авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 23 |

«С ерия «В ы сш ее о б р а зо в а н и е» Ю. А. ДМИТРИЕВ Б. Б. КАЗАК ПЕНИТЕНЦИАРНАЯ психология Утверждено ...»

-- [ Страница 11 ] --

В ряде воспитательных колоний (Брянской, Валуйской и др.) существует традиция «ломать корянку», которая заключается в том, что при приеме пищи хлеб до конца не дорезается. Все члены группы по кусочкам отщипывают от одной порции (ломают корочки). «Ломавшие корянку» становятся назваными Раздел III. Психология тюремной среды «братьями», «кентами». К этой процедуре не допускаются «обиженные» и «чушки». Если кто-либо нечаянно отломит больше, чем все, то он попадает в разряд «проглотов» и исключается из братства.

В других ВК есть традиция, запрещающая «вожаку» участвовать в игре на сцене (в спектакле). Он должен управлять людьми, а не паясничать и веселить их со сцены.

В своеобразной форме сохранились прежние тюремные обычаи в следствен­ ных изоляторах. Особенно это касается процедуры встречи и испытаний право­ нарушителей, вновь прибывших в камеру. Бывалые молодые преступники раз­ работали систему испытаний, с помощью которой устанавливают, знает ли под­ росток-новичок правила поведения в определенных ситуациях камерной жиз­ ни. Совокупность обычаев и правил поведения, знание которых свидетельствует о близости субъекта к преступной среде, называется «подлянкой». С новичком, знающим «подлянку», камерные «авторитеты» держатся как с равным. Нови­ чок, не знающий сподлянки »* подвергается унижениям.

В «подлянке» существуют обычаи, с помощью которых лидеры обирают под­ ростков. Намереваясь попросить новичка подать что-либо из ящика для про­ дуктов, более опытный сокамерник кладет там, например, сахар так, чтобы он при открывании дверцы упал и таким образом «опоганился». Взамен «опога­ ненного» сахара он требует возвращения в многократном размере. В этих же целях вновь прибывших стараются вовлечь в азартные игры. Новички доволь­ но часто проигрывают, поэтому вынуждены расплачиваться одеждой либо про­ дуктами. Лица, пытающиеся оказать сопротивление этим «правилам», нередко подвергаются физической расправе.

Изучение прибывшего в камеру подростка начинается с расспросов о нем:

кто его родители, с кем он дружил, есть ли у него кличка. Наличие клички само по себе обусловливает определенное позитивное отношение «авторите­ тов» к пришедшему. Если клички нет, то применяется обычай «кидать на решетку», то есть кричать в окно: * Тюрьма, дай кликуху». Если новичок соглашается на эту процедуру, всем становится ясно, что он неопытный чело век, и ему дается, ка к правило, презрительная кличка. Это первый шаг к подавлению и даже травле неопытного новичка. Другой прием проверки — реагирование, например, на брошенное полотенце, одежду. Знающий «под­ лянку» не только не поднимет этот предмет, но и наступит на него или вытрет о него ноги. Он также не поднимет упавшее мыло. Иногда при передаче мыла новичку «подлянщик» специально роняет его. Если новичок поднял, то тем самым «поклонился» (покорился). Обычай гласит: «Не я ронял, не я должен поднимать».

Следующий этап проверки новичка проходит под видом различных игр, как правило, сопряженных с физическим воздействием. Наиболее распростра­ нена игра «хитрый сосед», состоящая в следующем: испытуемому завязывают Глава 16. Динамические, динамико-статичные и статичные социально-психологические явления в среде осужденных_ глаза, предупредив его, что кто-то из двоих сокамерников будет бить его кни­ гой по голове до тех пор, пока он не узнает кто. Однако бьет третий. Вот как описал свой первый день в следственном изоляторе осужденный Г.: «Приняли в камере нормально. Только немного освоился, приободрился, ка к наступило время отбоя, и меня начали «прописывать». «Экзамен» состоял из каверзных и глупых вопросов, ответить на которые правильно было невозможно. Напри­ мер: «Можешь замочить «пахана?» Я отвечаю: «Конечно нет!», испуганно ко сясь на камерного «авторитета». Оказывается, надо было ответить: «Могу!» — и брызнуть на него водой из-под крана. За неправильный ответ или отказ отве­ чать следовало наказание. Меня положили на стол и, оголив живот, стали с оттяжкой бить по нему ложкой. Количество ударов определял «пахан». Пона­ чалу не больно, но после 10-15 ударов терпеть становится невмоготу. Тут кто то шепнул мне на ухо, что если я соглашусь в течение недели отдавать в обед второе блюдо «пахану», от меня отстанут. Я взмолился о пощаде, и меня дей­ ствительно оставили в покое, но больше никто из обитателей камеры меня всерьез не воспринимал...».

По мнению начальников отрядов, наиболее распространенными традициями являются «проводы» и «встречи». При освобождении из колонии осужденный устраивает чаепитие для своих земляков, членов «семьи». Таким же образом встречают из ШИЗО или ПКТ. Устраивается чаепитие в ночное время, когда надзор ослаблен. Существует так называемый «подогрев», когда осужденным, находящимся в ШИЗО или ПКТ, по нелегальным каналам связи доставляют продукты питания, сигареты. Прочно утвердился обычай, когда «шестёрки»

обслуживают «авторитетов» (стирают их одежду, убирают их спальное место, отдают им все лучшее). Другой обычай состоит в том, что «авторитеты» занима­ ют самые удобные места. В столовой лидеры сидят за столом у стены. Места «чушек» — у прохода. В отношении долгов действует так называемый «счет­ чик». К традициям также относятся «сказки» и уп*тгррбттонио Основная сущность тюремных традиций и обычаев заключается в уклоне­ нии от участия в труде и общественной работе;

ведении праздного образа жиз­ ни;

увлечении азартными играми;

употреблении спиртного, наркотиков;

го­ мосексуализме;

противодействии администрации исправительного учрежде­ ния в ее работе по разложению преступных группировок и ресоциализации правонарушителей.

В среде осужденных существуют также обряды и ритуалы, которые обозна­ чают внешнюю сторону соответственно обычая и традиции. Так, для того что­ бы перевести осужденного в касту «опущенных», его можно изнасиловать или совершить ритуал (посадить заключенного на парашу с куском хлеба, облить водой из параши и т. д.).

В структуру традиций и обычаев составной частью входит так называемая система мелких исключений, своего рода табу, нарушение которых не одобря­ Раздел III. Психология тюремной среды ется осужденными. Например, табу, связанные с разными цветами и формой предметов. Красный цвет вызывает у осужденных ассоциацию с мужскими или женскими половыми органами. Запрещается носить красную майку и красные трусы, курить сигареты в красной пачке, иметь красные мыльницы и красные зубочистки и др. (В. Ф. Пирожков, 2000).

Формирование в отрядах, бригадах осужденных социально-положительных традиций и обычаев связано с преодолением традиций уголовной среды.

Социальный эксперимент по внедрению системы А. С. Макаренко в испра­ вительно-трудовых учреждениях Вологодской области, проводившийся в 70-х годах, позволил выработать следующие положительные традиции и обычаи в коллективах осужденных:

— каждый осужденный должен быть членом первичного коллектива;

— он должен быть торжественно принят в состав коллектива на собрании звена;

— за каждым вновь прибывшим в колонию осужденным закрепляется активист, который знакомит новичка с традициями и порядками, существу­ ющими в коллективе, контролирует его поведение до первой ступени исправ­ ления;

— подведение итогов соревнования между коллективами осужденных про­ водится с вручением переходящих вымпелов;

— коллективы отрядов посещают концерты и другие массовые мероприя­ тия в клубе в порядке занятых ими мест в соревновании;

— ежегодно проводятся смотры полезных дел коллективов осужденных с участием представителей общественности городов и районов области.

Особое внимание надо уделять лицам, осужденным к длительным срокам лишения свободы и ставшим активистами, которые обычно являются носите­ лями и продолжателями положительных традиций. В соответствии с обычая­ ми и традициями осужденного «принимают» в группу лиц, поддерживающих положительный образ жизни.

Обычаи и традиции не только сближают, но и противопоставляют осужден­ ных друг другу. Осознание группой осужденных, ведущих отрицательный образ жизни, себя как «мы» неизбежно связано с осознанием других групп осужден­ ных (например, активистов, сотрудников) как «они». В связи с этим зарождает­ ся скрытый конфликт, на фоне которого разворачивается общение между ними.

Отрицательные обычаи и традиции обусловливают стихийное размежевание осуж­ денных на категории и группы, представители которых отличаются по положе­ нию, объему неформальной власти, характеру обязанностей, выполняемым ро­ лям, материально-бытовым льготам. Это создает благоприятные условия для на­ рушений режима отбывания наказания в исправительном учреждении.

Общие меры профилактики и преодоления социально-негативных явлений в среде осужденных могут предполагать:

Глава 16. Динамические, динамико-статичные и статичные социально-психологические явления в среде осужденных — диагностику лиц, склонных к реализации преступных традиций и обы­ чаев;

— систематическое пролонгированное изучение тюремной субкультуры;

— формирование в среде осужденных общечеловеческих ценностей;

— контроль за их поведением, предупреждение о нежелательных послед­ ствиях их поведения;

— разобщение и раскол отрицательно направленных групп, исповедующих и пропагандирующих тюремные обычаи и традиции;

— перевес актива над отрицательной частью;

— создание морально-психической защищенности личности осужденного в исправительном учреждении;

— своевременное применение дисциплинарных мер;

— дальнейшую педагогизацию пенитенциарной системы;

— борьбу с тюремной стратификацией;

— максимальное обесценивание законов и традиций тюремной субкультуры;

— недопущение концентрации отрицательно настроенных осужденных в одном отряде;

— использование прогрессивной системы отбывания наказания;

— психологические и медицинские меры воздействия;

— использование сатиры и юмора в стенгазетах и наглядной агитации.

Радикальными мерами могут быть: переформирование отрядов и бригад;

помещение злостных носителей тюремных традиций и обычаев в ЛПУ, ДИЗО, ШИЗО, ПКТ;

психологические и психотерапевтические методы воздействия.

Итак, причины сохранения воровских традиций и обычаев обусловлены не только образом жизни «привычных преступников», мировоззрением, актив­ ным противостоянием обществу, но и желанием сохранить, защитить их от общества, которое сильнее.

Социальная среда (микросреда), окружающая осужденного в местах лише­ ния свободы, диктует жестокие правила и нормы поведения, традиции и обы­ чаи во всех сферах тюремной жизни, формирует соответствующие групповые мнения и настроения, слухи и тюремную моду. Таким образом, тюремный закон находит отражение в системе специфических социально-психологичес ких явлений, групповых обычаях и традициях, групповых мнениях и настро­ ениях осужденных, в подражании и заражении, а также санкциях в неофи­ циальной системе. Своеобразное «правовое» регулирование через «сходняк» и материальное регулирование через «общак» вызывают дальнейшую кримина­ лизацию личности, усвоение норм преступного сообщества и имеют тенден­ цию к распространению в условиях свободы.

Подобные явления способствуют нравственной деградации человека в мес­ тах лишения свободы и затрудняют его ресоциализацию. Необходимо устанав­ ливать в среде осужденных активных носителей, распространителей тюрем­ Раздел III. Психология тюремной среды ных законов, традиций и обычаев и разрабатывать систему режимных, опера­ тивных, психолого-педагогических и социальных мер, позволяющих ослабить их отрицательное влияние.

Ключевые термины и понятия Д и н а м и ч е с к и е, д и н а м и к о -с т а т и ч н ы е, с т а т и ч н ы е с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и е я в л е н и я, п с и х и ч е с к о е з а р а ж е н и е, в н у ш е н и е, п о д р а ж а н и е, к о н ф о р м и зм, г р у п п о в о е м н е н и е, г р у п п о в о е н а с т р о е н и е.

Психологическое самообразование Вопросы для обсуждения и размы ш ления 1. К ак и е с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и е я в л е н и я с у щ е с т в у ю т в с р е д е о с у ж д е н н ы х ?

2. Д а й т е х а р а к т е р и с т и к у д и н а м и ч н ы х, д и н а м и к о -с т а т и ч н ы х и с т а т и ч н ы х с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с ­ ких явлений.

3. Ч то п р е д с т а в л я ю т с о б о й с л у х и в с р е д е о с у ж д е н н ы х ? Н а зо в и т е п р и ч и н ы в о з н и к н о в е н и я и р а с п р о ­ стр ан ен и я с л у х о в. Р аск рой те со д е р ж а н и е м ер п р оти в од ей ств и я сл ухам.

4. К ак и е п р а в о в ы е, с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и е м е р о п р и я т и я н е о б х о д и м о п р о в о д и т ь в и с п р а в и т е л ь ­ н ы х у ч р е ж д е н и я х п о п р о ф и л а к т и к е н е г а т и в н ы х с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и х я в л е н и й ?

Рекомендуемая литература Абрамкин В., Чеснокова В. Т ю рем н ы й за к о н. — М., 1 9 9 3.

Анаст асов Е. В., Н иколаев А. А. Н е д о п у с к а т ь в о з р о ж д е н и я п р е с т у п н ы х т р а д и ц и й / / И с п р а в и т е л ь ­ н о -т р у д о в ы е у ч р е ж д е н и я. 1 9 8 2. № 1 9.

Водолазский Б. Ф., Вакутин Ю. А. П р е с т у п н ы е г р у п п и р о в к и, и х т р а д и ц и и, о б ы ч а и, « з а к о н ы » (п р о ­ ш л о е и н а с т о я щ е е ). — Омск, 1 9 7 9.

Ягрнет М. Н. В тю рь м е. Очерки т ю р е м н о й п с и х о л о г и и. — М., 1 9 2 5. С. 5 - 1 6.

И с п р а в и т е л ь н о -т р у д о в а я п с и х о л о г и я. — Р язан ь, 1 9 8 5. С. 2 1 7.

Крестовский В. В. П е т е р б у р г с к и е т р у щ о б ы. — СПб., 1 8 9 3.

Олейник А. Н. Т ю р ем н а я с у б к у л ь т у р а. — М., 2 0 0 1.

Пирожков В: Ф. К р и м и н а л ь н а я п с и х о л о г и я. — М., 2 0 0 0.

Пирожков В. Ф. С о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и й а н а л и з а с о ц и а л ь н о й с у б к у л ь т у р ы о с у ж д е н н ы х и в о з ­ д е й с т в и е н а н е е. — С аратов, 1 9 9 1.

П оздняков В. М. П с и х о л о г и я в п е н и т е н ц и а р н о й п р а к т и к е з а р у б е ж н ы х с т р а н в XX с т о л е т и и. — М., 2000.

Сухов А. Н. С о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и е я в л е н и я в с р е д е о с у ж д е н н ы х. — Р я за н ь, 1 9 8 7. С. 5 - 5 6.

Щерба С. П., К урганов С. М., П ерцоваЛ. В. С о ц и а л ь н о -н е га т и в н ы е я в л е н и я в ВТК и б о р ь б а с н и м и. — М., 1 9 8 5.

Глава ХАРАКТЕРИСТИКА КРИМИНОГЕННОГО ОБЩЕНИЯ В СРЕДЕ ОСУЖДЕННЫХ 17.1. Понятие криминогенного общения в среде осужденных Проблема криминогенного общения затрагивалась в публикациях Ю. А. Ал­ ферова, В. М. Анисимкова, А. Г. Бронникова, И. В. Каретникова, Д. С. Л и­ хачева, Л. А. Мильяненкова, В. Ф. Пирожкова, А. В. Усса, А. Н. Сухова, Г. Ф. Хохрякова и др. Рассматриваемый феномен связан с особенностями тайного общения, уголовным жаргоном, блатной музыкой, условными зву­ ковыми сигналами, аудиовизуальным тайным общением, особенностями тай­ ного письменного общения, техническими средствами. В результате обобще­ ния накопленного эмпирического материала был сделан вывод о том, что субкультура связана не просто с особенностями общения преступников, а с самостоятельным его видом, качественно отличающимся от всех других ви­ дов, — криминогенным.

Деформация общения осужденных возникает под влиянием изоляции, сте­ реотипизации восприятия лиц, обладающих криминальным профессионализмом.

Криминогенное общение, обусловленное преступной деятельностью, — это осо­ бый вид общения, который возникает в результате проявления деформации об­ щения в местах лишения свободы. Оно характеризуется повышенной стрессоген ностью, конфликтностью, жесткой ролевой заданностью и конспиративностью, используется для установления недозволенных связей, обмена преступным опы­ том, создания предпосылок, подготовки, маскировки умышленных преступле­ ний посредством психического (информационного) насилия, а также для снятия эмоционального напряжения путем интер- и аутоагрессии (А. Н. Сухов, 1993).

Криминогенное общение — результат социально-психолегинеской адапта­ ции к условиям исправительных учреждений и субкультуре, существующей в них («другой жизни»), тюремным традициям и обычаям. Результаты прове­ денных А. Н. Суховым исследований криминогенного общения позволили выделить разновидности деформации общения осужденных:

— изоляционную, возникающую в связи с фрустрацией, режимными огра­ ничениями, проявляющуюся в стрессогенности общения, агрессивности и кри миногенности;

— нравственную, являющуюся следствием негативных стереотипов вос­ приятия, из-за чего взаимодействие между осужденными приобретает харак­ тер отчуждения;

— криминальную, образующуюся вследствие преступной деятельности лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, обмена преступ­ ным опытом.

Раздел III. Психология тюремной среды Деформация общения в среде осужденных затрагивает изменение всех его компонентов: информационного, перцептивного, интеракционного.

Критериальные признаки криминогенного общения осужденных следующие:

антиобщественная направленность недозволенных связей и содержания сообще­ ний;

сфера действий;

стрессогенность;

повышенная конфликтность;

жесткий нормативно-ролевой характер;

организующая роль в приготовлении групповых преступлений;

специфика приемов изучения членов групп и каналов связи, конспиративность;

использование условных речевых и неречевых средств свя­ зи;

эмоциональность (экспрессия психологического воздействия) и др.

17.2. Функции криминогенного общения осужденных Криминогенное общение осужденных выполняет ряд специфических фун­ кций.

Коммуникативно-атрибутивная функция обусловлена криминальной де­ формацией общения осужденных. В процессе криминального общения проис­ ходит обмен скрываемой информацией, устанавливаются недозволенные свя­ зи. Для приготовления, совершения и маскировки преступлений осужденные используют условные средства общения (вербальные и невербальные). К вер­ бальным средствам общения относится жаргон («блатная феня»), а к невер­ бальным — татуировки, информация, передаваемая по коду (перестукивание через канализационные и отопительные системы), книгам, свист, условные жесты, позы, средства тайнописи. Чаще всего осужденные используют жесты рук, жаргон, особенности голоса и тайнопись.

Ф ункция обмена осужденных преступным опытом. В процессе обмена ин­ формацией осужденные не только передают, но и приобретают преступные навыки. Передача опыта может происходить стихийно — под влиянием зара­ жения, подражания, внушения, группового давления (прессинга) либо умыш­ ленно — в целях распространения и усвоения знаний;

умений и навыков со­ вершения и маскировки преступлений.

Познавательная (диагностическая) функция способствует выявлению участ­ ников криминогенного общения. В этом помогает анализ внешности, одежды, характерных поз и жестов, походки, манер, татуировок.

Организующая функция, то есть организации преступной деятельности, умышленного создания криминогенных ситуаций. С помощью криминогенно­ го общения подготавливается преступление: вырабатываются цели, план, оп­ ределяются время, место, распределяются роли, осуществляется маскировка и формируется решимость.

Аффективно-побудительная функция криминогенного общения осужден­ ных толкает их к совершению преступлений. Это достигается с помощью пси­ хического воздействия общения (насилия). Психическое насилие (прессинг) представляет собой умышленное, общественно опасное воздействие на психи­ Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных ку человека, осуществляемое против или помимо его воли информационным или внеинформационным путем, способное подавить свободу волеизъявления либо причинить психическую травму. При этом используются угрозы, оскор­ бления, клевета, слухи, шантаж.

К омпенсат орная ф ункция криминогенного общения осужденных снимает его стрессогенность агрессивным путем, восполняет дефицит общения с помо­ щью объединения в малые группы, приводит к насильственному удовлетворе­ нию потребностей, безнравственным способам самоутверждения, гомосексуа­ лизму, наркомании. В криминогенных ситуациях осужденные «выплескива­ ют» накопившуюся агрессию, пытаются выйти из стрессовых состояний.

17.3. Вербальные средства криминогенного общения осужденных К вербальным средствам криминогенного общения осужденных относится жаргон. Связь, устанавливаемая им, всегда односторонняя: это либо сигнал, либо в той или иной форме выраженное понуждение. Жаргон должен изобли­ чать в преступнике «своего», доказывать его принадлежность к уголовному миру.

Преступники придают большое значение брани. Она имеет конкретную на­ правленность и представляет собой оскорбление, смыть которое можно только по тюремным правилам. Большая или меньшая сила придается и небранным блатным словам.

Речь преступника носит заторможенный характер, поскольку он боится произнести лишнее или запретные слова (табу). Внутренняя напряженность жаргонной речи часто ничем не снимается. В таких случаях на помощь при­ ходят жесты.

В словарях русского языка «блатная музыка» определяется как лексика деклассированных элементов. Слово «феня» обозначает то же самое, что и «блатная музыка», и является одним из элементов воровского фразеологизма «ботать по фене» — говорить на языке деклассированных. Фразеологизм воз­ ник в языковой среде офеней. (Офени — это торговцы мелким товаром, имев­ шие свой условно-профессиональный язык, который они использовали при обмане покупателей, в опасных ситуациях, когда нужно было скрыть свои намерения и действия.) «Бродячая», полная риска профессия офеней сделала их близкими людям «дна», а слово «офеня» превратилось в лексему «феня» и стало обозначать лексику деклассированных элементов. У слова «феня» име­ ется ряд синонимов: воровской язык, блатной язык, язык преступников, блат­ ной жаргон, арго. Наиболее употребительным стал термин «жаргон», который иногда ошибочно употребляют в отношении уголовно-профессионального язы­ ка и даже просторечия.

Жаргон вырабатывается стихийно. Он непонятен для непосвященных (за­ конопослушных граждан), и уголовный мир нередко использует это в проти­ воправных целях. Арготизмы нашли широкое отражение в художественной Раздел III. Психология тюремной среды литературе в произведениях братьев Вайнеров, Л. Леонова, Н. Леонова, П. Нилина, Г. Медынского, В. Шаламова, В. Каверина. Все произведения, опи­ сывающие преступный мир, в зависимости от характера описываемого можно разделить на пять групп:

1) дающие общую картину социального «дна» в его естественном состоянии («Вор» Л. Леонова, «Конец хазы» В. Каверина);

2) показывающие мир деклассированных элементов и борьбу с ними право­ охранительных органов («Эра милосердия» А. и Г. Вайнеров, «Неустановлен­ ное лицо» С. Устинова, «Агония» Н. Леонова);

3) описывающие жизнь преступников в местах лишения свободы («Одлян, или Воздух свободы» Л. Габышева);

4) рассказывающие о жизни в местах лишения свободы политических за­ ключенных и профессиональных преступников (произведения А. Солженицы­ на, В. Шаламова, А. Жигулина и др.);

5) посвященные проблемам преступности среди подростков и перевоспита­ ния несовершеннолетних правонарушителей («Педагогическая поэма» А. Ма­ каренко, «Честь» Г. Медынского и др.).

Большинство осужденных знают и употребляют до нескольких десятков слов, с помощью которых маскируют цели и мотивы криминогенного обще­ ния и деятельности. Тягу к жаргону В. Ф. Пирожков (1996) объясняет следу­ ющими мотивами: владение жаргоном дает возможность повысить свой ста­ тус, утвердиться в уголовной среде, почувствовать превосходство над други­ ми. Жаргон выполняет следующие функции.

Конспиративная функция. Жаргон используется для сокрытия противо­ правных намерений, замыслов и действий.

Функция узнавания своих. «Ты и я говорим на арго, значит, «мы одной крови». В 20-е годы преступники, если не знали человека, сомневались в при­ надлежности к уголовникам, спрашивали: «Свой? Стучишь по блату?*.

Номинативная функция. В жаргоне много слов и фразеологизмов, кото­ рые используются для обозначения предметов и явлений, не имеющих эквива­ лентов в русском литературном языке.

Эмоционально-выразительная функция. Большинство слов жаргона име­ ет ярко выраженную эмоционально-экспрессивную окраску, многие из них воспринимаются ка к бравада, показное пренебрежение к опасности.

Жаргон передается из поколения в поколение, проникает в речь законопо­ слушных граждан. Это вызвано прежде всего наличием довольно устойчивых антисоциальных групп со своей субкультурой, традициями, законами, специ­ фикой арготического слова, что делает его привлекательным для современных преступников (рэкетиров, бандитов и др.).

Тип жаргона в криминогенном общении обозначает разные группы понятий (М. Грачев, 1996): преступников («блатарь» — профессиональный преступник;

Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных жук» — вор;

«клюквенник» — вор, специализирующийся по кражам в церк­ ви;

«кабурщик» — преступник, совершающий кражи с помощью подкопа);

жертв преступления («фраер», »олень», «фраер ушастый»);

характер преступления («взлом с кабуром», «дело», «работа», «гастроль» — преступление, «покупка» — кража);

оружие преступников и орудие преступления («писка» — острый пред­ мет, «перо» — нож, «пика» — заостренный предмет);

преступные действия («дуп лить» — избивать, «заделать» — убить, «запороть» — зарезать, «выхарить» — изнасиловать);

представителей правоохранительных органов («вертухай» — надзиратель, «митрополит» — представитель суда, «пес» — представитель пра­ воохранительных органов, «хозяин» — начальник колонии);

места лишения свободы («взросляк», «дача», «курорт», «академия» и др.);

предметы тюремно­ го обихода;

людей по их социальной, профессиональной, возрастной и психоло­ гической характеристике;

части тела человека;

деньги и драгоценности;

спирт­ ное и наркотики. Остальные жаргонные группы в криминогенном общении не­ многочисленны. Жаргон имеет ярко выраженную преступную окраску, поскольку большинство арготизмов относятся к «профессиональной лексике» (названия преступлений, преступных действий, орудий преступлений и т. п.). Преступ­ ный жаргон насчитывает около десяти тысяч слов и выражений. Можно выде­ лить три основные группы жаргона: общеуголовный, тюремный и специально­ профессиональный.

Современный жаргон осужденных отражен в специальных словарях. Одна­ ко в них не освещены особенности жаргона в зависимости от региона страны.

Несмотря на универсальный характер, жаргон сугубо индивидуален для ка ж ­ дой профессиональной группы преступников (карманных воров, карточных шулеров, мошенников и др.).

О психологическом самочувствии преступников можно судить по их рече­ вому потоку, конструкции фраз, содержанию высказываний. Это особенно важно при ведении переговоров с ними. Затруднендо^т- контакта р условиях переговоров чаще всего объясняется отсутствием визуального общения. Нала­ дить контакт поможет психолингвистический анализ той словесной агрессии, которая проявляется в речевом потоке преступников.

Одним из индикаторов психического состояния преступников является сте­ пень преобладания императивных выражений и слов в их речевом потоке в ходе переговоров. Поскольку речь преступников в большей степени состоит из жаргонных выражений и нецензурных слов, именно они составляют главный словесный арсенал «силового давления».

Особую роль в криминогенном общении играют клички. В них отражаются недостатки внешнего облика: Оглобля, Мотыль — нескладный, Губошлеп — большие губы, Косой;

негативные черты характера и поведения: Бацилла, Прыщ, Шнурок, Хоро — хитрый, Вьюн — изворотливый, Кобра — злой;

не­ благозвучие измененных фамилий;

ироническое подчеркивание физических Раздел III. Психология тюремной среды недостатков и других черт: Мальчик — рослый, Интеллигент — глупый;

осо­ бенности преступной деятельности и мест совершения преступлений: Курорт­ ник, Робинзон, Джон, Швед, Француз — валютчик;

социально-региональное и национальное происхождение: Азиат, Одессит, Херсонец, Цыган;

положе­ ние личности в групповой иерархии: Король, Князь, Барон, Кролик, Чухонец;

прежняя трудовая, спортивная, преступная и другая деятельность: Духарь — музыкант, Телка — престижная проститутка (В. Ф. Пирожков, 1997).

Большинству осужденных полученные клички не нравятся, они хотели бы от них избавиться. Обидные, унизительные, издевательские, оскорбительные клички провоцируют конфликты среди осужденных, нередко заканчивающи­ еся совершением преступлений. Профилактика присвоения обидных кличек предполагает формирование доброжелательных отношений между осужден­ ными, а при необходимости — пресечение попыток дать такую кличку, ис­ пользование сатиры и юмора в стенной печати.

В жаргонной речи весьма часты семантические распады, возврат к диффуз­ ному осознанию значений, к нестабилизированной семантике или переход от одного значения слова к другому. Так, в «Записках из Мертвого дома» Ф. До­ стоевского у слова «майдан» было одно значение, а сейчас имеется более деся­ ти его интерпретаций: место тюремной торговли;

суконка, на которой играют в карты;

вокзал;

железнодорожный вагон;

чемодан;

пристанционная площадь;

базар;

наган;

колода карт и т. п.

Понятия могут дифференцироваться в зависимости от частных случаев об­ щения. Например, о деньгах можно говорить так: «голяк» — деньги, укра­ денные не из кошелька или бумажника, без «тары»;

«форсы» — деньги в большом количестве, которыми можно щегольнуть, «форсануть»;

«воробыш­ ки» — деньги, легко пришедшие, легко доставшиеся или, наоборот, легко «улетевшие», прокрученные;

«бабки» — деньги, полученные во время игры.

Некоторые исследователи отмечают, что «русскоязычные преступники не ведут между собой связных разговоров на уголовном жаргоне, а просто в нуж ­ ную минуту перебрасываются друг с другом отдельными фразами или словами.

Оказывается, этого вполне достаточно для передачи какой-то секретной инфор­ мации или побуждения к определенному действию. Например, если речь идет о «даче взаймы», то под этим подразумевается кража;

если кого-то хотят «распи­ сать», то дело пахнет кровью;

когда человек собрался «на бан за углом», то подготовлена кража чемодана на вокзале...» (Л. А. Мильяненков, 1994). Речь воров постепенно становится менее яркой: уменьшается количество используе­ мых ими слов, фразы приобретают обрывочный характер, в них пропускается сказуемое или подлежащее. Кроме того, сокращается словесный жаргонный штамп: если он длинный, то его продолжение угадывается по первым словам шаблонной фразы. Но все же словарный запас «воровской речи» пополняется, поскольку потребность в экспансивно заряженном жаргоне остается.

Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных 17.4. Невербальные средства криминогенного общения осужденных В Х У Ш -Х 1 Х вв. в России преступников отмечали «внешними неизглади­ мыми знаками». Например, применялось клеймение — нанесение раскален­ ным железом изображения букв на лицо преступника (буква «Б» обозначала, что человек бунтовщик, «В» или «ВОР» — вор;

«СК» — ссыльно-каторжный;

«СП» — ссыльный поселенец).

В X IX в. для этой процедуры употреблялась пластина с медными иглами, составляющими буквы. Она накладывалась на грудь, спину, плечи, после чего места уколов натирались краской. Татуировки относятся к невербальным сред­ ствам криминогенного общения осужденных. До 80-х годов информация о фактах нанесения татуировок была закрытой. В первом российском исследо­ вании по этой проблеме «Татуировка у преступников», проведенном Я. М. Ко­ ганом в 1928 г., было указано, что русская литература, посвященная вопросу о татуировке вообще и среди преступников в частности, очень бедна. В на­ шей стране специальных достаточно глубоких исследований по этому вопро­ су не проводилось. В последние два десятилетия вышло всего несколько ме­ тодических разработок Ю. А. Алферова, А. Г. Бронникова, Ю. А. Вакутина, Ю. П. Дубягина, Л. А. Мильяненкова, В. Ф. Пирожкова, А. Н. Сухова, но их тиражи были небольшими.

Татуировка ка к знаковый символ отражает один из срезов социального общения. Важным представляется применение градации символов к аббреви­ атуре преступников. Э. Фромм пишет, что в действительности индивид пере­ носит свой рассудок на тот или иной избранный символ и принимает преступ­ ную философию за свою собственную. Он зависит от своих идолов, не способен отказаться от поклонения и становится их рабом, потому что вложил в них свой ум. Поэтому когда татуировка наносится осознанно, она связана с внут­ ренними переживаниями. Например, татуировка «БЕС*_{бей, если еможешь) выражает агрессивное состояние и готовность отомстить всем тем, кто его оби­ дел или может обидеть (А. А. Конев, 2001).

Склонность осужденных к татуировкам как способу криминогенного обще­ ния известна давно. У лиц, находящихся в СИЗО и местах лишения свободы, специфические татуировки встречаются чаще, чем на свободе. На возникнове­ ние и распространение данного явления влияют сложившиеся тюремные тра­ диции, общая психологическая атмосфера в среде осужденных, тюремная суб­ культура, группировки осужденных отрицательной направленности.

Психологи до сих пор не установили, почему именно в уголовной среде татуировка так прижилась. Ч. Ломброзо в одной из своих кн и г приводит сло­ ва итальянского каторжника: «Для нас татуировка — все равно что фрак с орденами. Чем больше мы исколоты, тем большим уважением мы пользуемся среди товарищей». Кстати, одно из наименований татуировки на современном Раздел III. Психология тюремной среды Рис. 12. Значение татуировок осужденных:

1 — на преступление толкнула женщина;

2 — голова кота — символ удачи и осторожно­ сти;

3 — товарищество в местах заключения;

4 — хулиган;

5 — главарь «воровской масти*;

6,7 — любовь к продажной женщине;

8 — дружба до судимости;

9 — месть той, которая меня предала;

10 — 16 лет исполнилось в колонии;

11 — 18 лет исполнилось в колонии;

12 — клятва о мести Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных русском блатном жаргоне — «регалка» (при­ ГАЛЕРЕЯ ТАТУ мечательная перекличка через время и про­ а - _ странство). Ч. Ломброзо считал преступников лицами, отставшими в своем развитии, неда­ Слово «коронация» на блатном языке означает возведение авторитетного леко ушедшими от диких людей и потому профессионала-рецидивиста в ранг склонными к жестокости и насилию. Соответ­ «вора в законе». «Законник» - это са­ ственно и пристрастие к татуировке — обычаю мая верхняя ступень в криминальной первобытных племен — он объяснял как врож­ иерархии, своего рода «воровское по­ литбюро». Он «держит масть и не усту­ денный атавизм. пает власти».

На самом же деле для уголовника татуиров­ Естественно, воры в законе имеют свои ка — это знак принадлежности к особой касте особые наколки, которые отличают их от простых смертных. Кстати, если по­ и верности ее законам, возможность продемон­ добную татуировку нанесет себе обыч­ стрировать свое «мужество» и безразличие к ный «блатарь», то он рискует нарваться боли. Сколько в стране обладателей татуировок, на очень серьезные неприятности. Если наколка была выполнена в виде перст­ неизвестно даже приблизительно, но в любом ня, то ему запросто могут ампутировать случае счет нужно вести на миллионы. Выбо­ палец, а если нанесена на тело, то са­ рочные исследования показывают, что пример­ мозваный «знак различия» очень часто но 70% из них приобрели свои «украшения» в срезают вместе с кожей. Чаще всего воры в законе накалывают себе на грудь местах лишения свободы, остальные — в «при изображение черепа, кинжала, змеи, об­ блатненных» уличных компаниях. Но утверж­ вивающей кинжал, и прочих воровских дать, что это явление практически целиком при­ атрибутов. На пальцах «законники» вы­ калывают перстни с коронами.

надлежит криминогенной субкультуре, было бы неправильно, поскольку сегодня татуирование стало своеобразной модой.

Татуировка преступника может оказать по­ мощь в оперативно-розыскной деятельности, при проведении регистрационных проверок, след­ ственных действий (подготовка образцов для опознания или планирования контакта при до­ Правда, среди «нательной живописи»

просе), когда о подследственном нет достаточ­ порой встречаются изображения и дру­ гих корон. Например, такую вот коро­ ных данных. Различают декоративно-бытовые, ну, выколотую на спине, носит самый блатные, уголовные татуировки (А. Г. Брон­ известный на зоне «петух». Татуиров­ ников, 1982). ка называется «король всех мастей» и Декоративно-бытовая татуировка связана с наносится «пинчу», наиболее «продви­ нутому» в своей «профессии».

интеллектуальными, возрастными и религиоз­ ными особенностями личности, блатная — ха­ рактеризует неустойчивость психики и инте­ Ш АШ /А ресов ее владельца и обусловлена стремлением подражать лидеру. Уголовная татуировка на­ носится, как правило, в местах лишения сво­ боды, в колониях-поселениях. Она может иметь Рис. 13. Виды татуировок Раздел III. Психология тюремной среды различную тематическую направленность, например, обозначать «специали­ зацию» («воровская масть», наркоманы, осужденные по определенной статье), роль и статус татуированного в преступном мире. По содержанию, качеству и статусу их носителей выделяют три типа татуировок:

1) регалки (знаки отличия) наносят обычно «элите» преступного мира спе­ циалисты-художники с помощью современных инструментов и дефицитных красящих веществ;

2) портачки (портачить — портить) — самоделки, нанесенные кустарно, с помощью подручных средств и инструментов, в нарушение этики «воровс­ кой жизни»;

3) нахалки (или позорные) делают преступнику насильно (нахально) либо под угрозой применения силы. Они выполняют функцию позорного клейма (стигмы).

Большинство татуировок имеют зашифрованный смысл, сообщают сведе­ ния о хозяине. Татуировки на поверхности тела наносятся обычно в форме:

1) даты (цифр);

2) отдельных букв, слов или сочетания букв (набора);

3) текста;

4) рисунка;

5) условного знака-символа;

6) комбинированных вариантов указанных форм. Татуировки бывают раз­ личного характера: этнического, профессионального, псевдохудожественного, мифологического и культурного, антирелигиозного, эротического, агрессивно­ го, памятного и др.

Л. Мильяненков выделяет следующие виды татуировок: перстни, крестики, точки, тайные знаки, художественные, иностранные, членов триады, женские, религиозные, знаки Зодиака в понятии осужденных, аббревиатуры, иноязыч­ ные слова и крылатые выражения. У американских заключенных, отмечает М. Н. Гернет (1930), по сравнению с российскими наколки удивительно однооб­ разны и состоят главным образом из слова «мама» во всевозможных вариаци­ ях. Многие татуировки рассказывают о таких фактах из биографии их облада­ теля, которыми, с точки зрения блатного мира, стоит гордиться. Собор с купо­ лами — атрибут неоднократно судимого, причем количество глав должно соот­ ветствовать количеству «ходок в зону». Обладатель подобного «архитектурного сооружения» «достраивает» его на протяжении всей жизни. Мадонна с младен­ цем означает, что осужденный родился в заключении от матери-осужденной, зарешеченное окошко — провел юность в тюрьме, роза в ладонях — встретил совершеннолетие в заключении, цепи и кандалы — всю жизнь провел в неволе (такой же смысл вкладывается в распространенную надпись «они устали хо­ дить под конвоем», которая делается на ногах). Очень часто накалывается дата первой судимости. Факел или маяк означает скорое освобождение.

Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных Типичный вид татуировки — перстни. Перстень с ромбом внутри свиде­ тельствует о том, что его обладатель в юности отбывал наказание в ВК и уже там сознательно встал на путь преступной жизни;

целиком заштрихованный — отбыл срок от звонка до звонка;

разделенный по вертикали на темную и свет­ лую половины — не подам руки ментам.

Иногда осужденные изображают на теле то, что, по их мнению, их губит (женщины, бутылки и карты). Среди осужденных распространена религиоз­ ная символика, однако веры за этим, как правило, не стоит. Нередко она соседствует со скабрезными рисунками и надписями. Не чужд тюремным ху­ дожникам и юмор: наколку в виде горбатого черта, убегающего с мешком за плечами, надо понимать так: «Было счастье, да черт унес».

Надписи-татуировки часто представляют собой аббревиатуры: например, «СЭР» («свобода — это рай»), «ПОСТ» («прости, отец, судьба такая»), «БОГ»

(«был отвержен государством»), «КОТ» («коренной обитатель тюрьмы»). Ви­ димо, особое удовольствие они испытывают, когда маскируют свои мысли (на­ мерения) с помощью безобидных слов: дескать, попробуйте придраться. На­ пример, «ИРА» — это не имя возлюбленной, а угроза: «иду резать актив», «ЖУК» — «желаю удачных краж», «ПАПА» — «привет анархистам, позор активистам!».

А. А. Конев (2001) условно разделил все аббревиатуры на три класса:

1) несущие в себе отрицательный заряд;

2) отражающие воровскую романтику;

3) условно-нейтральные.

Встречаются надписи и на иностранном языке.

Распятие на груди, орел с распростертыми крыльями, восьмиконечные звез­ ды, офицерские погоны на плечах — знаки воровской власти и авторитета.

Орла обычно удостаивается человек незаурядной физической силы, звезд — твердого характера и упрямства (их часто выкалывают на коленных чашеч­ ках, что означает: ни перед кем не стану на колени). Могут рассчитывать на уважение в «зоне» те, у кого наколоты знак доллара (взломщик сейфов или осужденный, имеющий деньги в колонии), череп с костями (смертная казнь заменена лишением свободы), кинжал, обвитый змеей (судим за убийство), череп (разбойник), кот (ловкий вор), православный крест (карманник), паук без паутины (домушник), карточные масти (шулер). При этом масти распола­ гаются всегда в одном порядке — крести, вини, бубны, черви, что значит:

когда выйду — буду человеком.

Менее престижны изображения жука на запястье левой руки (хулиган), черного креста (насильник). Жирная синяя точка на верхней губе, зубчатая корона, украшенная красными карточными мастями, почтовый ящ ик на спи­ не, два глаза на ягодицах низводят их обладателя на самую низкую ступень.

Это клеймо «опущенных».

Раздел III. Психология тюремной среды Особого внимания со стороны администрации заслуживают обладатели сле­ дующих татуировок. Парусник и кот в сапогах свидетельствуют о намерении совершить побег;

змея, увенчанная короной, — о том, что осужденный решил кому-то отомстить;

гладиатор с мечом — о готовности по указанию «авторите­ тов» исполнить приговор в отношении любого отступника от «воровского за­ кона». Паук в паутине, маковая головка, джинн, вылетающий из кувши­ на, — отличительные знаки наркомана, паук без паутины на левой стороне шеи — «идейного» нарушителя режима, завсегдатая ШИЗО и ПКТ. Надпись на веках «не буди» вряд ли посмеет наколоть кто-либо, кроме главаря «отри цаловки». Оскаленная морда тигра или рыси, часовой на вышке и колючая проволока, сердце, пронзенное стрелой и кинжалом, означают: ненавижу ад­ министрацию и актив.

Татуировки могут наноситься добровольно и насильно. Сила применяется при «клеймении» отверженных, активистов, пассивных гомосексуалистов в целях их дискредитации, насмешек и издевательства над ними. Рисунки и надписи в этом случае носят циничный, оскорбительный характер.

Содержание татуировок подвержено влиянию моды. При этом одни рисун­ ки устойчивы, другие сменяются у каждого нового поколения. С увеличением числа судимостей растет процент татуированных, а также количество татуи­ ровок на теле преступника. Несовершеннолетние правонарушители прибегают к нанесению татуировок впервые на свободе, в следственном изоляторе, пере­ сыльной тюрьме, колонии, больнице ИУ и в других местах.

Множественные татуировки на теле осужденного — косвенный признак не­ благоприятного прогноза его ресоциализации. Лица, наносящие или дополняю­ щие татуировки перед освобождением из исправительных учреждений, обычно криминально деформированы, освобождаются неисправленными. В таких случа­ ях татуировки имеют прогностическое значение. Ранее отсутствие татуировки у лица, находящегося в ИУ, по неписаным правилам в преступной среде восприни­ малось как что-то недозволенное, стыдливое. Приобретая в местах лишения сво­ боды татуированные рисунки, осужденный внешне идентифицируется с той или иной группой, ее традициями, обычаями, нормами и правилами. Татуировки служат признаком криминогенной деформации общения и являются:

— атрибутом принятия норм референтной группы;

— солидаризующим фактором;

— средством самовыражения, самоутверждения;

— способом приспособления;

— способом заработка;

— средством психологической защиты;

— показателем статуса личности в группе.

Татуировки выполняют следующие функции (В. Ф. Пирожков, 1978): сиг­ нальную (о принадлежности человека к определенной общности);

информа­ Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных тивную (о положении личности в групповой иерархии данного сообщества);

декоративную (как средство украшения).

А. Г. Бронников (1982) дал подробную классификацию функциональных осо­ бенностей татуировок: сигнально-обособительные, стратификационно-информа тивные, личностно-установочные, тюремно-атрибутивные, сексуально-эротичес­ кие, юмористические, декоративно-художественные, сентиментальные и др. За каждой из татуировок стоит соответствующая социально-ролевая функция ее обладателя. Интерпретация изображения зависит от места и формы его распо­ ложения на теле.

Мотивами нанесения осужденными татуировок являются:

а) неписаные законы, традиции принятия в преступную среду, личное са­ моутверждение в определенной преступной группировке, желание показать свою «масть»;

б) тщеславие, бравада друг перед другом, хвастовство, стремление проде­ монстрировать свою выносливость, исключительность, необычность и превос­ ходство над окружающими;

в) подражание более опытным преступникам, имеющим татуировки;

г) своеобразное украшение — знак памяти о пребывании в местах лишения свободы;

д) живучесть обычаев и традиций нанесения татуировок, дань «моде»;

вы­ ражение протеста правоохранительным органам и закону;

безделье и скука.

Степень распространения татуировок зависит от пола. Среди осужденных женщин они встречаются значительно реже. Женщины предпочитают наносить татуировку на низ живота, его боковую поверхность, на поясницу, под колен­ кой, на висок. Женские татуировки (рис. 14) представляют собой (Л. Милья ненков, 1994):

1 — обнаженные фигуры мужчины и женщины, ларец с драгоценностями, мужчина преподносит женщине корону — «было все, получила неволю», «за­ кон обойду — он не для меня»;

2 — крест треф на цепочке — символ воровок;

3 — сердце, пробитое стрелой, капли крови и виньетка из роз — «память о первой любви», «за любимого готова на все»;

4 — череп, обвитый змеей и увенчанный короной, в костяшках пальцев сердце — «любовь погубила свекровь», «посадила в тюрьму свекровь»;

5 — лебедь с короной на голове — «была невинной», «была свободной», иногда под такой татуировкой стоит дата судимости;

6 — рукопожатие, цветок, колокольчик, инициалы — «отсидели с подру­ гой срок от звонка до звонка»;

7 — ласточка с конвертом в клюве — символ амнистии, снижения срока лишения свободы (все птицы, кроме хищных, — вера в светлое будущее);

8 — ангел — надежда на что-то;

падающий ангел — крушение надежды;

Раздел III. Психология тюремной среды Рис. 14. Женские татуировки Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных 9 — целующиеся голуби — символ любви;

10 — часы — «отсидела срок до конца»;

11 — цветок ромашка — «воровская» любовь (групповая);

12 — яблоко искушения — «потеряла невинность», «впервые приняла нар­ котик», «впервые выпила алкогольный напиток» (обычно проставляется дата);

13 — целующиеся мужчина и женщина — память о любимом;

14 — голова мужчины — портрет любимого, исполненный с фотографии;

15 — детская головка — память о сиротке, память об оставленном ребенке, «ребенок загублен абортом»;

16 — девочка, сидящая на летящем аисте, — символ матери-одиночки.

Массовое увлечение воровскими (тюремными) татуировками проходит. Не­ которые осужденные не наносят татуировки, чтобы при выходе на свободу не выделяться среди окружающих. Большинство из них сожалеют о том, что сделали себе татуировку, и лишь немногие из татуированных явно гордятся ими и даже хотели бы сделать себе на теле дополнительно «интересные» ри­ сунки. Распространенность татуировок выясняется при медицинских осмот­ рах осужденных, с помощью анкетного опроса в беседах, обнаружения и фик­ сации татуировок сотрудниками.

Изучение татуировок у осужденных позволяет выявить среди них актив­ ных носителей «воровской» (тюремной) субкультуры. Для этого необходимо систематически проводить осмотр осужденных медицинскими работниками, вести учет вновь прибывших осужденных, имеющих татуировки, с фиксаци­ ей их содержания, с занесением их в медицинскую карту и личное дело. В це­ лях профилактики нанесения осужденными татуировок необходимо прини­ мать своевременные режимно-оперативные меры, создавать режимные усло­ вия, исключающие возможность получения инструментов, и контролировать места уединения, где чаще всего наносятся татуировки, распространять с по­ мощью средств массовой информации сведения о вреде нанесения татуировок.


В криминогенном общении осужденные часто используют средства тайно­ писи. Тайнопись выполняется с помощью симпатических (невидимых) чернил и заключается в применении в переписке жаргона и различных завуалирован­ ных фраз, шифрованной переписке путем замещения (перемещения) одних букв другими, с помощью трафарета и т. п. Тайнопись используется осужден­ ными:

а) для подготовки правонарушений и преступлений;

б) учинения расправы;

в) подготовки побега из мест лишения свободы и поиска убежища для ук­ рытия;

г) доведения инструкций и указаний «авторитетов» по проведению воровс­ ких норм и правил в жизнь конкретного пенитенциарного учреждения и др.

(А. Н. Сухов, 1993).

Раздел III. Психология тюремной среды В среде осужденных успешно применяется и язык «тамтама» — специаль­ но разработанный свист, когда каждому типу звучания соответствует опреде­ ленная фраза или слово. Многие из тех, кто освоил эту систему оповещения, стали искусными мастерами художественного свиста. Ю. А. Алферов (1994) приводит пример использования цвета дыма как сигнала: «Сено делало дым белым, сырые еловые сучья — темным и тяжелым, а добавление костей и перьев птицы позволяло окрашивать его в разные цвета. Осужденные ухитря­ лись делать дым прерывистым, если нужно было оповестить о прибытии заме­ стителя начальника учреждения по режиму. Имело значение место появления дыма (на мысовой части острова, на крутом берегу или в лесном массиве), количество костров и т. п.)».

Для совершения и маскировки преступлений осужденные используют же­ сты. В тюремной среде не терпят многословия, почти все понимается с полу­ слова, порой по одному взгляду или позе. Именно это вызывает необходимость овладения сотрудниками искусством толкования языка жестов и телодвиже­ ний. Об этом языке общения очень мало печатной информации. Некоторые исследования проводились, но они носили секретный характер. Кроме того, в них затрагивались лишь некоторые теоретические аспекты проблемы, не представляющие в настоящее время практической ценности для пенитенциар­ ной системы.

Движения человека можно изучать:

1) с точки зрения тех знаков, которые управляют: а) равновесием челове­ ческого тела (статика), б) последовательностью и чередованием движения (ди­ намика);

2) как внешний знак, образ, соответствующий тому или иному психологи­ ческому состоянию души или сердца (семиотика). Семиотика изучает внешние признаки внутреннего психологического состояния человека, или, по восточ­ ным учениям, как «внутреннее проявляется во внешнем» (Ю. А. Алферов, 1994). В монографии «Тайны руки», изданной московской университетской типографией в 1869 г., А. Дебарроль писал, что то же можно сказать и о жестах, которые суть деятельная физиономия тела. В результате наблюдений медики установили, что человек, продолжительное время вынашивающий одни и те же идеи, сохраняющий страсти и привязанности, а следовательно, повто­ ряющий одни и те же движения мускулов, обыкновенно сохраняет особенное выражение лица, достаточно тождественное у различных людей.

Для визуальной оценки преступной среды вполне уместна цитата из древ­ него трактата о том, что «чем больше вульгаризуется человек, чем больше нравственно унижается, тем больше он стремится инстинктивно обезобразить­ ся. Его жесты становятся низкими, походка — неблагородной, голос — задор­ ным;

его лицо искажается отвратительными гримасами, и он приноравлива­ ется ко всему этому потому, что повинуется, сам того не зная, великому зако­ Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных ну природы, которая хочет гармонии, какой бы то ни было, между душой и телом, и на этом-то символическом принципе основаны все системы предска­ заний. По мере того как интеллектуальное тело воспринимает господство над мыслью, человек оскотинивается (это народное выражение, а язык народа полон верными и магическими образованиями) и, покидая свою часть божественной искры, все более и более принимает сходство и инстинкты того животного, образ которого он носит».

По этому поводу имеются серьезные научные выводы. Так, специфичес­ кие телодвижения преступников Д. С. Лихачев в исследованиях 1935 г. от­ нес к «явлению, роднящему воровскую речь с первобытной, язы ку жестов».

В прежние годы, по его мнению, в тюрьмах наряду с жаргоном была еще одна разновидность «тайного» языка, которым пользовались преимущественно для переговоров из окна в окно, — это язык жестов, чисто условный, искус­ ственный. Характер его приблизительно такой же, как сигнализация у мо­ ряков или язык глухонемых. Передаются или буквы, или целые слова в зависимости от системы языка. Этот способ ведения переговоров называется «маяком» или «светом».

Изучая язык жестов преступников Соловецких лагерей, Д. С. Лихачев при­ шел к выводу, что гораздо интереснее, чем набор слов и целые тома жаргона, те 10— жестов, которые возникли в обыденной воровской речи. Такой язык может быть охарактеризован как шифр или сигнализация. Жест является разрешением напряжения в речи преступника, ставшего результатом запрета на известное слово. Не имея возможности произнести запрещенное слово «кра­ жа», вор показывает его жестом, делая движение кистью руки. Точно так же наган, бандитизм, стрельбу, вооруженный грабеж он изображает движением указательного пальца руки, как бы спуская курок. Каждый жест есть намек на действие, которое необходимо выполнить в указанной обстановке.

«Воровской язык» не мог бы появиться, если речь “преступников была бы менее эмоционально насыщена, если различие слова и предмета было бы более глубоко, если каждое «воровское» звуковое слово не вызывало бы у перегова­ ривающихся моторный мускульный эффект. При моторном типе мышления слово действует не только на кору головного мозга, но и на мускульную систе­ му человека. Таким образом, «воровской» жест является результатом мус­ кульно-моторного восприятия слов и вместе с тем свидетельствует о близости и неразличимости в сознании слова и предмета, слова и действия и находится в несомненной связи с эмоционально-экспрессивной стороной «воровской» речи (Д. С. Лихачев, 1992).

Диагностическим признаком психологической дистанции между сотруд­ ником и осужденным служит наличие в процессе общения жестов, предше­ ствующих речевым высказываниям, что указывает на существование доверия и взаимопонимания. Отсутствие доречевых жестов свидетельствует о насторо­ 11. Ю. А. Дмитриев Раздел III. Психология тюремной среды женности и недоверии. Непроизвольные реакции должны использоваться со­ трудником как определенные ориентиры на пути к истине. В случае расхож­ дения между вербальными и невербальными выражениями соответствовать истинной позиции осужденного будут последние. Скрыть истинное отношение к сотруднику легче всего при помощи слов, голоса, труднее — при помощи невербальных средств общения.

При оказании психологического воздействия на осужденного невербаль­ ные средства общения могут использоваться для повышения убедительности высказывания сотрудника. Кроме того, как правило, те невербальные сред­ ства, которые выражают положительное отношение, вполне соответствуют пре­ образованию межличностных отношений. Выражение уважения и доверия к осужденному при помощи невербальных средств может эффективно влиять на его поведение, особенно если осужденный открыто противится влиянию и воз­ действию сотрудника. В связи с этим использование невербальных средств общения повышает эффективность деятельности сотрудников в ситуации кон­ фликта.

3. Фрейд придавал большое значение невербальному языку своих пациен­ тов. В научных исследованиях он демонстрировал талант наблюдателя, исто­ рии болезней его пациентов очень интересно читать. В клинических отчетах Фрейд отмечал мельчайшие особенности в невербальном языке пациентов:

«Имеющий глаза да видит, имеющий уши да слышит и убеждается, что нет такой тайны, которую мог бы скрыть простой смертный. Губы его сомкнуты, но он пробалтывается кончиками пальцев. Из всех его пор рвется наружу признание. Поэтому задача заключается в том, чтобы увидеть самое сокровен­ ное и разгадать его».

Диагностическая ценность жестов заключается в их спонтанности и непо­ средственности: осужденный едва ли осознает, что он жестикулирует. Свобод­ ная жестикуляция осужденного свидетельствует об ощущении им психичес­ кого комфорта, безопасности, положительном отношении к сотруднику, ску­ пая жестикуляция или полное ее отсутствие — об отрицательном отношении к сотруднику, нежелании контактировать, замкнутости.

Жесты позволяют передавать публично информацию тайного содержания, причем на значительное расстояние или при невозможности использовать речь.

Они обеспечивают быстроту передачи информации и понятность ее определен­ ному кругу лиц.

Жесты делятся: на указывающие, приглашающие, запрещающие, предуп­ реждающие, констатирующие, технические. Жесты как условное средство об­ щения распространены весьма широко. Активное жестикулирование отмеча­ ется у людей, говорящих на разных языках. Однако у лиц, находящихся в местах лишения свободы, язык жестов носит тайный характер, на который указывал еще М. Н. Гернет.

Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных Согласно данным опроса 120 положительно и 120 отрицательно характери­ зующихся осужденных, проведенного А. Н. Суховым и У. Р. Ильмом (1998), впервые судимые лица мужского пола (общий режим) знают и применяют в среднем 5 жестов;


женского (общий режим) — 2— жеста. 90% опрошенных из первой категории ответили, что не видят в жестах никакой нужды. Не­ однократно судимые лица мужского пола (строгий режим) знают и применя­ ют 30 и более жестов, более 90% из них указали, что жестами:

а) легче и понятнее общаться;

б) можно передать любую информацию.

Исследования информативности жестов и поз показывают, что жесты не­ сут наибольшую информацию о модальности состояния. Семантическое поле жестов включает значения, относящиеся главным образом к психомоторным характеристикам личности. Позы дают много информации о характерологи­ ческих чертах, социальном статусе, типе отношений. Они несут более диффе­ ренцированную психологическую и социально-психологическую информацию (В. А. Лабунская, 1981).

Изучая жесты и мимику осужденных и другие характеристики внешне­ го облика (ношение одежды, наличие или отсутствие татуировок, привет­ ствие старших, поведение во время беседы и др.), сотрудник может сделать вывод о выдержанности, скромности, естественности поведения обследуе­ мого. В то же время психологу нужно учитывать, что мимика и жесты зависят от того, какова стратификация осужденного и какую из групп он представляет. Так, представитель авторитетной группы отрицательной на­ правленности нередко намеренно бравирует независимостью, самостоятель­ ностью, наглостью, прибегает к определенным, используемым только в дан­ ной группе жестам и мимике. «Вора в законе», «авторитета», «смотряще­ го» отличают: хорошая, непринужденная осанка;

свободно опущенные пле­ чи;

ясное направление движений вверх;

спокойные широкие движения;

твердый взгляд.

Для «униженных», «шестерок» в занимаемых позах характерны следую­ щие элементы: высоко поднятые плечи, сгорбленная спина, втянутый подбо­ родок, суженная грудная клетка, закрытая посадка, заметное преобладание движений вниз и к себе, маленькие быстрые шаги, умоляющий взгляд.

А. Б. Добрович приводит сложившуюся в исправительных учреждениях иерархию: «главарь», «авторитет» и «ведомые» («подхалим», «марионетка», «шут», «недовольный*, «забытый»). У лиц определенной статусной группы свои жесты и позы. Например, сила, властность и свирепость «главаря» вы­ ражаются в соответствующих жестах, мимике, взглядах и отношениях, ко­ торые и удерживают его на троне;

хитрость позволяет ему вовремя обнару­ жить претендентов, которые ведут борьбу между собой, или убирать возмож­ ных соперников чужими руками. «Авторитет» — второе лицо в группе — Раздел III. Психология тюремной среды отличается вальяжностью жестов. Он единственный, кто не уступает «глава­ рю» в смелости, о чем свидетельствует адекватная, но менее выраженная жестикуляция. «Подхалим» нужен «главарю» не только ради славословий и готовности услужить. Приблизив его к себе, «главарь» жестами, позами под­ черкивает превосходство над «подхалимом», демонстрирует пренебрежение к нему. «Подхалим» вызывает неприязнь у всей группы, поэтому последую­ щее его наказание сопровождается всеобщим восторгом. «Марионетка» слу­ жит образцом добропорядочного поведения, умения дублировать жесты «ав­ торитетов». «Шут» позволяет выявить тех, кто охотно смеется над его шут­ ками, и воздать им по заслугам. На примере «недовольного» «главарь» де­ монстрирует всем, что бывает с тем, кто не доволен. Оппозиционер в случае неповиновения может быть понижен в иерархии до уровня «забытых», на которых вся группа, озлобленная своей примитивной жизнью, вымещает эмоции. Чаще всего в местах лишения свободы лидеры первыми из группы заходят в дверь, в кабинете садятся чаще всего на конце дивана или с краю длинного ряда стульев. Когда в комнату заходит группа подчиненных, то обычно ее возглавляет «босс». Лидеры из числа осужденных обладают спо­ собностью манипулировать окружением, что выражается в умении контро­ лировать свои жесты и с их помощью управлять другими людьми (Ю. А. Ал­ феров, 1999).

В целях уменьшения негативных последствий криминогенного общения осужденных необходимо неукоснительно расширять в соответствии с Мини­ мальными стандартными правилами обращения с заключенными правовые нормы, регулирующие ограничения в области переписки, свиданий, более ак­ тивно привлекать к работе с осужденными священнослужителей, шефов, род­ ственников, использовать в качестве психологической помощи психокоррек­ ционную работу и психологическое консультирование.

Воздействие на криминогенное общение осужденных с позиций ресоциа­ лизации предполагает устранение последствий изоляционной деформации.

В этой связи необходимо: устранять конфликт между личностью осужденно­ го и обществом;

укреплять здоровые связи преступника с лицами на свободе и сохранять у него объем позитивных знаний об обществе;

пополнять эти знания до уровня, гарантирующего невозможность продолжения конфликта;

уделять особое внимание организации и проведению вечеров, спортивных мероприятий, бесед, комплектованию библиотек и видеотеки.

Телефонные переговоры, отпуска, деятельность шефов, церкви, обществен­ ности и родственников должны снизить изоляционную деформацию. Пробле­ мы нейтрализации правовой и нравственной деформации общения связаны с восстановлением позитивных контактов, позитивным общением, внушением или верой в общечеловеческие ценности и преодолением утраты смысла жиз­ ни, недоверия к правовым институтам, искажения шкалы ценностей. Для Глава 17. Характеристика криминогенного общения в среде осужденных нейтрализации нравственной деформации общения осужденных следует ис­ пользовать организационно-правовые и психолого-педагогические меры, с тем чтобы вырвать их из негативного круга общения. В данном случае в качестве объекта воздействия выступают тюремные традиции, обычаи, стратификация, конфликты, слухи, групповые мнения. Необходимо устранить разлагающее влияние отрицательной части осужденных на другие категории. Это возможно при раздельном содержании различных категорий осужденных в зависимости от степени их исправления.

Чем хуже поведение, тем сильнее степень социальной изоляции осужден­ ных, и наоборот. При этом расширение социальных контактов оказывает боль­ шое влияние на ресоциализацию осужденных. Нравственная деформация кри­ миногенного общения осужденных требует отдельного содержания лидеров пре­ ступных группировок и дифференциации исполнения наказания внутри коло­ нии. Осужденные по-разному воспринимают проповеди и ответы священников на вопросы, но психотерапевтический эффект катарсиса налицо. Возможность в ходе бесед со священником выговориться, осознать, что привело к преступ­ лению, создает условия для привития осужденным потребности в позитивном общении.

Для формирования у осужденных навыков и умений нравственного обще­ ния в колониях Пермской области используется социально-психологический тренинг, который представляет собой моделирование определенных жизнен­ ных ситуаций в ходе проведения ролевых игр, психотерапевтических бесед, психо- и социодрам, сеансов аутотренинга. В профилактике криминогенного общения важное значение приобретает систематический анализ создания ус­ ловных средств криминогенного общения. Чтобы она была эффективной, со­ трудники должны выяснять: кто из осужденных передает сообщение;

что вы­ ступает в качестве сообщения (какая примерная проб дома и оо содержание);

как передается информация (вербальными, невербальными средствами либо теми и другими);

кому адресуется информация.

Ключевые термины и понятия К р и м и н о г е н н о е о б щ е н и е, ф у н к ц и и к р и м и н о г е н н о г о о б щ ен и я, в е р б а л ь н ы е с р е д с т в а к р и м и н о г е н н о ­ го о б щ е н и я, н е в е р б а л ь н ы е с р е д с т в а к р и м и н о г е н н о г о о б щ ен и я, ж а р г о н, т а т у и р о в к и, п р и зн а к и к р и м и н о ­ ген н о й деф ор м ац и и.

Психологическое самообразование Вопросы для обсуждения и размыш ления 1. Д а й т е с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к о е о б ъ я с н е н и е д е ф о р м а ц и и о б щ е н и я о с у ж д е н н ы х в м е с т а х л и ш е ­ н и я с в о б о д ы. П о ч е м у эт о о б щ е н и е н а зы в а е т с я к р и м и н о г е н н ы м ? К ак и м и п р и ч и н а м и и у с л о в и я м и о н о в ы зы в а ет ся ? К аковы ф у н к ц и и к р и м и н о г е н н о г о о б щ е н и я о с у ж д е н н ы х ?

2. У к а ж и т е п с и х о л о г и ч е с к и е и с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и е о с о б е н н о с т и в е р б а л ь н о г о и н е в е р б а л ь ­ н о го к р и м и н о ген н о го общ ен и я о с у ж д ен н ы х, а так ж е о б щ ее и о с о б е н н о е в и х п р о я в л ен и и в и сп р а в и ­ тельны х у ч р еж ден и я х.

Раздел III. Психология тюремной среды На о с н о в е к а к и х с п о с о б о в в е р б а л ь н о г о и н е в е р б а л ь н о г о к р и м и н о г е н н о г о о б щ е н и я о с у ж д е н н ы х с о ­ т р у д н и к (п с и х о л о г ) м о ж е т с о ст а в и т ь п р е д с т а в л е н и е о т о й и л и и н о й л и ч н о с т и ?

3. О с у ж д е н н ы е ч а с т о п о л ь зу ю т с я у с л о в н ы м и зн а к а м и, си гн а л а м и, ч т о д е м о н с т р и р у е т с я и в о д е ж д е.

Каковы п р и ч и н ы и м о ти в ы э т о г о у о с у ж д е н н ы х м у ж ч и н и ж е н щ и н ?

Д р у г о е у в л е ч е н и е м о л о д е ж и — « с к а р т » ( н а н е с е н и е ш р а м о в ). З а ш рам ы н а л и ц е п л а т я т б о л ь ш и е д ен ь г и. Б ол ь и с т р а х в т а к и х сл у ч а я х — н е п р е м е н н ы е а т р и б у т ы, б е з к о т о р ы х п о л н о г о у д о в о л ь с т в и я н е т.

4. К ак и м и с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и м и за к о н о м е р н о с т я м и м о ж н о о б ъ я с н и т ь с п о с о б ы в о з д е й с т в и я на деф ор м ац и ю общ ен и я осуж ден н ы х? Р аскройте сп особы в о зд ей ств и я н а и н ф ор м ац и он н ы й, п ер ц еп ­ ти вн ы й и и н т е р а к ц и о н н ы й к о м п о н е н т ы о б щ е н и я с ц ел ью у с т р а н е н и я и з о л я ц и о н н о й д е ф о р м а ц и и.

5. П р о а н а л и з и р у й т е с о ц и а л ь н о -п с и х о л о г и ч е с к и е м ех а н и зм ы ж е с т о в и п о з о с у ж д е н н ы х в з а в и с и м о ­ сти о т с т р а т и ф и к а ц и и о с у ж д е н н ы х.

Рекомендуемая литература Алф еров Ю. А. П е н и т е н ц и а р н а я с о ц и о л о г и я. — М., 1 9 9 4.

Алферов Ю. А. П е н и т е н ц и а р н а я с о ц и о н и к а. Т айна м е ж п е р с о н а л ь н ы х о т н о ш е н и й в п р е с т у п н о й с р е ­ де. — Д ом одедово, 199 9.

А у д и о в и зу а л ь н а я п с и х о д и а г н о с т и к а о с у ж д е н н ы х. — Р язан ь, 1 9 9 7.

Бронников А. Г. Т а т у и р о в к и о с у ж д е н н ы х. — М., 1 9 8 2.

Вакутин Ю. А. С ловарь ж а р г о н н ы х с л о в и в ы р а ж е н и й. Т ат уи р овк и. — Омск, 1 9 7 9.

Гернет М. Н. В т ю р ь м е. О черки т ю р е м н о й п с и х о л о г и и. — М., 1 9 2 5.

Грачев М. Я зы к и з м р а к а. Б л а тн а я ф е н я. — Н. Н о в г о р о д, 1 9 9 6.

Кириленко Г. Л. П робл ем а и ссл едован и я ж естов в за р у б еж н о й п си хол оги и / / П си хол. ж у р н. Т. 8.1 9 8 7. № 4.

Лихачев Д. С. Ч ер т ы п е р в о б ы т н о г о п р и м и т и в и з м а / / С ловарь т ю р е м н о -л а г е р н о -б л а т н о г о ж а р г о н а. — М., 1 9 9 2. С. 3 6 4 - 3 6 5.

М илъяненков Л. П о т у с т о р о н у з а к о н а. — М., 1 9 9 4.

Олейник А. Н. Т ю р ем н а я с у б к у л ь т у р а. — М., 2 0 0 1.

Пирожков В. Ф. К р и м и н а л ь н а я п с и х о л о г и я. — М., 2 0 0 0.

Пирожков В. Ф. П р е с т у п н ы й м ир м о л о д е ж и. — Тверь, 1 9 9 4.

П оздняков В. М. П е н и т е н ц и а р н а я п с и х о л о г и я : и с т о р и я и с о в р е м е н н о с т ь. — М., 2 0 0 0.

П р е с т у п н ы й м и р М осквы / П о д р е д. М. Н. Г ер н ет а. — М., 1 9 9 2.

Сухов А. Н. К р и м и н о г е н н о е о б щ е н и е в с р е д е о с у ж д е н н ы х. — Р я зан ь, 1 9 9 3.

Сухов А. Н., Ильм У. Р. Ж есты как н е в е р б а л ь н ы е с р е д с т в а о б щ е н и я о с у ж д е н н ы х. — Р я зан ь, 1 9 8 8.

Фромм Э. Д у ш а ч е л о в е к а. — М., 1 9 9 2. С. 1 8 5.

Щерба С. П., К урган ов С. И., Перцова Л. В. С о ц и а л ь н о -н е га т и в н ы е я в л е н и я в ВТК и б о р ь б а с н и м и. — М., 1 9 8 5.

Э н ц и к л о п ед и я ю р и д и ч е с к о й п с и х о л о г и и / П о д р е д. А. М. С т ол я р ен к о. — М., 2 0 0 2.

Глава ПСИХОЛОГИЯ ГРУПП ОСУЖДЕННЫХ 18.1. Особенности среды осужденных и ее самоорганизации Активизации изучения среды заключенных за рубежом со второй поло­ вины XX столетия послужили публикации видных зарубежных психологов Б. Бетельхайма (1951), В. Франкла (1947, 1951, 1954) и некоторых других.

В качестве базовой научной работы, которая определила круг узловых пени­ тенциарно-психологических проблем, касающихся заключенных, стала вошед­ шая в конце 50-х годов книга американского ученого Д. Клеммера «Тюремное сообщество». В книге подвергались анализу: 1) феномен призонизации (от англ.

prison — тюрьма), то есть приспособление долгосрочно лишенных свободы к подкультуре заключеных;

2) внутреннее «законодательство» заключенных — нормы, которые существуют во взаимопониманиях между ними;

3) шифро­ ванные роли «заключенных» — социальные роли, которые позволяют им за­ нимать определенное место внутри сообщества (В. М. Поздняков, 2001).

Понятие «гуманная социальная среда в местах лишения свободы» в отече­ ственной литературе только начало разрабатываться. Однако практика имеет ряд примеров организации подобной микросреды, что неизменно приводило к позитивным результатам. Речь прежде всего идет об опыте А. Маккэночи (Ан глия-Ирландия, XIX в.), А. Я. Герда (Россия, XIX в.), А. С. Макаренко (Рос­ сия, XX в.), вологодском опыте ресоциализации в системе коллективистских отношений (Россия, 60-70-е годы), опыте М. Зильберт по созданию обществен­ ных исправительных коммун (США, начиная с 70-х годов). Их объединяет направленность на восстановление физического, психического и морального здоровья личности посредством жизни в спокойной, упорядоченной социаль­ ной среде, свободной от насилия со стороны как осужденных, так и админис­ трации. Таким образом, уже в процессе отбывания наказания может решаться проблема ресоциализации личности (М. П. Стурова, 1994).

Поведение лиц, отбывающих наказание в исправительных учреждениях, определяется влиянием многих противодействующих сил: отрицательной час­ ти малых неофициальных групп осужденных, самодеятельных организаций осужденных, коллектива сотрудников учреждения, родственников, элементов макросреды общества в целом.

Структура среды осужденных, отбывающих наказание, включает в себя:

1) элементы общей социальной среды (влияние на осужденных средств мас­ совой информации);

2) коллектив сотрудников исправительного учреждения;

3) бытовые, производственные и климатогеографические условия;

Раздел III. Психология тюремной среды 4) неофициальные (формальные) объединения осужденных (бригады, от­ ряды);

5) социально-психологические явления в микросреде осужденных.

Микросреда осужденных существенно отличается от микросреды свобод­ ных граждан. Это обусловлено изоляцией человека от общества большей, чем на свободе, интенсивностью влияния микросреды на личность, схожестью су­ деб и социальных статусов осужденных. В условиях лишения свободы из сфе­ ры постоянного общения осужденных выпадают семья, трудовые коллективы, досуговые организации, друзья.

Микросреда осужденных является отрицательной с точки зрения нравствен­ ных норм, системы ценностных ориентаций, которые в ней господствуют.

Однако такие ее элементы, как коллектив сотрудников, средства массовой информации, могут нейтрализовать давление микросреды и создать благопри­ ятные условия для формирования положительного образа жизни.

Микросреда осужденных в исправительном учреждении имеет следующие социально-психологические особенности:

1) замкнутость и ограниченность сферы общения;

2) эффект «публичности», возникающий в процессе постоянного и повсе­ местного общения осужденных во всех сферах жизнедеятельности исправи­ тельного учреждения, приводящий к информационной истощаемости, потере интереса друг к другу, астенизации нервной системы;

3) наличие малых групп со специфической субкультурой: отрицательными нормами, обычаями и традициями, искаженными нравственными принципа­ ми в оценках себя и других;

4) иерархизация внутри малых групп и между ними, проявляющаяся в строгом неофициальном распределении ролей, статусов, властных полномо­ чий, материально-бытовых льгот;

5) криминогенное общение, включающее условные средства, применяемые для маскировки преступных целей и действий;

6) наличие психических отклонений у определенной части осужденных;

7) отсутствие социально-психологической совместимости;

8) неизбежность пребывания в одном исправительном учреждении лиц, имеющих прямо противоположные цели;

9) принудительный способ создания социальной общности осужденных (А. И. Мокрецов, 1987).

Когда осужденный попадает в колонию или тюрьму, его определяют в от­ ряд, где есть свободные места, он работает там. где необходимо, спит на до­ ставшемся ему месте. Кроме того, у него обесценивается собственное «Я», то есть он испытывает собственную ущербность.

Чтобы повысить самооценку, он начинает раздвигать установленные зако­ нами и инструкциями рамки поведения, «перекраивать» существующие по­ Глава 18. Психология групп осужденных рядки. Его уравняли с другими, но он чувствует в себе силы быть лидером, положили спать около дверей, хотя у окна место лучше. Вопреки установлен­ ной формальной (официальной) организации отбывания наказания начинает­ ся неформальная (неофициальная) самоорганизация.

Формальная (официальная) организация не способна охватить все стороны социальной сферы, все интересы человека. Она сводит воедино лишь имеющие отношение к делу элементы среды и функции человека. У человека возможно­ стей для самовыражения больше, чем оставляет ему любая формальная орга­ низация. Личность нельзя формализовать полностью. Каждый человек при­ вносит в формальную организацию свои ожидания, мотивы, прошлый опыт, к которым она, как правило, равнодушна.

В местах лишения свободы потребность в неформальных организациях осо­ бенно остра. Каждый осужденный осознанно или интуитивно, вольно или не­ вольно ставит перед собой вопрос: каким образом сохранить ценность своего «Я» — связать ее с ценностями осужденных, стараясь играть не последнюю роль в их сообществе, или попытаться сохранить связь с ценностями, на кото­ рые ориентируются живущие на воле (в местах лишения свободы их представ­ ляет администрация)? Ответ на этот вопрос предполагает выбор принадлежно­ сти к той или иной неформальной группе осужденных.

В самоорганизацию в местах лишения свободы вовлекаются все. Она про­ исходит очень интенсивно, поскольку уравниловка носит тотальный харак­ тер, а ограничения распространяются даже на биологические потребности.

А. П. Чехова и В. Дорошевича, изучавших быт и нравы сахалинской ка­ торги, поразил не столько суровый быт каторжан, сколько внутренняя само­ организация, о чем хорошо знала администрация и использовала это в своих интересах. Осужденные в местах лишения свободы ищут способы ослабить тяжкие условия изоляции, создать свои радости-заменители, обрести свою роль в вынужденном сообществе. Многие из них считают, чю -ценность свое­ го «Я* можно сохранить и даже повысить, если связать ее с такой ценнос­ тью, как «мы». Они борются за авторитет в сообществе, поэтому любую фор­ мальную организацию в местах лишения свободы всегда дополняет нефор­ мальная.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.