авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«А.Л. Катков ИНТЕГРАТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ (философское и научное методологическое обоснование) Павлодар, 2013 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Уже на данном этапе должны быть получены внятные разъяснения методологических сложностей «стыковки» дисциплинарных характеристик профессиональной психотерапии с кодифицированной системой научных знаний;

т.е. сформулированы основные аргументы принадлежности психотерапии к ареалу научных дисциплин.

И далее, здесь же должны быть заложены основы дееспособности предметной сферы профессиональной психотерапии по таким критериям, как концептуальная и научно-методологическая состоятельность, стройность (понимаемая как системное соответствие уровней дисциплинарной матрицы профессиональной психотерапии), эвристичность.

С учётом ключевой роли настоящего ряда для выведения главных результатов эпистемологического анализа теории психотерапии – что, собственно, и является основной целью нашего исследования – основные концептуальные положения общей теории психотерапии мы рассмотрим более подробно.

Глава III.

Базисные концепты общей теории психотерапии 3.1 По необходимости краткий исторический экскурс показывает, что вопросы соотношения «бытийного» и «небытийного» полюса реальности стали интересовать человека с тех пор, как он обратился к теме жизни, смерти и сущностным атрибутам этих двух состояний (А.Н. Чанышев, 1990;

Д.Л. Радзинский, 2006).

Уже в XIX-XX веках отчётливо высказывались идеи относительно взаимозависимости таких категорий, как сознание, время, реальность. Так, например, Артур Шопенгауэр в своём основополагающем труде «Мир как воля и представление» (1819) сформулировал важный тезис того, что «…влияние внешнего мира на реальную основу человеческого сознания безвременно. Лишь вступая в область чувств и бодрствующего интеллекта, это влияние выражается в формах времени и пространства. Животный магнетизм, симпатическое лечение, второе зрение, духовидение и чудеса всякого рода – всё это родственные явления, ветви одного ствола, дающие верное и неопровержимое свидетельство о связи существ, основанной на порядке вещей совершенно другого рода, чем порядок природы, выводимый из линейных законов времени, пространства, причинности».

О взаимозависимости пластичных функций времени и представлений о реальности русскими учеными и философами высказывались следующие поразительно глубокие мысли: «При незначительном изменении физиологической меры времени в нашем представлении о мире должны произойти коренные изменения. Такой опыт привёл бы к пониманию совершенно отличных от известных нам законов природы» (Эрнст фон Бэр, 1884). Ещё дальше в своих теоретических построениях идёт русский философ Сергей Алексеевич Аскольдов (1922), обосновывающий зависимость картины мира – т.е. того, что называют «объективной реальностью» – от совпадения диапазона «настоящего» у представителей этого мира, имеющих возможность переживать этот момент синхронно.

Далее С.А. Аскольдов утверждал, что так называемая область материальных изменений (т.е. динамические характеристики «объективной» реальности) теряют всякое значение «если отмыслить от неё сознание наблюдающего субъекта».

Великий исследователь Карл Густав Юнг, подчёркивая роль внесознательных инстанций психического в формировании картины миры, писал следующее: «Коль скоро мы всерьёз рассматриваем гипотезу о бессознательном, следует сделать вывод, что наша картина мира не может иметь законченный характер, ибо, если мы привносим столько радикальных изменений в субъект восприятия и познания, как предполагают, мы должны прийти к видению мира, весьма отличного от того, что мы знали ранее. Даже если бы речь шла о перенесении в эго-сознание одних лишь восприятий, мы получили бы возможность невероятного расширения границ ментального горизонта» (К.Г. Юнг, 1954). В этом же смысле высказывается известный американский антрополог, философ и специалист в области теории коммуникации Грегори Бейтсон: «Для того чтобы достичь такого качества, которое обозначается как «мудрость», предполагающая соответствующее восприятие мира, требуется не просто релаксация сознания, санкционирующая излияние бессознательного материала. Это означало бы просто замену одного частичного «Я» другим частичным взглядом.

Требуется синтез двух взглядов, что значительно труднее» (Г. Бейтсон, 2005).

Ещё более ценными представляются идеи о соотношении сознания, времени и реальной картины мира, сформулированные признанными лидерами физической науки, неангажированными какими-либо гуманитарными или психологическими направлениями, и весьма далекими от спекулятивных псевдонаучных построений. Здесь мы процитируем лишь Роджера Пенроуза, лауреата Нобелевской премии по физике, и Альберта Эйнштейна, который в каких-либо представлениях не нуждается. Первый, в своём известном произведении «Новый ум короля», об интересующем нас предмете высказывается следующим образом: «В самом деле, есть нечто весьма странное в том, как время входит в наше сознательное восприятие. И я думаю, что для интерпретации этого феномена в рамках наших традиционных представлений может понадобиться совсем другая концепция.

Сознание – это, в конце концов, единственное явление, согласно которому время «течёт». Я полагаю, что именно после открытия Правильной квантово гравитационной теории (ПКТТ) у нас появится возможность описать её с помощью феномена сознания. В этом случае всё собирается. Появляется простота, ясность и единство» (Р. Пенроуз, 2011). Альберт Эйнштейн в своих публицистических работах, написанных в разное время, обращал внимание на то, что: «… мы можем познавать Вселенную лишь посредством наших органов чувств, косвенно отражающих объекты реального мира… Связь между понятиями и утверждениями, с одной стороны, и данными чувственных ощущений – с другой, устанавливаются путём операций счета и измерения, определённых с достаточной чёткостью. … Картина мира зависит от скорости нервных процессов наблюдателя» (А.Эйнштейн Полное собрание сочинений, 1966).

В этих последних высказываниях, собственно говоря, и сосредоточены основные посылки к формированию философской концепции таких категорий, как «непроявленное», «ничто», «внесознательное», с тем, чтобы в промысливании этих категорий с позиции первичной философии появились, наконец, «простота, ясность и единство», связанные с возможностью полного понимания того, при каких условиях актуализируются потенциальные – непроявленные субстатусы реальности, а их активность становится доступной для операций наблюдения, измерения и счёта.

В связи с этим особенно важным представляется последнее высказывание Альберта Эйнштейна, несущие смыслы которого положены в основу нижеследующей философской интерпретации генеза интересующих нас «небытийных» инстанций объёмной реальности.

3.2 Полагаем, что известное замечание Альберта Эйнштейна относительно того, что «картина мира зависит от скорости нервных процессов у наблюдателя», при качественном уточнении и экспликации данного тезиса, позволяет утверждать, что тем самым он: 1) выделяет категорию информационного в понятии реального (о справедливости данного утверждения свидетельствуют и другие высказывания А. Эйнштейна о том, что, по сути, анализируя реальность, мы всегда имеем дело со знаками, а не с «подлинниками», и это обстоятельство нужно обязательно учитывать);

2) на основании наиболее существенного признака растождествляет эти два практически слитных (в парадигме классической науки) термина;

3) обозначает чёткую зависимость параметров первичной информации о реальности от такой переменной, как скорость нервных процессов.

Детальный анализ и качественное уточнение данного ключевого понятия показали, что под «скоростью нервных процессов» следует понимать объёмные (в первую очередь содержательно-временные) характеристики момента настоящего, формируемые ритмическими импульсами бодрствующего сознания. Здесь, подвигаясь несколько дальше процитированных тезисов Э. фон Бэра и С.А. Аскольдова, отметим, что временные характеристики такого импульса – кванта реальности – колеблются, по данным многочисленных исследований, вокруг параметра в 50 миллисекунд. Содержательные характеристики представляют ту пространственную структуру реальности, которая формируется посредством первичной дифференциации её общего поля на объекты – предметы – среду – события. Важной особенностью такой первичной дифференциации является сопоставимость устойчивости всех поименованных компонентов с характеристиками импульсной активности бодрствующего сознания. Так, например, можно утверждать, что вероятность актуализации тех объектов и событий, параметры устойчивости которых не вписываются в обозначенные характеристики импульсной активности сознания, в «стандартной» картине мира будет стремиться к нулю.

Анализ и уточнение полного спектра функциональной активности основной метрической единицы, с помощью которой определяется скорость нервных процессов, – фиксируемого импульса активности сознания человека (ФИАС), показали следующее:

данный ключевой феномен формирует основную единицу (момент настоящего, квант) субъективного времени, которое, собственно говоря, и есть единственный способ первичного форматирования реальности;

в этом и заключается неразрывная связь категорий времени и пространства;

ФИАС, кроме того, является генерирующим импульсом формирования моментальной (так называемой иконической) памяти – первичных единиц информации о реальности, весьма интересным образом складывающихся в эпифеномен осознаваемой личности человека.

Постоянная активизация данным генерирующим импульсом феномена Я памяти обеспечивает эффект присутствия «Я» в актуальных планах реальности, а также – возможность ежемоментного опознания получаемого среза моментальной информации как картины реальности (с полной, заметим, иллюзией «объективного» и независимого существования последней);

таким образом, ФИАС выступает в роли важнейшего первичного творческого импульса, дифференцирующего (умножающего) категории реального до трёх основных субстатусов. Последние, как понятно из всего сказанного, существуют только в условиях непрерывной генеративной активности ФИАС: субстатус так называемой объектной реальности;

субстатус субъекта (оба эти субстатуса образуют информационный полюс этой, теперь уже объёмной реальности);

субстатус потенциального, непроявленного поля реальности, недифференцируемого заданными характеристиками стандартных значений времени – ФИАС (данный субстатус образует недифференцированный, т.е. не подпадающий под понятие «информация», полюс объёмной реальности). Попутно заметим, что поскольку данный потенциальный – непроявленный субстатус не предполагает возможности его форматирования механизмами стандартного времени, то о какой-либо его пространственной локализации говорить не приходится. Здесь и кроется основная сложность репрезентации недифференцированного полюса реальности в её уплощенной, линейной модели, поскольку все наши представления о ней, так или иначе, носят пространственный характер. Между тем, все эти сложности легко преодолеваются в модели объёмной реальности, как это будет показано ниже. Далее приходится признать и то, что стандартные «размеры» бытия, чётко ограничиваемые форматами стандартных же значений ФИАС, могут серьёзно уступать практически необозримому и не проявленному в знакомых нам горизонтах реальности её «небытийному» потенциалу. Вопрос лишь в том, как лучше использовать этот беспрецедентный креативный потенциал непроявленных инстанций.

Качественное уточнение, экспликация базисных положений и понятий проанализированного тематического материала позволили реконструировать процесс формирования объёмной реальности как взаимодействие таких неотъемлемых характеристик данной модели, как: первичный открывающий актуальный план реальности, импульс ФИАС;

соизмеримые кванты – основные «кирпичи» получаемой таким образом картины мира – сознания, времени, памяти;

дифференцируемые полюсы и субстатусы общего поля объёмной реальности.

При этом общий «строй» формирования обсуждаемой модели объёмной реальности выглядит следующим образом:

ритмический импульс активного сознания (ФИАС), растождествляя общее недифференцированное поле реальности, в том числе на субъект и объект, является исходным строительным материалом одного и другого субстатуса (в качестве первородных «кирпичей» такого строительства выступают эквиваленты моментальной памяти – кванты первичной информации, – которые в равной степени соотносятся как с объектом, так и субъектом, формируя общий для них информационный полюс);

далее имеют место важнейшие процессы моментального опознания получаемой первичной информации субъектом (то есть Я-эпифеноменом сконденсированной памяти) – этот процесс в физиологии обозначается как симультанное, т.е. синхронное опознание – и моментального же форматирования первичной структуры пространства с выделением объектов, среды, их взаимодействия – событий.

Таким образом, конструирования итоговой объёмно-пространственной картины мира (собственно того, что мы и называем реальностью) без участия механизмов памяти и её носителя – осознаваемой личности субъекта – в принципе быть не может, и всякая попытка удаления субъекта из данной схемы заканчивается автоматическим свёртыванием получаемой картины мира в недифференцированный полюс объёмной реальности, для которого неадекватны такие характеристики, как время и пространство. То есть в модели объёмной реальности в полной мере выполняется «завет» лауреата Нобелевской премии Ильи Пригожина в отношении того, что «необходимо давать такое описание мироустройства, чтобы стало понятным само существование человека, а не только его появление» (И. Пригожин, И. Стенгерс, 2001);

процесс «достраивания» реальности в непрерывную цепь событий (или в так называемое «объективно-временные» характеристики реальности) осуществляется за счёт того, что содержательные характеристики момента настоящего – такие, например, как «размеры» мнемонической единицы – абсолютно не осознаются как дискретные. Процесс фиксации и утилизации моментальной памяти, организуемый сложной системой ФИАС, интерпретируется как непрерывное восприятие объективно-автономной реальности с такой неотъемлемой характеристикой, как объективное линейное время. Корни этих эпохальных иллюзий видятся в том, что темпоральная дистанция между актуализирующимся потенциальным полюсом и свершившимся «фактом» информационного полюса объёмной реальности, формируемая ФИАС, никогда ранее не осознавалась и не осмысливалась в должной степени, вследствие чего оба этих полюса совмещались в субъективном пространстве исследователей доэйнштейновской эпохи и ложно интерпретировались в качестве монументальной идеи «объективного» пространства и «объективного»

времени.

3.3 Итак, дифференцируемые таким образом субстатусы реальности, разделяемые дистанцией в один темпоральный шаг, имеют свою генетику поведения и степени свободы. Общая методология познания сущностных особенностей каждого дифференцируемого субстатуса и парадоксальной системы взаимозависимости этих фундаментальных категорий новой модели реальности, как и потенциальная возможность их объединения в суперсистему с интереснейшими характеристиками теперь уже объёмной, а не плоскостной картины мира, предполагает использование особой когнитивной оптики – т.е. обновлённой методологии «проясняющих» и «схватывающих» когнитивных стилей, присущих первичной философии, – особенности построения которой будут рассмотрены чуть позже.

Пока же мы остановимся на тех характеристиках основных субстатусов модели объёмной реальности, которые прямо выводимы из темпорального принципа её организации.

Из всего сказанного понятно, что субстатус так называемой «объективной» реальности выстраивается из блоков первичной информации:

которые генерируются (т.е. оформляются как некие целостности с определенными параметрами) за счёт импульсной активности феномена времени – ФИАС;

и таким образом прямо зависят от «скорости нервных процессов», т.е. от параметров ФИАС;

получаемая таким путём первичная информация характеризует отнюдь не всю картину мира, а только лишь определённый срез – актуальный план, открываемый либо с использованием стандартных параметров (в этом случае мы имеем дело с хорошо знакомой нам картиной «объективной»

реальности), либо – произвольно заданных параметров ФИАС, например, по основаниям каких-то исследовательских задач (в данном случае репрезентируется картина с иными характеристиками пространственно временного форматирования, не менее легальная, чем стандартные планы «объективной» реальности);

первичная информация формируется в процессе мгновенного взаимодействия с целостной психикой субъекта, но не ранее того;

таким образом, данная информация всегда отстоит от репрезентируемого среза реальности на диапазон ФИАС (от 50 мс с допустимыми колебаниями), который абсолютно не осознается на субъективном уровне;

блоки первичной информации являются базисом для формирования понятий и классов информации второго уровня, включая любые когнитивные построения и пережитый опыт, которые могут быть адекватно поняты лишь при наличии скрытого или явного перевода на язык первичной информации.

В связи со всем сказанным, субстатус «объективной» реальности, в общей комбинации рассматриваемых основных компонентов модели объёмной реальности, обладает наименьшей степенью свободы. Это достаточно жёсткая система координат, ориентирующая человека в той нише потенциальных возможностей, которую он пока что занимает. В метафорическом смысле – это проект некой Вавилонской башни, обитатели которой говорят на едином, понятном для всех первоязыке, и которая никогда не разрушалась. Эта «башня» стояла, и будет стоять, пока известная нам картина мира будет структурироваться заданными форматами ФИАС.

Другой вопрос, что, возможно, вокруг «малогабаритной» башни так называемой «объективной» реальности в это самое время выстраивается и другая конструкция, не менее легальная в смысле строгости принципов научной архитектуры, но при всём том – гораздо более просторная, понятная и удобная для пользования. А обновлённый, универсальный первоязык, предлагаемый обитателям этой новой конструкции, будет существенно более гибким и совершенным.

Последний тезис особенно важен для понимания того, на каких основаниях выстраиваются принципы формирования новой эпистемологической платформы, предельно экологическим образом «вмещающие» в себя все предшествующие этапы и эпохи научного мировоззрения от классики до постнеклассики и постмодерна.

Субстатус субъекта, никоим образом не устранимый из модели объёмной реальности, как это следует из вышеприведённого описания её основных концептов, выстраивается из тех же эквивалентных блоков первичной информации, организованных в эпифеномен осознаваемой личности. Однако если своим нормативным вектором рассматриваемый статус примыкает к полюсу так называемой объективной реальности, то его креативный вектор активно взаимодействует с потенциальным – непроявленным субстатусом объективной реальности. В этом достаточно широком диапазоне и располагаются степени свободы данного важнейшего компонента объёмной реальности.

Специально следует отметить то обстоятельство, что согласно логике построения модели объёмной реальности, таинство процесса формирования эпифеномена осознаваемой памяти-личности из отдельных информационных блоков как раз и должно происходить в креативном полюсе (т.е. в «недрах»

потенциального – непроявленного субстатуса объёмной реальности, для которого не характерны линейные пространственно-временные закономерности). Иначе трудно или даже невозможно объяснить факт сверхскоростного «сворачивания» множественной, разнокалиберной и разнопрофильной информации в целостный феномен Я, как и возможность «разворачивания» данного феномена в такие конструкции, как Я - мышление, Я - память, Я - поведение с сохранением всех характеристик целостного Я, длительных путешествий в прошлое и будущее и множество других парадоксов психического.

Полноценное осознание того факта, что в метафорическом смысле мы (не как биологические роботы, а как личности) по крайней мере «одной ногой» пребываем в вечности, и, по большому счёту, никогда из нее не выходили, и что «рукописи» – сконденсированные письмена памяти – в таком случае действительно не горят, способно многое поменять в нашей жизни. И конечно же в нашем отношении к тому, что мы называем смертью.

В соответствии с содержанием главных тезисов, оформляющих модель объёмной реальности, относительно потенциального-непроявленного субстатуса реальности – фаворита настоящего дискурса – можно утверждать следующее:

- для рассматриваемой категории объёмной реальности не адекватны характеристики стандартного времени и пространства, что, собственно, и обуславливает её «небытийный» субстатус;

- перевод отдельных планов данной категории в статус «бытийных»

возможен при условии существенного изменения стандартных параметров ФИАС и сохраняющейся импульсной активности механизмов сознания – времени в заданных режимах;

- при этом недифференцированный полюс реальности форматируется на иные, отличные от стандартных, субстатусы объекта и субъекта, столь же легальные в обновлённой системе координат, как и привычные нам константы и характеристики «объективной» реальности;

- таким образом (и это ключевая позиция обсуждаемой гипотетической конструкции реальности!), активность непроявленного в стандартных форматах времени – ФИАС субстатуса реальности может быть измерена за счёт: 1) фиксации изменения параметров ФИАС;

2) определения степени смещения получаемой таким образом картины мира от стандартных характеристик так называемой «объективной» реальности;

3) определение степени изменения сущностных характеристик субъекта (т.е. качественных, рефлективных характеристик личности, а не только констатации признаков измененного сознания). При этом мы полагаем, что манифестация известных феноменов «божественного присутствия» в рамках спонтанно возникающего религиозного опыта (У. Джемс, 1902), или другого трансперсонального, мистического, магического опыта «инобытия» и контакта с особыми «нематериальными» сущностями – как раз и есть вполне закономерное, в концепции объёмной реальности, качественное измерение субстатуса субъекта, которое, при желании, можно интерпретировать как «присутствие духа», при этом не очень отклоняясь от истины;

- в связи со всем сказанным, основная функция рассматриваемого субстатуса - креативная: за счёт «расщепления» своего собственного недифференцированного поля на категории объекта и субъекта так называемое «Ничто» творит актуальные планы реальности;

вследствие того что рассматриваемый субстатус парадоксальным образом является «вместилищем» первичных блоков информации, творится осознаваемое Я эпифеномен самоорганизованной информации;

в условиях отсутствия каких либо ограничений, свойственных для субстатуса «объективной» реальности, обеспечивается возможность самостоятельной творческой активности Я, приводящая в конечном итоге к постоянному углублению и расширению осознаваемого поля (или – информационного полюса) объёмной реальности;

- в метафорическом ключе рассматриваемый перманентный акт творения можно представить как выстраивание общего информационного лика реальности перед зеркальным полем её актуального плана, – что не является таким уж новым сюжетом в древнеиндийской и восточной философии;

другой вопрос, что основные коллизии данного, во всех отношениях интересного и обнадёживающего сюжета, логически выводимы из абсолютно понятного и доказуемого факта – протяжённости момента настоящего (т.е. проясненного понятия «скорость нервных процессов»).

В связи со всем сказанным, степень свободы данного, повторимся, сверхважного субстатуса реальности представляется, во-первых, абсолютной, а во-вторых – необходимой для обеспечения предельного многообразия объёмной реальности, в которой, как мы полагаем, есть все шансы для формирования обновленных модусов бытия. По необходимости краткий исторический экскурс показывает, что вопросы соотношения «бытийного» и «небытийного» полюса реальности стали интересовать человека с тех пор как он обратился Таким образом, в дополнение к уже обозначенным полюсам рассматриваемой модели, есть основание для введения ещё одной бинарной характеристики – энтропийного и антиэнтропийного (по Л.М. Веккеру, 1998) вектора общего информационного полюса объёмной реальности. Оба этих вектора, помимо всего прочего, характеризуют базисную адаптационную активность субъекта, которая в первом случае носит нормативный характер (с такими характеристиками, как ригидность, зависимость, стереотипность), а во втором – креативный характер (с качествами пластичности, свободы, возможности генерации нового).

3.4 Качественное уточнение и экспликация вышеприведённых тезисов, характеризующих модель объёмной реальности, позволили конкретизировать понятие меняющейся когнитивной оптики, которое в нашем случае наполняется вполне определенным, достаточно строгим содержанием, отличающимся в этом смысле от «вольницы» радикальных вариантов постмодернистских и постнеклассических эпистемологических подходов, и которое мы обозначили как диалогизированный когнитивный стиль.

Такое определение инновационных характеристик «проясняющего», в духе первичной философии, мышления более точно указывает на появляющуюся теперь возможность адекватного перевода разноформатных языков описания весьма далёких друг от друга актуальных полюсов и планов реальности без какого-либо когнитивного диссонанса. Последнее обстоятельство (т.е. наличие неустранимого когнитивного диссонанса), как это следует из проведённого нами анализа, как раз и является основной причиной затяжного кризиса (или даже тупика), в котором пребывает доминирующая эпистемологическая платформа.

Новый инструмент системного диалогизированного мышления (который, при желании, можно обозначить ещё и как новый тип рациональности) в первую очередь актуален для исследования тех объектов и событий, устойчивость которых несопоставима со стандартными параметрами ФИАС. Основная сложность исследования таких сущностей заключается в том, что получаемая от них информация, так или иначе (и чаще всего без всякого осознания), переводится в стандартные масштабы ФИАС, без должной ссылки на необходимые условия её адекватной репрезентации. В данном случае осуществляется скрытая подмена одних форматов реальности, в которых была получена определенная информация, другими – в которых данная информация будет заведомо искаженной и не соответствующей объемно-закономерной структуре «чужеродной»

пространственно-временной матрицы.

Против засилия такого отнюдь не проясняющего и псевдонаучного способа интерпретации реальности резко возражал М. Хайдеггер в своём знаменитом произведении «Что зовется мышлением?» (1976). В связи с важностью данного тезиса мы приводим его целиком: «К чему такие вопросы о деле, относительно которого каждый справедливо соглашается, что оно, мол, ясно всему миру как день – то, что мы на земле, а в данном избранном примере стоим напротив дерева. Но не будем слишком поспешны с такими допущениями, не будем принимать эту ясность слишком легко. Мы сразу же отказываемся от всего, лишь только нам такие науки, как физика, физиология и психология с научной философией, со всей их оснащённостью примерами и доказательностью объясняют, что мы, собственно, не видим дерева, а в действительности воспринимаем некую пустоту, в которой определённым образом рассеяны электрические заряды, мчащиеся с великой скоростью туда и сюда… Откуда берут эти науки полномочия на такие суждения? Откуда берут эти науки право определять местоположение человека, а себя приводить в качестве мерила этого определения?... Но мы сегодня склонны скорее повалить цветущее дерево, чем отказаться от наших якобы более ценных физических и физиологических знаний». Собственно говоря, приведённая цитата есть пример когнитивного диссонанса присутствующего в самой основе доминирующей эпистемологической платформы, а никак не решаемого с помощью традиционного когнитивного репертуара, инструментов анализа, основанных на искаженной системе репрезентации исследуемых аспектов реальности.

Другой пример, который мы бы хотели здесь разобрать и далее на него ссылаться, ясно показывает сущностное различие традиционного (линейного) и диалогизированного когнитивных стилей в решении тестовых задач, которые упираются в так называемые первовопросы бытия – что такое бесконечность? дискретен ли мир или непрерывен? как решить проблемы пространства и времени? – и которые веками бросают вызов интеллектуалам всех «мастей» (А.М. Анисов, 2000). Речь идёт об известных апориях Зенона Эгейского (от греческого aporia – безвыходность), представляющих идеальную модель когнитивного диссонанса, и которые так и не смогли обезвредить ни математика, ни физика, ни другая наука (Р. Хазарзир, 2000).

Здесь мы рассмотрим лишь одну апорию – Ахилл, – и на её примере продемонстрируем потенциальные возможности диалогизированного когнитивного стиля. Содержание рассматриваемой апории следующее:

Ахилл – древнегреческий герой, которого Гомер называл «Быстроногий», собирается состязаться с черепахой. При условии, что черепаха стартует раньше Ахилла, ему, чтобы догнать черепаху, нужно добежать до места её старта. Но к тому моменту, как он туда переместится, черепаха уже преодолела какое-то расстояние, которое нужно будет пробежать и Ахиллу, прежде чем догнать черепаху. Но за это время черепаха уходит вперед ещё на некоторое расстояние. А поскольку число таких отрезков может быть бесконечным, быстроногий Ахилл никогда не догонит черепаху.

Ключевым вопросом, решаемым в отношении данной апории с помощью инструментов традиционного научного мышления, является опровержение хитроумной логики Зенона, поскольку хорошо известно, что в опыте любой человек с лёгкостью обгоняет черепаху – метафорическое воплощение медлительности. Считается, что данная проблема была разрешена лишь после того как Исаак Ньютон и Готфрид Лейбниц разработали идею и методологию дифференциального исчисления, которые оперируют понятием «предел». Суть использования данной методологии применительно к решаемому парадоксу следующая. Расстояние и время в гипотетической истории состязания Ахилла и черепахи с каждым анализируемым отрезком уменьшаются. Таким образом, вычисляя время, нужное Ахиллу для того, чтобы обогнать черепаху, мы складываем бесконечное число малых интервалов времени. Однако общая сумма всех этих интервалов не бесконечна, а равна некоторому числу (пределу) общего объёма времени, за которое Ахилл догонит черепаху. Таким не самым сложным способом, будто бы опровергается многослойная логика Зенона.

С позиции диалогизированного когнитивного стиля вышеприведённый способ опровержения рассматриваемой апории – это уход от сущностного решения поднимаемых в данной задаче первовопросов. Ключевой замысел Зенона здесь не раскрыт. Не афишируемое условие парадокса заключается в том, что как только временной период, за который Ахилл должен добежать к месту очередного старта черепахи, становится меньше момента настоящего, в силу должны вступать три обязательных условия: 1) осуществляется скрытая подмена уменьшающихся масштабов ФИАС до стандартных значений квантифицированных характеристик времени-сознания у всех участников данного события, в том числе и для включённого в данную ситуацию наблюдателя;

2) Ахилл, черепаха и наблюдатель, таким образом, сохраняют свою объектную целостность (что в корне противоречит основополагающему принципу построения объёмной реальности, согласно которому предметно-закономерная структура в этом случае должна претерпевать существенные изменения;

3) в этих абсолютно невероятных условиях Ахилл и черепаха, будто бы перемещающиеся «внутри» момента настоящего с прежней скоростью, для внешнего наблюдателя, не включённого в эту логическую игру со скрытой подменой форматов ФИАС, – останавливаются и продолжают стоять, поскольку движение во «внутреннем» пространстве ФИАС им не фиксируется, и время для него, в соответствии со скрытыми условиями апории, «застывает». Что же касается включённого наблюдателя, который «существует» по законам скрытно подменяемых форматов ФИАС, то он будет видеть довольно странную картину того, что расстояние после каждой «перебежки» между Ахиллом и черепахой будет снова увеличиваться до первоначальных размеров. То есть Ахилл в этих специально оговоренных условиях никогда не догонит черепахи. Предел, о котором писали Ньютон и Лейбниц, в данном случае недостижим. И Зенон здесь абсолютно прав.

Однако сущностной ошибкой в вышеприведённой логике является возможность допущения того, что при уменьшении рассматриваемых временных периодов менее масштабов стандартного кванта времени сознания основные наблюдаемые объекты сохраняют свою целостность.

Между тем эти объекты с необходимостью должны быть заменены на другие, т.е. превратиться в «пустоту с передвигающимися в ней электрическими зарядами», которая так раздражала Хайдеггера. А вместе с этим должна «исчезнуть» и сама задача.

Однако этот будто бы печальный финал нашей истории нисколько не мешает Ахиллу с лёгкостью обгонять черепаху в других формах реальности, а нам вместе с Мартином Хайдеггером любоваться цветущим деревом и ни в коем случае не пытаться его повалить в угоду тем людям, которые предпочитают существовать в абсолютно невероятных для них, как для целостных объектов, форматах уплощенной и неадекватно выстроенной картины мира. В этом и заключается одно из главных преимуществ модели объёмной реальности, где с полным на то основанием есть абсолютно легальное место для разных версий развития какого-либо события.

3.5 Следующий инструмент, используемый для строительства объёмной реальности, – кольцевой научный архетип – по своим сущностным характеристикам принципиально отличается от элементаристского и холистического научных архетипов.

Кольцевой научный архетип определяется нами как возможность репрезентации полного спектра объёмной реальности с перспективой выстраивания обоснованного континуума точек зрения и вариантов решения тех или иных научных задач в соответствии с масштабами и закономерностями проблемных узлов, проявляемых в заданных форматах реальности. Использование данного научного архетипа даёт ясное понимание того, как именно приемлемые и адекватные в данных обстоятельствах точки зрения и варианты решения тех или иных научных задач могут измениться на полярно противоположные в ином репрезентативном фокусе (см. наш пример сущностного решения апории «Ахилл»). Кольцевой научный архетип наглядно демонстрирует, что такого рода динамика является отнюдь не конфликтной, а развивающей по существу.

Качественное уточнение и экспликация понятия «кольцевой научный архетип» показали, что основными компонентами данной сложной категории, оформляющей принципы строительства объёмной реальности, являются следующие:

- пластичный импульс (квант) времени-сознания ФИАС, который в данном случае можно представить некой обобщенной формулой настоящего - реального, с меняющимся объемом охватываемых ею категорий и возможностью адекватного перевода одной информационной системы (структурного уровня реальности) в другую;

- диалогизированный когнитивный стиль, представляющий собой гибкую систему организованного мышления, которая проясняет суть понятия меняющейся когнитивной оптики, многократно усиливает потенциал познания реальности и обеспечивает возможность выведения структурных, т.е. объектно-закономерных, характеристик множественных актуальных планов объёмной реальности;

- понятие объёмной математической единицы – наиболее спорное, но и наиболее перспективное в данной конструкции. Суть данного понятия сводится к необходимости дополнения любой математической величины, характеризующей какие-либо соотношения объектно-предметно закономерной структуры определённого актуального плана реальности, моментом когнитивной оптики (т.е. параметрами ФИАС). Последний характеризует важнейшие условия пространственно-временного форматирования именно того плана реальности, в общем контексте которого и происходит измеряемое событие. Так, например, в рассмотренном варианте решения апории Зенона «Ахилл» показано как раз за разом увеличивается расстояние между Ахиллом и черепахой только потому, что параметры ФИАС, с помощью которых в соответствии со скрытыми условиями задачи формировалась структура реальности, прогрессивно уменьшались.

Соответственно, момент когнитивной оптики, который должен теперь обязательно дополняться к математическому значению расстояния, разделяющего Ахилла и черепаху, увеличивал это расстояние для включённого наблюдателя. В другом случае, для невключённого наблюдателя таким же образом изменились значения скорости передвижения Ахилла и черепахи – практически до нуля – только потому, что момент когнитивной оптики в данных конкретных условиях «работал» не на увеличение измеряемой величины, а на её уменьшение. При всем том, что в условиях стандартно форматируемой реальности – как заданное расстояние, так и скорость передвижения Ахилла и черепахи, измеряемые при помощи стандартных же математических единиц, позволяют легко произвести необходимые расчёты в отношении главного ожидаемого события – обгона черепахи;

- понятие гибкой физической константы в нашем случае является характеристикой многих актуальных планов реальности, что, собственно, и объясняет такое, казалось бы, невероятное сочетание определений «гибкая» и «константа». Как понятно из всего сказанного, такая, например, физическая константа, как скорость света, т.е. предел скорости, достижимый в параметрах известной нам «объективной» реальности, в других актуальных планах может существенно измениться, или даже снизиться до нуля, если только значения ФИАС в этих расчётах изменятся от каких-то определённых величин до бесконечности. Попутно заметим, что понятие «бесконечности», так же, как и «вечности» в контексте всех вышеприведённых тезисов, не совпадает с неадекватными представлениями об этих категориях как о некой непрерывной протяжённости пространства и времени. В рассматриваемой модели объёмной реальности любые актуальные планы, имеющие контурируемые пространственно-временные характеристики, «заканчиваются» там, где пролегают граница ФИАС. А то, что не форматируется с использованием заданных параметров фиксируемых импульсов сознания - времени как некая «объективная» реальность, – сворачивается в «Ничто» с такими характеристиками, как отсутствие пространства и времени, т.е. с подлинными характеристиками бесконечности и вечности. В связи с этим любопытно, что в самом раннем из всех известных математических трактатов – индийском списке «Шульба-сутра» – какие-либо цифровые значения обязательно соседствовали со знаками нуля, обозначающего в данном случае бесконечность, а не что-либо другое (А.Н.

Чанышев, 2005). То есть в этом способе прописывания математической величины, какой-либо константы или единицы контурируемой реальности не хватает только знака переходного момента когнитивной оптики – параметра ФИАС, открывающего подлинные форматы этих будто бы абстрактных категорий или статичных характеристик «объективной» реальности. В соответствии со всем сказанным, в условиях «бесконечного» формата ФИАС гипотетический наблюдатель, по всей видимости, должен оказаться в поле «стоячего» света, т.е. в той самой точке сингулярности, где никакого вселенского взрыва не происходило, и где парадоксальным, но теперь вполне понятным образом сконцентрирована вся потенциальная масса вселенной.

Для чего, в нашем случае, не нужно предпринимать каких-то сверхъестественно сложных усилий по достижению скорости света. Все эффекты, описанные для включённого и невключённого наблюдателя при моделировании путешествия на околосветовых скоростях – изменение параметров времени, массы и пр. – интерпретируются как процесс «сворачивания» пространственно-временных форматов контурируемой реальности до точки сингулярности в условиях прогрессирующей стагнации параметров ФИАС до рубежей вечности - бесконечности. Здесь, как нам представляется, абсолютно уместно напоминание о том, что начало теории относительности было положено в мысленных экспериментах Альберта Эйнштейна по моделированию динамики пространственно-временных параметров реальности в условиях путешествия человека «вместе с лучом света». Однако осмелимся предположить, что как раз в этих экспериментах и не было должным образом учтено фундаментальное обстоятельство того, что в соответствии со скрытыми условиями задачи (см. аналогию с апориями Зенона) параметры когнитивной оптики – ФИАС в данном случае должны принимать значение рубежей вечности-бесконечности. А скорость света, в соответствии с новыми правилами прописывания данной константы, должна быть приравнена к нулю. Таким образом, этот гениальный эксперимент всё же не был доведён до своего логического, с точки зрения модели объёмной реальности, завершения, т.е. до точки «конца света» в буквальном смысле этого слова, где свет действительно «стоит», а понятие скорости вообще исчезает. И уж конечно, А. Эйнштейн не мог предположить, что всякий человек (т.е. его личность как эпифеномен самоорганизованной памяти) с наступлением момента, именуемого смертью как раз и повторяет этот знаменитый эксперимент с достижением области «конца света» только потому, что параметры времени – ФИАС, «привязывающие» Я-феномен самоорганной памяти к энтропийному полюсу «объективной» реальности, стагнируют до рубежной вечности-бесконечности, т.е. до состояния абсолютной свободы;

- компонент формирования и переформирования информационного полюса в модели объёмной реальности (здесь имеются в виду лишь динамические характеристики процесса обновления актуального информационного плана в аспекте взаимодействия энтропийного и антиэнтропийного вектора активности субъекта, поскольку об особенностях форматирования картины мира в соответствии с концептами обновленной рациональности сказано уже достаточно). Момент путешествия субъекта от энтропийного вектора бытия и достаточно жёсткой привязки к стандартным форматам реальности, к недифференцированному, креативному полюсу рассматриваемой суперструктуры через активизацию антиэнтропийного вектора – в данном случае не только не выводится за скобки так называемой «научной картины мира», но и является сущностным атрибутом кольцевого научного архетипа, а значит, и модели объёмной реальности в целом. При этом следует иметь в виду, что креативные изменения информационного полюса, которые достигаются с помощью подобных «путешествий», конечно не равны закономерной внутренней динамике какого-либо объектного плана, где «дважды ты не войдёшь в одну и ту же реку». Речь здесь идёт о расширении горизонтов осознаваемой реальности, т.е. об адекватном приращивании тех её «объёмов», которые появляются только лишь за счёт использования подвижного «кольца» когнитивной оптики и осмысливаются с позиции обновлённой рациональности с качеством «простоты, ясности и единства». Проведённый нами углубленный анализ и уточнение содержательных характеристик важнейшего процесса креативного синтеза в модели объёмной реальности указывают на значимость стартового момента спонтанно возникающего (при определённых изменениях стратегии адаптационной активности внесознательных инстанций психики субъекта) или, что значительно более перспективно, сознательно индуцируемого изменения параметров ФИАС субъекта. Следствием такой активизации креативного процесса является приобретение субъектом: возможности перемещения от энтропийного статуса к антиэнтропийному;

смещения теперь уже пластичных границ контурируемого мира и облегченного формирования новых конструкций;

«приращивания» креативного потенциала за счёт специфической активности внесознательных инстанций. Как мы уже отмечали ранее, все эти три важнейшие составляющие креативного синтеза поддаются процессу измерения, а их проявляющееся таким образом «движение» означает, что конфигурация трёх основных субстатусов объёмной реальности – объектного, субъектного и потенциального непроявленного – претерпевает существенные изменения. Результатом этих изменений может быть какая-либо новая конфигурация общего информационного полюса реальности как в его энтропийной части (т.е. в сфере первичной информации, имеющей отношение к объектно-предметно закономерной структуре исследуемого плана и являющейся его универсальной характеристикой), так и в сфере вторичной информации – т.е.

уникальных характеристик метапозиции субъекта, имеющих отношение к процессу его собственного бытия-в-мире.

В связи со всем сказанным, в качестве основного инструментального аналога кольцевого научного архетипа в части переформирования энтропийных (универсальных) характеристик информационного полюса абсолютно перспективным является использование суперкомпьютерных технологий с такой разрешающей способностью, которая позволяет точно рассчитывать основные исследуемые характеристики актуальных планов реальности, законы и закономерности взаимодействия различных аспектов получаемой картины мира. Весь вопрос здесь заключается лишь в разработке соответствующих программ и создании суперкомпьютеров требуемой мощности. В этом случае два из трёх основных условий креативного синтеза – изменение форматов ФИАС и характеристик контуриуемой реальности – будут воспроизводиться в аналоговом варианте, что имеет свои положительные аспекты с точки зрения идеологии классического позитивистского крыла науки.

Между тем полноценная включенность в процесс креативного синтеза всех трех обозначенных компонентов, предполагающих приоритетную роль активности субъекта в процесс изменений, прежде всего, уникальных характеристик информационного полюса, имеет свою далеко идущую перспективу в отношении определения путей дальнейшей эволюции человека.

Вопрос взаимоотношения осознаваемых и неосознаваемых инстанций психического сам по себе не является простым, особенно если учесть то обстоятельство, что неосознаваемые инстанции как раз и представляют обсуждаемые категории души и духа – т.е. субстатус недифференцированного и непроявленного в стандартных характеристиках времени и пространства полюса реальности. Главным в данном вопросе, по свидетельству многочисленных исследований, является наличие некой явной или скрытой оппозиционности рассматриваемых инстанций по отношению друг к другу. Заметим, что именно за счёт идентификации такого рода оппозиционной активности внесознательных инстанций у Зигмунда Фрейда и его последователей возникли идеи учения о бессознательном и его роли в генезе некоторых психических заболеваний, которое в последующем было названо психоанализом. Согласно этому признаваемому во всем мире дискурсу, вектор отношения осознаваемой личности к импульсам активности внесознательных инстанций носит, в основном, конфронтационно вытесняющий характер. Сам факт того, что поступками, эмоциями и, в конце концов, жизнью человека управляет кто-то кроме него самого, конечно же, никакого удовлетворения у большинства мыслящих людей не вызывает, но дело в другом. Глубинный функциональный смысл активности личности, действующий в режиме бодрствующего сознания, заключается, прежде всего, в развитии максимальной идентичности, т.е. максимальной степени растождествления с контурируемыми в соответствующих актуальных планах реальности объектами, иными субъектами и, тем более, с потенциальным недифференцируемым полюсом реальности. Иначе не выстраивается отчётливый «лик» проявляемого таким образом актуального плана реальности. С вышеназванных позиций устойчивость и оппозиционность монологизированного режима функционирования осознаваемых инстанций психического легко объяснима – так охраняются с трудом добытые идентификационные границы личности. В данной ситуации преимущественным способом неконфликтного изменения доминанты монологизированного режима осознаваемой личности на доминанту ресурсной активности внесознательных инстанций является «увод»

осознаваемой личности на периферию активности психики субъекта, например, во время физиологического сна, либо в состоянии индуцированного гипнотического, медитативного, религиозно-мистического транса. То есть надлежащих условий для осуществления полноценного и равноправного диалога между этими поочередно доминирующими инстанциями психики субъекта не формируется. Прежде всего, потому, что общего языка, на котором можно было бы вести такой диалог, не находилось, а «старый» язык – живое чувство сопричастности к суперресурсным инстанциям психического – с какого-то момента культурно-исторического развития человека был безнадежно утерян (полагаем, что именно этот драматический момент в мифологической истории бытия был обозначен как изгнание человека из рая ресурсной сопричастности к непроявленному полюсу реальности). Однако предполагаемая в модели объёмной реальности новая версия общего для различных субстатусов и уровней контурируемой реальности языка, с возможностью адекватного перевода одних актуальных форматов в другие, как раз и представлена технологиями диалогизированного когнитивного стиля и кольцевого научного архетипа.

Охранное сопротивление осознаваемой личности, получающей, таким, образом внятную перспективу не только собственной экологической безопасности, но и возможность развития множества интереснейших аспектов обновлённой идентичности, теряет всякий смысл. Прогнозируемым следствием этой новой ситуации будет перспектива эффективной самоорганизации субъекта именно в тех обстоятельствах и условиях агрессивной среды, которые требуют максимального «приращивания» его ресурсного статуса. Заметим, что в этих, гораздо более комфортных для диалога условиях, притом, что субъект будет полностью осознавать смысл и необходимость происходящих с ним рефлексивных изменений, его осознаваемая личность никоим образом не будет вытесняться на периферию активности психики, а наоборот, будет являться истинным творцом желаемых конструктивных изменений. То есть человек, мыслящий и действующий в метапозиции диалогизированного когниивного стиля и кольцевого научного архетипа, вдохновенно, в условиях синергетической активности основных субстатусов объёмной реальности, творит, в том числе, и самого себя.

3.6 Проведённый нами анализ ресурсного потенциала базисных систем координат (рациональной, иррациональной) доминирующей эпистемологической платформы показал, что при общем векторе смещения несущих идиом в полюс первой из них происходит одновременная девальвация как рациональных жизненных смыслов, так и разрушение концептов надежды и веры – основных ресурсных статусов конкурирующей системы координат. Углубленный анализ механизмов изначального конфликта между двумя рассматриваемыми системами (и фундаментальными допущениями, лежащими в их основе) показывает, что доминирующая рациональная система координат современного человека есть лишь продолжение наиболее мощного оружия ложной очевидности, которым в своё время было атаковано и практически уничтожено живое чувство сопричастности к интересующим нас суперресурсным инстанциям. То, что предлагается на сегодняшний день в качестве кодифицированной системы знаний, будто бы способствующей облегчённому ресурсному доступу (см.


пассаж Мартина Хайдеггера о цветущем дереве и пустоте, которая возникает вместо него при соприкосновении с современными науками) только лишь ввергает современного человека в состояние экзистенциальной тревоги, неопределённости, не купируемого, а, напротив, нагнетаемого страха жизни и страха смерти. Рациональная доминанта, выстроенная в духе когнитивных стилей диссоциированной эпистемологической платформы, таким образом, не даёт ответа на главный вопрос – каковы экзистенциальные перспективы живущих ныне людей. Чувство безысходности и утраты перспектив в данной ситуации буквально заталкивают существенную часть населения в опасные водовороты религиозного экстрима, сектантского фанатизма, иллюзорного наркотического рая, либо – в широко раскрытые объятия традиционных конфессий. Однако вопрос, является ли это движение «вспять» адекватным выходом из рассматриваемого тупика, остаётся открытым и предполагает неоднозначные ответы.

Есть многочисленные и убедительные свидетельства того, что рецепты, выстроенные в духе «назад, к Богу», оборачиваются для рационально образованного человека (в отношении которого такого рода рецептура является, скорее, навязанным, а не естественным «продуктом» его жизненной истории) ещё одним ресурсным тупиком. Призванная выполнять функции ресурсного доступа, иррациональная система координат в лице действующих религиозных конфессий постоянно апеллирует к чудесам давно минувших дней, но не даёт никаких убедительных свидетельств действенного присутствия интересующих нас инстанций, творящих чудеса, в настоящем.

Поэтому-то в «хит-параде» ресурсных доступов вот уже более двух тысячелетий лидирует знаменитый рефрен: «А я дам вам то, чего не видит глаз, и то, что не слышит ухо, и то, чего не коснулась рука, и то, что не вошло в сердце человека». Однако такое положение дел всё менее устраивает искушенного, во всём требующего доказательств современного человека. В данной ситуации феномен веры (как общей концепции бытия суперресурсных инстанций), практика молитвы (как основной техники ресурсного доступа) довольно часто вырождаются в процедуру оформления кредита доверия к тому, или иному конфессиональному адепту и ничего не значащего ритуала, как свидетельства принадлежности к избранной «команде». Терапевтический потенциал религиозного мировоззрения в отношении базисных экзистенциальных страхов жизни и смерти при ближайшем рассмотрении вызывает много вопросов. Идея личного бессмертия – наиболее привлекательный идеологический стержень данного мировоззрения – представлена здесь смутно, неопределённо, бездоказательно. В частности утверждается, что бессмертной является душа человека, но не он сам (т.е. не его осознаваемая личность). Но что же, тогда есть душа, обладает ли она памятью о прошлой жизни? А если нет, то какой смысл её бессмертия? Каким образом понятие вечности, где будто бы пребывает бессмертная душа, соотносится с понятием времени и пространства, где обитают смертные люди? Каковы вообще отличия «того»

от «этого» света? Все эти важнейшие вопросы точно так же остаются без ответов, как и в полярной рациональной системе координат, где их считают «беспредметными». В итоге – высокая степень неопределённости, заключённая в религиозных идеях, к тому же не подкреплённых соответствующим религиозным опытом, не оставляет шансов для полноценного избавления от экзистенциальной тревоги и девальвации основных жизненных смыслов. Догмат же слепой веры далеко не всегда компенсирует обозначенную степень концептуального дефицита и соответствующего когнитивного диссонанса.

И вот современный человек оказывается у разбитого корыта расщеплённого и уплощённого мира, когда понятно, что нужно возвращаться к прерванному диалогу с непроявленными суперресурсными инстанциями.

Однако все «предложения» о возобновлении такого рода диалога со стороны рациональной системы координат оформляются в абсолютно неприемлемых вариантах – на языке научных дискурсов элементаристского толка (неважно, идёт ли речь о позитивистских либо о постнеклассических подходах), т.е. на том же самом языке «профессиональных киллеров», с помощью которого и было почти до основания разрушено взаимодействие субъекта с инстанциями души и духа.

Таким образом, налицо:

- крах не только доминирующей рациональной, но и иррациональной осей координат как ресурсных систем, поддерживающих бытие современного человека;

- углубляющийся конфликт данных систем, оборачивающихся тяжёлым ресурсным кризисом и разрастанием деструктивных социальных эпидемий;

- несостоятельность доминирующих научных подходов как в отношении сущностного решения конфликта иррационального и рационального, так и в смысле разработки развивающих технологий, обеспечивающих широкий и устойчивый доступ к суперресурсным инстанциям психического;

- выводимая отсюда острая необходимость в разработке новых научных подходов и типов рациональности, преодолевающих ограничения диссоциированной эпистемологической платформы и кризисных систем координат.

Как следует из всего вышесказанного, в качестве такого искомого варианта, обеспечивающего восстановление утраченной ресурсной целостности современного человека, предлагается идея ассоциированной эпистемологической платформы – научного обоснования модели объёмной реальности.

Фундаментальные допущения обновлённой эпистемологической платформы, сформулированные на основании разработанных принципов конструирования модели объективной реальности и прокладывающие «дорогу» к неконфликтному, синергетическому сосуществованию и взаимодействию полярных систем координат современного человека, самым кардинальным образом отличаются от своих «предшественников» и выглядят теперь следующим образом:

- объектно-закономерные характеристики актуальных планов реальности зависят от характеристик импульсной активности сознания человека;

- существуют принципиальные подходы и механизмы измерения активности непроявленного полюса реальности (понимаемому в том числе и как инстанции души и духа) и его легализации в обновлённой системе научного знания;

- с формированием ассоциированной эпистемологической платформы возможно снятие неадекватный ограничений предметной сферы науки, восстановление ресурсной целостности человека с перспективой существенного расширения горизонтов его бытия.

Ассоциированная эпистемологическая платформа, выстраиваемая на основе вышеприведённых фундаментальных допущений и с помощью таких инструментов, как диалогизированный когнитивный стиль, кольцевой научный архетип, модель объёмной реальности, в связи со всем сказанным, – представляется наиболее адекватным способом преодоления эпистемологического разрыва, в общем поле и в зоне кризисного напряжения которого человечество существует в последние десятилетия.

Данный способ миропонимания не только элиминирует опасности расщеплённого бытия и снимает напряжение тупикового когнитивного диссонанса у мыслящих людей, способствует полноценному возвращению субъекта и таких категорий, как «душа» и «дух» в объёмную панораму реальности, а вместе с ними и возможностям «чудесных» преобразований картины мира, но презентирует человека как активного со-участника, со творца, возвышает его миссию в генерации всех мыслимых аспектах бытия в-мире.

Ассоциированную эпистемологическую платформу, следовательно, можно представить как подлинную теорию «всего» (но не в смысле усечённой картины «всего», прорабатываемой в физической науке, в ходе чего ведутся поиски возможностей совмещения теорий относительности, гравитации, электромагнетизма и ядерного взаимодействия;

эта задача в модели объёмной реальности решается за счёт идентификации таких актуальных планов, где характеристики разнородного физического поля полностью совмещаются;

либо при использовании инструментов объёмных математических единиц и гибких физических констант) – без всяких изъятий и купюр. В метафорическом смысле – это полная книга бытия, со всеми его планами, а не только с первой и последней страницами, как это имеет место в ситуации переживаемого эпистемологического разрыва. В мифологическом аспекте – это возможность неожиданно оптимистического завершения двух великих притч об изгнании человека из рая и грядущем конце света. Конец света, в ключе всего сказанного, действительно неминуем, но это будет грандиозный эсхатологический финал как «этого», так и «того» света с возможностью потрясающего расширения горизонтов осмысленного, а значит, и просветлённого бытия.

И, несмотря на то, что прежние ключи от искомого ресурсного рая безвозвратно утеряны (такова была цена обретенной идентичности и формирования осознаваемой личности субъекта), следующие ключи могут быть найдены теперь уже в понятном узоре обновлённой рациональности.


Глава IV.

Основные прикладные концепты общей теории психотерапии Основными прикладными концептами профессиональной психотерапии, в совокупности с базисными концептами, представляющими единую теорию психотерапии, являются: 1) универсальная модель адаптационных циклов, простраиваемая с использование понятий базисных концептов объёмной реальности, кольцевого научного архетипа;

2) функциональная концепция психологического здоровья – устойчивости к агрессивным влияниям среды;

3) концепция двухуровневой психотерапевтической коммуникации.

В связи с особой теоретической и практической важностью рассматриваемых моделей и концепций далее приводится более подробное описание их ключевых характеристик.

4.1 Универсальная модель адаптационных циклов конкретизирует такие важные компоненты предметной сферы, как феномены адаптации и самоорганизации человека, рассматривает данные феномены с позиции фундаментальных концептов первого уровня дисциплинарной матрицы, а также – функциональных задач (третий уровень дисциплинарной матрицы) профессиональной психотерапии.

Таким образом, универсальная модель адаптационных циклов представляет второй уровень дисциплинарной матрицы – уровень базисных теорий и концепций – из которого выводятся и основная миссия психотерапии, как самостоятельного научно-практического направления, и прикладные концепты третьего уровня – собственно дисциплинарные теории и концепции профессиональной психотерапии.

В описании универсальной модели адаптационных циклов представляется важным акцент на трёх моментах, проясняющих особую значимость рассматриваемой позиции концептуально-методологического ряда: 1) основные актуализирующие контексты;

2) развёрнутое определение процесса адаптации;

3) описание модели адаптационных циклов с позиции концепции объёмной реальности.

Актуальные контексты Эволюционные контексты По мнению многих учёных, опирающихся на проверенные факты, скорость процесса эволюции в связи с беспрецедентным ростом гуманитарной популяции и ресурса знаний за последнее тысячелетие увеличилась самым драматическим образом, т.е. на несколько порядков.

Констатируется факт того, что в настоящее – новейшее – время каждое поколение живёт в свою эпоху, формируемую уникальными для данной эпохи параметрами порядка, и это обстоятельство требует совершенно особых условий развития.

В тоже время по свидетельствам практически необозримого количества исследований степень агрессивности среды – физической, биологической и, особенно, информационной – в последние десятилетия стремительно возрастает. И если ещё в начале и середине прошлого столетия динамика такого рода интерпретировалась исследователями как, в основном, потенциальная угроза для жизни и здоровья человека, то уже во второй половине ХХ столетия, и в начале XXI века фиксируемые уровни агрессивности среды оцениваются как прямая угроза и вызов адаптационному потенциалу гуманитарной популяции в целом.

Далее, необходимо отметить всё более заметную роль такого «мутагенного», по выражению Клауса Шваба – основателя Давосского экономического форума - (т.е. оказывающего существенное и необратимое влияние на цивилизационное, социальное и биологическое развитие человечества) – фактора, как отмена в середине прошлого века механизма естественного отбора, тысячелетиями выполняющего функцию основного регулятора уровней адаптационного потенциала, и, следовательно, здоровья со всеми составляющими компонентами – соматического, психического, психологического здоровья. При этом используемые лечебно реабилитационные технологии не влияют на прогрессирующие процессы ухудшения генетического качества гуманитарной популяции и не являются, таким образом, истинной альтернативой угрожающему снижению адаптационного потенциала человека.

Информационные контексты Сходные тенденции к беспрецедентному ужиманию информационных эпох можно проследить на примере периодизации становления института науки: доклассический период с общей продолжительностью около 4 тысяч лет (2-ое тысячелетие до н.э. – XVII н.э.);

классический период с общей продолжительностью около 300 лет (XVII-XIX века);

неклассический период – около 70 лет (вторая половина XIX в. – начало ХХ века);

постнеклассический период – около 40 лет (50-60 годы ХХ века – 90 годы ХХ века);

становление постпостнеклассики (с начала XXI века). То есть для формирования очередного консенсуса в отношение того, что есть «объективная реальность» и общепризнаваемых правил научной репрезентации данной сложной категории человечеству требовалось всё меньшее количество времени. Другая весьма знаменательная тенденция заключается в непрерывной стагнации приоритета информации 1-го порядка, касающейся субстатуса «объективной» реальности, с одновременным ростом значимости информации 2-го порядка – личностные предпочтения, особенности социальных коммуникаций, характер образования и другие характеристики субъективного опыта – и пониманием того влияния, которое оказывает данная информация на общую и частную методологию построения актуальных планов как называемой «объективной» реальности. Собственно говоря, в констатации данного факта и заключается основная идея постмодернистских, постпозитивистских и постнеклассических научных подходов, в своих радикальных вариантах отрицающих возможность достижения какого-либо удовлетворительного методологического консенсуса и преемственности в области прогресса научного знания.

Таким образом, в поле общего информационного полюса модели объёмной реальности, охватывающего важнейшие субстатусы субъекта и так называемой «объективной» реальности, и, соответственно, включающего информацию как 1-го, так и 2-го уровня, имеет место ситуация усугубляющегося цейтнота, в которой смена несущих параметров порядка оборота актуальной информации представляется практическим неизбежной.

Такого рода ситуация, когда наблюдается почти полное упразднение объективизма, легализация множественных миров субъективного, в том числе научного опыта (т.е. процесс «децентрации» мировоззрения современного человека), с точки зрения выдающегося философа Адама Блатнера (1997), имеет целью:

ускорение процесса развития и умножения жизненных альтернатив;

стимулирование процесса отхода от иллюзорного существования в мире устоявшихся истин и фиксации внимания к тому, что происходит в ближайшем времени;

пересмотр старой и рассмотрение новой информации сквозь призму настоящего момента (т.е. речь идёт о перманентном переоценивании как об осознанной функции социального взаимодействия);

принятие самого процесса творчества в качестве основополагающей ценности.

Контекст кризисной смены стержневых параметров порядка С точки зрения синергетического внедисциплинарного научного подхода, исследующего процессы самоорганизации сложных динамических систем, все вышеперечисленные тенденции следует интерпретировать как признаки кризисной смены стержневых параметров порядка, тысячелетиями поддерживающих жизнь и стабильное развитие системы человек – среда.

Резкое увеличение информационных стратегий, умножение числа жизненных альтернатив здесь следует рассматривать как необходимое условие выживания системы, двигающейся по катастрофическому сценарию развития.

В контексте рассматриваемого научного подхода описываются варианты конструктивного выхода из крутой спирали катастрофического сценария развития, связанные с возвратом к общему «стволу», из которого берут начало несущие параметры порядка, с почти неизбежным пересмотром общих принципов их формирования (в случае отсутствия идеи более эффективной самоорганизации этот общий фундамент какое-то время может выполнять функцию несущего параметра порядка, однако такая ситуация расценивается как общий регресс системы).

Другой конструктивный сценарий связан с возможностью развития компенсаторных квазистабильных структур, восполняющих дефицит ресурсных параметров порядка на первых этапах их создания, и генерирующих полноценные параметры обновлённого порядка на последующих этапах их становления и развития.

Применительно к специфике рассматриваемой проблемы понятно, что речь идёт о необходимости возврата к «стволу» общего адаптационного цикла человека, пересмотра содержания и значений, по крайней мере, некоторых фаз данного цикла, ранее выпадавших из поля зрения представителей позитивистского крыла науки. Однако главным здесь, всё же, является ясное осмысление того факта, что именно все фазы данного цикла без каких-либо изъятий и купюр (а не только завершающий этап и стандартная методология переформатирования «объективной» картины мира или реконструкции субъективного опыта) должны представлять главный предмет самого пристального внимания исследователей. И что этот, чрезвычайно объёмный и важный «предмет» является, безусловно, общим как для позитивистского крыла науки (т.е. дисциплин, традиционно относимых к так называемому естественнонаучному парадигмальному полюсу), так и для профессиональной психотерапии. Поэтому какие-либо доводы или аргументы для отсечения психотерапии от общего корпуса науки только лишь на основании несопоставимости уникального субъективного опыта и универсальной, «объективной» картины актуальных планов реальности, даже и в свете, безусловно доминирующих на сегодняшний день постпозитивистских, постнеклассических научных подходов, представляются абсолютно несостоятельными и даже абсурдными.

Далее, понятно, что ключевыми, т.е. наиболее актуальными и созвучными реалиям новейшего времени, характеристиками рассматриваемого адаптивного цикла должны стать: прогрессирующее ужимание во времени;

всё более возрастающая роль осмысленной самоорганизации субъекта и социума;

беспрецедентный рост креативного «выхода», а также – все факторы и обстоятельства, способствующие ускоренному формированию данных ключевых характеристик.

На каком-то, желательно как можно более раннем этапе, адаптивные дивиденды, получаемые в результате реализации такого «усовершенствованного» варианта базисного цикла, должны полностью перекрывать утрату регулятивных механизмов естественного отбора, обеспечивать существенное расширение горизонтов бытия и повышение качества жизни современного человека.

Таким образом, с учётом всего сказанного, возможно более правильным будет говорить об адаптивно-креативном цикле, обеспечивающем устойчивое развитие системы человек – среда в непростых условиях и контекстах новейшего времени.

В ключе обсуждаемого контекста кризисной смены стержневых параметров порядка, требований новейшего времени к адаптивно креативному циклу и формируемым на основе данного цикла обновлённым параметрам порядка рельефно высвечивается и проясняется роль центрального феномена профессиональной психотерапии – наиболее востребуемого психотерапевтического эффекта – возможности достижения значительных, устойчивых и продолжающихся конструктивных изменений у субъекта или группы в ограниченные временные периоды. То есть данный важнейший феномен явно способствует динамике адаптивно-креативного цикла в сторону его наиболее востребованных на сегодняшний день характеристик.

Развёрнутое определение процесса адаптации С позиции концепции объёмной реальности адаптация определяется как существенная характеристика общей динамики функционирования и развития суперсистемы, включающей все идентифицированные субстатусы, полюса, другие главные атрибуты модели объёмной реальности, отражающая:

скорость и степень свободы в динамике изменений основных субстатусов объёмной реальности (общепризнанным на сегодняшний день является факт того, что для каждого организма существует своя определённая амплитуда приспособительных возможностей, выход за пределы которых губителен для их существования. Основная идея и суть инновационных подходов к адаптационным процессам в модели объёмной реальности состоит в том, что скорость и степени свободы в конструктивной динамике изменений субстатуса субъекта могут существенно возрасти, адаптивные границы – беспрецедентно расширены за счёт специально организованного взаимодействия главных атрибутов рассматриваемой модели реальности);

степень синхронизации темпов развития человека и среды (важность данного параметра определяется общепринятым тезисом того, что природа человека и его биологические свойства, формировавшиеся в течение многих тысячелетий, не могут меняться с такой же быстротой и такими же темпами, как и новые реалии физических, экологических и социальных обстоятельств существования людей, тем более в условиях фактической «отмены» основного эволюционного регулятивного механизма естественного отбора. Главный контртезис, выдвигаемый в общем контексте модели объёмной реальности, состоит в том, что за счёт качественного скачка в изменении ключевых характеристик «стволового» параметра порядка – адаптивно-креативного цикла – удовлетворительная синхронизация этих двух важнейших составляющих модели объёмной реальности может быть достигнута и далее поддерживаться на приемлемом уровне (т.е. без признаков перенапряжения адаптационных ресурсов и расширения практики употребления патологических адаптогенов ультрабыстрого действия);

направление адаптационной активности (общепризнанным является факт того, что человек – адаптивно-адаптирующееся существо.

Соответственно адаптация человека – процесс двусторонний: человек не только приспосабливается к новым условиям, но и приспосабливает условия к своим нуждам и потребностям, создаёт такую систему жизнеобеспечения, которая обеспечивает ему конкурентный выигрыш. Так, например, термин «социальная адаптация» в «Большом энциклопедическом словаре» (М., 2012) расшифровывается, в том числе, и как «изменение, преобразование среды в соответствие с новыми условиями и целями деятельности». В концепции объёмной реальности понимание механизмов и циклов процесса конструктивного переформатирования как актуальных планов «объективной» реальности (информация 1-го порядка), так и расширения субъективного опыта (информация 2-го порядка), создают возможности существенного повышения эффективности адаптационной деятельности человека в двух рассматриваемых направлениях – соответствующего преобразования среды и существенного расширения собственных адаптивных способностей. Весьма важной здесь является критическая оценка набирающих обороты тенденций трансферта технологий, используемых в первом из дифференцированных направлений для «усиления» второго);

вектор адаптивных изменений и уровни адаптации (традиционно дифференцируют прогрессивный вектор адаптивных изменений, связанный с совершенствованием и саморазвитием системы в целом, либо отдельных её компонентов;

регрессивный вектор, связанный с процессами деградации и распада системы. Соответственно, при исследовании биологических и медицинских аспектов адаптации различают уровни нормативной адаптации (т.е. уровень здоровья), напряжённой адаптации (уровень предболезни), патологической адаптации и дезадаптации (уровень болезни), распада системы (смерть). В контексте модели объёмной реальности уровни напряжённой, патологической адаптации и дезадаптации рассматриваются как варианты кризисного развития индивида с высокой вероятностью – при изменении соответствующих характеристик адаптивно-креативного цикла – трансформации в прогрессивный вектор адаптивных изменений, в перспективе обеспечивающий высокие и постоянно развивающиеся уровни индивидуального и социального здоровья);

акцентируемые аспекты адаптационных процессов (в отличие от традиционной дифференциации адаптационного процесса на биологическую, психологическую и социальную адаптацию, соответствующую – по своим основным радикалам – общепринятому биопсихосоциальному подходу, в концепции объёмной реальности основной акцент делается на аспект адаптивно-креативного переформирования информационного полюса объёмной реальности (информации 1-го и 2-го порядка), т.е. на необходимое изменение ключевых характеристик «стволового» параметра порядка, обеспечивающего целостность системы в кризисный период её развития.

Данная методологическая установка, основанная в большей степени на синергетическом внедисциплинарном подходе, так или иначе, затрагивает все три рассматриваемых аспекта адаптационного процесса, объединяемых общей информационной платформой, и придаёт беспрецедентную перспективу усиления каждого из них);

анализируемые уровни адаптационных процессов (в отличие от традиционно дифференцируемых уровней адаптационного процесса – видового, организмического, клеточного, неврологического, иммунологического, эндокринологического и пр. – в модели объёмной реальности стержневым уровнем, на котором рассматривается процесс адаптации и от которого прямым или косвенным образом зависят все поименованные иерархические срезы, является системно-информационный уровень. Именно на данном уровне процесс взаимодействия основных субстатусов и полюсов в модели объёмной реальности, проясняющий беспрецедентное расширение адаптационных возможностей человека, описывается наиболее полноценно);

используемые ресурсы и суперресурсы (указываемые в традиционных научных дискурсах адаптационные ресурсы – в основном это биологически запрограммированная амплитуда приспособительных возможностей – в концепции объёмной реальности дополняется группой креативно-пластических суперресурсов, связанных с соответствующей активностью непроявленного субстатуса реальности. Такого рода активность имеет специфические признаки, весьма отличные от характеристик процесса «стандартного» приращивания адаптивных знаний – умений – навыков или более сложных форм поведения, повышающих уровень социализации и качество жизни субъекта. Актуализация группы креативно-пластических ресурсов связана в первую очередь с возможностью критического изменения темпоральных характеристик рассматриваемой суперсистемы в целом, границ и степеней свободы её основных субстатусов, т.е. именно с теми процессами, которые не находят адекватного отражения в соответствующих научных дискурсах позитивистского, и даже постнеклассического парадигмального полюса науки);

специфика активности взаимодействующих агентов (в модели объёмной реальности большое значение придаётся исследованию адаптивной активности так называемых внешних агентов развития – фасилитаторов, терапевтов, консультантов и др. – в чьи функции входит форсированное развитие адаптивных кондиций субъекта. Особое внимание при этом уделяется используемым метатехнологиям, с помощью которых меняются темпоральные характеристики суперструктуры объёмной реальности, характеристикам специфической двухуровневой коммуникации, обеспечивающим гиперпластический статус субъекта и принципиальную возможность достижения основного психотерапевтического эффекта – значительных, устойчивых и продолжающихся конструктивных изменений в ограниченные временные периоды. Таким образом, в концепции объёмной реальности профессиональная активность специально подготовленных агентов развития – и прежде всего профессиональных психотерапевтов – выполняет функцию важнейшего ресурса самоорганизации, особенно востребуемого в периоды кризисного развития рассматриваемой системы);

этапы адаптивно-креативного цикла (в модели объёмной реальности такого рода цикл, в отличие от классических схем, оформляемых в духе биопсихосоциального подхода, представлен этапами «перемещёния»

субъекта из энтропийного в антиэнтропийный полюс с отслеживанием стадийности развития особого ресурсного статуса субъекта и переформатирования информационного полюса – 1-го или 2-го информационного уровня, в зависимости от специфики актуальных адаптационных задач);



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.