авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 34 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ОБРАЗОВАНИЯ КОНГРЕСС ПЕТЕРБУРГСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ ...»

-- [ Страница 26 ] --

зировали мысль, вызывали творческие импульсы, Помимо А. Н. Пыпина, в Петербурге вели свои оборачивавшиеся философией, искусством, лите исследования и такие выдающиеся ученые, как ратурой, социальными идеями и политической ак Александр Н. Веселовский и Алексей Н. Веселов тивностью. «Нигде я не предавался так часто, так ский, В. И. Семевский, Е. А. Соловьев (Андрее много скорбным мыслям, как в Петербурге», — на вич), С. А. Венгеров, Н. И. Кареев, Г. В. Плеханов, писал А. И. Герцен. А затем добавил: «… и за них Н. К. Пиксанов, П. Е. Щеголев и др. Учеником и я полюбил его». В романах Н. А. Гончарова дана последователем А. Н. Пыпина и Александра Н. Ве чисто русская оценка изменений, происходящих селовского считал себя и Д. С. Лихачев.

в чиновничьем и коммерческом мире российской Серебряный век в истории города также был не повседневности, романы и дневники Ф. М. Достоев случайным, а закономерным явлением, особенно ского глубоко затронули не только отечественного, ярко проявившим тенденцию к ассимиляции в рус но и зарубежного «европейского» читателя. Осо ских традициях течений западноевропейской фи бое место в истории духовности Петербурга зани лософии и миропонимания. Блестящие литераторы мают гражданская ответственность и социальная и философы, оригинальные живописцы и графики, направленность статей В. Г. Белинского и стихов издатели и журналисты, музыканты и композито Н. А. Некрасова. Духовная атмосфера города ни ры стали создателями особой творческой атмосфе кому не позволяла остаться в стороне от сложных ры, впитавшей в первые десятилетия XX в. все тре противоречий и социальных потрясений. воги и противоречия Нового времени. В. И. Иванов В этой духовной атмосфере, помимо философских и А. А. Блок, Д. С. Мережковский и З. Н. Гиппи и социальных проблем, впервые в России были ус, Н. С. Гумилев и А. А. Ахматова, многие другие затронуты вопросы о высокой значимости русской представители Серебряного века отразили в своем и российской культуры. Трудно пройти мимо име творчестве ту духовную атмосферу, которая сложи ни академика Александра Николаевича Пыпина лась в самые кризисные дни Российской империи.

(1833–1904), оказавшего глубокое влияние на раз В этой напряженной духовности, в которую витие самосознания не только петербуржцев, но и погружался каждый мыслящий, творческий че представителей общественности всей России, а в на ловек, становясь в этой атмосфере активным чале XX в. — и Западной Европы. Он явился, как участником общего состояния, я и вижу феномен об этом пишут специалисты, самым значительным Санкт Петербурга, определивший героический под представителем культурно исторической школы, виг и в годы блокады, и в период восстановления го которая впервые поставила задачу исследования не рода, и во время репрессий, и в годы обновления, и в отдельных гуманитарных дисциплин, а в широких настоящее время. Будем надеяться, что эта особен масштабах — развития всей многообразной культу но яркая черта — феномен высокой духовности — ры. Многочисленные работы и статьи А. Н. Пыпина не покинет Санкт Петербург и в новых открыва в «Современнике» (до его закрытия в 1866 г.) и «Вест ющихся для города надеждах и перспективах.

В. А. Серкова ПЕТЕРБУРГ КАК КАМЕНЬ ПРЕТКНОВЕНИЯ В своем прекрасном исследовании «Петер ся две противоположные тенденции. В одном случае бург и петербургский текст русской литературы» сохраняется «гений места», воспроизводится уни В. Н. Топоров замечает, что есть несколько спосо кальность и необходимость культурного простран бов понимания («членения») пространства. Есть ства. В другом — в качестве меры характеризуе профанический, обычный, служащий для нормаль мому предмету навязывается нечто несообразное и ного передвижения либо для сравнительных харак несомасштабное ему. Несообразность эта состоит теристик («хуже–лучше», «цивилизованный–вар как раз в том, что не соблюдается «чистота стиля»

варский» и т. д.). И есть сакральный взгляд на и не различаются профанические и сакральные пространство, когда оно оказывается единственным свойства предмета описания.

в своем роде, его не с чем более сравнивать, потому Проиллюстрировать этот тезис мы попыта что в этом месте либо рождаются, либо прирастают емся, опираясь на два контрастных описания к нему, либо собираются умирать, и тогда к нему не Санкт Петербурга, которые принадлежат совре применимы обычные мерки и оценки. менникам. Одно — плод путешествия одного из са В соответствии с этим суждением в описаниях мых известных и скандальных авторов XIX столе чужого культурного пространства могут проявить тия Астольфа де Кюстина — «Россия в 1839 году».

Второе принадлежит перу одного из самых изыс Профессор кафедры отечественной и зарубежной культу канных авторов французской прозы — Теофиля ры Санкт Петербургского государственного политехническо Готье. Знаменитый французский путешественник го университета, доктор философских наук.

В. А. Серкова маркиз де Кюстин сделал себе имя во французской турного произведения, так и «чувство» основания, литературе, публикуя отчеты о своих странствиях. почвы, на которой архитектура произрастает.

Он посетил в России Петербург, затем направился в Теофиль Готье творил в золотой век французской Москву, Ярославль, Нижний Новгород, Владимир литературы. Девятнадцатое столетие называли то и, наконец, отбыл восвояси со словами: «Это — по веком метафизики, то веком литературы, что по су ездка, полезная всякому иноземцу: кто хорошо ществу верно, но, если писатель хотел быть еще и фи ознакомится с этой страной, тот будет доволен лософом, ему требовалось немало усилий, чтобы это жизнью во всяком другом месте». Из этого выска не отразилось на качестве его творений, — излишняя зывания становится понятно, что надежды россий философичность могла мигом обернуться схематич ских правящих кругов на лестный отзыв о стране ностью, сухостью и неживописностью языка.

не оправдались. И действительно, трудно вообра Как удалось Теофилю Готье передать фантасти зить себе что либо более проницательное, зоркое, ческий образ живого, переливающегося красками острое, беспощадное, недружелюбное и вместе с тем города, в котором как будто еще не завершен процесс более безблагодатное, чем книга де Кюстина о его стихиеобразования и не закончился первый день русских странствиях. Она вышла в свет в 1843 г. во творения? Почему его описания Петербурга конге Франции, русский перевод появился впервые толь ниальны первоисточнику? Фантастический элемент ко в 1910 г. Мы не будем разбирать идеи де Кюстина Петербурга хоть и лежит на поверхности, но требу ни относительно политического строя в России, ни ет особой дисциплины языка, чтобы не казаться относительно русского национального характера. романтическим преувеличением или поэтической В его впечатлениях о России нас будет интересо выдумкой, не имеющей реалистических оснований.

вать только одна сторона — восприятие путешест Город Готье похож на себя, узнаваем и реален той не венником русского природного и архитектурного придуманной сутью, которую можно прозреть толь ландшафта, включающее как понимание архитек Секция ЧЕЛОВЕК И КУЛЬТУРА В ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИИ XIX–XX вв.

23 мая 2008 г. СПбГУП, ауд. N№ Руководители секции:

заведующий кафедрой литературы и русского языка Санкт Петер ЗОБНИН Юрий Владимирович бургского Гуманитарного университета профсоюзов, доктор филоло гических наук, профессор;

профессор Российского государственного гуманитарного университета ОРЛИЦКИЙ Юрий Борисович (Москва), главный редактор журнала «Вестник гуманитарной науки»

А. А. Асоян «РОМАН — ЭТО НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК СПОСОБ РАССМОТРЕНИЯ ВРЕМЕНИ…»:

ОБРЕТЕННОЕ ВРЕМЯ В ЭПОПЕЕ МАРСЕЛЯ ПРУСТА Десять лет назад Филипп Соллерс, выступая Но история воспринята в романах Пруста через на коллоквиуме La fin du roman? (Paris, le 25 mars сугубо интимный, целостный опыт человеческой 1998), сказал: «Роман — это не что иное, как спо индивидуальности, то есть через экзистенцию ге соб рассмотрения времени»2. Он полагал, что пи роя. Поэтому жизнь превращается в стереоскопи сатель романист отличается от нас тем, что своим ческую, многомерную картину, в образ вселенной, собственным видением дает возможность понять, где интроспекция оказывается основным средством что такое утраченное время, обретенное время, познания себя и мира. Здесь очевиден приоритет историческое время, он раскрывает отношение интуиции, подсознательного, о чем Пруст свиде между языком автора и временем. «Говорить, что тельствовал сам, когда рефлексировал над свои писатель, — утверждал Соллерс, — представитель ми воспоминаниями: «они приходили ко мне как своего времени, не следует уже потому, что автор попало».

противостоит ему, исследует его, показывает его в «Как попало» — означает по ассоциации. Ассо особом, свойственном этому художнику ракурсе». циативный принцип композиции прустовского по Оставим полемичность этого высказывания в сто вествования исключает поступательное движение роне. Обратим внимание прежде всего на слова об во времени, так называемый гипотекст, а значит, «утраченном» и «обретенном времени», которые, и царство Хроноса, в котором время, как необрати безусловно, ассоциируются с семитомной эпопеей мая река, течет в одну сторону. Здесь царит пульса М. Пруста «В поисках утраченного времени», кото ция времени, которая определяется впечатлитель рая заканчивается романом «Обретенное время». ностью героя, его впечатлениями.

Семитомный цикл романов (1913–1927) М. Прус Пруст писал: «Только впечатление … являет та уже в процессе публикации стал одним из са ся единственным критерием истины и потому толь мых интригующих явлений литературы ХХ в. ко оно достойно внимания разума».

Для жанрового определения этого цикла Т. Манн Поясняя сказанное, он рассуждал: «Истины, воспользовался формулой Гёте — «субъективная которые разум схватывает в проблесках мира … эпопея». суть нечто менее глубокое, менее необходимое, чем В «субъективной эпопее» Пруста герой рассказ истины, которые жизнь вопреки нам самим сооб чик Марсель воспроизводит поток жизни, частью щает посредством материального впечатления».

которой был маленький провинциальный городок Он писал: «Когда речь заходит о смутных воспо Комбре, светский Париж, который Марсель узнал минаниях, вроде стука вилки, или вкуса печенья уже в юности, он сам и его друзья, Сван и Жильбер “Мадлен”, или осязательно данных истин … то та, возлюбленная Свана Одетта де Кресси, служан их первым признаком является ощущение, что я не ка Франсуаза, семья Германтов и многие другие. свободен их выбирать, что они мне даются такими, Марсель ментально воссоздает все, из чего скла каковы они в сущности. И я чувствую, что это пе дывалась его жизнь, — от первых впечатлений дет чать их подлинности».

ства и до последних дней. В результате возникает Форма повествования в «субъективной эпо широкая панорама событий внутренней жизни ге пее» — от первого лица, здесь необычайная откры роя и тех, которые определили историю Франции тость героя рассказчика, его напряженная рефлек на рубеже столетий. сия, скрупулезный анализ чувств, впечатлений, мыслей, поступков, что влечет отождествление ав тора и его героя.

Профессор кафедры искусствоведения СПбГУП, доктор филологических наук. Вот почему цикл романов «В поисках утрачен Здесь естественно вспомнить о «Теории романа» (1916) ного времени» поначалу воспринимался как нечто Д. Лукача (1885–1971), полагавшего, что роман — это эпопея эпо среднее между автобиографией и исповедью. Но это хи, для которой жизненная имманентность стала проблемой.

А. А. Асоян впечатление быстро рассеялось. По крайней мере, лее узкого актуального смысла … который они у исследователей. имели в свое время;

при этом … представление о Мотивы и цель, во имя которых Пруст создает внутреннем времени сочетается здесь с неоплатони свой колоссальный по объему текст, но камерный ческим воззрением, согласно которому истинный с точки зрения модуса событий, совершенно иные, прообраз предмета заключен в душе художника».

чем это было присуще биографической литературе К сожалению, ни комментарий Пруста к своему XIX столетия, которая занималась социально пси роману, ни наблюдения Э. Ауэрбаха не дают доста хологическими типами и исторической характеро точно артикулированного представления о феноме логией. не «обретенного времени» в прославленной эпопее.

Эпиграфом к циклу романов могли бы служить На наш взгляд, яснее представить, что такое знаменитые строки Анри Бергсона (1859–1941) из его «обретенное время», помогает статья соотечествен работы «Непосредственные данные сознания» (1889): ника Пруста, философа и семиотика Г. Башляра «Существует по крайней мере одна реальность, кото (1884–1962) «Поэзия — мгновенная метафизика»

рую мы схватываем изнутри — интуицией, а не пу (1939). Здесь Башляр писал: «В коротком стихотво тем анализа. Это наше “я”, которое длится». рении возможно выразить все одновременно — свое Близость художественного мышления Пруста видение вселенной и тайн человеческой души, лич философии Бергсона была очевидной для Вл. На ность и предмет. Следуй поэзия только за временем бокова. Преувеличивая, утрируя замеченное сход жизни, — продолжал философ, — она будет мель ство, он заявлял, что «произведения Пруста суть че, чем жизнь. И только останавливая жизнь, толь иллюстрированное издание учения Бергсона». ко проживая сиюминутную диалектику радости и Безоговорочно согласиться с Набоковым — зна страдания (ср. с А. Блоком: «Сердцу закон непре чит признать, что Пруст обращен к механизму че ложный — / Радость страданье — одно!». — А. А.), ловеческих мыслей и чувств. Между тем чтение его поэзия может превзойти жизнь. Следовательно, — романов убеждает, что автора интересует, не как заключал Башляр, — она — воплощение одновре мыслит и чувствует человек и даже не что он чув менности, когда даже разорваннейшее бытие обре ствует и мыслит. Пруста интересует то, что заставля тает цельность».

ет человека предаваться этим мыслям и чувствам. Он полагал, что «во всяком истинном стихотво По нашему мнению, ответ на этот вопрос для самого рении присутствует обездвиженное время, время Пруста был однозначным: впечатление. не мерное, которое, — говорил он, — мы бы назва Скончавшийся не так давно Жиль Делез (1925– ли вертикальным … это остановленное мгнове 1995) считал, что прустовского героя заставляют ние, в котором одновременности, упорядочиваясь, предаваться мыслям и чувствам «знаки». В своей убеждают, что поэтическое мгновение обладает ме тафизической перспективой»1.

давней книге о Прусте «Марсель Пруст и знаки»

(1964) он пишет: «Знак — вот то, что вынуждает ду Башляр писал: «Если вам угодно будет изу мать …. Думать — это всегда интерпретировать, чить маленький фрагмент вертикального времени, то есть объяснять, разворачивать, дешифровывать вглядитесь хотя бы в поэтическое мгновение свет и транслировать знак… Лишь чувственность схва лой грусти (regret souriant. — Baudelaire Ch. Petits тывает знак как знак…» poemes en prose)… Миги, в которые подобные чув Стихией, в которой разворачивается интерпре ства удается испытать разом, и останавливают вре тация знаков, становится время. Кораблем, пыта мя …. Они выносят бытие за пределы обычного ющимся преодолеть эту стихию, оказывается память. времени … в одном мгновении как бы суммиру В результате возникает соблазн понять намерение ется все бытие».

Пруста как желание повернуть время вспять, при В таких мгновениях герой Пруста открывает влечь в качестве композиционно образующего на для себя «длительность собственного «я», в кото чала Антиройю, означающую движение жизненно рой время не делится на прошедшее и настоящее, го потока из настоящего в прошлое. оно обретает целостность, символизирующую для Но сам писатель категорически отрицал такую Пруста «обретенное время». Здесь, как сказал бы телеологию повествования. Вслед за первой главой Ауэрбах, «мерцает некая символическая всевре первого романа — «По направлению к Свану» — он менность события, закрепленного вспоминающим написал последнюю главу заключительного романа сознанием».

«Обретенное время» и сообщал Полю Суде, своему Подобное осознание «обретенного времени» со первому рецензенту: «Композиция у меня скрыта гласуется с тем, что вплоть до последнего романа от глаз, и ее тем труднее различить, чем сложнее конструкция повествования состоит в распреде и разветвленнее становится повествование…» лении ролей знающего и узнающего. Это придает «Обретение времени», по Прусту, — это не про несомненную новизну всему прустовскому тексту стое воспоминание о прошлом и не Антиройя, и предполагает своеобразную игру, допускающую а воскрешение целостности бытия, «поскольку па для автора сложные и двусмысленные комбинации.

мять, — считал Пруст, — вводя прошлое в настоя Роль знающего принадлежит автору, а роль узна щее … упраздняет этот огромный разрыв во вре ющего — его герою рассказчику Марселю.

мени между вчерашним и сегодняшним». До романа «Обретенное время» они совершают Пытаясь сформулировать, что такое обретение свой путь, то расходясь весьма далеко, то сходясь времени в эпопее Пруста, Эрик Ауэрбах (1892– почти вплотную. Но в последнем романе цикла 1957) писал в 1927 г.: сознание, «освободившись от О «вертикальном времени», возможно, независимо от былой своей скованности в конкретном, начинает Г. Башляра, но в том же ключе, интересно размышлял в видеть … слои былого … снимает с них оковы письме к Вас. Яновскому, считавшему М. Пруста своим внешней хронологической последовательности бо мэтром, Ф. Степун.

372 Секция 8. Человек и культура в литературоведении XIX–XX вв.

происходит отождествление автора и его героя, «обретение времени», словно подтверждающее сло слияние их опыта, то есть слияние настоящего ва А. Шопенгауэра (1788–1860): «В прошедшем не и прошлого. жил ни один человек, и в будущем ни один человек Знаки, которые открывались Марселю во вкусе жить не будет;

лишь настоящее — форма его жиз печенья «пти Мадлен», боярышнике Комбре, фразе ни» («Мир как воля и представление», 1819–1844).

из сонаты Вентейля или при виде монастырских ко По мнению Н. Саррот (1920), роман Пруста, локолен Мартенвиля, — во всем, что окружало его возникший на пересечении философии Бергсона в жизни, вдруг властно напоминают, что пришло и, как она считала, учения З. Фрейда (1856–1939), время их истолкования. Но единственно возможной открыл «ничем внешне не обнаруживающий себя формой этого является творчество. В результате ге поток внутреннего монолога … читатель оказал рой рассказчик смыкается с автором. Их сознания ся свидетелем, как обрушились — непроницаемые оказываются нерасторжимыми, они обретают одно перегородки, разделявшие персонажей, и герой имя и соединяют в себе начала и концы всего по романа стал временным ограничением, условной вествования, прорываясь к целостному обладанию вырезкой из общей ткани … которая улавливает жизни, которая уже не делится на отдельные фраг и сохраняет в своих бесчисленных клеточках всю менты знающего и узнающего. Так достигается вселенную…»

В. В. Есипов ДМИТРИЙ СЕРГЕЕВИЧ ЛИХАЧЕВ И ВАРЛАМ ТИХОНОВИЧ ШАЛАМОВ:

ДВА ЛАГЕРНИКА, ДВА РУССКИХ ИНТЕЛЛИГЕНТА По правде говоря, я полагал, что тематика моего телю, вряд ли мог быть иным, учитывая совершен выступления больше тяготеет к истории, нежели к но особую ситуацию. Напомним, что к тому времени литературоведению или культурологии. Заявлен Лихачев обладал огромным общественным автори ная тема — только часть большого и важного воп тетом. А обращался он к писателю, отринутому и роса о духовных связях Д. С. Лихачева (1906–1999) властью, и обществом. Надо учитывать, что Ша и В. Т. Шаламова (1907–1982) в пространстве рус ламов в это время находился в крайне тяжелом — ской культуры (этот вопрос заслуживает серьезных и физически, и морально — состоянии, которое и глубоких исследований, которые, будем надеять вернуло его к состоянию колымского доходяги (но ся, со временем появятся). Пока же ограничимся уже с учетом необратимых последствий 72 летнего материалом, что лежит почти на поверхности и тре возраста, почти полной глухоты и слепоты). Еще в бует предварительного осмысления. мае 1979 г. он был помещен в дом престарелых и Сохранился уникальный документ, непосред инвалидов на улице Лациса в Москве. Когда Лиха ственным образом связывающий судьбы академика чев об этом узнал — скорее всего через знакомых и писателя. Речь идет о письме Лихачева Шаламову литераторов, — он направил свое письмо именно на от 20 сентября 1979 г. Это было последнее из мно адрес последнего казенного пристанища Шаламо жества писем, полученных автором «Колымских ва. И. П. Сиротинская, постоянно навещавшая пи рассказов» от разных людей в течение жизни. По сателя, сообщила автору этих строк, что, когда она следним в соответствии с хронологией оно опубли увидела письмо академика на тумбочке в палате, ковано и в шестом томе собрания сочинений Шала оно было раскрытым, то есть была вероятность, что мова, включающем его переписку. Факт сам по себе Шаламов мог его с чьей то помощью прочесть, по символический, но важнее всего содержание этого крайней мере ощутить доброжелательный посыл.

маленького письма: О написании ответа, учитывая состояние писателя, уже не могло быть и речи.

«Дорогой Варлам Тихонович, захотелось напи сать Вам. Просто так! Вряд ли Д. С. Лихачев догадывался о настоящей степени тяжести всего положения Шаламова. Но У меня тоже был период жизни, который я счи письмо можно считать знаком высочайшего благо таю для себя самым важным. Сейчас уже никого нет из моих современников и “соотечественни родства с его стороны — стремления протянуть дру жескую руку в несчастье, «помочь в немой борьбе»

ков”. Сотни людей слабо мерцают в моей памяти.

(А. Блок).

Не будет меня, и прекратится память о них. Не себя жалко — их жалко. Никто ничего не знает. Важна в этом письме простота и ясность высокой оценки, которую давал творчеству Шаламова вели А жизнь была очень значительной.

Вы — другое дело. Вы выразили себя и свое. чайший знаток русской литературы. Эта оценка не сла в себе два неразделимых в России измерения — Об этом только и захотелось написать Вам.

нравственное и художественное. Именно такой Ваш Д. Лихачев».

Сам тон этого письма, наполненного и собствен смысл заключен в словах: «Никто ничего не знает… ными печалями, и глубочайшим уважением к писа Вы — другое дело. Вы выразили себя и свое». Ведь многие, прошедшие через лагеря, остались немы, от кладывая свои свидетельства о пережитом на извеч Журналист Вологодской государственной телекомпании, писатель, краевед, историк русской культуры, кандидат ное русское «до лучших времен» (себя Лихачев, как культурологии.

видим, не исключал из их числа — его полные воспо Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант № 08 минания о Соловках создавались гораздо позже).

12112в.

В. В. Есипов Умение «выразить себя и свое» дано только их с «Колымскими рассказами» Шаламова, найдут большому художнику, а не безыскусному летопис немало общего. «Только умирающий от голода жи цу. Автор «Поэтики древнерусской литературы» вет настоящей жизнью, может совершить величай понимал это более, чем кто либо. Исследователям шую подлость и величайшее самопожертвование, еще предстоит проанализировать, как соотносится не боясь смерти. Мозг умирает последним: тогда, поэтика прозы Шаламова с теми процессами в древ когда умерла совесть, страх, способность двигаться, нерусской литературе, которые проследил великий чувствовать — у одних и когда умер эгоизм, чувство самосохранения, трусость, боль — у других»2 — это ученый, — на примере, скажем, сопоставления проблемы художественного времени у летописцев и ли не парафраз шаламовской прозы?

у протопопа Аввакума — любимого исторического Но надо говорить, наверное, не только о том, что героя и Шаламова, и Лихачева. Потрясающая поэ они оба пережили, но и о том, кем они стали пос ма Шаламова «Аввакум в Пустозерске» не могла ле всех перенесенных испытаний. Ведь и бывшие пройти мимо внимания ученого, внимательно сле заключенные вели себя по разному. Существовали дившего за современной литературой. Недаром люди, которые сделали лагерную тему способом са он закончил главу о неистовом протопопе в своей моутверждения, им было свойственно и бахвальство академической книге вполне шаламовской по духу своим опытом, тюремно блатной субкультурой.

метафорой: «Аввакум горел на огне, жегшем его из (Пример, увы, может составить А. И. Солженицын, нутри…»1 с аффектацией заявлявший: «Мои навыки — катор Уже обозначенных нами моментов достаточно, жанские» и много раз прибегавший в своей деятель чтобы говорить не только о большой степени духов ности к так называемому «раскидыванию черну хи», к методам самопиара.)3 Ничего подобного мы ного родства писателя и ученого, но и о своего рода постоянной перекличке их во времени и простран не замечаем ни у Лихачева, ни у Шаламова. И это стве (хотя они не были лично знакомы и никогда тоже признак настоящей русской интеллигентно не встречались). Не случайно Д. С. Лихачев стал сти. Как известно, будущий академик написал автором ряда предисловий к первым публикациям свою первую научную работу именно на Соловках произведений Шаламова в конце 1980 х гг. — и посвятил ее изучению особенностей уголовного фактически «пробивал» их в достаточно зыбкое жаргона. Под выразительным названием «Черты время, и недаром именно в журнале «Наше насле первобытного примитивизма воровской речи» она дие», выходившем под эгидой Фонда культуры, была опубликована в 1935 г. в научном сборнике который он возглавлял, впервые появилась в свет «Язык и мышление». «Очерки преступного мира»

в 1988 г. «Четвертая Вологда» (стоит заметить, что Шаламова (1960) также можно назвать исследова к старинной Вологде академик питал особую лю нием. Единственное, что их отличает от научного бовь, о чем говорил во время своего приезда в город подхода Лихачева, — эмоциональное, яростно не в 1978 г.). примиримое отношение к блатному миру.

Вся эта неустанная забота об особо ценимом Никто не отважится утверждать, что Д. С. Ли писателе может иметь и личные, биографические, хачев не смог реализовать себя как ученый в со и исторические, и духовно культурные объяснения. ветский период. Скорее, наоборот — вопреки всем Во первых, они были не просто людьми одного обстоятельствам времени и благодаря тому, что он поколения, а ровесниками — будущий академик ро занимался фундаментальными, не сиюминутным дился всего на полгода раньше будущего писателя, проблемами, ему удалось проникнуть в глубины 28 ноября 1906 г., а Шаламов — 18 июня 1907 г., русской истории, понять ее изнутри, на основании и их столетия, отмечавшиеся недавно, почти совпа опыта столетий (тысячелетий), когда бывали и еще дают. Во вторых, с ранних лет оба проявили бле более суровые лихолетья. О том, что для Д. С. Лиха стящие способности в области гуманитарных наук чева сохранение российской культуры было смыс (главным образом, в литературе) и впитали в себя лом всей жизни, прекрасно известно всем. Но той высокие понятия о нравственности и чести, свой же идеей жил по большому счету и В. Т. Шаламов, ственные традициям русской интеллигенции. В свя когда создавал свои философские стихи, рассказы зи с этим нельзя не вспомнить печальный афоризм и эссе. Свою приверженность традициям «лучших Шаламова: «Русская интеллигенция без тюрьмы, людей России» он демонстрировал и гордым, неза без тюремного опыта — не вполне русская интел висимым поведением. Знаменательны его слова в лигенция». В отношении Лихачева (хотя, может письме 1965 г. к Н. Я. Мандельштам (1899–1980):

быть, и не зная подробностей биографии ученого) «Утрачена связь времен, связь культур — преем Шаламов стопроцентно угадал. ственность разрублена, и наша задача восстано В письме 1979 г. в словах академика, что у него вить, связать концы этой нити».

«тоже был период, который он считает самым важ Нельзя не коснуться еще одной острой пробле ным для себя», нельзя не увидеть знака общности мы, близкой Лихачеву и Шаламову, — о противо судеб. Конечно, Дмитрий Сергеевич ясно осознавал, речиях русского национального характера, о его какая пропасть лежала между его Соловками и ша не только положительных, но и отрицательных ламовской Колымой. Но за плечами Лихачева было чертах. Одна из последних крупных статей ака еще одно тяжкое испытание — ленинградская бло демика, написанная в 1994 г., многозначительно када. Она унесла гораздо больше жизней, чем Колы ма. Лихачев не проводил таких параллелей, но те, Лихачев Д. С. Воспоминания. СПб., 1999. С. 344.

кто прочтут его воспоминания о блокаде и сравнят Более подробно об этом см. в монографии автора: «Вар лам Шаламов и его современники» (Вологда, 2007), а также в кандидатской диссертации «Диалог “художник и власть” как Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. Л., инновационный ресурс культуры», защищенной в СПбГУП 1971. С. 339. в 2007 г.

374 Секция 8. Человек и культура в литературоведении XIX–XX вв.

называлась — «Нельзя уйти от самих себя». С одной Здесь много сходства с мыслями Шаламова.

стороны, она — против исторической напраслины Конечно, у автора «Колымских рассказов» взгляд на русский народ и самоуничижения (это продол на проблемы русской истории, на национальный жение темы известных «Заметок о русском»), но характер гораздо жестче, можно сказать, пессими с другой — в статье необычайно трезвый и крити стичнее и часто наполнен горькой трагической иро ческий взгляд на негативные черты национально нией. Причем он писал еще и о «несчастье русской го характера, проявившиеся и в Новейшее время: литературы», которая, по его словам, «лезет не в «Совершенно правы те, кто говорит о склонности свои дела, ломает чужие судьбы, высказывается русских к крайностям во всем… Центристские по вопросам, в которых она ничего не понимает…»

позиции тяжелы, а то и просто невыносимы для Здесь, пожалуй, Д. С. Лихачев не во всем согласил русского человека. Это предпочтение крайностей ся бы с Шаламовым. Но самое важное, что направ во всем в сочетании с крайним же легковерием вы ление мысли у писателя и у академика — общее, зывало и вызывает до сих пор в русской истории критическое (антимифологическое), и это надо десятки самозванцев… Несчастье русских — в их учитывать нам, потомкам великих и взыскатель легковерии»1. нейших людей русской культуры.

*** лагерный опыт. Лагерный опыт, вероятно, не быва З. Н. ПОНОМАРЕВА: — Почему Вы относите ет небольшим.

тему своего доклада более к исторической, нежели В. В. ЕСИПОВ:— Я в лагере не сидел. Но я ос к культурологической или историко литератур новываюсь на сопоставлении лагерного опыта ной?

Шаламова, Домбровского и многих других. И сам В. В. ЕСИПОВ: — На мой взгляд, спекуляция Александр Исаевич после создания «Одного дня на лагерной теме во многом определила историчес Ивана Денисовича» признавался Шаламову:

кие судьбы нашего государства советского периода.

«Я о лагере больше писать не буду. Ведь мой опыт В 1970–1980 е гг. во многом благодаря пропаган по существу четырех лет благополучной жизни».

дистской эксплуатации данной темы на Западе в Мы знаем, что этот опыт — шаражка, работа нор условиях холодной войны, информационной, пси мировщиком, библиотекарем и т. д. А у Шаламо хологической эксплуатации Советский Союз был ва — общие работы с кайлом где то на Колыме.

дискредитирован. Так называемая «лагерная» ли Вот посему нас и тянет в историю. Это за предела тература оказала глубокое воздействие на запад ми филологии.

ное сознание. Именно появление «Архипелага», Ю. А. АСОЯН: — Вы сами писатель, и знаете, по утверждению Пьера Нура, привело к коренной что опыт писателя — это не только его собственные дискредитации СССР. Это очень животрепещущая переживания… тема, поскольку подобные спекуляции продолжа ются до сих пор1. В. В. ЕСИПОВ:— Безусловно. Можно провести З. Н. ПОНОМАРЕВА: — То есть творчество Ша лишь месяц где то и написать об этом роман. Но ламова для Вас есть одно из доказательств того, что можно и вообще не писать.

деятельность Солженицына имеет пропагандист А. И. ФИЛАТОВА: — Известно, что в лагере на ский характер? Соловках выходил журнал «Соловецкие острова», В. В. ЕСИПОВ: — Он был против спекуляции, в котором вышли в свет первые произведения Ли недаром он выступил с письмом в «Литературной хачева. Там печатались и другие авторы. Позиция газете» в 1972 г., за которое его отлучили, так этого журнала была достаточно широкая, журнал сказать, «от прогрессивного человечества», кото пользовался огромной популярностью и за преде рое он глубоко презирал (у него был такой термин лами лагеря, поскольку существовала подписка «ПЧ» — прогрессивное человечество). Он говорил, на него. Я прочитала все выпуски этого журнала что «прогрессивное человечество» состоит напо и поняла, что у людей настроение было очень раз ловину из дураков, наполовину из стукачей, но ным: от печального, грустного, как у Шаламова, дураков нынче мало. Он имел в виду всю эту дис до весьма оптимистического, как у подавляюще сидентскую публику. Он всегда выражался, знаете го большинства авторов, публиковавшихся в этом ли, прямо и довольно резко. В условиях холодной журнале. Это великолепное издание, в котором войны он занимал четко выраженную патриоти были и научные интересные публикации, и теат ческую позицию, что было важно, что составляет ральные, и др.

его достоинство на сегодняшний день и на вечные В. В. ЕСИПОВ: — Соловки — это 1929 г., а Колы времена. ма — 1937 г., однако и там издавалась газета «Ко Ю. А. АСОЯН: — Вы родились в 1950 г., значит, лымская правда», в которой призывали к уничто в лагере не сидели, поэтому странно как то слы жению врагов народа. То есть и там тогда еще была шать ваши слова, что у Солженицына небольшой полная «свобода слова».

Лихачев Д. С. Нельзя уйти от самих себя…: историческое самосознание и культура России // Новый мир. 1994. № 6.

С. 113–120.

А. В. Ильичев А. В. Ильичев «БЕСЫ» А. С. ПУШКИНА В ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИХ ИНТЕРПРЕТАЦИЯХ ХХ в.:

КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОЭТИЧЕСКОЙ СИМВОЛИКИ История восприятия и толкования стихотворе многом определила эмоциональную окрашенность ния А. С. Пушкина «Бесы»2 в русском литерату «Бесов», способ создания в стихотворении фанта роведении ХХ в. показывает, что основанием для стических образов. Повествование ведется, с одной различных его интерпретаций является проблема стороны, от первого лица, а с другой — присутствует символа и явлений, так или иначе связанных с ним свидетель (ямщик). Все это придает зыбкому и вроде (степень поэтического обобщения, фантастика). бы иллюзорному кружению бесов впечатление до Одни ученые отвергали символичность «Бесов»3, полнительной реальности, снимая субъективность другие, указывая на наличие символической об мотивировок. Описание «бесовских превращений»

разности, понимали ее смысл или очень узко4, или в тексте Пушкина соответствует народным пред крайне широко5. Эти противоречивые тенденции ставлениям, где бесы — «это бесплотные существа, сказываются в современных исследованиях. Так, олицетворяющие собой самое зло,— исконные вра для Г. П. Макогоненко6 и В. А. Грехнева7 «Бесы», ги рода человеческого, они … наполняют безвоз душное пространство, окружающее вселенную»14.

без сомнения, символичны, а для А. Г. Гукасо вой8 — это лишь жанровая картинка, описание при Бесы имеют неопределенный облик15, чем и обуслов роды. Противоречивость мнений и оценок делает ливаются их превращения («Что там в поле?.. Пень иль волк?»16, они вызывают метель и ветер17;

сбивают необходимым анализ центральных образов стихот путников с пути18, являются, главным образом, но ворения (дорога, бесы), позволяющий прояснить их символический смысл. чью. Дороги — любимые места сборищ всякой не чистой силы19, представляющие собой вариант так Создавая «Бесов», Пушкин обратился к фоль клору, который, по меткому замечанию М. К. Аза называемых «выморочных мест», где человек всту довского, явился для него «самовыражением на пает в связь с нечистой силой, что само по себе не рода и формой национального самосознания»9. предвещает ничего доброго;

он оказывается перед Фольклорные истоки образов в «Бесах» до сих пор необходимостью «выбора между жизнью смертью, долей недолей»20. Вместе с тем «дорога в фольклоре не исследовались, между тем именно они помога ют понять глубинный смысл всего стихотворения. никогда не бывает просто дорогой, но всегда. … В центре повествования — лирический, эмоцио частью жизненного пути… Перекресток — всегда нально взволнованный рассказ о дорожной встрече поворотный пункт жизни. … дорожные приме ты — приметы судьбы и пр.» с нечистой силой. Подобного рода рассказы оформ лялись в фольклоре в особый жанр — былички или Отметим и ряд более конкретных совпадений.

бывальщины — устные рассказы о встрече челове Низшая демонология вообще имеет неустойчивую ка со сверхъестественными существами, главным форму, поэтому предание соединяет чертей с обо ротнями22, с лешими, даже домовыми23. Поэтому образом из низшего пантеона славянской мифоло гии10, с установкой на реальность случившегося11, «смесь» бесов, домовых, ведьм в контексте стихо с особой эмоциональной атмосферой: «в большин творения — не путаница, а отражение реального стве случаев это рассказы страшные»12. Для былички состояния низшей демонологии. Сам вопрос лири характерен трагический финал, подчеркивающий ческого героя: «Домового ли хоронят? // Ведьму власть и силу потустороннего мира над человеком13. ль замуж отдают?» (III, 178) — тоже возникает с Быличка как жанр устной несказочной прозы во опорой на мифологию: «В грозе и вихрях в некото рых губерниях видят свадебное гульбище леших, Профессор кафедры литературы и русского языка … в других местностях … — свадьбу чертей и СПбГУП, доктор филологических наук.

ведьм. Свадьбы свои празднуют лешие шумно, с ди См. обзор концепций «Бесов»: Благой Д. Д. Творческий ким вакхическим разгулом;

поезд их всегда сопро путь Пушкина (1826–1830). М., 1967. С. 472–474;

Макого ненко Г. П. Творчество Пушкина в 1830 е годы (1830–1833). вождается сильными ветрами и опустошениями»24.

Л., 1974. С. 97–98;

Викторович В. А., Живолупова Н. В. Лите Этих примеров вполне достаточно для утверждения ратурная судьба «Бесов» // Болдинские чтения. Горький, того, что Пушкин, обращаясь к символическим 1977. С. 119–122.

Мейлах Б. С. Пушкин и русский романтизм. М.;

Л.;

1937.

С. 247–248;

Городецкий Б. П. Лирика Пушкина. М.;

Л., 1962. Максимов С. В. Нечистая, неведомая и крестная сила.

С. 379. СПб., 1903. С. 3.

4 Гершензон М. О. Мудрость Пушкина. М., 1919. С. 128– Померанцева Э. В. Указ. соч. С. 118;

Афанасьев А. Н.

137. Древо жизни. М., 1982. С. 227.

5 Благой Д. Д. Указ. соч. С. 479. Пушкин А. С. Собрание сочинений: в 10 т. М., 1957–1958.

Т. 3. С. 178. В дальнейшем ссылки на произведения А. С. Пуш Макогоненко Г. П. Указ. соч. С. 99–104.

кина даются по этому изданию с указанием тома и страниц См.: Грехнев В. А. Болдинская лирика А. С. Пушкина.

прямо в тексте статьи.

Горький, 1977.

Афанасьев А. И. Указ. соч. С. 326.

Гукасова А. Г. Болдинский период в творчестве А. С. Пуш Максимов С. В. Указ. соч. С. 16.

кина. М., 1973. С. 36.

Там же. С. 8.

Азадовский М. К. История русской фольклористики: в 2 т.

М., 1958. Т. 1. С. 251. Иванов В. В. Славянские языковые моделирующие се мантические системы (древний период) / В. В. Иванов, Зиновьев В. П. Жанровые особенности быличек. Ир В. Н. Топоров. М., 1965. С. 174.

кутск, 1974. С. 4.

Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975.

Померанцева Э. В. Мифологические персонажи в рус С. 271.

ском фольклоре. М., 1975. С. 11.

Афанасьев А. Н. Указ. соч. С. 227.

Пропп В. Я. Жанровый состав русского фольклора // Пропп В. Я. Фольклор и действительность. М., 1976. С. 51. Померанцева Э. В. Указ. соч. С. 118.

13 Померанцева Э. В. Указ. соч. С. 23. Максимов С. В. Указ. соч. С. 12.

376 Секция 8. Человек и культура в литературоведении XIX–XX вв.

значениям народно поэтических воззрений, ис создали прочную литературную основу для образа.

пользует их точно, тонко воспроизводя семантику Из «Энеиды» Вергилия он попадает в «Божествен ную комедию» Данте («Ад», песнь III, стих. 212)12.

образов. Самым сложным символическим образом в «Бесах» оказались сами бесы. Уже давно бы А оттуда — уже в ближайший для Пушкина кон ло замечено, что образ бесов дан в стихотворении текст — в поэму С. Шихматова «Ночь на гробах» и преломленным через два сознания: «Бесы ямщи даже в пародию К. Н. Батюшкова «Видение на бе ка — обыкновенная “злая сила”, затевающая с регах Леты».

проезжими недобрую игру, сбивающая их с пути В лирике первой четверти XIX в. обнаружива и т. д. Бесы поэта (то есть Пушкина. — А. И.) сами ются несколько вариантов его использования. Один являются обреченной жертвой, гонимой кем то, связан с эпической традицией Вергилия–Данте (см.

куда то, в какую то неведомую даль»1. Если перед указанные тексты Шихматова и Батюшкова). Дру гой восходит к элегии Мильвуа «Падение листьев» ямщиком маячит один бес, образ которого связан с представлением о «бытовом черте», то в сознании (см. одноименные стихотворения М. В. Милонова (1812)14, В. И. Туманского (1823), Е. А. Баратын путника бес превращается в рой духов, жалобно поющих и кружащихся, словно ноябрьские лис ского (1823), С. Степанова (1825), а также вольные тья. На эту переакцентировку обратил внимание интерпретации: Последняя весна» (1816) К. Н. Ба Д. Д. Благой, связав ее с образами из «Божествен тюшкова и «Романс» (1820) В. И. Григорьева).

ной комедии» Данте2 (ср. «Ад», песнь III, V). Меж Третий — к стихотворению А. В. Арно «Листок» ду тем этот облик бесов связан с существенно иным (ср. одноименные стихотворения В. А. Жуковского архаическим представлением — о превращении за (1818), Д. Давыдова (начала 1820 х гг.) и Лермон ложных покойников в нечистую силу. «Общество това («Дубовый листок оторвался…», 1814). Разу злых духов, существующее от начала света, посте меется, очень часто можно встретить образ листа пенно увеличивается анафемскими душами»3, ко в весьма распространенных в романтизме осенних пейзажах, открывающих элегии16.

торые тоже относятся к «низшим представителям нечистой силы»4. Их функции тождественны функ Целая серия функций этого образа реализована циям бесов. Они превращаются в домовых5, ведьм6, в «Марьиной роще» (1809) В. А. Жуковского, ко вызывают вихри7, сбивают путников с пути и т. д. торая может служить своеобразной энциклопедией Но основное их отличие от исконных бесов в том, семантического использования образа «листа»

что это человеческие души, находящиеся во власти в литературе первой четверти XIX в. Так, скажем, бесов. Это архаическое представление подкрепля мы обнаруживаем его в поэтических ламентациях ется и мотивом листьев (который, между прочим, Услада, сильно напоминающих элегию: «Утро взой М. О. Гершензон соотносил с реальной Болдинской дет, ранняя ласточка взовьется под облака, ветерок осенью, что, впрочем, не исключено)8. По народ побежит по вершинам дерев, и листья осенние по ным представлениям, души заложных покойни сыплются с шумом;

тогда, Мария, ты взглянешь в ков могут быть возвращены посредством осинового окно высокого терема и… увидишь свежую могилу… листа: «Заклятого человека от дому отделяет толь Здесь положили певца Услада, скажут тебе сельские ко осиновый лист»9. Одновременно осиновый лист девушки» (IV, 378). Далее этот мотив обнаружива был символом греха, совершенного проклятым10. ется непосредственно в сюжете: «…увядший листок Эта символика была, очевидно, известна Пушки срывается с дерева и с трепетаньем падает на землю.

ну не только из фольклорных источников, но и из Что предвещаешь ты мне, тишина ужасная?» А она литературных, так как эти представления связаны, предвещает… появление живого мертвеца, при по всей видимости, с древнейшей языческой тради зрака. Правда, призрак оказывается «мнимым».

цией и широко отразились в мировой литературе. Ольга, подруга Марии, думала, что Услада уже нет Сравнение мертвых с листьями в соответствующем в живых. Однако разработка мотива характерна:

сакральном значении находим в «Илиаде» Гоме «Защитите меня, силы небесные, воскликнула она ра (кн. 6, стих 146), в «Энеиде» Вергилия (кн. 6, леблет, многие грехи, беззакония желая с земли отрясти, как стих. 309–310), в библейских книгах11. Эти тексты листья от древа» (Памятники литературы Древней Руси.

ХIII век. М., 1981. С. 441). Чуть раньше, в XII в., аналогич Благой Д. Д. Социология творчества Пушкина. М., 1929. ный образ находим в «Слове о полку Игореве» (хотя тут он, С. 119. очевидно, имеет фольклорный источник): «…древо не к добру Благой Д. Д. Творческий путь Пушкина (1826–1830). листву сронило: по Роси и по Суле города поделили» (Памят С. 477. ники литературы Древней Руси. XII век. С. 383). Отметим, Зеленин Д. К. Очерк русской мифологии. Умершие не что образ листа у Державина: «И вы подобно так падете, / Как естественной смертью и русалки. Пг., 1916. С. 23–24. с древ увядший лист падет (Державин Г. Р. Стихотворения.

Там же. С. 55. Л., 1957. С. 92) во «Властителям и судиям», являющемся Там же. С. 23. переложением 81 го псалма, в самом псалме отсутствует.

Максимов С. В. Указ. соч. С. 133. А в державинском стихотворении появляется лишь в послед Зеленин Д. К. Указ. соч. С. 9. них редакциях (см. с. 370–372).

Отметим особую увлеченность Пушкина в 1829–1830 гг.

Гершензон М. О. Указ. соч. С. 196–197.

творчеством Данте, что отразилось в стихотворениях «Зорю Зеленин Д. К. Указ. соч. С. 11.

бьют… из рук моих» и «В начале жизни школу помню я».

Семенова О. П. Смерть и душа в повериях и в рассказах Заборов П. Р. Шарль Мильвуа в русских переводах и под крестьян и мещан Рязанского, Раненбургского и Данковского ражаниях первой трети XIX века // Взаимосвязи русской уездов Рязанской губернии // Живая старина. СПб., 1898.

и зарубежной литератур. Л., 1983. С. 100–128.

Вып. 2. С. 231.

Ср.: Савченко С. Элегия Ленского и французская эле Ср.: «Все мы сделались как нечистый, и вся правдивость гия // Пушкин в мировой литературе. Л., 1926. С. 64–98.

наша — как запачканная одежда;

и все мы поблекли, как См.: Петушков В. П. Примечания // Жуковский В. А.

лист, и беззакония наши, как ветер, уносят нас» (Исайя 64: 6).

Собр. соч.: в 4 т. М.;

Л., 1959–1960. Т. 1. С. 454;

Эйхенбаум Б. М.

Библейский же контекст отразился в средневековой русской Комментарии // Лермонтов М. Ю. Полн. собр. соч.: в 5 т. М.;

традиции. Так, отрывок из «Слова… » Серапиона Владимир Л., 1936. Т. 2. С. 260.

ского звучит как перифраза из Исаии: «Даже так нас наказав, Бог не отлучил нас от злого нрава. Ныне — землю трясет и ко Виноградов В. В. Стиль Пушкина. М., 1941. С. 169, 321.

А. В. Ильичев (Ольга. — А. И.): привидение, душа Усладова! … произнесенного слова, и из метели появляется бес Ольга дрожала, как лист… Опомнись, милая Оль (ср. аналогичный прием использования магичес га… Я не мертвец, я Услад» (IV, 379)1. кой функции слова в «Вие» Н. В. Гоголя). Четвер Важно отметить, что в процессе исторического тая строфа вновь начинается с пейзажа, но он уже развития образ листа оторвался от своей мифологи приобретает двойственный оттенок, ассоциативно ческой основы, становясь в сентиментально роман связанный с образом беса. Возникает характерный тической культуре символом бренности, соединяясь параллелизм реального–фантастического, распро с темой осеннего увядания, которая и мотивирова страненный прием введения фантастики у роман ла тему смерти. Так возникла новая, уже литера тиков. Это подтверждается и возникшей неопреде турная мотивировка. На связь с прежним мифоло ленностью:

гическим значением указывают лишь смысловые …«Что там в поле?» — обертоны. Пожалуй, лишь в литературной готике «Кто их знает? пень иль волк?» (III, 178) (повесть Жуковского2) мифологический мотив зву Наконец, напряженная сюжетная ситуация чит сильнее.

в пятой строфе разрешается: «кони снова понес Обнаруживаем подобный образный мотив в дру лися», но это «разрешение» — мнимое. В этой же гих текстах А. С. Пушкина. В октябре 1830 г. он строфе происходит качественный сдвиг в разверты начал писать «Русалку», в которой мы встречаем вании всего произведения: из эпической плоскости ту же символику (отметим, что русалка — залож повествование переключается в лирическую.

ная покойница3). Когда князь возвращается после Сюжет, развиваясь далее в лирической плоско свадьбы к месту гибели дочери мельника, он видит:

сти, резко увеличивает содержательный объем обра Ах, вот и дуб заветный, здесь она, зов, наделяет их дополнительными символическими Обняв меня, поникла и умолкла… смыслами6. Именно здесь происходит тот смысловой Возможно ли?.. «толчок», смысловой сдвиг7, который соотносит все Идет к деревьям, листья сыплются. происходящее не с прошлым (что было характерно Что это значит? Листья, для чисто балладного сюжета), а с миром настояще Поблекнув, вдруг свернулися и с шумом го, с «современным состоянием русского мира»8.

Посыпались как пепел на меня. Именно теперь авторитетным голосом лири Передо мной стоит он гол и черен, ческого героя снимается всякая неопределенность Как дерево проклятое. (V, 445) относительно реального присутствия бесов (а мы должны поверить ему в пределах художественной Падение листьев в этой сцене — символ траги условности):

ческой смерти4. Сразу же после этих слов появляет ся сошедший с ума мельник и трижды поминается Вижу: духи собралися нечистая сила: «Я здешний ворон… Я продал мель Средь белеющих равнин. (III, 178) ницу бесам запечным / А денежки отдал на сохране Пушкин на основе специфики лирического рода ние / Русалке…» (V, 445–446). Не так уж был далек утверждает фантастичность самой действительно от истины П. В. Анненков, когда писал, что ни одна сти, опираясь и на установку реальности в быличке.


страна Европы не имеет драматического произведе Одновременно происходит «переключение» образа ния «более близкого к гениальному воспроизведе «беса» в более высокий и трагический регистр — нию в искусстве народных представлений»5. «духи». Бесы путника — это люди, находящиеся Таким образом, «бес» ямщика и «бесы» путни во власти демонических сил. Путнику открывается ка спроецированные на два различных фольклор иная реальность мира, где все похоже на обычную ных представления, связаны с двумя различными жизнь («хоронят» — «замуж выдают» — фокуси идеями. Бес ямщика — это сила зла, страшная и руются точки «круговорота жизни»), и в то же вре пугающая;

бесы путника — это сила трагическая, мя — это мир нечеловеческий, неживой, мир, окол страдательная. В чем смысл трансформации этого дованный и очарованный, управляемый властью образа символа? Чтобы ответить на этот вопрос, рас демона9.

смотрим, как динамически развивается данный об Очевидно, что именно эта идея становится цент раз в процессе развертывания всего стихотворения. ральной, составляет поэтическое открытие Пушкина.

В первой строфе дано изображение метели, бу Мотив «сочувствия»10 связывает путника с этим ри, которая занесла в степи кибитку. Метель ме бесовским миром, но он видит его со стороны, шает движению вперед. Во второй — интерпре находясь в ситуации внеположенности по отноше нию к нему. Встреча на дороге для фольклорного тация бури через фольклорное сознание ямщика.

человека — это знамение судьбы. Путник видит В третьей — происходит немедленная реализация 1 Ср. в «Людмиле» (1808): «— Что до мертвых? Что до гро «Лирическим пространством является авторское созна ба? / Мертвых дом земли утроба / — Чу! в лесу потрясся лист. / ние… Оно вмещает лирическое событие, и в нем свободно дви Чу! в глуши раздался свист. / Черный ворон встрепенулся» (Жу жутся и скрещиваются ряды представлений… отвлеченное ковский В. А. Указ. соч. Т. 2. С. 2). встречается с конкретным, субъективность с действительно стью, прямое значение с символическим» (Гинзбург Л. Я.

О готической основе повести см.: Петрунина Н. Н. Жу О старом и новом. Л., 1982. С. 26).

ковский и пути становления русской повествовательной про зы // Жуковский и русская культура. Л., 1987. С. 74–75. См. об этом: Сильман Т. Заметки о лирике. Л., 1977.

С. 6–7.

Тема заложного покойника отразилась в балладе «Утоп ленник» (1828). Подробнее о жанровой специфике «Бесов» и о своеобра зии связанного с ней смыслообразования см.: Грехнев В. А.

Демидов С. М. К вопросу о религиозном синкретизме у Болдинская лирика А. С. Пушкина. С. 49–50.

туркмен // Труды VII Международного конгресса антрополо гических и этнографических наук. М., 1970. Т. 8. С. 126. Ср.: ситуация в «Уединенном домике на Васильевском».

5 Анненков П. В. Материалы для биографии А. С. Пушки Ср.: «Визгом жалобным и воем / Надрывая сердце мне»

на. М., 1984. С. 329. (III, 178).

378 Секция 8. Человек и культура в литературоведении XIX–XX вв.

в бесовском кружении и свою собственную жизнь, ся в образе бесов. Символическая природа стихо и жизнь окружающего его мира как подчиненную творения выразилась и в том, что его поэтическое чужой, недоброй, бесчеловечной силе. На поворо содержание может легко конкретизироваться и те своей судьбы, в точке перелома, кризиса, когда быть воспринято и как выражение трагизма пуш реальные границы мира дрогнули, путник увидел, кинской судьбы (М. О. Гершензон), и как выраже как на его поверхность выступила скрытая, неви ние космической (Д. Д. Благой) или национальной димая в обычных условиях сила, управляющая (В. А. Грехнев) трагедии.

всем, — и она оказалась властью демона. Все эти трактовки и интерпретации дополняют Таким представляется наиболее общий поэти и корректируют друг друга, реализуя символиче ческий смысл стихотворения, который воплотил скую многозначность текста.

Ю. В. Зобнин ПОЧЕМУ АХМАТОВА НЕ ЭМИГРИРОВАЛА?

(К вопросу о «миссии советской интеллигенции» в контексте «диалога культур») ты”»3. Подруга Ахматовой, О. А. Глебова Судейки В 1922 г. Ахматова пишет одно из самых знаме нитых своих стихотворений: на, оказывала на нее давление, полагая, что отъезд за границу для обеих все равно неизбежен и сделать Не с теми я, кто бросил землю это нужно именно сейчас, когда слава Ахматовой На растерзание врагам.

в «русском Берлине» велика. «…Не помню точно, Их грубой лести я не внемлю, пожалуй, это было в 1922 году, — вспоминала ак Им песен я своих не дам.

триса В. А. Знаменская, Ольга Афанасьевна соби Но вечно жалок мне изгнанник, ралась уезжать за границу и говорила мне, что она Как заключенный, как больной, очень зовет ехать с собой Анну Андреевну, что как Темна твоя дорога, странник, раз сейчас самое время, потому что ее слава вроде Полынью пахнет хлеб чужой.

как поглотительницы мужских сердец, обольсти («Не с теми я, кто бросил землю…») тельницы стоит и за границей очень высоко. И речь была об Анне Андреевне не как о поэтессе, а как Это стихотворение «развело» Ахматову с рус о “Клеопатре с берегов Невы”. Здесь нет никаких ской эмиграцией: даже много лет спустя, она вспо точных слов, только как мне запомнился смысл ре минала «с каким негодованием встречены были чей Ольги Афанасьевны»4.

ими (эмигрантами. — Ю. З.) стихи “Не с теми я, кто Ахматова отказывалась ехать «покорять за бросил землю…”» границу». Потом ее будут упрекать, говорить, что Биографический контекст этого стихотворения:

она «пожертвовала судьбой сына». Э. Г. Герштейн два весьма значимых для Ахматовой расставания пишет, что «единственной возможностью спасти летом 1922 г.

Леву» была бы… эмиграция Ахматовой с малень В начале июля — отъезд Г. В. Иванова, описан ким сыном в 1922 г. «Вот это была единственная ный им в «Петербургских зимах»: «Послезавтра возможность спасти Леву. Многие матери поки уезжаю за границу. Иду к Ахматовой — простить дают родную страну, чтобы избавить своих детей ся. … Ахматова протягивает мне руку. … — от преследований. Но отказаться от своего призва Уезжаете? Кланяйтесь от меня Парижу. — А Вы, ния Анна Ахматова не могла. Долг матери стол Анна Андреевна, не собираетесь уезжать? — Нет.

кнулся с долгом Поэта. Вот где было заложено Из России я не уеду. — Но ведь жить все труд начало настоящей, невыдуманной трагедии. Это нее. — Да, все труднее. — Может стать совсем не предрешило трудную судьбу Льва Николаевича переносимо. — Что же делать. — Не уедете? — Не Гумилева»5.

уеду»2. Тогда же, в июле, и было создано это сти Но у Ахматовой была возможность уехать из хотворение, вошедшее затем в книгу Anno Domini России и раньше — в 1917 г., причем — с любимым (1922).

ею Б. В. Анрепом, прекрасно устроенным в Англии.

Но отъезд Иванова проходил «на фоне» под По воспоминаниям Ахматовой, Б. В. Анреп встре готовки к другому отъезду, который шел в самом чался с ней в самый разгар октябрьских событий:

«доме» Ахматовой: за границу собрался уезжать ее «Приехал в сентябре семнадцатого, уехал за не гражданский муж А. С. Лурье. 17 августа 1922 г.

сколько дней до Октябрьской революции. Пришел он уехал в Германию «в командировку от Нарком проститься, не застал. В. Срезневская была: “Анич проса». Разумеется, из «командировки» он не вер ки нет!” — “Я с Вами пришел проститься, Валерия нулся. Это было разрывом и их личных отношений:

Сергеевна!..”»6 В поэме Б. В. Анрепа «Поминание»

«Когда Лурье уехал — стало так легко! Я как есть эпизод, описывающий встречу, предшество песня ходила… Писал письма — 14 писем написал, вавшую этому «неудачному прощанию»:

я ни на одно не ответила… Мать его приходила узна вать обо мне … Матери я сказала: “У нас свои сче Лукницкий П. Н. Acumiana. Встречи с Анной Ахмато вой. 1924–1925. Париж, 1991. Т. 1. С. 46.

См.: Кралин М. М. Артур и Анна. Л., 1990. С. 200.

См.: Чуковская Л. К. Записки об Анне Ахматовой: в 3 т.

М., 1998. Т. 1. С. 154. Герштейн Э. Г. Раненые души // Живя в чужих словах…:

Воспоминания о Л. Н. Гумилеве. 2 е изд., доп. СПб., 2006. С. 588.

Иванов Г. В. Собрание сочинений: в 3 т. М., 1994. С. 54– 55. Через две недели Петербург покинула И. В. Одоевцева. Лукницкий П. Н. Указ. соч. Т. 1. С. 82.

С. М. Климова Я без погон пришел к тебе, АннаАндреевна: “Может быть два поло У ног молил бежать скорее. жения, чтоб было ясно: либо все уехали, либо все «К чему? В гробу лежать теплее остались.

В отчизне. Я ведь — о себе». 1. Все уехали. Нет Эрмитажа. Рембрандтовские В ее руке зажаты розы, полотна вместо скатертей и половиков, потому что А боль стучит в моей груди, объяснить некому. Зимний дворец — груда пепла и И мы одни… в ней живут беспризорные. Полный развал. А ар «Теперь иди, мия — осталась бы на год — на два, потому что во Без страха встречу день угрозы». енным нельзя смело было уехать и давление на них;

Кори: я бездорожный путник, могла бы просуществовать год два (то есть удержи Ты ж вечности должна служить, вать фронт. А в стране все бы погибло). Иностранцы Без родины не можешь жить. не вмешивались бы, ждали бы, что вот новая Аме Прощай, я знаю — я отступник рика, которую они откроют и разделят.

Я не бегу, зовет долг службы 2. Никто не уехал бы. Была бы общественность, И там оставлена семья. сейчас ее нет, потому что слишком мало людей ос Но как тебя оставлю я, талось. А тогда пришлось бы считаться. Те, кто Приняв кольцо в знак нашей дружбы. уехали, спасли свою жизнь, может быть, имущество, «Не плачь, я верю в наш народ: но совершили преступление перед Россией.

Он к богу новому стремится Вот сейчас осталось, скажем, двенадцать про И в жизни доброй утвердится, фессоров, старых. Скоро их не будет совсем. Но Чтоб воскресить свой славный род. вые — не годятся, плохо подготовлены. Будут вы Пожертвованный миру мир писывать немцев, когда туго придется, и платить Народных прав провозглашенью им русские деньги. А если б не уехало большинство И братскому объединенью профессоров — и уровень подготовки молодых был Он будет жить под звуки лир. бы выше. Молодые могли бы заменить старых, ког Мне не пиши, забудь, твори, да они (многочисленные) постепенно бы выбыва ли”»2.


Ты никогда не станешь хилым, Всегда, всегда мне будешь милым, В стихотворной версии 1922 г. подобное пред И обо мне не говори…»1. ставление о «миссии советской интеллигенции»

звучит так:

Версия этого разговора в стихотворном изложе нии Ахматовой — «Когда в тоске самоубийства…» — А здесь, в глухом чаду пожара известна всем. Остаток юности губя, У Ахматовой была продуманная идейная пози Мы ни единого удара ция, препятствующая эмиграции. Она изложила ее Не отклонили от себя.

П. Н. Лукницкому: «Разговор об эмигрантах. Рос И знаем, что в оценке поздней товцев (историк, профессор) за границей ругает ос Оправдан будет каждый час… тавшихся здесь и называет их предателями, потому Но в мире нет людей бесслезней, что они работают на большевиков. Надменнее и проще нас.

С. М. Климова ПРОБЛЕМЫ ПОЭТИКИ ДОСТОЕВСКОГО — РОЗАНОВА — БАХТИНА.

ИНДИВИДУАЛЬНАЯ АВТОРСКАЯ МИФОЛОГИЯ ПИСАТЕЛЯ КАК ИНВАРИАНТ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ Я занимаюсь философией, и мне показалось как какой то общий исторический разговор, хотя любопытным представить доклад на тему «Про каждый имеет свою уникальность и индивидуаль блемы поэтики Достоевского — Розанова — Бахти ность.

на». В выступлении Вадима Львовича Рабиновича Знаменитая книга М. Бахтина «Проблемы поэ прозвучала мысль о том, что культура — это бес тики Достоевского» позволяет одновременно про конечный монолог, монолог о диалоге, или разго никнуть и в поэтику В. Розанова, во многом пов вор личностей в автономном пространстве. С этим торившего диалогику Ф. М. Достоевского. Они оба очень трудно согласиться. На примере творчества продвигались в направлении формирования интим трех обозначенных в заглавии моего выступления ной философии, каковую невозможно описать вне персон я постараюсь, сосредоточившись в основном диалектики частного и общего;

применительно к на Розанове, сказать, что пространство созидания их творчеству она может быть наиболее адекват культуры через тексты, через созвучия авторской но представлена через понятия диалога, полилога мысли — абсолютно диалогично. И когда читаешь и монотемы. Изучение текстов Розанова позволя авторов, созвучных друг другу и близких творче ет обнаружить аналогию с диалогической приро ски и биографически, то видишь схожие почерки, дой творческого сознания Достоевского. Понятие Ахматовский сборник I. Париж, 1989. С. 183–184.

2 Лукницкий П. Н. Acumiana. Встречи с Анной Ахмато Доцент кафедры философии Белгородского государ вой. М., Париж, 1997. Т. 2: 1926–1927. С. 209–210. ственного университета, доктор философских наук.

380 Секция 8. Человек и культура в литературоведении XIX–XX вв.

партитуры, примененное В. Шкловским к харак Розановское многоголосие создается, конструи теристике розановской трилогии («Уединенное» и руется по законам философского дискурса, полифо два короба «опавших листьев»), близко понятию нические романы Достоевского — художественного, полифонии, используемой Бахтиным в отноше поэтика Бахтина — литературно критического.

нии творческого метода Достоевского. Внутренний Анализ трилогии Розанова позволил обнаружить диалог, противоборство идей, открытость чужому, в ней принцип построения философского романа, «вечная оглядка» на другого (выражение Бахти которому присущи элементы мениппеи карнавали на) — вот что максимально объединяет Розанова и зации в духе Бахтина. Он написан в стиле великой Достоевского в репрезентации собственных идей. карнавализации и буффонады, нарочитого вывора Розанов перманентно использует чужие голоса в чивания себя наизнанку, самопрезентации автора своих произведениях и как форму исповедания, в образе философа шута, фигуры как комической и как структурный принцип полифонического зву и карнавальной, так и иронической (даже сарка чания текстов. Эта форма по смыслу приближена к стической) и трагической одновременно. Мы смогли бахтинскому Icherzhlung — преломлению автором обнаружить данную стилистику лишь при перекоди чужого слова в направлении собственных устрем ровании его текстов из системы линейного чтения лений. Рассматривая диалогический метод анализа восприятия в структурно семиотический анализ.

как основополагающий, оба мыслителя имеют од Автор Розанов представляет нам героя Розанова ну «монотему» — важнейшую мировоззренческую как существенно от автора отличающегося и созда установку на целостное авторитетнейшее начало, ющего в своей шутовской и в то же время философской определяющее все многоголосие и полифонизм чу манере уникальный миф об авторе. Герой Розанов об жих голосов. «Свое» — субстанциональность или ладает амбивалентными чертами. С одной стороны, монотема, чужое — диалогизм или принципы аргу он — философ пророк, устами которого говорит Бог.

ментации. И здесь мы вновь наблюдаем общность с мениппеей И хотя Бахтин считал, что полифония почти как жанром «последних» (пророческих) вопросов.

невозможна в публицистике, именно в этой обла С другой — в герое отражены черты мудреца из кар сти Достоевский и Розанов добились полноценно навальных постановок (аналогия взята из рассужде го звучания, особенно, если учесть имманентную ний Бахтина), знающего «громовую истину», хотя близость публицистики «частной теме», с которой все смеются над ней, в том числе и он сам — мудрый оба сняли «индекс запретности» (Шкловский). В ее шут и герой трилогии, насмешливо намекающий на основе лежит принцип целостного проникновения то, что он мог бы своим открытием перевернуть мир, в тему проблему, преломление логики фактов в ло но «не хочется». То, что проговаривает шут мудрец гике чувств, мыслей и деятельности. Розанов так Розанов, смешно толпе, хотя насмешка в большей продуманно организует диалоги и полилоги, что мы степени связана с удивительной простотой и узнава на протяжении ряда статей, иногда разделенных и емостью, очевидностью истины. Смех не позволяет пространством и временем, наблюдаем их внутрен многим обнаружить истинность сказанного шутом.

нее организационное диалогическое единство, при Здесь же бросается в глаза и сходство фигуры фи внешней отрывочности и расколотости. Это связано лософа шута с православным юродивым, обретшего и со специфически розановской методикой «тоталь черты карнавализованной фигуры (в бахтинском ного» цитирования» (полифония XX в.), и со свой контексте выражения идеи).

ственной обоим мыслителям чертой: фрагментар Проведенный анализ позволяет на конкретно ностью мышления. историческом материале подтвердить и правоту Данная целостность определена монотемой, об идей Бахтина в отношении поэтики Достоевского, щей обоим мыслителям. Ядром таковой является и увидеть более ранние источники данного подхода метафизика христианства — основа их «проник в творческом наследии В. Розанова.

новенного слова», которое при всем многоголосии В общем, Розанов и Достоевский очень близко было твердо монологическим, нерасколотым, что подходят к способу изложения мысли. Идея может стало возможно лишь в реальном диалоге с другими быть действительно монологичной, идея может или «приобщении героя к хору» (Бахтин). Бахтин быть общей или соборной, универсальной, а вот здесь буквально повторяет розановскую формули собирание, так сказать, общего такого взгляда на ровку идей Достоевского: «слово… самое проник эту идею, разговор по поводу этой идеи неожиданно новенное, глубокое и мудрое» и розановскую идею оказывается весьма диалогичен. Если посмотреть о возможности постижения общего в соборном (хо на структуру текстов Розанова, то мы увидим, что ровом) познании. Христианский дискурс при этом они специальным образом структурированы: в ос играет роль монологического ядра, «универсально нову текста ложится огромное количество цитат, го словаря» культуры, перекодируя который фор ссылок, которые не случайно загромождают его, мируется индивидуальная авторская мифология в а включены специально, для того чтобы выстроить диалогическом мире мнений и многоголосии. Субъ многоголосье, самую разную полемическую палит ективное мифотворчество мыслителей, столкнув ру вокруг одной проблемы, которой занимается Ро шись с глубочайшей по мощи и влиянию религиоз занов.

ной верой православия, наслаиваясь и в то же время Возьмем, например, переписку Николая Нико дифференцируясь, формируется в особое религиозное лаевича Страхова и Розанова, где последний умуд состояние, не сводимое к отдельным компонентам ряется сохранять свой метод вторичного, а то и тре религиозного сознания. В ходе столкновения диалога тичного цитирования, когда на каждую фразу, на и рождается инвариант русской культуры — мифо каждую мысль он делает огромные ссылки. Причем творчество отдельных ее представителей, в частно внутри этих ссылок он делает еще ссылки, и таким сти Достоевского — Розанова — Бахтина. образом текст представляет собой действительно В. Кошкарян полифоническую систему. Кроме того, изучая тек Афористичность и идеологичность становятся сты Розанова, я обратила внимание на то, что он новой формой философского поиска вечных истин, очень часто использует не только вербальные, но их субстанциональной основной. Я, может быть, и образные средства для структурирования своего сейчас повторюсь: их субстанциональной основой текста. Рисунки, которые он вводит, фотографии, является то, что можно было бы назвать социологией которые использует, — это все тоже не чисто ил души. Душа писателя в этом потоке многократного люстративного характера вещи. Это специфичес обнажения требует осмысления идеи не только кая структура текста, собирание в одно целое вер своего авторского «я», но и требует читательского бальных образных средств, фотографий и т. п. «я», оценивающего и выбирающего собственные Если говорить о диалогике текстов, связыва приоритеты в ходе постижения текста.

Здесь нет ющих Достоевского и Розанова, то свойственная навязывания и нет абсолютной, «нерасколотой», им черта — фрагментарность мышления, которая «монологичной» истины. Поэтому только совме прекрасно реконструируется и в стилистике Досто стными усилиями читателя и автора, читателя и евского, и в стилистике Розанова. Афористический героя, причем усилиями, продолжающимися и в стиль Розанова очень известен и принес ему славу пространстве, и во времени, усилиями, в которые русского Ницше, поэтому его работы многие наши включены не только современники, но и будущие современные исследователи называют коллажом, читатели, можно, очевидно, достичь какого то це предтечей постмодернистского мировосприятия — лостного восприятия.

в силу афористичности и мозаичности пересказа В заключение хотелось бы отметить, что в тек тех или иных идей в тексте Розанова. стах Розанова и Достоевского монологизм отсут Хотелось бы отметить, что сам Розанов считал ствует как принцип, поскольку основой осмысле фрагментарность, незавершенность, оговорки, ния темы является сбивание множества сознаний восклицания специфическими характеристиками не в монологически целостное ядро, а в соборное философов масштаба Достоевского или Толстого — понятие познания идей. Но в то же время Розанов, тех, кто не просто рассказывает, а вещает, проро подобно Достоевскому, считает, что главное в со чествует, раскрывает нам истины, приближается здании текстов — тема, которая является подлежа и достигает «громовых истин», открывать которые щим, а способ аргументации, используемый им и читателю позволяет мозаичность изложения тек его соавторами, в том числе и читателями, и вспо ста. Слова этих людей полны символического зву могательные факты — это сказуемое, необходимое, чания, которое мы и должны услышать в обрывке, для того чтобы найти и соборно решить основную фрагменте и даже, может быть, в оговорке. задачу поставленной монотемы.

*** ствует в философии Розанова и которая объектив ФАТИЕВ Н. И.: — Светлана Мушаиловна, уточ но соединяется с теми подходами, которые есть у ните, пожалуйста, вы говорили о диалоге как фе Достоевского. Основная моя мысль заключалась номене коммуникативно речевого общения или в том, что Розанов совершенно самостоятельно от как явлении антологии человеческого существо крыл диалогику Достоевского и использовал его вания?

методику создания текстов в своей форме, в форме КЛИМОВА С. М.: — В некотором смысле — создания философских текстов.

о диалогике при создании текстов, которая присут В. Кошкарян КУЛЬТУРА РУССКОГО «ТЕАТРАЛЬНОГО ПАРИЖА» В МЕЖВОЕННЫЙ ПЕРИОД («Интимный театр» Дины Кировой) передал мне воспоминания актрисы Дины Кировой, История русской эмиграции первой волны была, которые и были опубликованы в прошлом году.

так сказать, естественным «диалогом цивилиза Я подготовила публикацию этих воспоминаний.

ций». Но история этой «русской цивилизации» на Для этого мне нужно было собрать материал о Дине Западе изучена неравномерно. Эмигрантский театр Кировой, уточнить ее биографические данные, по в Париже в 1920–1930 е гг. до сих пор остается наи тому что все было запутано, найти ее могилу и, ко менее исследованной областью, поэтому появляет нечно же, собрать информацию о театре, который ся много вопросов, а иногда и выводов, которые не она создавала в Париже в конце 1920 х — начале соответствуют действительности.

1930 х гг.

В 1993 г. я познакомилась с жителями «Русско «Интимный театр» Кировой стал первым пос го дома» в Сен Женевьев де Буа. Мы организовали тоянным эмигрантским театром, который добился кружок чтения, на котором эмигранты первой вол успеха на парижской сцене. Диалог культур пред ны рассказывали о своей жизни, о пути в эмиграцию.

полагает разговор и об эмигрантской драматургии, Примерно через год после начала этих встреч я поз поэтому жизнь и деятельность Дины Кировой так накомилась с человеком по фамилии Тиран. Он стал интересны для нас.

ходить на наши чтения и в один прекрасный день Дина Никитична Кирова (1886, г. Осташков Тверской губернии, Россия — 1982, Сен Женевьев Преподаватель кафедры славистики Университета де Буа, Франция) до революции служила на амплуа Ниццы (Франция).

382 Секция 8. Человек и культура в литературоведении XIX–XX вв.

инженю в Суворинском Малом театре в Петербур В 1908 г. по рекомендации Арбатова А. С. Су ге (ныне — Большой драматический театр). В эми ворин пригласил Кирову на амплуа инженю в Ма грацию попала вместе с мужем, поэтом князем лый театр, там она и работала последующие десять Ф. Н. Косаткиным Ростовским, в 1920 г. Первые лет. Дебютировала Кирова в роли служанки Мэри три года в эмиграции жила в Сербии, с 1923 г. — во в «Двенадцатой ночи» У. Шекспира — первой пос Франции. Здесь в конце 1920 х гг. супруги основали тановке Арбатова на суворинской сцене. Из двух «Интимный театр», в котором Кирова ставила пье артисток, готовивших роль Мэри в этой пьесе, в ос сы на русском языке. В течение двух лет в Медоне новной состав исполнителей должна была войти та, (1927–1928) и четырех театральных сезонов в Па которая лучше смеется. Выбрали Кирову — ее смех риже (1929–1933) русские изгнанники имели воз оказался более заразительным.

можность смотреть спектакли на родном языке. На одном из спектаклей «седой господин у рам После первых же постановок театр Кировой был пы», громко смеявшийся в зрительном зале («как признан ведущим эмигрантским театром. Из клас то отдельно его голос был слышен») и кричавший сики на этой сцене преобладали пьесы Островского. после спектакля «Кирова, браво!», был не кто иной, Через год после открытия «Интимного театра» на как князь А. И. Сумбатов, по сцене Южин. Поко его афишах появились и произведения писателей ренный непосредственной манерой игры Кировой, эмигрантов — А. М. Ренникова, И. Д. Сургучева, он пожелал видеть ее в труппе московского Малого А. В. Амфитеатрова, П. Н. Краснова и др. Таким театра. («Помилуйте, вчера я до слез хохотал, все образом, Дину Кирову — основательницу первого было так искренне, а сегодня плакал, тоже искрен постоянно действующего эмигрантского театра во не, у вас много искренности. Прелестно!») французской столице — можно с уверенностью на Позднее авторитетный театральный критик звать одной из ключевых фигур русской театраль А. Р. Кугель, прослеживая творческий путь Киро ной культуры в изгнании. вой в Суворинском Малом театре, подводил итоги к Дебютировала Кирова в детских ролях в антре ее бенефису: «Она успешно играла с такими знаме призе С. В. Брагина в Павловске, сыграв девочку в нитыми артистками русской сцены, как Савина и пьесе «Заза» П. Бертона и Ш. Симона. Несколько Комиссаржевская в пьесах: “Лес”, “Бедная невеста”, месяцев брала уроки у артистки императорских те “Дикарка”, “Бабушка”, “Плоды просвещения”, “По атров А. А. Бренко. В 1904 г. играла в Василеостров лудевы”, “Змейка”, “Леличкина карьера”, “Начало ском театре в Петербурге, а во время летних сезонов карьеры”, “Казенная квартира”, “Вера Мирцева”, с 1905 по 1907 г. работала в антрепризах Брагина на в пьесах Зудермана, почти всех любимых пьесах Кавказе (в Пятигорске, Ессентуках, Железноводс Комиссаржевской и многих других», и подчерки ке). Там она встретилась с приезжавшими на гаст вал, что «классический репертуар ей более всего по роли мастерами русской сцены К. А. Варламовым, душе, в особенности русский», и лучшей своей ро А. А. Яблочкиной, Л. Б. Яворской. В антрепризе лью она считает роль Лизы в «Горе от ума».

Брагина постоянным партнером Кировой стал О. Л. Книппер Чехова звала Кирову в гастроль И. К. Самарин Эльский («влюбленные сцены игра ную поездку с труппой Художественного театра ли хорошо», «были влюблены друг в друга по сцене уже в годы Гражданской войны.

и все свои чувства выносили на публику»). Проведенные исследования позволяют говорить Небольшого роста, «хорошенькая, но не кра о Дине Кировой как об артистке так называемого савица», необычайно подвижная и веселая — та «актерского нутра». Верный путь к создаваемому кие внешние данные сразу же определили актер образу ей подсказывали талант, эмоциональная ское амплуа Кировой — комическая инженю. Это отзывчивость и профессиональное мастерство, при предоставило актрисе уникальную возможность: обретенное в общении с выдающимися мастерами она стала «сценической дочерью» своих выда русской сцены. В ее исполнении надуманные обра ющихся современников — В. Ф. Комиссаржевской, зы становились правдивыми, живыми.

К. А. Варламова, О. О. Садовской, М. Г. Савиной, Приобретенный на родине опыт, уроки Арбато Е. П. Корчагиной Александровской, играла с ними ва помогли Кировой в эмиграции не только расши и училась, наблюдая за их игрой. («Какая же это рить рамки своего амплуа, но и создать настоящий была для меня школа! Разве могли мне курсы дать актерский ансамбль в театре, где она уже и сама то, что я видела перед собой?!») стала режиссером и наставником. В Париже, поми Весной 1907 г. Кирову пригласили в Современ мо энергии и таланта, залогом успеха артистки ста ный театр в Петербурге, который открылся в зда ли понимание духовных потребностей эмиграции, нии Торгового дома братьев Елисеевых. Здесь в антре умение найти контакт с публикой, способность призе А. Я. Садовской и Н. Н. Ходотова она играла создать особую атмосферу сопереживания сцены Катю в «Дачниках» М. Горького и Ривкеле в «Боге и зрительного зала, основанную на национальной мести» Ш. Аша (Н. П. Ашешова). Карандашные принадлежности и социальном статусе эмигранта, зарисовки сцен из спектакля опубликовал в журна его самоощущении в чужой стране.

ле «Театр и искусство» А. Р. Кугель. В Современ «Интимный театр» открылся 10 февраля 1929 г.

ном театре учителем и наставником Кировой стал в парижском квартале Монпарнас на «артистичес Н. Н. Арбатов — режиссер новатор, за которым, по кой» улице Кампань Премьер (во дворе дома № 6 бис).



Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 34 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.