авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«М.В. НИКОЛАЕВ ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЭФФЕКТИВНЫХ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СИСТЕМ ИЗДАТЕЛЬСТВО КАЗАНСКОГО ...»

-- [ Страница 2 ] --

В-третьих, из анализа содержания эффективности в условиях общего экономического равновесия вытекает важный вывод об особом значении для решения проблем ее максимизации исследования функциональных связей и зависимостей в экономической системе. Дело в том, что концепция общего равновесия позволила по-новому взглянуть на вопросы о том, как формируются цены, доходы, возникает прибыль на капитал и образуется заработная плата, показав, что все соответствующие величины определяются на рынке только совместно и одновременно. И, следовательно, первостепенное значение приобретает не столько проблема содержания тех или иных конкретных категорий и понятий, сколько вопросы взаимодействия между ними. Именно взаимодействия множества самых различных факторов, каждый из которых связан со всеми остальными, в конечном счете и определяют эффективность хозяйственной системы, прямо связанную с ее равновесием.

В-четвертых, поскольку общее экономическое равновесие охватывает не один, а сразу все рынки национального хозяйства одновременно и, следовательно, любая цена, являясь относительной категорией, должна обеспечивать не только частное равновесие на рынке соответствующего ей товара, но и на всех остальных рынках, то отсюда, в свою очередь, следует, что способом достижения общего равновесия является структурное изменение системы цен. Вместе с тем равновесие может быть достигнуто также и путем перелива ресурсов, что было фактически показано еще К.Марксом в теории образования средней нормы прибыли через процесс межотраслевого перелива капиталов и прев ращения стоимости товара в цену производства. Отсюда следует вывод о неоднозначном характере зависимости эффективности хозяйственной системы одновременно как от вектора цен, так и от распределения ресурсов. А максимальная ее эффективность обеспечивается не максимальными значениями цен на товары и услуги, а их определенным структурным равновесным соотношением, взаимосвязанным с характером распределения ресурсов.

В-пятых, функционирование экономики, исходя из концепции общего равновесия, представляется как некоторая бесконечная последовательность сменяющих друг друга равновесных состояний. Если вследствие каких-либо экономических факторов это состояние нарушается, то происходит изменение всех соответствующих параметров экономической системы, и она переходит в новое равновесное состояние, но уже при других ценах и объемах производства. Поэтому изучение процессов функционирования экономической системы в развитии с точки зрения этого подхода означает анализ и сравнение набора ее многочисленных последовательных равновесных состояний или исследование так называемым методом сравнительной статики. Такое представление экономики, хотя и обладает серьезными недостатками, однако с точки зрения темы настоящей работы представляет большой интерес, поскольку позволяет с учетом доказанной тождественности состояния общего равновесия и максимальной эффективности экономики подойти к исследованию многочисленных вопросов повышения результативности хозяйствования со стороны выявления и формально логического отображения и анализа условий макроэкономического равновесия.

В дополнение к сделанным выводам добавим, что процесс достижения последнего может быть исследован с помощью различных моделей. Среди них можно назвать "АD-AS" модель, которая описывает макроэкономическое равновесие как такое состояние экономики, когда весь произведенный национальный продукт реализован и, следовательно, национальный доход равен совокупным расходам. Или, другими словами, равновесный уровень реального ВВП – это такой уровень, при котором объем произведенной продукции равен совокупному спросу на нее. Эта модель, в частности, показала, что при жестких, негибких ценах и заработной плате реальный объем ВВП определяется колебаниями совокупного спроса, а в случае гибкого ценового механизма – объемом совокупного предложения.

Большую роль в представлениях о равновесии и эффективности экономических систем сыграла также Кейнсианская модель. Она положила начало новому направлению исследований макроэкономического равновесия, а следовательно, и состояний максимальной эффективности применительно к условиям несовершенной экономики, характеризу ющейся неполной занятостью, негибкостью цен, несовпадением объемов инвестиций и сбережений. Размер инвестиций в модели Кейнса является главным фактором эффективного спроса, а через его посредничество – главным фактором занятости и национального дохода, величины которых являются важнейшими характеристиками эффективности экономики.

Модель позволяет определить также и количественную связь между инвестициями и национальным доходом через так называемый эффект мультипликатора.

На основе Кейнсианской модели Дж.Хиксом и Э.Хансеном была впоследствии разработана еще одна новая равновесная так называемая "IS LM" модель, где одна кривая (IS) характеризует равновесие в товарном (реальном) секторе хозяйства, а другая (LM) – в денежном секторе экономики. Их совмещение позволяет описать ситуацию общего экономического равновесия или максимальной эффективности экономики, в которой отсутствует излишек и дефицит денежных средств в обращении, а все свободные деньги связаны и активно инвестируются. Она показывает также точки, в которых достижимо только состояние частичного экономического равновесия, достигаемого либо на товарных, либо на денежных рынках, знание которых с точки зрения эффективного экономического управления не менее важно.

ГЛАВА СОДЕРЖАНИЕ КАТЕГОРИИ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПРИМЕНИТЕЛЬНО К УСЛОВИЯМ ЭКОНОМИЧЕСКОГО НЕРАВНОВЕСИЯ Проанализируем теперь содержание категории эффективности применительно к иным условиям – условиям экономического неравновесия.

Обратимся вначале к рассмотренному в предыдущей главе положению о том, что процесс экономического развития с точки зрения теории общего равновесия представляет собой непрерывную череду сменяемых равновесных состояний, а механизмом, который обеспечивает эту смену, является рынок. Позитивная сторона этих представлений, не вызывающая сомнений, изложена выше. Обратимся к анализу другой.

Дело в том, что общее экономическое равновесие – это, хотя и важнейшее, но абстрактное понятие, практически не имеющее места в реальной хозяйственной жизни. Многочисленные исследования показали, что движение экономической системы в действительности связано не столько со стабильным равновесием, сколько с постоянными его нарушениями. И неравновесие – это не временное состояние между двумя равновесными точками, а, напротив, обычное нормальное устойчивое состояние экономики.

Высокий уровень абстракции и идеальность понятия общего экономического равновесия хорошо видны через призму другого связанного с ними понятия "максимальной эффективности". Если экономика находится в этом состоянии, то это означает, что никто из экономических агентов, ни потребители, ни производители не должны быть заинтересованы ни в каких улучшениях и вообще в каких-либо изменениях, так как любая попытка увеличить эффективность, например, повысить норму или массу прибыли, улучшить расход ресурсов, увеличить общую полезность приобретаемых благ, тотчас же вызовет нарушение равновесия. Однако ни потребитель, ни производитель этого не знают, а если бы и знали, то это все равно ничего бы не значило, так как каждый по-прежнему старался бы еще более увеличить свою индивидуальную эффективность в хозяйствовании. Это происходило бы, например, путем каких-либо нововведений в производстве или путем приобретения иных наборов благ в потреблении, поскольку это естественное стремление и, вообще, необходимое условие развития. Отсюда следует, что общее равновесие это не только идеальное понятие, но и понятие статики. В динамике, в движении его принципиально не может быть. Не случайно некоторые авторы, например, Я.Певзнер, рассматривают равновесие как динамическое оптимальное неравновесие, представляющее собой отклонение цен от стоимости, результатов – от затрат. Неравновесие, по мнению Я.Певзнера, имманентно присуще рыночной экономике и играет как позитивную роль в ее функционировании и развитии, так и негативную, разрушительную, понуждая экономические субъекты действовать вопреки их глубинным интересам, как и интересам общества в целом1.

Первую попытку рассмотреть равновесие с точки зрения динамики предпринял еще А.Маршалл, фактически заложивший основы теории динамического равновесия. Он определял равновесие не как застывшее, статическое состояние, а как определенный момент непрерывного движения и развития. Равновесное состояние у него это одновременно и завершающий этап процесса адаптации рынка к изменившимся условиям и стартовое состояние для начала нового процесса, то есть равновесие – не статическая, а динамическая категория. "В книге об основах, – говорит См.: Певзнер Я. Карл Маркс и современная социалистическая идея //МЭ и МО,1993. – № 8. – С.83.

ученый, – … приходится часто использовать термин "равновесие", что предполагает некоторую аналогию со статикой. Это обстоятельство … создает впечатление, будто его центральной идеей служит "статика", а не "динамика". Но в действительности наше исследование целиком посвящено силам, порождающим движение, и основное внимание в нем сосредоточено не на статике, а на динамике"1. А.Маршалл, кроме того, неоднократно подчеркивал, что равновесная цена имеет смысл только строго применительно к определенному периоду времени. В исследо ваниях же самого равновесия, в отличие от Л.Вальраса, он предпочитал рассматривать рынок каждого блага в отдельности, вообще абстрагируясь от таких факторов системы общего равновесия, как цены всех других товаров и косвенные эффекты, вызванные изменением цены данного блага, понимая невозможность и нереальность общего экономического равновесия.

Однако А.Маршалл не только фактически впервые исследует динамические процессы, происходящие на рынке, в условиях неравновесия, но и использует для этого специальный метод. Он делит рыночную деятельность на кратчайший (рыночный день), краткосрочный и долгосрочный периоды, рассматривая своеобразие изменения рыночных параметров в каждом из них, и показывает, что переход от одного равновесия к другому происходит не мгновенно, а путем прерывных, последовательных итераций.

Эти исследования позволили установить ряд важных принципиальных моментов. Выяснилось, что равновесие необязательно, даже независимо от предпосылок, будет однозначно определенным, детерминированным, поскольку оно зависит от того, как протекают процессы его восстановления. Предположим, что равновесие нарушилось в результате падения спроса (смещение кривой спроса влево).

Маршалл А. Принципы экономической науки. Т.1. – С.53.

Приспособление цены к новой ситуации соответственно будет заключаться в ее постепенном снижении. Однако часть производителей может отказаться как продавать товар по такой цене, так и сокращать его производство и начнет просто складировать товар, ожидая лучших времен.

В этом случае сместится и кривая предложения и, следовательно, равновесное значение цены изменится совершенно непредсказуемым образом, поскольку в принципе нельзя знать, какая часть производителей поведет себя таким образом. Кроме того, оказалось, что после нарушения равновесия рынок может вообще никогда больше не прийти к новому равновесию.

Таким образом, даже первые попытки рассмотрения экономического равновесия в реальной динамике показали, что оно не только не является нормальным и устойчивым состоянием, к которому автоматически стремится рынок, но скорее исключением из правила.

Последующие исследования, например, Г.Шульца и У.Рикки на основе разработанной ими знаменитой паутинообразной модели показали, что стабильность динамического равновесия возможна только при условии, что спрос более эластичен, чем предложение. В противном случае равновесие после его нарушения в результате экзогенного шока больше никогда не устанавливается, а колебания рыночной конъюнктуры только усиливаются.

Все это заставляет по-новому взглянуть как на содержание самой категории эффективности, так и на проблему формирования эффективных хозяйственных систем. Так, в условиях устойчивого неравновесия эффективность уже невозможно однозначно связать с равновесным состоянием, а ее максимизацию рассматривать только как последовательное движение к точке равновесия. Здесь требуются уже иные критерии понимания эффективности системы, а также выяснение соотношения понятий и состояний равновесия и неравновесия. Нового подхода требует и исследование условий достижения системой состояния максимальной эффективности. Если концепция общего равновесия предполагает, что оно происходит по существу автоматически через совокупные действия потребителей и производителей, максимизирующих свои индивидуальные предпочтения, то в условиях неравновесия это представляется гораздо более сложной задачей. Во многих случаях оно или требует наличия особых, редко встречающихся на практике условий, или же вообще недостижимо. И, следовательно, нужно либо отказываться от понятия максимальной эффективности применительно к этим условиям, либо пытаться найти здесь какие-то иные связи. В любом случае требуются дополнительные исследования проблемы эффективности применительно к неравновесным ситуациям.

Несмотря на исключительную важность, исследования неравновесных состояний и процессов однако не получили в экономической науке широкого распространения. Причины этого, как справедливо считает М.Е.Дорошенко1, связаны в конечном счете с недостатками самой методологии неоклассической школы. Недостатки эти заключаются в следующем.

Традиционная экономическая теория в основных своих чертах сложилась в конце XIX в. в условиях абсолютно господствовавшего в это время в естествознании картезианского мировоззрения, для которого были наиболее характерны аксиоматический подход и предельно строгое формально-математическое изложение, почти без использования словесных суждений. Практическим подтверждением плодотворности этого мировоззрения являлась физика, переживавшая период особого успеха и служившая в определенном смысле образцом для всех других наук. Поэтому представляется не только не случайным, а скорее См.: Дорошенко М.Е. Анализ неравновесных состояний и процессов в макроэкономических моделях. – М.: ТЕИС, 2000. – С. 20-65.

оправданным формирование ряда важнейших концепций новой экономической теории на основе физических аналогий, в первую очередь классической механики и классической термодинамики равновесных процессов. Этим преследовалась вполне конкретная, поставленная ее основоположниками цель превратить экономическую теорию в точную науку. Аналогом энергии, выступающей в физике основной субстанцией, объединяющей мир в единое целое и способной превращаться из одной формы в другую, а также переходить от одного носителя к другому, в экономике явилась полезность, аналогом силы – предельная полезность, аналогом частицы – индивид. В качестве прототипов, кроме того, использовались математические модели, методы и уравнения механики и равновесной термодинамики, а также такие категории этих разделов физики, как равновесие, эластичность, стабильность, поток, сила и другие.

В конечном счете сформировалась действительно новая экономическая теория, методологические основы которой, частично базирующиеся на классической экономической теории, а частично – на физических концепциях, до сих пор являются предметом ожесточенных споров и дискуссий, где представлен весь спектр оценок от самых восторженных до абсолютно уничтожающих, ставящих теорию на грань полного неприятия.

Не вдаваясь детально в суть этих разногласий, отметим только, что здесь имеют место как положительные, так и отрицательные моменты. С одной стороны, сформировавшаяся, хотя частично и на физических аналогиях, неоклассическая теория, конечно, не является никаким слепком, разновидностью или простым подобием, как ее нередко называют, физической теории. С самого начала у нее был свой предмет, определяемый классической экономической теорией, и далеко не все из физики перекладывалось на экономический или экономико-математи ческий язык, а только то, что соответствовало этому предмету. Нельзя не учитывать также и то, что эта теория не только постепенно вытеснила другие многочисленные направления экономической мысли, до настоящего времени определяя основные направления развития всей экономической науки, но и, кроме того, послужила основой для развития многих новых направлений экономической теории, которые уже вряд ли можно как-либо вообще соотнести с физической теорией. Это, например:

теория благосостояния;

новая институциональная теория, опирающаяся на классическую модель рационального выбора;

многочисленные теории экономического империализма, связанные с применением неоклас сической методологии, такие, как теория общественного выбора, экономи ческая теория дискриминации, теория человеческого капитала, экономический анализ преступности, экономика семьи. Кстати заметим, что развитие теорий экономического империализма это уже не вторжение физики в экономику, а распространение методологии самой экономической теории на огромный круг новых областей и дисциплин. В этой связи лауреат Нобелевской премии Г.Беккер, например, говорил: "Я утверждаю, что экономический подход уникален по своей мощи, потому что он способен интегрировать множество разнообразных форм человеческого поведения"1. Это все – позитивная сторона вопроса, несомненно, свидетельствующая о плодотворности неоклассического подхода.

Однако есть и другая, негативная сторона. Она связана прежде всего с самой концепцией равновесия, которая, несмотря на свою важность и значение в понимании принципиальных основ функционирования рыночного механизма, как уже было показано выше, рисует в целом весьма одностороннюю и, как все более выясняется, искаженную картину экономической реальности. И хотя интерес к неравновесным процессам и Беккер Г.С. Экономический анализ и человеческое поведение // THESIS, 1993. – Т.1.– Вып.1. – С.26.

состояниям возник еще в 1930-е годы в экономической теории под требованиями практики и в связи с необходимостью объяснения многочисленных накопившихся фактов и экономических явлений, не укладывавшихся в рамки равновесного подхода, однако формирование неоклассической теории к этому времени в основном было уже завершено, и новое направление исследований так и не стало ее органической частью.

Еще одна особенность методологии неоклассической школы заключается в том, что экономическая система изучается здесь только с точки зрения ее поведения, а не строения. Поэтому экономика представляется в виде так называемого "черного ящика", для которого устанавливаются связи и взаимозависимости между входными и выходными параметрами, сами же экономические процессы не исследуются. Такой подход позволяет выяснить, используя соответствующие методы и модели, как конкретно изменяется значение одной какой-либо переменной в зависимости от изменения другой, но не позволяет ответить на вопрос "почему". Однако этот вопрос и не ставится, потому что он в рамках равновесного подхода не имеет значения.

Отметим, наконец, еще один важный момент. Неоклассическая теория анализирует и исследует не реальную экономическую систему, а особым образом построенную ее равновесную модель. И получается так, что уже сама эта модель как бы предписывает экономике, какой ей нужно быть, чтобы к ней можно было применять установленные правила, соотношения и законы равновесия.

Все эти рассмотренные особенности методологии неоклассической школы действуют в одном направлении, либо исключая, либо ограничивая возможность исследования неравновесных состояний и процессов. В то же время в принципе ничто не мешает формироваться новым экономическим теориям, альтернативным неоклассической. И они действительно формируются. Это, например, теория эволюционной экономики, нацеленная прежде всего на преодоление статического характера неоклассики и как бы компенсирующая недостатки равновесного подхода. Здесь все экономические процессы рассматриваются уже не как равновесные, а как спонтанные, открытые и необратимые, то есть принципиально неравновесные. Считается, что они порождаются и развиваются в результате непрерывного взаимодействия экономических субъектов с внешней средой, поэтому неотделимы от развития социальных институтов. Для описания эволюционных неравновесных процессов здесь сегодня используются идеи и сложные приемы теории нелинейной динамики и теории хаоса.

К ним относится, например, поведенческая экономическая теория, описывающая процессы принятия решений в различных структурах экономики – организациях, фирмах, домохозяйствах не на основе метода "черного ящика", как в неоклассической теории, а на основе исследования самих этих процессов. Теория делает попытку рассмотреть не упрощенное, а реальное поведение экономических субъектов, что предполагает совсем другой, по сравнению с неоклассикой, уровень анализа экономических отношений, более близкий к действительному и, следовательно, неравновесному.

В этот же ряд следует включить неоинституциональную экономическую теорию, также поставившую в центр внимания, в отличие от традиционной, экономические отношения, складывающиеся внутри фирм и организаций, отказавшуюся от каких-либо упрощающих предпосылок и рассматривающую любые действия хозяйствующих субъектов в сложном неравновесном мире высоких трансакционных издержек, недоопределенных прав собственности, ненадежных контрак тов, в условиях постоянного риска и неопределенности.

И наконец, это теория самоорганизации или синергетика, которая представляет собой новое синтетическое направление, возникшее на стыке физики, химии, биологии, экологии, социологии, психологии и экономики, базирующееся на идеях нелинейной динамики. Проще всего ее можно охарактеризовать как теорию самоорганизации открытых, неравновесных систем, не предполагающую, в отличие от других теорий, формулировки каких-либо целей развития в явном виде.

Кроме того, существует ряд концепций, в которых рассматриваются те или иные отдельные аспекты проблемы экономического неравновесия.

Вернемся к анализу содержания категории эффективности в условиях неравновесия и уточним вначале само это последнее понятие. В наиболее общем смысле под неравновесием обычно понимается любое состояние экономической системы, отличающееся или отклоняющееся от равновесного. Однако ему можно дать и строгое определение, исходя из тождества условий общего экономического равновесия и максимальной эффективности (то есть Парето-эффективности) системы. Если равновесное состояние это такое состояние, при котором никто из участников рынка не может улучшить своего положения, не ухудшая тем самым положения хотя бы одного из других участников, то, следовательно, неравновесным состоянием будет такое, когда хотя бы один из участников может улучшить свое положение, не затрагивая при этом положения никого из других. Другими словами, это состояние, при котором факторы производства задействованы еще не полностью и существует возможность улучшить положение именно за счет этих резервов, а не за счет перераспределительных процессов. Уже из этого определения видно, что неравновесие – это, в отличие от равновесия, действительно обычное, нормальное состояние экономической системы, в котором она находится и может находиться неопределенно долгое время.

На первый план в содержании категории эффективности, как стремлении к максимальному результату при минимальных затратах, теперь выдвигаются уже другие элементы. В эволюционной теории это, например, скорость эволюционных изменений, степень приспособляе мости формирующихся экономических и социальных структур к эволюционным процессам, характер порядка, рождающегося из разрозненных и хаотических действий людей. Интересную мысль в этом плане высказал А.Алчиан, считающий, что в условиях состояния неопределенности, являющегося нормальным для экономики, фирмы действуют вовсе не в соответствии с принципом максимизации единственного интегрального показателя их деятельности – прибыли, а больше интересуются распределением возможных и приемлемых с их точки зрения результатов. Что же касается индивидуального поведения, а не поведения фирмы, то, по мнению А.Алчиана, в этих же условиях принципу максимизации прибыли, вообще, невозможно дать какую-либо содержательную интерпретацию так же, как невозможно утверждать, что фирмы стремятся максимизировать прибыль, хотя и возможно, что у тех, кто выдержал рыночный отбор, прибыль и окажется больше, чем у других1. Это высказывание А.Алчиана фактически равносильно утверждению, что принцип максимизации эффективности несовместим с неопределенностью и неравновесием и подтверждает сделанный и изложенный выше аналогичный вывод.

Еще более важные и интересные мысли с точки зрения содержания категории эффективности в неравновесной экономике и условий формирования эффективности хозяйственных систем были сформулированы Р.Нелсоном и С.Уинтером в работе "Эволюционная теория экономических изменений", вышедшей в 1982 г. Они рассмотрели здесь поведение фирм в непрерывно меняющейся внешней среде и построили ряд моделей, которые описывают их реакцию на эти изменения, например, на повышение цен, на технологические сдвиги в других См.: История экономических учений / Под ред. В.Автономова, О.Ананьина, Н.Макашевой. – М.: ИНФРА-М, 2001. – С. 631.

отраслях и фирмах. Реакцией фирм на изменение этих условий, по мнению Р.Нелсона и С.Уинтера, является изменение ими сложившихся до этого принципов своего поведения, которые были названы рутинами.

Рутины – это правила поведения, основывающиеся на накопленных навыках и приемах. В ходе взаимодействия фирм рутины могут перениматься, использоваться другими. Если какая-то из рутин принимается большинством субъектов, она становится нормой.

Следование фирм в своей деятельности рутинам, то есть правилам и нормам, позволяет им минимизировать свои трансакционные издержки и постоянно получать удовлетворительные (эффективные) результаты, при этом независимо от того, является ли это следование сознательным выбором или неосознанным действием.

Рутины являются довольно устойчивыми. Меняются они по-разному в зависимости от характера их содержания. Быстрее, если связаны с технологиями, медленнее, если – с культурой. При этом задачей фирмы как раз и является поиск такой их структуры, которая в наибольшей степени соответствовала бы внешним условиям. От этого зависит эффективность деятельности и вопрос выживания фирмы, и решается он в процессе конкуренции с другими экономическими агентами. Рутины можно подразделить на несколько типов: управляющие краткосрочным поведением;

управляющие долгосрочным поведением;

определяющие принципы изменения других рутин более низкого порядка или так называемые поисковые рутины. Первые определяют операционные характеристики в деятельности фирмы – объем выпуска, цены и ассортимент производимой продукции. Вторые задают принципы изменения запасов капитала или инвестиционные правила, например, расширить ли производство, проводить ли новые технологические разработки. Третьи представляют собой некоторый аналог мутаций в биологии, играющих огромную роль в изменчивости, отборе и приспособлении к внешней среде. Они помогают формироваться в ходе конкурентной борьбы между фирмами, рассматриваемой как аналог естественного отбора, таким новым структурам рутин, которые в наибольшей степени соответствуют условиям меняющейся социально экономической среды. Следовательно, они обеспечивают адаптивность эволюционных изменений, сохранение таких сочетаний правил, которые оказываются наиболее полезными для фирмы, и таким образом обеспечивают более высокую эффективность ее функционирования.

Совокупность всех используемых рутин образует поведенческую характеристику фирмы.

С этой точки зрения эволюцию последних можно представить как процесс непрерывного изменения их поведенческих характеристик во взаимодействии с внешней средой. Согласно Р.Нелсону и С.Уинтеру он будет выглядеть примерно следующим образом. В каждый данный момент времени операционные характеристики фирмы, определяемые совокуп ностью рутин, управляющих только ее краткосрочным поведением, во взаимодействии с ее физическим и информационным состоянием, под которым понимается объем и характер ресурсов и накопленные данные, задают объем выпуска и затрат и, следовательно, определяют состояние эффективности в этот момент. Этот объем вместе с экзогенными для фирмы условиями спроса, предложения и цен в конечном счете определяет конкретный уровень прибыли. Уровень прибыли, в свою очередь, через другой набор рутин, управляющих уже долгосрочным поведением, через инвестиционные правила, определяет масштаб производства. Изменение же масштаба производства или размера фирмы приводит даже при неизменных операционных характеристиках к изменению уровня затрат и выпуска, далее – к изменению ценовых сигналов и показателей прибыльности.

Однако операционные характеристики фирмы не остаются одними и теми же, а также изменяются в соответствии с третьим, поисковым набором рутин, направленным на поиск наиболее полезных правил.

Следовательно, эволюционный процесс будет осуществляться через непрерывное взаимодействие поиска и отбора наиболее полезных правил.

Ключевая роль в этом процессе принадлежит в конечном счете эффективности, лежащей в центре обеих составляющих эволюции, но речь не идет о какой-либо ее максимизации, такого понятия здесь нет. Речь идет лишь о поиске лучшего решения из возможных в конкретных условиях эволюционного отбора.

Схематично весь вышерассмотренный процесс можно представить в виде следующей последовательности (рис. 2).

Рутины, управляющие краткосрочным поведением Объем и определяющие выпуска Прибыль операционные и затрат характеристики фирмы (1-я группа правил) Поисковые рутины, Рутины, управляющие управляющие процессом Масштаб долгосрочным поведением формирования новых, производства фирмы наиболее полезных правил (инвестиционные правила и их изменением или 2-я группа правил) (3-я группа правил) Рис.2. Общая схема эволюции фирмы.

Эволюционный процесс, рассмотренный применительно к отдельной фирме, может быть распространен на любую иную хозяйственную систе му – отрасль, регион, экономику в целом. Однако на этих уровнях, например, отраслевом, он будет включать уже не только отбор рутин, наиболее полезных с точки зрения фирмы и ее операционных характеристик, но и формирование норм путем отбора лучших правил из множества повторяющихся ситуаций, принятия их большинством участников эволюционного процесса и превращения в часть общей культуры, а также отбор самих фирм, в результате которого постепенно меняется вся отраслевая структура. Особая роль здесь будет принадлежать, кроме того, правилам формирования и развития человеческого капитала и правилам осуществления организационных изменений и организационно технического развития.

Причем, процесс этот бесконечен и ни в какой момент времени нельзя утверждать, что установилась наилучшая структура или, что выбраны самые совершенные рутины и отобраны наиболее эффективные фирмы. Кроме того, одновременно могут сосуществовать различные отраслевые структуры, степень эффективности которых соизмерить вряд ли возможно. Таким образом, и здесь, точно так же, как и в отношении отдельной фирмы, не существует понятия какой-либо максимизации эффективности, а речь может идти только о поиске лучшего решения из возможных в конкретных условиях.

Итак, анализ показывает, что содержание категории эффективности в условиях эволюционной экономики существенно отличается от аналогичного в условиях неоклассической школы. Здесь оно по существу отражает структурную упорядоченность эволюционного процесса, фактически выступая критерием направленного отбора, обеспечивающего выживаемость и лучшее приспособление действующих экономических агентов к конкретно складывающимся условиям внешней социально экономической среды.

Новое, в отличие от неоклассического, понимание эффективности вытекает и из идей поведенческой экономической теории, в которой делается попытка рассмотреть ряд происходящих в хозяйственных системах процессов с точки зрения не результатов, а их содержания в отличие от неоклассической школы, придерживающейся методики "черного ящика", то есть со стороны неравновесного подхода. Поведен ческая теория исследует процессы принятия решений в различных областях экономики – внутри организаций, фирм, домашних хозяйств.

Она считает, что поскольку содержание процесса принятия решений является исключительно сложным и неоднозначным, то в нем имеет место вовсе не рациональное, а конвенциональное поведение, подчиняющееся некоторым принятым правилам и условностям. А отсюда, в частности, следует, что неоклассический принцип максимизации полезности или прибыли должен быть заменен более реалистичными поведенческими допущениями. При этом сам процесс принятия решений описывается двумя главными составляющими – поиском и принятием удовлетворитель ного варианта. Сравнительный анализ показывает, что этот подход поведенческой экономической теории прямо перекликается с только что рассмотренными идеями эволюционной экономической теории.

Весьма своеобразен и заслуживает внимания набор методов, которыми пользуется поведенческая теория. Среди них: описание конкретного процесса принятия решений в отдельных фирмах без попыток агрегирования;

проведение лабораторных экспериментов, в которых испытуемые ставятся в положение, примерно соответствующее реальным условиям принятия решений хозяйствующими субъектами;

массовые опросы, помогающие разобраться в причинах того или иного поведения предпринимателей или потребителей;

разработка специальных компьютер ных программ, которые имитируют реальные процессы принятия решений.

Совершенно очевидна направленность этих методов на проникновение внутрь самих процессов принятия решений, а не на исследование их результатов.

Основоположником поведенческой экономической теории, лауреатом Нобелевской премии Г.Саймоном была разработана обобщенная модель экономического поведения в процессе принятия решений, получившая впоследствии название теории ограниченной рациональности в противовес идее о рациональном поведении экономического человека, стремящегося получить максимальный результат при минимальных затратах. Здесь он, исходя из ограниченных информационных и счетных возможностей субъекта, принимающего решение, вводит вместо всеобъемлющей функции полезности, имеющей место в неоклассической экономической теории, более простую функцию сравнения разнородных альтернатив, которая может принимать всего либо два, либо три значения:

(0;

1) или (-1;

0;

1), где (-1) означает неудовлетворительный вариант выбора, (0) – безразличный, а (1) – удовлетворительный с точки зрения полезности.

Хозяйствующий субъект ведет поиск вариантов решения до тех пор, пока не будет найден первый приемлемый удовлетворительный вариант, после чего поиск сразу же прекращается. При этом критерием прием лемости или неприемлемости является так называемый "уровень притяза ния" или собственное представление субъекта о том, на что он может рассчитывать. При этом уровень притязаний не остается одним и тем же, раз и навсегда заданным. Напротив, он постоянно меняется, находясь в зависимости от результатов выбора последнего решения. Если предшест вующий результат был успешным, уровень притязаний повышается, а если отрицательным, то понижается, поскольку хозяйствующий субъект начи нает более критично относиться к своим способностям и возможностям.

Конечно, такая модель принятия решений, основывающаяся фактически на интуиции экономического субъекта и являющаяся по существу имитационной, стоит гораздо ближе к самому реальному процессу принятия решения, нежели неоклассический подход, предполагающий наличие точной информации о результатах данного конкретного варианта принятия решения и возможности сравнения его с результатами всех альтернативных вариантов в рамках общей функции полезности.

Сегодня стало признанным, что концепция ограниченной рациональности конкретнее и реальнее неоклассического принципа максимизации полезности и прибыли и одновременно достаточно абстрактна для того, чтобы ее можно было применять к широкому кругу явлений. И она выступает пока единственной моделью поведения хозяйствующих субъектов, альтернативной вышеназванному неоклассическому подходу.

Существуют различные модификации и разновидности описанной модели. Например, лауреат Нобелевской премии Р.Зельтен ввел три уровня принятия решений – уровень привычек, уровень воображения и уровень логических рассуждений. На каждом из этих уровней может быть свое решение, поэтому возникает проблема выбора. Субъект может поступать и по привычке, и в соответствии с воображением, и на основе логических рассуждений, и использовать сразу все три уровня.

Сравнительный анализ показывает, что во всех случаях и основной модели, и ее модификации речь идет в конечном счете об одном и том же:

что реальные люди в процессе принятия решений руководствуются не принципом максимизации, обеспечивающим достижение некоторого максимально эффективного равновесного состояния, а готовым и достаточно простым набором правил поведения, применяющимся ко всем наиболее часто встречающимся в экономической жизни ситуациям. И даже если отклонения от этих правил могли бы обеспечить более высокий результат, люди из-за неопределенности среды и невозможности соответствующей оценки отклонений, предпочитают пользоваться устоявшимся набором, ориентируясь не на максимально-эффективный, а просто на удовлетворительный результат. Более того, чем сложнее ситуация, тем чаще всего бывает выгоднее следовать именно наиболее простым правилам удовлетворительного выбора.

Действительно, в реальной хозяйственной практике постоянно встречаются случаи, когда человек, будь это предприниматель или потребитель, предпочитает никак не реагировать на поступающую к нему новую информацию, которая могла бы при определенном сочетании обстоятельств принести дополнительную выгоду, а действует по старым правилам. Меняется же его поведение только тогда, когда эта информация превышает некоторые пороговые значения, может быть, когда риск отклонения от старых правил становится оправданным. Это поведение легко объясняется рассматриваемой теорией, но практически никак не вписывается в традиционную модель рационального поведения экономического человека.

Кроме вышерассмотренной модификации, существует еще несколько разновидностей поведенческой экономической теории. Одна из них, разработанная Х.Лайбенстайном, еще более приближает к реальному неравновесному процессу принятия решений, рассматривая рациональ ность экономического субъекта не только как ограниченную, но и как переменную величину. Согласно этим выводам, в зависимости от обстоятельств человек ведет себя более или менее обдуманно и расчетливо. Такой подход намного реалистичнее и интереснее подхода неоклассической теории, где рациональность тождественна максимуму целевой функции и поэтому уже по определению не может быть переменной, а является жестко фиксированной. Кроме того, модель переменной рациональности представляется более общей по отношению к неоклассической, включая последнюю в себя как предельный частный случай, когда максимальное значение целевой функции можно представить как верхний предел, к которому асимптотически стремится переменная рациональность.

Согласно концепции Х.Лайбенстайна ограниченная рациональность может проявляться по-разному, в большей или меньшей степени в связи с тем, что поведение человека определяется двумя различными и противоположными по своей направленности составляющими – физиологической природой человека и его общественной природой. Если бы поведение определялось только физиологической стороной, то оно было бы минимально рациональным, поскольку человек стремился бы экономить мыслительную энергию и душевные силы настолько, насколько это возможно, ограничиваясь необходимым физиологическим минимумом.

Однако общественная природа заставляет его придерживаться норм и стандартов, задающихся обществом. Причем эти требования ощущаются человеком либо как свои собственные, либо как внешние обстоятельства, с которыми он не может не считаться. Таким образом, в результате действия этих двух противоположных сил устанавливается некоторая приемлемая степень рациональности, с которой субъект решает хозяйственные вопросы и которая в общем случае чаще всего весьма далека от максимальной эффективности, предусматривающейся оптимизационной равновесной моделью.

А отсюда следует, что где бы ни работал человек, какой бы деятельностью ни занимался, он всегда будет стремиться к некоторому наиболее комфортному для себя состоянию, но не как к максимально рациональному, а как к некоторому компромиссному. Следовательно, никакой трудовой контракт с фирмой, который никогда не может полностью регламентировать поведение работника на рабочем месте, в принципе не способен полностью задействовать потенциал работников и достичь максимальной эффективности – максимизации прибыли. Иначе говоря, фирма никогда не находится, да, по-видимому, и не может находиться на внешней границе своих производственных возможностей.

Это явление, которое присуще любой экономической системе, Х.Лайбенстайн назвал "Х – неэффективностью".

Таким образом, проведенный анализ содержания категории эффективности через призму различных концепций неоклассической, эволюционной и поведенческой экономических теорий убедительно показал большое значение, высокую плодотворность и перспективность исследования проблем эффективности с точки зрения неравновесия. Отказ от постулатов неоклассической методологии, в первую очередь от равновесной парадигмы и представления экономической системы в виде "черного ящика", позволил по-новому взглянуть на многие устоявшиеся понятия традиционной экономической теории. В частности, выяснилась абстрактность не только понятия общего равновесия, но и принципа максимизации полезности и прибыли, а мотивы поведения потребителей и производителей благ предстали в более реальном свете. Оказалось возможным рассматривать содержание категорий, в том числе эффективности, не как раз и навсегда предопределенное, застывшее, а как непрерывно развивающееся и обогащающееся новыми элементами.

Интерес к проблемам неравновесия экономических систем усилился в последние годы и начал приобретать все большее внимание ученых и практиков. Соответствующие исследования стали особенно актуальны в связи с переходом большого количества стран Центральной и Восточной Европы от централизованно управляемых к рыночным экономическим системам.

Дело в том, что длительное время экономики этих стран, в особенности Советского Союза, находились именно в состоянии выраженного неравновесия, характеризовавшегося несбалансирован ностью большинства макроэкономических параметров, крупными структурными диспропорциями, нарастающим товарным дефицитом.

Несмотря на то, что повышение эффективности производства и благосостояния населения провозглашались здесь главной задачей и целью общественного развития, до действительного решения этих проблем было далеко. А в том, что касается их максимизации, то, исходя хотя бы даже из вышерассмотренного тождества условий общего экономического равновесия и условий достижения хозяйственной системой состояния максимальной эффективности, они в условиях усиливающегося неравновесия были, вообще, невыполнимы.

Вместе с тем переход к рыночным формам регулирования экономических систем в этих странах в большинстве случаев не только не устранил прежних противоречий, но и существенно углубил их, вплоть до кризисных явлений и падения эффективности до критических значений.

Это свидетельствует о том, что переход явился фактически лишь сменой различных режимов экономического неравновесия. Процессы трансформации наглядно показали, что реальное экономическое развитие на больших временных интервалах его истории не только не является последовательным переходом от одного состояния общего равновесия к другому, а наоборот, обычно выступает как чередование отдельных достаточно устойчивых в структурном и организационном отношении режимов экономического неравновесия.

Это справедливо не только в отношении бывших социалистических, а ныне трансформационных экономических систем, но и для всех западных рыночных экономик, весь процесс развития которых можно подразделить на отдельные крупные этапы, каждый из которых характеризуется своим типом экономического неравновесия. При этом на каждом новом этапе система сохраняет свои наиболее важные функциональные характеристики предшествующего периода, продолжая тем самым единую логику развития.

Проанализируем реальную эволюцию неравновесной хозяйственной системы с точки зрения эффективности ее функционирования на примере СССР и России, используя для этого некоторые понятия, методы и формально-логический аппарат теории самоорганизации неравновесных экономических систем.

Для этого построим следующую графическую бифуркационную модель (рис. 3).

Рис. 3. Бифуркационная диаграмма развития экономики СССР и России.

Здесь по вертикальной оси А откладывается уровень технологического развития, характеризующий состояние экономической системы, а по горизонтальной оси – время, выступающее в качестве бифуркационного параметра.

Термин "бифуркация" означает ветвление или раздвоение траектории развития (в данном случае экономической системы) в некоторые моменты времени (на графике это, например, точки L и M в моменты времени 1 и 2), означающее появление различных возможных путей дальнейшего развития.

Вначале, в точке бифуркации, иногда называемой также точкой фазового перехода, и невдалеке от нее эти возможные пути еще близки друг к другу, но затем быстро расходятся, ведя к совершенно различным состояниям системы.

Точки бифуркации – это особые моменты в развитии экономической системы, в которой ее состояние меняется сразу, скачкообразно, как бы прыжком переходя в новое качество, на другую траекторию развития.

Однако предсказать по какой ветви оно пойдет (например, по ветви LM или LР после точки бифуркации L) невозможно. По утверждению теории нелинейной динамики это зависит от случайности1.

Часть траектории на диаграмме изображена сплошными, а часть – пунктирными линиями. Сплошные соответствуют устойчивым состояниям развития экономической системы, тем, которые либо были, либо могли бы быть, а пунктирные – неустойчивым или нереализуемым ее состояниям, которые разрушаются в точке бифуркации малейшим возмущением среды, но которые тем не менее продолжают существовать в теориях и общественном сознании. Неустойчивые ветви – важнейшая часть бифуркационной модели, позволяющая исследовать ход развития устойчивых траекторий. Особенностью неравновесных нелинейных систем является не просто латентное сохранение нереализованных вариантов развития, но и их влияние на общую динамику системы. Дело в Согласно социально-историческому подходу точки бифуркации – это моменты, в которых возникают "вызовы истории". Американский ученый М.Шермер, например, утверждает, что изменения в последовательности событий от упорядоченных к хаотическим приводят к нестабильности и обычно происходят в точках, где ранее упрочившиеся "необходимости" приходят в столкновение с другими, так что "случайность" получает шанс изменить ход истории. Причем изменения эти редки и внезапны. Применительно к социально-экономическим, общественным системам считается, что в точках бифуркации существует социальный заказ на выдающихся деятелей, на великие личности, деятельность которых может сразу же и непредсказуемо изменить течение событий, в то время как вдали от них происходит более или менее спокойное развитие, многое объективно предопределено, и действия одного или нескольких лиц не способны кардинально повлиять на ситуацию. В качестве случайности, нажимающей на "спусковой крючок" исторического или социально-экономического процесса и переводящей ее на другую ветвь развития, может выступить не только действие какой-то исторической личности, но и ее случайная смерть. В.О.Ключевский, например, так характеризовал Смутное время в конце XVI – начале XVII вв.: "Это было тягостное, наполненное тупого недоумения настроение общества, какое создано было неприкрытыми безобразиями опричнины и темными годуновскими интригами. Смута была вызвана явлением случайным – пресечением династии… У нас в конце XVI века такое событие повело к борьбе политической и социальной. Столкновение политических идей сопровождалось борьбой экономических состояний… Крушение политической системы означало распад традиционных связей между классами и многими людьми в каждом классе.

Восстановление структуры возможно было только на другой основе… Но общество не распалось: расшатался лишь государственный порядок. Когда надломились политические скрепы общественного порядка, оставались еще крепки связи национальные и религиозные: они и спасли общество" (См.: Ключевский В.О.

Сочинения. В 9-ти т. / Под ред. В.А.Янина. – М.: Мысль, 1988. – Т.3. – Ч.3. – С. 46-47.) том, что в тех точках, где устойчивые и неустойчивые ветви сталкиваются, осуществляется их так называемая аннигиляция и в системе происходит качественный скачок или кардинальное революционное изменение.

Отрезок траектории KL на диаграмме соответствует развитию советской экономики до начала ускоренной индустриализации в момент 1.

времени В этот момент возникает точка бифуркации L, представляющая две альтернативные возможности дальнейшего развития.

Одна из них, представленная верхней ветвью LM в период времени 12, соответствует периоду ускоренной индустриализации, а вторая, 12, представленная нижней ветвью LS в период времени – нереализованной в то время возможности продолжающегося развития аграрного и сырьевого секторов с целью создания базы для будущего перехода на индустриальный путь развития в более благоприятных условиях.

СССР выбирает путь к индустриальному будущему и с 1925–1926 гг.

после решений XIV съезда Коммунистической партии, провозгласившего курс на индустриализацию в качестве генеральной линии экономического строительства, начинается движение по ветви LM.


Однозначно трудно утверждать, что именно могло повлиять на такой выбор, имела ли здесь место какая-то историческая случайность или это было сознательным целенаправленным действием. Чтобы ответить на этот вопрос, нужен не столько экономический, сколько специальный глубокий исторический и политический анализ, однако в свете вышесказанного нельзя не учитывать смерть В.И.Ленина в 1924 г., приведшую к резкому изменению экономической политики.

Для индустриализации в СССР с самого начала была характерна направленность на ускоренное развитие тяжелой промышленности, особенно производства машин и оборудования. Это объяснялось необходимостью быстрой ликвидации технико-экономической отсталости СССР, перевооружения всех отраслей народного хозяйства для обеспечения быстрого роста производительности труда, осуществления расширенного воспроизводства материальных благ и коренного повыше ния эффективности производства.

Основными источниками ресурсов для поддержания курса индустриального развития стали вначале аграрный, а затем и сырьевой секторы экономики.

В 1930 г. из СССР было экспортировано 4,8 млн. т. зерна, в 1931 г. – 5,2 млн. т., в 1932 г. – 1,8 млн. т., за счет чего было оплачено около 80% стоимости импорта машин и оборудования. Существенное изменение потерпела структура импорта. Так, его потребительская доля снизилась с 16,2% от общего объема импорта в 1925–1926 гг. до 4,6% в 1931 г. Доля сырья для легкой промышленности упала за этот же период с 33,8 до 9,3%, а доля оборудования и сырья для тяжелой промышленности напротив, 82,1%1.

увеличилась с 36,2 до За счет быстрого увеличения капиталовложений удалось достичь значительных темпов роста промышленного производства. За период с 1928 г. по 1940 г. они составляли в среднем 10–14%2 ежегодно. За это время было введено в действие 9 тысяч новых крупных государственных промышленных предприятий, оснащенных передовой для того времени техникой.

Коренной реконструкции подверглись тысячи других предприятий. Были созданы новые отрасли промышленности: тракторная, автомобильная, авиационная, станкостроительная и другие.

Однако за этими внешне достаточно эффектными и убедительными достижениями нельзя не видеть серьезных недостатков. Один из них заключается в том, что в СССР постоянно формировалась все более См.: Гайдар Е. Аномалии экономического роста // Гайдар Е. Сочинения.– М.:

Евразия, 1997. – Т.2. – С.405 – 406.

См. там же. – С. 410.

однобокая и несбалансированная структура народного хозяйства с гипертрофированно развитой тяжелой промышленностью, недоразвитой легкой и крайне отсталым сельским хозяйством. Колоссальные изъятия ресурсов для индустриализации из аграрного сектора не остались бесследными, и СССР постепенно превратился из крупного еще в 30-е годы экспортера зерна в самого крупного его импортера к 70-м– 80-м годам. При этом не оправдался расчет на то, что развитый индустриальный сектор впоследствии за счет перевооружения и переоснащения сам по себе уже обеспечит ускоренное развитие всех других отраслей. Эта логика оказалась применимой только к простым равновесным системам с линейным, определенным и детерминированным характером связей. Что же касается сложных неравновесных систем с нелинейными зависимостями переменных, здесь все оказалось по-другому.

Несмотря на развитие и успехи индустриализации, аграрный сектор так и оставался недоразвитым, в то время как первый стал прогрессирующими темпами превращаться в своеобразную самоедную систему, не только поглощающую все, что она сама производит, но и требующую все больше и больше новых дополнительных ресурсов.

Типичным примером этого является ситуация, сложившаяся к 80-м годам на рынке стали, которой СССР производил в это время больше всех в мире, дополнительно скупая ее едва ли не на всех внешних рынках.

И тем не менее сталь была в стране одним из наиболее дефицитных ресурсов. И именно этим прежде всего объяснялась нехватка, например, автомобилей, комбайнов, станков, холодильников или стиральных машин.

Другой недостаток связан со все более явно вырисовывающейся военно-технологической направленностью индустриального комплекса, большая часть продукции которого, не потреблявшаяся на собственные нужды развития, уходила на военно-оборонные предприятия. По экспертным оценкам совокупная доля военных расходов в СССР достигала в 70 – 80-е годы громадной величины – примерно 16% от ВВП.

И наконец, еще один недостаток видится в том, что уже к середине 70-х годов, когда становится по существу очевидной невыполнимость поставленной ранее перед индустриализацией задачи обеспечения непрерывного роста эффективности социалистической хозяйственной системы, начинается переориентация экономики на сырьевой тип развития. Этому, несомненно, способствовало восьмикратное повышение цен на нефть, обеспечившее Советскому Союзу доходы от импорта нефти и нефтепродуктов на уровне 176 млрд. инвалютных рублей за 1974 – 1984 гг.1 Начинает раскручиваться маховик сырьевой специализации СССР на мировом рынке. Нефте- и газодобыча становятся приоритетным направлением для инвестирования. Так, в 1985 г. объем капиталовложений в ТЭК уже в 2 раза превысил уровень 1975 г. Пик нефтедобычи пришелся на 1983 г., когда было добыто 616 млн. т нефти, затем этот уровень изменялся неравномерно, достигнув еще одного пика в 624 млн. т в 1987– 1988 гг. При этом непрерывно растет доля ее экспорта и становится все более вероятным возврат экономической системы на траекторию, соответствующую сырьевому типу развития.

В силу вышесказанного экономика СССР к середине 80-х годов подходит к новой точке бифуркации (на графике это точка М, соответствующая моменту времени 2 – середине 80-х годов), вблизи которой, как утверждает теория нелинейной динамики, резко усложняется и становится плохо предсказуемым поведение системы, и смена сложившегося режима неравновесия становится неизбежной.

Эта точка примерно соответствует началу реформ М.С. Горбачева и попыткам перевести экономику страны вновь на индустриальный, более высокий уровень развития (по верхней ветви MR). Однако она оказалась См.: Гайдар Е. Экономические реформы и иерархические структуры // Гайдар Е.

Сочинения.– М.: Евразия, 1997. – Т.2. – С.146.

под таким сильным воздействием сложившихся и укрепившихся за последние годы экономических механизмов, толкающих экономику на "альтернативную" сырьевую ветвь (MN), что весь промежуток времени 23 явился только переходным периодом системы с индустриальной на сырьевую траекторию.

Наконец, точка N, означающая окончание этого сложного и противоречивого перехода, это та самая наиболее опасная точка соприкосновения устойчивой и неустойчивой ветвей развития, соответствующая времени, когда в системе происходит резкий скачок или когда, по выражению некоторых исследователей, "мало кто вообще понимает, что происходит, а когда дым рассеивается, оказывается, что вот он, сырьевой придаток, уже налицо, а соседи обсуждают, учат жить и оказывают гуманитарную помощь"1. Другими словами, после этого момента экономика начала функционировать и развиваться уже по иным законам, перейдя с индустриальной на аграрно-сырьевую траекторию.

Анализ бифуркационной модели позволяет сделать по крайней мере два вывода.

Он ясно показывает, что экономика действительно является неравновесной системой, нелинейным, а следовательно, сложно предсказуемым образом реагирующей на многочисленные внутренние и внешние воздействия. У нее существуют свои закономерности и своя логика развития, не укладывающаяся в рамки равновесного подхода. В ней весьма своеобразным образом переплетаются в единое неразрывное целое как существующие, действительные, реальные тенденции и пути развития, так и альтернативные их варианты, и прошлые, уже завершившиеся траектории через накопленный раннее опыт, через сформировавшийся в прежние годы и формирующийся потенциал, через Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. – Изд. 3-е. – М.: Эдиториал УРСС, 2003. – С.72.

традиции и институты, вообще через "эффект последействия".

Так, советская экономическая система накопила за долгие годы и десятилетия своего существования значительный потенциал структурной несбалансированности. Хронические дефициты, существенно деформиро вавшие весь воспроизводственный процесс, подавленная "скрытая" инфляция, беспрецедентно высокая доля военного производства и оборонной промышленности сформировали настолько сильный "эффект последействия", что он до сих пор оказывает влияние на российскую экономику. Сложно изменить логику эволюции неравновесной системы, алгоритмы, процедуры принятия решений, традиции, управленческие рутины и перейти после прохождения точки неустойчивости (бифуркации) на траекторию экономического развития принципиально другого типа.

Другой вывод заключается в том, что в развитии экономики в методологическом плане необходим учет не только желаемого, но и реально складывающихся, и возможных, и даже маловероятных направлений социально-экономической эволюции, и скрытых точек бифуркации, что предъявляет особые требования к пониманию существенных структурообразующих характеристик экономической системы. Между тем традиционно сложившиеся приемы и методы оценки наиболее существенных параметров хозяйственного развития системы на основе макро- или микроэкономических показателей и индикаторов для этих целей не достаточна. Опираясь только на них, невозможно понять механизмы функционирования неравновесных систем.

По-видимому оправдано ставить вопрос о формулировке для отдельных типов неравновесия своих собственных теоретических моделей микро- и макроэкономики, выделении и спецификации для того или иного типа экономического неравновесия соответствующих характеристических переменных, агрегатов и критериев, как это в свое время сделал Я.Корнаи при разработке и анализе экономики товарных дефицитов. То, что с точки зрения логики функционирования воспринимается как экономическая неэффективность и нецелесообразность (например, в рыночных экономиках с доминированием институтов собственности), является необходимым условием устойчивости и эффективности централизованно управляемого хозяйства с доминированием властных институтов или находящегося в процессе перехода от одного типа неравновесия к другому.


Следовательно, необходима выработка специальных критериев, позволяющих адекватно отражать эффективность развивающихся хозяйственных систем на микро-, мезо- и макроуровне в условиях сложившегося конкретного типа общего экономического неравновесия.

ГЛАВА О МЕХАНИЗМАХ САМООРГАНИЗАЦИИ И САМОРЕГУЛИРОВАНИЯ НЕРАВНОВЕСНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗИ С ЭФФЕКТИВНОСТЬЮ ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ Внутри любой неравновесной системы действуют присущие ей внутренние механизмы самоорганизации и саморегулирования. В общем случае, исключая периоды (точки) фазового перехода или бифуркации и пограничные с ними состояния, это, как уже отмечалось ранее, обычное, нормальное и, подчеркнем особо, устойчивое состояние экономики, которое может продолжаться многие десятилетия. Назовем его стабильным неравновесием. Вместе с тем по прошествии некоторого определенного, более или менее длительного периода времени сложившийся тип стабильного неравновесия нарушается, переходя в состояние нестабильного, неустойчивого неравновесия, и после прохождения точки (периода) бифуркации сменяется новым типом.

Пока не существует какой-либо единой теории, которая полностью объясняла бы эти процессы и позволяла всесторонне их анализировать.

Поэтому, чтобы продолжить намеченные исследования, рассмотрим вначале некоторые положения теории нелинейной динамики (в адапти рованном изложении).

Нелинейная зависимость, например, зависимость параметров какой либо системы от внешних воздействий на нее принципиально отличается от линейной непропорциональностью и многообразием возможностей. В линейном случае все обстоит достаточно просто. Изменение какого-либо внешнего усилия, скажем в m раз, приведет здесь к аналогичному, однозначно определенному изменению соответствующего параметра системы. В нелинейном – все по-другому. При таком же изменении внешнего воздействия пропорционального отклика в объекте уже не происходит. Здесь возможно непропорциональное и весьма значительное число различных ответных реакций, неединственность решений, наличие пороговых эффектов, когда вначале до какого-то определенного момента (порога) имеет место одна зависимость (отклик), а после него – иная.

Возможно изменение объекта по пути непредсказуемой хаотической траектории, а также и совершенно неожиданный, как иногда говорят, "антиинтуитивный" ответ.

Строго говоря, все физические и тем более социальные и экономические системы являются нелинейными. Именно по этой причине, например, всегда было весьма проблематичным применение в экономике принципа планирования от достигнутого, когда зависимость, имевшая место в прошлом периоде, линейно распространяется на будущее. Вместе с тем в ряде случаев аппроксимация нелинейных связей линейными является и необходимой, и оправданной.

Кроме хорошо изученных двух классов объектов – детермини рованных, прогноз поведения которых может быть дан на любое время, исходя из начальных данных, и стохастических, у которых последующее состояние никак не связано с предыдущими и поэтому характеризующихся лишь вероятностью поведения, в 1970 – 1980-е гг. было показано, что существует еще один класс объектов. Это с формальной точки зрения детерминированные системы, однако предсказуемость их поведения ограничена и возможна только на отдельных интервалах времени из-за высокой "чувствительности" к начальным данным. Любая сколь угодно малая неточность в определении исходного состояния, любое начальное отклонение быстро нарастают, приводя к непредсказуемым следствиям, и с какого-то момента времени система начинает вести себя хаотически.

Описанное явление было названо динамическим хаосом. А матема тические образы детерминированных непериодических процессов, для которых принципиально невозможен долгосрочный прогноз, имеющие графическое представление в фазовом пространстве, где по осям коорди нат откладываются значения переменных, характеризующих состояние системы, – странными аттракторами.

Исследования странных аттракторов показали, что в явлениях динамического хаоса есть свой, хотя и более своеобразный и сложный порядок, которым даже можно в известной мере управлять. Для этого достаточно изменить некоторые параметры нелинейной системы, как бы чуть-чуть подтолкнуть ее, и развитие пойдет по другой территории.

Поиски порядка в детерминированном хаосе заняли, по свидетельству С.П.Капицы, С.П.Курдюмова и Г.Г.Малинецкого, все последние 20 лет.

"Эти поиски, – говорят они, – оказались захватывающим занятием.

Например, оказалось, что в природе существует всего несколько универсальных сценариев перехода от порядка к хаосу. Можно изучать самые разные явления, писать разные уравнения, – подчеркивают ученые,– но получать одни и те же сценарии. Это поразительно. Исследователи пытаются увидеть за этим новый, более глубокий уровень единства природы"1. Исследуя этот вопрос, авторы подчеркивают, что во многих конкретных случаях порядок неотделим от хаоса. А хаос порой выступает как сверхсложная упорядоченность.

Нелинейные процессы в отличие от линейных являются необратимыми из-за так называемых диссипативных явлений, связанных с рассеянием энергии (это явления трения, вязкости и диффузии). Например, при трении часть энергии превращается в тепло и безвозвратно теряется, поэтому процесс и становится необратимым.

Однако выяснилось, что те же диссипативные явления, которые разрушают порядок в простейших линейных системах, становятся Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. – С.27.

факторами новой упорядоченности в нелинейных процессах. Этот факт многие ученые до сих пор считают парадоксальным. Последнее нашло своеобразное отражение даже в наименовании упорядоченности, возникающей в сложных нелинейных системах под влиянием диссипативных процессов – рассеяния энергии, вещества или информации.

Эту упорядоченность назвали диссипативными структурами. Впервые такие структуры были обнаружены в 1952 г. А.Тьюрингом в ходе математического моделирования сложнейшего биологического явления – морфогенеза (возникновения организма из деления и развития клеток).

Выяснилось, что диссипативных структур, а следовательно, и видов упорядоченности в нелинейных динамических процессах сравнительно немного. Любая из них может быть изображена графически в виде соответствующих фазовых портретов, среди которых обычно выделяются устойчивые, полуустойчивые и неустойчивые предельные циклы, устойчивые и неустойчивые фокусы, седло, центр. Устойчивый фокус, например, представляет собой множество спиралевидных траекторий, направленных или сходящихся к некоторой точке, а неустойчивый – расходящихся из нее. Они напоминают известные в неоклассической экономической теории графические изображения паутинообразных моделей, где траектории развития сходятся к точке равновесия или расходятся из нее, означая, соответственно, затухающие или усиливающиеся колебания цены.

Все диссипативные структуры можно разделить на два вида:

стационарные – не меняющиеся со временем, и нестационарные – изменяющиеся с течением времени. Особенно важным является то, что виды диссипативных структур не зависят от типа исследуемого нелинейного процесса – физические, химические, биологические, социально-экономические. Они формируются по одним и тем же законам.

Кроме того, отдельные структуры могут объединяться в более сложные.

Во всех нелинейных хаотических системах упорядоченность устанавливается под влиянием процессов самоорганизации, в основе которых лежат, как было сказано, диссипативные явления. Что же касается самого механизма формирования упорядоченности, то он связан с действием положительных и отрицательных обратных связей.

Положительная связь усиливает и ускоряет развитие процесса (по типу оптического резонатора в лазере), а отрицательная – ослабляет и стабилизирует (по типу регулятора Уатта в паровой машине). На основе отрицательных обратных связей работают практически все виды автоматизированных управляющих систем и различных регулирующих устройств.

Естественно, что в теории управления, в кибернетике, в экономике, в технических и гуманитарных науках исследовались и исследуются преимущественно только отрицательные обратные связи, в то время как роль положительных, по мнению ряда ученых, оказалась недооцененной.

Поскольку последние справедливо связывались с развитием неустойчивости и нестабильности системы, потерей ею равновесия и управляемости, то они оставались, как правило, вне основного внимания.

Их значение стало выявляться только недавно в связи с исследованиями открытых динамических нелинейных систем. Выяснилось, что сама возможность возникновения в этих системах упорядоченности (формирования диссипативных структур) непосредственно связана именно с процессом взаимодействия положительных и отрицательных обратных связей. Роль положительных как раз и заключается в создании неустойчивости, ухода от равновесия как предпосылки для развития и обеспечения возможности возникновения новых структур порядка. А роль отрицательных состоит в стабилизации этого процесса в определенных границах вдали от точек равновесия.

Нужно отметить, что в сложных системах определение типа связи не всегда бывает возможным. Одна и та же связь может действовать и как положительная, и как отрицательная.

Обобщим теперь вышесказанное относительно нелинейных динамических процессов в виде нескольких кратких выводов.

Все физические и социально-экономические объекты и процессы являются нелинейными динамическими системами. Поэтому их поведение под влиянием внешних воздействий отличается сложностью, разнообразием и непропорциональностью ответов, плохой предсказуемостью, в особенности для больших периодов времени, наличием пороговых эффектов.

Существует большое количество нелинейных процессов и явлений, имеющих такую высокую чувствительность к внешним воздействиям, когда даже самые незначительные "усилия" приводят к серьезным последствиям вплоть до хаоса и кардинального изменения состояния системы. Вообще, нелинейность связей означает, что будущее не единственно и не предопределено однозначно предшествующей траекторией развития, а зависит от многочисленных факторов, в том числе и от случайностей в точках бифуркации.

Во всех нелинейных процессах, в том числе даже в явлениях динамического хаоса, существует некоторая упорядоченность, основные виды которой поддаются анализу и классификации. Эта упорядоченность существенно связана с рассеянием энергии, вещества или информации и получила название диссипативных структур (будем называть их в дальнейшем для простоты структурами порядка).

Упорядоченностью нелинейных динамических систем можно в некоторой степени управлять через определенные параметры системы (в дальнейшем будем называть их параметрами порядка).

Структуры порядка, возникающие в нелинейных динамических процессах, могут объединяться в более сложные структуры. Среди них выделяются стационарные и нестационарные.

Упорядоченность в нелинейных динамических системах, формирование в них структур порядка, является следствием их самоорганизации, происходящей под одновременным воздействием положительных и отрицательных обратных связей. Положительные связи придают системе неустойчивость, неравновесие, побуждают ее к процессу дальнейшего роста и расширения, а отрицательные сдерживают этот процесс, задают для него определенный диапазон роста и стабилизируют в конкретных границах.

Рассмотрев некоторые важные идеи, результаты и направления развития современной теории нелинейной динамики, вернемся теперь к исследованию вопросов экономического неравновесия под новым углом зрения и попробуем объяснить процесс формирования и смены его режимов.

Как подчеркивалось выше, любая экономическая система является открытой и неравновесной, и неравновесие – это их обычное состояние.

Отсюда вытекает, что их эволюция осуществляется в соответствии с теми же самыми принципами, по которым развиваются любые нелинейные динамические системы. И следовательно, в них также формируются свои структуры порядка, фазовые траектории и портреты которых могут иметь весьма сложный и своеобразный вид. Поэтому равновесные состояния экономической системы, предусматриваемые неоклассической экономи ческой теорией, можно рассматривать как частный случай этой более сложной упорядоченности. Действительно, как отмечалось, неравновесие экономических систем иногда устойчиво сохраняется в течение многих десятилетий без каких-либо особых видимых нарушений, что свидетель ствует о наличии в них внутренней самоорганизации, обеспечивающей определенный порядок.

Согласно неоклассическому подходу состояние общего экономи ческого равновесия достигается, как известно, целенаправленными действиями субъектов рынка, стремящихся либо к максимизации прибыли, либо к максимизации полезности. Думается, что именно этот процесс и лежит в основе формирования внутреннего порядка в неравновесных системах и образования в них диссипативных структур. Можно сказать так, что общее равновесие в результате этих действий по многим причинам, в том числе и по причине неполной, ограниченной рациональности поведения рыночных субъектов, часто довольствующихся не максимальным, а просто удовлетворительным результатом, не достигается, но состояние экономической системы стабилизируется и устанавливается какой-то определенный тип ее упорядоченности, вид которой в немалой степени будет зависеть от конкретного характера деятельности этих субъектов.

В принципе, этот вид можно установить (правда, пока не во всех случаях), используя специальный математический аппарат теории нелинейной динамики, и построить ее графический аналог в виде соответствующего фазового портрета. Так, исследования В.П.Милованова показывают, что последний может иметь вид, например, устойчивого фокуса, свидетельствующего о высоком уровне занятости при этом типе упорядоченности, возникающей в неравновесной экономической системе, или в виде неустойчивого предельного цикла для упорядоченности с ярко выраженной безработицей.

Теперь вспомним суть и роль рассмотренных выше диссипативных процессов (называемых также диссипацией) в формировании в нелинейных системах внутреннего порядка. Как уже говорилось, диссипация – это рассеяние энергии, вещества или информации, в ходе которого они переходят из упорядоченной формы в неупорядоченную, безвозвратно теряясь. В силу последнего обстоятельства диссипация разрушает упорядоченность в простейших системах на микроуровне.

Однако она же в соответствии с теорией нелинейной динамики выступает предпосылкой формирования новых структур порядка на макроуровне.

В отношении экономических систем также можно говорить о диссипации, то есть частичной безвозвратной потере или рассеивании и энергии, и вещества, и информации одновременно. В них происходит рассеяние (расходование) рабочей силы (человеческих сил и энергии), рассеяние (потребление) материальных ресурсов, капитала, материальных благ, рассеяние (использование) информации, что значительно усложняет и изменяет динамику хозяйственных процессов.

Так, в виде готовых товаров и услуг всегда материализуется только часть человеческой энергии, другая же безвозвратно теряется, превращаясь, например, в то же самое тепло, что и в физических системах.

Неминуемы потери части ресурсов при обработке любых материалов в виде соответствующих отходов производства, при сгорании нефти, газа, каменного угля, древесины. Неизбежно теряется часть информации при ее обработке и передаче. Наличие этих неустранимых потерь или рассеяния, кстати, уже само по себе говорит о принципиальной необратимости, нелинейности и неравновесности экономических явлений и процессов.

Назовем рассеивающуюся, безвозвратно теряющуюся часть энергии, ресурсов и информации, не материализующуюся в конкретных благах и переходящую в конечном счете в энергию неупорядоченных процессов, диссипативными издержками и отметим, что их величина не является постоянной. Она непосредственно связана с характером используемой техники и технологии, с уровнем организации и управления хозяйственными процессами.

Так, например, при выплавке стали часть энергии сгораемого кокса действительно неминуемо теряется, уходя просто на нагрев окружающего пространства. Однако величина этих потерь существенно зависит от степени технологического совершенства применяемого оборудования.

Чем она выше, тем меньше эти потери, и наоборот. Следовательно, для изготовления одного и того же количества продукции или услуг в зависимости от технико-технологических условий будет требоваться неодинаковое количество ресурсов и издержки будут различными.

Различной будет, соответственно, и эффективность хозяйствования.

Аналогичным образом действуют и организационные условия, приводя к значительным прямым потерям времени, энергии и ресурсов через простои, работу "вполсилы", недогруженность, низкую дисциплину труда и, в конечном счете, непосредственно влияя на величину диссипативных издержек и эффективности. Еще Ф.Тейлор, анализируя причины "работы с прохладцей", резко снижавшей эффективность производства, подчеркивал, что причинами являются: "обычно применяемая ошибочная система организации управления предприятиями, которая принуждает каждого рабочего "прохлаждаться" или работать медленно, защищая этим свои собственные насущные интересы", а также "непроизводительные, грубо-практические методы производства, которые до настоящего времени почти повсеместно господствуют во всех отраслях промышленности и применяя которые наши рабочие затрачивают даром значительную долю своих усилий"1.

Ярким примером громадных возможностей экономии на диссипативных издержках и многократного увеличения производитель ности труда (можно сказать – использование ранее безвозвратно теряемой человеческой энергии и ресурсов для производства новых благ) является внедрение Г.Фордом конвейерной системы, разбиение всего производ ственного процесса на отдельные технологические операции и организация четкой системы контроля и планирования. "Разложение всех Управление – это наука и искусство: А.Файоль, Г.Эмерсон, Ф.Тейлор, Г.Форд. – М.:

Республика, 1992. – С.228.

производственных процессов на самые простые движения, – подчеркивал Г.Форд, – ведет к колоссальной экономии времени и материалов… Мы стараемся, – продолжал он, – бороться со всеми видами расточения человеческой силы, времени и материала"1.

Диссипативные издержки неоднородны и имеют достаточно сложный поэлементный состав. К ним прежде всего нужно отнести часть издержек производства. Например, оплату той части сырья, материалов, энергии и рабочей силы, которая неизбежно теряется в ходе производственной деятельности. К ним же следует причислить часть "прочих производственных расходов", например, некоторые виды налогов, сборов и других затрат, не связанных непосредственно с производством благ и услуг, но уменьшающих доходную часть субъектов хозяйствования.

И, кроме того, часть таких непроизводительных издержек, как потери от брака и простоев, от низкой квалификации работников, не соответ ствующей технологическим требованиям, от плохого менеджмента.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.