авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 ||

«Стендаль. Портрет работы шведского художника Улафа Сэдермарка (1840) я. ФРИД СТЕНДАЛЬ ОЧЕРК ЖИ3HИ И ТВОРЧЕСТВА Издание второе, ...»

-- [ Страница 11 ] --

Поэтому, должно быть, импровизируя начало «Ламьель», рожденное воспоминаниями о природе Нор мандии (и в общем сохраняемое при всех переделках и проектах самого решительного сокращения нормандской части романа), Стендаль повествовал от первого лица, а затем ввел рассказчика, чего прежде не делал. И по этому, вероятно, проза вступления удивляет, после ка мерного — «салонного» — неторопливого изящества «Ро зового и зеленого» и монотонности «Федера», грациоз ной живостью, и звучит она свежо, совсем молодо.

В сочетании интонаций беспечного рассказчика-ме муариста с акварельной легкостью изображения — пре лесть многих страниц «Ламьель». Автор книг «Рим, Не аполь и Флоренция», «Прогулки по Риму», «Записки туриста» уже давно усовершенствовал свое искусство непринужденного рассказа.

Однако и во вступительной главе мысль Стендаля подчас топчется на месте, он повторяется. А углубляясь в текст, читатель видит, что он состоит из вариантов, черновиков, заготовок. Неразборчиво написанных, как бы нацарапанных страниц оказалось больше, чем про диктованных.

Анри Мартино расшифровал и отобрал главным об разом куски о детстве и юности Ламьель IB деревне Кар виль, о герцогине Миосеан, владелице местного замка, и о деревенском горбатом докторе Санфене.

В 1958 году В. Дель Литто, исследуя рукописи «Ламьель», столкнулся с «огромным нагромождением набросков, вставок, переделок, работа над которыми продолжалась почти без перерыва в течение месяцев и лет». «Несчастный автор, словно утопая в них, беспо мощно барахтался» «в сценках, противоречащих одна другой и написанному ранее». «Персонажи и сюжеты пе ремешаны и постепенно изменяются до неузнаемости», 393.

и чем более Стендаль работает, тем более запутывается во множестве планов и в усложненной интриге. Этот хаос образует, по мнению В. Дель Литто, не материалы к од ному роману, а «фрагменты четырех или пяти рома нов»

Стендаль как бы остается художником лишь в пре делах отрывка: целое ускользает от него, словно утра тившего способность обобщать. Когда В. Дель Литго полностью опубликует рукописи «Ламьель», мы узна ем во всех подробностях трагическую историю этого сизифова труда. Мечтая о чудесной способности ле тать, великий художник по-настоящему всегда жил в полете творчества. И вот он тщетно пытался взле теть!

Стендаль начал писать «Ламьель», желая создать характер женщины, так же воинственно противостоя щей обществу, как Жюльен Сорель, и более, чем он, способной уподобиться обнаженному клинку. Но с само го начала у писателя не было ясного представления о сущности столкновения Ламьель с обществом. Расска зывая о формировании характера нормандской девчонки, он изобрел немало сюжетных ходов, нашел множество «подлинных фактиков». Но выше картины нравов в нор мандских главах не поднялся. Как заметил А. Мартино, Стендалю были ясны главные персонажи, но не их дей ствия. Не было столкновения героев с эпохой, дающего толчок развитию сюжета и характеров. Отсутствие дра матического (или комедийного) их самодвижения дела ло необходимым подробный план (в каком Стендаль обычно не нуждался);

неопределенность замысла меша ла его составлению.

А состояние здоровья Анри Бейля не благоприятст вовало внутренней собранности и привычному для него творческому состоянию вдохновенной ясности мысли и проницательной интуиции.

Он метался в поисках драматической пружины, без конца писал новые наброски и изменял общий замысел.

При работе над своими шедеврами он создавал все условия для того, чтобы произведение кристаллизова лось, подчиняясь объективной логике развития характе Lamiel. Pages inedites, presentees par V. Del Litto. — «Stendhal Club», № 1, 15 octobre 1958, pp. 3—4.

394.

ров и коллизии, — без насилия автора над персонажами.

Теперь такой кристаллизации не получалось, и Стенда лю впервые приходилось разрешать себе насилие над персонажами.

Что же представляет собою опубликованный до на стоящего времени текст?

В начале «Ламьель» автор, совершая короткую про гулку вокруг деревни Карвиль— он поместил ее на запа де Нормандии, — подводит читателя к новенькому мос тику, висящему над «прозрачной водой милого ручья, которому взбрело на ум быть очень быстрым» — «ведь в Нормандии ум заметен во всем, и ничто не делается без необходимости, а часто и без тончайшего расчета». Об раз этого ручья — ключ к характеру Ламьель: и она ми ла, умна, своенравна, создана, чтобы жить стремительно, а также привыкла при каждом поступке рассчитывать.

Главы первой редакции, отобранные А. Мартино, в ко торых мы -видим Ламьель — девочку, подростка, девуш ку, очень интересны. Их новизна в том, что эту девчонку делает прелестной ее быстро развивающийся смелый ум — тонкий, задорно-насмешливый, не признающий ни каких запретов. Неутолимое любопытство — сила, за ставляющая Ламьель исследовать окружающий мир, узнавать разные стороны влекуще-загадочной жизни, устремляясь вперед и вперед — подобно умному ручью.

«Жиль Блаз» —первая книга, очаровавшая Ламьель.

А ее приключения в Париже написаны романистом,-чьей любимой книгой был «Том Джонс» Филдинга;

продол жение приключений, намеченное в набросках плана как бы пунктиром, перекликается с пушкинским планом ро мана «Русский Пелам». Менее всего общего у Ламьель с Жюльеном Сорелем — должно быть, именно потому, что она лишена сложности его внутреннего мира, мечта ний о подвигах, благородства, гордости плебея и внут ренней борьбы.

Скучающая в деревне герцогиня Миоссан делает смышленую девочку своею чтицей, привязывается к ней и развлекается, превращая ее в барышню. Доктор Санфен, безмерно самолюбивый и тщеславный, непре станно изощряет свой ум, чтобы убеждать самого себя в своем превосходстве над другими;

он стал таким, по тому что горбат и ни на мгновенье не может забыть об этом. Санфен, желая использовать Ламьель для осу 395.

ществления своих честолюбивых, хотя и неопределен ных, устремлений, решает развратить ее ум, посеяв в нем презрительное недоверие к людям, цинизм и склон ность к авантюрам. Ему это отчасти удается. В то же время, благодаря беседам Ламьель с ним, ее ум оттачи вается, а характер становится решительным. Чувствуя свое превосходство над окружающей средой, она отка зывается от удела пригретой сиротки и покидает дерев ню. Начинаются ее похождения.

Не желая утомлять читателей глубокомыслием, Стен даль отдалился от своей «моральной и политической точки зрения». С исторической ситуацией в романе свя зано изображение нравов нормандской деревни, но не развитие характера героини.

Ламьель увлекает с собою сына своей покровитель ницы, влюбленного в нее, — юношу милого, но не мужест венного, слабого, по ее мнению. Эти эпизоды выделяют ся особенно острой характерностью. Вскоре Ламьель становится скучно с юным Миоссаном. Она покидает его. В Париже ей удается очаровать всех, с кем она встречается. Повеса и проходимец, разорившийся свет ский молодой человек вводит ее в среду прожигателей жизни. Но эти люди — мелкие, ей с ними скучно.

Дальнейшее набросано конспективно. Ламьель, по за мыслу Стендаля, должна была столкнуться с действи тельно необыкновенным смелым, энергичным челове ком— с разбойником Вальбером. Если Робер Макэр — ловкий мошенник, успешно приспособляющийся к капи талистическим общественным отношениям, то Вальбер говорит о -себе: «Я веду войну с обществом, а оно воюет со мной. Я читаю Корнеля и Мольера. Я слишком хоро шо воспитан, чтобы работать и получать три франка за десять часов труда». Робер Макэр незаметно нарушает законы, как многие уважаемые дельцы. Вальбер же де лает это открыто.

Ламьель становится возлюбленной Вальбера. Потом она выходит замуж за герцога Миоссана — главным об разом, чтобы оказаться полезной Вальберу, энергия и «гениальная изобретательность» которого не в силах по бедить его «ужасающую нищету». Когда Вальбера при говаривают к каторге, Ламьель смело мстит за него, поджигая здание суда;

на пожарище находят ее обуг лившиеся кости.

396.

Решив противопоставить изящным и бесцветным знатным и богатым людям ум, силу характера и реши тельность женщины из народа, предпочитающей удел авантюристов и отщепенцев подчинению общественной иерархии, Анри Бейль обратился к теме разбойника, которая злободневно звучала в то время.

Лубочные книжки о похождениях разбойников — «Господина Картуша», «Великого Мандрена» — коро бейники разносили по всей стране. Их поглощал про^ стой народ. Хотя Мандрен и был безнравствен, гово рит Стендаль в «Записках туриста», память о нем «живет в сердцах народов»: он в сто раз талантливее сражался, чем все генералы его времени. Книжками о разбойниках зачитывалась в детстве и Ламьель, вос хищаясь смелостью и великодушием Картуша и Манд рена.

Популярность образов бандитов, объявляющих вой ну богачам, была не случайна. Вместе с бедствиями тру дового народа быстро росла преступность. Мелкобур жуазный экономист Э. Бюре, сообщив в книге «Нищета трудящихся классов в Англии и Франции» (1840) о том, что из ста человек, осужденных за «преступления про тив собственности», тридцать шесть—моложе двадцати пяти лет и пятьдесят — неграмотны, заявил: «новый фео дализм»— капитализм, сделавший рабство большинст ва основой ничем не ограниченной свободы промышлен ников, повинен в том, что обездоленные люди становятся деклассированными преступниками. Ф. Шаль писал в «Revue de Paris», в статье о книге Фрежье «Опасные классы населения»: рост преступности порожден обще ственными условиями, при которых побеждает тот, кто силен, капитал — на троне, а бедняк — «добыча порока».

В 1836 году убийца Лаеенер сообщил на суде, что он вос стал против общества, и о том же писал в сочиненных им перед казнью «Воспоминаниях, разоблачениях и сти хотворениях» (1836). Не вправе ли так восстать против общества человек, выброшенный из него? Стендаль пре доставляет ответить на этот вопрос Ламьель, поэтизи рующей Вальбера. При этом Стендаль отметил, что Вальбер — именно такой бунтарь-преступник, как Ла еенер. «Воспоминания» Ласенера вызвали у автора «Ламьель» желание возвысить их до уровня большой литературы;

так ранее Стендаль и Бальзак возвышали 397.

мотивы, близкие книгам Ламот-Лангона, а Бальзак и «Запискам» Видока.

Беспокойный характер Ламьель — своенравной жен щины, которая из презренья к обыденной жизни все вре мя поступает, как говорится, очертя голову, — новый, оригинальный. Но Стендаль, должно быть, чувствовал, что, нанизывая 'похождения Ламьель, он все дальше от ходит от драматизма внутреннего действия, то есть не возвышает «низкий жанр», а напротив, снижает свое произведение (быть может, даже почти до уровня «не обычайных» приключений в тех книгах, которые он на зывал «романами для горничных»). Необычайная жизнь Жюльена Сореля не только изображена реалистически, она типична для эпохи и воспринимается нами как ре альная. А необычайная жизнь Ламьель, подруги разбой ника, воспринималась бы как исключительная.

Поэтому Стендаль постепенно охладевает к образу Ламьель. И задумывает фактически новый роман. В мар те 1841 года он дает себе наказ: «Следует сократить, написав в стремительном 1 стиле новеллы, все, что не есть персонаж Санфен, в противном случае у меня не хватит места для его развития» 2. Теперь тщеславный циник Санфен должен 'стать «главным героем политического романа. Его отец, член Конвента, «не повешенный На полеоном», «никогда не говорил ему о нравственно сти» 3. Санфену предстояло превратиться в карьериста, типичного для Июльской.монархии.

Но ясного замысла этого романа у Стендаля не бы ло, осуществить его он не сумел, да и не успел...

Тех читателей, которым были близки идеи Стендаля, его произведения не отпугивали сложностью;

напротив, они питали и возбуждали их мысль. Об этом Анри Бей лю напомнило письмо, полученное им весной 1841 года.

Литератор-фурьерист Дезире Лавердан, едва вступив на землю Европы после пятилетнего пребывания в тро Курсив Стендаля.

«Stendhal Club», № 1, 1 5 octobre 1958, p. 4.

T а м ж e, p. 7.

398.

пиках, сообщает Стендалю, что считает своим долгом написать этюд о его творчестве для фурьеристского журнала «Phalange» («Фаланга»). Это своевременно, «тем более что, быть может, только мы 1 в состоянии оценить все значение ваших сочинений»,— пишет Лавер дан, прося автора «Истории живописи в Италии» вы слать свои последние книги. Напомнив о неоднократных уверениях Стендаля, что он создает свои произведения всего лишь «для сорока человек», Лавердан утверждает:

автор «Красного и черного» ошибался, его идеи проник ли в «широкие слои общества» и заслужили большое уважение в известных кругах;

настало время вниматель но рассмотреть их, чтобы помочь еще большему их •распространению. Поэтому он намеревается «осветить критический метод единственного по сей день фран цуза», понимающего искусство и умеющего говорить о нем 2.

Творчество Стендаля.не оставалось неизвестным со временникам. И не один Лавердан высоко ценил его.

Такие соотечественники, как Тьер, были врагами писа теля;

но такие, как Делакруа, были его друзьями. И не ведомые друзья, передовые молодые люди, жившие на пятых и шестых этажах,— фурьеристы, воспитанники Политехнической школы (вспомним об одном из них приятеле В. Жакмона),—несомненно, читали книги Стендаля с таким же наслаждением, с каким молодые врачи поглощали новаторскую работу материалиста Бруесе, который объективно являлся союзником Анри Бейля. Об интересе передовых людей идеям Стендаля, к об его известности среди них говорит и то, что револю ционно настроенный скульптор Давид д'Анже создал еще в 1829 году его портрет-барельеф для своей серии медальонов, изображающих знаменитых людей эпохи, начиная с Робеспьера, Марата, Буонаротти и кончая Гюго, Ж о р ж Санд и революционерами-заговорщиками периода Реставрации.

Стендаль не отправил Лавердану свои книги: невы носимой стала головная боль— предвестье вскоре слу чившегося легкого удара. 1 января 1840 года автор Фурьеристы.

Cent soixante-quatorze lettres a Stendhal (1810—184-2), t. II, pp. 239—241.

399.

«Прогулок по Риму» записал на полях экземпляра этой книги: «Упал в огонь камина, исправляя 35-ю [страни цу] Ламьель». А 15 марта — новый удар. «Я вдруг за был все французские слова»,— сообщил Стендаль Ди Фьоре, прося не говорить Коломбу, что он болен. Писа тель стоически молчал о своих страданиях и не узнал у врача, как называется его болезнь, чтобы не думать о ней. И с одним Ди Фьоре поделился таким соображе нием: «Я думаю, нет ничего смешного во внезапной смерти на улице...» Ведь в этом году он уже не раз те рял сознанье...

Едва оправясь, — принялся за «Ламьель».

Затем — новый удар, более серьезный. После не скольких кровопусканий Стендалю стало лучше. Он за ставил себя сочинить жизнерадостное письмо Коломбу.

И гордым мужеством дышит его совсем невеселый дру жеский ответ Лавердану. Стендаль написал его с тру дом (начало продиктовано), обещая развить свои мысли после выздоровления.

О чем же говорил он с передовым человеком эпохи — одним из его внимательных читателей?

О том, что в период с 1800 по 1840 год писатели, склонные к многословию и неточности, испортили лите ратурный французский язык;

вместо того чтобы сказать:

«Бедняки осаждали дворцы богачей», говорят: «Бед ность осаждала дворцы богатства». Расплывчатый стиль придает абстрактный характер тому, что реально. Кон кретность не только анализа политической обстановки и образности, но и выражения мыслей, стиля — основа реализма.

Затем автор «Привилегий 10 апреля 1840 года» объ яснил фурьеристу Лавердану, что художником, достой ным этого имени, удается стать лишь тому, кто не зави сит от правящего класса. «Люди, имеющие на хлеб, из бавлены от необходимости восхищаться глупцами, стоя щими у власти...» (Согг., III, 278—280). Как ненавидел реакцию писатель, который не мог печатать свои про изведения, хоронил их в ящиках письменного стола, от казываясь капитулировать перед властолюбивыми «глуп цами» и писать не то, что думает,— но все же вынуж ден был для маскировки вставить в «Записки туриста»

хвалы Луи-Филиппу!..

400.

В августе 1841 года Стендаль сообщил министру ино странных дел, что ему для выздоровления необходим от пуск, хотя бы самый короткий. Получив его, в конце ок тября выехал в Женеву, чтобы показаться врачу, кото рому доверял, а оттуда — в Париж. Коломбу горько было видеть, как он изменился.

Не считаясь со своим состоянием, Анри Бейль бывал у друзей, посещал театры, концерты: «Все это он делал не столько для удовольствия,— пишет В. Дель Литто,— сколько для того, чтобы убедить себя, что он физически еще крепок» К Виржини Ансло предложила Стендалю выдвинуть его кандидатуру во Французскую академию, надеясь, что сможет оказать ему поддержку 2. Это было соблазни тельно: получая содержание, положенное академику, он оставил бы службу и жил бы на родине, «будучи почти независимым, чего он пламенно желал» (Р. Ко лом б).

В феврале 1842 года, узнав, что отпуск продлен, Стен даль, несмотря на строжайший запрет врачей, решает взяться за работу («Я чувствую себя совершенно здоро вым»,— пишет он 27 февраля в Чивитавеккью своему другу Буччи). В марте он занят подготовкой «Пармско го монастыря» ко второму изданию, делает новые раз розненные и отрывочные наброски для «Ламьель» и, вспомнив о новелле «Сестра Схоластика», написанной вчерне еще в 1839 году, но так и незавершенной, при нимается за нее. Он торопится писать.

В середине марта заканчивает новое предисловие к трактату «О любви». 21-го набрасывает предисловие к «Сестре Схоластике», план рассказа «Еврейка», состав ляет список новелл, предлагаемых им журналу «Revue des Deux Mondes», и заключает с редактором этого жур нала соглашение: он обязуется постепенно представить два тома романов и новелл в шестнадцать—семнадцать печатных листов каждый;

журнал должен напечатать эти произведения, не изменив -в них ни слова. И этого то Писателя не раз называли дилетантом — не профес сионалом!

V i с t о г D е 1 L i t t о, La vie de Stendhal, p. 318.

Ламартин и Казимир Делавинь уже давно были избраны в Академию.

401.

Утром 22-го он продиктовал несколько страниц, рас считывая быстро закончить и сдать в журнал «Сестру Схоластику».

Вечером 22 марта, идя к Виржини Ансло, чтобы по говорить с нею о выдвижении своей кандидатуры в Ака демию «бессмертных», Стендаль, внезапно сраженный ударом (инсультом), упал на узком тротуаре Новой ули цы Капуцинок, неподалеку от министерства иностран ных дел.

Он лежал без сознанья на камнях Парижа, рядом с торжественной Вандомской площадью и статуей импера тора Наполеона на высокой колонне.

А потом он лежал в комнате, которую снимал в Нант ском отеле у самой Вандомской площади (на улице, но сящей в наше время имя Даниэль Казанова, столь же гордо-независимое, как Пьетро Миссирили).

Здесь, не приходя в сознанье, ушел из жизни «два дцать третьего марта 1842 года в два часа пополуночи Анри-Мари Бейль, консул Франции в Чивитавеккье, пя тидесяти девяти лет, кавалер ордена Почетного легио на, холостяк, уроженец Гренобля...» (Акт о смерти).

Вместе с Коломбом и Мериме провожал его на Мон мартрское кладбище Александр Тургенев, который пятью годами ранее сопровождал убитого Пушкина в Святые горы.

Франция, ее литература.потеряли «одного из заме чательнейших людей нашего времени», писал Бальзак.

Один из «бессмертных», бездарный и давным-давно забытый академик Вьенне, воинственный приверженец порядка — защитник режима Июльской монархии и про тивник новой литературы,— узнав о происшедшем, зло радствовал в своем дневнике: «У Стендаля нет буду щего... Апоплексический удар избавил нас от него...»

Сторонники реакции не только бесчеловечно-жесто ки. Они также удивительно недальновидны.

Будущее — у Стендаля.

БЕССМЕРТЬЕ Что касается меня, я беру билет в лотерее с таким главным выигрышем:

иметь читателей в 1935 году.

Стендаль, «Жизнь Анри Брюлара», Эжен Делакруа вспоминал: «Не пренебрегайте ничем из того, что может сделать вас великим» К— советовал ему Стендаль.

Как же Анри Бейль сам следовал этому совету? Он не пренебрегал ничем из того, что необходимо было для развития его замечательных задатков: повышенной вос приимчивости;

привычки воображать, наблюдая, и на блюдать, воображая;

сочетания трезвости, критицизма и воодушевляющей романтики;

склонности анализировать и поэтически обобщать;

стремления конкретно и точно узнавать «жизнь сердца», природу внутреннего действия человека. Он долго добивался расцвета этих задатков.

Подготовив себя таким образом для открытия новых пу тей в искусстве художественной прозы, как бы заранее выполняя требования грядущих поколений к.литерату ре, он стал Стендалем, то есть — великим художником.

Впрочем, сам Стендаль думал, что он просто не пре небрегает возможностью наслаждаться так, как предпи сывет делать это «разумный эгоизм», бейлизм. Гордый и скромный, он это и сказал, откровенно беседуя с са мим собою в «Жизни Анри Брюлара»: он не считает себя равным великим писателям, но уверен в правдиво сти своего искусства, в своей полнейшей честности и в том, что, работая, он испытывал наслаждение — порою «безумное». Вот почему он тогда же, не колеблясь, на писал: «Это счастье — прожить мою жизнь», и был со гласен повторить ее десять раз, даже если бы ему при D e l a c r o i x, Les plus belles pages, par Yves Florenne, Pa ris, 1963, p. 155. (Курсив Делакруа.) 405.

. шлось выносить невероятные муки, а не только так на слаждаться...

А рядом с ним его книги одна за другой начинали жить среди людей своей, нескончаемой жизнью.

Прошел месяц после издания «Красного и черного», и Гете высоко оценил психологизм произведения Стен даля 1. То был первый положительный отзыв о романе.

В личной библиотеке Пушкина сохранился роман «Красное и черное» в издании 1831 года. Через пять ме сяцев после его появления Пушкин признался: «Я от него в восторге» 2;

прочитав второй том, он подтвердил:

«Красное и черное» — «хороший роман, несмотря на фальшивую риторику в некоторых местах и на несколь ко замечаний дурного вкуса» 3. «Замечательное творе ние» 4,— вторил Пушкину Вяземский. А в 1839 году он же писал А. Тургеневу: «Красное и черное» — «один из замечательнейших романов, одно из замечательнейших произведений нашего времени... Я Стендаля полюбил с «Жизни Россини», в которой так много огня и кипятка, как в самой музыке героя» 5. А. Мартино, цитируя эти слова Вяземского, спросил: знал ли Бейль, что в России уже был «один из тех немногих счастливцев, для кото рых он издавал свои книги?» 6 Теперь точно известно, что Стендаль узнал об этом от самого Вяземского, которому -поэтому и дал прочесть рукопись «Пармского монастыря».

Бальзак (в «Письмах из Парижа», январь 1831 года) и Мериме (в письме к Стендалю), словно сговорясь, охарактеризовали философию «Красного и черного» как «мрачную и холодную». Но Бальзак также утверждал, что в этом романе выражен «гений эпохи», и усомнился в беспристрастии критиков, которые хором объявили картину, созданную Стендалем, «фальшивой».

Реакционная критика выступила против Стендаля с теми же обвинениями, какие она обрушивала на писа И.-П. Э к к е р м а н, Разговоры с Гете в последние годы его жизни, «Academia», М. 1934, стр. 832.

А. С. П у ш к и н, Поли. собр. соч., т. 14, изд. АН СССР, М.

1941, стр. 426.

Т а м ж е, стр. 427.

Т а м ж е, стр. 214.

Остафьевский архив князей Вяземских, т. III, СПб. 1899, стр. 233.

Н. М а г t i n е a u, Le coeur de Stendhal, t. II, p. 243.

406.

телей, которым были близки идеи утопического социа лизма: эта литература сгущает краски, лжет, она ци нично возводит преступленье на пьедестал.

А Ф. Шаль и А. Фреми восхищались правдивостью романа, характером Жюльена Сореля. Восторженная оценка художественных достоинств и реалистичности «Красного и черного» содержалась и в книге А. Дюке неля о французской литературе (1839). Но и этого ав тора смущала «философия» Стендаля — смелая критика современного общества в романе.

Бальзак, прочтя «Пармский монастырь», поделился радостью с Ганской: «Бейль издал книгу, которая, по моему мнению, прекраснее всех, появившихся за по следние пятьдесят лет». Беранже писал Стендалю, что он с наслаждением читает и перечитывает этот роман, и противопоставил нравственную силу его автора, «чело века с широкой грудью»,— романтикам, воображение которых рождает «чахоточных» героев. «Меня не удиви ло, что вы создали это произведение: я читал, по-моему, все, что вы написали». Молодой критик Форг, с которым Стендаль сблизился после его статьи о «Записках турис та», выразил уверенность в письме к автору «Пармского монастыря»: этот роман «всегда будут печатать и чи тать».

И во Франции были «немногие счастливцы». А свиде тельство Лавердана дает основания полагать, что их бы ло немало.

Вскоре после смерти Стендаля — в 1843 году журнал «Revue des Deux Mondes» опубликовал критико-био графический очерк Огюста Бюсьера «Анри Бейль (де Стендаль)». Его автор впервые довольно подробно и точно рассказал о жизни Бейля, проявил знание и тон кое понимание «прямоты характера» и оригинальной творческой индивидуальности писателя-новатора — «ро мантика до возникновения романтизма», реалиста, по всюду, от Италии до Москвы «изучавшего человека» и превратившего литературу в «теорию счастья». Однако и Бюсьер отрицательно отнесся к образу Жюльена Со реля. И многое верно увидев в «Пармском монастыре» — в особенности в главах о Ватерлоо,—он все же сомне вался, переживут ли книги Бейля его время.

Когда прогрессивный издатель Этцель решил в 1845 году выпустить собрание сочинений автора «Крас 407.

ного и черного» и «Пармского монастыря», он вынужден был ограничиться этими двумя книгами — спрос и на них был мал. Первое собрание сочинений Стендаля под редакцией Р. Коломба появилось в 1854 году. Тогда же роман «Красное и черное» был издан и в массовой для того времени серии «Иллюстрированные популярные романы». Новое поколение, писал Сент-Бев, с увлечением читало Стендаля «почти как классика». С 1848 года ро ман «Красное и черное» стал настольной книгой студен тов Высшей Нормальной школы. Но, как отметил в вос поминаниях о Стендале А. Фреми, это была снобистская мода. В. Жакмон, Д. Лавердан и их друзья не так, бо лее глубоко- воспринимали произведения автора «Крас ного и черного».


В Италии при жизни Стендаля было напечатано тридцать восемь статей о его творчестве. Его произведе ния хорошо знали и в Англии. Журнал Дублинского университета охарактеризовал в 1843 году Стендаля как превосходного наблюдателя нравов и писателя, лучше всех изобразившего «итальянский характер».

В России с 1822 года журнал «Сын отечества», а за ним — «Московский телеграф» и «Телескоп» печатали статьи Стендаля (о Россини, о жизни и культуре Фран ции, о Ватикане), появлявшиеся анонимно английских в журналах. В 1829 году «Вестник Европы», в 1830 году «Сын отечества» поместили за подписью Стендаль два его текста, посвященные Байрону, а «Литературная га зета» Дельвига тогда же опубликовала отрывки из «Прогулок по Риму» с краткой характеристикой их ав тора К Льву Толстому было лет шестнадцать, когда он впер вые— году в 1843, вскоре после смерти Анри Бейля — прочел «Красное и черное». В дальнейшем, если только Толстой заговаривает о французской литературе, он не пременно называет Стендаля как писателя, близкого се бе. В 1883 году пишет С. А. Толстой о родственности Стендаля себе 2. В 1886 году говорит в беседе с Полем Деруледом: «Увлекался Стендалем» 3. В 1887 году, з Стендаль. Библиография русских переводов и критической ли тературы на русском языке 1822—1960, М. 1961, стр. 7—10.

Л. Н. Т о л с т о й, Поли. собр. соч., т. 83, стр. 410.

«Литературное наследство. Толстой и зарубежный мир», кн. 1, «Наука», М. 1965, стр. 538.

m письме к С. А. Толстой сообщает, что, читая «для отды ха» «прекрасный роман» Стендаля «Пармский мона стырь», испытывает желание «поскорее переменить ра боту. Хочется художественной» 1. В 1894 году в беседе с В. Ф. Лазурским «очень хвалил Стендаля» (тогда как Шатобриана ни разу «не мо-г одолеть») 2. В 1901 году, в беседе с Полем Буайе сказал, что «Красное и черное» и «Пармский монастырь» — «два несравненных шедевра» 3.

В 1903 году, в письме к Октаву Мирбо, говорит об осо бом наслаждении вновь находить «наш идеал, выражен ным новым и неожиданным образом», и о том, как, зна комясь с французским искусством, впервые читая А. де Виньи, Стендаля, В. Гюго, Руссо, он испытал «это самое ощущение открытия» 4. На.конец, в 1905 году, на вопрос П. А. Сергиенко, не Диккенс ли имел на него в молодо сти «главное влияние», Толстой ответил: «Нет, Стендаль, как я уже много,раз.говорил» 5.

В 1874 году многие русские читатели могли ознако миться с романом «Красное и 'черное»: переведенный поэтом А. Н. Плещеевым, он был напечатан в журна ле Некрасова и Салтыкова-Щедрина «Отечественные записки».

Во Франции в это время автор «Красного и черногд»

был уже известным писателем. И. Тэн в статье, напеча танной в 1864 году, охарактеризовал Стендаля словами:

«высокий ум» (а десятилетием ранее писал, что уже не помнит, сколько раз читал его романы — шестьдесят или же восемьдесят). Жюль Верн сообщил в письме к Этце лю, что он перечитал «Прогулки по Риму» и — в двадца тый раз — «Пармский монастырь», роман, равного которому теперь нет. Э. Золя и А. Франс написали инте реснейшие этюды о Стендале. Но Бурже восхвалял ве ликого писателя, принижая его до своего уровня, а Бар рес, превознося автора «Воспоминаний эготиста», иска жал его идеи.

Л. Н. Т о л с т о й, Поли. собр. соч., т. 84, стр. 24.

Н. Н. Г у с е в, Летопись жизни и творчества Л. Н. Толстого, т. 2, Гослитиздат, М. 1960, стр. 147.

P a u l В o y e r, Chez Tolstoi, p. 40.

Л. H. Т о л с т о й, Поли. собр. соч., т. 74, стр. 194.

Н. Н. Г у с е в, Летопись жизни и творчества Л. Н. Толстого, т. 2, стр. 509.

409.

Эрнест Хемингуэй говорил, что Стендаль — один из его учителей и что он предпочел бы верному доходу в миллион долларов возможность вторично прочесть впер вые свои любимые книги, среди них — «Пармский мона стырь» и «Красное и черное»...

Стендаль хотел, чтобы и через сто лет читатели узнавали в -нем «гусара свободы». И онза-писал афоризм:

«Иметь врагов через сто лет после своей смерти — вели чайшее счастье для великого человека» (М. I. М., И, 77).

«Гусара свободы», чей девиз — правда, в нем всегда будут узнавать.

И у него могущественные враги в XX столетии.

Во время второй мировой войны, оккупации Франции гитлеровцами и Сопротивления — через сто лет после смерти Стендаля — французским литературоведам при шлось защищать его от пропагандистов Петэна.

Фашистская газета «Action frangaise» («Французское дело») сочла — далеко не без оснований — обидной для Петэна правду, которую Стендаль, художник и публи цист, говорил о государственных деятелях, служивших Бурбонам и Луи-Филиппу. Неблагонадежный в первой половине XIX столетия, автор «Люсьена Левена» был признан и опасным врагом режима Виши, идеологи ко торого объявили эпоху Реставрации и Июльской монар хии золотым.веком, то есть идеалом недосягаемым. Фа шистская студенческая газета, выходившая в Монпелье, объясняла своим читателям, что Стендаль — автор неблагонадежный и поэтому любви не заслуживает. Не был ли Жюльен Сорель бунтарем и не являлось ли изо бражение иезуитов в «Красном и черном» выпадом про тив клерикального режима Виши?!


Стендаль продолжал сражаться, и его противники вновь надеялись, что смогут избавиться от него.

Но в 1943 году подпольное издательство французских писателей-антифашистов опубликовало брошюру героя Сопротивления Ж. Декура «Стендаль и «Пармский мо настырь».

А в 1944 году в Голландии (в Амстердаме), где гит леровцы, так же как во всех оккупированных ими стра нах, за исключением Франции, запретили опубликование произведений французской литературы, были подпольно изданы в оригинале отрывки из свободолюбивых и гнев ных «Воспоминаний эготиста» и сборник «Три девуш 410.

ки», в который вошли новеллы «Эрнестина, или Рожде ние любви» (из книги «О любви»), «Минна фон Ван гель» и «Ванина Ванини». Во второй из этих новелл прусский генерал фон Вангель спрашивает себя: «Име ет ли право народ изменить разумный образ жизни другого народа, который ему так полюбился, что он же лает в соответствии с этим образом жизни устроить свое материальное и духовное существование?»1 Тогда это должно было прозвучать действительно как подпольная прокламация патриотов-партизан. А весь сборник гово рил во мраке нацистской оккупации о решимости ка ких-то старших сестер Анны Франк, правнучек какой-то голландской Минны, фламандской Джины Сансевери ны сохранять свободу в чувствах и в поведении, не под чиняясь чужой и чуждой злой воле.

Среди книг, имеющихся в рабочем кабинете В. И. Ле нина в Кремле, числятся (за № 6446 по каталогу) «Итальянские хроники» в переводе М. Слонима в бер линском издании 1923 года (должно быть, присланные В. И. Ленину А. М. Горьким).

В Гренобле, родном городе Анри Бейля, в 60-х годах, XX столетия существует ячейка Коммунистической пар тии Франции «Стендаль» 2.

Лотерейный билет Стендаля выиграл.

Арагон с величайшим удовлетворением заявил в 1954 году в газете французской передовой молодежи «Авангард»: «Теперь Стендаль нашел массового чита теля...» Буржуазный журнал «La Table ronde» («Круг лый стол)» 3 подтвердил: настало время, когда Стенда ля начали узнавать массы. Во Франции два издатель ства включили его шедевры в дешевые серии «Карман ная книга»;

« Италии роман «Красное и черное» был в выбран для второго выпуска такой же серии. Всему ми ру известны фильмы К. Отан-Лора «Красное и черное», Кристиан-Жа,ка «Пармский -монастырь». «Красное и белое» («Люсьен Левен») К. Отан-Лора экранизирует Курсив Стендаля.

В 1966 году в Гренобле, в квартире, где родился Анри Бейль, был создан Музей Сопротивления. Прекрасный памятник Стендалю! Он как бы дополняет другой, поставленный в Париже, в Люксембургском саду, для которого Роден воспроизвел медаль он Давида д'Анже.

Сентябрь 1955 г., № 93.

411.

\ в сотрудничестве с советскими кинематографистами.

Традицией стали во Франции стендалевские инсцениров ки и передачи по радио и телевидению.

Франция обращается к книгам Стендаля, потому что «он стал писателем будущего» 1 и удивительно близок нашему времени. По той же причине французские писа тели признают Стендаля одним из своих самых выдаю щихся предшественников. Французский критический реализм первой половины XIX века, — говорит Арагон,— это «необходимый и очень ценный этап» в развитии французской литературы «на пути к реализму социали стическому, который не был бы возможен без него»;

у социалистического реализма — «корни в наших тра дициях, в великих писателях нашего прошлого, в Стен дале, и не только в Стендале...» 2.

Советский народ давно полюбил Стендаля. Когда Юлиус Фучик жил в Советском Союзе, он решил узнать: чьи книги больше всего читают москвичи? В чи тальне Сокольнического парка культуры и отдыха ему ответили: произведения Шолохова, Николая Островско го и «Пармский монастырь» Стендаля 3.

Летом 1961 года французский писатель Владимир Познер посетил Ленинград. Однажды он и его жена шли, беседуя, по Невскому проспекту, и некий прохо жий, услышав французскую речь, почувствовал потреб ность приветствовать людей, приехавших из страны, А г a g о п, La lumiere de Stendhal, p. 99.

T а м же.

Ида Р а д в о л и н а, Рассказы о Фучике.— «Новый мир», 1955, № 9, стр. 225.

М. Горький сообщил Ромену Роллану: в 1931 году три изда ния «Пармского монастыря» (20 ООО, 30 ООО, 75 О О экземпляров) О полностью разошлись. В 1952 году газета «Юманите» с удовлетво рением отметила, что лишь за три последние года в СССР было отпечатано более полумиллиона экземпляров книг Стендаля.

Всего же с 1918 года по июль 1965 года в СССР было 117 из даний произведений Стендаля;

выпущено 10 миллионов 650 тысяч экземпляров его книг на одиннадцати языках народов СССР и в оригинале (данные Всесоюзной книжной палаты).

По данным ЮНЕСКО за десятилетие с 1948 по 1958 год во всем мире было 311 изданий произведений Стендаля (в том числе — собраний сочинений). По количеству изданий первое место, после Франции, занимает СССР, второе — Япония, третье — Польша, ГДР и ФРГ, четвертое — Италия, пятое — Югославия, шестое — США, седьмое — Англия. Собрания сочинений за это время были изданы в СССР и в Мексике.

412.

культура которой ему дорога. Он сразу подошел к французам и, не зная их языка, после короткого заме шательства быстро нашел пароль дружбы:

— Бальзак, Стендаль, Флобер! Чем близок и дорог Стендаль миллионам своих чи тателей и почитателей в наше время?

Своей романтикой. Своей бессмертною любовью ко всему подлинно человеческому в людях — к их отваж ному разуму, гордой, несгибаемой силе духа и умению бороться за свободу, к их мечтам о настоящем счастье, о расцвете личности каждого человека, к их «безумным»

дерзаниям.

Своей бессмертною ненавистью к врагам человечест ва и его счастья — жестоким, лицемерным;

к низменным вожделениям, которые осиливают людей неразумных и слабых духом.

Своим трезвым, проницательным критицизмом. Уме нием видеть жизнь такой, как она есть. Неподкупной правдивостью.

Своим новаторским искусством точно и поэтически изображать драматизм жизни, душевные движения лю дей, создавать пластические, вечно живые характеры, в которых запечатлены мечты, волнения, страсти породив шей их эпохи.

Нетерпением, с каким Стендаль ждал наступления времени, когда будут побеждены все коварные и подлые тираны и мельчайшие угнетатели. Своим умением бо роться с ними, реалистически и сатирически рисуя жизнь общества, в котором только они благоденствуют.

Вот чем особенно близок и дорог Стендаль все но вым читателям — свободолюбивым людям нашего вре мени, интеллигентам и всем труженикам, которые при общаются к культуре.

А их с каждым годом и десятилетием, с каждым но вым поколением будет все больше.

Стендалю предстоит настоящее бессмертье.

V l a d i m i r P o z n e r, Entretien avec mon assassin.— «Hu manite-Dimanche», 3 fevrier 1963.

\ СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ 1. Фронтиспис. Стендаль. Портрет работы шведского худож ника Улафа Сэдермарка (1840). Версальский музей.

2. Гренобль. Гренетская площадь. Современная гравюра.

3. Ученики Центральной школы в Гренобле (1798). В середине, очевидно, Анри Бейль.

4. Анри Бейль в 1812 году. Портрет работы Буайи.

5. Начало и конец письма А. Бейля Феликсу Фору из Смолен ска от 9 октября 1812 года. Гос. Архив древних актов, разр. XXX, д. № 266.

6. Метильда Висконтини-Дембовская.

7. Анри Бейль в 1824 году. Портрет работы французского ху дожника Ж.-Б. Викара.

8. Виктор Жакмон. Современная литография.

9. Проспер Мериме на похоронах генерала Фуа. Зарисовка Да вида д'Анже.

10. Теодор Жерико «Плот «Медузы» (1819). Рисунок на корич невой бумаге;

черный карандаш, сепия, акварель, гуашь.

И. Париж. Улица Мира в 1828 году. Современная литография.

На Вандомской колонне — флаг. Статуя Наполеона была снята с нее в 1814 году;

новую статую водрузили в 1833 году.

12. Стендаль. Медальон работы Давида д'Анже (1829).

13. Мол и маяк в Чивитавеккье. Современная литография.

14. Стелдаль. Портрет работы Ладислава Леви.

15. Записка Стендаля П. А. Вяземскому. Московский Литера турный музей.

16. Бальзак. Портрет работы французского художника Ашилла Девериа.

17. Последний портрет Стендаля. Рисунок французского худож ника Анри Леманна, ОГЛАВЛЕНИЕ От автора.. АНРИ БЕЙЛЬ В ГОДЫ РЕВОЛЮЦИИ, ДИРЕКТОРИИ, ИМПЕРИИ Гренобль. — Италия Анри Бейль — против Наполеона Бонапарта. — Юно шеские тетради.— Ученик Мольера. Военный чиновник.— 1812 год СТЕНДАЛЬ НА ТРУДНОЙ ДОРОГЕ ОТКРЫТИЙ Друг итальянских романтиков. — Публицист, кри тик, новатор. — «История живописи в Италии». — «О любви». — Книги о Наполеоне..... Романтика «гусара свободы» и критицизм наблю дателя.— Счастье всех. — Идеал прекрасного.. «Железные законы реального мира». — Сближение повествования с драмой. — Новаторство Жерико. — Исследование внутреннего действия. — «Расин и Шекспир». — «О новом заговоре против промышлен ников».— «Генрих III» политический. — Полити ческая ситуация, характер, сюжет... «Арманс». — «Прогулки по Риму» РОЖДЕНИЕ ШЕДЕВРОВ «Ванина Ванини». — «Красное и черное», роман-драма Консул в Чивитавеккье. — Автобиографические произ ведения.— «Музыка, единственная моя любовь!».— Записка П. А. Вяземскому... 415.

роман-комедия шш-поэма Х ^ 0НИКИ ' «Пармский монастырь», ро- ^ Последние труды и дни. - «Розовое ' и ' зеленое». «Ламьель» e^ 37о БЕССМЕРТЬЕ. Список иллюстраций Яков Владимирович Фрид СТЕНДАЛЬ Редактор С. Гиждеу. Художественный редактор Г. Андронова Технический редактор Л. Заселяева. Корректоры Р. Пунга и А. Юрьева Сдано в набор 9/XII 1966 г. Подписано в печать 24/1V 1967 г.

А10241. Бумага типограф. № 1 84Х1081/з2 13 печ. л. 21,84 усл.

печ. л. Уч.-изд. л. 21,86+3 накидки и 1 вкл. = 22.33 уч.-изд. л.

Тираж 18 000 экз. З а к а з № 479. Цена 1 р. 17 к.

Издательство «Художественная литература»

Москва, Б-66, Ново-Басманная, Московская типография № 20 Главполиграфпрома Комитета по печати при Совете Министров СССР Москва, 1-й Рижский пер., нЩЯ^Щ iiiliii ];

. Шъ штшйтштжт Siplliiil г1.1'С:

,4,' ШнИ iSwi 11 II S 1 Mf l litis lSli®t Ipl felfes vi:. • - •.' Ш ' Ж 1 «' I'll ШЩ" Si Hill :. кг jlffe liSlii H ft ••мммаммш Шн i Ш ШЖ I;

M HI 111 I 1 к 1 !

4 i, ' j •i J • 1 1 Я i „ ffl ' li p i Я Е • • I lI l i l l te I '' •, II л ap Ш § toiiae

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.