авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Программа фундаментальных исследований

Секции языка и литературы ОИФН РАН

«Язык и литература в контексте культурной динамики»

Отчеты по проектам за 2013 год

Координаторы Программы:

акад. РАН А.Б.Куделин,

чл.-корр. РАН В.А.Виноградов,

акад. РАН Н.Н.Казанский

Направление I. Типологическое и историческое изучение языковых явлений в их соотношении с культурной эволюцией, реконструкция культуры по данным языка (кураторы – чл.-корр. РАН А.В.Дыбо, чл.-корр. РАН В.А.Плунгян) Лексика традиционной духовной культуры народов Урало 1.

Поволжья: этнолингвистический атлас. Руководитель: Муратова Римма Талгатовна, к.ф.н. Основные участники проекта: Хисамитдинова Фирдаус Гильмитдиновна, д.ф.н., Сулейманова Резида Ахметьяновна, к.ф.н., Ягафарова Гульназ Нурфаезовна, к.ф.н., Каримова Рамиля Нигаматьяновна, м.н.c.

В соответствии с планом исследования на 2013 год был собран полевой материал по диалектам башкирского языка и тюркским языкам Урало-Поволжья;

составлена картотека языковых единиц из тематических, диалектологических, толковых словарей, научных трудов по лингвистике, лингвогеографии, этнолингвистике, фольклору, мифологии, духовной культуре, этнографии народов Урало-Поволжья:

1) Отобраны лексические единицы по ткачеству и рукоделию башкир, причем сбор материала производился по всем диалектам и говорам башкирского языка. В общей сложности собрано около 2700 единиц терминов рукоделия и ткачества, отражающих не только материальную культуру, но и духовную жизнь башкир. Источниками исследования послужили аудиозаписи диалектологических исследований сотрудников Отдела языкознания Института истории, языка и литературы УНЦ РАН, диалектологические словари, монографии по диалектам и говорам башкирского языка, труды по этнографии, фольклору башкир. Кроме этого, учитывались материалы по диалектам башкирского языка, хранящиеся в фондах Института истории, языка и литературы УНЦ РАН.

2) Собраны материалы по символике чисел тюркских народов Урало-Поволжья.

Сбор материалов производился в библиотеках Уфимского научного центра, Казанского (Приволжского) федерального университета и Чувашского государственного института гуманитарных наук. Составлена картотека языковых единиц, отражающих числовую символику башкирского, татарского, чувашского народов. Картотека содержит около единиц, которые включают в себя лексемы, фразеологические единицы, пословицы, поговорки, содержащие сакральные и магические числа.

3) Отобраны языковые единицы по башкирскому и татарскому языку в библиотеках Уфимского научного центра и Казанского (Приволжского) федерального университета для сравнительных исследований. Предметом исследования стало отражение духовной культуры башкир в личных именах тюркских народов.

Собраны и проанализированы материалы по мифологии и духовной культуре тюркских народов.

В 2013 году изучался теоретический материал по языковым контактам, лингвогеографии, лингвокультурологии, ареальной лингвистике, этнолингвистике, духовной культуре народов Урало-Поволжья. Рассмотрены научные труды таких чувашских ученых как Н.И. Егоров, Л.П. Петров, Е. И. Батченко, Г. А. Дегтярев, Ю.Н. Исаев, татарских ученых Ф.Ш. Нуриева, Г.Р. Гизатулиной, Р.Р. Замалетдинова, а также лингвистов, работавших в области лингвокультурологии, лингвогеографии, языка и культуры народов Урало-Поволжья, таких как Н.И.Толстой, С.М.Толстая, Ю.Д.Апресян, В.Н.Топоров, Ю.С.Степанов, Э.Р.Тенишев, Н.Д.Арутюнова, А.В.Дыбо, Ю.Д.Апресян, Н.Д.Арутюнова, Г.А.Брутян, Ю.Н.Караулов, Г.В.Колшанский, Е.С.Кубрякова, В.И.Постовалова, Б.А.Серебренников, Н.И.Сукаленко, Ю.Д.Тильман, Е.В.Урысон, А.А.Плотникова, В.Помяновская, Е.С.Узенева, Е.Бартьминский и др.

Исследования по лингвогеографии имели целью описание распределения в языковом пространстве лексем или их значений, внутренней формы лексических единиц.

При лингвогеографическом изучении лексики традиционной духовной культуры учитываются связь языка и культуры. Изучение теоретического материала проводилось в библиотеках г.Уфы, Чувашского государственного института гуманитарных наук, Казанского (Приволжского) федерального университета, Российской государственной библиотеке (г.Москва), Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург).

Участие в конференциях:

Исследователи выступили с докладами на 2 международных конференциях:

Муратова Р.Т. Отражение числовой символики в башкирской антропонимике – Язык, литература и культура в полилингвальном пространстве. Международная научно практическая конференция. Сибай, 14-15 марта 2013 г.

Сулейманова Р.А. О некоторых фонетических вариантах некоторых башкирских антропонимов – Актуальные проблемы диалектологии языков народов России: XIII международная конференция. Уфа, 13-14 сентября 2013 г.

Опубликованы следующие работы:

1) Башкирско-русский словарь терминов ткачества и рукоделия: лексика материальной и духовной культуры. Уфа, 2013. 130 с.

2) Муратова Р.Т. Отражение числовой символики в башкирской антропонимике // Язык, литература и культура в полилингвальном пространстве: Материалы Международной научно-практической конференции (Сибай, 14-15 марта 2013 г.). Сибай, 2013. С.113-115.

3) Сулейманова Р.А. О некоторых фонетических вариантах некоторых башкирских антропонимов // Актуальные проблемы диалектологии языков народов России:

Материалы XIII международной конференции. Уфа, 2013. С.124-126 (на башк.яз).

Синтаксическая типология: сочинение, эллипсис, типология клитик 2.

и систем порядка слов. Руководитель: Тестелец Яков Георгиевич, д.ф.н. Основные участники проекта: Циммерлинг Антон Владимирович, д. филол. наук, профессор, филологический факультет, МГГУ им. Шолохова;

Гусев Валентин Юрьевич, канд. филол.

наук, старший научный сотрудник, сектор типологии, Ин-т языкознания РАН;

Ландер Юрий Александрович, канд. филол. наук, доцент, факультет филологии, ВШЭ;

Толстая Марфа Никитична, канд. филол. наук, научный сотрудник, отдел славяноведения, Ин-т славяноведения РАН;

Ганенков Дмитрий Сергеевич, канд. филол. наук, старший научный сотрудник, сектор кавказских языков, Ин-т языкознания РАН;

Сидельцев Андрей Владимирович, канд. филол. наук, старший научный сотрудник, зав.сектором анатолийских и кельтских языков, Ин-т языкознания РАН;

Беляев Олег Игоревич, младший научный сотрудник, сектор типологии, Ин-т языкознания РАН В 2013 г. участниками проекта была проделана следующая работа:

Я.Г. Тестелец – исследование эллипсиса на материале русского, сбор и обобщение материала по эллипису в западнокавказских и картвельских языках. Удалось уточнить ограничения на эллипсис в русском и других славянских языках, сформулированные в 2007 г. К.И. Казениным, условия местоименной и морфологической идентичности в мишени и антецеденте эллипсиса, разработан новый подход к «сравнительному опущению» в русском языке, показана тождественность эллипсиса в сочинительных и сравнительных конструкциях. Результаты работы опубликованы в виде доклада на конференции «Типология морфосинтаксических параметров» МГГУ и Ин-та языкознания, ноябрь.

А.В. Циммерлинг – исследование типологии порядка слов и клитик, в основном на материале германских, славянских и других индоевропейских языков. Установлено, что в славянском ареале имеется пять типов систем порядка слов, определяемых как W системы, W+- системы, W*-системы, V-системы и C-системы: в первых четырех типах имеются цепочки клитик. Под цепочкой понимается последовательность элементов, где устанавливается един-ственно возможный порядок для любых пар a, b, когда они стоят контактно друг с другом. Cлавянским языкам свойственна корреляция между кластеризацией и рангом синтаксической области: кластеризуются только клитики уровня предложения, но не клитики уровня группы. Данное обобщение распространяется и на местоименныеклитики винительного и дательного падежа, которые могут выступать и как предикатные клитики. Цепочки клитик имеют свойства синтаксических групп, их элементы принадлежат единой синтаксической области. Выделяется три ареальных типа славянских правил рангов. Славянские языки имеют до шести синтаксических типов категорий, способных принимать клитики;

среди них сентенциальные составляющие.

Правила барьера, порождающие производные порядки слов, где вся цепочка или часть клитик цепочки стоят вне канонической позиции кластеризации, действуют в славянских W-, W+- и W*-системах, независимо от того, имеются ли в них ограничения на контактную реализацию глагола и клитик. Барьер главного предложения порождает порядок с глаголом на втором месте от начала клаузы: XP - V - CL. Чешский и болгарский языки не используют барьеры главного предложения в повествовательных клаузах, но разрешают ансамбли, т. е. комбинации начальных групп при порядке XP - CL.

Фонетический и синтаксический аспекты строгойэнклизы могут не соответствовать друг другу. Ряд славянских языков допускают парентетические вставки, которые не меняют уже порожденную синтаксическую структуру с клитиками.

Руководство семинара по теоретической и прикладной лингвистике в РГГУ – все заседания в 2013 были посвящены теме гранта. Результаты работы опубликованы в виде доклада на конференции «Типология морфосинтаксических параметров» МГГУ и Ин-та языкознания, ноябрь.Также прочитан доклад на Старостинских чтениях и конференции SlavicLinguisticSociety 7.

В.Ю. Гусев –исследование цитативных частиц в тунгусо-маньчжурских языках Нижнего Амура;

собран материал по сочинению и эллипсису в самодийских языках. По теме гранта подготовлена к печати статья, см. ниже.

Ю.А. Ландер – Завершена коллективная работа в соавторстве с Т.А. Майсаком и Д.С. Ганенковым над удинскимиклитиками;

собран материал по клитикам и клитикоподобным элементам в разговорном индонезийском языке. Показано, что «эндоклитики» в удинскомклитизуются к первой части «простого» глагола, тем самым, «эндоклитики» являются энклитиками. Удинский язык, тем не менее, нарушает принцип лексической целостности, поскольку в его истории произошло «вторжение»

синтаксических правил на морфологический уровень, более того, удинский язык является контрпримером к другому важному принципу, который иногда объявляется универсалией:

однонаправленностьграмматикализации (морфологизации). Указанный результат представляет значительный вклад в типологию клитик.

Результаты работы опубликованы в виде доклада на конференции «Типология морфосинтаксических параметров» МГГУ и Ин-та языкознания, ноябрь. Вместе с Д.С. Ганенковым и Т.А. Майсаком был прочитан доклад «Удинский язык без эндоклитик»

на семинаре по теоретической и прикладной лингвистике в МГГУ, руководимом А.В.

Циммерлингом.

М.Н. Толстая – на материале собственных полевых исследований и опубликованных диалектных текстов исследованы структуры "вакернагелевских" комплексов в карпатоукраинских говорах в типологическом и лингвогеографическом аспекте на фоне других славянских систем (преимущественно южнославянских).

Выявлены некоторые изоглоссы, выделяющие ужанские, центральнозакарпатские и гуцульские говоры в отношении синтаксиса изменяемых клитик, и инославянские параллели выделенных систем. Показано типологическое сходство центральнозакарпатской системы с сербскохорватской (при последовательном действии закона Вакернагеля соблюдается запрет постановки клитик в абсолютном начале клаузы и после союзов i, a, а также принцип ранговой организации энклитик, в соответствии с которым возвратная энклитика *s всегда следует за личными местоименными энклитиками). Результаты работы опубликованы в виде доклада на конференции «Типология морфосинтаксических параметров» МГГУ и Ин-та языкознания, ноябрь, и в виде опубликованной статьи, см. ниже.

Д.С. Ганенков –Завершена коллективная работа в соавторстве с Ю.А. Ландером и Т.А. Майсаком над удинскимиклитиками;

изложение полученных результатов см.

выше.Вместе с Ю.А. Ландером и Т.А. Майсаком был прочитан доклад «Удинский язык без эндоклитик» на семинаре по теоретической и прикладной лингвистике в МГГУ, руководимом А.В. Циммерлингом.

А.В. Сидельцев –в течение 2013 г. исследовались выносы вправо в хеттском языке (индоевропейская семья: анатолийская группа: середина 2 тыс. до н.э.) в типологической перспективе. Синхронно выносы вправо можно разделить на две группы – стандартные с типологической точки зрения (маркирующие тему), так и достаточно неожиданные в типологической перспективе (маркирующие новую информацию как ситуативно выводимую тему, при этом наблюдаются различные коммуникативные сбои). Т.к. оба типа хеттских выносов вправо распространены в переводных текстах, и “регулярный” и “отклоняющийся” типы, наиболее вероятно, первоначально калькировали хаттский порядок слов. Местоименная реприза, напротив, не объяснима калькированием и возникла из-за внутрихеттской аналогии между двумя дизлокационными конструкциями (выносами влево легкой именной группы с репризой энклитическим местоимением и “экстрапозициями”, которые состоят из ударного местоимения и кореферентной им тяжелой именной группой (перечислением) в постглагольной позиции).

Эта аналогия привела к возникновению не только выносов вправо, но и выносов влево с резупцией ударным местоимением, а также ряда спорадических конструкций. В дальнейшем "регулярные" топикальные выносы вправо ассимилируются лувийским выносам вправо, а "неестественные" выносы вправо отмирают. Рассмотрение происхождения хеттских выносов вправо любопытно с точки зрения языковых контактов, перевода, а также общей типологии выносов вправо в синхронии и диахронии.

Результаты работы опубликованы в виде доклада на конференции «Типология морфосинтаксических параметров» МГГУ и Ин-та языкознания, ноябрь. Был прочитан доклад на семинаре по теоретической и прикладной лингвистике в МГГУ, руководимом А.В. Циммерлингом.

О.И. Беляев – исследование типологии сочинения и подчинения, а также сочинения, подчинения и феномена т. наз. псевдосочинения в осетинском языке, разграничение семантических и синтаксических признаков сочинения в теоретических рамках лексико-функциональной грамматики. Результаты работы опубликованы в виде доклада на конференции «Типология морфосинтаксических параметров» МГГУ и Ин-та языкознания, ноябрь.

Древняя Русь: эволюция в слове. Руководитель: Крысько Вадим 3.

Борисович, д.ф.н. Основные участники проекта: Андрианова Ирина Васильевна, кфн, ИРЯ РАН, внс;

Иорданиди Софья Ивановна, дфн, ИРЯ РАН, внс;

Каменева Наталья Вячеславовна, ИРЯ РАН, мнс;

Кузнецова Анастасия Валерьевна, ИРЯ РАН, нс;

Ладыженский Игорь Михайлович, кфн, ИРЯ РАН, мнс;

Малыгина Мария Анатольевна, ИРЯ РАН, мнс;

Межиковская Татьяна Исааковна, кфн, ИРЯ РАН, нс;

Пахомова Елена Петровна, ИРЯ РАН, аспирант;

Прокопенко Лариса Викторовна, кфн, ИРЯ РАН, снс;

Силина Вера Борисовна, дфн, ИРЯ РАН, внс;

Федорова Марина Александровна, ИРЯ РАН, аспирант;

Юсов Иван Евгеньевич, кфн, ГОУ СОШ «Школа надомного обучения».

В течение 2013 г. в соответствии с планом издан X том Словаря древнерусского языка (XI–XIV вв.), включающий, в частности, лексикографическое описание материала древнерусских памятников на начало буквы С (саблица–свьттися, 8,5 а.л.;

редакторы слависты И. В. Андрианова, И. Е. Юсов, редактор-грецист Т. И. Межиковская, Л. В. Прокопенко, Л. И. Щёголева), и продолжена работа над описанием лексики на букву С в XI т.: проведена авторская работа над отрезками се-себе (частично), себевластье скрнь (М. А. Малыгина), слуга-смяглыи (И. В. Андрианова), страхование-стряти (С. И. Иорданиди);

проведена редакторская работа над отрезками себевластье-сикло, сило-синета (М. А. Малыгина), скудо–скьрбти, слути-смородъ (И. В. Андрианова), скдия-слажии, страхование-строино (Л. В. Прокопенко), снага-сотръ (И. М. Ладыженский);

проведена работа редактора-грецистов на отрезках скудо-скьрбти, слуга-слузъ (Т. И. Межиковская);

завершена работа редакторов-славистов и грецистов над отрезком слуга-слузъ. Редакторская и авторская работа завершена на отрезках, составляющих более трети предполагаемого объема XI тома СДРЯ. К лексикографическому исследованию дополнительно привлечен материал новонайденных берестяных грамот, опубликованных в «Вопросах языкознания», 2013, № 4, и данные вновь открытых греческих источников к переводным славянским текстам (Палея, Изборник XIII в., Сборник Троицкий XII-XIII вв.).

Словарь древнерусского языка (XI–XIV вв.) – уникальное лексикографическое предприятие, актуальность которого состоит в отражении широкого круга древнерусских письменных источников, расписанных полностью;

тем самым СДРЯ является единственным историческим словарем тезаурусного типа. В то время как другие исторические словари основаны на выборочной расписке, что, разумеется, не исключает случайности в отборе лексики, корпус Словаря древнерусского языка отражает строго определенный список источников, среди которых все древнерусские грамоты (в том числе берестяные), все надписи, все записи в рукописных книгах, все памятники древнерусского права, все летописи, сохранившиеся в списках XI – начала XV в., а также широкий круг русско-церковнославянских текстов, в значительной мере не являвшихся до сих пор объектом лексикографического описания, – прежде всего рукописные источники, такие, как Студийский устав, Поучения и Житие Феодора Студита, Пандекты Никона Черногорца, Слова Григория Богослова с толкованиями Никиты Ираклийского, Новгородская кормчая, Рязанская кормчая и др. Именно в исчерпывающей полноте источников древнерусского делового и бытового языка, с одной стороны, и в уникальности отобранных для сплошной расписки церковнославянских памятников – с другой, и состоит своеобразие Словаря древнерусского языка в кругу исторических словарей. В условиях, когда бльшая часть древнерусских рукописей остается неопубликованными и неизученными, составление СДРЯ позволяет приблизиться к научному осмыслению огромного лексического богатства многообразной письменности Древней Руси, актуальность которого стала особенно очевидной теперь, когда на фоне недостаточного знания источников широкое распространение получили искаженные трактовки нашего письменного наследия («реконструкции» «докириллических» письмен, «новая хронология» и т.п.). Словарь древнерусского языка начал составляться под руководством Р. И. Аванесова в 1963 г., все тома были вчерне подготовлены в 70–80-е гг.

на уровне источниковедческих и лингвистических знаний того времени;

первые 4 тома опубликованы в 1988–1991 гг. Новая редколлегия Словаря в конце 90-х гг. приняла принципиальное решение о внесении существенных коррективов в устаревшие принципы Словаря начиная с V–VI тт.: в частности, согласно новейшим достижениям археографии и истории уточнена датировка десятков памятников, корпус источников расширен за счет грамот, прежде всего берестяных, обнаруженных после 1963 г., новооткрытых надписей, записей и вообще всех собственно древнерусских источников, введенных в научный оборот в последние десятилетия. При составлении X–XI тт. особое внимание уделяется реализации важнейшей задачи – дальнейшей интенсификации словарных изысканий, т. е.

как можно более исчерпывающей подаче материала памятников, образующих корпус Словаря. Работа над Словарем основывается прежде всего на материале уникальной двухмиллионной рукописной картотеки, однако при составлении словарных статей привлекаются также лексические данные, извлеченные из опубликованных памятников древнерусской письменности, особенно имеющих словоуказатели. В настоящее время используются новейшие издания «Пчелы», Изборника 1076 г., Хроники Георгия Амартола, «Пролога» («Синаксаря»), при этом учитываются и разночтения, приводимые в некоторых из этих изданий, что значительно обогащает Словарь и во многих случаях облегчает понимание цитат. В т. X корпус источников Словаря пополнился благодаря появлению словоуказателей к двум важным рукописям. Во-первых, полное отражение в Словаре получает теперь житийная часть Софийского пролога (РНБ, Соф. 1324, л. 1–160, сокращенное обозначение ПрС XII/XIII), ранее спорадически использовавшаяся в СДРЯ только для подведения разночтений к Лобковскому прологу. Во-вторых, в число источников Словаря включается Изборник XIII в. (РНБ, Q. п.. 18, сокращенное обозначение Изб XIII), компьютерный указатель к которому в виде списка всех словоформ по мере их появления в тексте любезно предоставила нам (наряду с другими материалами, включая фотокопию рукописи и словарь к памятнику) издательница рукописи проф.

Х. Вонтрубска (Гданьск). Оба указанных источника учитываются в статистике словоупотреблений (ПрС XII/XIII – в тех частях, которые не представлены в ПрЛ 1282) и отражаются в словарных статьях, причем цитирование осуществляется на основе изданий, но со сверкой по фотокопиям рукописей. Кроме того, благодаря публикации словоуказателя к изданию СбТр XII/XIII в т. полностью учтен лексический материал этого важного источника. Само собой разумеется, данные словоуказателей к Изборнику и Троицкому сборнику принимались во внимание с необходимыми коррективами. Ко всем цитатам из переводных памятников систематически подводятся греческие параллели, а также указываются источники библейских цитат и аллюзий. В результате работы редакторов-грецистов Словаря над источниками увеличился список греческих источников славянских текстов, в том числе благодаря приобретению доступа к электронному американскому Тезаурусу греческого языка (TLG);

существенно расширился комментарий к трудным словам из переводных памятников. Вместо обычных для первых томов Словаря кратких выписок, зачастую лишенных предикативного центра, каждая словарная статья X–XI тт. включает полные предложения, необходимые для понимания контекста в грамматическом и семантическом плане. Большинство цитат сверяется по фотокопиям рукописей – либо хранящимся в Отделе древнерусского языка РАН, либо помещенным в Интернете. Для X–XI тт. характерно усиление элементов критики текста с учетом рукописной традиции бытования текста. При сравнении с исторической лексикографией других славянских языков можно констатировать, что словарей со столь широким временным охватом и столь обширным корпусом полностью расписанных источников нигде более нет: славянский мир почти не имеет законченных исторических словарей. Помимо двух словарей старославянского языка – Пражского и Софийского, завершен исторический словарь словацкого языка, издававшийся с 1991 г.;

из трех исторических словарей польского языка завершен «Старопольский словарь», работа над которым велась в течение всего XX в. Доведены до середины (буква П) «Исторический словарь белорусского языка» и «Словарь хорватского кайкавского книжного языка».

Приостановлено лексикографическое описание старочешского языка, начатое Я. Гебауэром еще в начале XX в. и продолженное в Институте чешского языка Чешской АН. На начальном этапе находится издание составляемого во Львове «Словаря украинского языка XVI – сер. XVII вв.». Лексикографическая работа над древнерусским письменным наследием за рубежом ограничивается составлением словоуказателей к отдельным памятникам (применительно к источникам СДРЯ упомянем указатели Л.

Мюллера, до последних дней входившего в состав редколлегии СДРЯ, к Повести временных лет по Лаврентьевскому списку, В. Скуковского – к Новгородской первой летописи по Синодальному списку, В. Федера – к Троицкому сборнику XII–XIII вв.), причем благодаря сотрудничеству с европейскими коллегами некоторые из этих указателей, в том числе неопубликованные, в настоящее время используются при составлении Словаря древнерусского языка. Практическая значимость СДРЯ определяется его широкой целевой аудиторией – он предназначен для специалистов по славянским языкам, литературам и истории, студентов, аспирантов и для широкого круга читателей, интересующихся историей и культурой Древней Руси.

X том Словаря древнерусского языка (XI–XIV вв.) отражает лексику и фразеологию обширного круга восточнославянских памятников XI–XIV вв., прежде всего оригинальных: в нем представлен материал всех известных в настоящее время древнерусских грамот, надписей, записей, летописей, житий, поучений, юридических текстов и т. д., а также значительного корпуса переводных источников. Отличается исчерпывающей распиской текстов, сведениями о количестве употреблений, грамматической характеристикой слов, последовательным подведением греческих параллелей и указаний на цитаты из Св. Писания.

В томе представлено лексикографическое описание материала древнерусских памятников на букву Р (разаряемъ-ряснъ) и начало буквы С (саблица-свьттися). Центральное место в материалах на С, подготовленных в рамках Программы Секции языка и литературы ОИФН РАН «Язык и литература в контексте культурной динамики» (проект «Древняя Русь: эволюция в слове»), занимают такие обширные и важные в культурном и историческом отношении гнезда, как образования на сам-, сват-, свобод-, свои-.

Подготовлена к печати книга: Словарь древнерусского языка (XI–XIV вв.). Т. X / Гл. ред. В. Б. Крысько. М.: Азбуковник, 2013. 656 с. (44,2 п.л.) Карпато-балканские территориальные диалекты: реконструкция 4.

традиционной культуры по данным языка. Руководитель: Плотникова Анна Аркадьевна, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник ИСл РАН.

Основные участники проекта: Гура Александр Викторович, д.ф.н., ведущий научный сотрудник, ИСл РАН;

Валенцова Марина Михайловна, к.ф.н., научный сотрудник, ИСл РАН;

Ващенко Дарья Юрьевна, к.ф.н., научный сотрудник, ИСл РАН;

Голант Наталья Геннадьевна, к.ф.н., научный сотрудник, Кунсткамера;

Узенева Елена Семеновна, к.ф.н., ученый секретарь, ИСл РАН;

Трефилова Ольга Владимировна, младший научный сотрудник, ИСл РАН;

Бушуев Павел Анатольевич, аспирант, ИСл РАН.

В течение 2013 года участниками проекта были проведены конференция «Этнолингвистические исследования Карпат и Балкан: народная культура через призму языка (архаика и инновации)» (Москва, Институт славяноведения РАН, 19 февраля) и круглый стол по итогам состоявшихся экспедиций «Полевые материалы карпатских экспедиций 2013 года» (М., ИСл РАН, 29 октября)». Всего в течение года по проекту было проведено три экспедиции: в села польского Спиша (Татровский повят), в словацкое Замагурье (т.е. обе экспедиции состоялись на территории современного польско словацкого пограничья – в Западных Карпатах) и в восточную Сербию (влахи на Балканах). Следует особо подчеркнуть, что полевые исследования словацкого Замагурья и польского Спиша, проведенные в 2013 г., дополняют и расширяют материалы предшествующих по времени региональных монографий. Благодаря новым записям стало возможным выделить составные части календаря, поверий и обрядности, принадлежащие разным этнографическим группам, и на этом основании делать заключения о направлениях миграции славянских этнических групп в Средние века;

путях, моделях и чертах образования регионального специфического варианта традиционной народной культуры и ее терминологии.

Было написано 10 научных статей по проекту, кроме того сдана в печать одна монография и 4 статьи подготовлены к печати. Полностью подготовленная к печати монография Н.Г. Голант «Мартовская старуха и мартовская нить: легенды и обряды начала марта у румын» (отв. ред. А.А. Плотникова, 16 п.л.) снабжена также картами и иллюстрациями, сделанными в ходе полевых исследований автора в Румынии и Болгарии.

В этом исследовании подробно описаны мифологические представления и обрядовые действия, связанные с началом весны у народов карпато-балканского региона. В частности, здесь приводятся инвариант и трансформы легенды о мартовской старухе, рассматривается терминологическая лексика, поверья и обряды, связанные с днями, посвященными этому персонажу, а также с наиболее значимыми весенними праздниками в народном календаре румын и болгар. В главах, посвященных представлениям о мартовской старухе и ее днях, охвачен практически весь ареал представлений об этом персонаже, включающий в себя не только карпато-балканский регион, но и значительную часть Западной Европы, Ближнего и Среднего Востока. Участники проекта подготовили к печати также серию статей для сборника «Карпато-балканский диалектный ландшафт:

язык и культура» (отв. ред. А.А. Плотникова, М., 2014. Вып. 3), в которых основное внимание уделено результатам экспедиций в плане языка как средства реконструкции древнейших пластов народной духовной культуры.

На проведенной конференции и состоявшемся по итогам экспедиций круглом столе были обсуждены важнейшие проблемы, касающиеся диалектной терминологической лексики духовной культуры как средства реконструкции народной традиции. Участники проекта выступали также с докладами на XV Международном съезде славистов (20- августа, Минск), причем в докладе Е.С. Узенёвой «ОКДА и современные полевые этнолингвистические исследования карпато-балканского региона» (сборник Славянское языкознание. XV Международный съезд славистов. Доклады российской делегации. М., 2013. С. 272-286) были освещены важнейшие на сегодняшний момент достижения в сфере реализации данного проекта, а А.А. Плотникова в своем докладе на XV Международном съезде славистов об архаических славянских ареалах исследовала полесско-карпатские и полесско-южнославянские лингвокультурные параллели.

На конференции «Этнолингвистические исследования Карпат и Балкан: народная культура через призму языка (архаика и инновации)» (Москва, Институт славяноведения РАН, 19 февраля 2013), проведенной по данному проекту, было показано, что карпато балканские этнолингвистические соответствия в терминологической лексике народной духовной культуры, заметно выделяющиеся на общеславянском фоне, можно поделить на несколько групп, связанных с ареальными характеристиками рассматриваемых явлений.

Во-первых, наблюдается большое число соответствий у южных славян на Балканах и в Южных Карпатах на территории Румынии.

Нередко культурно-языковые явления этого типа составляют общий севернобалканский ареал. Во-вторых, в последнее время обнаруживается все больше этнолингвистических параллелей у южных славян восточной части Балкан и у славян, населяющих Западные Карпаты (в частности, в процессе применения балканославянского этнолингвистического вопросника в полевых исследованиях Средней Словакии). Такие параллели во многом объясняются процессами так называемой валашской колонизации на север в вв. В-третьих, XIV-XV обнаруживаются эксклюзивные сходства в терминологической лексике и корреспондирующих явлениях народной культуры у балканских славян и у славян в Восточных Карпатах (украинское Закарпатье), которые весьма архаичны и, по всей вероятности, связаны с двумя этапами заселения славянами Балканского полуострова.

При этом в периферийной зоне сербско-болгарского пограничья обнаруживаются параллели с западной частью Закарпатья, а в центральной зоне (западная Сербия, северная и средняя Босния, северная Черногория) – с так называемыми «восточногалицкими»

говорами (современная Гуцульщина).

На круглом столе по итогам полевых обследований по проекту в регионе Западных Карпат были заслушаны три доклада (А.В. Гуры, М.В. Ясинской, М.М. Валенцовой), открывшие новые перспективы полевых исследований на польско-словацком пограничье.

Впервые был применен этнолингвистический вопросник А.А. Плотниковой на единой территории исторического Спиша (Западные Карпаты), разделенной государственной польско-словацкой границей. Со стороны Польши – это небольшая часть этнографического региона Спиш, расположенного в основном на территории Словакии. В разное время эти села входили в состав Австро-Венгрии, Словакии и Польши. Говоры польского Спиша имеют много общих черт со словацкими спишскими говорами, а старшее поколение обследованных сел имеет словацкое самосознание. На надгробиях местного кладбища имеются надписи на польском, словацком и венгерском языках. В докладах было также показано, что диалект, на котором говорят жители Польского Спиша (gwara spiska), относится к малопольским диалектам и обладает своими особенностями, частично роднящими его с соседним подгальским говором, а частично с соседствующими словацкими диалектами.

Большой интерес для исследователей представляет народный календарь жителей польского Спиша: до сих пор в селе можно увидеть деревца «мойки» (mojki), установленные на Зеленые Святки (Zielune wiuntki). Несколько таких «моек» участникам экспедиции – А.В. Гуре и М.В. Ясинскаой – удалось сфотографировать. Майское дерево (mojka) парни ставили ночью с субботы на воскресенье накануне дня Св. Троицы (Zielune wiuntki) возле домов незамужних девушек, причем у каждого дома их ставили столько, сколько девушек было в семье. Утром парни обходили дома, возле которых поставили деревца, с музыкальными инструментами, песнями и шутками. Этот обычай назывался ogrywanie mojek. Молодые люди танцевали с каждой девушкой, а девушки должны были откупаться от них деньгами. Один из парней переодевался в «цыгана», крал из домов девушек различные предметы в качестве фантов, а вечером этого же дня устраивались общие посиделки с молодежными играми. В настоящее время «мойки» не ставятся у дома каждой девушки, обычно в селе ставится несколько «моек», посвященных сразу всем девушкам села. Данная традиция поддерживается до сих пор (см. иллюстративный материал к отчету). Зафиксирован также обычай жечь костры на Духов день (Zesanie Ducha witego), который называется «освящать духа» (owica ducha), а сами ритуальные костры носят значимое для всего карпато-балканского ареала название: watry.

Результаты проведенных полевых исследований в словацкое Замагурье дали возможность выделить собственно словацкие, карпато-украинские (русинские) и польские черты традиционной культуры обследованного села и всего региона. Несмотря на то, что описание традиционной культуры Замагурья включено в монографию, посвященную краю: Zamagurie (Zamagurie. Nrodopisn monografia oblasti, zost. J.Podolk. Koice, 1972:

Duchovn kultra udu (K.Jakubkov), s. 195-272.), а специально селу Замагурье посвящена региональная монография Dejiny Osturne (I.Chalupeck, J.Harabin a kol., Ostura, 2004. S.

203-264), далеко не все актуальные для современных исследований вопросы были освещены в указанных трудах. В этом регионе также впервые был применен этнолингвистический вопросник А.А. Плотниковой, по которому М.М. Валенцова собрала материалы, позволяющие говорить о восточнославянской основе обрядности в обследованном замагурском селе Остурне: здесь, помимо собственно лингвистических черт (полногласие, лексические элементы, отсутствие слоговых плавных и т.п.), отмечены и обрядовые свидетельства, например, название пасхального кулича paska, наличие «задушниц» - поминальных суббот, название и празднование масленицы (mjasnici, которые оканчивались в воскресенье, а не в среду, как у католиков), одаривание новорожденного полотном (kimo) и многое другое. По результатам докладов с последующим их обсуждением участники круглого стола проследили общие карпатские черты польской и словацкой традиций данного региона на польско-словацком пограничье в Западных Карпатах (например, в области народной демонологии термины +boginka, + striga, +baa ‘пастух-врачеватель, чародей’ и др.). По этой серии материалов написаны и первые версии статей для третьего выпуска сборника «Карпато-балканский диалектный ландшафт: язык и культура» (Отв. ред. А.А. Плотникова, М., 2014).

Новый этап карпато-балканских исследований был предпринят в экспедиции Н.Г.

Голант, которая обследовала традицию влахов в восточной Сербии. Собранный этнолингвистический материал в селах окрестностей Неготина, Заечара и Бора показал особенности диалекта и народной традиции влахов, проживающих в восточной Сербии с XVIII века. Сходства и существенные отличия обнаружились при сопоставлении собранного материала с региональными традициями на территории исконного проживания влахов севернее Дуная;

исследована и специфика культурно-языковой ситуации влахов на фоне южнославянской традиции в целом. Например, было выяснено, что жителями практикуются традиционные для этой области ритуалы с рождественским поленом бадњак, при этом терминология, обозначающая праздничные дни остается румынской: s a n n ‘Сочельник’, ci n ‘Рождество’. Большой каравай – главный обрядовый хлеб, выпекаемый для ритуальной трапезы в Сочельник или на Рождество, в который замешиваются палочки, зерна и монета с целью определения доли, счастья каждого члена семьи, имеет различные по происхождению наименования: t t, co c. В этих селах в хлеб запекают палочки кизила (corn) и монету (ban);

пекут и едят в Сочельник и на Рождество. Тот, в чьем куске хлеба обнаруживается монета, как считается, будет «хозяином денег» (st nu a ni) в течение целого года. При рассказе об этой обрядовой реалии зафиксирован также термин chi t(u) ‘удача’.

В течение 2013 г. участники проекта продолжали авторскую работу над научными статьями по проблематике проекта. А.В. Гурой написана статья «Фольклорная версия мифа о солнечном божестве спасения (балканская легенда об отмене свадьбы Солнца)» в сборник материалов III Международного конгресса болгаристов в Софии;

для публикации статья переведена на болгарский: «Фолклорната версия на мита за слънчевото божество на спасението (балканската легенда за отмяната на сватбата на Слънцето)». М.М.

Валенцовой подготовлена статья «Особенности календарной обрядности с. Остурня (Словакия, обл. Замагурье)» (для итогового сборника по проекту «Карпато-балканский диалектный ландшафт: язык и культура. М., вып. 3), а также научная статья «Демонологическая система двух соседних традиций: словацкого Замагурья и польского Спиша», сданная в «Славянский альманах 2014». Ващенко Д.Ю. подготовила статью «Локальная идентичность словацких венгров из деревни Ипойфедемеш в контексте этносоциальных процессов в регионе» для сборника «Национальные меньшинства стран Центральной и Юго-Восточной Европы: исторический опыт и современное положение».

Е.С. Узенёвой опубликованы две работы, отражающие содержание работы и некоторые итоги ее исследований по проекту: в сборнике к XV Международному съезду славистов:

статья «ОКДА и современные полевые этнолингвистические исследования карпато балканского региона» и сообщение в сборнике докладов на «Боснийско-герцеговинском славистическом конгрессе»: Etnolingvistike metode prouavanja karpatsko-balkanskog regiona // Bosanskohercegovaki slavisticki Kongres I. Zbornik radova (Knjiga 1). Sarajevo, 2012. S. 671-674. www.slavistickikomitet.ba.

В рамках проекта сдана в печать книга Н.Г. Голант «Мартовская старуха и мартовская нить: легенды и обряды начала марта у румын» (16 а.л.), включающая сопоставительный анализ балканских и румынских лингвокультурных данных (ожидаемое время издания – первая половина 2014 г.). Румынские мотивы в широком европейском контексте представлены Н.Г. Голант в статье Голант Н. Библейские сюжеты в румынском фольклоре и мифологические представления румын о евреях. // Устное и книжное в славянской и еврейской культурной традиции. Вып. 44. М.: Центр научных работников и преподавателей иудаики «Сэфер», М., 2013. С. 220–226. Греческо южнославянские параллели обнаруживаются при сопоставлении календарной обрядности разных языков и традиций на Балканах. Этой проблематикой в течение года занималась О.В. Чёха, принявшая участие в конференции «Этнолингвистические исследования Карпат и Балкан: народная культура через призму языка (архаика и инновации)» с докладом на тему «Греческие параллели к южнославянскому бадняку». С учетом последующей дискуссии доклад доработан и на его основе готовится статья «Северногреческое дерево Христа и южнославянский бадняк: греко-славянские параллели».

Результаты полученных исследований носят новаторский характер с точки зрения методов и целей исследования. Применяется этнолингвистический вопросник, нацеленный на выявление терминологической лексики народной духовной культуры региона;

полученный языковой и культурный материал сопоставляется с уже имеющимися в распоряжении участников проекта объемным материалом с территории Карпат и Балкан. Если в ОКДА и ОЛА так называемая культурная лексика занимает весьма скромный объем, то получаемый учеными полевой карпатский и балканский материал широк и многообразен с точки зрения как словника культурно-языковой традиции, так и экстралингвистических контекстов функционирования лексем.

Многочисленные разработки в этой области связаны с трудами московской этнолингвистической школы Н.И. Толстого, много лет занимающейся явлениями традиционной духовной культуры через призму языка, прежде всего, терминологической лексики и связанной с ней фразеологии, обозначающей те или иные фрагменты семейной, календарной, сельскохозяйственной обрядности, народных представлений о природе, народной мифологии и т.д. В свое время акад. Н.И. Толстой выдвинул идею изучения не только изолекс, но и изодокс – линий (границ) распространения на карте какого-либо отдельного явления традиционной духовной культуры (например, обряда, поверья, легенды и т.д.). В последние десятилетия всё чаще появляются комбинированные этнолингвистические карты, на которых представлены как терминологическая лексика народной духовной культуры (также картографируется ее семантика, отмечается внутренняя форма), так и сам денотат – от минимально-формального указания на наличие / отсутствие самого обряда, верования до его детальных характеристик. Новое полевое изучение карпато-балканских территориальных диалектов с точки зрения реконструкции традиционной культуры по данным языка дают богатейший материал для исследований в области этимологии, диалектологии, этнолингвистики и фольклора, а также славянской и балканской филологии в целом.

Общее число опубликованных в 2013 г. по проекту работ 10.

Список опубликованных по проекту статей (объемом не менее 1 п.л.):

1) Плотникова А.А. Карпато-балканские этнолингвистические исследования в Российской академии наук // Jazyk a kultra na Slovensku v slovanskch a neslovanskch svislostiach. Bratislava, 2013. S. 51-58.

2) Плотникова А.А. Slovakian Folk Tradition in ethnolinguistic Studies of the Carpathian-Balkan area // Human Affairs. Volume 23, Issue 2. Bratislava, 2013. P. 295-301.

3) Плотникова А.А. Праздник Троицы по материалам полевых этнолингвистических исследований в карпато-балканской зоне // ТРОИЦА. RUSALII.

. RRЁSHAJЁT. К мотиву зеленого в балканском спектре. Материалы круглого стола. 17 апреля 2012 г. М., 2013. С. 59-74.

4) Гура А.В. Карпато-балканские лексические параллели в свадебной обрядности // Славяноведение. 2013. № 4. С. 60-66.

5) Узенёва Е.С. ОКДА и современные полевые этнолингвистические исследования карпато-балканского региона // Славянское языкознание. XV Международный съезд славистов. Доклады российской делегации. М., 2013. С. 272-286.

6) Elena S. Uzeova. Slovensk l’udov tradcia v kontexte ternnych etnoligvistickch vskumov Karpt a Balknu // Jazyk a kultra na Slovensku v slovanskch a neslovanskch svislostiach. Bratislava, 2013. S. 59-68.

Ващенко Д.Ю. Сопоставительный анализ этнолингвистических 6) материалов из венгерских сел Федемеш и Шашка // Славянский альманах 2012. М. 2013.

С. 376-391.

7) Голант Н.Г. Мифологические представления румын, связанные с болезнями, и их отражение в народном календаре // Албанская филология, балканистика, проблемы языкознания. К 100-летию со дня рождения члена-корреспондента РАН Агнии Васильевны Десницкой. СПб.: Наука, 2013. (1 а.л.) Сдана в печать книга Н.Г. Голант «Мартовская старуха и мартовская нить:

легенды и обряды начала марта у румын» СПб: МАЭ РАН (16 п.л.), ожидаемое время издания – первая половина 2014 г.

Экспедиции, проведенные в рамках проекта:

1) Экспедиция в Западные Карпаты, Спиш (Польша, села Юргув, Недзица и Жеписка). Руководитель – А.В. Гура. Участник экспедиции – М.В. Ясинская, 10-20 июня 2013 г. По программе этнолингвистического изучения балканославянского ареала в трех спишских селах польских Татр собран полевой материал по трем важнейшим разделам традиционной духовной культуры: народный календарь, семейная обрядность, народная мифология. Это небольшая часть этнографического региона Спиш, расположенного в основном на территории Словакии. В разное время эти села входили в состав Австро Венгрии, Словакии и Польши. Говоры польского Спиша имеют много общих черт со словацкими спишскими говорами, а старшее поколение обследованных сел имеет словацкое самосознание. На надгробиях местного кладбища имеются надписи на польском, словацком и венгерском языках. Целью работы, помимо знакомства с местной народной традицией, было выявление карпато-балканских параллелей в области языка и традиционной культуры. Подобных параллелей обнаружено было немного (к ним, в частности, можно отнести некоторые поверья о ребенке, родившемся в рубашке;

отсутствие ярко выраженных форм свадебного деревца;

круговой танец на свадьбе и т.д.), притом что многие характерные для балканской традиции обычаи здесь неизвестны (например, виды хлебного угощения для женщин на третий день после родов;

женщина, посещающая роженицу и новорожденного и приносящая подарки;

поверья о детях, родившихся в один и тот же день недели или месяц;

кража невесты;

домашнее венчание;

названия невесты, венчавшейся без свадебных обычаев;

дар просватанной невесте;

дары невесте от жениха и жениху от невесты;

символическая плата отца жениха за невесту;

канун свадьбы как начало собственно свадьбы;

сажание невесте на колени маленького ребенка;

наличие свадебного знамени;

особые способы именования молодой женой своих новых родственников;

специальный хлеб для мертвого;

похоронные причитания). Имеется ряд черт сходства со словацкой традицией (названия гроба, приданого и отдельных свадебных чинов, девичий обычай щипать перья в качестве посиделок, обычай устраивать «ворота» для свадебной процессии), с обычаями гуралей польского Подгалья (особенно у лиц, приглашающих гостей на свадьбу), с общепольской традицией (например, возвращение после венчания в дом невесты и poprawiny в конце свадьбы) и с западнославянской в целом (парный танец невесты с участниками свадьбы и др.). В народном календаре отсутствие ярко выраженных черт общности с балканской традицией объясняется по большей части конфессиональными различиями (например, отсутствие разных календарных дат для поминовения умерших в течение года у католиков).

2) Экспедиция в Западные Карпаты, Замагурье (северо-западная Словакия, округ Кежмарок, Прешовский край, село Остурня). Рук. М.М. Валенцова, 2-14 июля 2013 г. ( часа аудиозаписи). Село Остурня расположено на высоте 640-840 м над уровнем моря (а сельские угодья – на высоте до 1200 м), что определяет условия проживания населения и характер земледелия и скотоводства. Вместе с этногенетическими чертами населения (здесь живут русины, гуралы, словаки, немцы) климатические и географические условия определяют тип традиционной народной культуры, ее наполнение, а также временные, терминологические и другие ее характеристики. Полевые исследования проводились по теме «Традиционная народная культура» и включали подтемы: «Народный календарь», «Семейная обрядность (родины, свадьба, похороны), «Демонология». Опрос велся по вопроснику, опубликованному в «Материалах для этнолингвистического изучения балканославянского ареала» (Плотникова А.А. Материалы для этнолингвистического изучения балканославянского ареала, М., 2009). Был опрошен 21 информант, объем аудиозаписи составил около 33 часов.

3) Экспедиция к влахам Восточной Сербии (общины Неготин, Заечар, Бор), рук.

Н.Г. Голант, 3-18 августа 2013 г. В ходе экспедиции сбор материала производился по этнолингвистической программе А.А. Плотниковой «Материалы для этнолингвистического изучения балканославянского ареала» (М., 1996;

переизд. – М., 2009), которая была переведена на румынский язык. В ходе бесед с информантами были собраны материалы по календарной и семейной обрядности и по народной мифологии. В населенных пунктах на территории Сербии велся на румынском языке с частичным переводом на местный диалект (перевод осуществлял Ч. Радуканович, учитель из с.

Кобишница общины Неготин, председатель общества «Матица влаха») и член Национального совета влахов. Говоры местного восточнороманского населения включают черты, сближающие их с говорами румын Олтении (употребление простого перфекта) и Баната (переход мягкого «т» в «ч»: romn te –romnece «по-румынски»). В терминологии календарной обрядности многие румынские названия праздников дублируются сербскими, например: n, адњи дан, олив дан ‘Сочельник’, o ote, огоjавлење ‘Богоявление’, i ‘святые’;

at u ci de ucen ci ‘Сорок мучеников’, ладенци ‘то же’ и т.д. Вместе с тем, дни и праздники, которые хорошо известны на территории исторической Валахии, но не столь распространены у славян (в данном случае – сербов), имеют единственное обозначение, например: snto e ii – мифические существа, появляющиеся на первой неделе Великого поста (неделе св. Федора/Тоадера) в виде коней и преследующие жителей сел. В этом регионе описываются как «коней жеребцов» (ci-a as i). Записаны типичные для румынских областей нарративы о том, что ci-a as i убивали девушек (или молодежь обоего пола), ходивших ночью по селу, и вешали их внутренности на забор. Эти мифические существа устраивали танец ( r, pl.

i) в центре села, превратившись в красивых парней и вовлекая в танец девушек. После полуночи «парни» снова превращались в коней, убивали своих жертв и вынимали им внутренности. Когда-то на этой неделе (в субботу) совершались конные скачки по селу (с.


Шипиково). Зафиксированы также характерные для данных областей (северо-восточная Сербия, южная Румыния) запреты на первой неделе Великого поста (из боязни прогневать мифологических персонажей): мыть голову расчесывать волосы, стричь ногти и подметать пол в доме. И языковой, и этнографический материал, собранный в этих селах, отражает смешанный тип народной влашско-сербской традиции, которая может служить ярким репрезентантом мультиэтничных культурно-языковых традиций на Балканах.

Исследования 2013 г. целенаправленно проводились по этнолингвистической программе и по специально подготовленному комплексному вопроснику, рассчитанному на выявление карпато-балканских схождений и параллелей. Без учета южнославянского материала многие карпатские обрядовые элементы, наличествующие в Остурне, не могли быть истолкованы. Так, например, маркирование такой маргинальной черты, как взлетающие искры от поленьев, сжигаемых на Рождество в очаге (печи), может быть понята лишь в связи с балканским обычаем высекать искры из рождественского ствола дерева, положенного на очаг. Цели и мотивировки обряда в двух регионах противоположны: в Остурне старались просушить дрова, чтобы искр не было, чтобы «год был спокойным», а на Балканах обрядовый персонаж, посещавший дома, специально высекал побольше искр, чтобы был такой же обильный приплод скота и птицы.

Противоположные или отличающиеся мотивировки в данных регионах нередки и, можно сказать, закономерны – Карпаты и Балканы уже много столетий вовлечены в разные культурные ареальные образования. Материал позволяет говорить о восточно-славянской основе обрядности в Остурне: здесь, помимо собственно лингвистических черт (полногласие, лексические элементы, отсутствие слоговых плавных и т.п.) и обрядовые, напр., название пасхального кулича paska, наличие «задушниц» - поминальных суббот, название и празднование масленицы (mjasnici, которые оканчивались в воскресенье, а не в среду, как у католиков), одаривание новорожденного полотном (kimo) и мн. др. Вместе с тем, жители Остурни считают себя словаками, знают и отмечают также словацкие традиционные праздники, обряды и обычаи. Возможно, поддержкой такому западнославянскому самосознанию служат заметные польские элементы, зафиксированные нами в Остурне. Среди них как фонетические (твердое ), так и терминологические (Vstempna roda), и обрядовые черты, напр., почитание св. Николая в качестве «пастыря волков» (Nikolaja – proti vlkom sviatili), демонологические персонажи (bohynka), действия (mamunio) и под.

Конференции, организованные в рамках проекта: 1) Конференция «Этнолингвистические исследования Карпат и Балкан: народная культура через призму языка (архаика и инновации)», Москва, Институт славяноведения РАН, 19 февраля 2013 г.

А.А. Плотникова открыла конференцию докладом «Этнолингвистическое исследование центральной Боснии: архаика и инновации», в котором остановилась на важнейших для проекта проблемах, которые исследовались в экспедициях 2011-2012 гг. в центральной Боснии. Было показано, что карпато-балканские этнолингвистические соответствия в терминологической лексике народной духовной культуры, заметно выделяющиеся на общеславянском фоне, можно поделить на несколько групп, связанных с ареальными характеристиками рассматриваемых явлений. Во-первых, наблюдается большое число соответствий у южных славян на Балканах и в Южных Карпатах на территории Румынии.

Нередко культурно-языковые явления этого типа составляют общий севернобалканский ареал. Во-вторых, в последнее время обнаруживается все больше этнолингвистических параллелей у южных славян восточной части Балкан и у славян, населяющих Западные Карпаты (в частности, в процессе применения балканославянского этнолингвистического вопросника в полевых исследованиях Средней Словакии). Такие параллели во многом объясняются процессами так называемой валашской колонизации на север в XIV-XV вв.

В-третьих, обнаруживаются эксклюзивные сходства в терминологической лексике и корреспондирующих явлениях народной культуры у балканских славян и у славян в Восточных Карпатах (украинское Закарпатье), которые весьма архаичны и, по всей вероятности, связаны с двумя этапами заселения славянами Балканского полуострова.

При этом в периферийной зоне сербско-болгарского пограничья обнаруживаются параллели с западной частью Закарпатья, а в центральной зоне (западная Сербия, северная и средняя Босния, северная Черногория) – с так называемыми «восточногалицкими»

говорами (современная Гуцульщина). Эти и ряд других аспектов рассматриваемой проблематики были освещены в докладах: «Родопы: архаическое и новое в языке народной культуры» (Е.С. Узенёва);

«Терминологическая лексика народной культуры из области Вранча (Румыния)» (Н.Г. Голант);

«Культурная лексика региона Баконь (западная Венгрия) в ареальном аспекте» (Д.Ю. Ващенко);

«Область Липтов в Средней Словакии – традиции и инновации (по полевым записям 2011-2012 гг.)» (М.М. Валенцова);

«Греческие параллели к южнославянскому бадняку» (О.В. Чёха);

«Принципы номинации новогреческих мифологических персонажей» (К.А. Климова) и многих других. В рамках подготовки к полевым исследованиям польского Спиша М.В. Ясинская сделала сообщение на тему «Польские “горалы”: язык и народная культура». Практически во всех докладах в центре внимания исследователей была терминологическая лексика традиционной духовной культуры как инструмент коммуникации в рамках одной или нескольких традиций и как средство реконструкции древнейших пластов народной культуры.

2) Круглый стол «Полевые материалы карпатских экспедиций 2013 года», Москва, Институт славяноведения РАН, 29 октября, 2013. Обсуждались результаты новых полевых исследований по итогам экспедиций, проведенных в польско-словацкое пограничье А.В. Гурой, М.В. Ясинской (польский Спиш, западные Карпаты) и М.М.

Валенцовой (словацкое Замагурье, западные Карпаты). А.В. Гура прочитал доклад на тему «Семейная обрядность польского Спиша», в котором выявил основные черты, присущие спишской традиционной духовной культуры в области родильной и свадебной обрядности, частично была затронута похоронно-погребальная обрядность. М.В.

Ясинская в своем докладе осветила «Демонологические представления польского Спиша», сосредоточив внимание на собственно языковых аспектах проблемы, а также на ряде заимствований и исконно славянской лексики в спишских селах (например, olady ‘следы, знаки присутствия потусторонней силы’, mamunio ‘водило’;

boginka, dziwoona ‘дикая женщина’;

mara ‘мора’ и др.). М.М. Валенцова представила слушателям доклад «Календарные обряды Замагурья» о традиции Западных Карпат, зафиксированной со стороны Словакии. исследовательница показала, что полевые исследования, выполненные в 2013 г., дополнили ряд описаний обрядов и ритуалов, а также позволили зафиксировать ряд терминов, не вошедший в сборники и монографии по Замагурью. К таковым относится, в частности, редкий обычай, имеющий отражение в словацкой фразеологии и терминологической лексике народного календаря: в первую неделю Великого поста топить печь только днем, пока солнце светит, иначе «Федору бороду подпалишь» (ze Federovi bradu pudpali);

сами эти вечера назывались Federovi veerу. В обоих регионах (польский Спиш и словацкое Замагурье) сохранился обычай ставить деревца «майки»

(пол. mojki от maj) у домов девушек на Зеленые Святки (пол. Zielune wiuntki), причем несколько таких «моек» удалось сфотографировать. В результате прочитанных докладов и дискуссий по ним участники проекта пришли к выводу о схожести языковых данных двух традиций (словацкой и польской) на Спише в Западных Карпатах, несмотря на достаточно яркие этнические и конфессиональные отличия исследованных сел. Вместе с тем, была выявлена характерная языковая специфика, относящаяся к двум разным славянским языкам и отличиям в сфере базовой диалектной основы (в частности, русинской в селе Остурня).

Реконструкция названий одежды в уральских и алтайских языках.

5.

Руководитель: Дыбо Анна Владимировна, д.ф.н. Основные участники проекта:

Норманская Юлия Викторовна, д.ф.н., ИЯз РАН, Отдел Урало-алтайских языков, ст.н.с.;

Амелина Мария Константиновна, ИЯз РАН, Отдел Урало-алтайских языков, м.н.с.;

Девяткина Екатерина Михайловна, к.ф.н., ИЯзРАН, Отдел Урало-алтайских языков, н.с.;

Башарин Павел Викторович, к.ф.н., РГГУ, зав. кабинетом Иранской культуры;

Дамбуева Полина Петровна, д.ф.н., ИЯз РАН, Отдел Урало-алтайских языков, в.н.с.;

Хонинов Вячеслав Николаевич, к.ф.н., ИЯз РАН, Отдел Урало-алтайских языков, м.н.с.;

Кормушин Игорь Валентинович, д.ф.н., ИЯз РАН, Отдел Урало-алтайских языков, в.н.с.-консультант;

Благова Галина Федоровна, д.ф.н., ИЯз РАН, Отдел Урало-алтайских языков, в.н.с. консультант;

Грунтов Илья Александрович, к.ф.н., ИЯз РАН, Отдел Урало-алтайских языков, н.с.;

Коровина Евгения Владимировна, РГГУ, Центр компаративистики Института восточных культур и античности, аспирант;

Кондратьева Елена Николаевна, к.ф.н., РГГУ, Кафедра Дальнего Востока Института восточных культур и античности, старший преподаватель.

В 2013 году основное внимание было направлено на описание названий одежды в уральских языках. К настоящему моменту в литературе фактически отсутствовало детальное описание названий одежды в большинстве уральских языков. В словарях часто отсутствуют термины, описывающие мелкие детали одежды. В этнографических описаниях же обычно не зафиксированы названия деталей, описывается только их внешний вид. В связи с этим была поставлена задача с помощью полевого обследования собрать материал по названиям одежды в диалектах ненецкого, коми, марийского, саамского, мордовских, селькупского, удмуртского языков. Были выбраны именно эти языки, поскольку по остальным уральским языкам (финскому, венгерскому, обско угорским, нганасанскому) существуют более или менее подробные описания. В результате проведенной экспедиционной работы по всем вышеуказанным языках собраны детальные списки названий одежды, описаны различия их семантики по диалектам, собран богатый этнографический и иллюстративный материал.


В результате анализа названий саамской одежды было выявлено, что говорить о существовании традиционного для кольских саамов костюма можно лишь до начала XX в.

Этот костюм состоял из следующих предметов: пеццк печок: длинная, спускающаяся далеко ниже колен одежда с прорезом для головы и рук, печок делается из оленьей шкуры шерстью наружу, с довольно широкими рукавами, кабперь шапка, еррь яры, длинные меховые сапоги, сшитые из тёмных или белых койб (шкур с ног оленя), с подошвами из оленьих лбов, цегкь короткие штаны из дубленой кожи (к которым пришиваются меховые чулки) коаммэ каньги: низкая обувь из оленьих шкур мехом наружу. Эта одежда в первые десятилетия XX в. постепенно выходит из употребления и заменяется одеждой коми-ненецкого типа, состоящей из малицы, совика, пим, бурок и других деталей этой разновидности костюма. Большое разнообразие зимней обуви у саамов связано, вероятно, с продолжительным зимним, а также холодным осенне-весенним периодом.

Одежда саамов сохраняет архаичные черты довольно долго, что выражено в отсутствии дифференциации одежды по полу. Глухая одежда могла быть известна еще неолитическим морским охотникам и рыболовам [Лукьянченко 2003: 92]. Традиционным материалом для саамского костюма был мех оленя и морского зверя. Со временем саамы все чаще одеваются в русскую одежду (сапоги, картуз, кафтан), саамская одежда утрачивает национальные особенности (загнутый нос обуви).

Анализ названий одежды в мордовских языках показал, что нет принципиальных диалектных различий в системе наименований между эрзянским и мокшанским языками Интересной особенностью мордовской лексики оказался ее преимущественно заимствованный характер В системе названий одежды выделяется всего 5 исконных слов.

Их этимология в 4 из 5 случаев предложена впервые:

морд. kna (ChrE E:Mar Atr VVr Ba Vek Bag Kozl NSurk), k’ina (E: oka), na (ChrM M:P uk Ur), na (M:Jurtk) ‘ремень’ [Paasonen: 909] ФВ *ina ‘ремень из кожи’ [UEW: 786]: фин. hihna, диал. hiihna 'ремень, завязка';

эст. ihn (gen. ihna), ehn (gen. ehna) 'ремень, кожаный пояс', мар. t (KB), t (U B) 'ремень;

выделанная кожа' балт.

*ikna-: лит. ikn ‘мягкая, подготовленная для выделки ремня кожа, ремень’, siksna, siksns 'ремень'.

морд. pal’a (ChrE E:Mar Atr VVr Vek Jeg), pal’ (E:Ba), pal’ (CHrM), pal’ (M:P emb Suk MdJurtk) ‘рубашка’ [Paasonen: 1518] ФУ *pal’a ‘праздничная, ценная одежда, рубашка’: хант. p (KazSt) ‘одежда и т.д., которой меняются’ [DEWOS: 1154], e i (V) ‘старинный мужской халат с отделкой из оленей шкуры’ [DEWOs: 1164].

морд. pokaj E:Mar Atr VVr Vek Is Jeg M:Suk ‘праздничная рубашка’ [Paasonen:

1718] ФУ *puke ‘одежда’: фин. pukea ‘одеваться’, [SSA II: 419], хант. -p k (Ni, Kaz) ‘одежда’[DEWOs: 1111].

морд. oks (ChrE E:Mar Kal ChrM M:Alk), ost (E:Atr) (Pl.) ‘штанина/штаны’ [Paasonen: 1747], эрз. понька (пос. Калыша, Ичалковский р-н РМ) ‘нижняя рубашка’ [ЭРС:

500] ПУ *punV ‘штаны’: ПСС *p ni (или *p nз) штаны, одежда’: ненТ (Тер.) п ны, (L) an (1 Sg. anemi?), ненЛ (L) ann, эн. (Долг.) фоно женский комбинезон’, нган.

honi?, (НРС) хонi” штаны’ [Аникин, Хелимский 2007: 128].

мокш. am одежда’ [МРС] ФУ *ame одежда’: фин. hame юбка, пальто’ [SSA I:

136];

хант. m t (Mj, Trj, J), tum t (DN, DT, Ni, ), t m t (Fil, KoP, Kr), m t (Kaz), lum t (Sy) одевать, обувать’, [DEWOs: 762].

Подавляющее большинство остальных названий заимствовано из русских диалектов (19 лексем) и татарского языка (14 лексем). В многих случаях гипотезы о заимствовании предложены нами впервые на основании сравнения данных мордовской лексики с [СРНГ] и этимологическим словарем татарского языка [Ахметьянов, в печати].

Столь большое количество заимствований свидетельствует о принципиальном изменении мордовского костюма под влиянием костюма носителей татарского и русского языков.

Анализ названий одежды в литературном коми языке и в коми-пермяцком диалекте также показывает, что количество исконно финно-угорских лексем, используемых в настоящее время для обозначения предметов одежды и обуви, невелико. Это пась шуба, к.-п. дрм рубашка дра холст, ткань, юркртт (досл. повязка для головы) головной платок (у замужней женщины) и юркышт (досл. накидка для головы) любой головной убор, два названия поясов: вонь (к-язьв. вунь, к-з. внь) подвязка, шерстяной шнур у лаптей, опояска, шерстяной шнурок, пояс, йи (фон.вариант йы) пояс, поясок, покромка, кепись рукавица (досл. рука-варежка), км обувь ( в к.-п. диалекте это слово как самостоятельная лексическая единица сегодня не употребляется. Однако от км образовались производные кмасьны обуваться, кмтг босиком, а также сложные слова нинкм (досл. нин лыко, км уст. обувь) лапоть, кмкт (где кт из кот погребальная обувь) обувь. Остальные названия заимствованы из русских диалектов.

Это свидетельствует о принципиальном изменении традиционного характера одежды коми под влиянием контактов с носителями русского языка.

Для описания названий одежды в марийских диалектах был сделан обзор пяти частных семейных коллекций марийской одежды. В них представлена только женская одежда и украшения, и их хранительницами являются самые старшие женщины в марийских семьях. Первые три из них – жительницы д. Малые Параты Волжского р-на РМЭ (1927, 1950, 1949 гг.р.), четвертая – уроженка д. Сарлатово Горномарийского р-на РМЭ (1948 г.р.) и пятая – уроженка д. Кожласола (ныне не существующей) Новоторъяльского р-на РМЭ (1935 г.р.). Таким образом, в исследовании представлены три разные этнографические группы мари (луговые юго-восточные, горные и луговые северо восточные). Оказалось, что во всех рассмотренных коллекциях выделяются два пласта («старинный» – начала ХХ века, а по датировке монет на серебряных украшениях – уходящий к началу XIX века) и «современный» (вещи, сшитые и носимые нынешними бабушками примерно в 1950-е-1970-е гг.). Сравнительный анализ названий одежды в горных и луговых диалектах дает интересные результаты Оказывается, что в луговых и горных диалектах мало общих исконных названий одежды – это Пмар. *tu r рубашка;

Пмар. *u-a шуба;

Пмар. *up шапка;

Пмар. *t пояс. Оказывается, что исконная финно-угорская лексика лучше сохранилась в луговом диалекте, можно отметить йолакш штаны, кем сапоги, пижгом варежки. Но следует подчеркнуть, что во всех диалектах подавляющее большинство названий одежды – это тюркские заимствования: татаризмы и булгаризмы. Отмечается и некоторое количество заимствований из русских диалектов В результате анализа названий одежды в самодийских языках можно сказать, что при развитии системы названий одежды от ПС языка к современным языкам не произошло принципиальных изменений. Лишь для одного слова отмечается существенное изменение значения: ПС *pnV штаны из ровдуги Т ненец. п ны, Л ненец. паны, панй ‘одежда;

верхняя женская одежда (ягушка, паница)’, которое, вероятно, связано с тем, что в обиходе у ненцев отсутствуют комбинезоны, свойственные другим самодийским народам, и появилась особая верхняя женская одежда паница (ягушка).

Проведенный анализ во многих случаях позволил существенно уточнить значения ПС слов по сравнению со словарем [Janhunen 1977], где реконструируется лишь самое общее значение ( штаны’, верхняя одежда’, варежка’ и т. д.). К сожалению, насколько нам известно, практически нет археологических данных о специфике одежды прасамодийцев. Однако в настоящее время проделанная нами реконструкция позволяет довольно четко представить себе ее основные характеристики.

Основой прасамодийского комплекса верхней одежды, видимо, была ПС *park одежда, сшитая из оленьих шкур, без швов по бокам, мехом наружу. Также существовали два вида штанов: более теплые ПС *pnV меховые штаны, возможно, сшитые в виде комбинезона, и более легкие, может быть, нижние ПС *pit3m штаны.

Также существовали два типа рукавиц: ПС *op- рукавицы из камыса, пришиваемые плотно к одежде;

детские рукава зашивались наглухо и назывались ПС *k lV.

Кроме того, можно предположить существование двух типов поясов: ПС *win пояс, веревка, вожжа для управления оленями, который, скорее всего, представлял собой многофункциональную веревку, и настоящий пояс ПС * i пояс, по всей вероятности, богато украшенный. Отмечаются пряжки, завязки: ПС *marV пряжка, пуговица, ПС *sisV- завязка, ремень.

Не вполне ясна функция ПС *plV ‘завязки, (нагрудник)’, которое, вероятно, заимствовано из ПТМ *pl(a)- ‘вид нагрудного ремня’. Его рефлексы обозначают нагрудник в ряде современных самодийских языков. Нельзя исключить, что этот факт свидетельствует о наличии нагрудника и у прасамодийцев. Как указывается в монографии [Василевич 1949], по данным археологии и лингвистики нагрудник является типичной деталью костюма тунгусских племен. По мнению Г. М. Василевич, наличие нагрудников у других сибирских народов указывает на их контакты с тунгусами. Первые находки нагрудников у энеолитического населения Приангарья и населения Алтая периода железного века свидетельствуют о древности их появления на территории Сибири.

У прасамодийцев был специфический вид обуви, который с некоторыми модификациями сохранился у всех самодийских народов: ПС *pjm обувь из камысов с высоким голенищем. Для этой обуви существовала специальная подвязка ПС *tepmV, которая, видимо, как и у селькупов, фиксировала пимы на голени. Под обувь надевались особые меховые чулки ПС *lpV. На ПСС уровне появляется и новый вид обуви ПСC *top-Vk меховая обувь без швов и суконной отделки, надеваемая в зимнее время;

чулки из оленьей шкуры. Вероятно, принцип различия между тобаками и пимами у носителей ПСС языка был такой же, как и у современных западных ненцев: от пимов *pjm тобаки *top-Vk отличались отсутствием узоров, отделки и суконных вставок, что делало их повседневной, будничной рабочей обувью, хорошо приспособленной к сильным морозам.

У прасамодийцев существовало по крайней мере два типа головных уборов: ПС *ke ‘платок, шапка’ и ПС *s mV женская шапка-капор. Нельзя исключить, что ПС *s mV описывало не только женскую шапку-капор, но и капюшон мужской парки (верхней одежды). Такую многозначность имеют рефлексы ПС *s mV у всех северных самодийцев.

Рассматриваемый комплекс названий одежды свидетельствует о том, что носители ПС языка жили в суровых климатических условиях и изготовляли одежду с применением технологий, принципиально не отличающихся от тех, какими в настоящее время пользуются при создании традиционной одежды современные ненцы, энцы, нганасаны.

Это подтверждают и раскопки памятников кулайской и усть-полуйской культур, носителей которых принято отождествлять с прасамодийцами (см. подробнее [Дыбо, Норманская 2011]): там найдено большое количество ножей, игл и других орудий производства. Таким образом, анализ комплекса названий одежды указывает на то, что в жизни самодийцев не произошло принципиальных изменений с рубежа эр (времени распада ПС языка) и до наших дней. Комплекс традиционной самодийской одежды, которую мы видим сегодня, фактически сложился уже два тысячелетия тому назад.

Проведенный этимологический анализ ПС названий показывает, что почти половина слов была заимствована в первую очередь из тунгусо-маньчжурских и частично из тюркских языков. Именно названия теплой, специфически северной одежды были переняты от алтайских соседей: ПС *pnV меховые штаны, *park одежда, сшитая из оленьих шкур, без швов по бокам, мехом наружу, *k lV (зашитый) рукав, *plV ‘лоскуты, завязки, (нагрудник)’ были заимствованы у тунгусов, а ПС *pjm обувь из камысов с высоким голенищем у тюрок. На основании этого можно предположить, что прауральцы жили не в столь суровом климате, и появление теплой одежды у прасамодийцев происходило не в результате эволюции исконных предметов, а именно путем заимствования у тунгусов.

Список опубликованных по проекту статей:

1) Ключева М.А. Марийская одежда как семейная реликвия (этнографические и лингвистические полевые материалы 2013 г. ) // Урало-алтайские исследования, № 9. М., 2013 (4 а.л.) 2) М. К. Амелина, Ю. В. Норманская. История исконных названий одежды в ненецком языке // Урало-алтайские исследования, № 9. М., 2013 (4 а.л.) 3) М.К. Амелина. Ненецкая верхняя одежда: парка и совик // Урало-алтайские исследования, № 9. М., 2013 (1 а.л.) Реконструкция системы нигеро-конголезского праязыка в контексте 6.

исследования аспектов доисторической культуры народов субсахарской Африки.

Руководитель: Бабаев Кирилл Владимирович, к.ф.н. Основные участники проекта:

Старостин Георгий Сергеевич, кандидат филологических наук, зав. кафедрой Истории и филологии Дальнего Востока Российского государственного гуманитарного университета;

Желтов Александр Юрьевич, доктор филологических наук, нач. отдела Африки Музея антропологии и этнографии РАН.

Осуществлено первое комплексное сравнительно-историческое исследование систем личных местоимений более 650 языков Тропической Африки, относимых к нигеро-конголезской макросемье. Доказано, что системы личных показателей нигеро конголезских языков демонстрируют признаки парадигматического родства, что подтверждает известную гипотезу, выдвинутую в 1960-е годы, о происхождении более 1500 языков Западной, Центральной и Южной Африки из единого языка-предка.

Проведена реконструкция нигеро-конголезской праязыковой системы личных местоимений. Показано, что системы личных показателей языков других семей Африки демонстрируют системные различия с проведённой реконструкцией. По итогам исследования опубликована монография.

Работа логично вписывается в процесс развития российской африканистики и спо собствовать дальнейшему росту интереса отечественных языковедов к исследованиям языков африканского континента, к сравнительно-историческому языкознанию и истории языка в целом. Исследование представляется важным и с точки зрения развития мировой африканистики. Именно сейчас в мировом африканском языкознании, в которое уже прочно интегрированы российские африканисты, назрела очевидная необходимость реви зии, переоценки и усовершенствования генеалогических гипотез, выдвинутых ранее.

Очень важным промежуточным результатом исследования стало объединение в рамках единой базы данных материала по личным показателям 650 языков Тропической Африки, который впоследствии может быть использован как типологами, так и компара тивистами, и специалистами по общему языкознанию. Свод такого справочного материала на сегодня не имеет аналогов.

Особое значение имеет работа для развития отечественного языкознания. Широкое открытие африканского континента и доступа к зарубежным работам по африканистике в настоящее время служат естественными источниками роста интереса российских лингвис тов к данной области языкознания. Вместе с тем, изучение языков Тропической Африки можно назвать относительного новым направлением в России, в т. ч. в рамках всемирно известной отечественной школы сравнительно-исторического языкознания. Именно в по следние годы появляется немалое количество работ, посвящённых сравнительному анали зу языков Африки южнее Сахары. Кроме того, настоящее исследование позволяет приме нить методы российской школы компаративистики на новом, чрезвычайно интересном материале: крупнейшем генетическом объединении языков в мире. Это позволит, где воз можно, отшлифовать, скорректировать или усовершенствовать методологию установле ния дальнего родства языков, разработанную Московской компаративистической школой преимущественно на материале языков Евразии;

достижения отечественных лингвистов в области синхронной и диахронической типологии, другие методологические открытия, сделанные за последние десятилетия в отечественном языкознании. Существует возмож ность внести значительный вклад в изучение местоименных систем языков мира.

Список опубликованных монографий и сборников статей:

Бабаев К.В. Нигеро-конголезский праязык. Личные местоимения. М.: ЯСК, 2013.

606 с. (37 п.л.). Книга посвящена сравнительному анализу систем личного маркирования в языках нигеро-конголезской макросемьи – крупнейшего генетического объединения языков мира. В состав макросемьи входят более 1500 языков Африки южнее Сахары.

Основной целью работы является проведение ступенчатой реконструкции праязыковой системы личных показателей: через системы праязыков групп и семей к праязыку нигер конго, который, как предполагается, существовал в Западной или Центральной Африке около 12-14 тысяч лет назад. Книга призвана продемонстрировать, что парадигматические сходства систем личных показателей в различных семьях языков нигер-конго не могут быть результатом случайности или ареального происхождения и должны рассматриваться как свидетельство глубокого генетического родства. Книга является первым в отечественной научной литературе опытом описания и системного сравнения более нигеро-конголезских языков, а также реконструкции праязыка крупнейшей языковой семьи Африки. Книга предназначена для специалистов по африканским языкам, сравнительно-историческому и ареально-типологическому языкознанию, африканистов и всех, кто интересуется историей и доисторическим развитием человеческого языка.

Старостин Г.С. Языки Африки. Опыт построения лексикостатистической классификации. Т. 1. Методология. Койсанские языки. // М., ЯСК, 2013. (24 а.л.). Работа ставит своей целью разработку современной методики лексикостатистического анализа базовой лексики африканских языков с целью установления генетических связей между ними. Первый том книги посвящён описанию методологической базы и проблематики исследования, а также сравнительному анализу базовой лексики койсанских языков Южной Африки и их гипотетических родственников в Восточной Африке.

Список опубликованных по проекту статей:

Бабаев К.В. Реконструкция личных местоимений праязыка манде: предварительные замечания. Исследования по языкам Африки, 4. М., 2013. Стр. 8-26. 1,5 п.л.

Экспедиции, проведенные в рамках проекта:

Бабаев К.В. Участие в Российско-вьетнамской экспедиции по исследованию архиачных вьетских языков Вьетнама (август 2013 г.). Вьетнам, провинция Куангбинь.

Руководитель экспедиции - Самарина И.В. Исследованы неописанные языки центрального Вьетнама - май, шать, малиенг - принадлежащие к вьетской группе языков. Составлены лексические списки (ок. 2500 единиц), собраны тексты различной жанровой направленности, грамматические анкеты по трём языкам. Значимость экспедиции состоит в исследовании происхождения и диахронического развития тонологии вьетских языков в её соспоставлении с африканскими языками, анализ явлений тоногенезиса и развития супрасегментной фонологии в языках двух регионов.

Инофон в современном русскоязычном обществе: становление 7.

грамматической системы. Руководитель: Цейтлин Стелла Наумовна, доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник отдела теории грамматики ИЛИ РАН.

Основные участники проекта: Воейкова Мария Дмитриевна, доктор филологических наук, зав. отделом теории грамматики, Ахапкина Яна Эмильевна, старший научный сотрудник отдела теории грамматики, Сатюкова Дарья Николаевна, лаборант отдела теории грамматики.

Основные результаты работы в 2013 году:

Продолжена организация Фонда данных русской речи инофонов (ФДРРИ), который включает материал следующего рода:

аудио- и видеозаписи речевого поведения инофонов, сопровождаемые 1.

текстовыми расшифровками - 18 информантов, значительная часть – азербайджанско русские билингвы в возрасте от четырех до 12 лет, воспитывающиеся в российских дошкольных учреждениях и школах (в 2013 году добавлено 6 информантов);

речевые инновации, зафиксированные в спонтанной русской речи инофона 2.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.