авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

«А.Л. Катков ИНТЕГРАТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ (философское и научное методологическое обоснование) Павлодар, 2013 ...»

-- [ Страница 3 ] --

прямые и обратные связи, формируемые между основными субстатусами объёмной реальности в периоды устойчивого и кризисного развития системы (в дополнение к традиционному в естественнонаучном парадигмальном полюсе интересу к прямым и обратным связям и описаниями уровней адаптационного взаимодействия в системе «человек – среда», в модели объёмной реальности повышенное внимание уделяется индикативным признакам активного вовлечения в данный процесс непроявленного субстатуса данной суперструктуры с закономерными изменениями параметров функционирования, в этих новых условиях, субстатусов субъекта и так называемой «объективной» реальности. Далее, следует отметить, что сам по себе адаптивно-креативный цикл со всеми его дифференцированными этапами – есть расширенное описание порядка «отыгрывания» прямых и обратных связей в сложной динамике взаимодействия субстатусов и полюсов в модели объёмной реальности).

Вышеприведённые характеристики адаптивных аспектов динамики развития суперструктуры объёмной реальности дополняется следующим, по необходимости кратким описанием адаптивно-креативного цикла, выстраиваемого с учётом специфики (системно-информационный уровень анализа) и ресурсных возможностей данной модели.

Этап актуального функционирования энтропийного полюса объёмной реальности (данный полюс представляет «жёсткую» структуру общего информационного полюса объёмной реальности – информационные планы 1 го и 2-го порядка – привязанную к её актуальному плану, т.е. к категории так называемой «объективной» реальности. Сущностными характеристиками данного полюса в общем контексте адаптивной динамики являются:

стереотипность, ригидность, зависимость) – включает следующие фазы адаптационного цикла:

1) постоянное тестирование процесса взаимодействия субъекта со средой в системе дуальных критериев: опасно – безопасно;

комфортно – дискомфортно;

понятно – непонятно. Данный процесс происходит одновременно с моментальным воспроизведением актуальных планов реальности, обеспечиваемым импульсной активностью ФИАС;

2) осознание и прояснение проблемного поля: анализ воспроизводимых актуальных планов реальности в контексте вышеприведённых дуальных критериев, ориентированных, прежде всего, на поддержание феномена жизни, способствует идентификации проблемных ситуаций, для которых характерны следующие общие признаки: особая значимость. То есть данные обстоятельства существенным образом затрагивают потребностную сферу и систему ценностей конкретного лица или группы;

наличие более или менее выраженного прессинга (давление обстоятельств, цейтнот;

внутренний конфликт и пр.);

отсутствие очевидно правильного решения проблемной ситуации или какого-либо решения вообще;

наличие адаптационного напряжения, парциального либо тотального дискомфорта, проявляющегося в том числе в признаках синдрома деморализации;

3) попытки решения проблемной ситуации с использованием стереотипных подходов и ресурсов – накопленного объема знаний, умений, навыков;

признание безуспешности такого рода стратегии на основе отрицательной обратной связи;

нарастание адаптационного напряжения.

Этап актуализации антиэнтропийного полюса объёмной реальности (данный полюс представляет особую динамическую характеристику общего информационного полюса объёмной реальности, обеспечиваемую специфической активностью непроявленного субстатуса рассматриваемой суперструктуры, для которого не характерны такие форматирующие категории, как время, пространство. В этих спонтанно возникающих или целенаправленно создаваемых условиях границы и взаимосвязи ранее сформированных конгломератов информации как 1-го, так и 2-го порядка становятся более гибкими, проницаемыми или вообще исчезают.

Соответственно, возрастает вероятность генерации новых «узоров»

информации 1-го и 2-го порядка. Таким образом, наиболее существенными характеристиками рассматриваемого антиэнтропийного полюса являются:

пластичность;

свобода, понимаемая как отсутствие привязанности к сформированным стереотипам;

возможность генерации нового) – включает следующие фазы адаптивно-креативного цикла:

4) критическое изменение темпоральных режимов функционирования суперструктуры объёмной реальности за счёт спонтанной или индуцируемой модификации ФИАС, закономерно сопровождающееся изменением границ и степеней свободы основных субстатусов объёмной реальности, а также динамикой «перемещёния» субъекта к антиэнтропийному полюсу рассматриваемой суперструктуры;

5) актуализация антиэнтропийного полюса объёмной реальности с выведением субъекта на пиковые значения креативной активности, полным растворением стереотипов;

формированием особого ресурсного статуса, для которого характерно гиперпластическое состояние всех систем, поддерживающих жизнь субъекта, а также комплект специфических переживаний, связанных с изменением границ субстатуса субъекта (в специальной литературе приводятся следующие характеристики данного состояния, определяемого как «творческое вдохновение»: изменения в мышлении с выходом за рамки хорошо усвоенных познавательных процедур;

творческое объединение темпомиров, осуществляемое в общем поле активности внесознательных инстанций, нарушающих привычные представления о времени;

утрата контроля со стороны дезактуализированных стереотипов за процессом рождения нового знания, будто бы «выплывающего» из глубины внесознательных инстанций;

творческое озарение, сопровождаемое эмоциональным подъёмом, экстазом;

переживание реализации особых личностных смыслов с чувством «абсолютного понимания, озарения, инсайта»;

ощущение перерождения собственного «Я»;

ощущение чрезвычайной важности и невыразимости происходящего в момент вышеописанных пиковых переживаний событий в обычных словосочетаниях и терминах (И.А. Бескова, 2013). Платон указывая, что люди, пребывая в данном состоянии «могут общаться с Богом и воспринимают в себя существо Бога», что, с позиции концепции объёмной реальности, во-первых, представляет определённый интерес в связи с имеющейся теперь возможностью исследования генеза понятия «духа», прочно и отнюдь не случайно имплементированного в обозначение этих особых состояний;

а, во-вторых, позволяет прояснить вопрос того как вообще формируются и постоянно подпитываются религиозные идеи.

Главным же и, вне всякого сомнения, наиболее перспективным аспектом такого рода генетических исследований является абсолютно реальная возможность формирования обновлённых идиоматических основ ассоциированной эпистемологической платформы);

6) генерация новых идей, гипотез, альтернатив, поддерживаемая пластичными форматами ФИАС, стимулируемая спонтанным либо осмысленным использованием инструмента подвижной когнитивной оптики.

Данная важнейшая фаза адаптивно-креативного процесса в общем контексте синергетического подхода квалифицируется как режим усиления процессов диссипации и рассеяния, умножения разнообразия, или стадия хаоса – неизбежная в процессе роста упорядоченности в сложных системах. Как и предшествующая, пятая фаза адаптивно-креативного цикла, рассматриваемый фрагмент реализуется в условиях соответствующего изменения темпоральных режимов функционирования суперструктуры объёмной реальности за счёт спонтанной или индуцируемой модификации параметров ФИАС (в специальной литературе данные состояния, применительно к субстатусу субъекта, обозначают как изменённые состояния сознания, для которых характерны: улучшенный доступ к «архивам» внесознательных инстанций;

ассоциации в восприятии и мышлении становятся более лёгкими и свободными;

усиливается способность спонтанно играть гипотезами, альтернативами, трансформациями, отношениями, парадоксами;

усиливается способность к созданию визуальных образов;

актуализируется функция фантазийного мышления;

наступает состояние релаксации и открытости;

существенно повышается способность к эмпатии;

усиливается способность усматривать правильный путь через ложные решения и поддельные, фальшивые или искаженные данные;

способность к длительной концентрации внимания на решаемой проблеме (Е.Н. Князева, 2013). Такого рода актуализация креативного потенциала, по данным из гораздо более ранних источников (А.С. Майданов, 2013), – проанализирована креативная рефлексия авторов древнеиндийских «Вед» – обеспечивается двумя типами активности:

интуитивным прозрением («шрути») и собственно работой мысли субъекта («дхи»);

таким образом, по мысли индийских авторов, осознаваемая «часть»

психики – личность субъекта – творца – ни в коем случае не должна удаляться на периферию активного творческого процесса);

7) разработка обновлённого адаптивного инструментария (информационного, интеллектуального, технологического, поведенческого и пр.). Данный процесс, помимо собственно креативного методологического компонента, оформляемого в духе «методологического анархизма»

П. Феербенда (1975), содержит явную или скрытую процедуру первичного тестирования разработанного «продукта» в системе дуальных критериев:

опасно – безопасно;

комфортно – некомфортно;

понятно – непонятно;

интересно – неинтересно.

Этап переформатирования энтропийного полюса объёмной реальности. Данный этап предполагает проведение экологически выверенной реконструкции информационного полюса – включая информацию 1-го и 2-го порядка – суперструктуры объёмной реальности и содержит следующие фазы:

8) апробация разработанных адаптивных подходов и инструментария – такого рода процедура предполагает повышенное внимание к сигналам, свидетельствующим о степени адекватности имеющихся альтернатив, генерируемых на предшествующих этапах и фазах адаптивно-креативного цикла, перспективах конструктивного разрешения актуальных проблемных ситуаций с использованием этих новых форм активности. В данном случае речь идёт о более глубоком, осмысленном анализе, отличном от процедуры первичного тестирования, с изменением метапозиции субъекта (в модели Э. де Боно) от «мечтателя», «фантазёра», «штурм-мэна» к позиции «реалиста», «критика», опирающихся на актуализированные контексты энтропийного полюса. Соответственно, темпоральные режимы, в которых происходила актуализация креативного полюса суперструктуры объёмной реальности, здесь должны приходить к стандартным значениям ФИАС, либо диссоциироваться, что предполагает наличие определённых навыков осмысленной самоорганизации субъекта, действующего в режиме диалогизированного сознания. По мнению поименованных «отцов основателей» теории креативного синтеза, такого рода метапозиционный диалог как раз и является необходимым условием, повышающим вероятность конструктивного преобразования устоявшейся структуры рутинных практик, научных воззрений и других стереотипов, представляющих энтропийный полюс рассматриваемой суперструктуры;

9) реструктуризация соответствующих характеристик энтропийного полюса – в данной фазе адаптивно-креативного цикла завершается важнейший процесс формирования и «конституционального»

утверждения нового свода адаптивных идиом и правил, основанных на обновлённой информации как 1-го, так и 2-го порядка, имеющих статус абсолютной, либо относительной (что, конечно, более созвучно реалиям новейшего времени) истины. То есть речь идёт об институализации обновлённого содержания системно-информационного параметра порядка, оказывающего существенное прямое или косвенное воздействие на все идентифицируемые уровни адаптации и стабилизирующего процесс развития рассматриваемой суперсистемы.

Этап актуализации обновлённого энтропийного полюса объёмной реальности. Сущностная функциональная характеристика данного этапа заключается в возможности полноценной «выработки» дивидендов, получаемых в результате институализации обновленного свода адаптивных идиом и правил, и подготовке следующей «волны» кризисного цикла, генерирующей новые импульсы к развитию суперструктуры объёмной реальности. Рассматриваемый этап включает следующие фазы:

10) реализация субъектом потребностного цикла с использованием обновленного свода адаптивных идиом и правил – в данной фазе адаптивно креативного цикла проводится оценка дивидендов использования обновлённой схемы адаптивной активности субъекта – как внешнего плана, т.е. направленной на соответствующее изменение среды, так и внутреннего плана, - связанной с трансформацией субъективного опыта. И то, и другое отражается на фиксируемых уровнях адаптации субъекта, которые, в связи с этим, выступают в качестве критерия эффективности используемых инновационных схем и подходов;

11) накопление потенциала дисинхроноза – разноуровневые по скорости процессы развития отдельных компонентов – постоянные спутники сложных, открытых, динамических систем, к которым, вне всякого сомнения, относится и рассматриваемая суперструктура объёмной реальности. Вопрос здесь заключается в степени надёжности компенсаторных (т.е.

адаптационных) механизмов, до поры «уберегающих» систему от катастрофических сценариев развития;

12) возобновление кризисного цикла – постоянно продолжающееся тестирование процессов взаимодействия в рассматриваемой суперструктуре в случае фиксации уровней адаптационного напряжения с «флагами катастроф» - способно запускать следующую «волну» кризисного цикла развития системы с целью сохранения её жизнеспособности.

Как понятно из всего сказанного, представленный вариант адаптивно креативного цикла показывает лишь конструктивную динамику развития событий, ориентирован в основном на субъекта, и пока что оставляет в стороне вопросы усиления адаптивного потенциала системы за счёт экологически выверенной поддержки специально подготовленных агентов развития.

Однако, даже и такой, по необходимости «усечённый» вариант прохождения адаптивно-креативного цикла, даёт представление о ресурсных преимуществах модели объёмной реальности, с позиции которой рассматривается вышеприведённая версия критического развития рассматриваемой суперструктуры. С нашей точки зрения, такого рода преимущества обеспечиваются возможностью осмысленного, конструктивного влияния на процессы адаптивного взаимодействия основных субстатусов и полюсов объёмной реальности с беспрецедентным «выходом» в отношении возможностей формирования особого ресурсного статуса субъекта и актуализации процессов креативного синтеза на соответствующих этапах и фазах прохождения адаптивно-креативного цикла.

В данной связи, общий термин самоорганизации – в этом специфическом для рассматриваемой темы смысле – дополняется следующим специальным определением: «Под самоорганизацией в модели объёмной реальности понимается возможность осмысленного, конструктивного влияния на общую динамику взаимодействия основных субстатусов и полюсов, включая базисные адаптивные стратегии непроявленного субстатуса рассматриваемой суперструктуры, с достижением тотальной гиперпластики, особого ресурсного состояния субъекта, актуализацией процессов креативного синтеза, возможностью переформирования регрессивного вектора развития в прогрессивный, и результирующим выходом на заведомо более комфортные, безопасные и устойчивые уровни адаптационной динамики».

В данном определении ни в коем случае не игнорируется, а, наоборот, подчёркивается роль целенаправленной активности осознаваемой личности субъекта. И, вместе с тем, акцент делается на возможность осмысленного использования суперресурсного потенциала модели объёмной реальности – непроявленного субстатуса – выпадающего из поля зрения представителей позитивистского крыла науки в связи с неадекватными ограничениями предметной сферы доминирующей эпистемологической платформы.

Профессиональная психотерапия, с учётом всего сказанного, с полным на то основанием может рассматриваться как консолидированный осмысленный опыт эффективной самоорганизации субъекта и общества в общем контексте развития сложной системы человек – общество – среда;

опыт который учитывает особенности динамики прохождения всех возможных этапов и фаз адаптивно-креативного цикла, а не только части из них, и который опирается на беспрецедентный ресурсный потенциал модели объёмной реальности.

Таким образом, проясняется главная миссия профессиональной психотерапии. И далее, простраивается основополагающий интегративно дифференциальный вектор, показывающий место психотерапии в системе наиболее значимых сфер структурированного, адаптивного гуманитарного опыта – науки, философии, искусства. Здесь же достигается полная ясность в вопросе правомерности отнесения профессиональной психотерапии к какой либо из этих сфер.

На рисунке 2 показана схема основных «точек приложения»

рассматриваемых сфер структурированного адаптивного опыта применительно к фазам адаптивно-креативного цикла, а также продемонстрирован объём охвата данного цикла основными эволюционными трендами и векторами современных эпистемологических подходов.

I Вектор эволюционных тенденций 5. Акт креат полюс 3. Стер. Аактивн.

12. Тестирование инструментария 4. Изм темп реж 1. Тестирование 9. Реструктури 11. Накопление 7. Разр. и иннов 10. Реализация 8. Апробация 2. Осознание 6. Генерация альтернатив зация Вектор постмодернистских подходов II Вектор научного реализма III IV Вектор новой эпистемологической платформы V Результирующий вектор кризисной “волны” адаптивного цикла Философия Н аук а Психотерапия Искусство Рисунок 2. Сводная схема основных тенденций и «точек приложения» рассматриваемых сфер структурированного адаптивного опыта – философии, науки, психотерапии, искусства Из схемы, приведённой на рисунке 2, в первую очередь следует, что этапы и фазы представленного адаптивно-креативного цикла являются универсальными как для процессов преобразования информации 1-го порядка (т.е. внешнего направления адаптационной активности), так и для необходимой трансформации субъективного опыта (т.е. информации 2-го порядка, по внутреннему направлению адаптационной активности), представляющий общий информационный полюс объёмной реальности.

Таким образом, речь идёт о «стволовом» параметре порядка – предмете который по своим основным «точкам приложения» является абсолютно идентичным для психотерапии и ареала науки в целом. Фиксируемое расхождение – здесь речь идёт о естественно-научном парадигмальном полюсе общего ареала науки – между гранями универсального и уникального адаптивного опыта в представленной схеме адаптивно-креативного цикла, как и в концепции объёмной реальности в целом, не только не оценивается как «критическое», но признаётся абсолютно необходимым условием адекватного креативного синтеза, осуществляемого в фазах 6 - рассматриваемого цикла. В ходе чего уникальный субъективный опыт выполняет функцию интеллектуального «топлива» для умножения числа генерируемых альтернатив, в то время как универсальные методологические или поведенческие стереотипы, наоборот, выполняют функцию «тормоза»

процессов креативного синтеза. То есть с позиции «правильной» теории, полноценно описывающей эволюцию информационных планов реальности, речь должна вестись не о расхождении, а, наоборот, о необходимом схождении, функциональном единстве универсального (информация 1-го порядка) и уникального (информация 2-го порядка) содержания общего информационного полюса, или об особом когерентном процессе, эволюционно-развивающая ценность которого становится понятной при детальном анализе этапов и фаз адаптивно-креативного цикла.

Далее, в ходе проведения такого анализа, проясняются истоки эпохального противоречия между предшествующими (классические, неклассические концепции науки) и доминирующими (постнеклассические, постпозитивистские, постмодернистские концепции науки) эпистемологическими установками. Так, например, понятно, что фактологическая база методологического анархизма (П. Феербенд, 1975), где, собственно говоря, и прослеживаются корни эпистемологических идеологий новейшего времени, «располагается» в фазах 1 - 7 рассматриваемого адаптивно-креативного цикла. Однако при всей очевидной значимости роли субъективного опыта в генезе научного знания, не менее очевидной слабостью данной метапозиции является неадекватный перенос, в целом, обоснованного и в достаточной степени аргументированного отрицания необходимости использования стандартно-универсальной методологии получения нового знания – на всю сферу универсального адаптивного опыта.

Между тем конструктивные критики этого радикального крыла постмодернизма (вектор III в нашей схеме) – представители таких эпистемологических направлений, как научный реализм, критический рационализм и пр. – совершенно справедливо указывают на методологическую неадекватность и контрпродуктивность такого рода «смешивания», параллельно подтверждая тезис того, что универсальный опыт – новые «объективные» знания (или, в терминологии концепции объёмной реальности информация 1-го порядка) могут и должны быть получены за счёт уникальных исследовательских проектов, оснащённых революционной методологией. И, далее, в контексте вышеприведённого направления основной акцент делается на прохождении фаз 8 и 9 адаптивно креативного цикла, в ходе чего достигается некая целостность и непротиворечивость картины того, что обозначается как «объективная»

реальность. Специфическая особенность данной эпистемологической метапозиции состоит в том, что здесь наиболее рельефно представлен момент расхождения, или, правильнее сказать, методологической ошибки в критериях отнесения уникального адаптивного опыта – предмета особого внимания профессиональной психотерапии – к системе кодифицированных научных знаний. Так, с точки зрения представителей научного реализма, практически единственным критерием «истинности» нового знания является то непреложное правило, согласно которому при стандартных – включая экспериментально заданные – условиях стандартно же и воспроизводятся исследуемые аспекты и характеристики реальности. При этом игнорируется гораздо более общий и фундаментальный принцип того, что в общем контексте рассматриваемого адаптивно-креативного цикла это правило применительно лишь к моменту функционирования субстатуса «объективного» плана реальности в условиях актуализации энтропийного полюса, т.е. это всего лишь узкий сектор и предельно упрощенный план когнитивной оптики, который с необходимостью должен дополняться целостным видением динамических принципов построения рассматриваемой суперструктуры объёмной реальности. В частности – ясным пониманием того, что степени свободы и, соответственно, сложности субстатуса субъекта в модели объёмной реальности несопоставимы с обозначенными узкими рамками воспроизводства стандартных объектных планов. Поэтому, начиная с 8-ой фазы адаптивно-креативного цикла – апробации синтезированного в ходе данного процесса креативного инструментария – полученная новая информация должна, во-первых, диссоциироваться по своим основным уровням. И далее, информация 1-го порядка встраивается в систему универсального адаптивного опыта. Тогда как информация 2-го порядка соотносится с уникальным субъективным опытом, который и обозначается как «уникальный», поскольку не может быть наложен или переложен на любого другого субъекта со своей историей становления бытия – в – мире.

Другими словами критериями «истинности» здесь является уровень востребованности генерируемой информации конкретным субъектом с точки зрения перспектив решения его собственных адаптационных задач (примером, иллюстрирующим разнонаправленность вышеприведённых подходов, здесь может быть знаменитый, разрывающий шаблон ответ Иешуа Га - Ноцри – воспроизведенный в известном романе М.А. Булгакова – на достаточно абстрактный вопрос прокуратора Иудеи Понтия Пилата «Что есть истина?». Как мы помним, истина на тот момент заключалась в том, что «…у тебя болит голова…, причём болит она так сильно, что ты малодушно помышляешь о смерти…»).

Используемый нами инструмент анализа этапов и фаз адаптивно креативного цикла позволяет утверждать, что оба этих будто бы противоречивых критерия «истинности» разнонаправленной адаптивной информации, имеют отчётливый вектор схождения на этапе актуализации антиэнтропийного полюса и вполне закономерный вектор расхождения в период доминирования энтропийного полюса объёмной реальности – таковы фундаментальные условия развития данной сложной суперструктуры. Суть главной методологической ошибки, постоянно цитируемой представителями естественнонаучного парадигмального полюса, и приводимой в качестве аргумента «ненаучного» статуса профессиональной психотерапии, заключается в том, что в данном случае имеется абсолютно неадекватный перенос «места встречи» вышеприведённых направлений адаптивного опыта и критериев истинности новой информации 1-го и 2-го порядка из «географии» антиэнтропийного этапа (5, 6, 7 фазы) в «географию»

переформатирования и актуализации энтропийного полюса объёмной реальности (8, 9 фазы адаптивно-креативного цикла). Кроме того – очевидно под давлением этого ложного фактора «вопиющего несоответствия» – попросту игнорируется то обстоятельство, что динамика продвижения субъекта по ключевым этапам и фазам формирования адаптивного опыта отслеживается в том числе и по так называемым «объективным» параметрам – уровням – адаптации, а не только по рефлективным характеристикам.

Вектор новой эпистемологической платформы (обозначенный цифрой IV на рисунке 2) позволяет, во-первых, показать неконструктивность конфронтации этих двух рассматриваемых эпистемологических подходов (вектор II и III на рисунке 2), возможность их сущностного объединения вокруг стержневого системообразующего фактора – универсального адаптивно-креативного цикла. А, во-вторых, теперь уже с полным основанием, причислить профессиональную психотерапию к ареалу науки, определив метапозицию психотерапии по отношению к другим рассматриваемым сферам структурированного адаптивного опыта.

Итак, с учётом всего сказанного, психотерапия – это самостоятельное научно-практическое направление, основным предметом которого является цикл адаптивной активности человека, а спецификой – системно-информационный уровень адаптивно-креативного цикла. Существенной особенностью данного направления является тот факт, что психотерапию в первую очередь интересуют не универсальные (информация 1-го порядка), а уникальные (информация 2-го порядка) характеристики энтропийного полюса реальности, что, собственно говоря, и является основным моментом отнюдь не критического расхождения с позитивистскими научными установками. В то же время сферу приоритетных интересов профессиональной психотерапии представляют универсальные факторы и условия, оказывающие влияние на скорость прохождения адаптивно-креативного цикла с индикативными признаками и критериями, располагающимися в ряду «объективных» параметров и характеристик феномена адаптации, что является зоной интеграции рассматриваемого направления с позитивистским парадигмальным полюсом науки.

Из современных научных подходов, наиболее адекватных и близких к профессиональной психотерапии – по специфике и принципам описания сложной динамики процесса самоорганизации открытых систем – является синергетический внедисциплинарный научный подход, в свете которого психотерапия представляется структурированным и научно-осмысленным опытом эффективной самоорганизации субъекта и общества в кризисные периоды развития.

Наконец, с позиции становящейся ассоциированной эпистемологической платформы психотерапия – авангардное направление нового эпистемологического профиля, которое, к тому же, в существенной степени и формирует данный важнейший профиль, преодолевающий кризисные последствия переживаемой диссоциированной эпохи.

Далее, очевидный интерес представляет анализ «точек соприкосновения» профессиональной психотерапии и таких сфер структурированного адаптивного опыта как искусство и философия.

Как видно из схемы на рисунке 2, фазы 5 и 6 в адаптивно-креативном цикле являются общими для профессиональной психотерапии и такой, во всех отношениях интересной сферой адаптивного опыта, как искусство.

Причём для искусства, также как и для психотерапии, субъективный опыт – информация 2-го порядка – является основным «рабочим» материалом. Вот эти обстоятельства, собственно, и озвучиваются в качестве основных аргументов для причисления профессиональной психотерапии к сфере искусства или даже ремесла (с намёком на то, что основной продукт психотерапевтических усилий – приобретённый адаптивный опыт – зачастую не содержит в себе какой-то совсем уж новой, особо значимой информации, достойной быть размещённой в культурных архивах человечества). При этом игнорируется целый ряд более чем значимых контраргументов, «отмахнуться» от которых сейчас уже не могут себе позволить даже и наиболее радикальные поборники исключительно «ремесленного» статуса психотерапии:

поверхностное сопоставление и поиск прямых аналогий между основным «продуктом» и предметной областью рассматриваемых сфер адаптивного опыта вообще не выдерживает никакой критики. Поскольку, если в первом случае такое совпадение, с известными оговорками, имеет место (т.е. предметом искусства является уникальное переживание субъективного опыта, отражаемое в соответствующих произведениях искусства), то в случае профессиональной психотерапии определения «продукта» и «предмета» расходятся весьма далеко – основным предметом рассматриваемой специальности является весь адаптивно-креативный цикл без каких-либо изъятий, включающий в том числе и «объективные»

параметрические характеристики его прохождения. Что же касается «продукта» – приобретённого адаптивного опыта, – то он лишь встраивается в одну из фаз (фаза 9) данного цикла;

и, опять же, адаптивная ценность данного приобретения может быть подтверждена в системе «объективных»

индикаторов, отражающих уровни адаптации субъекта;

поверхностные аналогии с практикой дифференциации таких научных дисциплин, как креатология, специальная когнитология, в отношении которых вопросов об их принадлежности к ареалу науки не возникает – и занятия собственно искусством (с аргументами того, что профессиональная психотерапия по точно таким же принципам не может быть отнесена к ареалу науки, поскольку является несопоставимой «ремесленной практикой» вышеперечисленных и других дисциплин) здесь, как минимум, неуместны, поскольку процесс «делания» произведения искусства менее всего обращён к какой-либо когнитивно-креативной теории, в то время как воспроизводство основного и наиболее востребуемого психотерапевтического эффекта – как раз и предполагает постоянное «присутствие» разработанного теоретического базиса на всех стадиях и этапах психотерапевтического действия.

При этом такого постоянного «присутствия» требуют именно те теоретические концепты, которые, в силу уже оговоренных причин, никак не представлены в дисциплинах, претендующих на статус «материнских» по отношению к профессиональной психотерапии. Скорее более уместными в данном случае являются аналогии с естественнонаучной теоретической базой полного технологического цикла, где основные концепты органически вписываются во все стадии производства – притом, что конечные характеристики приобретаемого субъективного опыта в процессе психотерапии строго не задаются.

Далее, в приведённой схеме (рисунок 2) интерес представляет соотношение профессиональной психотерапии и такого особого и наиболее общего структурированного адаптивного опыта, каким, без сомнения, является философия.

Здесь мы сосредоточимся лишь на аспектах, которые имеют отношение к обоснованию профессиональной психотерапии в статусе самостоятельного научно-практического направления, и которые появляются в связи с прояснением предметной сферы психотерапии.

Важным моментом нашего анализа является признание того факта, что философия, как наиболее масштабная практика осмысления общего адаптивного опыта, имеет как априорный, так и апостериорный вектор активности (эти зоны активности обозначены первым и последним стреловидными указателями в соответствующей схеме (рисунок 2), обращенными к 1-й и 12-й фазам адаптивно-креативного цикла). Далее, необходимо признать и то, что философия является, по сути, единственной практикой осмысления целостного адаптивного опыта – включая науку, религию, искусство, ремесло и пр. – а не только какой-либо его части, и в этом смысле свободна от ограничений, налагаемых доминирующими системами фундаментальных допущений. Более того, метод философского (в нашем случае – эпистемологического) анализа, при наличии нерешённых в конвенциальных границах какой-либо сферы дифференцированного адаптивного опыта проблем – например, с идентификацией предметной сферы рассматриваемой дисциплины – является единственным средством сущностного продвижения в этом вопросе, даже и на фоне переживаемого философией системного кризиса. Наконец, подлинная философия никогда не стремилась к неадекватному размену своего высокого статуса взыскательного архивариуса и конструктивного критика в постоянно пополняемом хранилище организованных знаний на заведомо более «мелкий» и ограничительный статус особенной гуманитарной науки. То есть философия, участвуя в развитии какой-либо дисциплины или научно практического направления в секторе своего априорного вектора активности, сразу же дистанцируется от результатов, получаемых этим направлением, – в секторе апостериорной активности;

осмысляет и систематизирует способы получения и сами эти результаты с позиции уже имеющегося, организационного адаптивного опыта, в тоже время расширяя и обогащая последний.

В связи со всем сказанным можно утверждать, что первичная философия, понимаемая как система развитого аналитического мышления, способного «схватывать» значительные совокупности объектов, событий, законов и закономерностей взаимодействуя между ними, соотносится с профессиональной психотерапией также как и со всеми другими дифференцируемыми научно-практическими направлениями, т.е.

представляет их первичную когнитивную основу.

Эпистемология – раздел философии, включающий процедуру эпистемологического анализа – формирует первичную методологическую основу профессиональной психотерапии, очищает поле рассматриваемого научно-практического направления от «иллюзий, химер, беспочвенных верований, неадекватных идеологий, поверхностных интерпретаций»;

открывает возможности разработки основополагающей исследовательской программы, которая, в свою очередь, является системообразующим стержнем рассматриваемого научно-практического направления.

Наконец, отдельные философские концепты (данный вектор обозначен третьим стреловидным указателем на схеме рисунка 2) – например, такие как феноменологический подход Э. Гуссерля, прагматизм, структурализм, экзистенциальная философия, связанные с соответствующими направлениями и модальностями профессиональной психотерапии по априорному либо апостериорному принципу формирования обозначенных концептов (в данном случае это не так важно), выполняют функции тех самых метапозиционных когнитивных альтернатив – вариантов «схватывания» ситуации кризисного развития субъекта – которые безусловно необходимы для переформирования регрессивного вектора развития субъекта или группы.

В данном контексте понятно, что такие философские течения, как постмодернизм и герменевтика ни в коем случае не «отменяют» устоявшиеся когнитивные платформы известных направлений и методов профессиональной психотерапии, но лишь деликатно намекают на то, что последние имеют статус относительных но не абсолютных истин.

Кроме того, уточнение и экспликация понятия «герменевтика»

применительно к профессиональной психотерапии показывает совершенно особую роль феномена «понимания», достигаемого в психотерапевтической коммуникации между терапевтом и клиентом именно в период прохождения 6-й и 7-й фазы адаптивно-креативного цикла (более подробно этот вопрос будет обсуждаться в следующих разделах публикации).

Таким образом, с учётом всего сказанного, важнейший дифференциально-интегративный вектор взаимодействия философии и психотерапии не имеет каких-то кардинальных особенностей, позволяющих утверждать, что профессиональная психотерапия в существенно большей степени, чем все другие дисциплины, является «философской практикой».

Глава V.

Универсальные компоненты психотерапевтической теории и практики 5.1 Итак, универсальная модель адаптивно-креативного цикла (включая необходимые атрибуты данной модели – актуальные контексты, формирующие ситуацию эволюционного цейтнота;

развёрнутое определение адаптации, созвучное концепции объёмной реальности и включающее обновлённое понимание феномена самоорганизации) выполняет функцию ближайшего теоретического базиса, с помощью которого простраиваются основополагающие концепты общей теории психотерапии, т.е. формируется 3-й уровень дисциплинарной матрицы рассматриваемого научно практического направления.

Такие аргументы, как прямые и доказательные аналогии наиболее существенных характеристик, этапов и фаз адаптивно-креативного цикла с так называемыми общетерапевтическими факторами;

результаты экспликации и функционального уточнения понятий, обозначающих такие факторы;

четко прослеживаемая направленность нижележащих концептов на реализацию требований эволюционного цейтнота (ужимание процесса формирования конструктивных изменений во времени, возрастающая роль осмысленной самоорганизации субъекта и социума, необходимость беспрецедентного роста креативного «выхода» и пр.), – свидетельствуют о том, что обсуждаемая модель адаптивно-креативного цикла есть неотъемлемая часть общей теории психотерапии, претендующей на статус основополагающей теории. Последняя, согласно М. Перре, У. Бауманн (2012), по уровню проработанности предметной сферы, технологической эффективности и другим значимым критериям дисциплинарной ценности, существенно отличается от понятий «общей психотерапии» (К. Гравэ и др., 1994), общей рамочной концепции психотерапии – как обобщённого понимания профессиональной специфики или попыток конструирования единого психотерапевтического подхода из множества различных подходов.

Так, при детальном анализе наиболее известных и признаваемых общетерапевтических факторов нами было показано, что стадии дотерапевтических и терапевтических изменений (J. Prochaska, C. Di Clemente, J. Norcross, 1992) – предразмышления, осознания, подготовка, действия, сохранения результатов, стабилизации в основном совпадают с основными этапами адаптивно-креативного цикла, притом что упомянутые авторы обратили внимание на мотивационную составляющую последовательного процесса терапевтических изменений.

То же самое можно сказать и в отношении оформления этапов терапевтической коммуникации (в схеме Д. Франка и многих других вариациях) и общей стратегии построения психотерапевтического процесса, который, по мнению Б.Д. Карвасарского (2012), В.К. Шамрея, В.И.

Курпатова (2012), содержит следующие структурированные этапы:

1) установление оптимального контакта, вовлечение пациента в сотрудничество, создание мотивации к терапевтическим изменениям;

2) прояснение - понимание психотерапевтом и в определённой степени пациентом причин и механизмов формирования адаптационных расстройств;

3) определение психотерапевтических мишеней;

4) применение конкретных методов и техник, направленных на достижение желаемых терапевтических изменений;

5) закрепление достигнутых результатов;

6) завершение курса психотерапии.

Примечательным, по нашему мнению, здесь является тот факт, что некоторыми особенно пытливыми исследователями было обращено внимание на почти постоянное «присутствие» состояния изменённого сознания у клиентов в ходе прохождения ими определённых этапов терапевтической сессии – именно тех этапов, которые связывались с кризисными моментами разворота в сторону терапевтических изменений, при том, что соответствующих локальных терапевтических задач не ставилось и техники индуцированного наведения транса в этих случаях не использовались. К сожалению, эти весьма важные обстоятельства, имеющие, на наш взгляд, прямое отношение к этапу актуализации антиэнтропийного полюса объёмной реальности – фазе критического изменения темпоральных режимов, в которых функционируют клиент и терапевт – без их должной интерпретации и концептуализации практически «исчезают» из поля внимания и анализа исследователей, действующих в поле профессиональной психотерапии.

Следующим важнейшим общетерапевтическим фактором, раскрывающим глубинную аналогию адаптивно-креативного цикла с сущностными характеристиками психотерапии, являются «основные механизмы изменений в процессе психотерапии» Клауса Гравэ (1997). В частности, речь идёт о четырёх, общих для разных психотерапевтических теорий, ключевых механизмах терапевтических изменений, расположение которых в нижеследующем порядке делает почти полной картину последовательности этапов адаптивно-креативного цикла:

- прояснение и коррекция значений того, что происходит с субъектом (по своим содержательным характеристикам данный механизм совпадает с этапом актуального функционирования энтропийного полюса объёмной реальности, фазами 1 и 2, в ходе которых происходит прояснение проблемного поля);

актуализация проблемы (данный ключевой механизм терапевтических изменений почти полностью воспроизводит содержание фаз 2 и 3 адаптивно-креативного цикла, в ходе чего проясняется значение происходящих с субъектом событий и приходит понимание неэффективности традиционно используемых способов решения проблемной ситуации. Таким образом, достигается более полное осознание проблемы, которое заключается ещё и в понимании того, что необходимо начинать поиск новых, заведомо более эффективных способов решения проблемной ситуации);

- мобилизация ресурсов (третий общетерапевтический механизм, описанный швейцарским исследователем, по своему функциональному содержанию совпадает с этапом актуализации антиэнтропийного полюса объёмной реальности в универсальной модели адаптивно-креативного цикла – фазы 4 и 5 – в ходе чего достигается выведение субъекта на пиковое значение креативной активности;

но, кроме того, прохождение данного этапа может пониматься и более широко, т.е. подразумевать активное привлечение ресурсов окружения – информационных, помощь родных и близких, профессиональную, в том числе психотерапевтическую помощь и др.);

- компетентность в совладании (этот последний в нашем перечне механизм общетерапевтических изменений охватывает 6-10 фазы адаптивно креативного цикла, в ходе чего осуществляется разработка обновленного адаптивного инструментария – интеллектуального, эмоционального, поведенческого и пр., его апробация и полноценная реализация с анализом обратной связи).

С нашей точки зрения, приведённая последовательность общетерапевтических факторов представляет собой более или менее полное описание прохождения субъектом кризисной волны адаптивно-креативного цикла, при том, что в качестве дополнительно мобилизуемых ресурсов в этом случае привлекается профессиональная психотерапевтическая помощь (такого рода дополнительные ресурсы могут привлекаться на любой из фаз (с 1 по 2 фазы) рассматриваемой модели адаптивно-креативного цикла).

Констатация данного факта подводит нас к сущностному пониманию миссии профессионального психотерапевта, которая (в контексте всего сказанного и в дополнение к уже сформулированной миссии профессиональной психотерапии) заключается в активном расширении ресурсных возможностей клиентов на всех этапах прохождения кризисной волны адаптивно-креативного цикла и обеспечении конструктивного варианта развития субъекта или группы в данных условиях, с выходом на более высокие и приемлемые для них уровни социального функционирования и качества жизни.

Так, например, в ходе реализации общей идеи и алгоритма технических действий, представляющего каркас проблемно-ориентированной психотерапии Фиша – Вацлавика, которую с некоторыми оговорками можно считать техническим руководством по реализации обозначенной последовательности ключевых механизмов общетерапевтических изменений по К. Гравэ, психотерапевт оказывает ресурсную – макротехнологическую, метатехнологическую, структурно-технологическую – поддержку клиенту для решения следующих задач:

- чёткая идентификация проблемного поведения клиента в конкретной ситуации с формулировкой через «Я» («в… ситуации Я, … что приводит к …»);

- генерация альтернатив («в проблемной для меня ситуации Я могу…, что, по-видимому, изменит моё состояние в сторону…»);

- обсуждение и выбор наиболее адекватной альтернативы (или адекватных альтернатив) с учётом особенностей запроса и предпочтений клиента;

- репетиция избранной (избранных) альтернатив в техниках активного воображения по Дж. Каутела с фиксацией обратной связи;

- репетиция избранной (избранных) альтернатив в ролевых, игровых, психотерапевтических фрагментах с фиксацией и обсуждением обратной связи;

- принятие решения в пользу наиболее адекватной альтернативы – обновленного варианта поведения клиента в ранее проблемной для него ситуации.

В результате клиент – в существенно более интенсивном режиме и с максимумом полезных «приобретений» – проходит кризисную волну адаптивно-креативного цикла, в ходе чего ресурсная экологически выверенная профессиональная поддержка психотерапевта выполняет функцию катализатора искомых позитивных изменений.

Наконец, ещё одной впечатляющей иллюстрацией того, какое отношение могут иметь идентифицированные общетерапевтические факторы к модели адаптивно-креативного цикла, являются описанные Джеромом Франком универсальные компоненты психотерапевтического процесса, которые обеспечивают его эффективность вне зависимости от принадлежности к каким-либо дифференциальным направлениям, моделям и методам профессиональной психотерапии. Речь здесь в первую очередь идёт о таком универсальном компоненте, как борьба с деморализацией пациента.

Состояние деморализации, по Дж. Франку, определяется как чувство несостоятельности, переживаемое в проблемной ситуации. Основные проявления синдрома деморализации: низкий уровень самооценки, чувство безнадёжности и беспомощности, чувство страха, уныние, тревога, спутанность мышления, психофизиологические симптомы, воспринимаемые как признаки нарушения здоровья. Джером Франк считал, что «… хотя пациенты и психотерапевты сходятся на том, что целью терапии является устранение специфических симптомов, в действительности успешная терапия противодействует деморализации и это представляет собой главный источник успеха… Психотерапевт противостоит деморализации, демонстрируя постоянную готовность выслушать пациента, уважать его, предлагать возможные варианты помощи. Что само по себе вызывает у пациента надежду – чувство, которое оказывает мощное противодействие деморализации и, вероятно, во многих случаях оказывает самостоятельный лечебный эффект». Эти утверждения Дж. Франка подтверждаются результатами метаанализов, ясно показывающих, что от 30 до 60% пациентов не возвращаются после первого сеанса психотерапии, очевидно, получая ресурсный импульс, достаточный для того, чтобы «запустить»

блокированный проявлениями синдрома деморализации механизм кризисного развития субъекта, находящегося в проблемной ситуации (К.Ш.

Остед, 1996).

К анализу других универсальных компонентов психотерапевтического процесса, описанных Дж. Франком, мы вернемся в заключительных пунктах настоящего раздела. А пока что позволим себе следующий комментарий.

Проиллюстрированная в вышеописанных примерах глубинная взаимосвязь последовательности и содержания основных фрагментов адаптивно креативного цикла и наиболее цитируемых и признаваемых в качестве таковых общих психотерапевтических факторов подтверждает системообразующую функцию данного центрального компонента общей теории психотерапии с возможностью адекватной (т.е. научно аргументированной, предельно функциональной и нацеленной на повышение эффективности психотерапевтической практики) интерпретации и классификации накопленных сведений в отношении универсальных механизмов психотерапевтического процесса. Таким образом, появляется возможность вполне аргументированной научно-обоснованной проработки внутреннего вектора интеграции профессиональной психотерапии между различными направлениями и модальностями с достижением полноценной профессиональной идентичности (последний, весьма важный аспект общей теории психотерапии обсуждается нами в заключении настоящего раздела).

Основные вопросы, которые возникают в ходе анализа центрального, системообразующего компонента общей теории психотерапии – универсальной модели адаптивно-креативного цикла – и ответы на которые должны быть получены при обсуждении других важных компонентов данной теории, следующие:

какие системно-информационные характеристики психотерапевтического процесса (макротехнологические, микротехнологические, структурно-технологические) способствуют формированию первичного ресурсного состояния, преодолению синдрома деморализации и восстановлению адаптивных кондиций субъекта, и повышают вероятность эффективного решения актуальной проблемной ситуации, т.е. речь идёт о возможности достижения специальных целей психотерапевтического процесса;

- какие психологические характеристики способствуют формированию устойчивого ресурсного состояния субъекта, позволяют ему – при наличии соответствующих обстоятельств – активизировать процесс креативного синтеза, и тем самым избегать адаптационного дискомфорта и «кризисных волн», т.е. речь идёт об универсальных целях психотерапевтического процесса, которые заключаются в возможности форсированного развития соответствующих личностных свойств у субъекта;

- какие именно универсальные механизмы психотерапии обеспечивают высокую скорость формирования первичных и устойчивых ресурсных состояний субъекта и в конечном итоге – достижения актуальных и универсальных целей психотерапевтического процесса.

Полученные по всем вышеприведённым позициям ответы будут способствовать прояснению и других наиболее часто обсуждаемых в специальной литературе вопросов, например, таких: почему рациональная информация часто не воспринимается или не должным образом воспринимается человеком, даже и не находящимся в стрессогенной ситуации? Почему когнитивное научение, чтобы стать эффективным, должно проводиться в особом состоянии – эмоционального «возбуждения», по Дж.


Франку, – которое иногда обозначается как «эмоциональное научение»? Если принимать во внимание тот факт, что большая часть информационных процессов протекает на внесознательном уровне (более того, в концепции объёмной реальности обосновывается парадоксальный факт несовпадения информационного полюса реальности с её актуальным планом, и «размещения» его, таким образом, в непроявленном субстатусе объёмной реальности, который имеет прямое отношение к внесознательным инстанциям психики субъекта), то каким образом следует мобилизовать данные инстанции на эффективное и быстрое научение в процессе психотерапии?

С учётом того обстоятельства, что первый, третий и дополнительный перечень вопросов рассматриваются нами в едином теоретическом блоке, мы продолжим описание основных концептов общей теории психотерапии с анализа содержания универсальных целей психотерапии.

5.2 В ходе реализации 10-летнего исследовательского проекта, включающего масштабные эпидемиологические, клинические и экспериментально-психологические исследования, нами были сформулированы следующие функциональные требования к системе универсальных факторов, обеспечивающих устойчивость к агрессивному влиянию среды:

- идентификационные характеристики: 1) возможность обозначения идентифицируемых факторов с помощью известных терминов и определений;

2) измеряемость апробированными тестами и методиками;

3) наличие статистически достоверной и явно выраженной отрицательной корреляции высоких уровней развития, положительной корреляции низких уровней развития идентификационных свойств с доказанными рисками и фактами развития невротических и связанных со стрессами расстройств, вовлечения в химическую и деструктивную психологическую зависимость;

4) надёжность полученных идентификационных характеристик, обеспечиваемая тройным перекрытием и согласованностью результатов эпидемиологических, экспериментально-клинических и экспериментально профилактических исследований;

5) возможность эффективного влияния на выявленные характеристики в краткосрочной (недели, месяцы), среднесрочной (1-5 лет) перспективе;

- технологические характеристики: возможность: 1) выстраивания адекватных психологических мишеней с целью последующего профилактического, психотерапевтического и реабилитационного воздействия;

2) выстраивания адекватных социальных мишеней с целью эффективного информационного воздействия первично-профилактического характера;

3) построения диагностических и скрининговых программ по определению эффективности соответствующего индивидуального и социального воздействия;

4) разработки, на основании всего вышесказанного, инновационных технологий формирования высоких уровней индивидуальной и социальной устойчивости к агрессивному влиянию среды;

5) достижения, на основании всего вышеперечисленного, высоких уровней индивидуальной и социальной самоорганизации.

Проведенные исследования позволили установить, что в наибольшей степени функциональным требованиям предыдущего пункта соответствует система определённых психологических факторов, которые мы обозначили как свойства психологического здоровья-устойчивости к агрессивному влиянию среды:

- полноценное завершение личностной идентификации;

- наличие позитивного (идентификационного) жизненного сценария;

- сформированность навыков свободного и ответственного выбора;

- сформированность внутреннего локуса контроля;

- наличие психологических ресурсов, необходимых для реализации позитивного жизненного сценария;

- наличие адекватной информированности об агентах, агрессивных и деструктивных по отношению к основным (идентификационным) жизненным сценариям.

Вышеперечисленные свойства, сами по себе достаточно дифференцированные и представляющие обособленные структуры организации личности, соотносятся между собой по принципу взаимообусловленности, взаимозависимости, взаимодополнения.

Краткая характеристика идентифицированных свойств и их онтогенетической динамики сводится к следующему.

Личностная идентификация – одна из основных интегративных психологических характеристик, описанных известным американским психологом Э. Эриксоном (1959). Процесс полноценного формирования данного свойства начинается с младенчества и раннего детства и обретает структурированные формы в возрастном диапазоне 12-18 лет. К 18 годам, по Э. Эриксону, процесс идентификации должен завершаться. С этого времени человек должен чётко представлять себе ответы на вопрос, кто он и чего хочет в жизни. Эти ответы должны исходить из идентифицированного личностного ядра, осознающего собственную уникальность, а не повторять навязанные извне сценарии-стереотипы, пусть и социально одобряемые.

Перед субъектом, полноценно завершившим этап личностной идентификации (чему в немалой степени способствует адекватная стимулирующая активность основных агентов развития в период прохождения первых 4-х жизненных кризисов по Э. Эриксону), появляется отчётливая перспектива собственного жизненного пути, по которому его будет вести энергия желаний, а не только сознание социального долга.

Следовательно, в процесс последующего становления и достижения целей будут включаться более мощные психологические ресурсы, обеспечивающие и более высокую вероятность полноценного удовлетворения потребностного цикла. Соответственно, вероятность формирования кризисных «волн» с проявлением невротических расстройств, признаков синдрома деморализации, поиска и нахождения «коротких путей к счастью» за счёт употребления психоактивных веществ (ПАВ) или специальных психотехнологий, практикуемых деструктивными организациями, у такого человека будет существенно более низкой.

Позитивный, идентификационный жизненный сценарий – данное свойство, являющееся, по определению, идентификационной характеристикой личности, выделяется нами в отдельную характеристику психологического здоровья-устойчивости в соответствии со всеми принятыми методологическими критериями. Структурное оформление конструктивной жизненной идеи происходит в том же возрастном диапазоне, что и процесс личностной идентификации – 12-18 лет. Однако ко времени завершения данного процесса конструктивный жизненный сценарий может находиться на стадии разработки, и окончательно сложиться только к возрасту 19 лет - 21 года. К этому времени человек должен знать ответы на вопрос о том, что ему нужно делать для исполнения своих главных идентификационных устремлений и желаний. Конструктивный жизненный сценарий, в данном случае, – глубинное и устойчивое образование, спаянное с ядром личности. Такой сценарий полярно различается с мимолетными намерениями и личностными планами, за которыми обычно не следуют соответствующие решения и действия (наличие адекватных решений, реализуемых в энергичных целенаправленных действиях субъекта, является основным отличительным признаком рассматриваемого свойства). Другой отличительный признак – существенное снижение уровня базисной тревоги и поисковой активности субъекта, порождённых ситуацией неопределённости в отношении основных жизненных сценариев. Таким образом, позитивный жизненный сценарий, проистекающий из личностного ядра субъекта, завершившего процесс полноценной идентификации, выполняет важнейшую функцию базисной системы координат и обеспечивает устойчивое продвижение в реализации намеченных целей, чувство деятельностного удовлетворения, эмоциональный комфорт, существенное повышение качества жизни субъекта, что, в совокупности, достаточно надежно профилактирует риски формирования адаптационных нарушений со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Навыки ответственного выбора – данное личностное свойство, в идеале, должно являться непременным атрибутом позитивного жизненного сценария или, условно говоря, – некой гарантией для его успешной реализации в агрессивной среде, изобилующей альтернативными предложениями (чаще всего, с краткосрочной и многообещающей перспективой). Базовыми свойствами личности, с опорой на которые полноценно развиваются навыки ответственного выбора, являются:

автономность и уверенность (нормативный возраст формирования – 2- года);

инициатива (нормативный возраст формирования – 3-6 лет);

собственно навыки ответственного выбора формируются к 12-15 годам.

Ключевой характеристикой свойства ответственного выбора является умение отказаться от дивидендов конкурирующих сценариев (что в литературе морально-нравственного толка обозначается как «стойкость к искушению»).

Наличие каких-либо предпочтений или псевдовыбора с неустойчивым или непринятым решением в отношении возможных альтернатив, с одной стороны, негибкость и ригидность – с другой, качественно отличаются от вышеприведенной характеристики. То есть в нашем случае отказ от альтернативных сценарных решений – волне осознанный и продуманный шаг, который делается с пониманием всех возможных потерь (обычно в краткосрочной перспективе) и приобретений (обычно в среднесрочной и долгосрочной перспективе). При этом отказ от альтернативных сценариев сопровождается дезавуацией их внешней привлекательности, что не влечёт за собой разыгрывание какого-либо внутреннего конфликта. Субъект, обладающий сформированными навыками ответственного выбора, может утверждать, что, во-первых, способен принимать твёрдые однозначные и последовательные решения в ситуации агрессивно навязываемого выбора. А во-вторых – держаться избранного, несмотря на продолжающееся давление.


Ответственный выбор, реализованный в отношении конструктивного жизненного сценария, таким образом, обеспечивает безопасность прохождения собственного жизненного пути, «отбивая» внешне привлекательные, но, по сути, конфронтационные и агрессивные в отношении идентификационных перспектив, альтернативные сценарные планы (например, предложения по употреблению ПАВ с целью получения эйфорического, стимулирующего или релаксационного эффекта, или предложения по вступлению в деструктивную секту, где «тебя по настоящему понимают» и др.). Подлинной наградой – позитивным подкреплением акции по реализации свободного и ответственного выбора – является полноценное удовлетворение от воплощения того плана, в пользу которого было принято ответственное решение. «Я сделал свой выбор, твёрдо стоял на своем, и в результате оказался прав» – вот комплекс мыслей и переживаний победителя, обеспечившего безопасность своего жизненного пути и получающего деятельностное удовлетворение от избранной жизненной позиции.

Качество внутреннего локус-контроля – данное свойство личности (интернальности-экстенальности) было исследовано и подробно описано американским психологом Д. Роттером (1947). Характеристики локус контроля являются крайне важной составляющей самоорганизующей активности личности. Собственно, решение о необходимости такого рода активности исходит от личности с оформленной метапозицией внутреннего локус-контроля. Данное качество формируется в возрасте 12-18 лет. Ему предшествует развитие таких свойств личности, как автономность (2-3 года), инициатива (3-6 лет), ответственность (5-12 лет). Субъект с развитым качеством внутреннего локус-контроля полностью осознаёт, что только он сам несёт ответственность за всё то, что происходит с ним в жизни. Данная метапозиция повышает шансы на существенное улучшение качества жизни индивида в том случае, если его не устраивают существующие кондиции, за счёт имеющихся инструментов индивидуального и социального развития.

Изменить что-либо в себе или хотя бы признать необходимость таких изменений – уже реальный шаг в сторону развития, прелюдия к поиску профессиональной или иной конструктивной помощи и поддержки. Таким образом, сформированное качество внутреннего локус-контроля существенно повышает вероятность разворота личности в сторону долговременных, соответствующих идентификационным целям, информационных и психологических ресурсов и профилактирует поиск «коротких путей к счастью», связанных с патологической адаптацией.

Психологические ресурсы, необходимые для реализации позитивного жизненного сценария – данные свойства личности, с одной стороны, являются интегрирующими и включающими вышеназванный перечень наиболее существенных личностных характеристик (этот достаточно понятный аспект в данном случае можно оставить без комментариев). С другой – содержит следующие специфические характеристики, являющиеся основой для формирования соответствующих профилактических и терапевтических мишеней: 1) проработанная базисная стратегия с акцентом на синергию (сотрудничество), открытая к изменениям, облегчающая быстрое усвоение информации, поступающей по различным каналам, а также – генерацию новых, актуальных информационных блоков. Первоосновой данной характеристики являются базисные свойства доверия (1 год), автономности-уверенности (2-3 года), трудолюбия (5-12 лет);

завершение формирования, в норме, происходит к 18-20 годам;

2) наличие проработанного ресурсного личностного статуса (Я - ресурсный), актуализирующегося в моменты адаптационного напряжения и способствующего прохождению таких периодов в режиме стресс-сёрфинга с максимумом приобретений и минимумом потерь. Первоосновой формирования данной характеристики являются базисные свойства инициативы (3-6 лет), трудолюбия-ответственности (5-12 лет);

завершение формирования отмечается к 18 годам;

3) наличие необходимого объёма знаний - умений - навыков, достаточных для реализации своих жизненных и профессиональных планов. Данные характеристики формируются в течение всей жизни, но особенно интенсивно – до 23-летнего возраста. Специально следует отметить, что в данной комбинации ресурсных характеристик приоритет отводится группе креативно-пластических ресурсов, обеспечиваемой синергетический стратегией поведения, активным сотрудничеством субъекта с внешними агентами развития и внутренними ресурсными инстанциями психического. Потенциал стереотипных психологических ресурсов, биологических адаптационных характеристик может быть в существенной степени увеличен за счёт актуализации данной приоритетной группы креативно-пластических ресурсов. Сама по себе ресурсная достаточность субъекта надежно профилактирует появление кризисных «волн» с невротическими реакциями и состояниями, признаками синдрома деморализации, поисковое поведение в сторону сверхбыстрых, патологических источников энергии и эмоционального комфорта.

Адекватная информированность об агентах агрессивных и деструктивных по отношению к основным идентификационным жизненным сценариям – наиболее удалённое от ядра личности психологическое свойство, имеющее, тем не менее, прямое отношение к личностным реакциям, определяющим вектор поведения субъекта по отношению к агрессивным воздействиям среды. Данное свойство следует отличать от характеристики стереотипных знаний, поименованной в предыдущей позиции ресурсной достаточности субъекта. Существенная разница заключается в том, что адресация такого рода специально организованной информации к идентификационным сценариям и сформированным на этой основе ценностным установкам «запускает» механизм сценарного конфликта с возможными альтернативами деструктивного свойства. Именно в этих обстоятельствах последние идентифицируются как чужеродные и агрессивные по отношению к укорененным, личностным ценностям. Таким образом, реализуется технология «информационной прививки», блокирующая возможное поисковое поведение субъекта с риском вовлечения в социальные эпидемии.

Наиболее полно и системно сценарии формирования анализируемых личностных свойств описаны Э. Эриксоном (1959) в следующих возрастных рамках и полярных вариантах прохождения жизненных кризисов – ключевых этапов становления идентичности:

1) в первый год жизни у ребёнка формируется базисное доверие (конструктивный сценарий) или недоверие (деструктивный сценарий) к основным агентам со-бытия;

2) в возрасте от 1 года до 3 лет формируются такие характеристики, как автономность, уверенность (конструктивный сценарий) или сомнение, стыд (деструктивный сценарий);

3) в возрасте от 3 до 6 лет формируется инициатива (конструктивный сценарий) или чувство вины и скованность (деструктивный сценарий);

4) в возрасте от 6 до 12 лет формируются трудолюбие, ответственность (конструктивный сценарий), либо чувство неполноценности, избегание сложностей (деструктивный сценарий);

5) в возрасте от 12 до 18 лет завершается личностное самоопределение, идентификация (конструктивный сценарий), либо формируются недифференцированность, серость, конформизм (деструктивный сценарий);

6) в возрасте от 18 до 25 лет формируется инициатива, общительность, открытость (конструктивный сценарий) или изоляция, отклонения в психике (деструктивный сценарий);

7) в возрасте от 25 до 64 лет формируется творчество, передача опыта следующим поколениям (конструктивный сценарий) или застой, эгоцентризм, непродуктивность, инвалидизация (деструктивный сценарий);

8) в возрасте после 64 лет формируется целостность, принятие жизни, смирение (конструктивный сценарий), либо отчаяние, переживание бессмысленности жизни (деструктивный вариант прохождения жизненных кризисов).

Среди разнообразных факторов, имеющих отношение к формированию конструктивного, либо деструктивного сценариев личностного развития, обычно выделяют особую роль родительско-детских отношений и внутрисемейных правил, роль основных агентов развития.

В нашем варианте вышеприведённая схема полярных сценариев личностного развития по Э. Эриксону существенно расширяется на этапе описания 5-го жизненного кризиса (возраст 12-18 лет), на котором, помимо завершения личностной идентификации, должны быть сформированы и другие личностные свойства, обеспечивающие функцию ресурсной устойчивости субъекта.

Исследованные психологические свойства – характеристики личности – складываются в функциональные блоки следующего порядка, обеспечивающие высокий уровень адаптации субъекта в агрессивной среде.

Первый функциональные блок дополняет схему иерархии индивидуальных потребностей А. Маслоу (1954), в традиционном варианте включающую 5 потребностных уровней – физиологические, безопасности, принадлежности и любви, уважения, самоактуализации. В нашем варианте к поименованным иерархическим уровням добавляется ещё и 6-й уровень – потребность в эффективной самоорганизации. Данный уровень достаточно чётко дифференцируется от предшествующего потребностного уровня – самоактуализации – прежде всего за счёт оригинального содержания и вполне осознаваемого характера манифестации этого нового класса потребностей. Кроме того, по нашим данным, деятельностное удовлетворение потребностей в эффективной самоорганизации существенным образом меняет пирамидальную иерархическую конструкцию А. Маслоу. То есть развитие ситуации теперь можно представлять следующим образом: 1) вследствие адекватного развития поименованных универсальных свойств актуализируются потребности в эффективной самоорганизации субъекта;

2) далее, данный потребностный уровень полноценно удовлетворяется, что и является ключевым моментом обретения осознанной не-зависимости от возможных «атак» нижележащих (в онтогенетическом плане) уровней;

3) то есть с этого момента основанием конструкции является перевёрнутая пирамидальная вершина 6-го потребностного уровня, поскольку именно этот новый класс потребностей определяет поведение субъекта и выстраивает обновлённую иерархию (новый порядок) актуальных потребностей других уровней;

4) таким образом, общую конфигурацию актуальных потребностей человека, складывающуюся после ключевого перехода к 6-му уровню, можно представить знаком «Х», где основанием будет пирамидальный сектор потребностей в самоорганизации, а продолжением – расходящиеся грани перевёрнутого классического треугольника (по А. Маслоу), где уровни организации традиционных потребностей меняются на иной системный принцип, соответствующий идентификационной сущности самоорганизованного человека;

5) данная конфигурация обладает существенно более высокой степенью устойчивости в агрессивной среде, поскольку эффективно профилактирует формирование затяжных кризисных «волн», а также осознаваемые и неосознаваемые поиски «коротких путей к счастью» со всех возможных направлений.

Идентифицированный личностный статус – Я - ресурсный/-ая, – актуализирующийся в момент адаптационного напряжения и способствующий прохождению кризисных этапов в режиме стресс-сёрфинга, дополняет концепции Э. Берна (1979), Р. Ассаджиоли (1965), Ю.В. Валентика (2002) о структуре личности, субличностях, универсальных нормативных личностных статусах. В приведённых выше теоретических построениях такого рода необходимые, с нашей точки зрения, личностные концепты, обосновывающие возможность эффективной самоорганизации субъекта в условиях агрессивной среды, специально не дифференцируются и не рассматриваются. В тоже время нашими исследованиями были продемонстрированы: во-первых, возможность терапевтической диссоциации (растождествления по Р. Ассаджиоли) рассматриваемого личностного статуса;

во-вторых – исключительная важность внутреннего диалога диссоциированных личностных статусов Я - ресурсный/-ая – Я нуждающийся/-аяся в помощи и поддержке, крайне желательного в острой кризисной ситуации, когда возможности оказания экстренной психотерапевтической помощи отсутствуют;

в-третьих, по результатам ретроспективного анализа в исследуемых группах было показано, что спонтанные диалоги такого рода в кризисной ситуации не столь уж редкое явление, и что «ценой» такой своевременной терапевтической диссоциации иногда выступает спасённая человеческая жизнь;

наконец, в-четвёртых – возможность форсированной проработки обсуждаемого ресурсного личностного статуса в терапевтических и тренинговых технологиях и его актуализации в режиме ресурсного сёрфинга. В нашем случае данная идентифицированная личностная характеристика встраивается в систему универсальных факторов риска-устойчивости (свойство достаточности психологических ресурсов, необходимых для реализации позитивного жизненного сценария).

Идентифицированная таким образом система функциональных структур следующего порядка, как понятно из всего сказанного, является психологической матрицей, необходимой для формирования крайне важной интегративной функции психики, обеспечивающей: 1) эффективную самоорганизацию;

2) устойчивость;

3) безопасность человека в агрессивной среде. Данная интегративная функция, отслеживаемая на всех этапах её становления, является главной мишенью для инновационных профилактических и терапевтических стратегий.

5.3 Следующее ключевое звено общей теории психотерапии – модель двухуровневой развивающей коммуникации, разработанная нами в ходе реализации специального исследовательского проекта. Модель двухуровневой коммуникации должна была удовлетворять следующим требованиям:

- данная модель должна содержать аргументированное научное обоснование основного востребованного эффекта – возможности достижения значительных, устойчивых и продолжающихся конструктивных изменений в ограниченные временные периоды;

- разработанная модель должна эффективно использоваться как в отношении успешного прохождения универсального цикла формирования высоких уровней устойчивости к агрессивному влиянию среды (работа с универсальными мишенями), так и с целью полноценного решения специфических психологических и иных проблем, возникающих у лиц с адаптационными нарушениями на различных этапах оказания профессиональной помощи (работа со специальными мишенями);

- уникальная особенность рассматриваемой модели должна состоять не только в возможностях создании на данной основе соответствующих инновационных психотерапевтических технологий, существенно превосходящих по своей эффективности традиционные подходы, но главным образом в том (и это особенно важно с позиции охвата населения наиболее востребованными видами помощи), что основные механизмы двухуровневой развивающей коммуникации при определённых условиях могут быть транслированы в традиционные развивающие технологии – тренинговые, консультативные, воспитательные, образовательные – с существенным повышением их эффективности. То есть данная модель может выполнять важнейшую функцию системообразующего технологического стержня метамодели социальной психотерапии;

- все вышеназванные положения должны находить подтверждение в корректных экспериментах по определению сравнительной эффективности инновационных технологий, разработанных на основе рассматриваемой модели, и традиционно используемых профилактических и терапевтических подходов.

На основе интерпретации результатов, полученных в ходе многолетних исследований (А.Л. Катков, 2001;

А.Л. Катков, В.В. Титова, 2002;

А.Л.

Катков, Ю.А. Россинский, Т.В. Пак, 2003;

А.Л. Катков, Т.В. Пак, Ю.А.

Россинский, В.В. Титова, 2004;

А.Л. Катков, 2004;

Н.А. Бохан, А.Л. Катков, Ю.А. Россинский, 2005;

А.Л. Катков, А.З. Нургазина, 2006;

В.В. Макаров, А.Л. Катков, 2009;

А.Л. Катков, В.В. Макаров, 2010) были сформулированы следующие основные положения, характеризующие модель двухуровневой развивающей коммуникации.

Известный тезис в отношении того, что большая часть информационных процессов протекает на внесознательном уровне, и что «характернейшей особенностью неосознаваемых сфер психической деятельности являются возможности достижения того, что не может быть достигнуто при опоре на рациональный, логический, вербальный и поэтому осознаваемый опыт» (Л.С. Выготский, 1935) в нашем случае получил следующее развитие.

Скорость и качество усвоения субъектом актуальной информации находятся в прямой зависимости от адаптационных режимов, в которых действуют внесознательные инстанции, т.е. – в терминологии концепции объёмной реальности – непроявленные субстатусы данной суперструктуры.

Данные режимы представлены: 1) общими функциями – непрерывным тестированием среды на предмет определения базисной адаптационной стратегии (опасно – безопасно, комфортно – дискомфортно интересно – неинтересно);

выбором оптимальной, по отношению к существующим условиям, адаптационной стратегии;

генерацией соответствующих параметров импульсной активности сознания (нейрофизиологических характеристик активности мозга, имеющих отношение к режимам «жёсткости-пластики»);

сверхбыстрой мобилизацией индивидуальных ресурсов – биологических, психологических, креативно-пластических – на эффективное достижение стратегических адаптационных целей;

2) базисными адаптационными стратегиями: репродуктивной адаптационной стратегией, направленной на продолжение рода, и генерацию соответствующей гормональной и поведенческой активности;

защитно конфронтационной адаптационной стратегией, направленной на сохранение рода, ресурсы организма в этом случае мобилизуются на сопротивление, агрессию или бегство, обеспечивающих сохранение статус-кво (Я остаюсь тем, кем Я был);

синергетической адаптационной стратегией, направленной на развитие индивида, достижение эффективных изменений (Я становлюсь тем, кем Я хочу быть), с мобилизацией ресурсов на достижение состояний гиперпластики. Последняя адаптационная стратегия и гиперпластический режим активности внесознательных инстанций представляются наиболее интересными и перспективными с позиции достижения главного психотерапевтического эффекта – достижения значительных, устойчивых и продолжающихся конструктивных изменений в ограниченные временные периоды.

Содержательные характеристики синергетической стратегии внесознательных инстанций, наиболее востребованные в модели двухуровневой развивающей коммуникации, следующие: пластика Я (с позиции разрабатываемого нами темпорального принципа организации психических процессов, такая высокоинтегрированная, синтетическая система как Я, понимаемая, в том числе и как эпифеномен всех видов памяти субъекта, – изначально предрасположена к активности в гиперпластическом режиме, что доказывается самой возможностью образования Я-феномена.

Синергетический режим внесознательных инстанций актуализирует гиперпластический потенциал Я, вследствие чего появляется возможность терапевтической диссоциации личностного ядра субъекта, вовлеченного в данный процесс, по отношению к своим множественным компонентам: Я функциям (Я-памяти, Я-мышлению, Я-поведению и пр.);

Я-свойствам (устойчивости к агрессивному влиянию среды);

Я-статусам (Я-ребёнку, Я родителю, Я-партнёру, Я-профессионалу и др.). Соответственно, вероятность эффективной трансформации тех диссоциированных компонентов психической активности субъекта, которые и являлись причиной появления адаптационных расстройств, существенно возрастает. С позиции всего вышесказанного особенно важной представляется возможность терапевтической диссоциации и форсированного развития Я-свойств, обеспечивающих высокие уровни ресурсной устойчивости субъекта);



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.