авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 63 |

«Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего и послевузовского профессионального образования «Всероссийский ...»

-- [ Страница 33 ] --

Однако страшное и грозное предзнаменование – зарево Чернобыльской катастрофы – не было прочитано адекватно и не охладило пыл перестройщиков. Да и последующие роковые знамения – массовые забастовки шахтеров, резня армян в Азербайджане, погромы и изгнание турок-месхетинцев в Узбекистане, начавшийся развал промышленности и резкое ухудшение социально-бытовых условий большинства населения все еще не отрезвило по-настоящему энтузиастов перестройки.

Все упомянутые и другие эксцессы воспринимались до поры до времени не как явления одного системного ряда, а только как случайные сбои и срывы с правильного пути. Своего рода весьма эффективной дымовой завесой, надежно скрывающей для большинства суть происходящих процессов, пущенная в информационный конвейер заморочка о наличии в руководстве партии ретроградов, всячески мешающих и тормозящих процесс начатых прогрессивных преобразований.

«Ретрограды», действительно, имелись и в меру своих способностей и сил тормозили наступательный ход горбачевской перестройки. И стороннему взгляду это было совершенно очевидно.

Но вот чего не было очевидно большинству сторонников перестройки, так это наличие двух принципиально разных ее программ – официальной, объявляемой всем, и тайной, известной только самой узкой группе.

Официальные задачи перестройки, согласно бесчисленным спичам самого генсека и документам КПСС, заключались в обновлении модели социализма, сложившейся в СССР, в развитии его лучших достижений, в отказе от всего того, что мешает его дальнейшему совершенствованию. Отличная программа! За нею и пошли большинство советских граждан.

Но, оказывается, помимо этой официально и неустанно заявляемой программы имелась еще и некая тайная доктрина, в которой речь шла не уже не столько о совершенствовании прелестей советского социализма, сколько о его похоронах.

Последнее можно было бы запросто принять за одну из многочисленных дурилок о конспирологических заговорах, если бы не один самый что ни на есть серьезный источник происхождения версия о двух перестроечных программах. Откроем книгу мемуаров А.Яковлева «Сумерки». «События после прихода к власти Михаила Горбачева по своим объективнымпоследствиям по праву относятся к демократическим революциям. Почему? Да потому, что по мере общественного развития страна постепенно шла к слому тоталитарного режима. Эта революция не была одномоментной – и в этом ее уникальность. Шла медленно, неуверенно, с ошибками, в жесткой борьбе с прочно окопавшимися интересами правящей номенклатуры. Эту борьбу пришлось вести, постоянно присягая при этом принципам социализма (!!! – В.Ф.) Судьбоносные реформы, такие, как гласность, реальная свобода слова и творчества, альтернативные выборы на всех уровнях, прекращение политических репрессий, религиозные свободы, прекращение «холодной войны» и войны в Афганистане и многое другое, преподносилось нами, реформаторами, как меры по укреплению существующего строя. На самом же деле эти меры подрывали тоталитаризм и вели к постепенному формированию демократических устоев и свободе личности»732.

Погружаясь в воспоминания одного из главных соратников Горбачева, серого кардинала перестройки, неожиданно узнаем не только, что тайная доктрина с изложением истинных целей перестройки и технологии ее реализации, действительно, была. И более того – разработал ее, оказывается.

сам Яковлев. В «Сумерках» же приведен и ее канонический текст. И очень интересное свидетельство Яковлева о том, что Горбачев будто бы принял программу близко к сердцу, дал согласие, не обнародуя ее положения, реализовывать их одно за другим явочным путем.

Признания Яковлева, к которому, приклеилась кличка «хромого беса», были обнародованы много позднее после того, когда рухнул СССР. И это дает возможность подумать, что автор воспоминаний, зная к чему все пришло в результате затеянной перестройки, в целях собственного возвеличивания просто-напросто присочинил версию о двух ее программах.

Но если вспомнить как страну, и в самом деле, реально кидало из стороны в сторону словно в дупель пьяного мужика, как нелепо и нелогично выглядели решения властей, принимавших сегодня одно, а завтра – другое, то, действительно, поверишь в припоздалые признания «серого кардинала перестройки».

Да, ведь и Горбачев, поныне живущий, почему-то нигде не пожелал публично опровергнуть версию перестройки своего главного соратника и советника.

Собственного из этого изначального раздвоения и вырастал последующий неизбежный разрыв в восприятии обществом итогов перестройки и ее итогов.

Разрыв этот между этими двумя взаимоисключающими оценками происшедшего с годами не только не сглаживается, но становится все более Яковлев А. Сумерки. – М., 2003. – С. 359, 375–383.

глубоким, совсем не исключая трагической перспективы разрешения этого спора, как это уже не раз случалось в нашей истории, силовым способом.

В условиях такого раскола общественного мнения сегодня трудно сохранить нейтралитет и с академической объективностью судить об эпохе, похоронившей СССР, а вместе с ним и такую яркую и примечательную его составляющую как советское кино.

Тем не менее, не гарантируя абсолютной беспристрастности, постараемся все же, насколько сегодня это возможно, быть максимально объективными, не подстраивая события исторической драмы под заранее заготовленные концепции, а следуя за этими событиями и реальными документами, запечатлевшими ее дух и страсти.

8.2 Управление. СК в роли Госкино Если взгляды на эпоху перестройки и ее последствия сегодня столь серьезно расходятся, что раскалывают современное российское общество словно на два разных народа, то единственно в чем все дружно сходятся спорящие стороны – это рубежные даты начала и финала этой вроде бы скоротечной, но так много вобравшей в себя эпохи.

По сложившейся в СССР традиции эти пограничные даты между периодами диктуются, как правило, сменами хозяина Кремля. И на этот раз традиция не подкачала.

После кончины предпоследнего Генсека К.У.Черненко феврале 1985г.

на престол ЦК КПСС неожиданно для многих взошел не очередной представитель когорты престарелых членов высшего партийного органа, а еще вполне моложавый и энергичный М.С.Горбачев. Уже в прощальной речи над гробом своего предшественника он двумя-тремя скупыми фразами дал понять, что страну теперь ждут перемены.

И в этом не обманул.

А финалом той эпохи, которую частенько называют горбачевской перестройкой, стала прощальная речь обладателя этой фамилии, которую он произнес в последний час своего пребывания в Кремле. 20 декабря 1991г., сообщая по телевизору народам уже несуществующего СССР, что слагает с себя обязанности первого президента СССР.

Что касается советских кинематографистов, то для них реально новая эпоха началась через год после восхождения на вершину власти нового генсека.

Во время выступления Л.А.Кулиджанова 28 февраля 1986г. на XXVII съезде КПСС случился весьма показательный «нежданчик». Генсек Горбачев с несвойственной ему резкостью неожиданно прервал велеречивый спич лидера СК в тот самый момент, который начал выводить еще только самые первые сладкие рулады в честь нового советского правителя. «Давайте не будем склонять Михаила Сергеевича», – оборвал Горбачев лидера СК, вызвав тем самым ураган аплодисментов делегатов съезда. Смысл этой реплики не сводился к предупреждению о том, то в прежнем славословии он, Горбачев, не нуждается. Импульсивное одергивание оратора означало нечто большее – Кулиджановым как секретарем СК недовольны и возможно с ним уже решили распроститься733.

23 марта Газета «Труд» опубликовала статью Виктора Демина «Позвольте побеспокоить!» Эта статья стала, по сути дела, кульминационной точкой в той волне острокритических публикаций о состоянии советского кино, которая начала вздыматься на страницах центральной прессы еще с осени 1985 года. Особую остроту очередному критическому выступлению придавало то обстоятельство, что оно носило системно-обобщающий характер. Гроза авторитетов и анфан-террибль советской кинокритики собрал в один узел едва ли не все тяжкие проблемы, терзавшие советскую кинематографию – страшное наводнение «серых» фильмов, беспредел госкиношной цензуры по отношению к проявлениям истинной творческой смелости и самобытности таланта, холуйскую зависимость кинопрессы от вкусов Малого Гнездниковского и т.д. и т.п.

Новейшая история отечественного кино. Кино и контекст. Т. IV. – Спб.: Сеанс, 2002. – С. 53.

Волна недовольства руководством советской кинематографии поднялась в прессе осенью минувшего года и была очевидным следствием политики, проводимой партийным руководством: публичная критика «снизу» маркировала начавшуюся «чистку» управленческих кадров как инициативу общественности.

Между тем ни Госкино СССР, ни кулиджановский секретариат СК СССР, похоже, не собирались игнорировать начинавшейся в стране процесс перестройки, терпеливо отсиживаясь в своих окопах.

25 марта 1986г. коллегия Госкино СССР обсудила вопрос «О первоочередных мероприятиях Госкино СССР СК СССР по организации выполнения решений XXVII съезда КПСС, пропаганде его документов средствами кино». Само постановление, принятое по итогам отчаянного мозгового штурма, в основном выглядело как обычная в таких случаях велеречивая и пустозвонная бодяга, ритуально начинающаяся словами «горячего одобрения и поддержки исторических решений» партийного хурала. Однако к этой пустопрожности был приложен перечень неотложных мер и шагов, которые должен был исполнить Госкино СССР и его подразделения для практического воплощения мудрых и светоносных партийных директив. В этот перечень запихнули все, что только можно было запихнуть. Главная же инновация Госкино затерялась в этом пятнадцатистраничном плане всевозможных мероприятий под №12. Этот пункт гласил: «12. Разработать и осуществить конкретные меры по перестройке творческого и производственного процессов художественных, научно-популярных и документальных кинофильмов, расширению самостоятельности киностудий, их ответственности за конечные результаты труда, а также углублению хозяйственного расчета:

а) обобщить предложения по совершенствованию организации и экономики фильмового производства, выработанные Центральной комиссией, созданной приказом Председателя Госкино СССР от 10.01. №23к и на основе анализа предложений разработать меры по материальному стимулированию редакторского персонала за подготовку высококачественных сценариев, улучшению хозяйствования и экономики киностудий;

б) разработать предложения по расширению прав и повышению ответственности руководителей киностудий и трудовых коллективов в организации и экономике фильмового производства и оказывать помощь киностудиям в их практическом внедрении;

в) ввести с 1 июля 1986г, эксперимент на киностудии «Ленфильм», предусматривающий новый порядок формирования творческих составов, периодическое переизбрание кинорежиссеров-постановщиков, кинооператоров-постановщиков, художников-постановщиков по декорациям, художников-постановщиков по костюмам, артистов один раз в пять лет.

Обобщить полученный в процессе эксперимента опыт для дальнейшего его распространения на киностудиях по производству художественных фильмов;

г) выработать новую систему трудовых отношений основных творческих работников с киностудией, более действенные экономические рычаги управления производством художественных кинофильмов, применив их, в порядке эксперимента, на киностудии имени М.Горького;

д) провести кустовые совещания-семинары с руководителями Госкино союзных республик, киностудий по рассмотрению задач, стоящих перед кинопроизводством в свете решений ХХУП съезда КПСС, а также по эффективному внедрению мер, предусмотренных постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 19.04.84 №350 и последующих решений Госкино СССР»734.

На совместном заседании коллегии Госкино СССР и секретариата правления СК СССР 3 апреля 1986 г. в связи с тем же постановлением ЦК КПСС было принято уже совместное постановление. Утвержденный план совместных действий Госкино и СК по намечавшейся перестройке состоял теперь из 60 (!) пунктов. Выполни из них своевременно хоть с десяток из РГАЛИ, ф. 2944, оп.1, д.1834, с.32–37;

д. 1812, л. 67–91.

всех намеченных дел, треклятый Голливуд был бы навсегда оставлен позади.

Но доверие к возможности реформирования самим начальством было уже окончательно подорвано. Примечательна реакция Ролана Быкова на дозволенный Старой площадью артобстрел киначальников: «В газетах серия разоблачительных статей Марка Захарова, Товстоногова, Мотыля, Е.Суркова, Радова и т.д. по поводу кино и театра. Кроют Ермаша почем зря. Все это вроде бы радует и ободряет. … Но проблема, наверное, не в том или совсем не в том, чтобы снять Ермаша.

Когда В.Мотыль, очень суетящийся, чтобы его поддержали кинематографисты, в очередной раз предложил мне выступить в «Литературке», я вдруг, как он выразился, опустил его на дно. Я сказал ему, что ни мое, ни его положение не изменить после того, как Ермаша снимут, ибо не изменится ничего из положения в целом. Останутся все «службы» Госкино и Союза. И будут те же позиции и те же «бояре», и не будет места под теплым солнышком у талантливого человека, ибо не изменится таким способом главное – «заговор бездарности и безнравственности» против талантов и честных людей. Смена президентов и сенаторов в Америке по сути дела ничего не изменила, и сказка про «доброго царя» сегодня уже не заблуждение, а глупость, и даже не глупость, а идиотизм. М.Горбачев сделал на сегодня очень много. Но если он тронет саму мафию, его просто убьют. Мафия легко отдаст всех своих «головных»

(и даже с удовольствием – поднадоели!), но только если не тронут «бояр»:

«бояр от науки», «бояр от искусства», «бояр от суда» и т.д. … Но хотелось бы поставить общий вопрос – о судьбе таланта при социализме, о хорошо работающем человеке в нашем производстве, о сохранении «думного боярства» около руководителей, о превращении всего в «учреждение», о росте учрежденческой психологии и практики в каждом деле (начиная от яслей и детсада и кончая искусством), о глобальной канцелярии, об административных амбициях. А у нас в кино – об истории сознательного и направленного истребления художественности как начала, о создании дутых «фигур» и об общей системе, при которой все взаимосвязано и процветание бездарности устраивает всех: руководителей, прокат, партийные органы.

… История разгрома на «Мосфильме» художественных советов, подбор на все посты людей, у которых нет данных руководить (лишь бы были послушны), создание «думных бояр» из талантов средней руки для того чтобы было удобно бороться с боярами подлинными (чистопородными) – это опричнина! И уже не членство в партии играет роль! … Вот о чем речь!

… Неестественность сложившейся на студии ситуации еще и в том, что командует администрация, а кино делают режиссеры. Командование администрации призрачное. Фактически это административная истерика, ставят-то все равно режиссеры. Желая укрепить производство, Сизов поднял престиж администрации и снизил, как мог, престиж режиссуры. В результате развалилось производство. Ибо администратору не платят постановочных и его фамилия не упоминается в рецензиях. Он в фильме (в конечном продукте) не заинтересован, он заинтересован в показателях, премии, отсутствии перерасхода, в плане. Это-то у нас и процветает. Чудовищное положение, при котором премии дают за плохую работу. У нас хорошие работники не идут к хорошим режиссерам: с плохим – всегда премия будет, хлопот никаких, а с хорошим и вкалывать придется, и премий может не быть… Создана целая система благоприятствования серому и пустому фильму, при этом создана система, при которой фильм яркий и новый обязательно встречает яростное сопротивление»735.

Однако наступало время, когда подобные мысли заносили не только заветные личные дневники. Их уже готовились произносить и с трибун. А сигналом к тому, что это уже позволено и стал залп зубодробительных публикаций о Госкино в советской прессе.

Сигнал был чутко воспринят кинообщественность, которому в паринципе не надо было уж очень демонстративно подмигивать. В начале апреля отчетно-выборным собранием Всесоюзной комиссии критики и Быков Р. Я побит – начну сначала!, 2010. – С.501–506.

теории кино в СК ССР открылся цикл собраний других комиссий и подразделений союза.

Ритуальное действо, десятилетиями протекавшее по одному и тому раз и навсегда отштампованному сценарию, на этот раз нежданно-негаданно преподнесло удивительный сюрприз. Всех своих больших и страшных начальников, рекомендованных партбюро, мастера критического пера прокатили всех до единого. Да как! Чуть ли не единогласно. Среди тех, кого не избрали на съезды оказывались директор ВНИИКа В.Е.Баскаков, его заместители Е.С.Громов и С.В.Дробашенко, ректор ВГИКа В.Н.Ждан, главные редакторы «ИК» и «СЭ» Юрий Черепанов и Даль Орлов. Все «альтернативщики» - Виктор Демин, Юрий Богомолов и др. прошли на ура.

На утро скандальная весть о том, что критики на своем собрании прокатили всех своих горе-начальничков и избрали на съезд «кого надо», облетела уже всю киношную Москву. Драматурги, которые должны были следом проводить собрание своей секции спрашивали: как вы умудрились это сделать? Секрет оказался элементарным – самим выдвигать кандидатуры.

Все последующие собрания прошли словно под копирку. Практически всему прежнему руководству союза, всем «генералам» от режиссуры и прочих кинематографических профессий было отказано в съездовских мандатах и тем самым перекрыта давно освоенная ими дорога в руководящие кабинеты.

Однако все это было пока что только маленькая увертюра к предстоящим главным событиям. Полномасштабный старт перестройки в кино был дан событием, случившемся в мае 1986г.

5-й съезд СК СССР. Бунт в Кремле В мае 1986 года в стенах Большого Кремлевского дворца случилось нечто невероятное.

Начиная с первого Учредительного съезда СК СССР все последующие съезды союза проходили только в Кремле. Каждый раз ритуальное действо вершилось по одному и тому же железному сценарию, утвержденному на Старой площади и обмусоленному вплоть до самых мельчайших деталей.

Все было благочинно и благопристойно. В президиуме – дорогие и любимые лица руководителей партии и правительства. Отчетный доклад – часика на два - об очередных достижениях и некоторых не до конца решенных проблемах – в бархатном исполнении первого секретаря Союза Л.Кулиджанова. Потом – так называемые «прения» и сладкие приветствия гостей съезда от братских социалистических кинематографий. На десерт выборы «нового» руководства Союза по заранее утвержденному в ЦК списку. Дивное чудо единогласного избрания. Радостные аплодисменты по случаю окончания очередной ахинеи… В мае 1986 года – светлое утро перестройки в стране только-только зачиналось – все пошло не так.

Делегаты, избранные на 5-ый съезд СК СССР, оказались какие-то «не такие» как всегда. Главного докладчика об успехах советской киномузы и процветании союза Л.Кулиджанова слушали вполуха. Председателя Госкино СССР Ф.Т.Ермаша даже не дослушали и согнали с трибуны под дружный свист и улюлюканье. С последующими ораторами, пытавшимися подхватить продолжить начатую начальниками песнь, поступили точно также. Их захлопывали и освистывали, не давали даже договорить. Когда другие витии начинали гневно клеймить чиновников из Госкино СССР, зал взрывался аплодисментами и ревел от восторга.

Древние стены БКД за всю свою богатейшую историю, пожалуй, еще не видели и не слышали такого непотребства. Охранники из девятого управления не успевали выгребать из туалетов горы бутылок из-под водки. Главные прорабы перестройки – Михаил Горбачев с Александром Яковлевым с интересом и, видимо, «с чувством глубокого удовлетворения» наблюдали из президиума за творящимся в зале. На кинематографистах явно ставился эксперимент: как поведет себя общество, если чуть-чуть ослабить привычную удавку? Рискованный опыт вполне удался – бунт подопытных вышел на славу.

А кончился праздник непослушания совсем скандально. Прежнее руководство Союза под свист и улюлюканье с треском было выставлено за дверь. В состав нового правления избрали в основном из числа тех, кого гнобило или, по крайней мере, не слишком ласкало Госкино СССР.

И главная сенсация, в которую даже трудно было поначалу поверить – новым лидером СК стал Элем Климов. Талантище каких мало, человек с безупречной репутацией – честный, сильный, смелый, таранный, бескомпромиссный.

Его кандидатура была выдвинута секретарем ЦК КПСС, «серым кардиналом перестройки», как его называли, А.Н.Яковлевым. Р.Быков предложил кандидатуру М.А.Ульянова. Тот высказался в пользу Климова, т.к. «нужнa крепкая рука». Рассказывают, что власти делали аналогичное предложение и Глебу Панфилову, но и он отказался принять бразды правления.

Новое правление проголосовало за Климова единогласно.

Еще в кулуарах съезда ходили упорные слухи о том, что избрание Элема Климова инициировано Филиппом Ермашом, «поддержано» в ЦК и согласовано с главным идеологом страны, ближайшим сподвижником генсека, Александром Яковлевым. Эти слухи позднее подтвердил и сам Ермаш: «Перед съездом у меня были консультации на высшем уровне относительно кандидатуры на пост первого секретаря СК. Лев Кулиджанов был человеком очень лояльным, терпимым, уважительным и стиль его работы не отвечал, как тогда говорили, духу времени. Он не рвался ничего перестраивать, а потому наверху им были недовольны. Климова предложил я, так как считал, что из всех приемлемых кандидатур лишь у него есть шанс быть избранным на съезде. У Юрия Воронова, зав. Отделом культуры ЦК, возражений не было»736.

По-своему, осторожненько подтверждает эту версию и прямой участник тех событий Армен Медведев «Забегая вперед, скажу, что Новейшая история отечественного кино. Кино и контекст. Т. IV. Спб.: Сеанс, 2002. С.70.

Александр Николаевич Яковлев, с которым я познакомился именно в дни V съезда и с которым меня, к моей радости, связывают годы приязни, спросил меня как-то, улыбаясь, в свойственной ему хитроватой манере: «Ну что, здорово мы вас обошли с Элемом Климовым?»

Здорово. Не знаю всех подробностей, но Климов был приглашен в ЦК, уже когда расклад сил перед съездом был ясен. Он, кстати, не выступал на съезде, только все время что-то записывал. А авторитет его в кинематографе в те годы был весом, поэтому в правление он прошел»737.

16 мая Климов ознакомил зав. Отделом культуры ЦК КПСС Юрия Воронова со списком кандидатов в состав секретариата правления и по видимому получил высокое благословение. В этот же день состоялись выборы нового правления СК и его первое заседание.

Состав руководства СК обновился более чем на 60 %, но все же не на все 100%, как потом повелось считать. Из состава прежнего секретариата прокатили далеко не всех. Тех, кто вкалывал по-настоящему, тех, кто, действительно, болел за общее дело и защищал своих товарищей – Алексея Баталова, Будимира Метальникова, Анатолия Гребнева, Владимира Нахабцева и других прежних секретарей избрали по новой без каких бы то ни было проблем.

На пленуме с программной речью выступил Элем Климов: «Товарищи!

Еще раз благодарю за избрание меня на этот нелегкий пост. Я понимаю всю меру ответственности, принимаемой на себя. Но время таково, повторяю, время таково, что уклониться нельзя, не имею права. … Хочу сказать об одном постулате, которому мы неукоснительно будем следовать в нашей практической работе: в вопросах правды и нравственности нет мелочей, нет несущественных деталей, здесь все равно важно. Нашему союзу придется решать крупные, кардинальные проблемы и вопросы простые, бытовые, людские. Но они все будут для нас, должны быть одинаково важными. Это я говорю всем. Секретарям правления особенно.

Медведев А. Территория кино. – М., 2001. – С. 259.

По поводу критики, которая такой лавиной обрушилась на наш кинематограф – столько статей было опубликовано, столько горьких слов услышали мы и на Всесоюзном, и на республиканских наших съездах. Здесь у меня двойственное чувство. Всей правды в этой критике не прозвучало – такое ощущение возникало. Никак не защищая Госкино, хочу сказать, что ведь и оно не последняя инстанция на земле. Как будто дальше открытый космос. Есть еще Отдел культуры ЦК КПСС. Надеюсь, что Отдел культуры обязательно поддержит нас в наших устремлениях. Мы начали с самого главного: мы хотим побороть инерцию старого стиля, как того хотят партия, весь народ.

О будущих отношениях нашего союза с Госкино. Думаю, что мы ни в коем случае не совершим ошибки – не встанем на путь конфронтации. Ведь мы делаем одно и то же дело. Надо научиться работать во взаимодействии.

Но в принципиальных вопросах, касающихся защиты картин, кинематографистов, мы будем бескомпромиссны. Это руководители Госкино должны знать. Я слышал разговоры о том, что у некоторых сотрудников Госкино есть такое ощущение от происходящего сейчас в кинематографе – что, мол, поговорят, поболтают, попишут, а потом, как было не раз, все эти речи, статьи «растворятся» в воздухе, канут в Лету, одним словом, все вернется на круги своя. Не верю что будет, как было. (Аплодисменты). И товарищам, которые так думают, советую передумать. (Аплодисменты). … Самое срочное, что нам нужно сделать, – переменить атмосферу в нашем союзе. Это едва ли не самое главное, потому что изменить атмосферу в союзе равнозначно изменить атмосферу, тон во всем кинематографе. Новая, деловая, равно доброжелательная ко всем атмосфера – а мы должны добиться, чтобы она стала именно такой, – непременно «аукнется» в наших фильмах, потом «откликнется» в душе народа, перед которым мы в огромном долгу – мы столько напортили в этой душе. Нам давно пора вернуть этот долг. Производственные вопросы. Все, сидящие в этом зале, в основном работают на студиях и знают, что в нашем производстве много неблагополучного, действует много устаревших инструкций. Я предложил бы здесь не становиться на путь косметического ремонта. Многие вопросы надо решать кардинально. (Аплодисменты)»738.

В своей тронной речи Климов назвал главные проблемы, которые предстоит решать новому руководству СК. Среди них – реформа кинопроизводства, освобождение от административно-цензорской удавки, пересмотр ранее принятых решений по полочным фильмам, избавление кинопрессы от лакейских обязанностей, решение перезревших проблем кинопроката, кинообразования, кинотехники… Уже по одному только перечислению выходило, что упомянутым «косметическим ремонтом» никак не пахнет, что замахиваются на кардинальное реформирование всей отрасли вплоть до самого последнего винтика.

Так оно и выйдет.

В авангарде перестройки Невероятной активизацией своей деятельности Союз кинематографистов практически сразу подмял под себя Госкино СССР, на какое-то время почти полностью перехватил у него руль управления перестройкой отрасли. Произошло то, что в свое время для виду полушутливо, а на самом деле вполне всерьез когда-то провозгласил прародитель СК СССР Иван Пырьев: штаб управления киноделом надо перевести на Васильевскую улицу, 13. Теперь светлое мечтание вполне сбылось. Именно команда Элема Климова взяла на себя роль лидера и разработчика программы перестройки советского кино.

Прошло не так уж много времени, как жизнь на Васильевской неузнаваемо переменилась. «Какими насыщенными, бурными, напряженными оказались для нашего союза последние месяцы! – не без пафоса и гордости за Васильевскую отмечал «Информационный бюллетень Информационный бюллетень СК СССР. – 1986. – №2. – С.13–16.

СК СССР». – Нарастающий ритм был задан, пожалуй, еще осенью, когда бурный каскад мероприятий, запрограммированных разными секциями, советами, комиссиями союза, достиг самой что ни на есть штормовой отметки. Вспомним: не успели привести в порядок интерьеры СК после шумного нашествия кинолюбителей страны, проводивших свой всесоюзный смотр, как здание на Васильевской, 13, опять оказалось в осаде. На некоторое время союз неузнаваемо помолодел;

почти все его просмотровые залы, коридоры, лестничные площадки решительно захватили молодые кинематографисты, готовившиеся к своему IV всесоюзному совещанию семинару. В октябре и ноябре в помещении союза нельзя было, наверное, найти такого уголка, где бы ни кипели страсти, ни шли бурные дебаты по самым разным вопросам. Просто не узнать было солидно-степенных драматургов, показавших свой истинный темперамент в боях по авторскому праву. Приятно удивил ВНИИК: в ходе подготовки к III пленуму СК сотрудники института провели такую жаркую, такую неожиданную дискуссию, что те, кому довелось побывать на ней, не скоро, надо полагать, ее забудут. Солидно и основательно провела в ноябре свой пленум «Актуальные проблемы детского кино в условиях перестройки» Всесоюзная комиссия детского кино.

Как никогда горячей получилась осень в Болшеве, где один удачно проведенный семинар сменял другой. Комиссии и советы союза словно вступили в негласное соревнование друг с другом – кто ярче, интереснее, организованнее проведет намеченное мероприятие. Впрочем, жизнь бурлила не только в доме на Васильевской и подмосковных домах – местах сборов.

Много интересного, неожиданного было и в республиканских союзах.

Какими молодцами, например, показали себя эстонцы, придумавшие и с блеском организовавшие в Пярну первый в нашей стране международный фестиваль фольклорно-этнографического фильма! Назывался он несколько витиевато-загадочно и академично («Фестиваль визуальной антропологии»), но на самом-то деле оказался истинно боевым, горячим, фантастически интересным мероприятием. Столица Украины приютила у себя выездной пленум Всесоюзной комиссии кинодраматургии, прошедший, как можно судить по стенограммам, не без пользы как для гостей, так и для самих хозяев. В Вильнюсе полезно, по-боевому прошел выездной пленум Всесоюзной комиссии документального кино. Да и другим республикам, другим городским отделениям СК наверняка найдется, что вспомнить!»739.

Позднее Климов свое триумфальное вознесение из подполья в кресло председателя творческого союза квалифицировал одной фразой: «Попал под поезд».

Однако поначалу у нового лидера СК и его команды все шло очень даже здорово и удачно. Уже в самые первые дни после съезда, который долгое время называли не иначе как «революционным», была избрана Конфликтная комиссия, которая занялась реабилитацией запрещенных фильмов. Используя таранную силу радикально обновленного СК и попутный перестроечный ветерок, комиссия достаточно быстро добилась освобождения и выпуска на экраны страны что-то около трех десятков запрещенных в застойные годы фильмов. Среди них было и знаменитое «Покаяние» Тенгиза Абуладзе, выход которого на массовый экран стал рубежным событием в общественно-политической жизни страны.

Еще задолго до принятия общесоюзного закона о запрете цензуры Союз, возглавляемый Климовым, явочным порядком сокрушил все цензурные барьеры в системе Госкино. Чиновничья рать там уже настолько была запугана и деморализована, что задолго до падения советской власти среди кинематографистов стала гулять шутка, будто в Госкино теперь можно принести непроявленную пленку и получить прокатное удостоверение.

За этой впечатляющей победой последовали и другие. Союз добился увольнения одиозных главных редакторов в двух кинематографических изданиях, замены в руководстве студий и даже самого Госкино. Союз начал Информационный бюллетень СК СССР. – 1988.– №1–2. – С. 23.

раскочегаривать фестивальное движение, расширять международные контакты, запускать перестроечные процессы в киноорганизациях.

Васильевская, 13, где размещался штаб СК и Дом кино, стали одним из центром самых дерзких общественно-политических инициатив. Союз стал учредителем-основателем Фонда культуры, общества памяти жертв сталинских репрессий «Мемориал», культурно-экологической акции «Возрождение», первым обратился в правительство с требованием вернуть советское гражданство Александру Солженицыну и т.д. и т.п.

Но, конечно, главным детищем и самой большой заботой климовской команды стала разработка организационно-экономической реформы отрасли – так называемой «Базовой модели кинопроизводства».

С этой реформой кинематографисты связывали самые большие, самые светлые свои надежды. Она предусматривала принцип общественно государственного управления кинематографом, равные партнерские права и отношения между государственными управляющими структурами и кинематографическим сообществом в лице СК СССР и других общественных организаций.

Подробный рассказ о том, как шла разработка и продвижение этой программы у нас еще впереди. Пока же вернемся к рассказу о том, что происходило в сфере управления киноотраслью.

В отделах культуры и пропаганды ЦК КПСС, как и в прежние времена, зорко следили за активными действиями Климовского секретариата. Только цели контроля и тактика поменялись. Время от времени перестройщиков с Васильевской одергивали или даже, отрезвляя, в целях профилактики больновато щелкали по носу, дабы тем не совсем сорвались с поводка и не окончательно вышли из-под партийного контроля. Но при этом гораздо чаще шли дерзким инициативам СК навстречу, явно поощряя его на дальнейшую активизацию перестроечной деятельности. Словно на подопытном кролике подшефные Александра Яковлева испытывали на климовской команде последействия своих замысловатых коктейлей с разной дозировкой дозволяемых свобод и инициатив с тем, чтобы запустить потом наиболее эффективные смеси в массовое производство.

Камшаловское Госкино приняло эти правила игры и, привычно поглядывая на Старую площадь, пыталось повторять те же маневры по отношения к мятежному СК, что и высокопоставленные партийные чиновники. В каких-то начинаниях Госкино подыгрывало инициативам Васильевской. Так было, к примеру, с поразившей всех историей с реабилитацией и выпуском в прокат первой большой партии полочных фильмов, когда уже к осени 1986г. конфликтная комиссия СК подготовила документы и ходатайство по освобождению более десятка запрещенных ранее картин. Все тогда затаили дыхание, напряженно следя, что же последует из этой дерзновенной и, казалось бы, абсолютно безнадежной акции. Но к всеобщему изумлению Госкино, явно с предварительного соизволения партийного руководства, не только без всякого сопротивления, но, кажется, с чувством большого облегчения поддержало это начинание и мгновенно санкционировало выпуск репрессированных фильмов на экран.

А вот, когда Яковлев со товарищи поперхнулись от ходатайства того же Союза о выпуске на экран фильма Т.Абуладзе «Покаяние», то и Госкино примолкло и не спешило рукоплескать этому начинанию.

Затевая большой спектакль под названием «Перестройка. Ускорение.

Гласность» Горбачев сотоварищи не без оснований полагали, без активного вовлечения в этот морок представителей творческой интеллигенции дело сладиться не сможет. А потому, стараясь привлечь эту популяцию в свое услужение, довольно регулярно и не скупясь стали подбрасывать ее представителям довольно-таки соблазнительные подарочки. За обещанной «гласностью» последовали и дары вполне материальные. Одним из таковых и стало постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР в феврале 1977г.

«Об улучшении условий деятельности творческих союзов».

Что именно перепало с барского стола Васильевской?

1.Было дозволено образовать при Союзе кинематографистов СССР Кинематографический фонд СССР (Кинофонд СССР), главным источником пополнения карманов которого должны были стать отчисления в размере одного процента от доходов проката всех видов кинофильмов на территории СССР.

2. Получила одобрение инициатива СК СССР о создании Всесоюзного общества друзей кино. Союзу кинематографистов СССР.

3. Госплан СССР обязывался предусматривать в проектах планов на 1988– 1990 годы выделение Союзу кинематографистов СССР необходимых лимитов капитальных вложений за счет средств Союза кинематографистов СССР в целях завершения строительства начатых объектов и строительства новых объектов (подробнее о сем даровании – чуть ниже).

4. Дабы Васильевская, 13 не оставалась в эпоху гласности уж совсем безголосой и имела возможность громче возвещать миру свои прогрессисткие устремления Агентству печати «Новости» поручалось издавать по заказу и на средства Союза кинематографистов СССР книги, брошюры, буклеты по киноискусству на иностранных языках для распространения по каналам Союза кинематографистов СССР и Агентства.

(Эта завлекаловка оказалась чистой трепотней – ни к какому АПНу нас не подключили.).

5.И еще одна прельстительная обещаловка: Министерству электронной промышленности СССР по согласованию с Госпланом СССР велено было “предусматривать в проектах годовых планов выделение Союзу кинематографистов СССР целевым назначением необходимых видеоаппаратуры и видеокассет отечественного производства». По части строительных благ СК СССР персонально даровался еще целый букет благих обещаний740. И т.д., и т.п.

Впрочем, справедливости ради, надо бы сказать, что не все кинематографисты выступили в роли застрельщиков перестройки именно за РГАЛИ, ф. 2944, оп. 1, д.1861, л. 11–17.

эти коврижки. Даже, если бы власть решительно ничем и не одарила и даже если бы чего-то отняла, иные из них все равно как оголтелые бы первыми полезли на перестроечные баррикады. Но, тем не менее, царское подношение не осталось незамеченным и сделало свое дело. Его восприняли как знак одобрение всему тому, что уже успела на скорую руку наворотить мятежная Васильевская.

Руководство Госкино быстро усвоило перестроечную риторику и на словах не раз пылко заявляло о своей полной приверженностью курсу объявленных Горбачевым преобразований. И, действительно, если вчитаться в стенограммы заседаний головного штаба киноотрасли – коллегии Госкино – то на каждой из них дотошно и вроде бы всесторонне обсуждалось неблагополучное состояние дел то в одной, то в другой сфере. При этом каждый раз намечались вроде бы вполне толковые меры по решению затрагиваемых болезненных проблем. Однако при этом общая стратегия ведомства, действительно, сводилась в основном к «косметическому ремонту» каждого звена киноотрасли в отдельности, а не в их совокупности.

Климов же полагал, что необходимы коренные перемены системного характера, что улучшение работы отдельных звеньев – это мертвому припарка. Столкновение и противоборство этих двух стратегий становилось неминуемым.

Подлинным испытанием на верность перестройке стал для Госкино разработанный Союзом проект так называемой «Базовой модели кинопроизводство», в основу которой был положен принцип общественно государственного кинематографа. Сей принцип означал, что руководство киноделом должно осуществляться на строго паритетной основе не только специально на то уполномоченной сугубо государственной структурой, но и самой кинобщественностью, представленной в данном случае Союзом кинематографистов СССР. Согласно задуманной модели обе организации Госкино и СК – должны были в равной степени нести полную ответственность за состояние дел в кино и его развитие, а стало быть, соответственно должны иметь равные полномочия в решении всех главных вопросов, начиная с вопросов назначения начальников на ключевые должности и кончая утверждением тематических планов производства и прочая, прочая, прочая.

Вряд ли представителями творческой общественности тут двигала какая-то жажда власти. Даже и тогда, когда дышать стало свободнее, из памяти кинематографистов еще не успели выветриться воспоминания о недавнем чиновничьем беспределе Госкино. И инстинктивно хотелось подстраховаться на будущее, поставив это ведомство под свой контроль, а его деятельность в более узко и жестко очерченные рамки.

В свою очередь подобные перспективы не могли особо порадовать Камшалова и его подшефных. Давно известно, что терять даже малую толику своих властных полномочий любому ведомству не доставит радости. Здесь же Госкино предлагалось сразу, одним махом поступиться своей властью чуть ли не на половину. Но, видимо, на партийных небесах идея общественно-государственного кинематографа не слишком обеспокоила, вполне вписывалась в яковлевскую концепцию перестройки, а потому и ведомству Камшалова ее пришлось смиренно принять.

Постановление №1003. Пиррова победа?

Венцом же совместной долгой и упорной работы стало долгожданное постановление правительства №1003 от 18 ноября 1989 года «О перестройке творческой, организационной и экономической деятельности в советской кинематографии».

На его разработку и мучительное проталкивание сквозь бесчисленные правительственные заградучреждения было угроблено почти три года.

Поэтому, когда и.о. первого секретаря Правления СК Андрей Смирнов сообщил эту новость участникам IX пленума Союза, зал потонул в восторженной овации. Длиннющий, казенно-занудливый текст самого постановления зал слушал, затаив дыхание, почти как какие-нибудь дивные стихи. И по окончании чтения опять от аплодисментов чуть не сорвало крышу Дома кино.

Однако, как показал дальнейший ход событий, особых причин для ликования, на самом деле, не было. Ведь некоторые положения этого документа, касавшиеся, в частности, базовой модели кинопроизводства, были уже реализованы явочным путем. В этом смысле долгожданное правительственное постановление о кинореформе сильно припоздало и по большому счету практически уже мало что решало.

Документ носил скорее сугубо политический характер: власть даровала кинематографу вольную, официально отказывалась от монопольного владения им как инструментом своей политики, а тем самым снимала его с основного государственного довольствия, оставляя только скромную дозу госзаказа.

В этом смысле постановление №1003 стало по сути дела декретом советской власти о деонационализации кинематографа – документом прямо противоположным ленинскому декрету, подписанному в августе 1919 года.

Как говаривал легендарный Тарас Бульба: «Я тебя породил, я тебя и убью»… В правительственном документе намечались и некоторые вполне разумные и практичные меры по развитию кино в новых историко политических условиях, но их просто не успели реализовать и они остались на бумаге.

Климов уходит. Даешь рынок!

Пытаясь понять, почему столь извилист был ход нашей киноперестройки и столь неожиданными оказались ее результаты, то необходимо помнить, что в эти годы благодаря насквозь двойственному и непредсказуемому поведению власти всю страну словно пьяную бросало из стороны в сторону. Во всех сферах жизни без исключения – политике, экономике, промышленности, культуре, торговле – все шло по народной поговорке «десять пятниц на неделе». Все шло невпопад. Одно начинание противоречило другому. Власть на словах декларировала одно, а делало совсем другое. Да и сама она, запустив перестроечные процессы, все очевиднее теряла контроль за их ходом. Течение событий неотвратимо принимало все более стихийный и неуправляемый характер. Становилось все очевиднее, что под красивым лозунгом обновления и облагораживания социализма дело идет к сносу государственного строя и разрушения страны.

Надо бы принять во внимание и тот фактор, что и сам Союз кинематографистов, затеявший перестройку, по ходу событий в свою очередь претерпел разительные метаморфозы. Достаточно сказать, что разрабатывала и начинала внедрять программу реформирования организация именуемая Союзом кинематографистов СССР, а уже к 1990 году ее не стало, а на ее месте образовалось вроде бы близкое по названию, но совершенно иное по сути невнятное и беспомощное объединение под названием Конфедерация союзов кинематографистов СССР.

Ясное дело, что это вынужденное «двойное» реформирование – и самой киноотрасли и ее реформатора – уже само по себе не могло добавить стройности и последовательности общему процессу преобразований.

Сказалось это – и то же не в лучшую сторону – на конечных итогах затеянной перестройки.

На трансформации СК и характера его действий, конечно же, сильно отразилось, прежде всего, совершенно неожиданная смена лидера.

В конце марта 1988г. Элем Климов подал заявление о предоставлении ему творческого отпуска на два года при соответствующем сложении с себя обязанностей первого секретаря правления СК. Эта новость прозвучала как гром средь ясного неба. Свой уход он объяснил потрясенным заединщикам по секретариату неодолимым желанием вернуться к творческой работе и осуществить один из своих заветных замыслов экранизацию «Мастера и Маргариты» Михаила Булгакова. В ближайших творческих планах значилась также экранизация «Краткого курса ВКП(б)».

«Я живу в условиях психологического срыва, я на грани. – сказал он своим коллегам в прощальной речи. – Может случиться все что угодно, включая творческую импотенцию. И единственная поддержка – начать работать. Я тоже хочу работать. На эту должность я не рвался, и меня кто-то должен заменить... Я говорю об этом, хорошо подумав, поэтому отнеситесь к этому серьезно. Это принятое мною решение... Поймите меня правильно. У меня телефон звонит с утра до ночи. Я не могу выйти из дома. Не могу так существовать. Я на срыве и так жить не могу. Интриги между секретарями...

стучат друг на друга. Я не могу находиться в этой атмосфере. Я хочу себя заменить».

Если свое избрание лидер СК определил фразой «Попал по поезд», то свой преждевременный уход в разговоре с братом Германом Климовым квалифицировал столь же кратко и определенно: «Отравился человеческим фактором».

Пожалуй, все же точнее всех объяснил истинные причины ухода Климова Филипп Ермаш, сам добровольно подавший в 1986 году заявление о своей добровольной отставке после скандального 5-го съезда СК: «Климов ушел сам, добровольно. Это был мужественный поступок достойного и бескорыстного человека. Он ушел потому, что осознал бессмысленность происходящего. Я пытался ему объяснять многие вещи раньше, когда все только начиналось, но он не понимал до конца, был слишком воодушевлен переменами, возбужден борьбой за лучшую жизнь. Он же себя сжег всей этой борьбой. В отличие от многих других, кто был рядом с ним в те годы, и кто пришел после него, – он был чистоплюем, романтиком. Никакой выгоды из своих неограниченных возможностей не извлек, ничем себя на будущее не обеспечил, даже картину не снял». «Период «бури и натиска», – вспоминал Армен Медведев, имевший возможность близко наблюдать Климова все годы перестроечной баталии, – Новейшая история отечественного кино. Кино и контекст. Сост. Л.Аркус. Т. IV. – Спб.: Сеанс, 2002. – С.

557.

он одолел и прошел до конца. Сделал главное – прошиб стену. Другое дело, какую цену ему пришлось за это заплатить... Помните, как у Авербаха в «Монологе» – одни стенку пробивают, а другие потом долго подчищают осколки... Я думаю, что у него постепенно зрело разочарование в самой системе... На ХIХ партконференции делегат Элем Климов был уже очень грустным и потухшим. Мне кажется, он понимал, что происходит со страной и к чему все идет. Человек умный и глубокий, он понял, что горбачевская эпоха захлебывается... Он устал – резко, сразу. Когда происходило выдвижение делегатов на 1 Съезд, и он, и Андрей Смирнов сняли свои кандидатуры. Он больше не хотел ни в чем участвовать»742.

Просьба была удовлетворена. И принято решение возложить исполнение обязанностей первого секретаря правления СК ССР на период творческого отпуска Климова на А.С.Смирнова. Это был лидер другого типа.

Еще более «заточенный» на радикальное уничтожение существующей киносистемы, еще более неистовый и непреклонный, но слишком импульсивный, взвинченный, нетерпеливый, что называется. «без тормозов».

Заряд конфликтности, окружавший работу секретариата, и без того достигший к тому времени критической отметки, с появлением Смирнова стал просто зашкаливать… К тому же Смирнов в отличие от Климова оказался яростным поборником рыночной системы кинематографа. Он верил в нее также исступленно как в Бога. Это быстро начало сказываться. Знамя перестройки на Васильевской окрасилось в другие цвета… Что же касается Климова, то, даже будучи отпущен в творческий отпуск, довольно регулярно посещал едва ли не все наиболее важные заседания секретариата, участвовал в самых ответственных делах и походах к руководству страны. Тем не менее, главный руль управления был уже совсем в других руках, и курс Союза был взят уже на совсем другие ориентиры.

Медведев А. Территория кино. – 2001. С. 274.

Главная цель перестройки по Климову заключалась в создании условий для развития кино как искусства, для максимально полного раскрытия творческого потенциала советского кино. Усиление роли экономических механизмов и стимулов было тут всего лишь одним из инструментов для достижения именной этой цели.

Сменивший Климова Смирнов грезил о рыночном кино. Когда ему говорили, что рынок погубит отечественное кино, он не дрогнувшим голосом твердо отвечал «Туда ему и дорога!». «Лично я посмотрел более 60-ти картин. – признавался он коллегам по секретариату, – Я в жизни своей столько не видел, в том числе и кооперативных. Это единственный способ сказать о том, что увеличилось число рабочих мест, увеличился поток самой различной кинематографической инициативы. В этом потоке, правда, большинство составляет безусловное дерьмо. Но это так и должно быть. Это нормально…»

И то, что столь ненавистная бездарь, от которой, затевая реформы, собирались избавится, еще более расплодилась и в знак благодарности за модель «готова целовать нам ноги» (К.Лаврентьев), это тоже нормально?!!

Да! – твердо утверждал Смирнов, полагая, что все это приметы переходного периода, что все негативные последствия затеянной перестройки имеют место только потому, что распроклятое государство все никак не отойдет в сторонку, по-прежнему гадит и мешает в установлении настоящих рыночных отношений, а вот уж когда удастся полностью избавиться от государственного участия, тогда и наступит рыночный кинорай. Спорить было бесполезно, тем более, что у Смирнова быстро нашлись и сторонники. И совсем не малым числом.


У автора полочного «Ангела» и «Белорусского вокзала», возможно, были какие-то личные основания до конца жизни, до бешенства и падучей возненавидеть госкиношую давиловку, но на одной ненависти ничего доброго и полезного не построишь… Реформа без реформаторов Беда, как говорится, одна не ходит. Помимо бациллы рыночной чумы на Союз кинематографистов, взявший на себя всю инициативу по реформированию киноотрасли, перекинулась еще и эпидемия перестроечной чесотки. На Васильевской стали брать верх горячие энтузиасты перестройки собственных рядов. В руководстве СК укреплялось мнение, что прежняя организационное строение Союза абсолютно не соответствует духу времени, потому позарез необходимо внести радикальные изменения в организационную структуру СК.

Опасную инфекцию сначала занесли на Васильевскую социологи Э.Гущин и Л.Кривцов, с первого года перестройки обслуживавшие Союз.

Эта сладкая парочка направила и.о. первого секретаря правления СК СССР А.С.Смирнову докладную записку «О состоянии и развитии работ по перестройке внутренней организации СК СССР».

СК действительно нуждался в некотором перестроении своих рядов и принципов работы. Но вести в качестве организации-лидера сложнейшую реформу всей киноотрасли и одновременно на ходу еще и реформировать самих себя – эта идея была, конечно, крайне опасной. Тем не менее, достаточно вздорный проект тотальной перестройки Союза с переходом на принцип профессиональных гильдий и ассоциаций был утвержден и с невероятным смирновским рвением стал реализовываться.

Большинству рядовых членов Союза эта затея была совершенно непонятной, многих ее торопливо-силовое внедрение перессорило и уж никак не способствовало укрепления единства в рядах СК. А самое главное – поневоле отвлекла внимание СК от ранее затеянной реформы самой киноотрасли в самой ответственной и сложной ее фазе.

Но еще большая беда заключалась в том, эпидемия перестроечной чесотки стала развиваться дальше, перейдя в еще более опасную стадию.

СК России - дитя поражения Вздымавшаяся в стране волна национализма и сепаратистских настроений обрушилась и на Васильевскую.

Оглядываясь на процессы, разворачивавшиеся в своих республиках, республиканские организации СК подняли вопрос о необходимости срочного преобразования организационного устройства всего СК СССР и перехода его на принципы конфедеративного устройства.

15–16 ноября 1988г. состоялся V пленум правления СК СССР:

«Демократизация общества и национальный кинематограф в условиях перестройки».

В принятой резолюции пленум постановил:

«1. Считать необходимым реорганизовать СК СССР на федеративной основе, предусматривающей самостоятельность национальных творческих союзов, заключение союзного договора и создание общего устава, выработанного на основе уставов входящих в федерацию союзов.

Рекомендовать республиканским союзам кинематографистов приступить к разработке собственных уставов. Вопрос об утверждении новой структуры СК СССР, его устава и союзного договора вынести на очередной или внеочередной всесоюзный съезд кинематографистов.

2. Безотлагательно реализовать решение V съезда кинематографистов о создании республиканского Союза кинематографистов России».

Главным препятствием на осуществление этой сладкой грезы о самостийщине было то странное обстоятельство, что в рамках СК СССР в отличие от всех прочих республиканских союзов, входивших в СК, у кинематографистов России изначально не было своей организации.

И это при том, что российские кинематографисты не только составляли основное кадровое ядро СК СССР, но именно они своими именами и выдающимися творческими работами обеспечивали ее высокий авторитет.

Именно российские кинематографисты были инициаторами создания СК СССР, именно они ценой немалых усилий и надлежащих жертвоприношений добились у власти разрешения на создание этого союза. Они же создали мощную материальную базу для безбедного и независимого от власти материального благополучия. Они же добровольно приняли на себя обязанность стать той самой рабочей лошадкой, что с самого начала терпеливо тянула за собой неподъемный общесоюзный воз всех кинематографических проблем. Наконец, именно кинематографисты России позаботились и приложили титанические усилия к тому, чтобы в каждой союзной республике Советского Союза без исключения были созданы свои республиканские союзы, организации равноправно входящие в СК СССР.

И вот трагический, если не дурацкий парадокс советской эпохи:

действительно в каждой советской республике от Молдовы до Киргизии были созданы свои республиканские союзы кинематографистов. В каждой, с одним-единственным исключением. Именно отцам-зачинателям СК СССР – кинематографистам тогдашней РСФР – не было позволено создать свою республиканскую организацию. Изначально это было чисто политическое решение властей, которые в те годы не подлежало обсуждению даже шепотком.

В итоге кинематографисты России, создавшие СК СССР и составлявшие в его рядах не только количественное большинство, были анонимно растворены среди прочих республиканских организаций в виде некой неорганизованный и никак неструктурированной массы.

Это дикое и несообразное обстоятельство, уже само по себе сделавшее СК СССР некой «хромоножкой», особенно болезненно и драматично сказалось позднее, в годы перестройки, когда с наступлением пресловутого «парада суверенитетов» кинематографистам России по инициативе и под большим давлением республиканских организаций СК СССР пришлось буквально, впопыхах на скорую руку создавать и статусно оформлять свой, уже Российский СК.

Учредительный съезд российских кинематографистов состоялся 27 28 февраля 1990 г. Съезд избрал на пост председателя союза И. Ф.Масленникова (Ленинград) и сопредседателя – С.А.Соловьева (Москва). Была утверждена декларация – первый программный документ новорожденного союза.

Вопрос о Московской организации после двух безуспешных попыток ее создать остался открытым. К нему вернутся уже после VI съезда СК СССР. По вопросу создания этой организация в рядах российских кинематографистов с самого начало не было единства по всем принципиальным вопросам. Столкнулись совершенно несовместимые взгляды и подходы по Уставу, принципам устроения, формам руководства и т.д. Эти противоречия не были преодолены и переварены в ходе подготовки к съезду. Не удалось найти согласия и на самом съезде. Союз создавали в дикой спешке, под диким напором и в угоду республиканским организациям СК, торопившимися поскорее вырваться на свободу из пресловутой «имперской удавки» Москвы.

В итоге учреждение российского СК оказалось актом, скорее, всего сугубо формальным. Ребеночек родился и недоношенным и шибко нездоровым.

В дикой спешке и атмосфере близящегося общегосударственного развала всего СССР это привело к тому, что при создании российского СК было наломано немало дров. Последствия поспешных решений и общей смуты не заставили себя долго ждать. Новорожденный СК РФ, по сути дела, сразу же лишился материальной базы, надежно обеспечивавшей прежде все направления его жизнедеятельности. Дележ объектов прежде вроде бы «общих» объектов материальной собственности (домов творчества, производственных предприятий и пр.) по инициативе «братских»

республиканских союзов был проведен по принципу «Давай съедим сначала твое, а потом – каждый свое». В результате кинематографисты России, усилиями которых и на заработанные ими средства, были возведены большинство «общих» объектов собственности, остались практически голенькими.

Безнадежные попытки отвоевать у бывших «друзей» законную собственность отняли и у без того слабенькой организации последние силы, отвлекли его от куда более важных забот о ходе общей реформы киноотрасли.

Объективности ради надо бы сказать, что рождение и становление СК России пришлось на самое неблагоприятное для того время. Тут стоит напомнить, что СК СССР создавался Пырьевым сотоварищи в эпоху, когда дела в стране и в самом кино шли в гору. СК СССР, конечно, и сам сильно поспособствовал этому стремительному подъему. Но и стремительный рост кинопроизводство, и обновление технической базы советского кино, и впечатляющий каскад появлявшихся тогда фильмов, в свою очередь как на крыльях несли народившийся творческий Союз.

СК России – дитя колоссального поражения. Этот союз рождался в атмосфере горького разочарования итогами затеянной киноперестройки, в атмосфере крушения иллюзий и давних упований на перемену участи. Ни о каком новом взрыве энтузиазма и готовности снова ринуться на коллективные баррикады уже не могло быть и речи.

Росту настроения отчаяния и коллективной депрессухи не могли не поспособствовать и те образчики чистого мародерства (иначе не назовешь), что столь блистательно были продемонстрированы «братьями» конфедератами, под чистую обобравшими малолетний российский СК. А уж когда и на самой Васильевской, 13 появились личности, подцепившие ту же заразную болезнь, то эти не непотребные примеры начисто отбили у многих какое-либо желание принимать далее участие в общей жизни.

Недаром представители молодого кинематографического поколения не спешат пополнять ряды Российского СК, а вступив в него, практически не появляются в его стенах.

Нельзя не заметить, что главным содержанием гильдийных собраний, общесоюзных пленумов и съездов стали исключительно вопросы материальной собственности Союза и проблемы финансового характера. За двадцать лет функционирования российского СК только один-единственный пленум его Правления был посвящен проблемам творческого характера, хотя именно обитателей Васльевской, 13, а не хозяева кабинетов в Малом Гнездниковском в первую очередь должны были бы по идее серьезно озаботиться выработкой оптимальных координат репертуарной политики нового российского кино.


Бросается в глаза и то обстоятельства, что изначально в рядах ударным образом и наспех сколоченного СК РФ не наблюдалось мало-мальского единства. Все его собрания и действия, как правило, неизменно сопровождались не просто спорами и столкновениями мнений, но ожесточенными схватками, напоминающими скорее бои без правил, нежели нормальные споры и обсуждения животрепещущих проблем коллегами по цеху.

Удивляться этому хронически скандальному тону, запредельно конфликтным отношениям, отсутствию единства в рядах Российского СК не приходится.

Надо признать, что сам процесс образования СК РФ в силу ранее названных обстоятельств вынужденно носил скорее сугубо формальный характер. Слегка подправленный устав был в основном списан с прежнего Устава СК СССР, хотя уж через год СССР исчез с карты мира и российским кинематографистам предстояло жизнь и работать уже в совершенно иной стране и иных условиях. На доме на Васильевской появилась новая вывеска с подновленным названием хозяйствующей в нем организации. Были напечатаны бланки с грифом «Союз кинематографистов Российской Федерации». Но настоящего творческого союза в подлинном значении этих двух ключевых слов создано не было.

Это, прежде всего, выразилось в том, что его кадровый состав образовался сугубо формальным образом. Его формировали, исходя исключительно по принципу прописки. Всех членов бывшего СК СССР, обладавшим российским паспортом, автоматически, без разбора, без какой бы то ни было фильтрации перелили из советского стакана в точно такой же, только поименованный российским. Никого не спрашивали: Во что веруешь?

Зачем вступает в этот новый союз?

Но ведь уже и в прежнем, кулиджановском Союзе, на самом деле, не было никакого подлинного единства – ни идейного,ни нравственно духовного, ни даже коллегиально-профессионального. Во многом оно было совершенно показным, имитационным. Многие уже тогда молились совершенно разным богам, исповедовали совершенно разные системы ценностей, по разному относились к происходящему в стране и к самой нашей стране. Но в силу специфических особенностей советского мироустройства все эти глубокие различия отчаянно камуфлировались. До поры до времени разноверцы, кто вынужденно, а кто и с удовольствием напяливали на себя маску общего, положенного по уставу единомыслия.

А когда грянула перестройка и объявили политическую свободу и пресловутую свободу творчества, необходимость какой бы то ни было маскировки отпала, все маски были отброшены и какие же личики вдруг отразились уже в самых ранних перестроечных фильмах!

Уже очень скоро после образования Российского СК стало заметно, что он составлен практически из несовместимых человеческих материй.

Слишком многих обладателей членских билетов СК РФ решительно ничего не объединяло, но зато разъединяло слишком многое, начиная с отношения к стране и кончая даже принципиально разными профессиональными, возрастными и прочими интересами.

В такой ситуации серьезный идейный, организационный и чисто человеческий раскол был неизбежен. И он, нарастая год от года, не заставил себя ждать, вылившись в создание самостийного Московского союза, затем в полный разрыв с КСК, в появление сразу двух киноакадемий и, наконец, в скандальное проведение подряд двух съездов, каждый из которых избрал своего руководителя СК.

От СК СССР к КСК. «Холера развивается нормально…»

Едва ли не самым тяжким последствием кончины некогда мощного и влиятельного СК СССР оказалось то обстоятельство, что в самый ответственный момент затеянной перестройки киноотрасли, он совершенно выпустил ее ход из виду. Старые механизмы управления кинопроцессом были к тому времени полностью разрушены, новые не созданы. Верх взяли пламенные апологеты «чистого» рынка. Громко и дружно они затянули свой гимн: «Рынок все расставит по своим местам…»

Он и расставил. Но совсем не так, как о том грезилось в либеральных мечтаниях.

8.3 Госкино на перестройке Уход Ермаша При анализе и оценке хода и итогов киноперестройки важно не упустить из виду то обстоятельство, что в этом процессе участвовали минимум две основные силы – СК СССР и Госкино СССР. А потому реальный маршрут движения определялся не какой-то одной стороной, а двумя. К этому дуэту врагов-союзников надобно добавить и третью силу – идеологические структуры и непосредственное руководство ЦК КПСС – которая стояла за спинами то обнимающихся, то бодающихся сторон и при необходимости, не церемонясь, корректировала ход непредсказуемо складывающегося процесса.

И в самом деле, характер этого сотрудничества-противоборства носил крайне прихотливый характер, то выливаясь в фазы взаимного согласия и понимания, то оборачиваясь периодами острейшей конфликтности и отчаянного противостояния. Вдобавок ко всему враги-союзники по ходу перестроечных процессов не раз менялись своими ролями. Застрельщиком коренного преобразования нашего кино, как уже было сказано, выступил Союз кинематографистов. Но на исходе 80-х он как будто утомился от роли лидера, разочаровался от результатов собственной активности и в безвольной прострации улегся на дно. Тогда перестроечную эстафету подхватила и поволокла далее успевшая обновиться команда Госкино.

Забегая несколько вперед, надо бы тут еще отметить и ту особенность процесса сближения-противостояния двух ведущих кинорганизаций, что за действиями ни той, ни другой стороны не было ни абсолютной правоты, ни объективного и стопроцентно здравого понимания происходящего. Ошибки, неверные шаги, неадекватные оценки допускали как Союз кинематографистов, так и Госкино СССР. То попеременно, а то и одновременно. Вот почему, на наш взгляд, неправомочны какие-либо однозначные оценки роли в истории перестройки как представителей Васильевской, 13, так и обитателей Малого Гнездниковского, 7.

С учетом такого вывода вернемся к самому началу этого заковыристого и нетривиального сценария.

Мощнейший залп зубодробительной критики в адрес Госкино и его политики в ходе 5-го съезда СК – да еще в присутствии высшего руководства страны – неизбежно создал острейшую конфликтную ситуацию в отношениях руководства Госкино и нового руководства союза. К тому же ситуация была еще более усугублена тем, что взбунтовавшаяся Васильевская и после съезда продолжила свои яростные атаки на Госкино, а на партийных небесах ни в ходе съезда, ни после него не обнаружила даже малейшего намерения встать на защиту Госкино и одернуть критиканов. В этой ситуации руководство заведения в Малом Гнездниковском не решалось в столь же резкой форме ответить на продолжающиеся нападки и только накапливало свою ярость.

Трудно сказать, какой грозой разразилась бы эта драматичная коллизия, если бы в кабинетах на Старой площади на исходе 1986 года не догадались, что лучший способ снизить напряжение – снять Ф.Т.Ермаша и назначить на его место нового начальника. Впрочем, тут был свой нюанс.

Люди из близкого окружения Ермаша припоминают, что будто бы предводитель Госкино сам подал прошение об отставке сразу после скандального 5 съезда. На самом деле, это могло произойти еще раньше. Уже в первых числах января 1986г. в кинематографической среде стали распространяться слухи о скором уходе Ф.Т.Ермаша. Ролан Быков записывает в дневнике: «Листов сказал, что Ермаш подал заявление об уходе». Прощания с должностью бывают, как известно, разные. Минимум двух типов: или «тебя ушли», или, действительно, «по собственному желанию». Последнее с большими начальниками случается уж совсем редко.

Похоже все же, что Филипп Тимофеевич решил покинуть резиденцию в Малом Гнездниковском по собственной воле. Достойный поступок». Отставка и была принята, но не сразу, а полгода спустя в конце декабря уходившего 1986 г.

Уходил Ермаш на пенсию не только без каких-либо почестей. Уходил освистанным и оплеванным с ног до головы. Впрочем, как и все другие его предшественники на посту руководителей советской киномузы. Пинком под зад и освистанным покинул свое председательское кресло К.М.Шведчиков, поставивший на ноги из послереволюционных руин советскую кинематографию. С теми же «почестями» выпроваживали С.С.Дукельского и И.Г.Большакова, сумевшего сберечь киноотрасль в годы войны и в еще более трудное послевоенное время. Так же «отблагодарили» и лидера СК И.А.Пырьева, создавшего взлетную площадку для чудесного воскресения послесталинского кино. А.В.Романова и В.Е.Баскакова, при которых случился «серебряный век советского кино», и оно впервые в своей биографии перепрыгнуло планку 4 миллиардов посещений в год, спровадили так, как будто и они позорно провалили порученную работу. Правда, в двух случаях дело кончалось еще хуже – руководители кино 30-х годов Рютин с Б.З.Шумяцким получили чекистские пули в затылок.

Этой особой традиции смены киноначальников власть не изменила и в случае с Ермашом. В Кремле никто не пошевелил и пальцем, чтобы хоть как то обставить эту отставку фиговым листочком вынесения ритуальных Быков Р. Я побит – начну сначала! – С.506.

благодарностей за верное служение власти. А Ермаш, и в самом деле, служил ей верно. Но при этом служил без тупой и бешеной ретивости, не расшибая лба, поскольку за два десятка лет в работы в кино он успел и сам по настоящему полюбить его, глубоко и основательно войти в суть этого непростого дела. А потому по мере возможного служил не только КПСС, но и самой киномузе. И в этой другой своей ипостаси – отдадим должное – сделал немало достойного и полезного. Но в памяти кинематографического сообщество осталось только служение режиму, а чаще всего неафишируемое, конспиративное служение самой киномузе никак не отрефлексировалось.

Потому-то свистели и издевательски топали Ермашу делегаты 5-го съезда СК.

К тому же – Ермаш в ходе своего начальствования это успел разглядеть – что и само это киносообщество по большей части состояло из особей далеко не лучшей человеческой пробы. К нему еще в большей мере была применима народная поговорка про зеркало, на которое не следует пенять при одном определенном условии.

Тем не менее, не трудно представить чувства, с которыми Ермаш покидал свой кабинет. Впрочем, уходил он достойно, по-мужски. Не истерил.

Последние полгода, дожидаясь официальной отставки, работал на всю катушку, не подавая виду, рук не опускал. Он покинул Госкино в самом конце декабря 1986г.

Новый председатель В председательском кресле Ермаша сменил Александр Иванович Камшалов744.

Камшалов Александр Иванович – р. 1932 г в г.Покров Московской (ныне Владимирской) обл. в семье служащего. Партийный функционер, государственный чиновник, критик. После окончания в 1954г.

исторического ф-та МГУ им. М.В. Ломоносова работал старшим пионервожатым средней школы № г.Орехово-Зуево Московской обл.. В 1954—55гг. завотделом пропаганды и агитации Орехово-Зуевского горкома ВЛКСМ. В 1955–58гг. учитель истории в средней школе № 9 в Орехово-Зуеве. Член КПСС с 1957г.

С 1958г. на комсомольской работе: второй (1958г.) и первый (1958–1960гг.) секретарь Орехово-Зуевского горкома, секретарь (1960г.), второй (1960–1961гг.) и первый (1961–1962гг.) секретарь Московского обкома.

В 1962—70 секретарь ЦК ВЛКСМ и одновременно в 1963—70 член коллегии Министерства культуры СССР. В 1972– 1986гг. заведующий сектором кино отдела культуры ЦК КПСС. С декабря 1986г. по апрель 1991г. председатель Госкомитета СССР по кинематографии. В 1991г. председатель Комитета кинематографии СССР при Кабинете Министров СССР. С 1992г. – президент Фонда развития отечественной кинематографии. Депутат ВС СССР в 1987–1989гг.

Последний, по сути дела, повторил тот же маршрут к креслу главного киноначальника, что в 1972г. проделал тот же Ермаш, перейдя с должности заведующего сектора кино Отдела культуры ЦК КПСС.

Но на дворе была уже совсем другая эпоха, и положение заведения, доставшееся новому начальнику под прежней вывеской Госкино СССР, было уже совсем иным. «Таким образом, А.К. – отмечает кинокритик И.П.Павлова, – занял кресло, забывшее о прошлой устойчивости. В его, А. К., распоряжении уже не было могущественного инструмента – идеологического заказа, то есть того «аршина», которым можно мерить: кто хорош, а кто плох, кого надо всячески поддерживать, а кого «тащить и не пущать». Новый министр обладал хорошей аппаратной выучкой, она же закалка, но в то же время и достаточной пластичностью, позволявшей принять как данность изменившуюся расстановку сил. В отличие от Ермаша, для кого развал прежнего мироустройства был равносилен жизненному краху, А. К. проявил способность на известную толерантность, на разумные компромиссы – в надежде найти общий язык с революционерами из Киносоюза. Госкино – не только государственный цензор, но и мощная продюсерская структура – постепенно сдавало позицию за позицией. Как лидерам СК, так и отдельным вельможным представителям кинематографической общественности, «боярству», которое в дальнейшем будет широко пользоваться методом влиятельного давления на новое министерское руководство, что через паузу придет на смену А. К. В том, что министерство сначала перестало играть «руководящую роль», а затем его и вовсе – правда, на короткий срок – упразднили, не было личной «заслуги» А.К.: он не способствовал этому процессу и не противостоял ему. По объективным причинам А.К. в полной, даже в сколько-нибудь значительной мере ситуацией не владел, являясь в известной степени ее заложником. Любая его инициатива могла носить лишь частный характер»745.

Новейшая история отечественного кино. 1986–2000. Кинословарь. Т. 2. – СПб.: Сеанс, 2004. – С. 22–23.

Назначение А.И.Камшалова состоялось с согласия на эту кандидатуру руководства СК. Тем самым со стороны Старой площади был подан сигнал, что топор вражды и противостояния следует зарыть в землю и надо переходить к полюбовным отношениям.

Однако взаимовлюбленной парочки, дружно шествующей в обнимку к светлым вершинам перестройки из Госкино и СК не получилось. Да и не могло получиться. Дело было не в личных отношениях Климова и Камшалова. Заряд конфликтности носил генетический характер. Он был заложен в самой природе тех организаций, которые оба эти лидеры возглавляли. Стратегические цели СК и Госкино не только не совпадали, но были диаметрально противоположными. Задача климовской команды заключалась в том, чтобы покончить с всевластием Госкино, отобрать и перехватить у него некоторые важные полномочия и как минимум стать с ним хотя бы вровень. К тому же согласно планам инициаторов перестройки значительной часть своих прежних полномочий Госкино должно было поделиться с киностудиями. Согласно этим планам студии должны были обрести абсолютно полную самостоятельность в определении своей репертуарной, организационной и даже экономической политики. Так с подачи Васильевской появилась на свет божий концепция общественно государственного кинематографа, согласно которой СК наравне с Госкино отводилась равноценная роль в решении всех кардинальных вопросов развития отрасли.

Руководству Госкино эта идея, естественно, не могла прийтись по сердцу. Да и кто, когда и где желал добровольно делиться сладким пирогом власти?

Перестройка в Малом Гнездниковском. Дубль первый 15 октября 1988г. вышло постановление Совета Министров СССР №1206 «О генеральной схеме управления кинематографией», инициированное самими обитателями особняка в Малом Гнездниковском.

Согласно этому документу на Государственный комитет СССР по кинематографии (Госкино СССР) было возложено проведение единой идеологической и экономической политики, прогнозирование и координация развития отрасли, производство кино и видеофильмов на условиях госзаказа, осуществление тиражной и репертуарной политики.

Руководство производством и прокатом кино и видеофильмов (программ) передавалось в ведение республиканских министерств культуры и комитетов по кинематографии. По основному звену отрасли вводился новый хозяйственный механизм управления. Ведущие киностудии преобразовывались в киноконцерны, из состава которых выделялись новые студии. Были созданы творческо-производственные объединения Госкино СССР, которые начали работу по производству фильмов.

В соответствии с приказом Госкино СССР №183 от 22.12.88г. было произведено сокращение штатов Госкино СССР и переход к построению центрального аппарата Комитета по функциональному принципу. Сбылась заветная мечта советских сценаристов и режиссеров: была, наконец, ликвидирована Главная сценарно-редакционная коллегия Госкино по художественным фильмам, которую обычно всегда именовали не иначе как Главпыточной. Были ликвидированы так же Главное управление кинофикации и кинопроката, Главное управление кинопроизводства, Управление по производству документальных, научно-популярных и учебных фильмов. Взамен было создано Главное управление по формированию и координации программ с возложением на него функций по прогнозированию и перспективному планированию кинопроизводства, разработке и исполнению всесоюзных программ, созданию кинопроизведений по государственному заказу, развитию и детского, и юношеского кино. Организацией кинообмена между регионами и проката зарубежных фильмов теперь должно было заниматься Главное управление кинопроката.

Произведенные структурные изменения не были формальной данью горбачевской перестройке. Руководство Госкино тем самым пыталось как-то перенастроить заржавевшие управленческие механизмы, дабы хоть как-то приблизиться к реальностям на глазах меняющейся жизни. Однако, перемены в жизни страны набрали уже столь ускоренный ход, что производимые перестроения в структурах ведомства уже не соответствовали новым реалиям и поневоле опять приходилось пускаться вдогонку и совершать новые перестроения. Ведь когда начинали перестройку, о рыночных отношениях никто и не заикался. Теперь же господин Рынок стоял не то что на пороге, а уже и переступил его, бесцеремонно наводя свои порядки.

На разломе времени 1988 год в этом плане стал переломным, преподнеся целый букет запланированных и непредвиденных перемен.

9 августа 1988г. вышло постановление Совета Министров РФ № об упразднении Госкино РФ. Все хозяйственные, плановые и финансовые структуры Госкино РФ были переподчинены и затем растворены в аналогичных подразделениях Министерства культуры РСФСР. Такая же учесть постигла и все региональные управления кинофикации на местах. Их переподчинили местным Комитетам по культуре. Лишь два ведущих главка прежнего Госкино РСФСР – кинопроката и производства – при переводе в ведение Минкульта сохранили свое прежнее устройство. Однако по многим своим функциям переподчиненные структуры уже не подчинялись Госкино СССР.

Аналогичные решения были предприняты и в отношении Кинокомитетов других союзных республик. Представители республиканских кинематографий, еще не успевшие подзабыть о былых прелестях пребывания до 1963г. в системе своих министерств культуры, отчаянно сопротивлялись новому слиянию с этими ведомствами, но их стенания и протесты были решительно проигнорированы.

Децентрализация управления под соблазнительным лозунгом предоставления большей свободы организациям и предприятиям была одним из главных рычагов горбачевской перестройки по развалу всей советской системы. Поэтому противостоять власти на этом направлении было практически невозможно.

В результате децентрализации владения Госкино СССР заметно поубавились. Ведомство изрядно «похудело», а в некогда единой киноотрасли появились своего рода свободные зоны, на которые власть и контроль Госкино СССР уже не распространялись.



Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 63 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.