения как несуществующего или недействительного.

Так, уступка требования только и может состояться, если лицо, которому право принад лежит, имеет намерение передать его другому лицу и совершает для этого активное действие с целью породить соответствующие правовые последствия. Поэтому необходимо согласиться с мнением, что "уступить право неосновательно в смысле отсутствия основания как юридиче ского факта невозможно" 7.

Учитывая существо уступки права требования, такая сделка должна быть совершена в письменной форме. Это, в свою очередь, означает необходимость наличия либо непосредст венно договора об уступке требования, либо любого иного договора, содержащего условие об уступке. То есть речь идет о каком-либо договоре, предмет которого составляет уступка права требования. Письменная форма договора, несмотря на то что таковой не предусмотрен главой 24 ГК РФ, а соответственно не предусмотрено и требование к форме такого договора, требу ется для индивидуализации предмета уступки. Само имущественное право нематериально, а потому только четкое определение уступаемого права в договоре может позволить идентифи цировать его, определить его стоимостное выражение.

Необходимость соблюдения письменной формы договора, содержащего условие о переда че имущественного права, можно проследить по тем договорным конструкциям ГК РФ, на основе которых возможно произвести уступку. В частности, речь идет об уступке денежного требования под его финансирование (глава 43 ГК РФ), о передаче имущественных прав при продаже предприятия (§ 8 главы 30 ГК РФ). Соблюдение письменной формы сделки по пере даче имущественного права приобретает особое значение во взаимоотношениях между ком мерческими организациями, поскольку передача права в такой ситуации должна предполагать встречное предоставление. В противном случае сделка по уступке будет признана ничтожной (ст. 575 ГК РФ), что повлечет последствия, предусмотренные ст. 1106 ГК РФ, о восстанов лении положения владельца права.

Если соглашение по существенным условиям договора, на основании которого осуществ ляется уступка требования, не достигнуто, договор признается незаключенным, а значит, восстановление прежнего положения владельца права будет следствием требования, основан ного на несуществующем обязательстве. При этом несуществующее обязательство не являет ся примером отсутствующего обязательства. В случае уступки требования в отсутствие обяза тельства необходимо вести речь о применении последствий, указанных в подп. 4 ст. 1109 ГК РФ, когда приобретателю будет предоставлена возможность не восстанавливать положение потерпевшего, если он докажет, что потерпевший знал об отсутствии обязательства либо передал имущественное право в целях благотворительности.

Итак, основанием применения последствий, предусмотренных ст. 1106 ГК РФ, выступает отпадение основания как несуществующего или недействительного.

Ломидзе О. Г., Ломидзе Э. Ю. Формирование основания договорного отчуждения и значение causa как цели праводателя // Вестник ВАС РФ, 2004, № 12, с. 129.

96 Хозяйство и право Однако в юридической литературе существует и иное понимание выражения "пере дача права путем уступки требования на основании несуществующего или недей ствительного обязательства". Так, О. Ломидзе и Э. Ломидзе полагают, что в ст. ГК РФ речь идет о ситуации, "когда сделка уступки действительна, при этом уступка обусловлена получением цедентом встречного предоставления от цессионария, однако цель цедента (получение этого предоставления) не может быть достигнута, например, вследствие того, что соглашение, в котором согласовано встречное пре доставление, содержит пороки, влекущие его незаключенность или недействитель ность" 8.

Видимо, авторы ведут речь о ситуации, когда обязательство по передаче имуще ственного права надлежаще исполнено, и поскольку уступка требования (сделка) определена ими как действительная, выходит, что и соглашение, на основе которого возникло обязательство по передаче права, также является действительным. Тем не менее, как предполагают О. Ломидзе и Э. Ломидзе, существует иное соглашение, по которому должно быть совершено действие, определяемое ими как встречное уступ ке предоставление, и это соглашение содержит пороки, влекущие его незаключен ность или недействительность. Именно признание соглашения, по которому произ водится встречное предоставление, незаключенным или недействительным позво ляет, по мнению авторов, применить нормы главы 60 ГК РФ о восстановлении пер воначального положения лица, которое уступило свое право требования. При этом они полагают, что восстановление первоначального положения цедента возможно посредством заключения договора об уступке, что означает необходимость предъяв ления к лицу, которому было передано право, требования совершить договор об обратной уступке переданного права 9. Однако, по их мнению, восстановить прежнее положение нельзя, если должник исполнит свою обязанность по встречному предос тавлению 10.

Подобный подход к пониманию положений ст. 1106 ГК РФ видится весьма спорным. Ав торы предлагают два соглашения: первое по передаче права, которое действительно и над лежаще исполнено;

второе по предоставлению чего-то, что определяется как встречное предоставление, являющееся незаключенным или недействительным.

Эти соглашения, судя по предложенной О. Ломидзе и Э. Ломидзе ситуации, являются са мостоятельными, несмотря на то что цедент и предполагает получить что-то после исполне ния первого соглашения. Самостоятельность (независимость друг от друга) указанных согла шений означает, в частности, что судьба одного никак не влияет на судьбу другого, что соот ветствует теории договорного права.

Если соглашение по уступке требования прекратилось его надлежащим исполнением, то никакое иное исполнение какого-либо другого соглашения не может повлиять на состоятель ность первого соглашения, что в принципе исключает постановку вопроса о применении последствий ст. 1106 ГК РФ. Если же исходить из того, что соавторы предполагали наличие одного соглашения, на основе которого возникли два встречных обязательства (обязательство по уступке, обязательство по встречному предоставлению), то и в таком случае последствия, предложенные учеными, вряд ли наступят.

При неисполнении встречного обязательства кредитор вправе обратиться с требованием о понуждении к его исполнению. Если такое требование исполнить нельзя, то речь должна идти о расторжении договора в одностороннем порядке в силу существенного нарушения условий договора (ст. 450 ГК РФ), что, в свою очередь, позволит применить положения главы 60 ГК РФ. Однако существо уступки не требует при восстановлении первоначального положения цедента заключения договора об обратной уступке требования, как предлагают соавторы. При признании договора расторгнутым признается несостоявшейся и уступка права требования:

право требования нематериально, а поэтому для того, чтобы уступку признать несостоявшей ся, достаточно признать несостоявшейся сделку, на основании которой осуществлялась ус Ломидзе О. Г., Ломидзе Э. Ю. Указ. соч., с. 130-131.

Там же, с. 131.

Там же.

Точка зрения тупка. И после расторжения договора должник не может исполнить свою обязанность по встречному предоставлению, поскольку основания для такого исполнения отсутствуют. В этой связи высказанное О. Ломидзе и Э. Ломидзе утверждение о том, что, если должник ис полнит свою обязанность уже после требования о восстановлении прежнего положения це дента, такое восстановление становится невозможным, представляется неверным.

Для возникновения неосновательного обогащения в форме неосновательного получения права другого лица необходимо, чтобы обязательство, на основе которого передавалось это право, оказалось несуществующим или недействительным. При этом действий по возврату имущественного права фактически не происходит. Установления факта несуществующего или недействительного обязательства достаточно для того, чтобы признать и передачу права несостоявшейся. И только если передача права удостоверялась каким-либо документом, этот документ подлежит возврату, что нашло отражение в последствиях восстановления прежнего положения владельца права, предусмотренных ст. 1106 ГК РФ: лицо вправе требовать восста новления прежнего положения, в том числе возвращения ему документов, удостоверяющих переданное право.

Н. СОЛОМИНА, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Забайкальского института предпринимательства С. СОЛОМИН, кандидат юридических наук, доцент, зав. кафедрой гражданского права и процесса Забайкальского института предпринимательства Добросовестность в российском и зарубежном гражданском праве Понятие "добросовестность" было известно уже римскому праву. Оно входило в со став условий, необходимых для приобретения права собственности в силу приобре тательной давности и защиты по Публицианову иску 1, а также для приобретения права собственности на плоды 2.

В законодательстве современных континентальных государств принцип добросове стности считается одним из конституирующих для гражданского права, при этом значение его неуклонно возрастает.

Так, ст. 6 Французского гражданского кодекса (далее — ФГК) предусматривает запрет на нарушение частными соглашениями законов, затрагивающих обществен ный порядок и добрые нравы.

Параграф 157 Германского гражданского уложения (далее — ГГУ) предписывает толковать договор согласно требованиям добросовестности и обычаям делового оборота, а § 242 устанавливает обязанность должника исполнять действия добросо вестно, в соответствии с обычаями гражданского оборота.

Необходимость учета добросовестности предусмотрена и в англосаксонской сис теме права.

Так, Единообразный торговый кодекс США (далее — ЕТК) содержит общее опре деление добросовестности в разделе 1-203 как "фактической честности в поведении или соответствующей сделке" (honesty in fact in conduct or in transaction concerned).

Данный стандарт вошел в практику судов под названием "чистое сердце, пустая голова" ("pure heart, empty head"). Его субъективность подвергалась критике со сто Публицианов иск в Древнем Риме название разновидности виндикационного иска. Данный вид иска был введен претором Публицием для защиты бонитарного собственника, утратившего фактическое обладание вла дельческой вещью. По Публицианову иску добросовестный владелец (но не собственник) получал право истребо вания вещи, как если бы он был ее квиритским собственником (то есть собственником по квиритскому, цивильному праву).

Римское частное право: Учебник / Под ред. И. Б. Новицкого и И. С. Перетерского. М.: Юристь, 1997, с. 59, 191, 194-195.

98 Хозяйство и право роны многих американских юристов, выступающих за необходимость включения в него объективной составляющей.

Как следует из судебной практики, применяя указанный критерий, суды обычно предпочитают добросовестность того или иного лица рассматривать "от противного".

Они не решают вопрос о том, насколько поведение лица соответствует понятиям о добросовестности, а устанавливают, были ли в поведении лица признаки, свиде тельствующие о его недобросовестности.

Что касается предпринимательской деятельности, то в этом случае ЕТК содер жит иной стандарт. Согласно ст. 2-103 под добросовестностью коммерсанта должны пониматься "фактическая честность и соблюдение разумных коммерческих стандар тов честного осуществления деятельности в обороте". Отсюда следует, что в данном определении заложен некоторый объективный элемент в виде ссылки на разумные коммерческие стандарты.

В более широком виде принцип добросовестности в отношении обязательствен ного права закреплен в Гражданском кодексе Нидерландов (далее — ГК Нидерлан дов). Как следует из ст. 2 Книги 6 ГК Нидерландов, кредитор и должник обязаны действовать в соответствии с требованиями разумности и справедливости. В силу п. 2 этой же статьи любая норма, являющаяся обязательной для них в силу закона, обычая или правоотношения, не применяется в той мере, в какой она в данных об стоятельствах противоречит принципу разумности и справедливости. Таким образом, добросовестность (которая в обязательственном праве названа "требованиями ра зумности и справедливости") получила статус юридического факта, способного отме нить действие императивных норм закона.

Названные нормативные правовые акты используют также понятие "недобросо вестность".

Так, п. 2 § 932 ГГУ указывает на грубую неосторожность как признак недобросо вестности приобретателя. Английское право, напротив, не считает по общему прави лу небрежность (negligence) признаком недобросовестности. В частности, ст. 61(3) Акта о купле-продаже Великобритании 1979 года (Sale of Goods Act) указывает, что для целей данного акта действие считается совершенным добросовестно, если оно совершено честно, независимо от того, присутствовала ли при этом в действиях лица небрежность.

ГК Нидерландов решает вопрос о добросовестности лица в зависимости от сте пени обоснованности его сомнений относительно его права. Согласно ст. 11 Книги лицо считается действующим недобросовестно, если оно обладало знаниями о фак те или праве, в отношении которых встал вопрос о его добросовестности, или долж но было знать их при данных обстоятельствах. При этом специально оговаривается, что невозможность получить информацию не препятствует тому, чтобы считать лицо, которое должно было иметь сомнения в части своего права, обладающим знаниями относительно факта или права. Таким образом, в данном случае мы имеем дело с достаточно строгим стандартом: небрежность является признаком недобросовестно сти.

В российском законодательстве XIX века с этим понятием связывалось толкование сделки, но не вопрос о ее действительности (ст. 1538, 1539 Свода законов Россий ской империи).

Такое ограничение сферы применения понятия "добросовестность" вызывает два серьезных возражения: во-первых, в случае возникновения разногласий между сто ронами договора конкретное содержание добросовестности применительно к данной сделке будет определяться судом (российское законодательство не включало обще го определения добросовестности);

во-вторых, явное отсутствие добросовестного поведения лица при заключении сделки и непринятие данного факта во внимание только из-за боязни судейского произвола может оказаться бльшим злом, чем не правильная или произвольная оценка судьей данного факта 3.

В Гражданском кодексе РСФСР 1922 года также не было определения добросо вестности и нормы, указывавшей на необходимость учета данного фактора при реа Краснова С. А. Определение понятия "добросовестность" в российском гражданском праве // СПС "Консуль тантПлюс".

Точка зрения лизации гражданских прав и обязанностей.

Не входила такая норма и в Гражданский кодекс РСФСР 1964 года, хотя добро совестность учитывалась при истребовании имущества из чужого незаконного вла дения и как одно из условий возмещения расходов лицом, совершившим сделку с лицом, не достигшим 15 лет.

В юридической науке того периода эта позиция обосновывалась тем, что сущест вующие в буржуазном праве понятия "добросовестность" и "добрые нравы" являются "каучуковыми" правилами, которые позволяют значительно расширять границы сво бодного судейского усмотрения и тем самым выйти за рамки законности 4.

Гражданский кодекс РФ определение понятия "добросовестность" не содержит. Представ ляется, что это вполне логично, поскольку закон не должен включать подобные теоретические конструкции и дефиниции.

Нередко к ссылке на недобросовестное поведение прибегают адвокаты. Чаще всего име ются в виду нравственные категории. В гражданском споре это говорит скорее о слабости выстраиваемой защиты. Нравственный фон может сбивать с толку, если не определено кон кретное юридическое содержание. Как представляется, попытки вывести смысл добросовест ности непосредственно из нравственности ни к чему не приведут.

Безусловно, связь между значением, вкладываемым в понятие "добросовестность" мора лью, и приобретаемым в гражданском законодательстве существует. Эта связь выражается в виде общего фундамента, составляющего основание таких систем гуманитарных ценностей, как право, мораль, религия.

Самый существенный для применения норм о добросовестном осуществлении прав во прос: почему и как право защищает добросовестное лицо? Ведь из закона (например, ст. 11, 12 ГК РФ) следует, что защита предоставляется только в случае нарушения права. Приобре тение субъективного права означает одновременно и то, что это право будет защищено (обес печена его защита).

Какую же роль играет добросовестность в механизме защиты права? Даже если его обла датель человек далеко не образцовый, на его стороне, тем не менее, вся законная защита его права. Ведь нельзя сказать, что только добросовестные лица защищены законом, а недоб росовестные нет или не всегда. Получается, что если есть субъективное право, то не нужно никакой добросовестности. Следовательно, добросовестность защищается не потому, что право наличествует, а потому, что права нет.

Добросовестным закон считает лицо, которое не знало и не могло знать о незаконности совершенной им сделки (см., например, ст. 302 ГК РФ).

Добросовестность становится важной, юридически существенной лишь постольку, по скольку противостоят, с одной стороны, обладатель права, а с другой тот, кто права не имеет, но извинительно заблуждается на этот счет. Следовательно, лицо добросовестное оз начает: лицо, права не имеющее.

Доказывание добросовестности в гражданском деле означает подтверждение совокупно сти фактов, которые должны убедить суд, что ответчик не мог знать об обстоятельствах, ис ключающих возникновение у него спорного права.

Как известно, один из важных факторов в разрешении конфликта в рассматриваемых пра воотношениях установление законодателем соответствующих презумпций для спорящих сторон. На это обратил внимание Пленум ВАС РФ в постановлении от 25 февраля 1998 года № 8 "О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собст венности и других вещных прав" (далее постановление № 8). В частности, из содержания п. 24 постановления следует, что истец должен доказать, что ему принадлежит право собст венности на спорное имущество, что это имущество находится во владении ответчика, что оно выбыло из его владения или владения лица, которому было передано собственником во владение, в силу определенных обстоятельств. Ответчик в случае ссылки на добросовестность Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав. М.: Юридическая литература, 1992, с. 21.

100 Хозяйство и право должен доказать, что при приобретении спорной вещи по возмездной сделке он не знал и не мог знать, что лицо, у которого он приобрел вещь, не вправе было ее отчуждать.

В отношении вопросов, касающихся презумпции добросовестности и связанной с ней проблемы распределения бремени доказывания в виндикационном процессе, С. Моргунов отметил следующее. Несмотря на то что купля-продажа издревле слу жит наиболее распространенным способом приобретения права собственности в имущественном обороте, ни в римском праве, ни в современных правовых системах законодательно не установлена обязанность продавца доказывать право собствен ности на отчуждаемое имущество при совершении сделки 5.

Одновременно в гражданском праве в качестве одного из основополагающих начал утвер дилось представление об имущественном обороте как о совокупности гражданских правоот ношений собственников. Следствием развития имущественного оборота стало появление фигуры добросовестного приобретателя, в положении которого оказывалось лицо, приобрет шее вещь у субъекта, не имеющего правомочия на ее отчуждение, не зная об этом.

Данная правовая ситуация служит причиной возникновения спора между собственником, утратившим владение помимо своей воли, и добросовестным приобретателем. Причем имен но неосведомленность последнего об отсутствии у контрагента правомочия на отчуждение вещи была воспринята гражданским правом как основание для отражения виндикационных притязаний собственника. Однако подобная неосведомленность не могла в полной мере урав новесить отсутствие обязанности отчуждателя имущества подтверждать право собственности (или правомочие на отчуждение) перед приобретателем, поэтому добросовестность в прави лах о виндикации сформулирована в качестве презумпции.


В силу п. 3 ст. 10 ГК РФ добросовестность предполагается тогда, когда закон ставит защи ту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросо вестно. Исходя из буквального смысла этой нормы, нужно признать, что презумпция добро совестности налицо лишь постольку, поскольку защищается право. Между тем в рамках вин дикационного иска ответчик является незаконным владельцем, а потому объектом защиты право не может считаться. Следовательно, закон не дает оснований для презумпции добросо вестности в сфере виндикационного иска, и это обстоятельство должно быть доказано ответ чиком.

В Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик (п. 3 ст. 6) была иная формулировка: участники гражданских правоотношений предполагаются добро совестными, поскольку не доказано обратное. Поскольку гражданскими правоотно шениями являются отношения, возникающие в силу недействительности сделки, а также отношения по поводу незаконного владения вещью, прямой увязки добросове стности с правом не было. Соответственно презумпция действовала в отношении любого субъекта частного права.

Существует, впрочем, широко представленная концепция общегражданской презумпции добросовестности. Что касается вопросов, связанных с формулировкой п. 3 ст. 10 ГК РФ, то они дополняются мощным импульсом, исходящим из практики и выражающим последова тельное недоверие к позиции ответчика, отстаивающего свою добросовестность. Это в нема лой степени оправдано. Зачастую значительное преимущество приобретается не иначе как разными подставными и родственными продавцу покупателями, которые на самом деле хо рошо знают все обстоятельства продажи. В связи с этим заявления о том, что приобретатель не мог знать о пороках в позиции продавца, обычно весьма далеки от истины.

Хорошо известны утверждения, что в нашей экономике не может быть добросовестного приобретения имущества, отчужденного с нарушениями. Они нашли отражение в п. 24 поста новления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 8, из содержания которого следует, что иск собственника об истребовании имущества у добросовестного приобретателя, приоб ретшего имущество по возмездной сделке у лица, не имевшего права его отчуждать, может быть удовлетворен лишь в случаях, когда имущество утеряно собственником или лицом, Моргунов С. В. Виндикация в гражданском праве. Теория. Проблемы. Практика. М.: Статут, 2006.

Точка зрения которому было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

При этом собственник должен доказать, что имущество выбыло из его владения или вла дения лица, которому имущество было передано собственником во владение, в силу указан ных обстоятельств, а приобретатель что он приобрел имущество возмездно и не знал и не мог знать о том, что имущество приобретено у лица, не имевшего права на его отчуждение.

Презумпция добросовестности доказывается приобретателем.

Кроме того, о добросовестности не может идти речь, когда приобретено имущество, на которое имелись притязания третьих лиц, о которых покупателю было известно, и эти притя зания впоследствии признаны в установленном порядке правомерными. Данная оговорка направлена против различных схем, основанных на временном захвате имущества любой ценой под маской доброй совести.

Такой же позиции в отношении добросовестного приобретателя придерживается Консти туционный Суд РФ в постановлении от 21 апреля 2003 года № 6-П.

Соответствующие поправки в Федеральный закон от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ "О го сударственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" внесены Феде ральным законом от 9 июня 2003 года № 69-ФЗ. Статья 7 названного Закона содержит прави ло, в силу которого регистрации подлежат "сведения о существующих на момент выдачи выписки правопритязаниях и заявленных в судебном порядке правах требования в отношении данного объекта недвижимости".

Ясно, что определить, мог ли знать покупатель о претензиях третьих лиц, должен суд, рас сматривающий спорные отношения. Безусловно, отметка в реестре о таких претензиях устра няет добросовестность. Но это не означает, что отсутствие такой отметки освобождает поку пателя от всяких отрицательных факторов, связанных с соответствующей сделкой. Именно потому, что практикой не принят догмат о презумпции добросовестности, всегда остается возможность спора и, следовательно, опровержения добросовестности приобретателя.

Понятие "претензия" очевидно шире, чем понятие "требование", или "правопритязание", то есть формально выраженное заявление о праве на конкретное имущество. Например, пре тензией можно считать и заявление акционера о незаконности сделки общества с каким-то лицом, и обращение к органу публичной власти, в котором содержатся утверждения о нару шениях, допущенных при распоряжении имуществом. Представляется, что к претензиям следует отнести поведение прежнего владельца имущества.

Естественно, что такие претензии не должны быть предметом регистрации. В то же время существует право возражения на этом основании в отношении ссылки на добросовестность, сделанной покупателем.

По данному вопросу чаще всего и возникают споры вокруг добросовестности. Если одна сторона пытается доказать вовлеченность приобретателя в конфликт и, стало быть, его осве домленность или, точнее, возможность осведомленности обо всех пороках сделки, то другая, напротив, отрицает эти доводы, ссылаясь, прежде всего, на отсутствие формальной аффили рованности между продавцом и покупателем.

Как уже отмечалось, согласно п. 3 ст. 10 ГК РФ в случаях, когда закон ставит защиту гра жданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли они разумно и добросовестно, ра зумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предпола гаются. Данное положение, а также другие пункты названной статьи о пределах осуществле ния гражданских прав позволили некоторым авторам говорить о добросовестности как о принципе гражданского права 6, который хоть и не нашел своего закрепления в ст. 1 ГК РФ, но, тем не менее, вытекает из других положений гражданского законодательства.

См., например: Белов B. A. Добросовестность, разумность, справедливость как принципы гражданского права // Законодательство, 1998, № 8, с. 15.

102 Хозяйство и право Категория добросовестности используется и в других гражданско-правовых актах. Так, ст. 71 Федерального закона от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ "Об акционерных обществах" устанавливает обязанность органов акционерного общества осуществлять свои права и ис полнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно. Аналогичная обязан ность в отношении органов общества с ограниченной ответственностью предусмотрена в ст. 44 Федерального закона от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью". Федеральным законом от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ "О несостоя тельности (банкротстве)" установлено, что "при проведении процедур банкротства арбитраж ный управляющий, утвержденный арбитражным судом, обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества" (п. 6 ст. 24). Добросовестность ис пользуется и в ряде других нормативных правовых актов.

Е. Богданов под добросовестностью участников гражданских правоотношений, в том числе для целей ст. 302 ГК РФ, предлагает понимать "субъективную сторону их по ведения, то есть когда они не знали и не могли знать о правах третьих лиц на соот ветствующее имущество или об иной своей неуправомоченности" 7. Такое определе ние (со ссылкой на субъективную сторону) явно свидетельствует о связи добросове стности и вины.

В. Белов пишет, что нормы ГК РФ об ответственности за вину (ст. 15, 393 и 1064) это нормы о высшей степени недобросовестности, проявленной при исполнении гражданско-правовых обязанностей 8.

По поводу критериев, используемых при определении того, действовало данное лицо добросовестно или недобросовестно, существует несколько мнений: одни счи тают, что такой критерий должен быть субъективным (применяется в уголовном пра ве) 9, другие что он является объективным (по общепринятому в настоящее время мнению, должен применяться в гражданском праве) 10. Иными словами, это вопрос о том, на основании чего мы должны судить о добросовестном поведении лица и де лать вывод о том, что оно "не знало и не должно было знать…": на основании его "психического отношения", или же, применяя по аналогии формулировку ст. ГК РФ, на основании того, приняло ли оно все меры для того, чтобы "знать", в контек сте ст. 302 ГК РФ, о своей неуполномоченности, при той степени заботливости и ос мотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства.

Существует и третье мнение. Так, М. Аверьянова полагает, что сама формули ровка добросовестности "не знал и не должен был знать" включает в себя как объек тивный, так и субъективный критерии. "Не знал" это субъективная сторона, то есть лицо действительно находилось в неведении, а "не должен был знать" включает в себя объективную сторону, которая подразумевает наличие определенного стандар та поведения, диктующего, какие конкретно меры следует принять участнику соот ветствующего правоотношения, чтобы иметь представление о фактических обстоя тельствах, сопровождающих заключение сделки 11.

В российском законодательстве нет однозначного ответа на вопрос, о каком стандарте идет речь, поскольку в нем отсутствует четко установленный объективный критерий добро совестности и, таким образом, определение ее отдано дискреционной власти суда.

Н. Иванова, комментируя судебную практику, указывает на то, что "покупателю край не сложно доказать, что он является добросовестным приобретателем. Мало зая вить в суде, что покупатель не знал и не мог знать об отсутствии у продавца права отчуждать имущество. Надо представить суду неопровержимые доказательства своего неведения" 12. Обязанности приобретателя автор рассматривает на примере покупки недвижимости. На покупателе лежит обязанность проверки наличия у про Богданов Е. Категория "добросовестности" в гражданском праве // Российская юстиция, 1999, № 9, с. 42-45.


Белов В. А. Указ. соч., с. 18.

См., например, Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. М.: Юристъ, 1998, с. 582-583.

См., например: Гражданское право: Учебник. Т. 1 / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. СПб., 1998, с. 470-474.

Аверьянова М. В. Защита добросовестного приобретателя в российском гражданском праве: Автореф. дис.

… канд. юрид. наук. М.: Ин-т государства и права РАН, 2001.

Иванова Н. Р. Защита права собственности в арбитражном суде. Комментарий арбитражной практики.

М.: ИНФРА-М, 1999, с. 116-117.

Точка зрения давца таких правоустанавливающих документов, как свидетельство о собственности, справка о государственной регистрации объекта за продавцом. Кроме того, ему не обходимо ознакомиться с договором или актом государственного органа, на основа нии которых выданы свидетельство о собственности, справка регистрирующего ор гана.

Несоответствие договора купли-продажи императивным требованиям законодательства также лишает покупателя права ссылаться на свою добросовестность. В этом случае не при нимаются во внимание и ссылки покупателя на незнание законодательства, нарушенного сделкой или актом государственного органа, поскольку добросовестность предполагает изви нительное незнание факта, а не права.

Судебная практика свидетельствует о том, что к субъективной стороне недобросовестно сти помимо умысла относится также неосторожность (то есть покупатель, зная о существова нии притязаний третьих лиц, заключает, тем не менее, сделку) именно в том смысле, как она понимается современной наукой уголовного права.

Это же положение подтверждается теорией права: по мнению М. Фроловой, приоб ретатель считается недобросовестным, если он "намеренно или по грубой неосто рожности не принял во внимание конкретных обстоятельств сделки, из которых было ясно видно, что вещь отчуждается неправомерно. Простая неосторожность не поро чит добросовестного владельца" 13.

Отсюда следует, что добросовестность, применяемую в гражданском праве, можно опре делить как совокупность субъективных и объективных элементов: субъективной стороны поведения лица (отсутствия умысла или неосторожности по отношению к совершаемым им действиям), проявляющейся объективно в том, что оно предприняло все надлежащие меры для установления управомоченности контрагента на совершение сделки при той степени заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась по характеру правоотношения.

Наличие добросовестности в предусмотренных законом случаях позволяет субъекту беспре пятственно осуществлять свои права и требовать исполнения обязанностей, а ее отсутствие (недобросовестность) влечет неблагоприятные материально-правовые последствия, в том числе применение мер ответственности к недобросовестному лицу правонарушителю.

Из доктрины известны правила: покупка вещи ниже рыночной цены исключает добросо вестность. Данный подход иногда применяется судами, но все же ресурс его далеко не исчер пан. Конечно, главная трудность состоит в доказывании рыночной стоимости. Но считать эту задачу вовсе неразрешимой тоже нельзя. Не нужно забывать, что приобретение имущества по цене ниже его рыночной стоимости само по себе (если не затронуты корпоративные нормы и т. п.) не означает недействительности сделки и не всегда ставит вопрос о добросовестности.

Ведь если сделка действительна, то право, которое было предметом сделки, возникло у сторо ны, и нет никакой нужды выяснять степень осведомленности этой стороны.

факт очевидный, несмотря на трудности с его доказыванием, может Занижение цены свидетельствовать о сговоре сторон, имеющих в виду какие-то цели, выходящие за рамки договора. Тогда возникают основания для применения правила о притворных сделках (п. ст. 170 ГК РФ). Но в этом случае обе стороны одинаково нарушают закон и при любых об стоятельствах не приходится говорить о добросовестности.

Из анализа судебной практики можно сделать вывод, что к профессиональным участникам гражданского оборота предъявляются более жесткие требования. Это вполне справедливо, Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под ред. А. Г. Калпина, А. И. Масляева. М.: Юрист, 1997, с. 339.

104 Хозяйство и право поскольку такие участники оборота или другие компетентные органы могут знать значитель но больше об имеющихся препятствиях к отчуждению вещи. Впрочем, устойчивая практика по затронутому вопросу еще не сложилась.

Н. КОСТЮК, соискатель ученой степени кандидата юридических наук КОНСУЛЬТАЦИЯ Отвечаем на вопросы читателей Собственниками многоквартирного дома заключен договор управления с предприятием. Со гласно условиям договора предприятие обязалось обеспечить надлежащее снабжение комму нальными услугами жилых помещений собственников, а также содержание внутридомовых инженерных сетей. При выполнении обязательств по договору предприятие руководствуется Правилами содержания общего имущества в многоквартирном доме, утвержденными поста новлением Правительства РФ от 13 августа 2006 года № 491, а также Правилами предостав ления коммунальных услуг гражданам, утвержденными постановлением Правительства РФ от 23 мая 2006 года № 307.

Управляя общим имуществом многоквартирного дома, предприятие заключило договоры с ресурсоснабжающими организациями (в частности, энергосбытовой ор-ганизацией). Таким образом, предприятие является исполнителем коммунальных услуг перед потребителями.

Ресурсоснабжающие организации поставляют коммунальные ресурсы до многоквартирно го дома, о чем имеются акты разграничения эксплуатационной ответственности, и в соот ветствии с жилищным законодательством РФ не могут быть исполнителями коммуналь ных услуг.

В настоящее время в многоквартирном доме имеются должники по оплате жилищно коммунальных услуг. Руководствуясь подп. "а" п. 80 Правил предоставления коммунальных услуг гражданам предприятие направило предупреждения лицам, имеющим задолженность, о необходимости ее погашения. По истечении установленного срока предприятие намерено прекратить электроснабжение жилых помещений, в которых проживают должники.

В связи с этим прошу разъяснить, кто является в такой ситуации исполнителем комму нальной услуги электроснабжения и имеет ли право управляющая организация прекратить подачу электрической энергии в квартиру должника при наличии у него задолженности по другим коммунальным услугам, если у него отсутствует задолженность перед энергосбыто вой компанией за потребленное в его жилом помещении электричество?

Однозначного ответа на данный вопрос в практике ВАС РФ в настоящее время нет. Раз решение проблемы зависит от того, кто (управляющая или ресурсоснабжающая организация) является исполнителем соответствующих коммунальных услуг.

Судебная практика не говорит определенно, кого считать исполнителем коммунальной услуги в указанном конкретном случае.

Согласно первой позиции управляющая организация не относится к исполнителям коммунальных услуг, следовательно, она не может прекратить подачу электрической энергии собственнику помещения в многоквартирном доме. Основания для такого подхода следую щие. Признание управляющей организации исполнителем услуг по предоставлению электри ческой энергии вызывает вопрос о ее месте в структуре договорных связей по обеспечению собственников квартир в многоквартирном доме. При коммунальными услугами граждан этом необходимо учитывать, что соответствующие отношения складываются на розничном рынке (ст. 3 Федерального закона от 26 марта 2003 года № 35-ФЗ "Об электроэнергетике").

106 Хозяйство и право В силу ст. 37 данного Закона к субъектам розничных рынков относятся потребители элек трической энергии;

энергосбытовые организации;

гарантирующие поставщики;

территори альные сетевые организации, осуществляющие услуги по передаче электрической энергии;

субъекты оперативно-диспетчерского управления в электроэнергетике, осуществляющие указанное управление на уровне розничных рынков;

производители электрической энергии, не имеющие права на участие в оптовом рынке. Теоретически возможно рассмотреть вопрос о том, не является ли управляющая организация энергосбытовой организацией или гаранти рующим поставщиком. Ответ на него представляется отрицательным, поскольку, как следует из ст. 37, 38 Закона, взаимоотношения между данными субъектами и потребителями строятся на основе возмездных договоров по купле-продаже энергии, заключение которых между управляющими организациями и гражданами выходит за рамки разумного обоснования. Та кой вывод можно сделать и из информации, содержащейся в вопросе.

По этим же причинам управляющая организация не может быть энергоснабжающей орга низацией для своих членов: в силу ст. 1 Федерального закона от 14 апреля 1995 года № 41-ФЗ "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Россий ской Федерации" энергоснабжающая организация хозяйствующий субъект, осуществляю щий продажу потребителям произведенной или купленной электрической и (или) тепловой энергии.

Изложенный подход следующим образом определяет статус управляющей организации в рассматриваемых отношениях. В силу ст. 161, 162 Жилищного кодекса РФ управляющая организация привлекается к управлению общим имуществом многоквартирного дома либо непосредственно жильцами, каждый из которых заключает с ней договор на единых условиях, либо товариществом собственников жилья, либо муниципалитетом (в случаях, когда жильцы не выбрали способ управления). Согласно ст. 162 ЖК РФ договор с управляющей организа цией устанавливает среди обязанностей управляющей организации обязанность оказывать услуги и выполнять работы по надлежащему содержанию и ремонту общего имущества в соответствующем доме, предоставлять коммунальные услуги собственникам помещений и пользующимся помещениями в этом доме лицам.

Управляющая организация представляет собой коммерческую организацию, извлекающую прибыль от управления многоквартирными домами. Прибыль такая организация получает не за счет перепродажи соответствующих ус луг, а по договору на управление общим имуществом многоквартирного дома, который явля ется возмездным. Фактически управляющая организация лишь организует предоставление указанных услуг. Отсюда следует, что она не является перепродавцом соответствующих услуг и в отношениях по их предоставлению не может иметь какого-либо интереса, отличного от интересов фактических потребителей таких услуг (жильцов).

Это означает, что управляющая организация не относится к исполнителям коммунальных услуг. Следовательно, у нее нет права приостанавливать подачу соответст-вующей энергии.

Данный подход применительно к товариществам собственников жилья нашел свое отражение в постановлении Пленума ВАС РФ от 5 октября 2007 года № 57. Вместе с тем надо признать, что в этом документе вопрос о статусе управляющей организации прямо не разре шен. Однако содержащаяся в нем правовая логика, безусловно, может быть использована при разрешении заданного вопроса.

Согласно второй позиции управляющая организация является исполнителем комму нальных услуг, следовательно, может прекращать подачу электроэнергии гражданам должникам. Такой подход, как правило, обосновывается положениями указанного в вопросе постановления Правительства РФ № 307, на основании которых управляющие организации (наравне с товариществами собственников жилья) являются исполнителями соответствующих услуг.

В последнее время данный подход нашел свое отражение в надзорной практике ВАС РФ, например в постановлении Президиума ВАС РФ от 1 апреля 2008 года № 13419/07. Из этого документа следует, что высшая судебная инстанция не поддержала позицию судов первой и Консультация кассационной инстанций, заключающуюся в том, что управляющая организация не является производителем коммунальных услуг, следовательно, она не оказывает эти услуги, то есть не относится к их исполнителям. Итак, можно сделать вывод, что ВАС РФ признает управляю щие организации производителем (исполнителем) коммунальных услуг. Отсюда следует со ответствующее разрешение иных, в том числе заданного, вопросов.

Таким образом, ввиду противоречивого законодательства, отсутствия четко сфор мулированной позиции ВАС РФ дать однозначный ответ на вопрос представляется затрудни тельным. Вместе с тем полагаю, что приведенные аргументы помогут сформировать право вую позицию в случае спора. При этом более обоснованным представляется первый из изло женных подходов.

Н. ЩЕРБАКОВ, юрист СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА Судебная практика по взысканию земельного налога * Об объекте налогообложения В соответствии с п. 1 ст. 389 НК РФ объектом налогообложения является земельный участок, под которым согласно п. 2 ст. 6 ЗК РФ понимается часть поверхности земли (в том числе почвенный слой), границы которой описаны и удостоверены в установленном порядке. Опи сание и удостоверение границ образуемых земельных участков должно быть произведено в соответствии с требованиями Федерального закона от 24 июля 2007 года № 221-ФЗ "О госу дарственном кадастре недвижимости". Таким образом, земля, границы которой не описаны и не удостоверены в установленном порядке, объектом налогообложения не является.

В связи с этим сомнительной представляется правовая позиция налоговых органов, со гласно которой земельные участки, не прошедшие кадастровый учет и если по ним отсутству ет кадастровый номер, признаются объектом налогообложения земельным налогом на осно вании правоустанавливающих (правоудостоверяющих) документов, выданных соответст вующими органами до введения в действие Федерального закона от 21 июля 1997 года № 122 ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" 20.

В п. 2 ст. 389 НК РФ содержится перечень земельных участков, которые не признаются объектом налогообложения. На основании подп. 3 п. 2 ст. 389 не признаются объектом нало гообложения земельным налогом земельные участки, ограниченные в обороте в соответствии с законодательством РФ, предоставленные для обеспечения обороны, безопасности и тамо женных нужд.

Перечень земельных участков, отнесенных к землям, изъятым из оборота и ограниченным в обороте, приведен в пп. 4 и 5 ст. 27 ЗК РФ. В частности, ограниченными в обороте являются земельные участки, находящиеся в государственной или муниципальной собственности, пре доставленные для обеспечения обороны и безопасности, оборонной промышленности, тамо женных нужд и не указанные в перечне земельных участков, изъятых из оборота. При этом земельные участки, отнесенные к землям, ограниченным в обороте, не предоставляются в частную собственность, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

Земельные участки, включенные в понятие земель, изъятых из оборота, не могут предостав ляться в частную собственность, а также быть объектами сделок, предусмотренных граждан ским законодательством (п. 2 ст. 27 ЗК РФ).

Согласно п. 2 ст. 93 ЗК РФ в целях обеспечения обороны земельные участки могут пре доставляться для строительства, подготовки и поддержания в необходимой готовности Воо руженных Сил РФ, других войск, воинских формирований и органов (размещение военных организаций, учреждений и других объектов, дислокация войск и сил флота, проведение уче ний и иных мероприятий);

разработки, производства и ремонта вооружения, военной, специ альной, космической техники и боеприпасов (испытательных полигонов, мест уничтожения * Окончание. Начало см.: Хозяйство и право, 2008, № 11.

Письмо Минфина РФ от 9 апреля 2007 года № 03-05-05-02/21.

Судебная практика оружия и захоронения отходов);

создания запасов материальных ценностей в государствен ном и мобилизационном резервах (хранилища, склады и др.).

Земельные участки, ограниченные в обороте, находящиеся в государственной и муници пальной собственности, предоставленные для обеспечения обороны, безопасности и тамо женных нужд, в частности для целей, указанных в п. 2 ст. 93 ЗК РФ, не являются объектом налогообложения земельным налогом в соответствии со ст. 389 НК РФ.

Таким образом, земельный налог не подлежит взиманию:

за земельные участки, предоставленные для обеспечения обороны организациям Мин обороны России, используемые данной организацией в целях, указанных в п. 2 ст. 93 ЗК РФ, независимо от передачи части этого земельного участка в аренду другой организации 21;

за земельные участки, предоставленные подразделениям вневедомственной охраны при органах внутренних дел РФ для обеспечения их деятельности 22;

за земельные участки, занимаемые арбитражными судами 23;

за земельные участки, предоставленные на праве постоянного (бессрочного) пользова ния подведомственным Росгидромету организациям и используемые для обеспечения дея тельности создаваемой Росгидрометом функциональной подсистемы Единой системы преду преждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций (ПЛЧС) 24;

за земельные участки, занятые находящимися в федеральной собственности объектами, предоставленными организациям федеральной службы безопасности, а именно ФСБ России и ее территориальным органам безопасности, органам безопасности в войсках, пограничным органам и другим органам безопасности (далее федеральные органы исполнительной вла сти), а также не имеющим статуса федерального органа исполнительной власти организаци ям 25;

за земельные участки, предоставленные федеральным государственным учреждениям системы Росрезерва для формирования, хранения и обслуживания запасов государственного резерва (они относятся к земельным участкам, ограниченным в обороте, и, следовательно, не должны признаваться объектом налогообложения по земельному налогу) 26;

за земельные участки, ограниченные в обороте, предоставленные Федеральной службе по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) и ее территориальным органам для обеспече ния безопасности. (Предоставленные иным организациям (в том числе бюджетным учрежде ниям), подведомственным ФСКН России и не относящимся к органам, являющимся силами обеспечения безопасности в соответствии со ст. 12 Федерального закона "О безопасности", земельные участки не могут рассматриваться как ограниченные в обороте, предоставленные для обеспечения безопасности, и поэтому подлежат налогообложению земельным налогом) 27;

за земельные участки, ограниченные в обороте в соответствии с законодательством РФ, в пределах лесного фонда 28;

за земельные участки, на которых расположены учреждения (медсанчасть), входящие в систему МВД России, действующие в целях обеспечения нормального функционирования и поддержания в готовности сил и средств безопасности путем оказания профилактической, лечебно-диагностической, реабилитационной помощи, государственного санитарно эпидемиологического надзора, охраны и укрепления здоровья сотрудников и военнослужа Письмо ФНС России от 16 июня 2005 года № 21-4-04/212@.

Письмо Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина РФ от 4 февраля 2008 года № 03-05-04-01/4.

Письмо Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина РФ от 30 октября 2007 года № 03-05-05-02/64, письмо Минфина РФ от 25 октября 2007 года № 03-05-05-02/61.

Письма Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина РФ от 20 августа 2007 года № 03-05-05-02/49, от 17 августа 2007 года № 03-05-05-02/47.

Письмо Минфина РФ от 29 ноября 2006 года № 03-06-01-02/48 "О земельном налоге, налоге на имущество организаций и транспортном налоге".

Письмо Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина РФ от 29 сентября 2006 года № 03-06-02-02/124, письмо Минфина РФ от 25 июля 2006 года № 03-06-02-02/100.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.