авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Серия 5 2012 2010 Выпуск 1 Июнь 2 Март СОДЕРЖАНИЕ К 110-ЛЕТИЮ СО ДНЯ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Специфика комплексного метода измерения коррупции состоит в  том, что его разработчиками и  исполнителями выступают представители местного сообщества, и  его методология меняется в  зависимости от целей конкретной антикоррупцион ной программы. Соответственно, он является более гибким, чем рейтинговые оценки Ve_5_2_2012.indd 52 05.06.2012 15:31: уровня коррупции, рассчитываемые международными организациями, такими как Transparency International, World Bank, Freedom House, World Economic Forum и др.

Пилотный проект по использованию комплексного метода измерения коррупции был запущен в 1998 г. в Уганде в рамках Глобальной программы ООН против корруп ции. Основная цель программы заключалась в том, чтобы местное сообщество смогло не только собрать информацию об уровне коррупции в различных общественных сфе рах и регионах, но и использовать эту информацию для воздействия на органы власти и проведения соответствующих реформ в своей стране. Особенностью комплексного метода измерения коррупции являются вовлечение большего числа граждан в прове дение опросов, формирование фокус-групп и изучение конкретных ситуаций (кейсов), в которых граждане вынуждены сталкиваться с нелегальными практиками.

Пилотный проект борьбы против коррупции в Уганде стал успешным примером программ сотрудничества и кооперации государственных органов власти с негосудар ственными организациями и  активистами гражданского общества. Он проводился негосударственным исследовательским центром «Информация, полномочия и транс парентность в сообществах» (CIET) по заказу Генерального инспектора Правительства Уганды, выполняющего основные функции по предупреждению и борьбе с коррупци ей. Основная задача, которую поставил Генеральный инспектор Правительства Уган ды перед CIET, заключалась в разработке базы данных и индикаторов коррупции. Их можно было бы использовать для выявления наиболее и наименее эффективных мер противодействия коррупции и отслеживания хода реформирования административ ного управления в 46 регионах Уганды.

Процедура комплексного измерения коррупции, разработанная CIET, включа ла в себя несколько ключевых элементов. На начальной стадии проводились опросы большого числа домашних хозяйств и граждан с целью выявления проблем, связанных с  коррупцией, характерных для местного сообщества и  данного региона. Например, в Уганде выборка включала 18 412 домашних хозяйств, и свыше 100 000 граждан непо средственно занималось сбором необходимой информации [4, р.

6]. Затем собранная информация анализировалась в рамках рабочих групп представителей органов власти и  фокус-групп, в  которые входили представители широкой общественности и  акти висты гражданского общества. Так, в Уганде было организовано 350 фокус-групп, ко торые включали в себя свыше 5000 граждан [4, р. 5]. В ходе работы фокус-групп так же активно обсуждались возможные антикоррупционные меры, которые необходимо принять для решения проблем наиболее критичных для местного сообщества. В до полнение к этому проводились опросы поставщиков общественных благ. Например, эксперты CIET опросили 1500 должностных лиц в различных органах государствен ной власти Уганды для того, чтобы выявить их ви дение проблемы коррупции и спосо бов ее решения. Помимо этого, процедура, разработанная CIET, предусматривала на блюдение за изменением показателей коррупции посредством проведения повторных опросов местного населения каждые последующие два-три года.

Использование комплексного метода измерения коррупции в рамках других про ектов ООН борьбы с коррупцией в Никарагуа, Боливии, Республике Маврикий, Лива не, Венгрии, Танзании, Украине и других странах выявило несколько его преимуществ.

Во-первых, он позволяет обеспечить средства обмена информацией между государ ственными органами власти, населением и  другими стейкхолдерами. При этом ин тенсивность информационного обмена увеличивается в связи с эффектом синергии, Ve_5_2_2012.indd 53 05.06.2012 15:31: а  в силу более тесной кооперации стейкхолдеров возрастает вероятность успешных результатов антикоррупционных программ. Во-вторых, процесс совместного сбора и анализа информации о коррупции сближает стейкхолдеров и обеспечивает стимулы для дальнейшего сотрудничества, основанного на атмосфере доверия и  надежности.

Самое важное преимущество этого метода заключается в том, что совместные усилия стейкхолдеров позволяют успешно выявить важные тренды в  развитии институтов гражданского общества, определить ключевые направления борьбы с  коррупцией и  разработать меры противодействия, которые имеют потенциальную значимость с точки зрения стратегической перспективы для конкретных регионов.

Заключение Подводя итог, следует заметить, что на сегодняшний день разработано множество показателей и индикаторов уровня коррумпированности стран. Однако проведенный обзор свидетельствует о  неоднозначности оценок коррупции в  отдельных странах, проводимых Transparency International, World Bank, Freedom House, World Economic Fo rum и  др. Это обусловливает необходимость их дальнейшей доработки и  совершен ствования. Хотя рейтинговые оценки уровня коррупции стран представляют общую информацию о распространении нелегальных практик и степени развития демократи ческих институтов в удобной и доступной форме, их применение для разработки кон кретных антикоррупционных программ имеет существенные ограничения. В ходе ана лиза отдельных рейтинговых оценок коррупции, основанных на опросах респондентов в государственном и частном секторах экономики, следует иметь в виду их субъектив ность, которая может быть обусловлена как методикой разработки самих опросов, так и преднамеренным искажением информации, связанным с нежеланием респондентов предоставлять полную информацию внешним стейкхолдерам.

В данном контексте представляется, что комплексный метод измерения корруп ции, который сочетает количественный и  качественный анализ проблемы и  подраз умевает участие местного сообщества как в  сборе информации, так и  в  разработке методов расчета уровня коррупции, имеет бльшую практическую значимость по сравнению с рейтинговыми оценками коррупции, разработанными международными организациями. Наиболее перспективно использование этого метода для разработки антикоррупционных программ в развивающихся и переходных странах, так как в них уровень коррупции намного выше, а механизмы кооперации государственных органов власти с негосударственными организациями и активистами гражданского общества намного слабее, чем в развитых странах.

Литература 1. Arndt C., Oman C. Uses and Abuses of Government Indicators, April 30. Washington, D. C.:

Center for International Private Enterprise, 2007.

2. Galtung F. Measuring the Immeasurable: Boundaries and Functions of (Macro) Corruption In dices // Measuring Corruption / eds C. Sampford, A. Shacklock, C. Connors, F. Galtung. Aldershot, 2006. P. 101–130.

3. Langseth P. Integrated versus Quantitative Methods: Lessons Learned. Vienna, 2000.

4. Langseth P. Involving the Public in Curbing Corruption: The Use of Surveys to Empower Citi zens to Monitor State Performance. Vienna, 1999.

Ve_5_2_2012.indd 54 05.06.2012 15:31: 5. Sreide T. Is it Right to Rank? Limitations, Implications and Potential Improvements of Corrup tion Indices. Paper for the IV Global Forum on Fighting Corruption, Brasilia, Brazil, 7–10 June, 2005.

URL: http://www. u4. no/document/showdoc. cfm?id=123 (дата обращения: 02.07.2011).

6. Urra F.-J. Assessing Corruption: An Analytical Review of Corruption Measurement and its Problems: Perception, Error and Utility. Washington, 2006.

7. Kaufmann D., Kraay A., Mastruzzi M. Measuring Governance Using Cross-Country Percep tions Data // International Handbook on the Economics of Corruption / ed. by S. Rose-Ackerman.

Cheltenham (UK);

Northampton (USA), 2006. Р. 52–104.

8. Huntington S. Political Order in Changing Societies. New Haven, CT: Yale University Press, 1968.

9. Leff N. Economic Development Through Bureaucratic Corruption // The American Behavioral Scientist. 1964. Vol. 8(3). P. 8–14.

10. United Nations Convention against Corruption, 2006. URL: http://www. unodc. org/documents/ treaties/UNCAC/Publications/Convention/08-50026_E. pdf (дата обращения: 03.09.2011).

11. Halkin H. The Virtues of a ‘Childish Fear of Corruption’ // Wall Street Journal. 2000. March 29.

P. A22.

12. Di Tella R., Schargrodsky E. The Role of Wages Auditing During a Crack-Down on Corruption in the City of Buenos Aires // Journal of Law and Economics. 2003. Vol. 46 (1). P. 269–292.

13. Reinikka R., Svensson J. Using Micro Surveys to Measure and Explain Corruption. World De velopment. 2006. Vol. 34(2). P. 359–370.

14. Фонд Индем. Во сколько раз увеличилась коррупция за 4 года: результаты нового ис следования Фонда Индем, 2005. URL: http://www. indem. ru/corrupt/2005diag_press. htm (дата обращения: 08.08.2011).

15. Елисеева И. И. Измерение теневой экономики России // Экономические исследования: тео рия и приложения: сб. науч. работ. СПб.: Европейский ун-т в С.-Петербурге, 2000. Вып. 1. С. 139–177.

16. Transparency International. Corruption Perception Index (CPI), 2011. URL: http://www.

transparency. org/policy_research/surveys_indices/cpi (дата обращения: 19.12.2011).

17. Transparency International. Corruption Perceptions Index: Methodological Brief, 2010. URL:

http://www. transparencia. pt/httpdocs/wp-content/blogs. dir/2/files/2010/10/CPI2010_methodology_ brief. pdf (дата обращения: 09.08.2011).

18. Transparency International. Bribe Payers Index, 2011. Berlin, 2011.

19. World Bank. The Worldwide Governance Indicators (WGI) project, 2011. URL: http://info.

worldbank. org/governance/wgi/index. asp (дата обращения: 19.12.2011).

20. Freedom House. Washington, D. C.: Freedom of the Press, 2010.

21. Freedom House. Nations in Transition, 2011. URL: http://www. freedomhouse. org/images/ File/nit/2011/NIT-2011-Tables. pdf (дата обращения: 12.12.2011).

22. World Economic Forum. The Global Competitiveness Report 2010–2011. Geneva, 2010.

23. World Economic Forum. The Global Competitiveness Report 2011–2012. Geneva, 2011.

24. Heller N. Introduction // UNDP, A Users’ Guide to Measuring Corruption. Oslo: United Na tions Development Programme, 2008. P. 3–4.

25. URL: http://www. freedomhouse. org/template. cfm?page=678 (дата обращения: 19.12.2011).

26. URL: http://www. weforum. org (дата обращения: 19.12.2011).

27. Hodgson G., Jiang S. The Economics of Corruption and the Corruption of Economics: An Insti tutionalist Perspective // Journal of Economic Issues. 2007. XLI (4). Р. 1043–1061.

28. Тимофеев Л. М. Теневые экономические системы современной России: теория–анализ– модели: учеб. для вузов. М.: Издат. центр Российского государственного гуманитарного ун-та, 2008.

29. U4 Anti-Corruption Resource Center. Use of Governance and Corruption Indicators in Incen tive Programmes, 2011. URL: http://www. u4. no/helpdesk/helpdesk/query. cfm?id=269 (дата обра щения: 03.09.2011).

Статья поступила в редакцию 5 марта 2012 г.

Ve_5_2_2012.indd 55 05.06.2012 15:31: Вестник СПбГУ. Сер. 5. 2012. Вып. УДК 338. Н. Н. Молчанов, О. А. Полякова ОЦЕНКА КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНЫХ УСЛУГ Базовые принципы методики В настоящей статье разработана и апробирована новая методика оценки конку рентоспособности высокотехнологичных услуг, основанная на данных, полученных методом «таинственный покупатель» (на примере рынка услуг сотовой связи). Пред лагаемая методика базируется на следующих основных принципах:

— конкурентоспособность оценивается на базе следующих факторов: техниче ские характеристики оборудования, используемые при оказании услуги с точки зрения клиента, удобство системы распределения продукта и качество сервиса, качество про движения высокотехнологичной услуги, уровень цены на услугу;

— оценка проводится на базе идеальной модели услуги (принятые нормативы об служивания);

— оценка проводится таинственными покупателями, знакомыми с нормативами обслуживания и оценивающими степень реализации этих нормативов;

— обработка данных осуществляется с применением модели CSI (индекс степени удовлетворения потребности).

Рассмотрим отличия данной методики от существующих методик. Наиболее по пулярной для измерения отношения потребителя к товарам и услугам является модель Фишбейна, представленная ниже [1, с. 286]:

T A Yi K i, i где Кзнi  — степень значимости i-го показателя;

Yi  — оценка i-го показателя в  баллах;

A — отношение к объекту;

Т — число значимых показателей.

Основным недостатком модели является полный произвол респондента при вы ставлении баллов по показателю. Конкретные методики, основанные на базовом прин ципе модели Фишбейна, позволяют бороться с данным недостатком.

Большинство методик в  области оценки услуг базируется на принципах модели SERVQUAL (от словосочетания Service Quality — «качество обслуживания»).

Авторами методики SERVQUAL являются ученые: A. Parasuraman, V.  Zeithaml, L. Berry, которые разработали исследовательский инструмент для измерения степени Николай Николаевич МОЛЧАНОВ — д-р экон. наук, профессор экономического факультета СПбГУ. Почетный работник высшего профессионального образования РФ. Окончил экономический факультет в  1978 г. В 1984 г. защитил кандидатскую, в  1995 — докторскую диссертации. Стажиро вался в университетах Германии, Австрии. Сфера научных интересов — маркетинг высокотехноло гичной продукции и  услуг, экономика информационного общества. Автор теории экономического детерминизма в экономике. Автор 90 научных работ, в том числе 3 монографий.

Ольга Александровна ПОЛЯКОВА  — магистр экономики, начальник отдела фирмы EMG Partner. В 2008 г. окончила математико-механический факультет СПбГУ. В 2011 г. окончила магистра туру экономического факультета СПбГУ. Сфера научных интересов — маркетинговые исследования рынка (метод «таинственный покупатель»).

© Н. Н. Молчанов, О. А. Полякова, Ve_5_2_2012.indd 56 05.06.2012 15:31: удовлетворения потребителя с учетом разных аспектов качества обслуживания. Прак тически все прочие методики являются производными от метода измерения качества услуги SERVQUAL [2, с. 51–63]. Методика создана на базе 5-GAPs модели качества ус луги и основана на предположении, что качество услуги — это результат сравнения по требителем ожиданий и восприятия по 22 аспектам, сгруппированным вокруг 5 глав ных критериев услуги: материальность, надежность, отзывчивость, убежденность, со чувствие [3, с. 8].

Шкала SERVQUAL состоит из факторов восприятия и ряда факторов ожидания, отображающих 5 рассмотренных выше критериев качества услуг. Анкета включает в себя две части (ожидания и восприятия). На основе замеренных показателей ожида ния и восприятия потребителей можно подсчитать коэффициенты качества по 5 кри териям, подразделенным на 22 подкритерия [1;

4–9].

«Материальность» (4 подкритерия) показывает уровни потребительских ожида ний и восприятия относительно современности и привлекательности оборудования, оргтехники, персонала и информационных материалов.

«Надежность» (5 подкритериев) регистрирует уровни потребительских ожиданий и восприятия относительно выполнения фирмой обещанных услуг точно, основатель но, последовательно, надежно.

«Отзывчивость» (4 подкритерия) фиксирует уровни потребительских ожиданий и восприятия относительно быстрого обслуживания и желания помочь своим клиентам.

«Убежденность» (4 подкритерия) регистрирует потребительские ожидания и вос приятия относительно вежливости и  тактичности обслуживающего персонала, его компетентности, уверенности и внимательности к потребителям.

«Сочувствие» (5 подкритериев) показывает потребительские ожидания и воспри ятия относительно индивидуального подхода к клиенту, понимания его нужд, а также выражения заботы о клиенте.

Единица измерения качества в методике SERVQUAL — коэффициент качества Q.

Методика предполагает исчисление 22 коэффициентов качества:

Q=P–E, где P — баллы восприятия;

E — баллы ожидания.

Следующий этап исследования  — интерпретация и  анализ качества услуг. Ана лиз можно проводить как по каждому из 22 пунктов отдельно, так и по интересующей группе подкритериев.

• Нулевые значения коэффициентов качества  — уровни ожидания и  восприя тия  — в  исследуемой компании совпадают, т. е. ожидания потребителей под тверждаются.

• Негативные значения коэффициентов качества — уровни ожидания и воспри ятия — не совпадают;

уровень ожидания превышает уровень восприятия (не гативное подтверждение).

• Положительное значение: уровни ожидания и восприятия не совпадают;

уро вень восприятия превышает уровень ожиданий (позитивное неподтверждение).

Таким образом, приближение значения коэффициента качества к нулю или положи тельному значению означает высокое качество услуги по данному критерию. Удаление значения коэффициента качества в негативную сторону указывает на низкое качество услуги. Чем меньше негативных значений коэффициентов качества, тем выше качество Ve_5_2_2012.indd 57 05.06.2012 15:31: услуги в целом. На основе полученных 22 коэффициентов рассчитывается глобальный коэффициент качества услуги. Этот показатель равен суммарному среднему значений всех коэффициентов качества (сумма всех исчисленных критериев, разделенная на 22).

Можно также вычислить этот коэффициент по одной из пяти групп критериев.

Несмотря на несомненную полезность, методику SERVQUAL можно критиковать по нескольким аспектам.

1. Результаты эмпирических исследований указывают на то, что в разные моменты времени оценка по шкале SERVQUAL может быть разной. Так, если баллы, указанные респондентами по пунктам в группе ожидания, на протяжении длительного времени оставались относительно неизменными, оценка реального восприятия в значительной мере варьировалась.

2. SERVQUAL размывает различия между понятиями «удовлетворенность» и «ка чество», так как для измерения понятий используется парадигма «подтверждения — неподтверждения ожиданий».

3. SERVQUAL должен быть расширен. Для разных потребителей разные критерии качества имеют свой вес. Расширение методики предполагает добавление третьего блока для измерения «важности» каждого из 22 критериев качества с целью «взвеши вания» коэффициентов качества. Существуют критерии, которые имеют большой вес и низкий показатель качества. В расширенном варианте мы имеем модель идеальной точки, представленную ниже [1, с. 289]:

T A Yi Xi K знi, i где Кзнi — степень значимости i-го показателя;

Yi — идеальное значение i-го показателя в баллах;

Xi — мнение о фактической величине i-го показателя в баллах;

A — отноше ние к объекту;

Т — число значимых показателей.

Однако даже в  расширенном варианте к  модели можно предъявить претензию:

респондент может совершенно произвольно трактовать Yi (идеальное значение пока зателя i в баллах). Соответственно, и оценка Xi (мнение о фактической величине пока зателя i в баллах) в таком случае имеет очень субъективный характер.

4. Возможность применения методики для всех отраслей услуг, как это утвержда ется ее авторами, подвергается сомнению (в частности, в сфере высокотехнологичных услуг).

5. Методика дает оценку качества, но не конкурентоспособности (качество услу ги может быть высоким, но покупателей мало из-за неинформированности клиентов о фирме, высокой цены и т. п.). Фирма не может сравнить свои результаты с результа тами наиболее опасных конкурентов.

Что нового на фоне приведенных методик вносит авторский метод? Да, как и про чие методики, рекомендуемый метод базируется на балльных оценках, но радикаль но меняется принцип их выставления. Важнейший момент: оценки выставляются не просто потребителем, «таинственным покупателем» — человеком, который детально ознакомлен с  нормативами идеального обслуживания клиентов. «Таинственный по купатель» владеет заранее разработанной шкалой для выставления своей оценки. При мер подобной шкалы приведен ниже.

Представление продавца-консультанта (норматив):

• Продавец полностью проигнорировал клиента (0) Ve_5_2_2012.indd 58 05.06.2012 15:31: • Представился (1) • Назвал компанию (2) • Поздоровался (3) • Уточнил, чем может помочь (4) Пример представления: «Билайн». Здравствуйте. Меня зовут (имя). Чем я могу по мочь?

Шкала для оценки представления продавца: не обслужил  — 1 балл;

выполнил 1 из 4 — 2 балла;

выполнил 2 из 4 — 3 балла;

выполнил 3 из 4 — 4 балла;

выполнил 4 из 4 — 5 баллов.

Для оценки параметров работы оборудования при оказании высокотехнологич ной услуги используются специфические шкалы. Респондента не заставляют оцени вать чисто технические характеристики. Большинство реальных потребителей просто не владеют этим материалом (конечно, для себя компания может провести техниче ский бенчмаркинг). В авторской методике «таинственному покупателю» предлагается работать только по понятным и  значимым для потребителя параметрам, например, наличие связи для услуг сотовой связи.

Шкала для оценки параметра «Наличие связи» (условный пример): повсеместное наличие связи (вся территория любой страны, включая метро) — 5 баллов;

повсемест ное наличие связи (вся территория любой страны, исключая метро) — 4 балла;

город и область (место проживания), включая метро, — 3 балла;

город и область без метро — 2 балла;

только в городе без метро — 1 балл.

Один и тот же «таинственный покупатель» дает оценку как услуге фирмы, так и ус лугам наиболее опасных конкурентов. Это позволяет фирме оценить свою конкуренто способность по определенному фактору на фоне наиболее опасных фирм-конкурентов.

Для оценки «таинственным покупателем» факторов конкурентоспособности вы сокотехнологичной услуги использунтся не модель Фишбейна и  не метод идеальной точки, а модель CSI (Consumer satisfaction index). Сущность модели кратко приведена ниже[10, с. 131–140].

В методике CSI для параметров, значения которых должны стремиться к максиму му, уровень в процентах (Yil) определяется по формуле Yil = Bil / Bul 100%.

Для параметров, значения которых стремятся к минимуму, показатель Yi1 опреде ляется по формуле Yil = Bul / Bil 100 %, где Bil — значение 1-го параметра у оцениваемого товара (либо у аналогов-конкурен тов);

Bul — значение 1-го параметра у идеальной модели.

Следует отметить, что в том случае если значение параметра у оцениваемой мо дели лучше, чем в идеальной модели, их соотношение принимается равным единице.

На следующем этапе определяется показатель степени удовлетворения потреб ности (CSI) относительно идеальной модели (CSI — для оцениваемого товара и име ющихся аналогов) по сумме частных показателей, взвешенных по значимости парамет ров: при сумме Кэн1= Ve_5_2_2012.indd 59 05.06.2012 15:31: T CSI Yi1 K.

i Далее оценивается конкурентоспособность товара относительно лучшего из по тенциальных конкурентов (К). Для этого показатель CSI оцениваемого товара относи тельно идеальной модели (CSI0) делится на показатель CSI лучшего из потенциальных конкурентов (CSIk) и частное умножается на 100%:

К = CSI0/ CSIk 100%.

Использование данной модели позволяет более четко, чем вышеуказанные модели (Фишбейна и идеальной точки), оценить степень достижения идеала потребителя как нашей фирмой, так и наиболее опасными конкурентами.

Методика оценки конкурентоспособности высокотехнологичной услуги состоит из следующих этапов.

1. Оценка технических характеристик высокотехнологичного продукта в целях оценки конкурентоспособности продукта Оценка технических характеристик оборудования, используемого для оказания вы сокотехнологичной услуги, происходит с учетом удовлетворенности покупателей. В дан ном случае нас интересуют ощутимые покупателем характеристики. Например, для ус луги сотовой связи можно выделить следующие технические параметры:

— качество связи во время телефонного разговора;

— доступность сети в пределах зоны покрытия;

— зона покрытия;

— скорость работы сети.

Набор характеристик описывается количественно. Имеет смысл соотнести техни ческие показатели продукта с оценкой восприятия каждого показателя потребителем.

В зависимости от рассматриваемого продукта и его параметра чувствительность по требителя к значению технического показателя, заданного в параметрах изготовителя, может быть различной. Например, такой параметр, как качество связи, имеет смысл рассмотреть в отдельном приближении. С точки зрения поставщика услуги он изме ряется в скорости и надежности соединения (количестве потерянных пакетов), но для потребителя при опросе имеет смысл ввести шкалу Лайкерта, по которой он бы оценил именно степень удовлетворенности качеством связи. По данной оценке выводится за висимость удовлетворенности покупателя от технических параметров и  происходит их корректировка по отклонениям при оценке конкурентоспособности.

Сформулируем алгоритм оценки технических характеристик высокотехнологич ного продукта в целях оценки конкурентоспособности продукта.

• Составление списка технических характеристик, влияющих на удовлетворен ность покупателя. При этом можно провести анализ контента обсуждений про дукта покупателями или провести опрос.

• Оценка значимости параметров.

• Количественное измерение технических характеристик продукта с  позиции производителя.

• Качественное измерение технических характеристик с точки зрения покупателя.

Ve_5_2_2012.indd 60 05.06.2012 15:31: • Соотнесение позиций производителя и покупателя, выделение серии характе ристик, по которым необходимо измерение относительной степени удовлетво ренности по шкале Лайкерта.

• Установка диапазона значений по шкале Лайкерта (от 1 до 5;

от 1 до 10) для опроса покупателей.

• Составление опросной таблицы.

• Проведение опроса покупателей. Методика проведения опроса  — on-line анкетирование, позволяющее не только оперативно получить информацию, но и обработать ее с минимальными временными затратами.

• Корреляционный и  качественный анализ соотношения технических характе ристик с позиции производителя и покупателя.

• Вычисление коэффициентов для модели CSI.

2. Оценка системы распределения продукта и сервиса в целях определения кон курентоспособности продукта В рамках данной методики оценивается конкурентоспособность продукта, а  не компании-производителя, соответственно, в  оценке системы распределения также необходимо отталкиваться от позиции покупателя. Исследование «таинственный по купатель» является ключевым способом оценки конкурентоспособности системы рас пределения. Подробное описание технологии метода «таинственный покупатель» име ется в литературе [11, с. 23], и здесь мы его не приводим. Также данное исследование послужит элементом оценки сервиса, сопутствующего продукту, поэтому два блока объединены в один.

3. Характеристика системы продвижения в целях оценки конкурентоспособности продукта Стандартный подход к определению эффективности системы продвижения не применим к  оценке конкурентоспособности продукта, поскольку нет возможности получить информацию об объеме продаж конкурентов.

Система продвижения оценивается на основе опроса целевой аудитории и выяв ления эффективности по всем каналам продвижения. Задаются вопросы об уровне известности марки «до» и «после» проведения рекламной кампании:

• Какие торговые марки вы знаете? Первая названная марка (top-of-mind) — это косвенный показатель лидерства на рынке (конечно, если рассматривать мас совые рынки). Спонтанное знание (знание марки без подсказки) определяет ос новных игроков рынка.

• Какие торговые марки вы знаете из данного списка? Знание с подсказкой (наве денное знание, пассивное знание) определяет степень конкурентности рынка.

В ходе оценки эффективности конкретной рекламы выясняются отношение к рек ламе в  целом, понимание основной идеи рекламы, ощущения после просмотра или прочтения рекламы, а также ее влияние на поведение покупателя, т. е. непосредствен но на совершение покупки.

Оценка системы позиционирования связана с  определением конкурентоспособ ности бренда в целом и производится с помощью опросов по специально разработан ной под продукт анкете.

4. Анализ цены услуги В цену услуги входит не только цена приобретения, но и цена пользования услугой (которая в случае с сотовой связью и составляет основную часть цены).

Ve_5_2_2012.indd 61 05.06.2012 15:31: Таким образом, методика оценки конкурентоспособности высокотехнологичных услуг охватывает четыре элемента маркетингового комплекса.

Апробация методики на примере услуг сотовой связи Апробация методики была проведена на примере рынка услуг сотовой связи. Фор мально исследование связано с  интересами компании Tele2. В силу ограниченности объема статьи нет возможности показать использованные рабочие документы, проме жуточные данные исследования по элементам конкурентоспособности услуги сотовой связи;

будут приведены только итоговые результаты исследования.

Сводные данные по исследованию конкурентоспособности услуг сотовой связи ведущих российских операторов представлены в таблице.

Сводные результаты оценки конкурентоспособности услуг сотовой связи ведущих российских операторов Продажи и сервис Продажи Технические Оператор в собственных в мультибрендовых Имидж CSI Цена характеристики точках точках Tele2 55 87 5 69 54 Билайн 75 83 47 70 68,75 Мегафон 83 87 31 81 70,5 МТС 87 92 52 67 74,5 Поскольку исследование производилось для оператора Tele2, основные выводы и  рекомендации будут сделаны относительно данного оператора. Оператор получил минимальный коэффициент CSI по совокупному исследованию, что неудивительно, — он является четвертым по количеству абонентов. Относительные коэффициенты CSI для оператора следующие:

CSITele2/Мегафон= CSITele2/CSIМегафон=76%, CSITele2/Билайн= CSITele2/CSIБилайн=78%, CSITele2/МТС= CSITele2/CSIМТС=72%.

Ценовая политика оператора позволяет ему конкурировать с  большой тройкой операторов. Компания позиционирует себя на рынке как оператор-дискаунтер, за счет чего добивается высокого прироста абонентской базы и укрепления позиций на рынке. Она добилась лидерства на определенных нишах, за счет чего укрепила свое положение. Сравним относительный CSI с коэффициентами относительной ценовой политики операторов:

CSIМегафон/Tele2= CSIМегафон/CSI Tele2=61%, CSI Билайн/Tele2 = CSI Билайн / CSI Tele2 =50%, CSI МТС /Tele2 = CSIМТС/ CSITele2 =59%.

Ve_5_2_2012.indd 62 05.06.2012 15:31: Данные коэффициенты ниже относительных CSI, что говорит о потенциале повы шения цены на услуги оператора Tele2, которое окажется безболезненным для уровня продаж и пользования услугой.

Высокий уровень сервиса в собственных центрах поддержки и обслуживания опе ратора также является существенным конкурентным преимуществом компании, спо собствующем в том числе укреплению лояльности абонентов.

Наиболее слабые позиции по результатам исследования услуга сотовой связи опе ратора Tele2 занимает по техническим характеристикам, а также по работе с мульти брендовыми салонами. Система продвижения и  связей с  общественностью оценена ненамного ниже лидера по блоку. Рассмотрим подробнее наиболее актуальные для компании зоны исследования.

Оператор проигрывает по всем параметрам технических характеристик. Это свя зано не только с оптимизацией затрат, за счет которой достигаются низкие цены на услугу, но и с технически отличной от большой тройки технологией работы. Тем не ме нее абоненты отмечают, что качество связи оператора улучшается. Основной рекомен дацией в данной ситуации могут быть работа над диагностикой неполадок и донесение до абонентов перспектив развития сети, методов устранения неполадок, проведение кампаний по борьбе за качество, сбор и реагирование на обратную связь.

По продажам и  сервису в  монобрендовых салонах Tele2 значительно отстает от конкурентов по следующим параметрам: внешнему виду офиса, грамотности и  ско рости речи сотрудников. Проблема внешнего вида офиса зачастую связана с фасадом зданий, в  которых расположен офис. Часто исследователи отмечали наличие боль ших очередей в  салонах Tele2, что влечет за собой прочие недостатки в  обслужива нии: невозможность уделить время и внимание при оказании персональной консуль тации. Рекомендацией по данному блоку могут быть диагностика и  косметический ремонт прилегающей к салонам территории, а также переключение абонентов на об служивание по альтернативным источникам: call-центр, интернет-сайт, мобильный помощник.

Низкий уровень конкурентоспособности продемонстрировал оператор при ра боте с  мультибрендовыми салонами. Из-за относительно недолгого присутствия на рынке и отсутствия связей в виде участия в капитале с мультибрендовыми гигантами оператор проигрывает данное направление продаж, не являясь рекомендуемым опера тором и не имея лидирующих позиций при размещении рекламных материалов.

По цене оператор ведет рекламную кампанию как предоставляющий наиболее вы годный роуминг, хотя предложения конкурентов по нему по стоимости ниже. В осталь ном ценовая политика оператора формирует конкурентное преимущество его услуги.

Слабые позиции по формированию имиджа услуги связаны с двумя моментами.

Во-первых, относительно низкое качество услуг формирует негативное общественное мнение и отрицательные рекомендации, несмотря на их прирост в связи с низкими це нами. Во-вторых, рекламная кампания оператора специфична и хотя имеет очевидные плюсы — запоминаемость, оригинальность, оказывается непривлекательной для части аудитории.

Таким образом, мы сделали совокупные выводы по результатам проведенного ис следования, которые помогут оператору Tele2 стабилизировать или увеличить темпы роста абонентской базы за счет увеличения конкурентоспособности услуги сотовой связи.

Ve_5_2_2012.indd 63 05.06.2012 15:31: Конечно, предлагаемая методика не лишена недостатков. Их можно свести к не скольким моментам.

• Любое применение балльных оценок вносит в процесс оценки элементы субъ ективности. Но использование шкал и метода «таинственный покупатель» поз воляет свести субъективность к минимуму.

• Искусственно завышены требования к конкурентоспособности услуги, связан ные с применением указанного метода. Обычные потребители более лояльны к  факторам конкурентоспособности услуги, чем «таинственные покупатели», владеющие всей нормативной базой по оказанию услуг. Однако следует учесть, что «таинственные покупатели» одинаково жестко подходят к  оценке как ус луг фирмы, так и ее конкурентов. А фирме полезно ориентироваться на самые жесткие стандарты. Надо отметить, что метод позволяет фирме выявлять но вый положительный опыт конкурентов.

• Использование методики достаточно дорого для компании. Применение мето да требует солидного бюджета. К сожалению, по этой причине данная методика не очень подходит для малых компаний.

Существенных ограничений по отраслям услуг методика, на наш взгляд, не имеет.

Для обычных услуг исчезает блок оценки технических характеристик оборудования, используемого при оказании высокотехнологичной услуги. В остальном логика про ведения оценки конкурентоспособности услуги универсальна.

Литература 1. Энджел Ф., Блэкуэл Д., Миниард У. Поведение потребителей. СПб.: Питер, 1999.

2. Пономарева Т. А., Супрягина М. С. Как на практике оценить качество через количество // Маркетинг в России и за рубежом. 2004. № 2. С. 51–63.

3. Новаторов Э. В. Концептуальные и методологические основы маркетинговых исследо ваний качества в сфере услуг // Маркетинг и маркетинговые исследования в России. 2000. № 5.

С. 45–51.

4. Чижов Н. А. Проблемы качества обслуживания клиентов (потребителей) // Маркетинг и маркетинговые исследования. 2003. № 6. С. 25–33.

5. Brady M., Cronin J. Some New Thoughts on Conceptualizing Perceived Service Quality: а Hier archical Approach // Journal of Marketing. 2001. Vol. 65. P. 12–19.

6. Cronin J., Taylor S. SERVPERF versus SERVQUAL // Journal of Marketing. 1994. Vol. 58. N 1.

Р. 29–36.

7. Gronroos C. A Service Quality Model and its Marketing Implications // European Journal of Marketing. 1991. Vol. 18. N 4. P. 23–31.

8. Lehtinen U., Lehtinen J. Two Approaches to Service Quality Dimensions // The Service In dustries Journal. 1991. Vol 11. N 3. P. 45–58.

9. Parasuraman A., Zeithaml V., Berry L. A Conceptual Model of Service Quality and its Implica tions for Future Research // Journal of Marketing. 1985. Vol. 49. P. 73–81.

10. Валдайцев С. В., Молчанов Н. Н., Пецольдт К. Малое инновационное предприниматель ство. М.: Проспект, 2011.

11. Пушин В. Mystery Shopping. Контроль качества // Управление продажами. 2005. № 4. С. 20–28.

Статья поступила в редакцию 5 марта 2012 г.

Ve_5_2_2012.indd 64 05.06.2012 15:31: УДК 330. 8 Вестник СПбГУ. Сер. 5. 2012. Вып. И. М. Рисованный ЭВОЛЮЦИОННАЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ МИКРОЭКОНОМИКА:

РАЗМЫШЛЕНИЯ НАД КНИГОЙ В прошлом году издательство «Дело» опубликовало книгу американского эконо миста, профессора С. Боулза «МИКРОЭКОНОМИКА. Поведение, институты и эво люция» [1], которая вызвала вполне положительные, хотя и неоднозначные отклики.

Сказать кратко об исследовании американского экономиста, профессора С. Боул за весьма затруднительно, настолько оно фундаментально, насыщено богатым эмпи рическим материалом (объем книги более 500 страниц, распределенных по 14 главам), при изучении которого используются разнообразные аналитические инструменты (модели). Ограничимся наиболее существенными идеями, приемами анализа и заклю чениями, относящимися к главной теме — предпочтения и институты и их совместная эволюция.

Типовые социальные взаимодействия: предпочтения и институты Как это часто бывало в истории экономической науки, предлагаемая работа бази руется на критике доминирующей парадигмы и введении новых предпосылок и под ходов. В данном случае критике подвергается неоклассическая экономическая теория, лежащая в основании современной микроэкономики (вальрасовская парадигма), ста вящая во главу угла индивидуальные предпочтения и  описывающая экономическое поведение экономических агентов «в виде решения оптимизационной задачи с ограни чениями, которое осуществляет совершенно информированный индивид в простран стве, фактически лишенном институтов». Такая «презентация», конечно, карикатурна и отнюдь не нова, что признает и сам Боулз [1, с. 8].

В поисках более подходящего объяснения поведенческих основ экономики С. Бо улз отталкивается от некоторых эмпирически наблюдаемых фактов, характеризующих типовые структуры взаимодействий между людьми и их индивидуальное поведение.

Во-первых, люди одновременно неоднородны (одни склонны учитывать собственные интересы, другие — общественные) и адаптивны, т. е. чаще приспосабливаются к те кущей ситуации, нежели следуют единой целенаправленной поведенческой схеме.

Во-вторых, повсеместно распространенными (в семьях, фирмах, общинах, на рынках, в политических проектах) являются неконтрактные социальные взаимодействия, ко торые управляются комбинацией норм и  власти. В-третьих, социальные взаимодей ствия зачастую приводят к  результатам, которые являются следствием институцио нальной дополняемости (институциональной синергии) и  обозначаются термином «обобщенная возрастающая отдача» [1, с. 9–13].

Иван Михайлович РИСОВАННЫЙ — канд. экон. наук, доцент кафедры экономической теории СПбГУ. В 1970 г. окончил экономический факультет СПбГУ. В 1974 г. защитил кандидатскую диссер тацию. Сфера научных интересов — макроэкономика, институциональная экономика. Автор более 50 публикаций, в том числе 2 монографий.

© И. М. Рисованный, Ve_5_2_2012.indd 65 05.06.2012 15:31: Исходя их этих посылок, автор формулирует поведение индивидов как «социаль ные предпочтения» — ситуационно специфические причины поведения адаптивных агентов, подчиняющихся правилам, действующих с  оглядкой на других и  на процесс (т. е. их оценка состояния вещей зависит от того, как оно оценивается другими и как это состояние достигнуто) и  в  условиях обобщенной возрастающей отдачи [1, с. 93, 99, 105]. Подход к предпочтениям, долгосрочную основу которых обеспечивают соци альные нормы (включая этические предписания альтруизма, справедливости, вкусов и  мнений, внутренние реакции), отличается от привычного когнитивно-ориентиро ванного подхода, объясняющего индивидуальное поведение своекорыстными предпо чтениями [1, с. 92–93].

Переформулировка поведенческого контекста с позиций социальных предпочте ний делает необходимым пересмотр и  уточнение традиционных принципов микро анализа, таких как методологический индивидуализм, рациональность, полезность, равновесие.

Автор не против методологического индивидуализма (метода, описывающего яв ления на групповом уровне, включая институты, с позиции действий индивидов), но дополняет его обратным эффектом воздействия агрегированных исходов (институ тов) на предпочтения индивидов как носителей поведенческих норм [1, с. 58, 454].

Основываясь на ситуационно зависимом поведении, автор вводит понятие ситуа ционной полезности;

функция полезности должна учитывать аргументы не состояния, но изменения в состояниях или события [1, с. 103–104].

С точки зрения Боулза, рациональность необязательно подразумевает эгоисти ческий интерес;

транзитивными и  полными могут быть альтруистические или мазо хистские предпочтения. «Люди сознательно преследуют свои цели, но чаще делают это, основываясь на знакомых им по прошлому опыту поведенческих ответах»;

зачастую они «идут на ухудшение собственного благосостояния не только ради улучшения благо состояния других, но и ради наказания тех, кто … нарушил этические нормы … Люди ведут себя великодушно по отношению к тем, кто вел себя доброжелательно (по отно шению к ним или к кому-то еще) и наказывают тех, кто вел себя недоброжелательно»

(мотив «реципрокности») [1, с. 10, 92].

Если в вальрасовской парадигме индивидуальное поведение в состоянии равнове сия, так же как и агрегированные свойства данного равновесия, стационарны, то при поствальрасовском подходе стационарность агрегированных свойств не предполагает стационарности объектов нижнего уровня (т. е. индивидов). Агрегированные исходы могут быть средними (за долгий промежуток времени) значениями нестационарных значений [1, с. 455].

Поскольку социальные нормы создают стимулы и ограничения, результирующие агрегированные последствия индивидуальных взаимодействий, то предпочтения эн догенны по отношению к институтам. «Мы приобретаем предпочтения путем генети ческого наследования и культурного обучения;

те и другие подвержены влиянию эко номических и прочих институтов» [1, с. 356].

В свою очередь, функционирование институтов связано с предпочтениями вовле ченных индивидов (последние являются носителями поведенческих норм), и предпоч тения определяют, какие институты доступны и имеют шанс сохраниться, т. е. инсти туты также эндогенны [1, с. 58, 120, 383].

Ve_5_2_2012.indd 66 05.06.2012 15:31: Объясняя постановку вопроса, Боулз пишет: «Для задач, использующих опреде ленные аналитические методы, иногда разумно предполагать институциональную сре ду заданной… Однако если нас интересует процесс институциональной эволюции, то мы должны изображать институты не как экзогенно заданные ограничения, но скорее как исход индивидуальных взаимодействий… исследовать взаимодействие, в ходе ко торого данный институт появился» [1, с. 351–352].

Взаимная эндогенность предпочтений и  институтов обусловливает их эндоген ную эволюцию. Взаимодействия тех и других, их совместная динамика — с учетом не однородности, изменчивости и гибкости — является предметом эволюционного моде лирования, что и составляет центральную тему исследования Боулза [1, гл. 2, 11–13].

Институциональная и поведенческая эволюция Мы изучаем индивидуальное поведение в основном для того, чтобы понять агре гированный результат. Согласно вальрасовской модели общего равновесия, при нали чии определенных условий (четко определенные права собственности, конкурентный рынок и т. п.) можно объединить индивидуальные действия производителей и потре бителей для получения общего уровня цен, выпуска и распределения ресурсов между различными целями. В таком случае говорят о  достижении Парето-эффективного конкурентного равновесия. По мнению Боулза, для объяснения агрегированных ре зультатов этого недостаточно: необходимо учитывать эффект обратной связи, строить модели на уровне популяции, в  которых связывались бы индивидуальные действия с общими для всего населения исходами, и рассматривать процессы с учетом фактора времени, т. е. в динамике.

Такого рода решения автор демонстрирует на моделях, использующих объясни тельный потенциал, применяемый для описания биологических систем (наследование, естественный отбор, случайность), с одним существенным уточнением: люди вводят институциональные инновации (аналог «видообразования» в  биологии) намеренно и зачастую коллективно, а не просто случайно [1, с. 56–57].

Отличительные характеристики эволюционного подхода к  экономике включают моделирование случайностей, дифференциальной репликации, внеравновесной дина мики и структуры популяции.

Репликация (аналог «естественного отбора»)  — копирование и  распространение институциональных и поведенческих характеристик. Поскольку популяции структури рованы, то репликации могут происходить на разных уровнях;

дифференциальная ре пликация — групповой или многоуровневый отбор предпочтений и институтов [1, с. 59].

С учетом фактора времени процесс дифференциальной репликации приобрета ет характер неравновесной динамики (т. е. динамики вне равновесия). Явный учет не равновесной динамики и существования «нерелевантных» равновесий (т. е. не соответ ствующих смыслу равновесия) является важнейшей характеристикой эволюционного подхода, принципиально отличного от традиционного подхода сравнительной статики и стандартной статической модели рыночного равновесия [1, с. 61].

Случайность в эволюционных моделях эндогенна, она может приобретать форму наследуемой инновации или являться результатом поведенческих инноваций, не пере даваемых генетически. Случайность играет важную роль в социальной динамике: при наличии обобщенной возрастающей отдачи даже незначительные маловероятные со бытия («шоки») оказывают существенное и продолжительнее воздействие на равновес ные состояния, влияют на направление и скорость эволюционных изменений [1, с. 59].

Ve_5_2_2012.indd 67 05.06.2012 15:31: Боулз тестирует эволюционный подход к развитию предпочтений и институтов на моделях, в основе которых лежит эволюционная теория игр, где игра — способ модели рования стратегических взаимодействий, т. е. ситуаций, в которых последствия инди видуальных действий зависят от того, что предпринимают другие, и эта взаимозависи мость осознается всеми вовлеченными сторонами. В своем анализе Боулз использует различные формы игр (кооперативные и некооперативные игры, игры, завязанные «на общем интересе либо конфликте интересов», и др.) и концепции поиска решений (до минирование, равновесие по Нэшу) [1, с. 30–52].

Смысл доминирования заключается в том, чтобы выяснить, чего не случится (или что точно случится) в  игре;

доминирующей является наилучшая стратегия из всего множества доступных агенту стратегий вне зависимости от того, какие стратегии вы бирают другие агенты.

Как доминирование, так и равновесие по Нэшу основаны на понятии стратегии наилучшего ответа. Идея, лежащая в основе равновесия по Нэшу (неоптимального по Парето исходу) заключается в том, что может существовать одно или более решений, в которых ни один игрок не будет иметь стимулов изменить свою стратегию в течение длительного времени при данных стратегиях, выбранных другими игроками [1, с. 31].

Чтобы понять, какое из многих равновесий по Нэшу будет установлено, требуются информация об изначальных условиях и  анализ внеравновесного поведения. Причем понятия «историческая случайность» и «динамика (включая обучение)» представляют собой необходимые дополнения в данной концепции [1, с. 51].

Одна из особенностей экономической теории игр заключается в том, что институ ты трактуются как исходы индивидуальных взаимодействий (исходы игры), и поведе ние индивидов (игроков) меняется в процессе обучения.

Вначале используется стохастическая эволюционная теория игр, в  которой учи тывается важность случайных событий. На этой основе строится модель культурной эволюции, которая демонстрирует изменение предпочтений в  ответ на институцио нальные различия, посредством культурного обучения (переноса культурных призна ков) на собственном опыте или опыте других, а изменение институтов — в результате экзогенных технологических шоков.

«Процессы культурного переноса… возникли, скорее всего, сами по себе под воз действием естественного отбора, культурного группового отбора, случая и других эво люционных давлений» [1, c. 357]. Переносчиками культурных признаков (т. е. любых характеристик индивида или группы, которые другие могут воспринять, сохранить или отвергнуть) являются индивиды, а  дифференциальная репликация происходит посредством приобретения признаков (норм), принесших успех другим. При этом воз можен процесс «конформистского переноса», с применением силы со стороны третьих лиц, например государства, классов или организаций [1, с. 67–68].

Если институты выступают исходами индивидуальных взаимодействий и спосо бом их описания являются соглашения, то процесс институциональных изменений предстает как переход от одного исхода к другому, и они изображаются как смена од них соглашений другими [1, с. 46]. Тогда анализ институциональных изменений (инно ваций) становится проблемой выбора устойчивого равновесия (равновесия по Нэшу), т. е. нахождения причин, почему именно такое равновесие реализуется и поддержива ется, тогда как возможны и другие равновесия [1, с. 352].


Ve_5_2_2012.indd 68 05.06.2012 15:31: Для объяснения смены институтов в этой модели вводятся понятия наилучших (оптимальных) и ненаилучших (неоптимальных) ответов: первые устремляют агентов к  одному из равновесных устойчивых состояний, вторые соответствуют специфиче ским действиям, нарушающим данное равновесие и приводящим к переходу от одного соглашения к другому [1, с. 391].

Боулз строит расширенную стохастическую эволюционную модель, интегриру ющую случай и  координированные коллективные действия групп индивидов, жела ющих смены институтов. С его точки зрения, к эволюционным институциональным изменениям приводят два процесса. Во-первых, появление внутри общества большого числа индивидов, которые действуют с нарушением соглашения, что в результате при водит к его смене. Этот процесс может принимать форму конфликта между сторона ми («разрыва с прошлым»), которые в разной степени оказываются в выигрыше (как в истмате Маркса), но может происходить постепенно, за счет адаптации институтов к  новым требованиям и  возможностям (внутригрупповая динамика, побуждающая общество к смене соглашения, моделируется в гл. 12).

Во-вторых, конкуренция между группами, которыми руководят различные инсти туты (модель группового или многоуровневого отбора в гл. 13).

В первом случае причинный механизм выбора равновесия заключается в концен трации ненаилучших ответов, во втором  — трансформация институтов происходит в совместном процессе межгрупповой конкуренции и перехода внутри группы от од ного соглашения к другому.

«Изменения происходят из-за накопления случайных специфических ненаилуч ших ответов индивидов. Иногда этого достаточно, чтобы переломить лежащий в  ос нове динамический процесс от области притяжения одного устоявшегося равновесия к другому» [1, с. 386]. С другой стороны, выбор ненаилучших ответов является скорее преднамеренным, нежели случайным, он приобретает форму коллективных действий, а не некорректированного поведения индивидов [1, с. 354, 411]. Причем в случае кон формистского переноса культурных признаков представитель популяции совершит ненаилучший выбор тем вероятнее, чем больше его соратников поступят так же. Это приводит к большей концентрации специфических действий и может ускорить процесс перехода [1, с. 414].

Групповой отбор  — процесс распространения норм, который происходит из-за успеха групп, в которых приверженность этим нормам общепринята [1, с. 228].

Многоуровневый отбор — процесс, в котором эволюция индивидуальных характе ристик находится под влиянием давления конкуренции как на уровне индивидов, так и на более высоком уровне [1, с. 427].

Таким образом, в  эволюционной модели Боулза существуют три фундаменталь ных источника институциональных изменений: приспособление к  экзогенно задан ным правилам поведения (технологические изменения, или то, что у Маркса называет ся «материальные производительные силы»);

совместное влияние случайных событий;

коллективные действия и конкуренция между группами популяции [1, с. 387, 445].

Данная модель позволяет прояснить феномен инерции институтов и  существо вания так называемых эволюционных универсалий. С точки зрения Боулза, концен трация ненаилучших ответов работает как инструмент выбора равновесия для тако го рода институтов, и  это является причинным механизмом, объясняющим их успех [1, с. 411].

Ve_5_2_2012.indd 69 05.06.2012 15:31: Примерами институтов — эволюционных универсалий, возникающих и существу ющих с завидным постоянством независимо друг от друга в совершенно разных средах и  в  обстоятельствах, подтвердивших свою эволюционную жизнеспособность, могут служить: деньги, рынки, государства, собственность, демократия, поклонение сверхъ естественным существам и др. [1, с. 385].

Боулз характеризует такие институты как стохастические устойчивые и доступ ные «робастные» соглашения (robust  — прочный), особенность которых заключает ся в  том, что для выхода из них требуется большое число специфических действий и малое — для прихода;

к ним «легко прийти, но тяжело покинуть» [1, с. 392–393, 400].

О «хорошем управлении» и «хорошей политике»

Завершая исследование (гл. 14), Боулз приводит сравнительный анализ трех ос новных институтов, играющих особую роль в  решении проблемы координации,  — рынков, государств и общин. Показанные им преимущества и недостатки этих инсти тутов известны из других работ, однако автор дополняет их рядом существенных до полнительных аргументов.

Боулз подчеркивает позитивную роль рынков в сфере некооперативных взаимо действий: раскрытие информации в  процессе ценообразования и  относительно бес коррупционный механизм, давление отбора, способствующего росту производствен ной эффективности [1, с. 461].

Государство способно смягчать провалы координации, устанавливая и поддержи вая универсальные правила игры, по которым происходит взаимодействие частных агентов, в том числе побуждать их взаимодействовать в тех случаях, когда разобщен ные действия неэффективны [1, с. 462].

К достоинствам общин автор относит такие средства регулирования совместной дея тельности, как доверие, солидарность, взаимность, месть, воздаяние и др. [1, с. 465–466].

Недостатки отмеченных институтов являются обратной стороной их достоинств.

Практические рекомендации относительно «хорошего управления» и  «хорошей политики» сводятся к двум положениям.

Во-первых, большинство экономических взаимодействий управляются неодно родным набором формальных и неформальных правил, отражающих аспекты рынков, государств и общин;

некоторые комбинации работают лучше других. Дополняемость этих институтов может стать надеждой для мобилизации неоднородных и разнообраз ных возможностей и мотивов людей, чтобы лучше использовать потенциал расширяю щегося знания к повышению благосостояния общества [1, с. 469, 476]. Другими слова ми, должно быть много разных институтов.

Во-вторых, институты и политика не есть просто инструменты, готовые к примене нию «благонамеренными слугами общества», скорее они представляют собой продукты как эволюции, так и конструирования, и, в свою очередь, подвержены провалам коор динации [1, с. 53]. Для достижения эффективности в государственной политике важно, чтобы учитывался динамический характер системы, в которую вмешивается. «Полити ка, направленная на замену социально нежелательного равновесия в пользу некоторого другого исхода, может сильно различаться, когда система характеризуется единствен ным равновесием или существует несколько устойчивых равновесий» [1, с. 457].

Ve_5_2_2012.indd 70 05.06.2012 15:31: Исследование С. Боулза рекомендовано ГУ–ВШЭ в  качестве учебника для сту дентов, аспирантов и  преподавателей экономических факультетов вузов. Появились и первые вполне положительные, хотя и неоднозначные отклики (см. [2, c. 116, 122].

В монографии Боулза есть много верных наблюдений и справедливых замечаний, прежде всего относительно микроэкономики. Новизна заключается в  вовлечении предпочтений экономических агентов в широкий институциональный контекст: пред почтения и  институты  — движущие силы экономических процессов, они не посто янны и подвержены совместной эволюции, изменения происходят под воздействием социальных и политических сил.

Переформулировка предпосылок поведенческих основ экономики с  учетом ин ституционального «дизайна» и динамики предпочтений и институтов — все это рас ширяет рамки предмета микроэкономики, делает более реалистичным понимание по веденческих структур в  долгосрочной перспективе. Одновременно это вызывает не обходимость пересмотра методологии анализа в пользу эмпирического метода и эво люционного подхода.

Эмпирический метод (в отличие от дедуктивного) требует подтверждения предпо сылок опытным путем, предполагает описание типов поведения, детерминированных различными мотивами, сведение их к своим исходам.

Эволюционный подход к  изучению динамики институтов в  связи с  динамикой предпочтений, как альтернатива «конституционному порядку», предполагает исполь зование соответствующих эволюционных моделей («неоднородных» и  «адаптивных») и всевозможных компьютерных симуляций социальных взаимодействий.

Читатель должен знать не только теорию экономического равновесия Вальраса — Парето  — Маркса  — Самуэльсона или основы институциональной экономики, ему необходимо иметь представления о теории игр и линейном программировании. В ре зультате анализ (как и преподавание) проблем: что, как и для кого производить, что, сколько и по какой цене приобретать (причем то и другое в обозримой, а не в долго срочной перспективе) усложняется.

С. Боулз ставил своей задачей изучить влияние экономических институтов на благосостояние людей, используя эволюционный подход. В частности, он поддержи вает гипотезу, согласно которой те страны, где власти использовали «специфические институты», ограничивающие доступ к  земле, возможностям предпринимательства, сбережениям и  инвестициям и  т. д., оказывались менее успешными в  долгосрочной перспективе, чем те, которые делали ставку на «менее специфические институты», по ощрявшие отмеченные устремления к экономическому росту.

Актуализируя взаимосвязь институтов и предпочтений в процессе их совместной эволюции, указывая на роль культурной эволюции, коллективных действий, межгруп повых конфликтов и т. д., автор вносит вклад в институциональную экономику, девиз которой — «институты определяют отдачу». Он расширяет представление о причин ных механизмах возникновения институциональных инноваций и инерции институ тов, тем самым дополняет и уточняет известную схему институциональных изменений (Демсетца  — Норта), понимание природы «зависимости от траектории предшеству ющего развития» и «эффекта блокировки».


Исследование Боулза представляет, по сути, «институциональную микроэкономи ку», претендующую на всеобъемлющую теорию выбора поведенческих структур, неза висимо от сфер приложения — будь то экономика, политика или обычаи бинтования ступней девочек в Китае и «женского обрезания» в Судане [1, с. 12, 350, 415]. Его усилия Ve_5_2_2012.indd 71 05.06.2012 15:31: придать микроэкономике статус «эволюционной социальной науки» можно рассмат ривать как очередной шаг на пути реализации давней идеи создания «обобщенной экономической теории». Перспективы такой теории (если следовать эволюционному подходу) во многом будут зависеть от того, насколько она как институциональная ин новация обладает свойством «обобщенной взрастающей отдачи» и в состоянии вытес нить традиционную парадигму.

Современное российское общество представляет собой континуум, изобилующий процессами и явлениями, подтверждающими сложный характер институциональных изменений. Если на протяжении практически всего ХХ столетия казалось, что соци альные взаимодействия регулируются исключительно методами «социальной инже нерии», то к  концу и  особенно в  начале нового века  — благодаря случайным собы тиям, процессам культурного переноса, внутригрупповой конкуренции, социальным предпочтениям, формирующимся при помощи новых информационных технологий, и т. п. — все отчетливее проявляется их эволюционный характер. Структура социаль ных взаимодействий в  переходной экономике России близка к  институциональной микроэкономике Боулза, но предпочтения экономических агентов во многом ориен тируются (как ориентировались и прежде в условиях централизованно управляемой системы) и  на принципы «ортодоксальной» микроэкономики. Этому способствуют многие факторы, в том числе недоверие к институтам современной власти, отсутствие реальной конкуренции в политической и экономической сферах жизни, традиционно слабая способность граждан к кооперации и коллективным действиям.

Исследование С. Боулза может быть по-разному воспринято среди отечественных экономистов-институционалистов. Для одних идея совместной эволюции эндогенных предпочтений и  институтов придаст аргументов, дополняющих «конституциональ ную» парадигму социальной динамики, для других — послужит оправданием давления традиции и использования «специфических институтов», провоцирующих бесконеч ный поиск «особого» пути институциональной модернизации России.

Литература 1. Боулз С. Микроэкономика. Поведение, институты и эволюция: учебник / пер. с англ. М.:

Изд-во «Дело АНХ», 2011. 576 с.

2. Обсуждаем микроэкономику С. Боулза // Вопросы экономики. 2011. № 8. С. 114–126.

Статья поступила в редакцию 5 марта 2012 г.

Ve_5_2_2012.indd 72 05.06.2012 15:31: 2012 ВЕСТНИК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Сер. 5 Вып. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ РОССИИ УДК 338. Ф. Ф. Рыбаков СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ПЕТЕРБУРГА: ЭВОЛЮЦИЯ И НОВЫЕ ПОДХОДЫ В начале 2011 г. Администрация Санкт-Петербурга анонсировала проект «Кон цепции социально-экономического развития Санкт-Петербурга до 2020 года». Доку мент вновь представили общественности города после прихода нового губернатора.

Интересно и то, что немногим более четырех лет назад был принят аналогичный до кумент до 2025 г. Причем он не просто был одобрен, а получил официальный статус согласно Постановлению Правительства Санкт-Петербурга № 884 от 20 июля 2007 г.

Заметим, что в  новейшей российской истории это был первый документ, принятый подобным образом.

Таким образом, Концепция 2007 г., рассчитанная до 2025 г., оказалась ненужной, утратила актуальность. Возникает вопрос: как такое произошло?

Обратимся к  истории стратегического планирования и  его особенностям на со временном этапе. Как известно, стратегическое планирование территориальных об разований в России уходит корнями в XIX в. Тогда были выдвинуты первые предло жения об экономическом районировании России на научной основе. Еще К. И. Ар сеньев  — известный русский статистик, историк и  географ  — в  1818 г. предложил разделить Россию на 10 пространств, а П. П. Семенов — управляющий Центральным статистическим комитетом МВД  — в  1871 г. предложил деление на 14 естественных областей. У Д. И. Менделеева речь идет о формировании 14 экономических краев или областей [1, с. 204–206].

Очень важно помнить о нетождественности административно-территориального деления, начавшегося в 1708 г. с создания первых 8 губерний, и экономического райо нирования. Первые — результат субъективных действий государства. Вторые — объ ективная реальность, выявленная на научной основе.

Феликс Федорович РЫБАКОВ  — д-р экон. наук, профессор. Заслуженный работник высшей школы РФ. В 1969 г. окончил экономический факультет ЛГУ. В 1973 г. защитил кандидатскую диссер тацию. Преподавал на факультете. После защиты докторской диссертации с 1986 по 1993 г. заведовал кафедрой политэкономии и был проректором по научной работе Института культуры. Читал лекции в Японии, Норвегии, Финляндии. В 1993 г. вернулся в Университет. С 1995 по 2011 г. — заведующий кафедрой экономической теории и  экономической политики СПбГУ. Научные интересы  — эконо мика Санкт-Петербурга и экономическое реформирование России в XX в. Автор более 420 научных работ, в том числе 17 индивидуальных монографий, соавтор и научный редактор 16 коллективных публикаций. Ряд работ опубликован в США, Германии, Англии, Финляндии и Словакии.

© Ф. Ф. Рыбаков, Ve_5_2_2012.indd 73 05.06.2012 15:31: Вопросы территориального устройства, экономического районирования обсуж дались в России на протяжении XIX и ХХ вв. Работали специальные организации, соз данные для нахождения оптимального решения в этой области (КЕПС, СОПС, плано вые комиссии экономических районов). Однако стратегическое планирование терри торий появилось совсем недавно. Первым документом по праву следует признать план ГОЭЛРО, где наряду с вопросами электрификации, восстановления старых и создания новых электростанций рассматривались проблемы территориального устройства.

К 1917 г. Российская империя включала 81 губернию и 18 областей (10 губерний царства Польского и 8 губерний Великого княжества Финляндского). Предполагалось резко сократить число административных единиц (общее количество краев и областей планировалось в количестве 15).

К 1932 г. в стране сложилась отраслевая система управления, первоначально со стоявшая из трех союзных промышленных наркоматов. К тому времени, когда произо шел распад СССР, промышленностью руководили 39 союзных министерств.

С 1957 по 1964 г. в  стране действовала территориальная система управления (105 совнархозов). Однако стратегическое управление территорий осуществлялось преимущественно через соответствующие планы экономических районов. Последних было 19 ( в 1983 г. Северо-Западный экономический район был разделен на два — Се верный и Северо-Западный).

В советский период появилась такая форма территориального планирования, как комплексное экономическое и социальное планирование административных единиц.

В 1975 г. подобный план был впервые разработан для Ленинграда и  Ленинградской области. Затем практика стратегического планирования распространилась на другие регионы страны.

Главная проблема заключалась в противоречии между отраслевыми и территори альными интересами. Дело в том, что координация отраслевых и территориальных во просов в такой стране, как наша, — задача чрезвычайной значимости и актуальности.

Существовали министерства и ведомства, имевшие свои предприятия на определенной территории, с одной стороны, и органы регионального управления — с другой. Первые отражали отраслевые интересы, вторые — территориальные. В определенном смысле территориальные проблемы — это отраслевые проблемы на конкретных местах.

В середине 1980-х годов была разработана и частично реализована территориаль но-отраслевая программа «Интенсификация-90», в которой была предпринята попыт ка технического и технологического перевооружения промышленности с учетом инте ресов соответствующих отраслей и возможностей города.

Таким образом, за советский период накоплен определенный опыт стратегическо го планирования территорий, который, к сожалению, оказался невостребованным.

После распада СССР, когда Госплан был предан анафеме, а в умы россиян внедря лась идея о непригодности планирования, стала преобладать мысль о том, что рынок сам все расставит по своим местам. В штыки даже воспринимался термин «регулируе мая рыночная экономика», хотя на Западе он широко используется.

В самом общем виде план — это заранее рассчитанный объем хозяйственной дея тельности. Территориальное стратегическое планирование стало широко известно в России с конца 80-х — начала 90-х годов ХХ в. [2].

Ve_5_2_2012.indd 74 05.06.2012 15:31: Обычно долгосрочное социально-экономическое планирование называют стра тегическим, когда под этим подразумевают принцип сбалансированности интересов и установление партнерских отношений между властью, бизнесом и местным населе нием. Специалисты полагают, что это новый тип планирования, складывающийся под влиянием двух начал — местного самоуправления и рыночных реформ. В специальной литературе предпринимаются попытки четко разграничить долгосрочное социально экономическое планирование советского периода и стратегическое территориальное планирование. Различие между ними, безусловно, имеет место. Но в то же время есть и общее, что позволяет говорить об использовании некоторых элементов разработки планов экономического и социального развития.

«Территориальная программа Европейского союза. К более конкурентоспособной и устойчивой Европе с разными регионами» — ключевой документ, в котором красной нитью проходит мысль о территориальном «сплочении», экономическом сотрудниче стве и в конечном итоге устойчивом развитии [3, c. 8–9].

Очевидно, категории прошлого не вписываются в современный облик рыночной экономики. Были, например, территориально-производственные комплексы (ТПК), в наши дни говорят о кластерах. Аналогично и с комплексным социально-экономиче ским планированием, которое сегодня не упоминается. Территориальное стратегиче ское планирование вытеснило все предыдущее в данной области. Подчеркнем еще раз, что принципиально названные понятия не тождественны. Однако опыт комплексного планирования территориальных образований не следует игнорировать.

Применительно к стратегическому планированию Санкт-Петербурга заметим, что за последние 20 лет разработано несколько документов, претендующих на роль компа са социально-экономического развития на длительный период. Одни из них масштаб ны и имели большой резонанс в обществе. О других уже забыли. Но необходимость разработки программного документа на длительный срок осознана всем сообществом.

Забыв о собственном опыте, в 1990-е годы начали поспешно изучать практику Кана ды, Швеции, Испании. Разумеется, теоретическая автаркия ничего хорошего не сулит.

Однако изучением зарубежного опыта настолько увлеклись, что о собственных отече ственных наработках перестали упоминать вообще.

Еще одна очень интересная особенность разработки подобных документов — это полное забвение всего прошлого при приходе нового губернатора или иного руководи теля регионального образования. Так было в Петербурге, где все разработки, осущест вленные во времена В. А. Яковлева, были сданы в архив с приходом к власти В. И. Мат виенко. В свою очередь, В. А. Яковлев точно так же отодвинул в сторону все наработки, осуществленные во времена А. А. Собчака. И в наши дни картина может повториться, поскольку Концепция-2025 заменяется Концепцией-2020.

Итак, эволюция прослеживается таким образом, что новые документы отрицают все предыдущие. Это неправильно. При подобном подходе многие положения разраба тываются в угоду конъюнктуре.

В 1993 г. появился план «Развитие хозяйственного и  городского управления Санкт-Петербурга», разработанный научной и  инженерной общественностью горо да. Это был первый опыт стратегического планирования в новых условиях. Иллюзии, связанные с  переходом к  рыночному саморегулированию, быстро прошли. Городу нужен был документ стратегического уровня. Однако администрация его не приняла и предложила собственный, с ориентацией на финансы, культуру и туризм. В те годы Ve_5_2_2012.indd 75 05.06.2012 15:31: рыночный максимализм был необыкновенно живуч, и многие идеи носили явно фан тастический оттенок. Чего стоит, например, лозунг тех лет о финансовой столице стра ны в Петербурге. Однако жизнь — лучший учитель. Наиболее запомнились следующие документы: «Программа стабилизации и  дальнейшего развития экономики Санкт Петербурга в  1996–2000 годах», «Стратегический план Санкт-Петербурга», «Доктри на развития Северо-Запада России» [1, c. 235–267]. Однако названные документы в  лучшем случае представляли собой «протокол о  намерениях». Ни один из них так и не был принят властью как руководство к действию. Кроме них, утверждались от раслевые и межотраслевые программы, например «Концепция реформирования про мышленных предприятий Санкт-Петербурга», а также после создания СЗФО (2000 г.) программа и  основные направления социально-экономического развития Северо Запада.

Программа стабилизации, с которой В. А. Яковлев выиграл выборы, отличается прежде всего тем, что в ней ранжированы стратегические функции города. Промыш ленная функция по значимости занимает первое место. В документе речь идет о новой индустриализации, что прозвучало через полтора десятилетия уже в  выступлениях первых лиц государства. Санкт-Петербург как форпост новой индустриализации на ходится в самом центре концепции стабилизации.

Транспортно-коммуникационная, коммерческая и  посредническая деятель ность — вторая по значимости стратегическая функция города в названном документе.

Следует заметить, что над программой стабилизации работали специалисты, глубоко знающие и понимающие проблемы социально-экономического развития Петербурга.

Возглавлял эту работу вице-губернатор Д. В. Сергеев, в прошлом генеральный дирек тор ЛОМО, лауреат Государственной премии, профессор.

Мало знать опыт Барселоны или городов Канады при разработке перспективного плана конкретной территории. Надо глубоко понимать суть тех тенденций, которые складываются в данном регионе. В основе этого лежит знание конкретной экономи ки, ее особенностей и противоречий. Это под силу только представителям реального сектора экономики. Разумеется, сказанное не означает какого-либо пренебрежения к теоретическим разработкам концептуальных основ стратегического планирования.

Однако только сплав теории и практики даст ощутимый результат.

Стратегический план имеет иную философию. С одной стороны, рыночная рито рика в этом документе представлена более изящно и современно, нежели в Програм ме стабилизации. С другой стороны, он ориентирован преимущественно на развитие транспортно-складских функций города. Конкурентные преимущества города сводят ся, прежде всего, к наличию морского порта и соответствующей инфраструктуры. Глав ное различие между Программой стабилизации и Стратегическим планом — опреде ление места и роли промышленности города. Если в первом документе ей отводилась ведущая роль, то во втором — вспомогательная. Промышленность и ее место в горо де  — вот тот водораздел, где расходятся ключевые положения двух упомянутых до кументов. Надо отметить широкий резонанс, который получил Стратегический план, в  чем, несомненно, заслуга СМИ. Умелая пиар-компания создала некий загадочный ореол вокруг этого документа.

Но вот произошла смена губернатора, и  все наработанное решили забыть. Но вая команда предложила систему документов государственного планирования Санкт-Петербурга, включающую пять составляющих: ежегодное Послание губерна Ve_5_2_2012.indd 76 05.06.2012 15:31: тора Законодательному собранию, Трехлетний бюджет, Программу социально-эко номического развития, Генеральный план Санкт-Петербурга, Концепцию социаль но-экономического развития Санкт-Петербурга [4]. Система документов расширяет горизонты планирования до 10–25 лет, что соответствует задачам стратегического подхода. Идеология документа зиждется на концепции «цель  — средства», которая, в свою очередь, широко практиковалась во все времена. Например, основной эконо мический закон социализма, сформулированный И. В. Сталиным в  работе «Эконо мические проблемы в  СССР», был построен на основе этой концепции. Но дело не в этом. Декларируя цель как стабильное улучшение качества жизни для всех горожан, разработчики Концепции-2025 игнорируют тот неоспоримый факт, что в  обществе с  огромной разницей в  доходах различных слоев, с  высокими децильными коэффи циентами подобные формулировки цели выглядят по меньшей мере несерьезно. Для того чтобы рост благосостояния стал реальностью, просто необходимо устранить со циальное неравенство, создать средний класс, отменить плоскую шкалу налогообло жения, ввести налог на роскошь и многое другое. Общество, экономическую основу которого составляет частная собственность, характеризуется значительным социаль ным расслоением, хотя в  ЕС, Скандинавии и  США коэффициент Джини находится в пределах 4–10.

Очевидно, что при разработке стратегических документов, где в той или иной сте пени провозглашаются цели социально-экономического развития, необходимо более тщательно подходить к их формулировкам. Современная Россия, объявив себя соци альным государством, фактически превзошла всех европейских соседей по уровню со циального неравенства. И в этих условиях первоочередные задачи — устранение этой вопиющей несправедливости. Стратегические документы, обходящие данную пробле му, оторваны от реалий жизни.

Концепция-2025, презентованная с большой помпой, через четыре года оказалась ненужной. Без серьезных и глубоких объяснений от нее отказались и уже анонсируют другую — Концепцию-2020. Отчасти это можно объяснить тем, что после 2007 г., когда была принята Концепция-2025, страна пережила глубокий финансово-экономический кризис. Многие индикаторы оказались нереальными. Кроме того, стратегические до кументы федерального уровня имеют границы 2020 г. Но невольно напрашивается вы вод о качестве прогнозирования и профессиональном уровне разработчиков Концеп ции-2025. Если через четыре года документ перестает выполнять свою роль, то грош цена всей работе над его созданием.

В Концепции-2020 предусмотрен экономический рост по 5,5–6,0% в год. Предыду щий документ предусматривал среднегодовые темпы роста не менее 6–8%. Предпола гается к 2020 г. создать дополнительно 350 тысяч рабочих мест. Раньше этот показатель к 2025 г. рассчитывался намного меньше. Но дело не в цифрах, хотя столь значимые не совпадения еще раз свидетельствуют о серьезных просчетах при подготовке документа.

К 2011 г. население Петербурга уже составило 4,9 млн человек, тогда как в Концепции- предусматривалось, что к 2025 г. численность населения города достигнет 4,7 млн человек [4, c. 8].

Серьезные просчеты при разработке стратегических документов крайне неже лательны. В 1965 г., когда разрабатывалась «Схема размещения производительных сил Северо-Запада», в  документ заложили прирост населения 10 тыс. человек в  год.

Ve_5_2_2012.indd 77 05.06.2012 15:31: А  практически он был 45–48 тыс. человек в  год. В результате к  1975 г. город оказал ся одним из наименее обеспеченных услугами социальной сферы в расчете на одно го жителя. Потребовались немалые усилия для исправления подобного положения.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.