авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |

«ГРИГОРЬЕВА Лидия Петровна, Фильчикова Любовь Ивановна, Алиева Зоя Сафаровна, Вернадская Марина Эдуардовна, Толстова Вера Анатольевна, Фишман Мария Натановна, Рожкова Лидия Алексеевна, ...»

-- [ Страница 4 ] --

Сопоставление результатов электрокорковой аудиометрии с данными исследования поведенческих реакций выявило у детей в возрасте от 1,5 месяцев до двух лет расхождение порогов слуховой чувствительности, причем величина расхождения превышает 25 дБ и встречается в 70%. Исследование показало, что с возрастом процент случаев значительного расхождения порогов слуховой чувствительности по указанным реакциям уменьшается. Так, величина расхождения порогов, превышающая 25 дБ, у детей 3- 4 лет встречается лишь в 15%, в 55% случаев расхождение порогов по ДСВП и порогом слышимости у детей 3-4 лет составляет 10-15 дБ, в 30% пороги по ДСВП с порогами слышимости совпадают. У детей старше 5 лет пороги по ДСВП и поведенческим реакциям совпадают в 85% случаев.

Проведенное исследование выявило, что частота встречаемости расхождений между порогами слуховой чувствительности по электрофизиологическим и поведенческим реакциям зависит от слухового опыта и возраста ребенка. Установлено, что величина расхождения может быть обусловлена тем, что данные о состоянии слуха ребенка, полученные по поведенческим реакциям, могут быть завышены. Опыт исследования порогов слуховой чувствительности в свободном звуковом поле свидетельствует о неустойчивости компонентов ориентировочного рефлекса: у одних детей реакции возникают спонтанно, тогда как у других обнаруживаются лишь при высоких уровнях интенсивности звуковых стимулов. Л.В. Нейман обращает внимание на то, что у детей, страдающих нарушениями слуха, отсутствуют навыки прислушивания к звуку, и в связи с этим они реагируют лишь на стимулы, интенсивность которых значительно превышает пороговую, что приводит к гипердиагностике степени нарушения слуха. В работах Е.П.

Кузьмичевой (1975, 1983), Г.С. Лях, A.M. Марусевой (1979) установлено, что в результате слуховой тренировки пороги слуховой чувствительности могут повышаться на 10-20 дБ.

Этот факт объясняют мобилизацией резервных возможностей остаточного слуха.

Лонгитюдное исследование детей старших возрастных групп (от 2 до 6 лет) также выявило зависимость динамики слуховой чувствительности от интенсивности аудиологопедагогической работы. У детей, с которыми не проводилось систематических занятий по развитию слуха, в 30% случаев наблюдалось повышение порогов слуховой чувствительности как по электрофизиологическим, так и по поведенческим реакциям на 10- дБ, в 40% случаев при стабильности электрокорковых реакций отмечалось повышение поведенческих реакций на 10-15 дБ.

Анализ результатов исследования свидетельствует о зависимости величины и частоты встречаемости расхождений порогов слуховой чувствительности по электрофизиологическим и поведенческим реакциям от возраста и слухового опыта. Это позволяет прийти к заключению о том, что с помощью регистрации СВП можно выявить предельные сенсорные возможности слуховой чувствительности, прогнозировать развитие остаточного слуха.

Однако из-за отсутствия своевременной акустической коррекции слуха и аудиологопедагогической работы, направленной на развитие слуховой функции, резервные возможности могут быть не реализованы вследствие депривационных изменений;

повышение же электрофизиологических порогов может объясняться механизмами депривации, наступающими в слуховых центрах в результате длительного ограничения слухового опыта.

Увеличение процента повышения порогов слуховой чувствительности по поведенческим реакциям по сравнению с электрофизиологическими (в соответствии с наблюдениями Л.А.

Новиковой и Н.В. Рыбалко, 1987) вызвано депривационными изменениями в структурах слухового анализатора, обеспечивающими высшие интегративные функции. По-видимому, наличие пороговых ВП, отражающих приход возбуждения в кору, является необходимым, но недостаточным для возникновения слуховых ощущений. Дефицит слуховых ощущений в случаях патологии приводит к несформированности или нарушению сложных систем связей, обеспечивающих восприятие и опознание звукового стимула при сохранности нервных элементов проекционных отделов слуховой коры, являющейся основным генератором ДСВП.

Можно думать, что в случаях нейросенсорных нарушений в слуховой системе вследствие дефицита афферентации могут наступать морфофункциональные изменения, усугубляющие первичный дефект, а наибольшую чувствительность к депривации проявляют структуры слухового анализатора, обеспечивающие интегративную функцию, о чем свидетельствует факт нали чия ДСВП на неощущаемые стимулы. При длительном ограничении слухового опыта депривационные изменения затрагивают не только высшие интегративные функции, связанные с восприятием и опознанием акустических раздражителей, но и могут развиваться в проекционных областях коры, на что указывает повышение с возрастом порогов слуховой чувствительности по электрокорковым реакциям при нейросенсорной глухоте.

3.7. Определение показателей оптимального слухопротезирования с использованием методов СВП В комплексе реабилитационных мероприятий, направленных на коррекцию дефекта, важное место занимает не только ранняя диагностика, но и слухопротезирование. Однако следует отметить, что при слухопротезировании детей раннего возраста, а также детей, контакт с которыми затруднен, в ряде случаев возникают осложнения. Поэтому использование объективных методов в подборе типа слухового аппарата, его частотно-динамических характеристик имеет большое значение. Известно, что отсутствие объективных показателей при выборе оптимальной громкости в ряде случаев не только не позволяет осуществить эффективное слухопротезирование, но и может привести к дальнейшему ухудшению тональных порогов. Так, по данным И.М. Белова (1982), одной из причин прогрессирующей тугоухости является произвольный выбор заведомо большего, чем физиологически допустимо, усиления аппарата. Также одной из причин, затрудняющих эффективное протезирование, является нарушение функции громкости (ФУНТ), при котором в области улитки развивается специфическое повышение чувствительности к изменению звуковой интенсивности, а незначительный прирост звука в 5-10 дБ над порогом слышимости сопровождается неприятными ощущениями. Связанные с ФУНГом нарушения процесса слуховой адаптации в значительной мере влияют на разборчивость речи, что в дальнейшем и определяет эффективность применения слуховых аппаратов. В последние годы в изучении ФУНГа широко использовался комплекс электрофизиологических методов - регистрация коротколатентных слуховых вызванных потенциалов (КСВП) и регистрация длиннолатент ных слуховых вызванных потенциалов (ДСВП). Сопоставление электрофизиологических и психофизиологических дан - ных позволило прийти к заключению, что возрастание амплитуды компонентов ВП при увеличении интенсивности стимула является электрографическим коррелятом увеличения громкости (Л.А. Новикова, Н.В. Рыбалко, 1987;

З.С. Алиева, Л.А. Новикова, 1988, 1996).

Исследование ФУНГа с использованием ВП представляется крайне важным, так как рекруитирование и связанные с ним нарушения процессов слуховой адаптации в значительной мере влияют на разборчивость речи и определяют эффективность применения слуховых аппаратов. Вместе с тем имеются лишь отдельные работы, посвященные применению объективных методов в практике слухопротезирования (Т.И.

Тере-щук, А.И. Пудов, 1988;

Т.И. Терещук с соавт., 1990).

Следует отметить, что в указанных работах использовался метод регистрации КСВП, имеющий определенные ограничения: метод КСВП не позволяет оценить слуховую чувствительность в диапазоне низких частот, наиболее сохранных и функционально значимых при нейросенсорных нарушениях слуха. Метод регистрации ДСВП позволяет тестировать пороги слуховой чувствительности во всем речевом диапазоне;

кроме того, при электрокорковой аудиометрии используются тональные стимулы длительностью 200 5000 мс, что обеспечивает сопоставимость результатов исследования слуха методом регистрации ДСВП с данными поведенческой аудиометрии, которая проводится с применением длительных тонов.

Задача настоящего исследования заключалась в разработке основных электрофизиологических критериев для оценки эффективного слухопротезирования. С этой целью использовался метод регистрации ДСВП в надпороговой и пороговой зонах для исследования функции громкости, анализировались пороговые и амплитудно временные параметры ДСВП у детей без и со слуховым аппаратом.

3.7.1. Пороги появления ДСВП без и со слуховым аппаратом В комплексе электрофизиологического исследования слуха и использования этого метода в практике слухопротезирования особое место принадлежит изучению ДСВП, зарегистрированных в ответ на стимулы пороговой интенсивности. Определение порогов появления проводилось на основании анализа воздействия ДСВП на стимулы уменьшающейся ин Рис. 3.6. ДСВП, зарегистрированные на стимулы нисходящей интенсивности у ребенка Т.К. без и со слуховым аппаратом: а) ДСВП на стимулы частотой 1000 Гц, порог появления - 110 дБ, без аппарата;

б) ДСВП на стимулы частотой 1000 Гц со слуховым аппаратом порог появления - 55 дБ;

по оси абсцисс - время (в мс) с момента предъявления стимула;

по оси ординат - интенсивность стимула над порогом слышимости (в дБ) тенсивности, что облегчало выделение их из фоновой ритмики. Исследовались пороговые значения ДСВП на частоты 500, 1 и 4 кГц без аппарата и со слуховым аппаратом.

Установлено, что из 34 детей у 21 пороговые значения в среднем составляли 75 ± 3,7 дБ, у 8 - 84 ± 4,1 и у 4 - в среднем составляют 93 ± 4,6, т.е. основную группу составляли дети с III и IV степенью тугоухости. Исследование пороговых значений со слуховым аппаратом на комфортном уровне усиления показало, что у 15 детей пороговые значения на частоту 1000 Гц понижаются на 35^0 дБ, у 5 порог на 1000 Гц понижался на 20-25 дБ, у 1 ребенка порог появления ДСВП на 1000 Гц без аппарата составлял 115 дБ, а со слуховым аппаратом понижался до 55 дБ (рис. 3.6).

У 6 детей не выявлено значимых изменений: порог появления ДСВП с использованием слухового аппарата понижался лишь на 5-10 дБ, что, по-видимому, указывает на отсутствие Достаточной эффективности в подборе слухового аппарата.

3.7.2. ДСВП надпороговой зоны и слухопротезирование Исследования ДСВП в надпороговой зоне без аппарата и со слуховым аппаратом показали, что из 34 испытуемых у 21 выявляется сходная зависимость - с увеличением интенсивности стимула пиковые латентности компонентов N1 и Р2 сокращаются. Однако из-за суженного динамического диапазона при исследовании ДСВП без аппарата у этих детей наблюдался более крутой ход кривых, причем значения пиковых латентностей компонентов N1 и Р предельно короткие по сравнению с пиковыми латентностями компонентов ДСВП при регистрации со слуховым аппаратом. Динамический диапазон ВП без аппарата колеблется в пределах 20-30 мс, а со слуховым аппаратом - 60-70 мс. Важно отметить, что компоненты N и Р2 являются стабильными и наиболее выраженными как при регистрации ДСВП без слухового аппарата, так и со слуховым аппаратом.

Пиковые латентности пороговых значений компонентов N1 и Р2 при регистрации ДСВП со слуховым аппаратом значительно превышают значения компонентов N1, Р2 ДСВП без аппарата в среднем на 54 ± 4,3 мс. На рис. 3.7 демонстрируется зависимость пиковых латентностей от интенсивности стимула при регистрации ДСВП без аппарата и со слуховым аппаратом. Видно, что пиковые латентности больше, имеют более равномерный прирост в зависимости от увеличения интенсивности стимула, а кривая по крутизне наклона приближается к кривой, отражающей зависимость "пиковая латентность / интенсивность", характерную для нормально слышащих.

В 9 случаях (II группа) при анализе временных параметров компонентов N1 и Р2 не выявлено выраженной зависимости от интенсивности стимула как при регистрации ДСВП без аппарата, так и со слуховым аппаратом. При этом величины пиковых латентностей имели близкие значения и достоверно не отличались. Следует отметить, что у этой группы детей динамический диапазон составлял 15-25 мс (рис. 3.8).

У 4 детей сопоставление временных параметров без аппарата и со слуховым аппаратом выявило различную зависимость компонентов N1 и Р2. Так же, как и в I группе, значения пиковых латентностей компонента N1 при регистрации ДСВП со слуховым аппаратом были больше, чем без аппарата, а зна Рис. 3.7. а) Зависимость пиковой латентности компонента N1 ДСВП от интенсивности стимула частотой 1000 Гц: без слухового аппарата (У), со слуховым аппаратом (2) у ребенка с нарушением слуха в сопоставлении с нормой (3);

ось абсцисс - интенсивность стимула (в дБ), ось ординат -латентность (в мс);

б) зависимость пиковой латентности компонента Р2 ДСВП от интенсивности стимула частотой 1000 Гц чения компонента Р2 имели близкие величины и достоверно не отличались.

Исследование амплитудных показателей основных компонентов выявило несколько типов зависимости амплитуды комплекса N1-P2 от нарастания интенсивности стимула: I тип характеризуется резким увеличением амплитуды комплекса N1-P2 при значительном изменении интенсивности стимула в надпороговой зоне;

II тип отличается резким нарастанием амплитуды N1-P2 ДСВП при увеличении интенсивности стимула в диапазоне 5 10 дБ над порогом слышимости и незначительными изменениями при дальнейшем увеличении интенсивности стимула (для этих двух типов зависимости резкое возрастание амплитуды сочеталось с неприятным ощущением);

для III типа характерным является равномерное возрастание амплитуды комплекса N1-P2 во всем диапазоне изменений интенсивности стимула. Важно отметить, что во всех трех типах амплитудные значения N1-P при регистрации ДСВП со слуховым аппаратом были больше, чем амплитудные значения N1 P2 при регистрации ДСВП без аппарата. IV тип характери Рис. 3.8. Зависимость пиковой ла-тентности компонента N1 ДСВП от интенсивности стимула у детей II группы зовался отсутствием выраженных изменений амплитудных показателей комплекса ДСВП при увеличении интенсивности стимула как без аппарата, так и со слуховым аппаратом.

Следует отметить, что такая закономерность была типична для детей, у которых не выявлена выраженная зависимость временных параметров компонентов от интенсивности стимула.

Интересным представляется факт, свидетельствующий о разной зависимости амплитудных значений комплекса N1-P2 от интенсивности стимула при использовании слухового аппарата, в соответствии с которой нарастание интенсивности звукового стимула сверх определенного значения трансформировало линейный характер силовой зависимости амплитуды ответа и приводило к уменьшению ее величины до минимальных значений, что сочеталось с возникновением дискомфорта или предшествовало ему (рис.

3.9;

рис. 3.10).

Следует отметить, что одним из необходимых условий эффективного слухопротезирования является правильное определение комфортного уровня громкости. В связи с этим была проведена серия исследований у группы тренированных испытуемых ( учащихся школы-клиники в возрасте 8-9 лет). Выходной уровень слуховых аппаратов устанавливался на комфортной, а также на меньшей и большей громкости.

Ранее было показано, что при установлении выходного уровня на комфортной громкости регистрируется ДСВП с хорошо выраженным комплексом N1-P2. Регистрация ДСВП на пороговый стимул не менее трех реализаций выявляет повторяющийся комплекс N1-P2 с отклонением в колебаниях не более 4—5 мс.

При установлении громкости ниже комфортной наблюдались различные варианты появления ДСВП: в одних случаях комплекс N1-P2 плохо дифференцировался, в других регистрировался не в каждой записи, пиковые латентности были Рис. 3.9. ДСВП, зарегистрированные на частоту 1000 Гц у ребенка со слуховым аппаратом. По оси абсцисс интенсивность стимула над порогом слышимости (в дБ) Рис. 3.10. Зависимость амплитуды комплекса N1-P2 ДСВП на стимулы в надпороговой зоне: / - без слухового аппарата;

2 - со слуховым аппаратом увеличены по сравнению со средними данными, полученными для комфортной громкости. Усиление слухового аппарата, превышающее комфортный уровень громкости, сопровождалось появлением дополнительных волн, в ряде случаев регистрировался комплекс N1-P2 со значительно увеличенной амплитудой;

пиковые латентности N1-P2 с выходным уровнем слухового аппарата, превышающем комфортный, были укорочены по сравнению с пиковыми латентностями при комфортной громкости.

Таким образом, результаты проведенного исследования свидетельствуют о значимости методов регистрации СВП в ранней и дифференциальной диагностике нарушений слуха.

Использование объективных методов также важно при обследовании детей более старшего возраста в случаях непонимания или нежелания выполнять инструкцию, предлагаемую детям во время аудиометрического обследования.

По нашим наблюдениям, метод регистрации КСВП целесообразно использовать при исследовании детей первых месяцев жизни в случаях гиперактивности, а также в тех случаях, когда особенности фоновой ЭЭГ-активности затрудняют регистрацию корковых СВП. ДСВП, позволяющие исследовать слуховую чувствительность во всем диапазоне речевых частот, целесообразно использовать для оценки степени и характера нарушения слуха.

Вместе с тем вопрос о выборе использования методов регистрации КСВП и ДСВП в диагностике нарушения слуха, по-видимому, должен решаться в каждом конкретном случае. Несомненна целесообразность применения комплексного исследования слуховой системы с использованием КСВП и ДСВП.

Методы стволовой и электрокорковой аудиометрии представляют значительную ценность для дифференциальной диагностики слуха и их отграничения от умственной отсталости, специфических речевых нарушений (алалия, афазия), аутизма, задержки психического развития.

Ранняя и дифференциальная диагностика нарушения слуха обеспечивает своевременное развертывание коррекционных мероприятий и выбор профиля специальных дошкольных и школьных учреждений.

Исследование порогов слуховой чувствительности у детей раннего возраста указывает на то, что, как правило, врожденные или рано возникшие нарушения слухового анализатора не характеризуются значительными потерями слуха. Своевременная коррекция дефекта может предотвратить вторичные депривационные изменения, обусловленные ограничением сенсорного опыта, и обеспечить развитие слуховой функции.

Для успешных мероприятий, направленных на коррекцию дефекта, важное значение имеет эффективное слухопротезирование.

В работе А. Гетце с соавторами указано на решающее значение раннего, с первых месяцев жизни, слухопротезирования и ранней работы по развитию слуховой функции. Было установлено, что в тех случаях, когда слухопротезирование проводилось у детей 4— месяцев, наблюдался значительный прогресс в речевом развитии. Когда дети начинали пользоваться слуховыми аппаратами после 9 месяцев, успехи аудиологопедагогической коррекции были не столь значительны.

В настоящей работе показано, что использование метода регистрации ДСВП позволяет выявить особенности функционирования слухового анализатора при пользовании слуховым аппаратом.

Анализ амплитудных характеристик ДСВП в надпорого-вой зоне указывает на то, что в ряде случаев незначительное увеличение интенсивности стимула приводит к резкому возрастанию амплитуды, которое сочетается с ФУНГом и характерно для I и II типов зависимости.

Е. Фоулер (Е. Fowler, 1928), описавший явления рекруитиро-вания, рассматривал неравномерное нарастание громкости как результат вовлечения в реакцию большего числа нервных элементов кортиевого органа. По данным N. Kiang et al. (1970), рек руитирование в значительной мере обусловливается метаболическими изменениями нервных элементов слуховой системы с разными порогами реакций, приводящими к уменьшению степени их дифференцированности. В связи с этим небольшой прирост интенсивности может привести к значительному увеличению количества вовлекающихся в реакцию нервных элементов, что лежит в основе резкого возрастания громкости.

При наиболее тяжелых нарушениях слуха увеличение интенсивности стимула не сопровождается изменением амплитудных характеристик ДСВП, что, возможно, определяется уменьшением количества и меньшей дифференцированно-стью нервных элементов слухового анализатора.

В ряде случаев как при регистрации ДСВП без слухового аппарата, так и со слуховым аппаратом уменьшение амплитуды ДСВП при увеличении интенсивности стимула сочеталось с возникновением неприятных ощущений или предшествовало их появлению.

Уменьшение амплитуды ДСВП при нарастании интенсивности стимула обусловлено процессами периферического и центрального торможения, что, по-видимому, определяется характером и степенью нарушений слуха. Выявленный факт падения амплитудных значений компонентов ДСВП позволяет рекомендовать метод регистрации ДСВП для объективной оценки возникновения дискомфорта.

Исследование ФУНГа с использованием ДСВП представляется важным, так как рекруитирование и связанные с ним Нарушения слуховой адаптации в значительной мере влияют на разборчивость речи. В связи с этим необходимо регулировать уровень усиления аппарата и определять эффективность его применения.

Исследование ДСВП при комфортном и измененном режимах слухового аппарата позволило выявить оптимальные корреляты эффективного слухопротезирования. При этом основными электрофизиологическими коррелятами эффективного слухопротезирования являются:

повторяющийся не менее чем в трех регистрациях комплекс N1-P2 и имеющий отклонения в колебаниях не более 4-5 мс;

уменьшение порогов не менее чем на 20-25 дБ;

график функции, отражающий зависимость "пиковая латентность/интенсивность" по крутизне наклона должен, по-видимому, приближаться к графику функции "пиковая латентность/интенсивность", характерному для нормально слышащих. Необходимым условием является также исследование состояния функции громкости, которую можно оценить при анализе амплитудных значений комплекса N1-P2 в надпороговой зоне.

Таким образом, исследования ДСВП в пороговой и надпороговой зоне позволяют расширить показания к слухопротезированию как с целью прогнозирования его эффективности, так и для установления оптимального выходного уровня слухового аппарата, режима его работы, что имеет определяющее значение в проведении аудиологопедагогических мероприятий, направленных на коррекцию дефекта.

Глава РАННЯЯ ДИАГНОСТИКА КОГНИТИВНОГО РАЗВИТИЯ НЕДОНОШЕННЫХ ДЕТЕЙ Изучение психологических закономерностей развития ребенка на ранних этапах онтогенеза в норме и патологии является одной из актуальных проблем психологии.

Возникновение психологической диагностики психического развития детей раннего возраста тесно связано с историей изучения законов нормального развития. Интерес к систематическому исследованию закономерностей развития в раннем возрасте впервые появился благодаря публикациям Б. Сигиз-мунда (1866), Ч. Дарвина (1881) и других ученых, которые представляли собой дневниковые записи развития их собственных детей. Обратив особое внимание на младенцев, эти ученые отметили, во-первых, постепенное усложнение психической жизни детей и, во-вторых, возможность наблюдения и регистрации этих усложнений.

Во второй половине XX века в зарубежной психологии наиболее интенсивное изучение психической активности младенца проводилось в рамках психологии развития, строящейся на основе данных, полученных в различных исследовательских направлениях: бихевиоризме, необихевиоризме, психоанализе и др. (A. Bandura, 1977;

J. Burner, 1975;

R. Fantz, 1970;

M.

Rutter, 1973).

Весьма распространенной, особенно в американской психологии, является нормативная традиция рассмотрения младенца как натурального существа, отождествляющая развитие с "приростом поведения" (А. Гезелл, 1932;

Е. Maccoby, 1984).

Важнейшие исследования в области психологии младенчества осуществлялись в рамках поведенческого подхода, в центре которого было изучение поведения. В отечественной литературе традиции изучения поведения младенцев нашли наиболее яркое выражение в фундаментальных трудах учеников и коллег Н.М. Щелованова, Н.Л. Фигурина, М.П. Денисовой (1949), Н.М. Аксариной (1955), а также в работах М.Ю. Кистя-ковской (1970), Р.В. Тонковой-Ямпольской (1982), Э.Л. Фрухт (1996)и др.

Важный вклад в изучение событий первого года жизни с точки зрения их роли для последующего психического развития внесли последователи психоаналитического направления (R. Sears, 1963;

I. Bowlby, 1978;

W. Goldfarb, 1965;

Dunn, 1977;

и др.). Основным предметом исследования в рамках этого направления являются отношения: ребенок-взрослый, ребенок—общество.

В отечественной психологии подход к изучению психики младенца базируется на культурно исторической концепции психического развития Л.С. Выготского (1983) и концепции деятельности А.Н. Леонтьева (1972, 1975). Для этого подхода характерно рассмотрение младенца как социального существа, попадающего после рождения в мир людей с его не столько природными, сколько, главным образом, культурно-историческими законами и реализующего в нем свою активность в форме деятельности. Применимость понятия деятельности к психической активности младенца была экспериментально доказана в исследованиях генезиса общения (М.И. Лисина, 1974, 1986;

С.Ю. Мещерякова, 1979).

Основные направления исследований в современной психологии развития концентрируются вокруг проблем организации перцептивного мира грудного ребенка - интермодальных координации в перцептивной системе (Т. Бауэр, 1979;

Е. Spelke, 1988), особенностей селективных процессов восприятия (P. Eimas, 1975;

N. Field, 1990;

К. Nelson, 1986), начальных форм антиципации в перцептивном развитии ребенка (Е.А. Сергиенко, 1988), детерминант процессов научения и познания окружающего мира (A. Meltzoff, M. Moore, 1989;

Н. Papousek, M. Papousek, 1987).

Несмотря на длительную историю экспериментальных исследований раннего онтогенеза, проблема ранней диагностики психического развития недоношенных детей только в последнее время приобрела особую актуальность и в настоящее время находится в процессе разработки. Появление новой категории детей - глубоко недоношенных - стало еще одним основанием для обсуждения проблемы взаимодействия биологических и социальных факторов в психическом развитии.

Теоретическая и практическая значимость подобных исследований определяется важностью анализа генеза психических функций в условиях влияния таких факторов риска, как преждевременное рождение, перинатальное поражение ЦНС и ранняя социальная депривация.

Знание процесса развития ребенка в норме и патологии позволяет своевременно диагностировать симптомы формирующихся нарушений и дает возможность вовремя начать работу по предупреждению вторичных нарушений развития.

Предметом настоящего исследования является изучение возможности ранней диагностики перцептивно-когнитивного и моторного развития недоношенных младенцев с помощью теста Н. Бэйли (1993).

Недоношенными считаются дети, родившиеся ранее 35-й недели беременности и имеющие вес менее 2,5 кг. Большинство недоношенных детей сразу после рождения нуждаются в интенсивной терапии для поддержания жизни, поскольку перестройка процессов жизнеобеспечения (кровообращения, дыхания и терморегуляции) у них значительно затруднена. Одной из современных технологий выхаживания недоношенных младенцев является помещение их в специальные кувезы, или так называемые "инкубаторы". В зависимости от степени недоношенности и тяжести соматического состояния срок пребывания ребенка в таком кувезе может варьировать от нескольких дней до 1-2 месяцев.

Недоношенные дети составляют группу высокого риска возникновения у них в дальнейшем серьезных нарушений соматического, неврологического характера, что составляет базу для возникновения различного рода отклонений в психическом развитии. Данные, накопленные зарубежной статистикой, свидетельствуют о том, что среди недоношенных младенцев:

• в 16% случае был диагностирован ДЦП;

• в 20% случаев была диагностирована умственная отсталость;

• в 21% случаев уровень интеллектуального развития был ниже нормы;

• в 10% случаев наблюдалась слепота или глухота;

• в 0,35% случаев встречалось сочетание инвалидизирую-Щих факторов, например, ДЦП и умственной отсталости (по Данным Т. Монтгомери, 1996).

В нашей стране пока нет подобного рода статистических Данных, тем не менее работы отечественных исследователей в области раннего развития недоношенных детей свидетельствуют о том, что показатели нервно-психического (НП) развития этих детей (по сравнению с таковыми доношенных сверстников) гармонично сдвинуты на более поздний возрастной этап, и подобный сдвиг развития рассматривается как своеобразная "норма" развития для данной категории детей.

Изучение влияния степени тяжести неврологических нарушений, выявленных у недоношенных младенцев в периоде но-ворожденности (Е.П. Бомбардирова, 1979) на последующее психическое развитие, показало, что в случае большинства условно здоровых в неврологическом отношении недоношенных детей и недоношенных, имеющих функциональные нарушения по типу невропатии и невротических реакций, было отмечено равномерное отставание в нервно-психическом развитии, степень которого зависела, в первую очередь, от степени недоношенности ребенка. Максимальный возраст, в котором наблюдалось это "отставание", колебался в пределах 1 год 3 месяца - 1 год 6 месяцев. Тем не менее у 25% детей в возрасте одного года и у 16% в возрасте 2-3 лет психическое развитие носило дисгармоничный характер.

У детей с грубой органической патологией ЦНС и у детей с негрубыми симптомами органического поражения ЦНС, в отличие от условно здоровых недоношенных детей, не было выявлено четкой связи темпов нервно-психического развития детей со степенью недоношенности. В возрасте одного года показатели НП развития этих детей отставали на 3- месяца. У детей с грубой органической патологией после 9-10 месяцев наблюдалось преобладание выраженности задержки моторного развития.

В группе детей с негрубой резидуальной неврологической симптоматикой, в отличие от детей с грубыми органическими поражениями ЦНС, отмечалось значительное ускорение темпов сенсорного и речевого развития при незначительной задержке моторного развития.

В исследовании А.Э. Лицева (1995) была показана роль перинатальной патологии новорожденных в генезе минимальных мозговых дисфункций в раннем возрасте.

Минимальные мозговые дисфункции, в свою очередь, являются, как известно, одной из причин, лежащих в основе развития такого типа дизонтогенеза, как задержка психического развития.

Влияние перинатальной энцефалопатии на раннее нервно-психическое развитие детей первого года жизни было показано в психолого-педагогическом исследовании Ю.А. Разенко вой (1997). На основе определения глубины отставания по ведущим линиям развития (термин, введенный С.М. Кривиной, Э.Л. Фрухт, 1975) по сравнению с возрастными нормативными показателями детей первого года жизни автором было выявлено три группы развития данной категории детей.

В группу нормально развивающихся детей вошли только 20%.

Большинство детей (72%) отставали в своем развитии на 1-4/5 месяцев - они составили 2-ю группу развития. Отставание в развитии у 34% детей этой группы компенсировалось к месяцам, а у 38% детей психологические новообразования, характерные для конца первого года жизни, сформировались к 1 году 3 месяцам - 1 году 6 месяцам.

В 3-ю группу вошло 8% детей, в развитии которых наблюдалось отставание более чем на месяцев, у них наблюдался мозаичный тип развития. Дети этой группы психологическими новообразованиями конца первого года жизни овладели к 2 годам.

Результаты приведенных выше исследований показывают, что недоношенность, перинатальное поражение ЦНС, сниженный вес при рождении, ранняя госпитализация являются неблагоприятными факторами, значительно осложняющими психическое развитие ребенка. Сочетание же этих факторов, как, например, в случае глубоко недоношенных младенцев с критически низкой массой тела при рождении и перинатальным поражением ЦНС, может приводить к формированию различных типов дизонтогенеза. Все это делает актуальной проблему диагностики раннего психического развития данной категории детей.

В отечественной психологической практике для ранней диагностики психического развития младенцев наиболее широко используется методика "Диагностика психического развития детей первого года жизни" О.В. Баженовой (1986). По результатам обследования с помощью этой методики автором описывается 5 типов психического дизонтогенеза: минимальное, легкое, умеренное, тяжелое и идеосинкретическое нарушения психического развития.

В отечественной педагогической практике самой известной и широко используемой является методика "Диагностика нервно-психического развития детей первого года жизни" Э.Л.

Фрухт (1979). Автор предлагает оценивать развитие основных линий развития ребенка на первом году жизни: зрительных ориентировочных реакций,слуховых ориентировоч ных реакций, эмоций и социального поведения, общих движений, действий с предметами, подготовительных этапов активной речи, подготовительных этапов понимания речи.

Еще одним измерительным инструментом для изучения развития младенцев являются "Шкалы развития младенцев и детей раннего возраста" Н. Бэйли (1993). Этот тест совсем недавно стал использоваться в отечественных исследовательских работах и в диагностической практике. Первое упоминание об этом тесте встречается в работе Е. А.

Сергиенко с соавторами (1996), в которой обсуждаются некоторые проблемы, связанные с использованием указанного теста в исследовательских целях. В нашем исследовании предпринята попытка использовать этот тест по назначению - для диагностики перцептивно-когнитивного развития недоношенных младенцев русской популяции.

Отметим те преимущества теста, которые выгодно отличают его от упомянутых выше методик:

• во-первых, он хорошо стандартизован, высоко валиден и надежен;

• во-вторых, он рассчитан на более широкий возрастной диапазон и удобен для проведения лонгитюдных исследований, так как позволяет сравнивать полученное ребенком значение стандартных баллов как с его же собственным значением, но полученным в другом возрасте, так и со значениями, получаемыми группой сверстников.

4.1. Общие сведения о тесте и структуре шкал Н. Бэйли Работа над шкалами Н. Бэйли была начата в 30-е гг. XX века. Впервые шкалы Н. Бэйли были опубликованы в 1969 г. (The Bayley Scales of Infant Development, Bayley, 1969 принятое в англоязычной литературе сокращение - BSID-I). Первая редакция теста была разработана в Институте развития человека при Калифорнийском университете. Шкалы были разработаны на основе новейших в то время теорий и исследований в области раннего психического развития детей. Прошло уже более 50 лет с тех пор, как была сделана основная часть работы по созданию теста. За это время произошел ряд изменений не только в теории и исследовательских подходах, но и в психометрических методах и даже в графических способах представления данных. Все это привело, с одной стороны, к необходимости пересмотра первого варианта теста и внесения в него необходимых изменений, а, с другой, позволило создать его новый, второй вариант.

4.1.1. Семь основных целей, достигнутых в результате усовершенствования теста • Были модернизированы нормативные данные. Новые нормы основаны на современных данных, которые отражают американскую популяцию в терминах расовой, национальной и половой принадлежности ребенка, образовательного уровня родителей и демографической локализации для 17 возрастных групп детей.

• Были расширены возрастные границы применения теста. Вторая версия теста обеспечивает непрерывные современные нормы для детей в возрасте от одного до месяцев. (Первый вариант теста был рассчитан для детей в возрасте от 2 до 30 месяцев).

• В связи с возрастающей потребностью использования данного теста в клинической практике в шкалы был внесен ряд изменений с учетом современных теоретических и практических наработок.

• Был модернизирован стимульный материал. Он стал более привлекательным и интересным для детей.

• Было улучшено психометрическое качество теста. Все три шкалы второго варианта теста обладают большей надежностью и валидностью. Был проведен как факторный, так и корреляционный анализ шкал.

• Была усовершенствована возможность применения теста в клинической практике. Для получения информации о выполнении заданий теста различными клиническими группами было проведено обследование детей с Даун-синдромом, недоношенных детей, детей, подвергшихся воздействию наркотиков во время внутриутробного развития, а также детей, имевших асфиксию при родах и т.д.

Были сохранены основные качества шкал. Первоначальная задача теста остается той же оценка актуального уровня психического развития ребенка. Выполнение тестовых заданий оценивается в стандартных баллах. Тестовые задания позволяют оценить основные сферы психического развития младенцев и детей раннего возраста, так как для выполнения Каждого задания не исключается вовлечение ряда психических процессов.

Итак, "Шкалы развития детей раннего возраста" Теста Бэйли - его второе издание (The Bayley Scales of Infant Development, Bayley, 1993 - принятое в англоязычной литера туре сокращение - BSID-II), так же, как и первое издание этого теста (The Bayley Scales of Infant Development, Bayley, 1969 -принятое в англоязычной литературе сокращение - BSID-I), предназначены для индивидуальной оценки развития психических функций младенцев и детей раннего возраста. Главное достоинство теста состоит в том, что он позволяет диагностировать задержку психического развития и наметить стратегию раннего коррекционного воздействия.

Разработка второй версии теста была предпринята с целью улучшения качества и практической ценности данного инструмента. Несмотря на внесенные в первую версию теста некоторые изменения, во второй версии сохранена как первоначальная сущность, так и назначение первоначальной версии теста.

Как первая, так и вторая версии теста Бэйли состоят из трех шкал: Интеллектуальной, Моторной и Поведенческой. С помощью интеллектуальной шкалы можно оценить актуальный уровень когнитивного, речевого, личностного развития, а с помощью моторной уровень развития общих движений и тонкой моторики. Поведенческая шкала позволяет исследовать поведение ребенка в ситуации обследования, что облегчает интерпретацию данных, полученных посредством интеллектуальной и моторной шкал.

Авторы данной книги считают, что эти три шкалы взаимно дополняют друг друга, поскольку каждая вносит свой уникальный вклад в построение целостной картины психического развития ребенка. Так, интеллектуальная шкала включает задания, направленные на изучение сенсорно-перцептивного различения, способности к усвоению, способности решения проблемных ситуаций, ранних представлений о числе, импрессивной и экспрессивной речи, социальных навыков, начальных стадий формирования обобщения и классификации, что в дальнейшем становится базой для развития абстрактного мышления.

Результаты проведенного обследования по шкале интеллектуального развития выражаются в стандартных единицах, называемых индексом интеллектуального развития (английское обозначение - MDI - mental development index). Индекс принимает значения от 50 до 150. Он построен следующим образом: частотные распределения сырых баллов наложены на кривую нормального распределения со средним значением 100 и стандартным отклонением 15.

Минимальные нерегулярности распределений стандартных оценок были устранены путем сглаживания. Таким образом, индекс выражает опережение или запаздывание в развитии обследуемого ребенка по отношению к среднему уровню развития для нормальных детей данного возраста.

Моторная шкала состоит из заданий, направленных на оценку способности мышечного контроля позы, а именно, заданий на оценку развития локомоций (поворотов, ползания, сидения, стояния, ходьбы, бега и прыжков). С помощью моторной шкалы также можно оценить уровень развития тонкой моторики: характера схватывания предметов и манипулирования с ними, адекватного использования пишущих средств, способности имитировать движения рук и т.д. В эту шкалу включены задания, которые традиционно не ассоциируются с функциями, считающимися "интеллектуальными".

Результаты обследования по данной шкале также выражаются в стандартных единицах, называемых индексом психомоторного развития, который построен аналогично индексу интеллектуального развития (PDI - psychomotor development index).

С помощью поведенческой шкалы исследуется поведение ребенка во время процедуры тестирования. Эта шкала позволяет специалисту определить качество внимания/активации (в возрасте до 6 месяцев);

ориентировки/вовлеченности ребенка по отношению к заданию, специалисту, обследующему ребенка, родителям;

качество эмоциональной регуляции и общей и тонкой моторики, а также общую адекватность тестирования ребенка в связи с его психическим состоянием в данный момент. Шкала состоит из 30 пунктов, каждый из которых оценивается по 5-балльной шкале. Она не содержит проб, выполняемых в активном взаимодействии с ребенком, а заполняется сразу после окончания тестирования по свежим впечатлениям от общего характера поведения ребенка, а также от выполнения ребенком проб по двум предыдущим шкалам (принятое сокращение BRS - behavior rating scale). Оценка, полученная ребенком по данной шкале, соотносится с разработанными нормами, позволяющими оценить оптимальность различных аспектов поведенческой организации ребенка.

Для клинической практики и научных исследований шкалы дают незаменимую прямую информацию, получаемую посредством тщательного наблюдения за поведением ребенка, с учетом которой можно внести поправки в оценки, даваемые Матерью, так как они очень часто бывают значительно смещенными и субъективными.

4.1.2. Материалы, используемые в тесте Тест Бэйли представляет собой набор игрушек, специально созданных для того, чтобы они максимально привлекали внимание ребенка: это кубики, мячик, погремушка, колокольчик, книжка, колечко, чашки, ложки, бусинки, коробки, куколки, стержни, доски, блоки различных форм и цветов и т.д. Активно используется красный цвет, особо воздействующий на внимание ребенка, а также розовый, голубой, синий, желтый. Более старшим детям предъявляется буклет, содержащий разнообразные цветные рисунки, предназначенные для исследования речи и мышления. Игрушки сделаны из специально разработанных небьющихся, неразгрызаемых и хорошо моющихся пластмасс, размеры их подобраны по многим параметрам, в числе которых и то, что их (кроме мелких предметов, предъявляя которые ребенку, следует быть особенно бдительными) невозможно проглотить. Обо всех этих моментах безопасности родителей ребенка предупреждают перед началом обследования.

4.1.3. Данные обследования недоношенных детей, проведенные создателями теста С помощью шкал Н. Бэйли было обследовано 57 детей, чей скорректированный возраст колебался от 2 месяцев 1 недели до 26 месяцев 3 недель (средний возраст - 11 месяцев).

Ге-стационный возраст этих детей был меньше 36 недель и колебался в пределах от 23 до 35 недель (средний гестационный возраст - 30 недель). Возраст этих детей был скорректирован в соответствии со степенью их недоношенности для того, чтобы получить тот хронологический возраст ребенка, который у него был бы, если бы ребенок родился в срок (40 недель). Девочки составили 67%, мальчики - 37%;

28% детей были белыми, 44% афро-американцами, 5% - испанцами и 3% составили дети других этнических групп. Часть детей этой группы имели медицинские проблемы разной степени тяжести. Наиболее часто - в половине числа случаев - у детей встречался респираторный синдром. У некоторых детей была диагностирована брадикардия и/или другие заболевания, связанные с недоношенностью. У 29 детей имела место искусственная вентиляция легких.

Среднее значение индекса моторного развития (М = 88,6) группы недоношенных младенцев было ниже среднего значения на 4/5 стандартного отклонения.

Среднее значение индекса интеллектуального развития (М = 83,5) было ниже нормы приблизительно на одно стандартное отклонение. В группе недоношенных детей наблюдалась большая вариабельность индивидуальных различий по шкале моторного развития (SD = 21,6), нежели по шкале интеллектуального развития (SD = 15,7).

Эти данные свидетельствуют о том, что даже в случае корректировки хронологического возраста детей с учетом степени их недоношенности на развитие ребенка оказывают влияние имеющиеся у него медицинские проблемы. Эксперты, проводившие психологическое тестирование, считают, что уровень развития этих детей будет еще ниже, если коррекция хронологического возраста не будет проводиться, или же если у детей будут более серьезные медицинские проблемы. Принимая во внимание описываемые выше данные, следует помнить, что число испытуемых в этом исследовании достаточно ограничено, и его результаты интерпретировать надо очень осторожно.

4.1.4. Процедура проведения тестирования На оценки при обследовании (особенно в случае самых маленьких детей) оказывает влияние множество факторов, которые необходимо учитывать уже на этапе его организации.

Большое значение имеет выбор времени тестирования ребенка, этот вопрос особенно важен. Для правильной оценки уровня развития нужно, чтобы младенец находился в оптимальном для него состоянии бодрствования. В то же время такое состояние у детей раннего возраста весьма неустойчиво и изменчиво, оно зависит от временной близости к событиям типичного режима дня ребенка: кормлению, укладыванию, обычному времени общения с матерью или игры.

В руководстве к тесту приведены подробные инструкции предъявления каждого задания.

В них описаны действия экзаменатора, положение ребенка (лежа на спине, лежа на животе, сидя, стоя и т.д.), стимульный материал, критерии оценки действий ребенка, максимальное количество возможных предъявлений задания, время предъявления, последовательность предъявления заданий.

Таблица 4. Количественные характеристики выполнения заданий по шкалам теста Н. Бэйли Интеллектуальная шкала Моторная шкала Правило "пола" 5 или более выполненных 4 или более Правило "потолка" заданий выполненных заданий 3 или более 2 или более невыполненных заданий невыполненных заданий Интеллектуальная шкала состоит из 178 заданий, моторная — из 111. Каждая из этих шкал разбита на наборы заданий, соответствующих 22 возрастным группам. Для оценки психического развития детей первого года жизни предназначено 12 наборов заданий по каждой из этих шкал, т.е. каждому месяцу на первом году жизни соответствует отдельный набор заданий. Необходимый для обследования ребенка набор заданий выбирается на основе хронологического возраста ребенка (количества месяцев и дней жизни), близкого к значению целого месяца. Например, обследование ребенка 6 месяцев 18 дней нужно начинать с набора, соответствующего 7 месяцам. Общее правило округления хронологического возраста для выбора необходимого набора таково: если подсчитанный хронологический возраст ребенка равен какому-либо месяцу + 15 дней или менее, то выбирается набор, соответствующий количеству месяцев ребенка;

если же хронологический возраст ребенка равен какому-либо месяцу + 16 дней или более, то выбирается набор, соответствующий последующему месяцу по отношению к хронологическому месяцу жизни ребенка. Таким образом, обследование начинается с предъявления ребенку набора заданий той или иной шкалы, соответствующего его/ее хронологическому возрасту. Далее стратегия предъявления заданий может быть разной, поскольку ребенок может выполнить все предложенные задания, только часть из них или не выполнить ни одного задания. В связи с этим авторами теста было разработано так называемое правило "потолка" и "пола" (табл. 4.1).

Это правило было сформулировано после проведения стандартизации данных. Заключается оно в следующем: для интеллектуальной шкалы - если ребенок выполнил только пять или меньшее число заданий того набора, с которого начинается тестирование, то нужно предъявить ребенку предыдущий набор заданий. Предыдущие наборы заданий предъявляются до тех пор, пока ребенок не выполнит пять или более заданий из какого-либо набора. Если же ребенок выполняет все, кроме двух заданий из того набора, с которого было начато обследование, то нужно предъявить ребенку еще и последующий за данным набор заданий и продолжать предъявлять последующие наборы до тех пор, пока ребенок не сможет выполнить три или более заданий из предъявляемого набора. Для моторной шкалы процедура предъявления заданий аналогична только что описанной, отличие состоит только в других критериях.

4.2. Использование шкал Н. Бэйли для диагностики психического развития недоношенных младенцев (собственное исследование) 4.2.1. Группа испытуемых Обследование проводилось на амбулаторном приеме совместно с врачами неонатологом и невропатологом в отделении по выхаживанию недоношенных младенцев Городской клинической больницы № 13 г. Москвы. Дети обследовались после выписки из больницы в течение того времени, когда за ними осуществлялось катамнестическое наблюдение.

Испытуемыми были 24 недоношенных младенца с критически низкой массой тела (от 900 до 1500 г). Гестационный возраст этих младенцев варьировал в пределах от 25 до 36 недель (средний гестационный возраст- 29,7 недели). Хронологический возраст этих детей колебался в пределах от 2 месяцев 13 дней до 13 месяцев 6 дней (средний хронологический возраст - недель). Мальчики составили 42% (п = 10), девочки - 58% (п = 14). Все дети имели в анамнезе диагноз перинатальной энцефалопатии (НЭП) разной степени тяжести. Для удобства практической оценки характера повреждения нервной системы дети с этим диагнозом были условно разделены на группы по степени тяжести исходного перинатального поражения ЦНС:


- к группе с легкой степенью ПЭП были отнесены дети, у которых в перинатальном периоде отмечалась негрубая неврологическая симптоматика и не выявлялись структурные из менения головного мозга при нейросонографическом исследовании в динамике;

- в группу со средней степенью ПЭП были включены дети, у которых при различной степени выраженности клинической симптоматики в остром периоде при УЗИ диагностированы субэпендимарные кровоизлияния и/или внутрижелудочко-вые кровоизлияния I и II степени;

- группу с тяжелой степенью ПЭП составили дети, у которых при УЗИ мозга выявлялись грубые структурные изменения мозговых структур (внутрижелудочковые кровоизлияния III и IV степени) и перивентрикулярная лейкомоляция.

Соматическая патология у детей с критически низкой массой тела при рождении была представлена в основном: респираторным дистресс-синдромом, инфекционно-воспалительны ми заболеваниями, анемией и ретинопатией недоношенных I-II степени. В процессе наблюдения этой группы детей психологом было проведено 46 обследований.

4,2.2. Результаты тестирования Результаты выполнения детьми теста сравнивались с нормативными значениями, соответствующими их хронологическому возрасту, с одной стороны, и скорректированному возрасту - с другой. Скорректированный возраст представляет собой разницу между хронологическим возрастом ребенка и сроком (количество недель), на который ребенок недоношен. Например, хронологический возраст ребенка на момент обследования составляет 5 месяцев 6 дней, гестационный возраст ребенка составляет 27 недель. Срок недоношенности равен: 40 недель (средняя продолжительность беременности) минус 27 недель, т.е. 13 недель (3 месяца 1 неделя). Скорректированный возраст в данном случае: 5 месяцев 6 дней минус месяца 7 дней равняется 1 месяцу 29 дням.

В целом по группе средние значения индекса интеллектуального развития (М = 59,6) и индекса моторного развития (М = 61,7), подсчитанные для хронологического возраста детей, были ниже среднего значения нормы приблизительно на 2-2/3 стандартного отклонения (SD = 15). Эти значения соответствуют показателям значительной задержки развития.

Подсчитанное для скорректированного возраста детей среднее значение индекса интеллектуального развития (М - 89) ниже среднего значения для нормы приблизительно Рис. 4.1. Средние значения интеллектуального и моторного развития детей по группе в целом на 2/3 стандартного отклонения;

а среднее значение индекса моторного развития (М = 93) ниже среднего значения для нормы на 1/3 стандартного отклонения. Оба эти значения находятся в границах нормы (рис. 4.1).

Таким образом, видно, что при проведении обследования и при обработке данных результатов о состоянии недоношенных детей необходимо проводить коррекцию хронологического возраста ребенка в соответствии с тем сроком, на который ребенок недоношен, поскольку неучет степени недоношенности ребенка приводит к получению неадекватных показателей развития.

Анализ индивидуальных данных, полученных для хронологического возраста, показывает, что интеллектуальное развитие только 8,9% детей соответствует норме, основная часть детей 80% попадает в группу значительной задержки и 11% детей - в группу средней задержки.

Аналогичное распределение детей по группам развития наблюдается и в моторном развитии:

10,2% - соответствует норме, 82% - со значительной задержкой и 7,8% - со средней задержкой. То есть, мы видим, что основная масса детей попадает в группу со значительной задержкой развития (табл. 4.2).

Противоположная картина рассмотрения данных, полученных для скорректированного возраста, однако и там, несмотря на то что средние по группе в целом значения индексов интеллектуального и моторного развития попадают в границы нормы, детальный анализ индивидуальных данных пока Таблица 4. Степень развития моторных и интеллектуальных функций детей первого года жизни но классификации Н. Бэйли(%) но группе (п = 24, число обследований - 46) Хронологический Средняя Значительная Опережающее возраст Скорректированный Норма задержка задержка развитие МШ МШ МШ ИШ ИШ ИШ МШ ИШ возраст 7,8 82 2,6 11,1 7, 11, 10,2 8, ИШ - чнтеллекп 7, 17, 82 2, 68, пильна ткали МШ - м тюрн Я ШКОЛ а я зывает, что интеллектуальное развитие 68,9% детей соответствует норме, 17,8% детей попадают в группу средней задержки, 2,2% - в группу значительной задержки, а 11,1% - в группу опережающего развития. Моторное развитие соответствует норме у 82% детей;

в группу средней задержки попадает 7,7% детей, в группу значительной задержки - 2,6%, а 7,7% - в группу опережающего развития.

Лонгитюдное исследование показало, что с возрастом происходит изменение процентного соотношения по группам развития. Так, результаты, полученные для хронологического возраста детей, показывают, что их интеллектуальное и моторное развитие на первом и втором обследовании отстает от хронологического возраста в 100% случаев, на третьем обследовании у 12,5% детей интеллектуальное развитие уже соответствует хронологическому возрасту, а моторное развитие у такого же процента детей опережает их хронологический возраст (табл. 4.3).

Данные лонгитюдного исследования, полученные для скорректированного возраста, показывают, что интеллектуальное развитие детей на первом обследовании соответствует возрасту у 47,8%, отстает у 39,1%, опережает-у 13,1%;

на втором обследовании: соответствует - у 46,2% и отстает - у 53%;

на третьем обследовании: соответствует - у 12,5%, отстает -у 37,5% и опережает - у 50% детей.

Таким образом, интеллектуальное развитие недоношенных младенцев на первом году жизни носит неравномерный Таблица 4. Соответствие интеллектуального и моторного развития скорректированному и хронологическому возрасту (%) по результатам лонгитюдного обследования Хронологический возраст Скорректированный возраст соответс отстает опережа соответс отстает опережа твует ет твует ет Интеллектуально е раз витие 1-е 100 47,8 39,1 13, обследование 2-е 100 46,2 53,8 — обследование 3-е 12,5 87,5 12,5 37,5 обследование Моторное развитие 1-е 100 40 25 обследование 2-е 100 70 10 обследование 3-е 87,5 12,5 37,5 37,5 обследование характер. Практически не наблюдается поступательного нарастающего характера интеллектуального развития. Один и тот же ребенок в разные периоды развития может попадать в разные группы развития.

Сходные данные получены и относительно моторного развития. Так, на первом обследовании в группу нормы для скорректированного возраста попадает 40% детей, отстает от своего возраста - 25%, опережает - 25%. На втором обследовании уже 70% детей соответствует возрасту, 10% - отстает и 20% опережает свой скорректированный возраст. На третьем обследовании 37,5% соответствует возрасту, 37,5% - отстает и 25% опережает свой скорректированный возраст. Данные лонгитюдного исследования представлены в графическом виде на рис. 4.2.

Проведенный анализ влияния тяжести перинатальной энцефалопатии на интеллектуальное и моторное развитие недоношенных детей первого года жизни выявил следующее. ПЭП оказывает меньшее влияние на моторное развитие, нежели на интеллектуальное. Различия в значениях, полученных у детей с легкой, средней и тяжелой степенью ПЭП (PDI = 100,75;

97,7;

96,18 соответственно), незначимы, тем не менее наблюдается тенденция: лучшие показатели наблюдаются у детей с более легкой степенью ПЭП.

Рис. 4.2. Средние значения интеллектуального и моторного развития детей по группе в целом Рис. 4.3. Влияние тяжести ПЭП на интеллектуальное и моторное развитие недоношенных детей первого года жизни Меньшие значения интеллектуального развития наблюдаются у детей с тяжелой степенью ПЭП. Лучшие показатели значения интеллектуального развития отмечаются у детей со средней и легкой степенью (MDI = 96,3;

95,1 соответственно) по сравнению с показателями у детей с тяжелой степенью ПЭП (MDI = 88,9) (рис. 4.3).

Анализ состава групп развития по параметру тяжести перинатальной энцефалопатии не выявил значимых различий: во все группы развития попадают дети как с легкой и средней, так и тяжелой степенью ПЭП. Характер тяжести перинатальной энцефалопатии однозначно не определяет прогноз психического развития недоношенного ребенка. Хотя можно говорить о том, что в случае тяжелой степени ПЭП большее влияние будет оказано на интеллектуальное развитие ребенка. Характер интеллектуального и моторного развития носит неравномерный характер у глубоко недоношенных детей, имеющих в анамнезе диагноз перинатальной энцефалопатии.

Благоприятным прогностическим признаком для интеллектуального и моторного развития недоношенных младенцев может служить "подтягивание" значений индексов развития (MDI и PDI), подсчитанных для хронологического возраста ребенка, к значениям тех же индексов, но подсчитанных уже для скорректированного возраста.

Шкала интеллектуального развития младенцев Н. Бэйли является адекватным инструментом для диагностики перцептивно-когнитивного развития недоношенных младенцев.

Глава ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЭЛЕКТРОЭНЦЕФАЛОГРАФИИ ДЛЯ ОЦЕНКИ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ МОЗГА ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ ПРИ СЕНСОРНЫХ НАРУШЕНИЯХ И ИХ КОРРЕКЦИИ Интерес к изучению электрической активности мозга человека при сенсорных нарушениях возник уже в первые годы электроэнцефалографических исследований, когда в ряде работ Э. Эдриана (Е. Adrian, В. Matthews, 1934;

Е. Adrian a. К. Jamagiwa, 1935) было высказано предположение о зависимости основного ритма ЭЭГ (альфа) от зрительной функции и впервые были получены данные о его отсутствии у слепых людей. Вместе с тем у глухих людей, как было показано впоследствии, подобных изменений ЭЭГ не отмечалось. Наличие четкого фокуса альфа-активности в затылочных областях головного мозга, значительное или полное подавление альфа-ритма при открывании глаз и преимущественная чувствительность к световым стимулам делали обоснованным предположение о его генерации в системе зрительного анализатора.


Хотя в последующих экспериментальных и клинических исследованиях была установлена сложная природа альфа-активности мозга и показана гетерогенность компонентов альфа ритма человека, тем не менее уже первые электроэнцефалографические данные указывали на существование его связи с сенсорными механизмами мозга.

При сопоставлении значимости различных сенсорных систем для формирования суммарной электрической активности мозга выявилась особая роль зрительной афферентации, которая по некоторым оценкам (I. Rapin, 1979) поставляет в мозг от половины до 75% всего афферентного притока. Огромное значение для исследования этой проблемы имели фундаментальные работы Л.А. Новиковой (1966), не утратившие ценности и в настоящее время, хотя и были проведены с использованием преимущественно визуального способа анализа ЭЭГ. В результате систематического изучения боль шой группы слепых, глухих и слепоглухих людей разного возраста было показано существование зависимости наблюдаемых в суммарной электроэнцефалограмме изменений от степени, характера и времени поражения зрительного анализатора.

Выявлена статистически достоверная корреляция между индексом альфа-ритма в ЭЭГ и остротой зрения. Пролонгированный процесс морфофункциональных изменений в системах генерации альфа-ритма объяснял факт регистрации его у некоторых лиц с глубокой потерей зрения. Весомым аргументом в пользу существенной роли сенсорных механизмов в генерации альфа-ритма были результаты анализа электроэнцефалограмм при гомонимной гемианопсии, вызванной разрывом зрительного пути на разных уровнях, показавшие длительно наблюдаемую асимметрию альфа-ритма за счет подавления его в деафферентированном полушарии. Преобладание несенсорных механизмов в генерации ритма исключало бы асимметрию в силу структурной организации ретикулярной формации и ее проекций.

Были обнаружены такие особенности ЭЭГ слепых, как повышение вероятности выявления роландического ритма, прямая зависимость его представленности от времени наступления слепоты и обратная - от остроты зрения.

Другой эффект зрительной деафферентации заключался в крайне низкой амплитуде суммарной биоэлектрической активности, которая при абсолютной слепоте не превышала 15-20 мкВ;

по мере роста остроты зрения прогрессивно уменьшалось число " плоских" ЭЭГ. В дискуссии о механизмах, определяющих характерный паттерн электроэнцефалограммы при значительном зрительном дефиците, были представлены две точки зрения: в соответствии с одной из них депрессивный характер электрической активности мозга слепых отражал снижение "тонуса коры" вследствие ограничения сенсорного притока, с другой - был проявлением неспецифической реакции активации (arousal), которая электрографически чаще всего выражается в виде блокады альфа-ритма и появления низкоамплитудных колебаний с преобладанием высокочастотной активности бета-диапазона. Полагали, что такой характер ЭЭГ обусловлен постоянной настороженностью слепых людей (A.M. Зимкина, 1956;

и др.). Однако отсутствие альфа ритма на ЭЭГ слепых даже после полного угашения компонентов ориентировочной реакции (ОР) на стимулы разных модальностей (Л.А. Новикова, Е.Н. Соколов, 1957) затрудняло трактов ку состояния слепых как постоянную настороженность и позволило рассматривать депрессивный характер ЭЭГ скорее как отражение снижения функциональной активности центральной нервной системы, наступающего вследствие ограничения сенсорного притока.

Принципиальное сходство с данными, полученными на человеке, показали результаты экспериментов на зрительно де-афферентированных животных (Л.А. Новикова, 1966), которые свидетельствовали о том, что депрессивный характер суммарной электрической активности отражает снижение уровня ее функциональной активности. Так, в спектре фоновой ЭЭГ отмечалось снижение представленности быстрых колебаний;

введение аминазина, подавляющего реакцию активации животного, сохраняло депрессивный характер ЭЭГ;

было показано повышение порогов двигательной реакции конечностей при прямом электрораздражении сенсомоторной области коры;

обнаружено ухудшение реакции усвоения ритма световых мельканий у животных, длительно находившихся в темноте, в виде значительного падения амплитуды реакции и сдвига усваиваемых частот в сторону медленных ритмов. Восстановление сенсорного притока приводило к постепенному восстановлению корковой ритмики, что выражалось в росте амплитуды и частоты колебаний ЭЭГ, темпы которого определялись сроками функциональной деафферентации.

Полученные на животных экспериментальные данные выявили значительный дисбаланс во взаимодействии корковых и срединных специфических и неспецифических мозговых структур, его сложную динамику, картина которой модифицировалась на протяжении длительного периода сенсорного ограничения.

В количественном превосходстве потока зрительной аф-ферентации над слуховой видели причины того, что слуховая система не оказывает столь же существенного влияния на ЭЭГ (I. Rapin, 1979). У глухих, как и у их слышащих сверстников, по данным Л.А.

Новиковой (1966), отмечено доминирование альфа-ритм с затылочным фокусом, иногда наблюдалась гиперсинхронная альфа-активность;

была хорошо выражена реакция следования ритму световых мельканий, что указывало на высокий уровень функциональной активности зрительной системы.

Вместе с тем электроэнцефалограмма слепоглухих с глубокой потерей зрения была сходна с ЭЭГ слепых (Л.А. Нови кова, 1966;

А.Б. Коган, 1977;

М.Н. Фишман, 1987). Она характеризовалась отсутствием каудального альфа-ритма в случаях глубокой и длительной потери зрения и зависимостью его представленности от остроты зрения. Как и у слепых, у слепоглухих был обнаружен большой процент ЭЭГ с роландиче-ским ритмом.

Внедрение в нейрофизиологию в 1970-80 гг. компьютерных методов значительно расширило возможности исследования компонентов ЭЭГ, выявления особенностей их организации и участия в обеспечении мозговых функций.

Были получены данные, указывающие на гетерогенность ритмов ЭЭГ человека, в том числе основного ритма, и приведшие к представлениям о множественности генераторов ритмической альфа-активности, имеющих как корковую, так и глубинную локализацию (P. Andersen a. S. Andersson, 1968;

О.М. Гриндель, 1973;

М. Schoppenhorst et al., 1980;

G.

Pfurtscheller et al., 1977;

Д.А Фарбер, В.Ю. Вильдавский, 1996;

и др.). В настоящее время признается существование в мозге специализированных систем генерации альфа активности, включающих как вертикально ориентированные таламо-кортикальные и кортико-таламические связи, так и внутри-кортикальные механизмы для циркуляции потоков импульса-ции, в том числе и по корковым межзональным связям (Дж. Эделмен, В. Маунткасл, 1993;

О.С. Адрианов, 1976), что может обеспечивать участие в ритмогенезе как сенсорно-специфических систем, так и структур, осуществляющих контроль за этими системами и организацию интегративных процессов (Сруктурно-функциональная организация..., 1990). В пользу таких представлений свидетельствует, с одной стороны, совокупность результатов спектрально-корреляционного анализа основного ритма ЭЭГ человека, показавших наличие в альфа-активности компонентов, связанных с определенными сенсорными системами, что позволяет рассматривать альфа-ритм как отражение активности универсального мозгового механизма, на базе которого организуется обработка мо-Дально-специфической информации (В.М. Верхлютов с соавт., 1999). Развиваются представления, согласно которым функцией, в частности, альфа-ритма зрительной коры является сканирование потока афферентации и обеспечение информационных процессов (W. Pitts a. W.H. McCulloch, 1947). С другой стороны, особенности функционального дифференцирования альфа-компонентов, обнаруженные в ситуации деятельности, приводят к предположению о связи некоторых из них с активностью систем, обеспечивающих информационный анализ более высокого порядка и принимающих участие в высокоуровневых процессах пространственно-гностической деятельности (В.Ю.

Вильдавский, 1996), которые требуют взаимодействия сенсорных областей коры с фронтальной и каудальной ассоциативными системами мозга.

В настоящее время в качестве механизма, обеспечивающего функциональное объединение структур головного мозга, рассматривается избирательная синхронизация биопотенциалов различных областей в диапазоне основного ритма (альфа), приводящая к формированию специфических функциональных объединений корковых отделов.

В связи с изложенным большой интерес представляет исследование мозговых интегративных механизмов в условиях сенсорной депривации, приводящей к дефициту сенсорных компонентов альфа-ритмогенной системы. Использование спектрально корреляционного анализа электрической активности открывает возможность выявления новых особенностей ЭЭГ, касающихся функциональной принадлежности и пространственно-временной организации частотных компонентов ЭЭГ, а также получения данных о мозговой организации когнитивных процессов при сенсорных нарушениях.

Одно из направлений исследования - изучение нейрофизиологических механизмов непроизвольного внимания, результаты которого приведены в данной главе. Кроме того, специальный интерес представляет получение данных о влиянии на функциональное состояние мозга человека сенсорного обогащения среды, направленного на устранение эффектов депривации.

5.1. Методика исследования 5.1.1. Состав испытуемых Проведено несколько серий исследований, в которых в совокупности приняли участие детей в возрасте 5,5-11 лет с разной степенью зрительной (преимущественно) и слуховой депривации. Из них у 7 учащихся школы для слепых 8-10-летнего возраста с остаточным зрением было проведено исследование эквивалентных источников частотных составляющих альфа-ритма ЭЭГ - альфа 1 (7,5-8,75 Гц) и альфа 2 (9,0-10,5 Гц). Нарушение зрения было вызвано органическим по ражением - атрофией зрительных нервов или дистрофией сетчатки, острота зрения на лучшем глазу составляла 0,02-0,06, а на худшем - 0-0,02.

У 12 частичнозрячих детей указанного возраста и с аналогичными показателями состояния зрительной функции исследована ЭЭГ при ориентировочной реакции на звуковые стимулы (ситуация ненаправленного внимания).

ЭЭГ при направленном внимании исследована у 12 детей 8-11 лет с нейросенсорной тугоухостью 2-3 степени, учащихся школы для детей с нарушением слуха и речи при Институте коррекционной педагогики РАО - в ситуации ожидания зрительной задачи на опознание незавершенных контурных изображений по тесту Голлина.

У 102 детей 5-7-летнего возраста с рефракционной амбли-опией слабой, средней и высокой степени (острота зрения на лучшем глазу до 0,5-0,8;

0,3-0,4 и до 0,2, соответственно) исследована ЭЭГ до и после различных плеоптических мероприятий (фотостимуляции, рефлексотерапии), направленных на развитие разрешающей способности органа зрения. Из них у 34 детей, получавших разные виды лечения, проведен спектрально-корреляционный анализ ЭЭГ спокойного бодрствования и при функциональных нагрузках, принятых при клинико-диагностическом исследовании (фотостимуляция, гипервентиляция). ЭЭГ проанализированы в двух группах: I группа ( чел.) получала интенсивное световое лечение в виде локальных и общих засветов сетчатки гомогенным или структурированным стимулом по Э.С. Аветисову;

II группа (19 чел.) рефлекторное лечение посредством поверхностной, многоигольчатой электростимуляции акупунктурных точек и рефлексогенных зон (С.А. Татаринов, 1989).

Кроме того, в разных сериях исследования в контрольных группах приняли участие практически здоровых детей 8-11 лет.

5,1.2. Процедура исследования Во время исследования испытуемый ребенок находился в частично свето- и звукоизолированном помещении. Запись ЭЭГ проводили на 17-канальном электроэнцефалографе "Nihon Kohden" с частотной полосой усилителя 0,3-30 Гц. Для ввода ЭЭГ в ЭВМ и последующего спектрально-корреляционного анализа был использован аппаратно-программный комп леке "Нейрокартограф" фирмы МБН (Медицина-Биология-Нейрофизиология). В серии исследования ЭЭГ детей в процессе плеоптического лечения биопотенциалы через усилители электроэнцефалографа регистрировались на многоканальном магнитографе "Тесла" и впоследствии обрабатывались на ЭВМ "Плюримат-С".

ЭЭГ отводили с поверхности головы от основных областей (в некоторых сериях - также в ряде точек по средней линии -Pz, Cz, Fz) в 12-15 точках по схеме 10-20 или по схеме Юнга, монополярно, с ипсилатеральными ушными электродами.

При исследовании эквивалентных источников (ЭЙ) разных поддиапазонов альфа-ритма анализировали ЭЭГ спокойного бодрствования, при закрытых глазах.

При исследовании ориентировочной реакции испытуемым предъявляли равновероятные звуковые и тактильно-вибрационные стимулы, чередующиеся в простой последовательности типа А, Б, А, Б. Тактильно-вибрационные стимулы подавали с помощью специально сконструированного устройства, в котором вибрационным элементом служил сейсмограф типа С-5С, установленный на частоту вибрации 25 Гц;

во время исследования левая рука ребенка лежала на вибраторе. Звуковые стимулы предъявляли в виде серии ритмических раздражений надпороговой силы с частотой 30 Гц через расположенный возле ребенка динамик. Длительность подачи звуковых и тактильно-вибрационных сигналов колебалась в пределах 4,5-5,5 сек. и задавалась произвольно, межстимульные интервалы составляли 5- сек. По инструкции ребенок должен был спокойно сидеть с закрытыми глазами и воспринимать сигналы, о модальности которых он не был предупрежден, а в конце серии дать о ней отчет. В работе приводятся данные анализа ЭЭГ при ОР на звуковые стимулы.

При исследовании механизмов направленного внимания изучали особенности ЭЭГ в ситуации ожидания зрительной задачи - незавершенного контурного изображения одной из 8 фигур теста Голлина, которую ребенок должен был как можно быстрее опознать и назвать. Во время исследования ребенок находился на расстоянии 50 см от дисплея, на котором с помощью дистанционного устройства предъявлялась компьютерная версия теста (N. Foreman and R.

Hemmings, 1987). При команде "внимание!" следовало смотреть на темный экран, где спустя 4-5 сек. постепенно прорисовывалась с помощью белых элементов одна из фигур теста (черепаха, цветок, соба ка, рыбка, самолет, зонтик, слон, бабочка), с которыми ребенка предварительно не знакомили.

В соответствии с числом фигур теста процедура повторялась восемь раз. Одновременно с запуском теста во второй компьютер вводили ЭЭГ, а также электрические метки, помечавшие моменты, соответствующие команде "внимание!" и началу предъявления фигуры теста. С помощью указанных меток при анализе ЭЭГ выделяли период, соответствующий ожиданию зрительного стимула.

При исследовании ЭЭГ в ходе плеоптического лечения суммарную электрическую активность анализировали дважды — до и после курса специфического (светового) или рефлекторного лечения. Исследованы параметры ЭЭГ в период спокойного бодрствования;

в период после прекращения низкочастотной фотостимуляции (2 Гц), подаваемой в процессе регистрации ЭЭГ в режиме, приближенном к условиям интенсивного светового лечения (3 периода по сек.), а также в период после прекращения пробы с 3-минутной гипервентиляцией, используемой при клинико-диагностических ЭЭГ-исследованиях.

5.1.3, Обработка данных Расчет эквивалентных источников (ЭЙ) проводили по программе "Brainloc" (Ю.М. Коптелов, В.В. Гнездицкий, 1989). Эпоха анализа ЭЭГ составляла 70 сек. Раздельно анализировали ЭЙ ритмов, программно отфильтрованных в полосе альфа 1 (7,5-8,75 Гц) и альфа 2 (9-10,5 Гц) и имеющих каудальный или переднецентральный фокус. Использовали однодипольную модель, показывающую локализацию доминирующего ЭЙ в системе множественных пейсмейкеров.

Достоверность рассчитанного ЭЙ оценивали показателем коэффициента дипольности (КД 0,9). Для оценки совокупности полученных ЭЙ использовали следующие показатели: а) амплитуду фильтрованных ритмов альфа 1 и альфа 2, зарегистрированных с поверхности головы в соответствующей "источнику" области - затылочной или центральной;

б) персистентность источников с КД 0,9 как выраженное в процентах отношение числа ЭЙ, определенных для исследуемого ритма, к максимально возможному числу ЭЙ, равному числу временных сечений за эпоху анализа;

в) трехмерные координаты среднего диполя для совокупности найденных ЭЙ;

на основании дисперсии значений трехмерных координат среднего диполя определяли объ ем (V), занимаемый совокупностью ЭЙ для исследуемых ритмов;

г) плотность распределения ЭЙ в структуре генерации ритма как отношение числа (N) эквивалентных источников с КД 0,9 к объему, занимаемому совокупностью источников (N/V ЭИ/смЗ).

При обработке ЭЭГ-данных в ситуациях ориентировочной реакции оценивали спектральные плотности мощности (СПМ) в следующих поддиапазонах частот: тета 1 (4-6,25 Гц), тета (6,5-7,25 Гц), альфа 1 (7,5-8,75 Гц), альфа 2 (9-10,5 Гц). Рассчитывали показатели внутриполушарной средней когерентности (Ког) для указаных поддиапазонов в нескольких вариантах пар для затылочной, лобной, передне- и задневисоч-ной области. При расчете спектрально-когерентных показателей производили усреднение данных анализа четырех эпох ЭЭГ длительностью по 4 сек. в следующих ситуациях: спокойного бодрствования (фон);

при ориентировочной реакции на первые четыре звуковых раздражителя, и на четыре звуковых стимула при привыкании - в период полного подавления кож-ногальванической реакции (КГР).

При направленном внимании, исследованном в ситуации ожидания зрительного теста на опознание незавершенных фигур, при анализе ЭЭГ выделяли этап ожидания (от команды "внимание!" до появления первого элемента изображения), а также период спокойного бодрствования, предшествующий ожиданию 1-й фигуры теста. При расчете индивидуальных средних спектрально-когерентных показателей на выделенных этапах производилось усреднение данных анализа семи 2-секундных эпох, набранных из ЭЭГ и зарегистрированных при опознании семи фигур теста. При обработке данных оценивали среднегрупповые спектральные плотности мощности (СПМ ) и средние показатели функции внутриполушарной Ког в поддиапазонах альфа 1 (7,5-8,5 Гц), альфа 2 (8,75-9,5 Гц), альфа 3 (9,75-10,5 Гц) и альфа 4 (10,75-12,75 Гц).

При спектрально-когерентном анализе, проведенном в серии исследования воздействий на ЭЭГ плеоптического лечения, рассчитывали СПМ ритмических составляющих в поддиапазонах тета 1 (4-5,5 Гц), тета 2 (5,6-7,4 Гц), альфа 1 (7,5-9,5 Гц), альфа 2 (9,6-10,7 Гц), альфа 3 (10,8-12,7 Гц) и бета-диапазоне (14-20 Гц). Эпоха анализа составляла 10 сек. Для ЭЭГ спокойного бодрствования и после светового раздражения усредняли данные шести эпох. Для ЭЭГ, зарегистрированной после гипервентиляции, усредняли данные двух эпох, взя тых из периода восстановления электрической активности к фоновому уровню с 20 сек. по сек. после прекращения пробы. Средние показатели Ког рассчитывали для пар: затылочная теменная (О-Р), затылочная-центральная (О-С) и теменная-центральная (Р-С);

сопоставление показателей Ког проведено в поддиапазонах альфа 1, альфа 2, общем тета-диапа-зоне, объединяющем тета 1 и тета 2 и в бета-диапазоне.

При статистической оценке результатов различных серий исследования использовали критерии непараметрической статистики (критерий Вилкоксона, пакет статистических программ MICROSTAT).



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.