авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 32 |

«M. A. Волошин. Фотоавтопортрет. Париж, 1905. Зак. 1313 M. A. Волошин в своем ателье в Париже. 1905. 1 /4 I Зак. 1313 M. А. Волошин В путешествии по ...»

-- [ Страница 29 ] --

Дуэль состоялась 22 ноября на Черной речке, неподалеку от места дуэли Пушкина.

Секундантами Гумилева были М. А. Кузмин и секретарь редакции «Аполлона», известный шахматист Е. А. Зноско-Боровский;

у Волошина — А. Н. Толстой и ученик Головина, театральный художник А. К. Шервашидзе. Секунданты выработали самые легкие условия, несмотря на протесты Гумилева.

В очерке «Из дневника», помещенном в газете «Последние новости» (1921, 23 окт., № 467), А. Н. Толстой описал эту едва ли не последнюю дуэль в русской литературе:

«... м ы оставили на дороге автомобили и пошли на голое поле, где были свалки, за­ несенные снегом. Противники стояли поодаль». Распорядитель дуэли Толстой стал от­ считывать шаги. Гумилев просил ему передать, что он шагает слишком широко.

«Гумилеву я понес пистолет первому, — вспоминал Толстой. — Он стоял на кочке, длинным черным силуэтом, различимый во мгле рассвета. На нем был цилиндр и сюр¬ тук. Шубу он сбросил на снег. Подбегая к нему, я провалился по пояс в яму с талой водой. Он спокойно выждал, пока я выберусь, — взял пистолет, и тогда только я за­ метил, что он не отрываясь с ледяной ненавистью глядит на Волошина, стоящего, рас­ ставив ноги, без шапки».

Толстой передал второй пистолет Волошину и в последний раз предложил ми­ риться. «Я приехал драться, а не мириться», — отвечал Гумилев. Он выстрелил и про­ махнулся. У Волошина случилась осечка. Гумилев требовал второго и третьего вы Примечания стрела. Секунданты ему отказали, и дуэль обошлась без кровопролития. (Ср.: Кар­ пов Вл. Поэт Николай Гумилев. — Огонек, 1986, № 36, с. 21).

На другой день в газетах появились краткие сообщения о «поединке декадентов», который дал богатую пищу для репортеров. Окружной суд приговорил дуэлянтов к до­ машнему аресту: Гумилева на 7 дней, Волошина — на 1 день.

Эта дуэль и скоропостижная смерть И. Ф. Анненского 30 ноября резко изменили эмоциональную атмосферу в кругах «Аполлона». Черубина как бы отошла на второй план. Однако Волошин в Дмитриева не успели саморазоблачиться. Их предупредил М. А. Кузмин, каким-то образом узнавший тайну Черубины, Он сообщил Маковскому номер телефона Л. П. Брюлловой, по которому Дмитриева звонила Маковскому, тот позвонил и услышал знакомый голос Черубины—Дмитриевой.

В тот же вечер Дмитриева приехала объясниться к Маковскому. Об этой встрече С. К. Маковский подробно рассказал в очерке «Черубина де Габриак» в своей книге «Портреты современников» (с. 335—358).

Е. И. Дмитриева продолжала писать хорошие стихи, но когда Маковский поместил их в «Аполлоне» рядом со стихами уже разоблаченной Черубины, стихи Дмитриевой от этого соседства явно проиграли. Она нашла себя в образе Черубины, и эта вымышлен­ ная жизненная позиция давала ей больше материала для создания ярких, неповтори­ мых стихотворений.

В годы гражданской войны Е. И. Дмитриева оказалась в Екатеринодаре (ныне Краснодар). Здесь она дружила с С. Я. Маршаком и писала вместе с ним пьесы для дет­ ского театра. В 1921 г. она возвратилась в Петроград. В отделе рукописей ГПБ хра­ нится альбом Э. Ф. Голлербаха (ф. 105), в котором есть стихи Дмитриевой лета 1922 г., подписанные именем Черубины де Габриак: «Под травой заснула мостовая» и «Это все оттого, что в России».

Дмитриева жила в Ленинграде до 1927 г., затем оказалась в Ташкенте, где умерла от рака 5 декабря 1928 г. (см. сообщение о ее смерти в ленинградском журнале «Ра­ бочий и театр». 1929, № 1 (224). с. 13) Весной 1921 г. Волошин случайно встретился на пристани в Феодосии с Гумилевым.

Встреча была мимолетной, но они успели пожать друг другу руки и разошлись прими­ ренные.

Марина Цветаева в воспоминаниях о Волошине «Живое о живом» проникла в са¬ мую суть психологии мистификационного творчества Волошина: «... Ч е р у б и н а в жизни Макса была не случаем, а событием, то есть он сам на ней долго, навсегда оста­ новился... Макс в жизни женщин и поэтов был providentiel (провидцем — франц.), когда же это, как в случае Черубины, Аделаиды Герцык и моем, сливалось, когда жен­ щина оказывалась поэтом, или, что вернее, поэт — женщиной, его дружбе, бережности, терпению, вниманию, поклонению и сотворчеству не было конца» (Цветаева Марина.

Соч.: В 2-х т. М., 1984, т. 2, с. 190—191).

... в портике Аполлона. — Намек на редакцию журнала «Аполлон».

...веточка вереска, посвященного Сатурну & «Венерины слезки». — Эти образы неоднократно упоминались в стихах Черубины и связаны с темой рока. «Толедан ский девиз» воспринят через стихотворение К. Д. Бальмонта «Sin miedo» из его книги «Будем как солнце» (1903).

На записке с черным обрезом... — Намек на первое с черным обрезом письмо Черубины к С. К. Маковскому.

Ne 1877. —. И. Дмитриева родилась 12 февраля 1887 г. 1877 — год рождения самого М. А. Волошина.

...мертвенно-бледный Сатурн & Венера... — Эти две планеты были уже на­ званы в связи с астрологическим значением вереска и «венериных слезок», Волошин был знаком с трудами по оккультной ботанике и зоологии.

«Линия Сатурна глубока & заткала мглой и заревом тоска...» — Фрагменты из стихотворения Черубины «Золотая ветвь» (Аполлон, 1909, № 2, отд. 3, с. 3—4).

Другая девушка & всякая надежда. — Ср. статью «Апофеоз мечты» (с. 20—22).

«Vae victis!» — Этот девиз был, по словам Волошина, на печати Черубины, ко­ торой было запечатано первое письмо к Маковскому.

760 Приложения...на перстне Барбэ д'Оревильи. — См. статью «Барбэ д'Оревильи» (с. 36).

«Я как миндаль смертельна и горька & обманчивей и горче». — Цитата из сти­ хотворения Черубины «Лишь раз один, как папоротник, я... » (Аполлон, 1909, № 2, отд. 3, с. 9), положенного впоследствии на музыку Георгием Гартенвельдтом.

«Ни блеск венца, ни пурпур трона & Ненужный перстень Соломона». — Не­ точная цитата из стихотворения Черубины «Замкнули дверь в мою обитель...» (там же, отд. 2, с. 8).

«И черный Ангел & с пылающим мечом». — Из стихотворения Черубины «Зам­ кнули дверь в мою обитель...» (там же).

«Ты, обагрявший кровью меч & в дверях пещеры Вифлеема». — Цитата из сти­ хотворения Черубины «Св. Игнатию» (там же, с. 5).

...«цветок небесных серафимов» & св. Терезы... — Из стихотворения «Св. Иг­ натию» (там же, с. 6). Св. Тереза (1515—1582) — испанская писательница, монахиня, автор произведений, исполненных религиозно-мистического пафоса.

«... И Богоматери мечта»... — Из стихотворения «Св. Игнатию».

«Для Господа нашего & не хватало характера». — См. с. 45 наст. изд.

Эти руки, как гибкие грозди & Чуть заметные знаки на них. — Неточная ци­ тата из стихотворения Черубины «Твои руки» («Эти руки со мной неотступно...») (Аполлон, 1909, № 2, отд. 3, с. 7).

Во мне живет мечта чужая & Ее греха последний дар. — Это стихотворение Че­ рубины впервые опубликовано по рукописи в настоящей статье Волошина.

...сравнивает себя с огненным цветком папоротника... — Имеется в виду стихотворение Черубины «Лишь раз один, как папоротник, я... » (Аполлон, 1909, № 2, отд. 3, с. 9).

... о белизне небесного цветка... — Цитата из стихотворения Черубины «Зо­ лотая ветвь» (там же, с. 3).

... « п у т ь безумья всех надежд & выросла акация». — Обыгрывается стихотво­ рение Черубины «Наш герб» («Червленый щит в моем гербе...» — там же, с. 5).

Вымышленный герб Черубины свидетельствует о хорошем знакомстве Волошина и Дмитриевой с основами геральдики.

«... т а к тонко имя Черубины?» — Волошин неточно цитирует последнюю строфу стихотворения Черубины «С моею царственной мечтой...»:

И я у м р у в степях чужбины, Не р а з о м к н у з а к л я т ы й круг.

К чему т а к н е ж н ы кисти рук, Т а к тонко имя Черубины?

Утром меркнет говор бальный & Мой наряд. — Стихотворение Черубины, впервые напечатанное в настоящей статье.

Темнолиловые фиалки & Гублю ненужные цветы. — Стихотворение Черубины, впервые напечатанное в настоящей статье.

Даже Ронсара сонеты & Отняли даже шута... — Последние две строфы из стихотворения Черубины «Я — в истомляющей ссылке...»;

впервые напечатаны в на­ стоящей статье.

Флейты и кимвалы & К чему? — Из стихотворения Черубины «Флейты и ким­ валы»;

впервые опубликовано в настоящей статье.

В. А. Мануйлов И. Ф. АННЕНСКИЙ — ЛИРИК Опубликовано в журнале «Аполлон» (1910, янв., № 4, отд. 2, с. 11—16). Печата¬ ется по тексту этого издания с раскрытием сокращенных написаний имени и отче­ ства Анненского («Ин. Фед.», «Ин. Федор.»).

Иннокентий Федорович Анненский (1855—1909) — выдающийся поэт, драматург, критик, переводчик Еврипида и современной французской поэзии, филолог, педагог.

Волошин познакомился с Анненским в первых числах марта 1909 г. и регулярно Примечания встречался с ним в последующие месяцы, вплоть до скоропостижной кончины Аннен­ ского, последовавшей 30 ноября. Встречи поэтов, наиболее частые в сентябре—ноябре 1909 г., были связаны с подготовкой и выпуском в свет первых номеров литературно художественного журнала «Аполлон», но, помимо общих литературных дел и инте­ ресов текущего дня, Волошина и Анненского особенно сближала любовь к античной культуре и к творчеству новейших французских поэтов, наследниками которых в деле обновления поэтического слова они оба себя считали. «Мне радостно, что теперь, после десятилетия в Париже, возвращаясь окончательно в Россию, я встретил Вас, потому что увидел в Вас (а это так редко!) человека, с которым можно не только гово­ рить, а у которого можно учиться», — писал Волошин Анненскому 5 марта, на сле­ дующий день после их первой встречи (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 307). В статье «О современном лиризме» Анненский анализировал стихотворение «Лиловые лучи»

и на его примере пытался показать характерные черты поэтического облика Воло­ шина — «нашего молодого и восторженного эстетика» (Аполлон, 1909, ноябрь, № 2, отд. 1, с. 9—10). Статья «И. Ф. Анненский — лирик» была написана Волошиным в декабре 1909 г. по заказу редакции «Аполлона» и помещена в подборке статей па­ мяти Анненского наряду со статьями. Ф. Зелинского, Г. И. Чулкова и Вяч. И. Ива­ нова. При работе над ней Волошин пользовался рукописью еще не вышедшей в свет книги стихов Анненского «Кипарисовый ларец» (1910). «Я очень прошу Вас дать мне на несколько дней „Кипарисовый ларец", — писал он сыну покойного поэта В. И. Анненскому-Кривичу, — так как иначе я не смогу написать той статьи, что обещал для январского № „Аполлона". Что касается „трагедий", то в этой статье я не думаю касаться, так как думаю написать отдельно. Они мне необходимы — но на срок более продолжительный. Мне точно так же был бы необходим „Эврипид".

Но это не спешно, хотя бы очень хотелось иметь все вместе, но с возможностью дер­ жать долго. Стихи же мне надо на 2—3 дня. Я сделаю выписки» (ЦГАЛИ, ф. 5, оп. 1, ед. хр. 66). Своего намерения написать впоследствии также о трагедиях Анненского я о его переводах Еврипида Волошин не реализовал.

Подробнее о взаимоотношениях Волошина и Анненского см. в записи устного рассказа Волошина об Анненском, сделанной Л. В. Горнунгом и Д. С. Усовым (1924), и в комментариях к ней (Лавров А. В., Тименчик Р. Д. Иннокентий Анненский в неиз­ данных воспоминаниях. — В кн.: Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1981. Л., 1983, с. 69—71, 123—126). См. также: Анненский И. Ф. Письма к М. А. Во­ лошину / Публикация А. В. Лаврова и В. П. Купченко. — В кн.: Ежегодник Ру­ кописного отдела Пушкинского Дома на 1976 год. Л., 1978, с. 242—252.

... оказались правдой и для Иннокентия Федоровича Анненского. — Ср. рассказ Волошина об Анненском: «Когда я вспоминаю теперь его фигуру — у меня всегда возникает чувство какой-то обиды;

вспоминаются слова Бальзака: „La gloire c'est le soleil des morts, nous mourrons tous inconnus" „Слава — солнце мертвых, все мы умираем неизвестными"» (Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1981, с. 69). Эти слова, по всей вероятности, воспроизводят в сильно измененном виде фразу из романа Бальзака «Поиски Абсолюта» («La recherche de l'Absolu», 1834): «La gloire est le soleil des morts;

de ton vivant, tu seras malheureux comme tout ce qui fut grand, et tu ruineras tes enfants». В переводе Б. A. Грифцова: «Слава — солнце мертвых;

при жизни ты будешь несчастен, как все великие люди, и разоришь детей» (Бальзак Оноре де. Неведомый шедевр;

Поиски Абсолюта. М., 1966, с. 114).

... к н и г у & статьей о ритмах Бальмонта. — «Книга отражений» И. Ф. Аннен­ ского, включавшая статью «Бальмонт — лирик» (СПб., 1906. с. 169—213). Брюсов поместил в журнале «Весы» (Волошин ошибается, говоря, что «Книга отражений»

увидела свет до возникновения журнала) рецензию К. И. Чуковского на эту книгу — «Об эстетическом нигилизме» (Весы, 1906, № 3—4, с. 79—81).

...псевдоним хитроумного Улисса... — Никто — имя, которым Одиссей на¬ звался циклопу Полифему (Одиссея, IX, 364—367).

...сопоставлен с Иваном Рукавишниковым. — В рецензии В. Я. Брюсова:

«Иван Рукавишников. Книга третья. Стихотворения. СПб., 1904;

Ник. —о И. Ф. Ан ненский. Тихие песни. С приложением сборника стихотворных переводов „Парнасцы и проклятые". СПб., 1904» (Весы, 1904, № 4, с. 62—63;

подпись: Аврелий).

762 Приложения... н а эту же тему написана трагедия И. Анненским. — Трагедии И. Ф. Ан­ ненского «Лаодамия» (1902), опубликованная в сборнике «Северная речь» (СПб., 1906, с. 137—208), и Ф. Сологуба «Дар мудрых пчел» (1906) представляют собой обработку античного мифа о Протесилае и Лаодамии. 22 декабря 1906 г. Сологуб писал Аннен­ скому: «Раньше, чем я узнал, что Вы написали трагедию о Лаодамии, я взялся за ту же тему. С моей стороны это было большою смелостью, потому что я никогда не занимался изучением античной древности.... Когда я прочел Вашу превосходную трагедию, было уже поздно бросать мою работу: первые 2 листа были написаны совсем, а остальные — вчерне. Теперь я беру на себя смелость послать Вам рукопись траге­ дии, которую я назвал „Дар мудрых пчел". Буду очень рад, если Вы пожелаете хотя бегло просмотреть эту пьесу, и буду очень польщен, если Вы когда-нибудь, при слу­ чае, скажете или напишете мне что-нибудь о моей работе» (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 365). Ср. с. 731 наст. изд.

... т о м Эврипида & со статьями И. Анненского... — Театр Еврипида. Пол­ ный стихотворный перевод с греческого всех пьес и отрывков, дошедших до нас под этим именем. В трех томах, с двумя введениями, статьями об отдельных пьесах...

И. Ф. Анненского. СПб., 1906. т. 1. Тома 2 и 3 «Театра Еврипида» вышли после смерти Анненского (1917, 1921).

... о д н о и то же лицо? — О множестве «ликов», которые объединял в себе Ан­ ненский, Волошин признавался в письме к нему, написанном 7 или 8 марта 1909 г. — несколько дней спустя после знакомства: «Вы существовали для меня до самого по­ следнего времени не как один, а как много писателей. Я знал переводчика Эврипида, но вовсе не соединял его с тем, кто писал о ритмах Бальмонта и Брюсова. Я помнил, как однажды Александра Васильевна Гольштейн (Вебер), говоря о Михайлов­ ском, прибавила: „Михайловский образованный человек? Все, что он знал о литера­ туре, он знал из разговоров И. Ф. Анненского". И конечно, этого И. Ф. Анненского я не мог соединить с И. Анненским, „молодым" поэтом, которого Гриф со „строгим выбором" печатал в „Перевале". И только теперь, в мой последний приезд из Парижа, все эти отрывочные впечатления начали соединяться, и, наконец, три дня тому назад, они слились окончательно в конкретную личность и в цельный характер, к которому я не мог не почувствовать глубочайшего уважения и удивления» (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 307). Ср. слова Волошина об Анненском в записи Л. В. Горнунга и Д. С. Усова:

«В моем сознании соединилось много „Анненских", которых я раньше не соединял в одном лице. Тут был и участник странного журнала „Белый камень" (редактиро­ вавшегося Анатолием Бурнакиным) и других журналов того времени.... Все соединялось в этом чопорном человеке, в котором чувствовался чиновник Министер­ ства народного просвещения. До чего было в нем все раздергано на разные лоскуты»

(Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1981, с. 70).

... е м у было на самом деле около пятидесяти. — Излагаемые Волошиным впе­ чатления от первого визита к Анненскому (4 марта 1909 г.) дополняются его рассказом о том, как Анненский в первый раз при нем читал стихи: «Выслушав нашу просьбу — прочесть стихи, Иннокентий Федорович прежде всего обратился к Валентину Инно кентиевичу В. И. Анненский-Кривич — поэт, сын Анненского) и велел ему принести кипарисовый ларец. „Кипарисовый ларец", как теперь все знают, действительно существует — это шкатулка, в которой Анненский хранил свои рукописи. Иннокен­ тий Федорович достал большие листы бумаги, на которых были написаны его стихи.

Затем он торжественно, очень чопорно поднялся с места (стихи он всегда читал стоя).

При такой позе надо было бы читать скандируя и нараспев. Но манера чтения стихов оказалась неожиданно жизненной и реалистической. Иннокентий Федорович не пел стихи и не скандировал их. Он читал их очень логично, делая логические остановки даже иногда посередине строки, но делал иногда и неожиданные ударения (например, как-то по-особенному тянул союз «и»). Голос у Иннокентия Федоровича был густой и не очень гибкий, но громкий и всегда торжественный. При чтении сохранялась пол­ ная неподвижность шеи и всего стана. Чтение Иннокентия Федоровича приближалось к типу актерского чтения. Манера чтения была старинная и очень субъективная (гово­ рил Иннокентий Федорович всегда как бы от своего имени);

вместе с тем его чтение воспринималось в порядке игры, но не в порядке отрешенного чтения, как у Блока.

Чтение сохраняло бытовой характер;

Иннокентий Федорович, например, всегда звуко подражал там, где это было нужно (крики торговцев в стихотворении «Шарики дет Примечания ские»). Окончив стихотворение, Иннокентий Федорович всякий раз выпускал листы из рук на воздух (не ронял, а именно выпускал), и они падали на пол у его ног, обра­ зуя целую кучу» (там же).

«Да, Вы будете один & слово б у д н и ч н о е ». — Контаминация цитат из писем Анненского к Волошину от 6 марта и 13 августа 1909 г. Полный текст писем см.: Еже­ годник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1976 год, с. 247—250.

Я завожусь & Теперь не «я», он был бы «Бог»... — Цитаты из сонета «Человек»

(«Я завожусь на тридцать л е т... » ). Последние две строки в основном варианте:

Но был бы мой свободный дух — Теперь не д у х, я был бы Б о г...

(Анненский Иннокентий. Стихотворения и трагедии. Л., 1959, с. 146) Все приводимые Волошиным цитаты — из стихотворений, включенных в «Кипарисо­ вый 11ларец».

Когда перелистываешь страницы «Кипарисового ларца»... — Во время работы над статьей (в декабре 1909 г.) Волошин пользовался рукописью подготовленной к печати книги;

«Кипарисовый ларец» вышел в свет 6 апреля 1910 г.

Лишь шарманку старую & Оттого, что петь нельзя, не мучась... — Неточ­ ная цитата из стихотворения «Старая шарманка» («Небо нас совсем свело с ума...») (Анненский Иннокентий. Стихотворения и трагедии, с. 102—103).

Там все, что прожито & унылость и забвенье. — Из стихотворения «Тоска мимолетности» («Бесследно канул день. Желтея, на балкон...») (там же. с. 98).

... П о к а с разбитым фонарем & В подушках красных колыханье... — Неточ­ ные цитаты из стихотворения «Зимний поезд» («Снегов немую черноту...») (там же.

с. 130).

Ночь не тает & На скользоте топора... — Из стихотворения «То и Это»

(там же, с. 113—114).

... В темном зное & В полосатые тики. — Неточные цитаты из стихотворения «Тоска вокзала» («О, канун вечных будней...») (там же, с. 128).

Мне тоскливо & Оступается о крышу. — Из стихотворения «Октябрьский миф» (там же. с. 122).

Разве тем я виноват & Пышный розан намалеван? — Неточная цитата из сти­ хотворения «Тоска маятника» («Неразгаданным надрывом...») (там же, с. 135).

...слова о «тоске осужденных планет»... — Эти слова восходят к последней строфе рукописной редакции стихотворения «Дальние руки»;

строфа впервые опубли­ кована в кн.: Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1981 (с. 125). Среди выписок из рукописей «Кипарисового ларца» и набросков, сделанных Волошиным для статьи об Анненском, зафиксировано: «В тоске осужденных планет...» (ИРЛИ, ф. 562, оп. 1, ед. хр. 256. л. 3).

Ты опять со мной & Желтых туч томителен развод. — Неточная цитата из стихотворения «Ты опять со мной» (там же, с. 103—104).

Уплывала Вербная Неделя & И от Лазарей, забытых в черной яме. — Неточ­ ная цитата из стихотворения «Вербная неделя» («В желтый сумрак мертвого апреля...») (там же, с. 103).

Бесследно канул день & Уже не зрячие тоскливо-белы стены. — Неточная цитата из стихотворения «Тоска мимолетности» (там же, с. 98).

Все еще он & В одуряющую ночь! — Неточная цитата из стихотворения «Уми­ рание» («Слава Богу, снова тень!..») (там же, с. 142).

...следовавшему за гробом в самом конце процессии... — Похороны Аннен­ ского состоялись 4 декабря 1909 г. на Царскосельском казанском кладбище. «За гро­ бом следовали... члены редакции художественного журнала „Аполлон" — С. К. Маковский, М. А. Волошин, М. Кузмин, Е. А. Зноско-Боровский, гр. А. Н. Тол­ стой, С. Ауслендер и др.» (Речь, 1909, 5 дек., № 334). Из ближайшего круга «Апол­ лона» на похоронах отсутствовали Вяч. Иванов, который был болен, и Н. Гуми­ лев, находившийся тогда на пути в Африку.

А. В. Лавров 764 Приложения СУДЬБА ЛЬВА ТОЛСТОГО Статья написана в связи с кончиной Л. Н. Толстого (7 ноября 1910 г.), опубли­ кована в журнале «Русская мысль» (1910, № 12, отд. 2, с. 133—138) наряду со ста­ тьями и мемуарами о Толстом З. Н. Гиппиус, И. Ф. Наживина, Д. В. Философова, В. Я. Брюсова, П. Б. Струве, С. Л. Франка и С. Н. Булгакова. Печатается по тексту этого издания.

О большом общественном подъеме, вызванном кончиной Толстого, см.: Мейлах В.

Уход и смерть Льва Толстого. М.;

Л., 1960, с. 311—362.

Статья Волошина очень характерна для осмысления ухода и смерти Толстого в символистской среде как знаменательного «жизнетворческого» акта, исполненного провиденциального значения для судеб России. Ср., например, отклик Андрея Белого на это событие: «... разорвался покров толстовства;

гениальный художник слова оказался гениальным творцом собственной жизни в эту длительную эпоху молчания.

Слово стало плотью: гений жизни и гений слова соединились в высшем единстве;

две сферы творчества соприкоснулись. Ясная Поляна действительно стала „ясной", как бы озаренной молнией последнего соединения. Толстой встал, пошел в мир — и умер.

Своим уходом и смертью где-то в русских полях он осветил светом скудные поля рус­ ские», и т. д. (Белый Андрей. Трагедия творчества: Достоевский и Толстой. М., 1911.

с. 45).

«Все мы умираем неизвестными. Слава — солнце мертвых». — См. примеч. к статье «И. Ф. Анненский — лирик» (с. 761).

«Посмотрите, мое тело уже созрело для могилы». — См. статью «Апофеоз мечты»

(с. 33).

Ананке — в древнегреческом миросозерцании — рок, необходимость, неотвра­ тимая сила, властвующая над людьми и над богами.

Обремененные счастьем царь Кандавл и царь Поликрат находят гибель... — Кандавл, лидийский царь, считавшийся потомком Геракла, был страстно влюблен в свою жену и считал, что обладает самой красивой женщиной на свете. Расхваливая ее красоту, царь решил показать жену своему телохранителю Гигесу обнаженной;

жена не перенесла этого оскорбительного поступка и подговорила Гигеса убить Кан давла (Геродот. История, I, 7—12). Царь Поликрат — тиран острова Самос. Чтобы отвратить злую судьбу, он на вершине счастья пожертвовал морю свой любимый смарагдовый перстень. Однако вскоре перстень, найденный в желудке пойманной рыбы, возвратился к Поликрату. Позднее Поликрат погиб позорной смертью (Геро­ дот. История, III, 39—46, 121—125). Самая известная литературная интерпретация этого сюжета — баллада Ф. Шиллера «Поликратов перстень» (рус. пер. В. А. Жуков­ ского, М. Л. Лозинского).

«И повел Его & не искушай Господа Бога твоего». — Цитата: Евангелие от Луки, IV, 9—12.

«Могучий и умный дух & вера твоя в отца твоего»... — Неточная цитата из романа. М. Достоевского «Братья Карамазовы» (легенда о великом инквизиторе).

Ср.: Достоевский. М. Полн. собр. соч.: В 30-тн т. Л., 1976, т. 14, с. 232—233.

...умереть, как Моисей, в неизвестном месте. — О смерти Моисея говорится «...никто не знает места погребения его» (Второзаконие, XXXIV, 6).

«Сберегший душу & сбережет ее». — Цитата: Евангелие от Матфея, X, 39.

Ср.: Марка, VIII, 35;

Луки, IX, 24.

«Ангелам & сохранить Тебя...». — Текст Евангелия от Луки (IV, 10), вос­ ходит к псалму ХС, 11.

А. В. Лавров ПАМЯТНИК ТОЛСТОМУ Опубликовано в газете «Утро России» (1910, 23 ноября, № 307) под заглавием «Каким должен быть памятник Толстому?». С измененным заглавием и в сокращенном виде включено в макет второй книги «Ликов творчества» (ИРЛИ, ф. 562, оп. 1, ед. хр. 159, л. 59—60). Печатается по тексту макета. Статья перенесена из второй Примечания в четвертую книгу ввиду идейно-тематической близости ее со статьей «Судьба Льва Толстого».

В газетной публикации статья заканчивается словами:

«Есть в настоящее время в России скульптор, который бы мог создать памятник, достойный Толстого?

Я знаю только одного: это — Голубкина».

Разговор о необходимости создания памятника Толстому возник в первые дни после смерти писателя. «Почти одновременно в Государственной Думе и московской городской поднят вопрос о сооружении памятника Л. Н. Толстому в Москве. Вероятно, всероссийская подписка на этот предмет будет разрешена, и лет через пять Москва украсится новым монументом» (Утро России, 1910, 11 ноября, № 297;

ср.: 12 ноября, № 298). На заседании московской городской думы 16 ноября предлагалось возбудить ходатайство о разрешении всероссийской подписки на сооружение памятника-мону мента Толстому (Памятник Л. Н. Толстому в Москве. (Вчера в городской думе). — Утро России, 1910, 17 ноября, № 302). Проекты будущего памятника обсуждались на страницах «Утра России» (см., например: 1910, 20 ноября, № 305;

21 ноября, № 306;

8 дек., № 320). Все попытки добиться сооружения памятника Толстому в Москве.

как известно, тогда не увенчались успехом.

...знаменитые конные памятники & Александра III — Трубецкого. — Перечис­ ляются конные памятники: кондотьеру Бартоломео Коллеони в Венеции работы Андреа Верроккьо (открыт в 1496 г.), императору Марку Аврелию (II в.) — прообраз конных памятников позднейших эпох (установлен Микеланджело в 1538 г. на площади Капитолия в Риме), Петру I работы Этьенна-Мориса Фальконе в Петербурге (открыт в 1782 г.), Александру III работы П. П. Трубецкого (открыт в 1909 г. в Петербурге на Знаменской площади).

Воля мягкая и мудрая & в статуе Марка Аврелия & И рядом в той же поэме Мицкевич ставит Петра... — А. Мицкевич сопоставляет конные статуи Марка Авре­ лия и Петра I (Медный всадник) в фрагменте «Памятник Петру Великому», входящем в «Отрывок части III» «Дзядов» — эпическое приложение к драматической части поэмы.

...слишком изящной конной статуэтки Трубецкого «Гр. Толстой верхом». — Бронзовая конная статуэтка, изображающая Л. Н. Толстого, была выполнена П. П. Трубецким в 1900 г., хранится в Государственном Русском музее, авторский вариант — в музее Толстого в Ясной Поляне.

А. В. Лавров ПОЭТЫ РУССКОГО СКЛАДА Опубликовано в газете «Утро России» (1911, 28 мая, № 121). Печатается по тексту этого издания.

Ко времени написания статьи А. Н. Толстой был одним из ближайших друзей Волошина. Писатели сблизились в Париже летом 1908 г., когда Толстой только вступал на литературный путь. В конце января 1909 г. Волошин приехал в Петербург на про­ должительное пребывание и остановился у Толстого и его жены С. И. Дымшиц Толстой. Лето 1909 г. Толстые, в свою очередь, проводили в Коктебеле в доме Воло­ шина. В это время Волошин переводил книгу рассказов Анри де Ренье «Яшмовая трость» («...две недели необходимы мне, чтобы успеть закончить перевод книги Ренье „La Canne de Jaspe" для Шиповника», — писал Волошин 15 августа 1909 г. С. К. Ma ковскому — ГПБ, ф. 124, ед. хр. 975). А. Н. Толстой признавался, что знакомство с этими переводами Волошина было решающим для начала его прозаических опытов.

«Близостью к поэту и переводчику М. Волошину я обязан началом моей новеллисти­ ческой работы, — писал он в автобиографии 1943 г. — Летом 1909 года я слушал как Волошин читал свои переводы из Анри де Ренье. Меня поразила чеканка образов»

(Толстой А. Н. Полн. собр. соч. М., 1951, т. 1, с. 84).

Ср. автобиографическое признание 1929 г.: «Тем летом в Коктебеле я услышал переводы (Макса Волошина) рассказов Анри де Ренье. Меня поразила четкость обра­ зов: я физически видел их.... Разумеется, я немедленно кинулся подражать. Это 766 Приложения послужило отличной школой: я стал учиться видеть, то есть галлюцинировать» (Тол­ стой А. Н. Полн. собр. соч.. 1949, т. 13, с. 566). Осенью 1909 г. Толстой написал свою первую повесть «Неделя в Туреневе» и впоследствии работал уже исключительно как прозаик. Среди персонажей второй части романа А. Н. Толстого «Две жизни» («Ли­ тературно-художественные альманахи издательства „Шиповник"», кн. 15. СПб., 1911) выведен русский поэт Макс, живущий в Париже;

в этом образе запечатлены черты Волошина;

стихи Макса, приводимые в романе, принадлежат Волошину (см.: Тол­ стой А. Н. Полн. собр. соч., 1949, т. 2, с. 565—607, 641). Сходство это было отмечено критикой — см. статью Иванова-Разумника «Молодые силы» (Рус. ведомости, 1911, 21 мая, № 115;

под заглавием «Алексей Толстой 2-й» — в кн.: Иванов-Разумник.

Творчество и критика. Пб., 1922, с. 54). Подробнее см.: «Первый наставник». Из писем Алексея Толстого к Максимилиану Волошину / Вступит. заметка, сост. и коммент.

Вл. Купченко. — Лит. обозрение, 1983, № 1, с. 107—112. А. Н. Толстой работал над статьей о поэзии Волошина;

сохранились черновые наброски ее текста (см.: Хай лов А. И. К публикации статьи А. Н. Толстого «О Волошине». — В кн.: А. Н. Толстой.

Материалы и исследования. М., 1985, с. 210—220).

Волошину принадлежит рецензия на книгу А. Н. Толстого «Сорочьи сказки»

(СПб., 1910;

вышла в свет в ноябре 1909 г.). «... О „Сорочьих сказках" Алексея Тол­ стого не хочется — трудно говорить. И это самая большая похвала, которую можно сделать книге, — писал Волошин. — Она так непосредственна, так подлинна, что ее не хочется пересказывать — ее хочется процитировать всю с начала и до конца».

Отличительная черта сказок Толстого, по убеждению Волошина, — «непосредствен­ ность, веселая бессознательность, полная иррациональность всех событий. Любая будет понятна ребенку и заворожит взрослого» (Аполлон, 1909, дек., № 3, отд. 2, с. 23— 24). Для журнала «Аполлон» Волошин собирался написать еще одну статью о Тол­ стом. «С удовольствием напишу рецензию о стихах и прозе А. Толстого...», — писал он 5 января 1911 г. редактору журнала С. К. Маковскому (ГПБ, ф. 124, ед. хр. 975), но не осуществил этого намерения.

Признавая в статье «Поэты русского склада» безусловную удачу Толстого в раз­ работке «старорусской» тематики и народного языка, Волошин солидаризируется с Брюсовым, оценившим книгу «За синими реками» чрезвычайно высоко: «...бес­ сознательное проникновение в стихию русского духа составляет своеобразие и очаро­ вание поэзии гр. Толстого. Умело пользуясь выражениями и оборотами народного языка, присказками, прибаутками, гр. Толстой выработал склад речи и стиха совер­ шенно свой, удачно разрешающий задачу — дать не подделку народной песни, но ее пересоздание в условиях нашей „искусственной" поэзии. Все предыдущие попытки в этом роде — Вяч. Иванова, К. Бальмонта, С. Городецкого, — значительно поблед­ нели после появления книги гр. Толстого» (Новые сборники стихов. — Рус. мысль, 1911, № 2, отд. «В России и за границей», с. 233—234;

под заглавием «Стихи 1911 года»

вошло в книгу Брюсова «Далекие и близкие»). (В этой же статье Брюсов мимоходом касается и «Песен» С. Клычкова). Органичность стихов Толстого подвергал сомнению в своей рецензии на книгу «За синими реками» М. А. Кузмин: «Как это ни странно, но поэт нам представляется иностранцем с пылкой и необузданной фантазией, мечтаю­ щим о древней Руси по абрамцевским изделиям, потому что непонятно, чтобы русскому русское, хотя бы и отдаленное, представлялось столь слепительно экзотичным, столь декоративно пышным, как мы это видим у гр. А. Толстого». Находя в стихах Толстого «варварский экзотизм, жестоко чувственный и более внешний (чуть-чуть не бутафор­ ский), русской старины», Кузмин усматривает в этом влияние Волошина — «в манере трактовки» (Аполлон, 1911, № 2, с. 59).

«Народный склад» и тема языческой Руси в «Песнях» Клычкова также были неодно­ значно восприняты критикой. Книгу Клычкова приветствовал С. М. Городецкий (Речь, 1911, 24 янв.) и скептически расценивал Н. С. Гумилев: «одна сладкая водица, славянская Аркадия, с неизменными Ладами и Лелями» (Аполлон, 1911, № 5, с. 77).

...синтаксис речи & обличал подделку. — Книга стихов К. Д. Бальмонта «Жар-птица. Свирель славянина» (М., 1907), представляющая собой опыт воскрешения славянской мифологии и имитации народной поэзии, была единодушно воспринята как творческая неудача поэта.

Примечания...вышивал страницы & «Лимонаря» и «Посолони». — Книга А. М. Ремизова «Лимонарь (Луг духовный)» (СПб., 1907) — стилизация духовных стихов и апокри­ фов. Параллели между А. Н. Толстым, Сологубом и Ремизовым Волошин проводил и в рецензии на «Сорочьи сказки», сопоставляя особенности «сказочного» стиля трех писателей: «Внешние приметы стиля и языка в них схожи и свидетельствуют о единой литературной эпохе, но внутренние родники творчества глубоко различны....

В сказках Алексея Толстого нет ни умной иронии Сологуба, ни сиротливой, украшен­ ной самоцветными камнями грусти Ремизова» (Аполлон, 1909, № 3, отд. 2, с. 23—24).

Первой попыткой & была «Ярь» С. Городецкого. — На зависимость книги Тол­ стого «За синими реками» от поэзии Городецкого указывал (в рецензии на нее) В. Воль кенштейн: «У Ал. Толстого-поэта много общего с С. Городецким;

в некоторых стихо­ творениях (например, «Купальские игрища») явно чувствуется влияние Городецкого»

(Современный мир, 1911, № 2, с. 361). Об «отзвуках» Городецкого в поэзии Толстого писал и Иванов-Разумник (Рус. ведомости, 1911, 21 мая, № 115).

«Раиня» несла в себе очень серьезные обещания & книга «Лада» покажет, спра­ ведливы ли были эти надежды. — Упоминаются книги Любови Столицы «Раиня.

Первая книга стихов» (М., 1908) и «Лада. Песенник» (М., 1912), основные темы ко­ торых — языческие обряды, жизнь патриархальной деревни, единение с природой.

... п о матери — Тургенев... — О своей родословной А. Н. Толстой рассказы­ вает в автобиографиях (Толстой А. Н. Полн. собр. соч. М., 1951, т. 1. с. 79;

1949, т. 13, с. 549).

Дили-бом! & По серебряным губам! — Из стихотворения «Лада в колокола звонит» («Как чугунным языком...») (Клычков Сергей. Песни. [М.], 1911, с. 36).

А. В. Лавров «ЗАРЕВО ЗОРЬ»

Опубликовано в газете «Утро России» (1912, 11 марта, № 59). Печатается по тексту этого издания. Рецензия на книгу: Бальмонт К. Д. Зарево зорь. М., 1912;

приурочена к 25-летию литературной деятельности Бальмонта.

Еще до личного знакомства с Бальмонтом Волошин выступил с резкой критикой его переводов пьес Г. Гауптмана «Ганнеле» и «Потонувший колокол», включенных в сборник «Драматические сочинения Г. Гауптмана», изданный в 1900 г. книжным магазином «Труд». Это была первая статья, подписанная именем молодого Волошина.

Она появилась в журнале «Русская мысль» (1900, № 5, отд. 2, с. 193—200) под заглавием «В защиту Гауптмана».

Впервые Волошин встретился с Бальмонтом в Париже в конце сентября 1902 г.

Вскоре это знакомство перешло в многолетнюю дружбу. Через посредство Бальмонта Волошин вошел в круг русских символистов. «Податель сего письма, Макс Волошин, да внидет в дом Ваш, приветствуемый и сопровождаемый моею тенью», — писал Баль­ монт Брюсову в рекомендательном письме (Париж, 7 января 1903 г.) (ГБЛ, ф. 386, карт. 76, ед. хр. 1). Волошин высоко оценил поэтическое дарование Бальмонта, вы­ дающегося лирика русского символизма. До юбилейной статьи Волошина о Баль­ монте писали многие: В. Я. Брюсов, А. А. Блок, Андрей Белый, К. И. Чуковский и другие;

поэзию Бальмонта ценил М. Горький. Глубокий и яркий анализ поэзии Бальмонта мы находим в статье И. Ф. Анненского «Бальмонт — лирик» (1906). См.:

Анненский Иннокентий. Книги отражений. М., 1979, с. 93—122. Одновременно с Во­ лошиным на 25-летие литературной деятельности Бальмонта откликнулся в «Апол­ лоне» и газете «Речь» Вяч. Иванов. 11 марта 1912 г. в Петербурге состоялось торжест­ венное заседание Неофилологического общества по случаю юбилея Бальмонта, на котором с докладами о творчестве поэта выступили видные ученые — Ф. А. Браун, Ф. Д. Батюшков, Д. К. Петров, Е. В. Аничков (их выступления, а также статьи о Баль­ монте К. Ф. Тиандера и Вяч. Иванова напечатаны в кн.: Записки Неофилологического общества при имп. С.-Петербургском университете. 1914, вып. 7, с. 1—54).

Резкие антиправительственные выступления в период русской революции 1905 г.

и издание в Париже сборника стихотворений «Песни мстителя» (1907) лишили Баль­ монта возможности вернуться в Россию. Юбиляр находился весной 1912 г. в далеком плавании и не смог присутствовать на своем чествовании. Он вернулся на родину только 768 Приложения в 1913 г., когда была объявлена амнистия по случаю 300-летия царствования дома Романовых.

Своеобразным дополнением к характеристике творческой личности поэта, данной в статье о «Зареве зорь», являются размышления Волошина в письмах к матери (ян варь—февраль 1914 г.) в связи с отношениями между Бальмонтом и Майей Кювилье (Кудашевой). 28 января 1914 г.: «Чем крупнее человек — тем он ближе — к „пре­ ступлению" (общественного закона), и чем сильнее в нем борьба — тем больше он нарушает разных „не", которых с общественной точки никак нельзя нарушать. При­ мер — Бальмонт. Он может родить глубокое негодование, но его нельзя осудить — потому что он сам весь горит, всегда горит». 15 февраля 1914 г. (в ответ на осуждение Бальмонта в письме. О. Кириенко-Волошиной): «... о н действительный поэт Божьей милостью. А я, например, зная о нем и худшее, все же люблю его как человека, больше чем поэта, так как как к поэту часто бываю равнодушен... Трагедия судьбы Бальмонта — это совершенно явно трагедия Дон-Жуана (конечно со всеми поправками расы, страны и эпохи). Разве ты осудишь искания и горения Дон-Жуана?... И по­ том конечно Бальмонт и теперь не знает, кто Майя на самом деле, потому что насколько он остро чувствует людей в отдельные мгновения, настолько же он мало понимает вообще. И совсем нельзя себе представить, какой призрак видел он на месте Майи и к какому созданному своей фантазией лицу он обращался и теперь обращается»

(ИРЛИ, ф. 562, оп. 3, ед. хр. 62).

Сам Бальмонт неизменно причислял Волошина к кругу самых близких для себя людей. В письме к Волошину от 3 февраля 1909 г. он признавался: «Кроме моих близ­ ких, у меня был единственный друг в Париже. Это ты, Макс. Более не говорю»;

ср. его более позднее шутливое признание — в письме к Волошину от 20 июня 1914 г.: «Ты один из тех 3-х или 4-х мужчин, которых люблю братски и которые заставляют меня думать, что эта половина обитателей Земли не вся должна была бы мною быть истреб­ лена, если б я имел силу Тамерлана» (ИРЛИ, ф. 562, оп. 3, ед. хр. 231). Волошину посвящен сонет Бальмонта — «Максу» («Ты нравишься мне весь, с своею львиной гривой...»).

В 1915 г. Волошин написал также небольшую статью общего характера «Бальмонт», оставшуюся в рукописи (ИРЛИ, ф. 562, оп. 1, ед. хр. 304).

Всем тем & отсвет их очей. — Волошин воспроизводит посвящение «Зарева зорь» (с. 3).

Кажется, это — десятая или двенадцатая по числу книга... — До «Зарева зорь» вышли следующие книги оригинальных стихотворений Бальмонта (не считая собраний сочинений и переизданий): Сборник стихотворений. Ярославль, 1890;

Под северным небом. Элегии, стансы, сонеты. СПб., 1894;

В безбрежности. Лирика. М., 1895;

Тишина. Лирические поэмы. СПб., 1898;

Горящие здания. Лирика современной души. М., 1900;

Будем как солнце. Книга символов. М., 1903;

Только любовь. Семи цветник. М., 1903;

Литургия Красоты. Стихийные гимны. М., 1905;

Фейные сказки.

Детские песенки. М., 1905;

Стихотворения. СПб., 1906;

Злые чары. Книга заклятий.

М., 1906;

Песни мстителя. Париж, 1907;

Жар-птица. Свирель славянина. М., 1908;

Птицы в воздухе. Строки напевные. СПб., 1908;

Зеленый вертоград. Слова поцелуй­ ные. СПб., 1909;

Хоровод времен. М., 1909.

... м н о г о говорилось о «падении» Бальмонта. — Такой была общая реакция кри­ тики на поэтические сборники Бальмонта второй половины 1900-х гг., в которых отме­ чались самоповторения, длинноты, небрежное обращение с поэтическим словом, «от­ сутствие свежести вдохновения» (Брюсов о «Злых чарах») и неудачные попытки обнов­ ления творческой тематики («Жар-птица», революционные стихи). Наиболее опре­ деленно и веско такую точку зрения высказал Брюсов в ряде статей о Бальмонте (см.:

Брюсов Валерий. Собр. соч.: В 7-ми т. М., 1975, т. 6, с. 259—282). Исключительно резко отозвался о новейших книгах поэта Блок, расценивший их в статье «Бальмонт» (1909) как «нагромождение слов, то уродливое, то смехотворное» (Блок Александр. Собр.

соч.: В 8-ми т. М.;

Л., 1962, т. 5, с. 374). «Зарево зорь» было следующей за «Хороводом времен» (1909) поэтической книгой Бальмонта, завершенной за год до юбилея. «Я за­ кончил новую книгу стихов, под названием „Зарево зорь". Это небольшие чисто лири­ ческие вещи, написанные за последние два—три года», — сообщал Бальмонт С. А. По Примечания лякову 3 марта 1911 г. (ИРЛИ, ф. 240, оп. 1, ед. хр. 34). Реакция на «Зарево зорь»

в литературном мире в целом была более благожелательной и приветственной, чем на предыдущие сборники Бальмонта.

Бальмонт перевел Шелли & полинезийские мифы... — Ко времени написания статьи Волошиным в переводах Бальмонта вышли отдельными изданиями сочинения Шелли (3-е изд. СПб., 1894—1895), Кальдерона (3 тома. М., 1900—1912), Эдгара По (3-е изд. М., 1911—1912), «Побеги травы» У. Уитмена (М., 1911), «Баллада Рэдингской тюрьмы» О. Уайльда (М., 1904), «Саломея» О. Уайльда (СПб., 1908), «Ищейки» Шарля Ван Лерберга (СПб., 1909;

совместно с Е. Цветковской) и др., а также переводные книги: Зовы древности. Гимны, песни и замыслы древних (СПб., 1908);

Из чужеземных поэтов (СПб., 1908);

Змеиные цветы (М., 1910;

переложения из мексиканской «священ­ ной книги» «Пополь-Вух»);

Любовь и ненависть. Испанские народные песни (М., 1911).

Прекрасней Египта & О, сердце! Как сердце болит! — Полностью воспроизво­ дится стихотворение «Прекрасней Египта» («Зарево зорь», с. 134).

«Где бы я ни странствовал & душа поет: „Вернись. Пора"». — Цитируются первая строфа и две последние строки стихотворения «Где бы я ни странствовал...» (там же, с. 134).

...«безглагольная» русская природа... — Имеется в виду стихотворение «Без глагольность» («Есть в русской природе усталая нежность...», 1900) из книги Баль­ монта «Только любовь».

... З в у к зурны звенит, звенит, звенит, звенит. — Волошин воспроизводит пол­ ностью стихотворение «Тоска степей (Полонянка степей Половецких)» («Зарево зорь», с. 49).

С сердцем ли споришь ты? & Вместе оденемся в зарево зорь. — Первая строфа сти­ хотворения «В зареве зорь» (там же, с. 22).

А. В. Лавров, В. А. Мануйлов ИТОГИ П. Д. БОБОРЫКИНА Опубликовано в газете «Утро России» (1912, 21 июля, № 168).

Воспоминания П. Д. Боборыкина «Столицы мира» охватывают период в 30 лет я заключают в себе, по словам автора, «итоги заграничных наблюдений, личных испы­ таний и знакомств с самыми выдающимися людьми -го века в двух крупнейших центрах европейского культурного человечества — Париже и Лондоне» (с. 5). Пам­ флетный характер отклика Волошина противоречил общепринятому почтительному отношению к Боборыкину, являвшему собой, по утвердившемуся мнению, «тип про­ свещенного русского европейца». Ср. статью Л. Слонимского о той же книге («Из вос­ поминаний „русского европейца"». — Вестн. Европы, 1912, № 8, с. 380—387). Кроме «Столиц мира», Боборыкин написал книги воспоминаний «Вечный город» (1903), «За полвека» (публиковалась в журналах в 1906—1913 гг.), а также ряд отдельных мемуарных очерков. См.: Боборыкин П. Д. Воспоминания, т. 1—2. М., 1965.

Цитаты из книги Боборыкина Волошин почти во всех случаях воспроизводит в измененном виде, с сокращениями, зачастую контаминируя характеристики, давае­ мые автором в разных фразах, и тем самым создает утрированное представление о те­ матике и стиле мемуаров.

А. В. Лавров ГОЛОСА ПОЭТОВ Опубликовано в газете «Речь» (1917, 4 июня, № 129). Печатается по тексту этого издания.

В архиве Волошина сохранился развернутый план статьи, свидетельствующий о том, что критик предполагал охарактеризовать гораздо более широкий спектр по­ этических «голосов», чем тот, который затронут в опубликованном тексте:

«Голоса современных поэтов:

Бальмонт, Гиппиус, Брюсов, Вяч. Иванов, Сологуб, Балтрушайтис, Белый, Блок, Кузмин, Герцык, Городецкий.

49 М. Волошин 770 Приложения Анненский. Академически торжественный, накрахмаленный баритон, который вдруг переходит в мастерское почти клоунское звукоподражание и кончает неожиданно простым, жутким, усталым „вполголоса", захватывающим своей обнаженной челове­ ческой искренностью.

Северянин. Теноровые фиоритуры и томные ариозо, переходящие в лакейский па¬ фос смердяковских романсов, перед которыми не могло устоять ни одно сердце россий­ ской модистки, Гумилев. Зоологические звуковые имитации, лиры, обтянутые золотой бумагой, и фразы, старательно распяленные на пеонах, как новые перчатки.

Любовь Столица. Голос московский, с мещанской распевкой, талант сдобный и румяный.

Вл. Ходасевич. Голос глубокий, завуалированный, негромкий и прекрасный, за­ падающий в душу верностью тона.

Ахматова. Прекрасный и полный голос истинной певицы, которая любит вставлять среди пения неожиданные ремарки „прозой" для того, чтобы увеличить остроту лиризма.

Марина Цветаева. То голос разумного дитя, то мальчишески ломающийся и дерз­ кий, то с глубоко национальными и длинными бабьими нотами.

Поликсена Соловьева. Почти мужской контральто с женскими грудными нотами.

Мариэтта Шагинян. По-восточному гибкий, пряно экзотический, умеющий стран¬ но сочетать сутры Корана с отвлеченными максимами неокантианства.

Клюев и Есенин. Деланно-залихватское треньканье на балалайке, игра на гар¬ мошке и подлинно русские захватывающие голоса.

София Парнок. Как бы глубоко сознательный, успокоенный в себе и неожиданно переходящий от шепота до крика страсти голос, о котором хочется сказать словами Т. Готье: „Мне нравится это с л и я н и е... ".

Мандельштам. Быть может, наиболее музыкальный и богатый мелодическими оттенками из всех современных поэтов, но еще слишком молодой голос, постоянно пробующий себя, любующийся округлостью собственного звука и сам себе удивляю­ щийся.

Эренбург. То исступленный, то властный, то яростный жестокий голос пророка, дошедшего до экстаза в пустынях огромного и людного города, который часто кричит „per la bocca de su herida" «устами своих ран» — исп..

Маяковский. Голос площадного гаера, который делает „парад" перед своим балага­ ном, [балагура, ругателя] и способен покрыть шум тысячной толпы своим голосом и ошеломить ее наглостью своего цинизма и потоком ругательств» (ИРЛИ, ф. 562,.

оп. 1, ед. хр. 313, л. 1—1 об.).

Не исключено, что этот план был составлен уже после опубликования статьи «Голоса поэтов». На отдельном листе Волошин выписал также, кроме упомянутых, имена других поэтов, но без характеристики их «голосов»: И. Бунин, Вас. Комаров ский, М. Зенкевич, Черубина де Габриак, Г. Шенгели, Э. Багрицкий, Ю. Олеша, Т. Чурилин (там же, л. 3).

Знакомство С. Я. Парнок с Волошиным началось в 1916 г.: 9 июня в Судаке она надписала Волошину свою книгу «Стихотворения» (об этом см.: Киммерийская анто­ логия. 4. Софья Парнок / Публикация Вл. Купченко. — Победа, Феодосия, 1980, 25 апр., № 82). В мастерской Волошина Парнок неоднократно читала свои стихи вместе с М. Цветаевой и О. Мандельштамом. Волошин высоко ценил поэзию С. Парнок. Отве­ чая на вопрос анкеты: «Какую книгу вы бы взяли с собой на необитаемый остров?» — Волошин ответил: «Стихи С. Парнок». Стихи Парнок (как и здесь — наряду с Цветае­ вой) Волошин выделил в ответе на анкету Е. Я. Архиппова (см.: Цветаева М. Письма к М. А. Волошину / Публикация В. П. Купченко. — В кн.: Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1975 год. Л., 1977, с. 157). Встречи С. Парнок с Воло­ шиным продолжались в последующие годы в Судаке, где Парнок жила с артисткой Л. Эрарской с 1917 по 1921 г., а Волошин бывал на даче А. и Е. Герцык. В 1919 г. стихи Волошина и Парнок были напечатаны во втором выпуске харьковского альманаха «Камена».

Биографические сведения о Парнок см. в статье С. В. Поляковой «Поэзия Софии Парнок» в книге: Парнок София. Собр. стихотворений. Анн Арбор, 1979, с. 7— Примечания (о Волошине см. с. 14, 20—21, 323 и др.). На рецензию Парнок откликнулась благо­ дарственным письмом: «... н е говорю уже о том, как мне дорога похвала из уст такого мастера стиха, как Вы, я бесконечно обрадована тем неподдельным человеческим дружелюбием, которое Вы проявили ко мне... Я не только польщена, но и тронута душевно Вашим поэтическим и человеческим вниманием к моей книге». (Письмо 14 ав­ густа 1917 г. Цит. по кн.: Парнок София. Собр. стихотворений, с. 323).


Отношения Мандельштама и Волошина подробно проанализированы в статье В. П. Купченко «Осип Мандельштам в Киммерии» (Вопросы литературы, 1987, № 7), знакомство поэтов он датирует концом 1906 — началом 1907 г. и приводит письмо Мандельштама к старшему поэту 1909 г. (сходное с его ученическими письмами к Вяч.

Иванову — см. Записки Отд. рукописей ГБЛ. М., 1973, вып. 34). В Коктебеле Ман­ дельштам появился в отсутствие Волошина 30 июня 1915 г. и жил там летом 1916, осенью 1917 и длительное время в 1919—20 гг. Среди материалов, приводимых В. П. Куп­ ченко, для понимания рецензии Волошина важно не только выделение коктебель­ ского цикла стихов Мандельштама (и выявление поэтического влияния на него Воло­ шина), но прежде всего отзывы Волошина: «Вместе с Ахматовой он является самым талантливым представителем последнего поколения петербургских поэтов» (в одном из писем 1920 г.) и — в ответ на вопросы анкеты Е. Я. Архиппова «Вопросы о любви к поэтам», предложенной Волошину В. А. Рождественским 30 июня 1932 г.: «Любите ли Мандельштама? Какую книгу более...?» — «Люблю. „Камень"» (ЦГАЛИ, ф. 1458, оп. 1, ед. хр. 46).

Статья Волошина представляет собой одну из первых серьезных рецензий на стихи Мандельштама, за исключением статей его непосредственных друзей и собратьев по «Цеху поэтов» (Н. Гумилева, С. Городецкого, В. Нарбута), все же уступающих статье Волошина по тонкости анализа;

нужно отметить также рецензию Г. Гершенкройна в газете «Одесские новости» (1916, 20 марта / 2 апр., № 10011). В частности, важно, что Волошин, за исключением двух стихотворений, цитирует стихи, написанные Мандель­ штамом после 1912 г., т. е. собственно «акмеистические» стихи (см.: Гумилев Н. С.

Письма о русской поэзии. Пг., 1923, с. 179;

Аполлон, 1916, № 1, с. 31), в отличие, например, от В. Ф. Ходасевича, который в своей рецензии (Утро России, 1916, № 30, 30 января) отдает явное предпочтение ранним («символистским», по определению Гумилева) стихам Мандельштама;

то же самое характерно и для рецензии И. Оксе нова (Новый журнал для всех, 1916, № 2—3, с. 74).

Экземпляр «Камня» был подарен Мандельштамом Е. О. Кириенко-Волошиной с «нежной дружеской надписью» (по словам самого Волошина), вероятно, летом 1916 г.

Этот экземпляр «Камня» — а не потерянная Мандельштамом «Божественная комедия»

из библиотеки Волошина, как сообщают некоторые мемуаристы (Миндлин Эм. Необык­ новенные собеседники. М., 1968, с. 89), — стал причиной ссоры поэтов в 1920 г. После нее дружеские отношения уже не восстанавливались, и, несмотря на сведения о встрече в 1924 г., есть основания говорить о сохранявшейся взаимной неприязни. Тем более существенно то обстоятельство, что воздействие статьи Волошина на Мандельштама продолжалось, может быть, до самых последних лет его творчества. Некоторые мотивы и определения в позднейших стихах и статьях Мандельштама часто весьма близки к фор­ мулировкам Волошина, как, например: «Голос это личность» (в статье «Пушкин и Скря­ бин»), или: «Отзвуки его голоса мы слышим у Лермонтова и даже у Тютчева» (в статье «Огюст Барбье» — Прожектор, 1923, № 13) и др. Здесь отметим только важную для поэзии позднего Мандельштама тему «голоса», особенно интересным образом проявившуюся в «Грифельной оде» (показательна правка 1937 г. на авторском экземпляре сборника «Стихотворения» (Л., 1928), где строфа с этим словом была зачеркнута, но строки «Мы только с голоса поймем...» вынесены в эпиграф). Высказывалось предположение о том, что в «Грифельной оде» отразился коктебельский пейзаж (Сегал Д. М. О неко­ торых аспектах смысловой структуры «Грифельной оды» О. Мандельштама. — Rus­ sian Literature, 1972, № 2). К этому, возможно, относится и определение П. А. Фло­ ренского, назвавшего живопись Волошина «метагеологией» (сообщил Г. Шенгели в статье «Киммерейские Афины») (Парус, Харьков, 1919, № 1, с. 12). Важна также тема «я один в России работаю с голоса», отразившаяся и в повторяющемся мотиве «шеве­ ления губ» (о нем см.: Левин Ю. И. Заметки о поэзии О. Э. Мандельштама 30-х годов.

1. — Slavica Hierosolymitana, 1978, 3, с. 155—156). Тема «голоса» отразилась и у Пар­ нок, например, в ее словах: «такой голос, как мой, может быть сейчас услышан» (Собр.

49* 772 Приложения стихотворений, с. 27) и в названии книги «Вполголоса» (М., 1928,

на правах рукописи

).

Соединение в одной статье имен Мандельштама и Парнок сразу же за упоминанием книги М. Цветаевой «Версты», видимо, имеет биографическую мотивировку и объяс­ няется отношениями Цветаевой с Парнок, описанными в цветаевском цикле «Подруга»

(осень 1914 — весна 1915;

опубл. в кн.: Цветаева М. Неизданное. Париж, 1976, с. 61— 76;

Парнок София. Собр. стихотворений, с. 289—303) и стихотворении «В оны дни ты мне была как м а т ь... » (Цветаева М. Версты. М., 1922, вып. 1, с. 60), и ее же отношени­ ями с Мандельштамом, описанными ею в «Истории одного посвящения» (Цветаева М.

Соч.: В 2-х т. М., 1980, т. 2, с. 159—189) и отразившимися в ряде стихотворений обоих поэтов 1916 г. (см., в частности: Минц З. Г. «Военные астры». — В кн.: Вторичные мо­ делирующие системы. Тарту, 1979, с. 106—110). Взаимосвязь этих двух биографи­ ческих «сюжетов» признавала и сама Цветаева, в письме к М. А. Кузмину (опублико­ вано в кн.: Полякова С. «Незакатны оны дни»: Цветаева и Парнок. Анн Арбор, 1982, с. 113) она говорит о Парнок: «В феврале 1916 г.... мы расстались... из-за Мандельштама, который, не договорив со мной в Петербурге, приехал договаривать в Москву. Когда я, пропустив два мандельштамовских дня, к ней пришла — первый пропуск за годы — у нее на постели сидела другая». Биографический «подтекст» ре­ цензии подтверждается отчасти тем, что Волошин специально выделяет стихотворение Парнок, посвященное Цветаевой (сходный намек заключен и в цитируемых строках Готье), а из Мандельштама цитирует три стихотворения, не вошедшие в рецензируе­ мую книгу, в том числе — два, написанные после выхода «Камня». Одно из них («В раз­ ноголосице девического хора...») посвящено Цветаевой, другое связано с первым «московской архитектурной» темой, ассоциировавшейся с Цветаевой. Показателен поздний — негативный — отзыв Мандельштама о Цветаевой (включающий и тему Москвы, и мотив «голоса») в статье «Литературная Москва» (Россия, 1923, № 2).

Волошин, друг и доверенный собеседник Цветаевой (см. кроме ее очерка «Живое о живом» также ее письма — в указанной публикации В. П. Купченко;

отметим там же упоминание Волошиным имен Цветаевой, Парнок и Мандельштама вместе в письме 1919 г. (с. 156) и приводимые там же данные о встречах всех троих в Коктебеле), не мог не быть посвящен в эти взаимоотношения, тем более что знакомство Цветаевой с обо­ ими поэтами началось у него в доме. Об этом свидетельствует Е. Тараховская в «Воспо­ минаниях о старом Коктебеле»: «Я приехала в Коктебель в 1915 г. вместе с моей стар­ шей сестрой, поэтессой Софией Парнок, поэтом Осипом Мандельштамом... с Ма­ риной Цветаевой... ее маленькой дочкой Алей и сестрой Асей Цветаевой...

О. Мандельштам очень любил стихи Марины Цветаевой и не любил стихов моей сестры Софии Парнок, однажды мы разыграли его: прочитав стихи моей сестры, выдали их за стихи Марины Цветаевой. Он неистово стал расхваливать стихи моей сестры. Когда розыгрыш был раскрыт, он долго на всех нас злился» (Собрание Т. Л. Никольской, Ленинград). Свое знакомство с Мандельштамом относит к лету 1915 г. и Цветаева в «Ис­ тории одного посвящения». Особенно существенно то, что Мандельштам приехал в Коктебель 7 июня 1916 г. непосредственно из Александровской Слободы, от Цветае­ вой, что отразилось в его стихотворении «Не веря воскресенья ч у д у... » (Мандель­ штам О. Стихотворения. Л., 1973, с. 99 и 271). Если Мандельштам именно в этот приезд привез экземпляр «Камня», вышедшего в начале того же года, то предполагае­ мые нами биографические ассоциации у Волошина легко могли возникнуть.

... л и р и к а — это и есть внутренняя статуя души... — Возможно, что эта мысль и сходная с ней фраза из ранней статьи Гумилева «Жизнь стиха» («стихотворение должно являться слепком прекрасного человеческого тела». — «Письма о русской поэзии», с. 23) «суммированы» в строке Мандельштама из стихотворения «Нашедший подкову» (1923): «И лицо его — точный слепок с голоса, который произносит эти слова»

(Мандельштам О. Стихотворения. Л., 1973, с. 134).

Смысл лирики книги Верлэна — «Романсы без слов». — Ср. тему «Голоса» в ре­ цензии Волошина на переводы Ф. Сологуба из Верлена (с. 438 наст. изд.), а также — в ранней статье Мандельштама «Франсуа Виллон», безусловно знакомой Волошину:

«Вибрация этих двух голосов Верлена и Вийона поразительно сходная» (Аполлон.

1913, № 4. с. 30).

Примечания... о д и н и тот же размер & по размеру и ритму тождественны. — Видимо, связано (отчасти полемически) со стиховедческими идеями Андрея Белого (ср. ниже:

«после этого был период, когда все русские поэты со страстью изучали анатомию и струк­ туру стиха»). Различие «интонаций» сравниваемых стихов определяется расположением словоразделов, так что замечание Волошина фактически повторяет претензии к Бе­ лому (не вполне справедливые), высказанные в рецензии В. Брюсова (Аполлон, 1910, № 11;

см. подробнее: Гречишный С. С. Лавров А. В. О стиховедческом наследии Андрея Белого. — В кн.: Труды по знаковым системам. Тарту, 1981, т. 12, с. 101, 105, 112— 118 и др.).

Медвяный, прозрачный, & старческими придыханиями & голос Ф. Сологуба. — Ср. у Мандельштама в приветствии «К юбилею Ф. Сологуба»: «... к т о этот человек, чей старческий голос звучит с такой бессмертной силой... Есть косноязычные эпохи, лишенные голоса, из косноязычия рождается самый прозрачный голос» (Последние новости, 1924, 11 февр., № 6).


Намеренно небрежная, пересыпанная жемчужными галлицизмами речь Кузмина. — Ср. слова Мандельштама о Кузмине в статье «Буря и натиск»: «...культивировал сознательную небрежность и мешковатость речи, испещренной галлицизмами и поло­ низмами» (Рус. искусство, 1923, № 1).

В старшем поколении это уже предчувствовалось в Ин. Феод. Анненском... — Восприятие Анненского как предтечи акмеистов часто фигурировало в критике 1910-х гг. — прежде всего у самих акмеистов (об этом в связи со статьей Волошина см.: Тименчик Р. Д. 1) По поводу «Антологии петербургской поэзии эпохи акмеизма». — Russian Literature, 1977, vol. 5, № 4, p. 320, примеч.;

2) Заметки об акмеизме. III. — Ibid., 1981, № 9, р. 175—190. В 1916 г. в том же издательстве «Гиперборей», которое выпустило «Камень», вышел сборник стихов Гумилева «Колчан», открывавшийся сти­ хотворением «Памяти Анненского».

...Значенье — суета & как говорит Mандельштам. — Из стихотворения «Мы напряженного молчанья не выносим...» («Камень», с. 52). Трактовка этих стихов как апологии зауми была весьма распространена (может быть, в некоторой связи с интересом Мандельштама к футуризму), но едва ли верна. Другие трактовки см.:

Taranovsky К. Essays on Mandel'stam. Cambridge, Mass., 1976, p. 19;

Левинтон Г..

[Рец. на ст.:] Иванов Вяч. Вс. Два примера анаграмматических построений в стихах позднего Мандельштама. — Russian Linguistics, 1975, vol. 2, p. 182—183.

...последняя книга стихов Марины Цветаевой... — Имеется в виду книга стихов 1916 г. «Версты», вышедшая только в 1922 г.

... е е первые полудетские книги... — Сборники Цветаевой «Вечерний альбом»

(М., 1910), с которого началась дружба Волошина и Цветаевой, и «Волшебный фонарь» (М., 1912).

Смотрят снова & О Марина, соименница моря! — Стихотворение С. Парнок приведено полностью («Стихотворения», с. 14). На принадлежавшем Волошину эк­ земпляре отчеркнуты строки 5—12 этого стихотворения. (Книга хранится в Доме-музее Волошина, пометы любезно сообщены нам В. П. Купченко). Практически все цити­ руемые Волошиным строки отчеркнуты на полях (или — соседние с ними строки), и все помеченные им строки приведены в статье (или, во всяком случае, — строки из всех помеченных стихотворений). Ниже пометы Волошина к каждому стихотворе­ нию не оговариваются. Стихотворение посвящено М. Цветаевой. Последние строки, возможно, перекликаются со стихотворением Цветаевой «Душа и имя» (из «Волшебного фонаря»): «Но Бог мне имя иное дал, Морское оно, морское». Знакомство С. Парнок и М. Цветаевой началось не позднее осени 1914 г. (об их отношениях см.: Полякова С.

«Незакатны оны дни»). Ср. в воспоминаниях Е. Тараховской: «Моя встреча с Мариной Цветаевой впервые состоялась в 1915 году, когда я, еще учась в Таганрогской гимна­ зии, приехала в гости к моей сестре, поэтессе Софии Парнок. Мы снимали две комнаты в Хлебном переулке, и Марина Цветаева, дружившая с моей сестрой, очень часто при­ ходила к нам, так как жила очень близко, в Борисоглебском переулке». К Цветаевой, кроме приведенного, обращены стихотворения из того же сборника Парнок: «Сонет»

(«Следила ты за играми мальчишек...» — с темой Марины Мнишек и Лже-Димитрия — с. 42), «Девочкой маленькой ты мне предстала неловкою» (с. 76). Из позднейших сти­ хов — «Краснеть за посвященный стих» (Парнок София. Лоза: Стихи 1922 г. М., 1923).

Цветаевская тема присутствует также в стихотворении 1929 г. «Ты молодая, длинно 774 Приложения ногая!..», посвященном М. Баранович. Ср. заключительные строки: «... Н о я простила ей, И я люблю тебя, и сквозь тебя, Марина, Виденье соименницы твоей» (Собр. стихо­ творений, с. 234;

вариант: Господня милость над тобой, Марина! И над далекой со­ именницей твоей — там же, с. 18).

... « к а к будто кто-то равнодушный & не сон ли чей-то смутный мы?» — Из сти­ хотворения «Белою ночью» («Стихотворения», с. 5).

«Обрети и расточи»... — Из стихотворения «Словно дни первоначальные...»

(там же, с. 6).

«полувесна и полуосень»... — Из стихотворения «Полувесна и полуосень»

(там же, с. 15).

...доцелованы уста... — Из стихотворения «Должно быть голос мой безду­ шен» (там же, с. 52).

«...вскипающего стиха». — Из стихотворения «Как светел сегодня свет»

(там же, с. 16).

... к неотвратной гибели... — Из стихотворения «Снова знак к отплытию нам дан!» (там же, с. 77).

...всем ветрам... — Из стихотворения «Он ходит с женщиной в светлом»

(там же, с. 68).

... з н а ю хитрость... — Из стихотворения «Злому верить не хочу календарю»

(там 19 же, с. 27).

... и миру нисколько лет... — Из стихотворения «Как светел сегодня с в е т...

(там же, с. 16).

Но среди интонаций & любви и ее ран... — Ср. рецензию А. Герцык на «Стихо­ творения» Парнок: «Неутоленность и одинокость духа обращают взоры поэта на мир женщины, воспеваемой им в тонких сафических строфах, близких не только формой, но и духом своему античному образцу... Всегда любовь как поединок, как борьба двух воль, в пепле сжигающая, тоскующая страстность и в конце — усталость без гра­ ниц и кроткое смирение перед свершившимся» (Сев. записки, 1916, № 2, с. 228).

...зацеловывать должна... — Из стихотворения «Туго сложен рот твой ме­ ленький» («Стихотворения», с. 40).

Где словно смерть провела снеговою пуховкою... — Из стихотворения «Девочкой маленькой ты мне предстала неловкою...» (там же, с. 76;

посвящено М. Цветаевой).

... в адском, смоляном котле... — Из стихотворения «Как в истерике, рука по гитаре» (там же, с. 49).

... м и г — не боле — твоя рука... — Из стихотворения «Газэлы» (там же, с. 75).

«Когда я твое губами слушала сердце»... — Из стихотворения «Сафические строфы» (там же, с. 57).

«Расплавленный страданьем & раскаленный слог». — Из стихотворения Ман­ дельштама «Я не увижу знаменитой Федры...» («Камень», с. 85).

В его книге чувствуется напряженная гортань, обозначается горло певца... — Ср. у позднего Мандельштама стихотворение «Пою, когда гортань — сыра, душа — с у х а... » (Стихотворения. Л., 1973, с. 193). Тема «Колхиды» в этом стихотворении может указывать на статью Волошина как на источник (ср. соединение тем Колхиды и Тавриды в стих. «Золотистого меда с т р у я... » ).

Осенний сумрак & Пред лезвием твоей тоски, Господь? — Неточная цитата из стихотворения «Змей», вошедшего только в первое издание «Камня» (116., 1913, с. 10), но не в рецензируемое издание. Точный текст:

Осенний сумрак — ржавое железо Скрипит, поет и разъедает п л о т ь...

Что весь соблазн и все богатство Креза Пред лезвием твоей тоски, Господь!

Отравлен хлеб & Не мог сильнее тосковать... — Из стихотворения «Отравлен хлеб30и воздух выпит...» («Камень», с. 61).

Бессонница. Гомер. & Что над Элладою когда-то поднялся... — Из стихотворе­ ния «Бессонница. Гомер. Тугие паруса...» (там же, с. 83).

Примечания «Как царский скиптр & торжественная боль»... — Неточная цитата из стихо­ творения «Есть ценностей незыблемая с к а л а... » (там же, с. 70).

...таинственное цветение голоса... — Относится к частому у Мандельштама (и в более поздних стихах) соседству темы музыки с мотивом хмеля, цветения. Слово «цветение» в акмеистической и посвященной акмеистам критике связано с одним из зна­ чений греческого слова, лежащего в основе названия акмеизма, — «расцвет, цветение».

В контексте статьи Волошина частое повторение этого мотива может быть связано с самой фамилией Цветаевой — ср. в посвященном ей и цитируемом ниже стихотворе­ нии «В разноголосице девического хора» игру имен: Флоренция—Цветаева.

«Зловещий голос & Стояла некогда Рашель». — Из стихотворения «Ахматова»

(«Камень», с. 64), позднее печаталось без названия («Вполоборота, о печаль...»).

«Да обретут мои уста & ненарушаемая связь». — Из стихотворения «Silentium»

(там же, с. 16).

«Как бы цезурою зияет этот день & в метрике Гомера». — Из стихотворения «Есть иволги в л е с а х... » (там же, с. 68).

...сильнее всего чувствует архитектуру... — Ср. суждения Гумилева: «Лю­ бовь ко всему живому и прочному приводит Мандельштама к архитектуре» («Письма о русской поэзии», с. 179);

«Все-таки он чаще всего думает об архитектуре» (Аполлон, 1916, № 1, с. 31). «Архитектуру Мандельштам почувствовал как редко кто из поэтов.

„Айя-София", „Твердыня Notre Dame", „маленькое тело" Казанского собора — все это у него движется, волнуется, живет ритмом одушевленной жизни», — писал Г. Гер шенкройн (Одесские новости, 1916, 20 марта, № 10011, с. 2). В статье С. Городецкого «Музыка и архитектура в поэзии» (Речь, 1913, 17/30 июня, № 162, с. 3) музыке-зауми («Заветы Верлена были приняты у нас с излишней горячностью») противопоставляется «архитектура» стихов Мандельштама: «Давно сказано, что музыка есть жидкая архи­ тектура, а архитектура окаменевшая музыка... Тяжелые слова... гордятся своим весом и для соединений своих требуют строгих законов, подобно камням, соединяю­ щимся в здание». Можно даже предположить полемику Волошина с позицией, подоб­ ной позиции Городецкого. Сходная тема возникает и в рецензии самой Софии Парнок на «Камень» (Сев. записки, 1916, апрель—май, с. 242—243;

подпись: Андрей Полянин):

«Творчество О. Мандельштама — в ваянии из слова. И вместе с тем поэт не только не во вражде с музыкой, а наоборот, в крепчайшем союзе с ней. Его „Камень" — пою­ щий камень... скульптура и музыка сдружились, покорствуя поэту».

...архитектура — камень, который стал словом... — Ср. в статье Ман­ дельштама «Утро акмеизма»: «...камень... есть слово... На этот вызов можно ответить только архитектурой. Акмеисты с благоговением поднимают таинственный тютчевский камень и кладут его в основу своего здания». Статья была опубликована в 1919 г. (Сирена, Воронеж, 1919, 30 янв., № 4—5), но, видимо, написана в 1913 г.

вместе с другими акмеистическими манифестами (Гумилева и Городецкого) и обсужда­ лась в «Цехе поэтов». Знакомство Волошина с этой статьей вполне возможно, но эта важная для Мандельштама тема могла возникнуть и в устных беседах.

... н е каждый ли собор звучит своим голосом & и русскою душой... — Парафраз и цитата из стихотворения «В разноголосице девического хора // Все церкви нежные поют на голос свой». Стихотворение посвящено М. Цветаевой, не вошло в «Камень», датируется февралем 1916 г., опубликовано в «Альманахе Муз» (М., 1916, с. 112).

Хотя Волошин мог прочесть его и в «Альманахе Муз», который вышел между 4 и 11 ок­ тября (см. Книжную летопись, 1916, 15 окт., № 41), а статья Волошина была послана в редакцию «Речи» 15 декабря 1916 г. (ЦГАЛИ, ф. 1666, «Речь», оп. 1, ед. хр. 181, л. 9 — указано Р. Д. Тименчиком), однако в описанной ситуации более вероятно, что он узнал стихи непосредственно от Мандельштама. Цитату из этого стихотворения («явление Авроры») использовала позднее Цветаева в пьесе «Каменный ангел» для того, чтобы указать на автобиографичность героини пьесы, Авроры.

...Айя-София с ее «гулким рыданием серафимов»... — Имеются в виду слова «И серафимов гулкое рыданье» — из стихотворения «Айя-София» («Камень», с. 41—42).

Как некогда Адам & крестовый легкий свод... — Из стихотворения «Notre Dame»

(там же, с. 43.)...Архангельский собор «весь удивленье райских дуг»... — Из стихотворения «О этот воздух, смутой пьяный», опубликованного впервые в книге Мандельштама «Tristia» (Петербург;

Берлин, 1921, с. 44), датируется апрелем 1916 г. Вероятно, Воло 776 Приложения шин узнал его от Мандельштама летом 1916 г. В. П. Купченко в указанной статье при­ водит письмо Ю. Л. Оболенской о концерте в Феодосии 18 июля 1916 г., на котором выступал Мандельштам. Описывая манеру его чтения, автор прибегает к цитате из этого стихотворения, так что вполне вероятно, что Мандельштам читал его на концерте.

Цитируемые строки относятся не к Архангельскому, а к Успенскому собору (который упомянут и в стихотворении «В разноголосице...»), Архангельский в этом стихотворе­ нии встречается в другом контексте. Тем не менее ошибка показательна, так как Ар­ хангельский собор — в котором находилась гробница царевича Димитрия — ассо­ циируется с ключевой для Цветаевой темой «Марины и Димитрия». Она есть и в по­ священном Цветаевой стихотворении «На розвальнях, уложенных соломой...», о чем писалось многократно (см., например: Гинзбург Л. Я. Поэтика Осипа Мандель­ штама. — В кн.: Гинзбург Л. О старом и новом: Статьи и очерки. Л., 1982, с. 280—281), и (с упоминанием Архангельского собора) в том сборнике Цветаевой, о котором выше говорит Волошин («Версты». Вып. 1, с. 34—35), в стихотворении «Дмитрий! Марина!

В м и р е... ». Архангельский собор в связи с Димитрием упоминается впоследствии и у самого Волошина: «Дметриус император», 1917 (Волошин М. Стихотворения. Л., 1977, с. 242). Выше упоминалось более раннее появление темы Димитрия в связи с Цвета­ евой в стихах Парнок.

...Казанский & как легкий крестовик-паук. — Из стихотворения о Казанском соборе «На площадь выбежав свободен...» («Камень», с. 67).

«Оды Бетховену». — Входит в «Камень» (с. 75—78).

«Завоевателей исконная, земля & направил Меттерних...» — Из стихотворения «Европа» (там же, с. 72).

«Флобера и Золя» & «...молились Богу в старину». — Из стихотворения «Аббат»

(там же, с. 79—80).

«Кинематограф... Три скамейки & натравленного фортепьяно». — Из стихо­ творения «Кинематограф» (там же, с. 55—56).

...чтобы выработать себе отчетливую дикцию. — Слова, связанные, видимо, не только с темой ученичества Мандельштама, но и с темой изучения Мандельштамом русского языка, постоянно повторяющейся у акмеистов. Ср.: «...русский язык, сложнейшим оборотам которого ему приходилось учиться и не всегда удачно» (Н. Гу­ милев) (Аполлон, 1916, № 1, с. 30);

«В „Камне" есть... режущие ухо ошибки против языка» (там же, с. 32);

«Работа... состоящая в... усвоении русского языка, была огромна... он изучил язык. И хотя никаким изучением не заменить природного знания языка, тем не менее стихи Мандельштама вполне литературны» (Городецкий С.

Поэзия как искусство. — Лукоморье, 1916, 30 апр., № 18, с. 20);

«Недостаток вкуса усугубляется недостаточным знанием языка» (Городецкий С. Стихи о войне (в «Апол­ лоне»). — Речь, 1914, 3 ноября, № 297).

Т. Л. Никольская, Г. А. Левинтон ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ КАНВА ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА М. А. ВОЛОШИНА * (Составил В. П. Купченко) 16 мая. В Киеве, в семье члена киевской палаты уголовного в гражданского суда Александра Максимовича Кириенко-Волошина у его жены Елены Оттобальдовны, урожденной Глазер, родился сын Максимилиан.

23 февраля. Александр Максимович назначен членом Таганрогского окружного суда. Переезд семьи в Таганрог.

После размолвки с мужем Елена Оттобальдовна с сыном переезжает в Севасто­ поль. «Пиранезиевские видения» города, еще не восстановленного после Крымской войны, остаются «одним из самых первых незабываемых живописных впечатлений»

(Автобиография, ЦГАЛИ, б. д., ф. 102, оп. 1, ед. хр. 13).

Март. «Первое впечатление истории, подслушанное из разговоров старших:

убийство Александра II» (Автобиография, вариант 1925).

9 октября. Смерть Александра Максимовича. Елена Оттобальдовна выезжает с сыном в Таганрог.

Не ранее декабря. — Отъезд в Москву.

До весны в Москве жили на Б. Грузинской, потом на Долгоруковской. Непода­ леку жил В. И. Суриков, в картине «Боярыня Морозова» запечатлевший эти места (Новая Слобода).

«Опьянение стихами». «Не умея читать, знал наизусть „Полтаву", „Коробейники", „Демона"» (Незаконченная «Автобиография», ИРЛИ).

Весна. Елена Оттобальдовна с сыном поселяется в Семье инженера-путейца О. П. Вяземского, в Ваганькове;

служит в больнице Московско-Брестской железной * Даты до 1918 г. — по старому стилю, заграничные события по двойному обо­ значению — старый и новый стиль.

778 Приложения дороги. «Самостоятельное чтение книг в пределах материнской библиотеки» (Авто­ биография, 1925). Знакомство с творчеством Байрона (в переводах).

С семи лет — Гоголь, «Одиссея», Эдгар По (в переводах).

Начало занятий со студентом Н. Туркиным: «кроме обычных грамматик — за­ учиванье латинских стихов, лекции по истории религий, сочинения на сложные не по возрасту литературные темы» (Автобиография, 1925).

С девяти лет — чтение Достоевского («Бедные люди», «Неточка Незванова»).

«Общество» в Москве: «книги, взрослые, домашние звери. Сверстников мало»

(Автобиография, 1925).

Конец августа. Елена Оттобальдовна едет с сыном в Киев к родным и в Крым.

Ялта.

Май. Поступает в частную гимназию Л. И. Поливанова.

Февраль. «Вышел от Поливанова и готовился в казенную гимназию» (Дневник гимназических лет).

Август. Перешел в 1-ю Московскую казенную гимназию (во 2-й класс). «Это са­ мые темные и стесненные годы жизни, исполненные тоски и бессильного протеста про­ тив неудобоваримых и ненужных знаний» (Автобиография, ЦГАЛИ).

«Жили мы на Малой Грузинской».

Осень. Живут у Страстного монастыря. Учится плохо.

Знакомство с доктором П. П. Тешем и его семьей. Остался на второй год в 3-м классе.

Лето. Троекурово, Матвейково: «леса Звенигородского уезда» (Автобиогра­ фия, ЦГАЛИ).

Осень. Живут в Москве в Волконском переулке с П. П. Тешем, близким другом Елены Оттобальдовны.

Октябрь-ноябрь. Начинает писать стихи.

Весна. Перешел в 4-й класс.

Февраль-март. Пишет стихи. «Мечтаю о юге и молюсь о том, чтобы стать поэтом»...

(Автобиография. 1925).

11 октября. Начинает вести дневник.

12 октября. Записывает: «Мое теперешнее самое заветное желание — это быть писателем».

Осень. Пишет стихи («Герои», «Писателю», «Из Барбье»).

31 января. Первое публичное выступление: на литературно-музыкальном вечере в гимназии. Читает «Клеветникам России» Пушкина.

Хронологическая канва 17 марта. Елена Оттобальдовна решает переехать вместе с П. П. Тешем в Кок­ тебель близ Феодосии.

Май. Знакомство с художником Н. В. Досекиным и его семьей.

3 июня. Отъезд в Крым.

Июнь. Перевод в Феодосийскую гимназию.

Конец августа. Начало занятий в Феодосийской гимназии.

Осень—зима. Выступает с декламацией на гимназических вечерах. Пишет стихи.

«Провинциальный городок, жизнь вне родительского дома сильно облегчают гимнази­ ческий кошмар. Стихи мои нравятся, и я получаю первую прививку литературной „славы"...».

Декабрь. Начало дружбы с А. М. Пешковским.

Январь. Каникулы проводит в Коктебеле.

Весна. Переезд с Пешковским в дом М. Рафанович. Начало дружбы с ее внучкой А. М. Петровой. Увлечение рисованием.

Лето. В Коктебеле.

20 сентября. Читает на похоронах директора гимназии В. К. Виноградова стихо­ творение его памяти.

Начало февраля. Участвует в гимназических постановках «Женитьбы» и «Горя от ума».

Весна. Пишет стихи, рисует. Дает уроки. Переходит в 7-й класс.

Лето. В Коктебеле. Увлечение историей философии.

Осень. В Феодосии выходит сборник памяти В. К. Виноградова со стихотворе­ нием Волошина: его поэтический дебют.

Декабрь. На зимние каникулы едет в Москву. Знакомство с художницей Е. Ф. Юнге, дочерью Ф. П. Толстого.

2 февраля. В Феодосии в гимназической постановке «Ревизора» исполняет роль Городничего.

Весна. Переводит «Мираж» Ф. Фрейлиграта.

Конец августа (?). Ездил на Всероссийскую выставку в Нижний Новгород.



Pages:     | 1 |   ...   | 27 | 28 || 30 | 31 |   ...   | 32 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.