авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«М.В. НИКОЛАЕВ ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЭФФЕКТИВНЫХ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СИСТЕМ ИЗДАТЕЛЬСТВО КАЗАНСКОГО ...»

-- [ Страница 4 ] --

Иначе подошла к понятию "фирма" трансакционная теория, сосредоточившая взгляд не на условиях максимизации эффективности, а на объяснении причин возникновения и развития фирмы. Согласно представлениям Р.Коуза, считавшего, что фирма "есть система отношений, когда направление ресурсов начинает зависеть от предпринимателя"1, возникновение фирмы связывается с трансакционными издержками, а точнее с тем, как дешевле и выгоднее осуществлять сделки – путем создания фирмы, где осуществляется координация деятельности индивидов, сокращающая величину сопутствующих издержек, или же посредством рыночного механизма.

Критерием выбора того или иного варианта является при этом сравнение величин предельных трансакционных издержек для каждого из них. Если предельные трансакционные издержки функционирования фирмы меньше аналогичных издержек рыночной организации производства, то создание фирмы целесообразно, в противном случае – нет. Эти выводы Р.Коуза получили затем дальнейшее и существенное развитие в работах А.Алчиана, Х.Демсеца, Д.Норта, Г.Саймона, О.Уильямсона, К.Эрроу и других.

Хотя неоклассический и трансакционный подходы к понятию фирмы иногда противопоставляют, думается, однако, что между ними нет непреодолимой границы. Скорее они дополняют друг друга. Ведь минимизация трансакционных издержек, как и любых других, в конечном счете имеет ту же цель, что и оптимизация производственной функции – повышение эффективности хозяйствования.

Нельзя не обратить внимания еще на тот факт, что, хотя фирма, в соответствии с трансакционным подходом, и создается в целях минимизации трансакционных издержек, она никогда не уничтожает их полностью из-за асимметричности информации и сопутствующего ей оппортунистического поведения экономических субъектов. В противном случае, как иногда справедливо отмечают, все общественное производство Коуз Р. Фирма, рынок и право. – М.: Дело ЛТД при участии изд-ва "Catallaxy", 1993.

– С.38.

было бы организовано как одна огромная фирма в масштабе всего национального хозяйства. Реальный размер фирмы определяется соотношением предельных трансакционных издержек фирмы с издержками рыночной организации хозяйства. Если они уравниваются, то дальнейшее увеличение фирмы становится ненужным.

Таким образом, в этом подходе фирма выступает уже не как оптимизируемая производственная функция, а как некоторая сложная иерархическая структура, действующая в условиях рыночной неопределенности и неполноты информации с целью минимизации трансакционных издержек. Поскольку в рамках фирмы осуществляется неценовой метод распределения и управления ресурсами, то она предстает как механизм, альтернативный рыночному.

В рамках трансакционного подхода следующий шаг в уточнении и углублении понятия фирмы был сделан вначале в работах А.Алчиана и Х.Демсеца, связавших ее сущность одновременно с двумя факторами – с кооперацией труда, позволяющей более эффективно использовать ресурсы в составе коллектива, нежели поодиночке, и с необходимостью контроля за поведением всех членов коллектива. А следующее уточнение принадлежит У.Меклингу, М.Дженсену и О.Уильямсону, определившим фирму как "сеть контрактов" или соглашений между субъектами хозяйствования, специфицирующих права и обязанности сторон.

Контракты, как известно, бывают трех типов – классические, неоклассические и отношенческие или имплицитные (неявные).

Классический контракт предполагает, что сделки между экономическими агентами носят разовый характер, а все аспекты отношений ввиду низкой степени неопределенности заранее могут быть предусмотрены и включены в контракт. Он характеризуется полной автономией сторон, легкостью нахождения замены каждого из участников сделки, высокими стимулами выполнения заключенных договоренностей.

К такому типу относится, например, договор купли-продажи.

Неоклассический тип контракта характерен для сторон, находящихся в высокой степени зависимости друг от друга в связи с трудностью нахождения равноценной замены, в результате чего форма контракта усложняется – он разрабатывается специально "под сделку". В нем, как правило, появляются лазейки для невыполнения условий, поскольку стимул выполнения контракта здесь ниже, чем у классического типа, а зависимость сторон подталкивает каждого участника использовать эту зависимость в своих интересах. Примером неоклассических контрактов служат договоры франчайзинга, регулирование естественных монополий, долгосрочные контракты между транспортными, энергетическими и сырьевыми компаниями.

Наконец, имплицитные контракты заключаются между обоюдно зависимыми участниками сделки, где результат полностью обусловлен их совместной деятельностью. Они характеризуются долгосрочными и непрерывными во времени связями между экономическими субъектами в условиях высокой степени неопределенности и отличаются преобладанием неформальных договоренностей над формальными, а также нередко интерспецифичностью активов. Основные положения таких контрактов могут вообще не специфицироваться и сводиться к передаче одной стороной прав контроля своих действий другой стороне. Понятно, что в таком случае вместо автономии участников контракта, как в классическом и неоклассическом типах, имеют место властные отношения, основанные на достаточно жестком подчинении одного участника решениям другого.

При этом, поскольку сами стимулы выполнения условия договоренности являются весьма слабыми, широко используются нормы и методы административного контроля и взыскания.

Таким образом, исходя из понятия контракта и с учетом его типов, фирма определяется как такая сеть долгосрочных контрактов между собственниками активов, в которой каждый из них был бы лучше всего приспособлен к особенностям соответствующей конкретной сделки, и, следовательно, проблема фирмы понимается здесь как проблема выбора оптимальной контрактной формы, обеспечивающей максимальную экономию на трансакционных издержках.

Нужно сказать, что в настоящее время пока нет способа однозначного измерения трансакционных издержек. Единственная попытка их количественной оценки была предпринята Дж.Уоллисом и Д.Нортом для экономики США. Хотя, строго говоря, измерялись здесь не сами эти издержки, а объем частных и государственных услуг, призванных их уменьшить. Согласно их оценкам, доля в ВВП США трансакционных услуг, оказываемых частным сектором, возросла с 23% в 1870 г. до 41% в 1970 г., а оказываемых государством – с 3,6 до 13,9% за этот же период, что в сумме составило рост с 26,1 до 54,7%. Отсюда и был сделан вывод о соответствующем значительном уменьшении трансакционных издержек.

Расширение трансакционного сектора экономики Дж.Уоллис и Д.Норт назвали "структурным сдвигом первостепенной важности", связав с ним развитие в экономике контрактных форм и резкое увеличение эффективности хозяйствования. "Ресурсы общества, направляемые на спецификацию и защиту прав собственности, – подчеркнули они, – были настолько эффективны, что это сделало возможным гигантский расцвет контрактных форм, которые заполнили нашу современную экономику и которые являются ключом к объяснению контраста между высокоразвитыми странами и странами "третьего мира"1.

Итак, фирма может быть определена по-разному: через производ ственную функцию, через трансакционные издержки и через сеть North D., Wallis J. Measuring the Transaktional Sektor in American Economy, 1870-1970.

– Jnt, Longterm Factors in American Economic Jroucth. Jn S.L. Engerman and R.E. Jallman eds. Chicago, 1987. – P.122.

контрактов. В отношении первых двух определений уже было отмечено, что они не противоречат, а скорее дополняют друг друга. Это же относится и к третьему.

Объединяя все три подхода, можно выделить несколько следующих важнейших характеристик, определяющих сущность фирмы. Это, во первых, наличие цели, заключающейся либо в максимизации прибыли, либо в минимизации издержек (в любом случае – в росте эффективности хозяйствования). Во-вторых, существование сети контрактов, опять же нацеленной на максимальную эффективность через минимизацию трансакционных издержек. В-третьих, долговременный характер отно шений, складывающихся внутри фирмы. В-четвертых, функционирование фирмы как единого целостного образования. В-пятых, административный, нерыночный характер механизма координации деятельности внутри фирмы, действующего в основном посредством приказов, распоряжений, инструкций и согласований.

Вместе с тем в неоклассическом и трансакционном подходах к понятию фирмы есть весьма существенные и даже принципиальные различия, имеющие методологический характер. И они будут учитываться при дальнейшем исследовании темы, определенной настоящей работой.

Эти различия заключаются в том, что первый подход однозначно относится к равновесным экономическим ситуациям, где и фирма, и цель жестко и однозначно определены. Второй же – к более реальным неравновесным, где деятельность фирм рассматривается вне каких-либо жестких ограничений, в условиях риска, неопределенности, многознач ности и неполноты, так как никакой контракт и их сеть, по определению, не могут быть полными.

Кроме рассмотренных подходов, понятие фирмы и особенности функционирования фирм в условиях неравновесия исследуются в эволюционной и поведенческой теориях, которые были рассмотрены выше в связи с анализом содержания категории эффективности. Здесь трактовка фирмы, как было показано, существенно отличается от только что приведенных. Например, в эволюционной теории фирма представляет собой некоторый аналог живого непрерывно развивающегося и эволюционирующего организма, точно так же реагирующий на все изменения внешней среды и меняющий в соответствии с ними правила своего поведения (рутины) и таким образом достигающий удовлетвори тельных результатов в смысле эффективности функционирования.

В поведенческой теории фирма также рассматривается как некоторая непрерывно развивающаяся структура, изменяющаяся под влиянием процесса принятия решений, подчиняющегося набору интуитивных правил и условий, направленных на поиск приемлемого удовлетворительного результата.

В этих двух теориях (эволюционной и поведенческой) цель максимизации прибыли или минимизации издержек не ставится. Фирмы здесь действуют так же, как и отдельные хозяйствующие субъекты, в соответствии с принципом ограниченной рациональности.

В то же время и эти подходы, несмотря на их существенное отличие, нельзя противопоставлять первым трем. Например, в эволюционной теории предполагается, что следование рутинам позволяет фирме минимизировать трансакционные издержки и постоянно получать удовлет ворительный результат, что, несомненно, сближает ее с институциональ ной и неоинституциональной теориями.

Итак, существует целый ряд концепций, по-разному трактующих суть фирмы и по-своему объясняющих их поведение с акцентированием внимания на тех или иных свойствах и качествах. Каждая из этих концепций, строго говоря, имеет свою область применения конкретно к тем или иным условиям и обстоятельствам, в которых действуют фирмы.

В одних случаях применима одна теория, в других – другая, а в третьих требуется различное сочетание идей.

Что же касается трансформационной экономики, функционирующей в условиях смены режима неравновесия, то применительно к ней, с какой бы стороны (подхода) ни рассматривать фирму, выясняется, как отмечалось выше, принципиальное изменение ее положения, функций да и самой сути в результате приватизации и формирования новых отношений собственности. Причем в большинстве случаев эти изменения, по крайней мере вначале, на первых этапах преобразований, носят негативный характер. С точки зрения, например, неоклассического технологического подхода в условиях трансформации невозможно даже ставить вопрос о какой-либо максимизации эффективности или минимизации издержек, речь идет скорее лишь о выживании фирмы. А с точки зрения трансакционного подхода очевидно другое – фирма не выполняет в условиях смены режима неравновесия одной из главных своих задач – снижения уровня трансакционных издержек.

Перейдем к анализу следующего третьего элемента механизма связи системных качеств и структурных изменений с эффективностью хозяйствования, изображенного на рисунке 17, – росту хозяйственных затрат и начнем с рассмотрения и уточнения содержания одной из их составляющей – трансакционных издержек.

Нужно сказать, что несмотря на ту значительную роль, которую играет понятие трансакционных издержек в современной экономической теории, пока нет ни единого их определения, ни единого подхода в объяснении их природы. Самим Р.Коузом, который ввел их в научный оборот, они определялись вначале "как издержки использования механизма цен", "издержки осуществления трансакций обмена на открытом рынке", "рыночные издержки". "Чтобы осуществить рыночную трансакцию, – пояснял Р.Коуз, – необходимо определить, с кем желательно заключить сделку, оповестить всех, с кем желают заключить сделку и на каких условиях, провести предварительные переговоры, подготовить контракт, собрать сведения, чтобы убедиться в том, что условия контракта выполняются, и так далее"1. Впоследствии постепенно закрепилось понятие "трансакционные издержки".

Наиболее удачное и получившее широкое распространение их определение было дано, пожалуй, К.Далманом, согласно которому "трансакционные издержки (transaction costs) – это издержки сбора и обработки информации, издержки проведения переговоров и принятия решений, издержки контроля и юридической защиты выполнения контракта"2.

Существуют различные классификации этих издержек. Однако наиболее целесообразно связать ее с этапами заключения сделки или контракта и периодом, непосредственно следующим за этим. Так, напри мер, О.Уильямсон рассматривает ex ante и ex post трансакционные издерж ки, возникающие до и после заключения сделки. Если саму сделку разбить на такие этапы, как поиск партнера;

согласование интересов;

оформление сделки;

контроль за ее выполнением, то в целом классификацию трансакционных издержек можно представить в следующем виде.

Издержки поиска информации, включающие в себя прежде всего затраты на поиск информации о потенциальных партнерах хозяйственных сделок и наиболее выгодных условиях купли-продажи, а также потери, связанные с неполнотой и несовершенством приобретаемой информации.

Действительно, прежде, чем заключить какую-либо сделку, экономический субъект собирает сведения о контрагенте. Например, при получении кре дита в банке потребуется представить массу документов, подтверждаю щих наличие собственности, служащей залогом. Банк проверит достовер Коуз Р. Фирма, рынок и право. – С. 8-9.

Dalman C.I. The Problem of Externality // The Journal of Law and Economics 22. – April 1979. – №1. – P.148.

ность представленных материалов, надежность заемщика, его реальное финансовое положение и платежеспособность, оценит степень риска и только после этого примет решение. Любой потребитель также, прежде, чем что-либо приобрести, изучит информацию о ценах на различных рынках, о качестве приобретаемых товаров, о гарантиях. Все это и составляет вышеназванные издержки, которые могут быть достаточно большими.

Издержки ведения переговоров. Сюда включаются затраты на ведение переговоров об условиях обмена, о выборе формы сделки.

Издержки измерения, касающиеся затрат, необходимых для оценки качества товаров и услуг, по поводу которых совершается сделка. Они включают в себя затраты на различную измерительную аппаратуру – калькуляторы, дозиметры, контрольные весы, а также время и оплату соответствующего труда.

Издержки заключения договора (контракта), включающие в себя все затраты на юридическое или "неформальное" оформление сделки. К ним относятся, например, оплата услуг агента, который ведет переговоры, или время на само ведение переговоров.

Издержки спецификации и защиты прав собственности. К этому виду издержек относятся расходы на функционирование судебно правовой системы, органов охраны правопорядка, затраты времени и ресурсов, необходимых для восстановления прав, нарушенных в ходе выполнения того или иного контракта, а также потери от плохой спецификации прав собственности и ненадежной защиты, например, поиск так называемых крыш, затраты на создание собственных служб безопасности и другие.

Издержки контроля за соблюдением условий сделки и предотвращение уклонения от выполнения этих условий, называемые также иногда издержками оппортунистического поведения. Сюда относятся все затраты, связанные с выявлением и наказанием нарушителей договоров, а также с действиями, предупреждающими эти нарушения или направленными на получение односторонних преимуществ.

Такой достаточно подробный поэлементный анализ трансакционных издержек позволяет утверждать, что они как бы пронизывают все хозяйственные отношения, без них фактически невозможно представить экономическую жизнь. По мнению С.Чена, эти издержки не имеют места только "в экономике Робинзона Крузо", но они существуют в любой экономике с числом агентов более одного. И кроме того, можно видеть, что в трансформационной переходной экономике при смене типа экономического неравновесия трансакционные издержки действительно сильно возрастают, поскольку здесь усложняются и поиск информации, и ведение переговоров, и заключение контрактов, и оценка качества товаров и услуг, и контроль за соблюдением условий сделок, а ряд таких институтов, как, например, судебно-правовая и правоохранительная система, функционируют не достаточно эффективно.

Рассмотрим некоторые из подходов к объяснению природы этих издержек. Один из них – это подход теории трансакционных издержек.

Его квинтэссенцией является, как подчеркивает А.Н.Олейник, изменение одного из основных постулатов неоклассики, согласно которому издержки на получение информации якобы отсутствуют, и индивиды обладают всем объемом информации о сделке1. Здесь делается иное, противоположное допущение о существовании издержек, связанных с идентификацией продавцов и цен – информационных издержек. При этом трансакционные составляют только часть последних – те, которые так или иначе связаны с издержками получения информации об обмене. Другими словами можно сказать, что любые трансакционные издержки всегда являются См.: Олейник А.Н. Институциональная экономика. Учебное пособие. – М.: ИНФРА – М, 2000. – С. 133-134.

информационными, в то время как обратное неверно.

В качестве примера, показывающего обусловленность трансакцион ных издержек информационными, А.Н.Олейник приводит возможность оппортунистического поведения партнеров по сделке в условиях неполноты и асимметричности информации. Действительно, если бы при заключении контракта стороны обладали, как это предполагает неоклассическая теория, всей полнотой информации о поведении контрагента и о возможном исходе сделки, то оппортунистическое поведение было бы в принципе исключено. Однако в условиях неопределенности (неполноты и асимметричности информации) уже после заключения контракта может выясниться, что предпочтительнее было бы вместо одного намеченного действия выполнить другое. В этом случае неизбежным становится торг по поводу распределения дополнительных доходов, что, естественно, стимулирует оппортунизм сторон, попытку получить односторонние выгоды.

Другой подход связан с теорией соглашений. Его суть заключается в том, что неоклассический рынок, рассматриваемый как рыночное соглашение, никогда не существует только сам по себе, а постоянно соприкасается с другими соглашениями – индустриальными, граждан скими, традиционными, общественного мнения, творческой деятельности, экологическими. При этом значительная часть повседневной деятельности экономических агентов находится как раз на "стыке" соглашений и, следовательно, не может регулироваться нормами, относящимися только исключительно к какому-то одному из них. В результате этого возникают издержки согласований различных противоречивых норм. При этом они тем выше, чем больше элементов различных соглашений появляется в деятельности агентов. Эти издержки, согласно данному подходу, и являются трансакционными.

Различным соглашениям соответствуют также различные свои источники и системы информации, которые используются индивидами для координации деятельности. Однако одновременное сосуществование на рынке таких, часто противоречивых и разнородных систем приводит к возникновению асимметричности информации, неравномерному ее распределению, когда одни контрагенты владеют всей информацией, необходимой для ведения дел, а другие – только частично или вообще не владеют, пользуясь различными ее источниками. "Например, один из контрагентов, – как справедливо замечает А.Н.Олейник, – ориентируется на цены в качестве источника информации, а другой – на репутацию продавца, традиционный источник информации1".

Асимметричность информации, кроме того, в совокупности с противоречивостью норм, которые можно использовать при заключении сделок, позволяет экономическим агентам преследовать собственные интересы в ущерб интересам партнеров и создает предпосылки для превращения целенаправленного поведения индивидов в оппортунистическое.

Складывающаяся в результате всего этого ситуация в хозяйственной системе может оказаться не только очень далекой от оптимальной или экономически эффективной, но и приводить к сложно предсказуемым результатам, характеризующимся "отрицательной селекцией", как, напри мер, в широко известном и рассматривающемся во многих учебниках примере Дж.Акерлофа с рынком подержанных автомобилей ("рынком лимонов"), где именно из-за разнородности циркулируемой информации за автомобили в худшем состоянии запрашивается в конечном счете более высокая цена, чем за лучшие2.

Таким образом, рассматриваемый подход – теория соглашений достаточно хорошо объясняет не только происхождение трансакционных издержек как издержек согласования различных норм, но и возникновение Олейник А.Н. Институциональная экономика. – С. 139.

См., например: Курс экономической теории / Под ред. М.Н.Чепурина, Е.А.Киселевой – 4-е изд. перераб. и доп. – Киров, 2001. – С. 177.

асимметричности информации, и оппортунистическое поведение индивидов. Можно также сказать, что все трудности и издержки, возникающие при заключении сделок, согласно этой теории имеют место потому, что рынок как система отношений всегда включен в еще более сложную систему нормативных связей и взаимодействий. И, следовательно, неоклассический подход с нулевыми трансакционными издержками был бы справедлив только в том случае, если бы, кроме рынка, ничего больше не существовало.

Наконец, еще одна концепция, объясняющая природу трансакционных издержек, – это теория общественного выбора. Здесь их возникновение связывается с процессами согласования позиций экономических агентов по отношению к общественным благам и попытками каждой из договаривающихся сторон переложить соответствующие издержки достижения соглашения на другую сторону.

Эта проблема особенно сложна при большом числе участников обмена.

Собственно говоря, трансакционные издержки здесь – это и есть издержки согласования позиций.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что трансакционные издержки нелинейно зависят от числа участников сделки и могут иметь высокую величину не только при большом количестве последних, но и при незначительном их числе. Это происходит потому, что при ограничении круга участников быстро растет их зависимость друг от друга в принятии решений, а предназначающиеся к обмену правомочия участников сделки превращаются в специфический актив, имеющий особую ценность для выполнения именно данной сделки. Обладание же специфическими активами создает стимулы для оппортунистического поведения. И та сторона, которая обладает специфическим активом, получает возможность для шантажа и манипулирования, в результате чего соответствующие издержки возрастают.

Рассмотрев три основных подхода относительно природы трансак ционных издержек, можно сделать вывод, что применительно к условиям трансформационной экономики (смены режима неравновесия) все они свидетельствуют о значительном росте этих издержек. Первый подход прямо связывает это с отсутствием здесь рынка информации, сильными искажениями ценовых сигналов в силу резких структурных диспропорций в экономической системе и высокой ценой информации. Второй объясняет это резкой нестабильностью различных соглашений, преобладанием в ней фрагментации и экспансии1. Третий – незавершенностью формирования рынка и связанными с этим трудностями нахождения замены контраген там по сделкам.

Вернемся теперь к определению трансакционных издержек в свете сказанного и обратим внимание на то, что по мере развития трансак ционного и других подходов, связанных с происхождением и содержа нием этих издержек, последние стали приобретать все более расшири тельное толкование.

Если у Р.Коуза это только "издержки рыночных трансакций", то у К.Далмана – уже "издержки сбора и обработки информации, издержки контроля и юридической защиты выполнения контракта". У О.Уильямсона трансакционные издержки – это издержки, не связанные с процессом производства, возникающие при составлении проекта договора, ведении переговоров и обеспечении гарантий соглашения, издержки, связанные с неэффективной адаптацией и корректировкой договора и возникающие, когда реализация контракта сбивается с установленного курса в результате пробелов в договоре, ошибок, упущений и непредвиденных внешних возмущений2.

См., например: Олейник А.Н. В поисках институциональной теории переходного общества // Вопросы экономики, 1977. – №10. – С.58-68.

См.: Уильямсон О.И. Экономические институты капитализма:...– С.90.

Еще более широкое определение трансакционных издержек дал К.Эрроу, согласно которому они представляют собой "затраты на управление экономической системой"1. Согласно этому взгляду любая экономическая система (рыночная или альтернативная ей планово централизованная) сталкиваются с трансакционными издержками, а экономические агенты в любом обществе стремятся снизить их величину.

В случае рыночной экономики под трансакционными издержками (затратами на управление) подразумеваются издержки эксплуатации рыночной или ценовой системы координации деятельности экономических субъектов. А в случае планово-централизованной – издержки согласования планов между вышестоящими и нижестоящими инстанциями;

издержки, связанные с поиском дефицитных товаров;

издержки оппортунистического поведения, проявляющиеся, например, в постоянных приписках или завышении объемов произведенной продукции, и требующие содержания громадного контролирующего административного аппарата.

Такое расширение понятия трансакционных издержек с чисто рыночных, или ценовых до некоторых всеобщих управленческих имеет две стороны. Одна – положительная, поскольку позволяет сравнить эффективность различных хозяйственных систем, функционирующих в режиме спонтанного порядка и в режиме иерархии, показать, что первый из них является более дешевым способом с точки зрения трансакционных издержек, поскольку последние, хотя и имеют здесь место, однако они существенно меньше, чем при режиме иерархии. Кроме того, позволяет также ответить на вопрос, почему социалистическая система хозяйствования оказалась неэффективной. В терминах рассматриваемого подхода ответ заключается в том, что этой системе оказались присущи громадные трансакционные издержки, с которыми связано управление См.: Бренделева Е.А. Неоинституциональная теория. Учебное пособие / Под ред.

проф. М.Н. Чепурина. – М.: ТЕИС, 2003. – С. 60.

экономической системой из единого центра, необходимость сосредото чения всей рассеянной в обществе информации о ценах, наличных ресурсах, потребностях, потребительских предпочтениях. Эти издержки оказались выше тех преимуществ, которые дает иерархический порядок.

Другая сторона расширительного толкования трансакционных издержек отрицательная. Распространение этого понятия на все затраты по управлению экономическими системами, в том числе и нерыночными, представляется неправомерным и логически противоречивым. Трансакци онные издержки – это затраты по осуществлению трансакций на открытом рынке, связанные с заключением и защитой контрактов, и их механический перенос на другие явления и области, в том числе на иерархические нерыночные системы, требует множества по меньшей мере спорных допущений. Например, представление иерархии, в том числе и взаимоотношения предприятий с плановыми органами, как особой формы контракта, что собственно и делает неоинституциональная теория.

Конечно, такое допущение, как и любое другое, сделать можно, однако смысла в этом будет не намного больше, чем в попытках Д.Норта и Р.Томаса трактовать в виде добровольного контракта отношения между средневековым рыцарем и крепостным крестьянином.

У любого понятия, подхода или метода есть свои границы применимости, связанные с его сущностью и содержанием, и выход за эти границы требует не подгонки действительности под эти категории, а обобщения или уточнения содержания самих этих понятий, подходов и методов.

Попробуем разобраться в вышеназванных неувязках и наметить возможное решение данной проблемы. Вначале рассмотрим и проанализируем несколько сравнительно редко использующихся, кроме как в целях иллюстрации, определений трансакционных издержек через физическое понятие трения. "Трансакционные издержки, – подчеркивает, например, О.Уильямсон, – есть эквивалент трения в экономических системах"1. Дж.Стиглер называл "мир с нулевыми трансакционными издержками столь же странным, как физический мир без сил трения"2.

Экономическая система, по его мнению, существует с неким "трением", которое усложняет осуществление экономических обменов. Термин "трение" использовал также Я.Корнаи для описания факторов, препят ствующих оперативному заключению сделок между экономическими агентами.

Представляется, что использование механического аналога здесь далеко не случайно. Трансакционным издержкам в экономических системах в названных подходах отводится примерно та же роль и то же значение, что и трению в физических, хотя аналогия эта не так-то уж проста и очевидна, как это вначале может показаться. Строго говоря, она требует не только поверхностного фиксирования, а тщательного специального исследования.

Анализ трансакционных издержек показывает, что главным принципом их выделения является дополнительность соответствующих затрат по отношению к производственным. Они увеличивают производ ственные затраты, иногда превращаясь в решающий фактор эффектив ности, усложняют течение хозяйственных процессов и этим самым напоминают физическое трение.

Вместе с тем в предыдущей главе был введен и рассмотрен другой весьма широкий класс издержек, которые не только по аналогии, но и непосредственно, по существу связаны с трением или в более широком и точном смысле с явлениями диссипации (трением, вязкостью, диффузией), означая рассеяние или безвозвратную потерю энергии, ресурсов и информации, имеющую место в любой хозяйственной системе точно так Уильямсон О.И. Экономические институты капитализма: … – С.53.

Коуз Р. Фирма, рынок и право. – С.16.

же, как в любой физической, поскольку диссипацией сопровождаются в большей или меньшей степени практически все процессы, независимо от их природы.

В отличие от трансакционных диссипативные издержки существуют в любой хозяйственной системе, любого типа – рыночной, плановой, смешанной, спонтанного или иерархического порядка, в том числе и в "экономике Робинзона Крузо". Хотя их состав, структура и значение в различных системах неодинаковы и могут варьироваться в достаточно широких пределах. В условиях трансформации они, как было показано, по крайней мере на начальных этапах, быстро возрастают.

В то же время трансакционные и диссипативные издержки не следует противопоставлять. У них много общего. И те, и другие не только усложняют, но и существенно изменяют динамику экономических процессов, делая их необратимыми, нелинейными и неравновесными.

Точно так же, как и диссипативные, трансакционные издержки или удлиняют, "растягивают" во времени хозяйственные операции, или увеличивают стоимость продукции и услуг, а чаще – и то, и другое одновременно. Поэтому думается, что трансакционные издержки можно рассматривать как часть диссипативных, точнее даже дополнительных или сопутствующих диссипативных издержек, относящуюся к сфере обмена, которые сопровождают сделки (трансакции) на открытом рынке. В этом случае трансакционные издержки сохраняют свое первоначальное определение и сущность, и одновременно отпадает необходимость их расширительного и противоречивого толкования.

При таком подходе структура диссипативных издержек в различных типах экономических систем будет выглядеть примерно следующим образом.

В рыночной экономике в них войдет часть производственных, информационные и трансакционные издержки. В планово-централизо ванной – часть производственных примерно в том же объеме, информа ционные в возрастающем объеме в связи с необходимостью координации развития экономической системы из единого центра и управленческо бюрократические, имеющие тенденцию к непрерывному росту. В переходной трансформационной экономике – часть производственных, информационные (в постепенно уменьшающемся объеме), трансакцион ные во все увеличивающемся масштабе в связи с распространением контрактной формы отношений и отсутствием соответствующих действенных институтов, управленческо-бюрократические в уменьша ющемся объеме в связи со все более широким распространением и утверждением рыночных принципов организации хозяйственной деятельности и трансформационные издержки, то есть "издержки, связанные с ликвидацией старых институтов, формированием (или импортом) и адаптацией новых институтов в экономической системе"1.

Поскольку систем с чисто спонтанным или чисто иерархическим порядком не существует, и они всегда в какой-то мере смешанны, то в каждой их них, строго говоря, присутствуют в определенной степени все вышеперечисленные структурные элементы диссипативных издержек, в том числе в любой экономической системе всегда имеют место трансформационные издержки в связи с непрерывным развитием институциональной структуры. Однако доля таких нетипичных, "чужерод ных" элементов по сравнению с основными видами диссипативных издержек, присущих данному типу экономического неравновесия, чаще всего относительно невелика и от этой части издержек можно, хотя и не во всех случаях, абстрагироваться.

Итак, проведенный анализ показал, что в условиях рыночной трансформации, при смене типа экономического неравновесия Бренделева Е.А. Неоинституциональная теория. – С. 62.

действительно происходит значительный рост хозяйственных затрат на всех стадиях воспроизводственного процесса (даже, если учитывать только диссипативные и трансакционные издержки). Главными, исходными причинами этого являются многочисленные нарушения, а в отдельных случаях и существенные преобразования качественной природы сложившихся ранее внутренних системо- и структурообразующих связей между элементами реформирующейся экономики, в корне меняющие организационно-правовое и экономическое положение и функции фирм – ее главных структурных единиц.

Все это в совокупности, в свою очередь, приводит к изменению содержания и роли основных интегральных свойств экономической системы, к которым выше были отнесены целостность, фрактальность или самоподобие, неопределенность базовых количественных характеристик и иерархичность. На этих изменениях, составляющих следующий, четвер тый элемент анализируемой схемы взаимосвязей (рис. 17), остановимся теперь подробнее и рассмотрим вначале такое свойство экономической системы, как целостность.

Пожалуй, не будет большим преувеличением сказать, что это первое и главное свойство, в котором проявляется системное качество как таковое. Целостность означает такое внутреннее устойчивое единство и неразделимость всех элементов системы, при которых воздействие на любой один или на несколько из них обязательно вызывает тот или иной отклик в других элементах и ответную реакцию всей системы.

В условиях рыночного трансформационного перехода это свойство экономической системы претерпевает первоочередное и наиболее существенное преобразование. Из-за разрыва большого количества связей между ее элементами и коренного изменения положения и функций фирм (предприятий) система фактически перестает быть единым взаимосвя занным целым, распадаясь на множество отдельных хозяйственных структур, в результате чего в ней резко нарушается проводимость информации, в том числе управляющих сигналов. По этой причине даже продуманные и правильные попытки стабилизировать реформирующееся хозяйство, воздействуя на какие-либо отдельные экономические и социальные институты – финансовые, правовые, организационные и иные, часто не только не приводят к искомым результатам, но даже еще более ухудшают положение дел.

Нарушение целостности неминуемо обусловливает формирование в экономике вместо полноценных институциональных структур различных корпоративных образований, следствием чего является достаточно быст рая отраслевая и региональная локализация хозяйственной системы, ее постепенное превращение в совокупность отраслевых и региональных "анклавов", формирование экономики с олигархической малоэффективной структурой.

Другой, практически не исследованной важнейшей интегральной характеристикой экономической системы, оказывающей, как выясняется, существенное влияние на ее развитие и эффективность функционирования, в особенности в период смены режима экономического неравновесия, является свойство фрактальности или самоподобия, присущее любым сложным объектам.

В самом общем понимании фрактальность означает способность выглядеть одинаково, "самоподобно" или инвариантно относительно некоторых преобразований (когда любая часть чего-либо выглядит абсолютно так же, как целое). А фракталом, соответственно, называется любое множество (совокупность объектов, процесс, явление), обладающее этим необычным качеством и имеющее, кроме того, дробную размерность1. На основе понятия фрактальности в 80-х годах XX столетия были описаны, объяснены, а в ряде случаев и предсказаны результаты некоторых до этого принципиально необъяснимых сложнейших, парадок сальных природных явлений. Выяснилось также, что свойством само подобия обладают и многие социальные и экономические явления, например, ценообразование и котировка акций. А учитывая то, что фракталы представляют собой, как правило, не законченные выстроенные объекты, а процессы самодостраивания и бесконечных изменений одних и Еще в конце XIX – начале XX вв. известными математиками Б.Больцано, К.Вейерштрассом, Х.Кохом, Г.Кантором, Р.Пеано и В.Серпинским были приведены отдельные примеры самоподобных множеств, кривых и графиков функций, вызывавших у ученых в силу парадоксальности свойств чувства настороженности и неприятия. Эти кривые, например, не имели длины, а длина любого их отрезка зависела от длины используемой линейки, к ним ни в какой точке, несмотря на их непрерывность, нельзя было провести касательной, поскольку любая точка являлась сингулярностью или точкой перегиба, они обладали масштабной инвариантностью, то есть выглядели совершенно одинаково при рассматривании с любым увеличением или уменьшением, при этом любая часть была по виду идентична целому, они не поддавались анализу никакими из известных методов математического анализа.

Наиболее наглядной из них является кривая Коха, которая строится очень просто.

Прямолинейный отрезок длиной 1 разбивается на три равные части. Затем средняя часть отбрасывается и заменяется ломаной из двух звеньев длиной по 1/3, так что образуется кривая, состоящая из четырех равных по длине звеньев. На следующем шаге это же проделывается с каждым из четырех звеньев. При повторении процедуры до бесконечности и получится искомая кривая, по виду напоминающая сложную и сильно изрезанную линию облаков. Изучая названные необычные функции и множества, американский ученый Б.Мандельброт заложил в 80-х годах XX века основы новой "фрактальной геометрии природы". Термин "фрактал" означает дробность, прерывность. Фракталы – объекты, имеющие дробную размерность, являющуюся, возможно, наиболее сложным для понимания свойством. Проще всего это можно проиллюстрировать на примере траектории хаотического движения броуновской частицы, представляющей собой сильно изрезанную и многократно в любых направлениях самопересекающуюся линию. При увеличении времени наблюдения за движением частицы эта линия начинает как бы все более заполнять собой плоскость, хотя и не может совпасть с ней полностью. Она уже не является линией в обычном понимании этого слова, но не является и плоскостью. Уже не линия, размерность у которой, как известно, равна 1, но еще и не плоскость, размерность которой равна 2.

Размерность этой линии будет иметь значение между 1 и 2, а величина размерности будет отражать степень изрезанности, "дробности" линии. Одной из возможных интерпретаций этого свойства применительно к экономическим явлениям и процессам, обладающим фрактальностью, является, возможно, степень их взаимосвязи и взаимопроникновения с социальными, организационными, технологическими и другими явлениями и процессами.

тех же объектов1, можно предположить, что экономическая система, как раз и являющаяся не столько совокупностью объектов, сколько множеством бесконечно повторяющихся процессов и бесконечных изменений, имеет сложную фрактальную структуру, и сама в целом также обладает свойством самоподобия.

Анализ исследования фрактальности сложных систем позволяет в настоящее время говорить применительно к экономике о двух основных формах проявления этого свойства. Одно из них связано с выделением в системе так называемого ядра-носителя самоподобия (определенной группы элементов), в котором как бы сохраняются и воспроизводятся все основные характеристики, присущие системе в целом. Поэтому изменить систему, перестроить ее можно, только разрушив это ядро. И другая форма, когда ядра как такового нет, а все характерные для данной системы феномены воспроизводятся при любых попытках ее изменения, при сохранении любой даже небольшой ее части так, что новая преобразованная система со временем начинает вновь приобретать и проявлять казалось бы уже измененные прежние качества, больше всего напоминая тем самым голографические свойства сложных систем.

В свете сказанного попробуем рассмотреть с точки зрения свойства фрактальности особенности трансформационного периода российской экономики. Он, как известно, с самого начала был богат многими парадоксальными и плохо объяснимыми событиями и явлениями, которые начались даже несколько раньше, в период еще предрыночных реформ или "перестройки", когда в целом вполне разумные, конкретные и, казалось бы, продуманные и целенаправленные действия приводили к результатам, совершенно противоположным тем, которые ожидались. Достаточно вспомнить, например, советы трудовых коллективов, на которые возлагались, как впоследствии выяснилось – тщетные, надежды на См.: Тарасенко В.В. Фрактальная логика. – М.: Прогресс–Традиция, 2002. – С. 69.

развитие инициативы снизу и увеличение за счет этого эффективности производства. Или введение выборности руководителей всех уровней как шаг к демократизации и повышению эффективности управления, внедрение аренды, бригадного подряда.

Сценарий развития во всех случаях был одинаковым. Вначале некоторый успех, но, спустя короткое время, все возвращалось "на круги своя", а о "прогрессивных" начинаниях забывали. Неуспех преобразований объяснялся обычно одним и тем же – непоследовательностью действий и нерешительностью, то есть преимущественно психологическими причи нами, что, конечно, имело место, однако вряд ли могло сыграть решающую роль. Скорее всего здесь как раз и проявилось еще не изучав шееся применительно к экономическим системам и неучитывавшееся свойство фрактальности. Об этом говорят и последующие аналогичные, но еще более трудно объяснимые явления, связанные с реализацией программ перехода к рынку. Основной идеей этих реформ было, как известно, разрушение ядра старой социалистической системы хозяйствования – командно-административных отношений через формирование института частной собственности и развитие рынка. Считалось, как само собой разумеющееся, что изменение отношений собственности создаст новую систему экономических стимулов, возродит чувство хозяина, что повлечет за собой соответствующее изменение всей хозяйственной системы в целом и быстрый рост ее эффективности, ради которого, строго говоря, и затевались все преобразования.

Однако реальность и здесь оказалась существенно иной. Те изменения в экономике, которые в действительности произошли, были мало похожи на то, что ожидалось и развитие пошло по сценарию, в целом принципиально отличающемуся от предсказываемого. А новые отношения собственности так же, как, впрочем, и многие другие, достаточно быстро адаптировались к основным базовым характеристикам старой хозяйственной системы, которая фактически до сих пор воспроизводит себя в этих своих чертах с исключительной устойчивостью и последовательностью, что, как думается, и свидетельствует о проявлении рассматриваемого свойства.

На базовых характеристиках остановимся несколько подробнее.

Наиболее важной их них, присущей любой достаточно развитой социально-экономической системе, является наличие того или иного доминирующего института, в значительной мере определяющего структуру всей институциональной матрицы в целом. В российской экономике им является институт власти. Вопрос о причинах доминирования именно этого института весьма сложен. Он охватывает широкий спектр не только экономических, но и исторических, социальных, психологических и природно-географических связей.

Сила института власти в России и относительная по сравнению с ним слабость института собственности, доминирующего в институцио нальной структуре большинства развитых западных стран, формировались на протяжении длительного исторического периода под воздействием ряда объективно сложившихся противоречий. К ним обычно относят сочетание исключительно протяженной территории России с низкой плотностью населения, обилие земельных ресурсов с неблагоприятными климатическими условиями, богатство природных ресурсов с удаленностью от основных центров и путей мировой торговли, большую протяженность сухопутных границ, обеспечивающую контакты со многими странами, с постоянной угрозой военного нападения.

А если учесть еще и тот факт, что Россия на протяжении многих веков подвергалась вражеским нашествиям, например, с 1240 г. по 1462 г.

они были практически ежегодными, а с 1380 г. по 1917 г. Россия провела в войнах 334 года или почти 2/3 этого периода, всего же в XX столетии – более 30 лет1, то доминирование института власти, обеспечивающего в сложных исторических условиях организационно простые и надежные, хотя, может быть, и не достаточно эффективные с экономической точки зрения административные и хозяйственные структуры, становится понятным.

Все эти особенности исторического развития России параллельно формировали особый тип менталитета, социальной практики и культуры, пронизанной идеями державности, общинности, соборности, авторитета.

Можно сказать, что перед лицом постоянных опасностей – войн, неурожаев, голода, когда выжить можно было только сообща, личное, частное как бы отодвигалось на второй план, в то время как на первый выступало общее, общественное и как олицетворение этого – государство с его властными функциями. Государство в этих условиях фактически фетишизировалось, а формирующиеся преимущественно на основе власти экономические отношения отличались значительными специфическими характеристиками, образуя по существу их особый исторический тип.

Таким образом, доминирование института власти в российской экономической системе – это не случайное и не временное явление. Оно уходит своими корнями в саму глубинную суть сформировавшегося и функционирующего здесь хозяйственного уклада и всей экономической и общественной жизни. И под эту основную базовую характеристику объективно, хотя и не всегда просто, а нередко, напротив, с огромными сложностями и издержками, подстраиваются любые системные преобразования, то есть система, хотя порой и сложно, но устойчиво воспроизводит себя в главном своем качестве и связанных с ним характеристиках, проявляя фактически инвариантность относительно большинства структурных и институциональных изменений. Конечно, в См.: Рязанов В.Т. Экономическое развитие России. Реформы и российское хозяйство в XIX–XX вв. –СПб.: Наука, 1999. – С. 321–326.

экономической системе в силу ее неоднородной внутренней структуры, различной качественной природы элементов, огромной совокупности различных взаимодействующих свойств, а также нелинейности и неравновесности происходящих процессов и явлений ничто вообще никогда не повторяется с точностью до идентичности. Речь идет лишь о принципиальном, но не буквальном повторении основных доминирующих базовых характеристик.

И еще одно замечание, которое необходимо сделать относительно этого вида инвариантности, это предположение о том, что ее нарушение, а следовательно, нарушение свойства фрактальности (по крайней мере частичное, например, при смене режима неравновесия) возможно, по видимому, при достижении в экономике некоторой определенной и достаточно значительной "критической массы" структурных и институциональных преобразований, делающей невозможным повторение в полном объеме прежних свойств системы. Так, после Октябрьской революции 1917 г., свергнувшей институт монархии, последовавшей гражданской войны, НЭПа, социалистической индустриализации и коллективизации потребовались еще многие десятилетия параллельных и последующих массовых репрессий с созданием соответствующих новых глобальных институтов, например, системы ГУЛага, прежде, чем что-то изменилось.

Можно высказать также предположение о наличии в экономической системе в своеобразной форме и масштабной инвариантности, присущей фракталам, в виде подобия проявления ее основных базовых характе ристик на всех уровнях хозяйствования: макроуровне – системе в целом, мезоуровне – отраслях и регионах, микроуровне – фирмах и предприятиях и микромикроуровне – отдельных индивидуумов. Только не в качестве тождественности поведения экономических субъектов всех уровней – от государства до личности, а в смысле того, что каждый из них руководствуется в своих действиях одними и теми же базовыми принципами, которыми могут быть, например, безусловное подчинение нижестоящего вышестоящему, стремление к максимизации прибыли, рациональное или ограниченно-рациональное поведение.


Еще одной из постоянно повторяющихся базовых характеристик российской экономической и общественной жизни, определяющей, наряду с рассмотренным институтом доминирования власти, особенности свойства фрактальности российской экономической системы, является высокая степень развития и существенная роль в экономике неформальных отношений и договоренностей по сравнению с закрепленными офици ально. Она также уходит корнями в далекое историческое прошлое, когда вера в "купеческое слово" была гораздо сильнее веры в любой официальный документ.

Широкое развитие неформальных отношений прямо связано с институтом доминирования власти и в определенной степени даже определяется им, что особенно хорошо видно на примере советского периода развития экономики России, когда в условиях полного расцвета командно-административной системы огромная часть вопросов, в том числе и имеющих важное государственное значение, решалась именно неформальным образом.

Взаимосвязь между этими двумя свойствами – доминированием института власти и высокой ролью неформальных отношений достаточно отчетлива. Она проявляется, например, в том, что любые попытки ограничить или вытеснить властный характер отношений тотчас приводят к переносу основной тяжести сделок на неформальные договоренности, что хорошо видно на примере уже современного этапа развития. По словам Р.Капелюшникова, отличительным признаком российской институциональной модели является "глубинная деформация любых формальных "правил игры", имеющих тенденцию переключаться в неформальный режим работы. Доминирование неформальных отношений отчетливо прослеживается на всех уровнях системы – институциональном, организационном, контрактном"1.

Капелюшников Р. приводит также пример того, когда не только отдельные частные субъекты хозяйствования, но и официальные государственные органы широко оперируют подобными неформальными отношениями2.

Таким образом, можно сделать вывод, как бы парадоксально это ни звучало, что существование неформальных отношений в российской экономике всегда, на всех стадиях ее развития, а особенно ярко в периоды смены режимов неравновесия было и является не только не случайным, а скорее, хотя и своеобразным, но одним из необходимых условий ее нормального функционирования и реализации в том числе и формальных, официальных связей и взаимодействий.

Капелюшников Р. Институциональная природа переходных экономик: российский опыт // Доклад на международной конференции "Посткоммунистическая Россия в контексте мирового социально-экономического развития". – М.: ИЭПП, 2000. – С.2.

Пример касается бывшего министра по налогам и сборам А.Починка, который ввел в обычай регулярные встречи с крупнейшими налогоплательщиками, где договаривался с ними о размерах платежей в следующем месяце или квартале. Все это делалось совершенно открыто и ни у кого не вызывало ни малейшего удивления. "Обратите внимание, – говорит Р.Капелюшников, – это не лоббизм (налогоплательщики не требовали от властей пересмотра действующего законодательства);

это не коррупция (никто никому не предлагал взяток);

это не уход от налогообложения (никто не пытался задействовать какие-то хитроумные схемы по сокращению налоговых обязательств), хотя такая система отношений, конечно же, способствует расцвету и того, и другого, и третьего. Но лоббизм, коррупция, уклонение от налогов – это все универсальные феномены, дающие о себе знать везде, где практикуется масштабное перерас пределение доходов. А вот двусторонний неформальный торг между фискальными органами и налогоплательщиками – поверх установленных формальных правил и про цедур – о величине предстоящих платежей, это явление не совсем ординарное. Верно, что глава налогового ведомства вступал в переговоры только с теми компаниями, перед которыми государство само имело массивную встречную задолженность. Кроме того, по словам специалистов, в сложившихся условиях тактика, избранная А.Почин ком, может считаться вполне эффективной, если не единственно возможной. Но эти уточнения лишь сильнее подчеркивают нестандартность ситуации: получается, что государственный орган переключался в режим двустороннего торга не для уклонения от возложенных на него функций, а, напротив, для их выполнения" (Капелюшников Р.

Институционная природа переходных экономик: российский опыт. – С.12.) Две рассмотренные базовые характеристики экономической системы России (доминирование института власти и высокая роль в ее развитии неформальных отношений) в совокупности обусловливают еще один феномен – низкую степень исполнения законов. Об этом было немало сказано и написано и, вообще говоря, давно известно, что строгость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения.

Одним из ярких подтверждений этого является, например, положение с малым бизнесом. На сегодня всем хорошо известно, какую роль он играет в рыночных экономиках развитых стран, и что построение рынка, развитие конкуренции, серьезный рост эффективности хозяйствования ни в переходный период, ни в дальнейшем невозможны без всестороннего развития этого института. Принят целый ряд соответствующих законов, а также множество решений и постановлений всех уровней – Правительств Российской Федерации и республик в ее составе, губернаторских служб и администраций, разработан и утвержден ряд специальных крупных программ, направленных на всестороннюю поддержку и развитие малого предпринимательства. Однако все это по большей части только декларируется. Большинство законов, решений и постановлений на практике либо игнорируются, либо создаются такие условия, при которых они невыполнимы.

Подытоживая вышесказанное относительно фрактальности, можно сделать вывод, что самоподобие является важнейшим и неотъемлемым свойством любой экономической системы, реализующимся на всех уровнях хозяйствования и на всех этапах ее развития через формирование устойчивых, инвариантных по отношению к любым институциональным преобразованиям базовых характеристик системы, с неизбежностью воспроизводящихся, хотя и в новых конкретно-исторических формах, при любых сменах режима экономического неравновесия.

С точки зрения этого свойства становится возможным не только объяснить многие сложные явления периодов перестройки и реформирования экономики, связанные с упорным повторением или восстановлением, казалось бы вопреки всякой логике, уже преодоленных качеств прежней системы, но и утверждать, что высокая эффективность новой формирующейся системы хозяйствования возможна только при всестороннем учете этого свойства и прогнозировании форм и направлений его развития и реализации в новых условиях.

Подчеркнем, что фрактальность – это не какое-то однозначно отрицательное, как вначале может показаться, качество системы, тормозящее процессы ее преобразований, с которым нужно обязательно бороться, а, наоборот, в целом позитивное свойство, обеспечивающее сохранность главных, определяющих, формирующихся иногда многими столетиями характеристик системы. После прохождения системой точки бифуркации при смене режима неравновесия, когда развитие, как было ранее показано, может достаточно длительно идти по траектории, обусловленной даже незначительным, чисто случайным событием или случайным стечением обстоятельств, именно фрактальность системы через механизмы культуры, ментальности, форм общественного сознания, определяющих характер поведения экономических индивидов и их реакцию на осуществляющиеся преобразования, в конечном счете, обеспечивает возврат к исходным базовым характеристикам и развитию в соответствии с необходимыми внутренними, а не случайными факторами.

Тем самым фрактальность выполняет своеобразные "охранные" или защитные функции в экономической системе, будучи в этом смысле выше всех остальных ее свойств и качеств и как бы стоя над ними.

Перейдем к рассмотрению следующего, практически не упоминающегося и не учитывающегося интегрального свойства экономической системы – неопределенности ее базовых количественных характеристик. Наряду с целостностью и фрактальностью, оно, несомненно, играет существенную роль в формировании главных признаков "лица" системы, во многом определяет ее поведение и эффективность, хотя и лежит, в отличие от первых двух свойств в несколько иной эпистемологической и смысловой плоскости.

Обычно при анализе любой экономической системы заранее, явно, а чаще неявно, как само собой разумеющееся, постулируется возможность измерения и оценки всех ее основных макроэкономических параметров.

Соответствующие показатели используются для описания ситуаций и для отбора регулирующих воздействий. Что же касается возможной неопределенности оценок в хозяйственной системе, то, как правило, эта проблема, если она вообще попадает в поле внимания, рассматривается как легко исправимая необходимой постановкой дела и налаживанием работы технических служб.

В действительности, однако, все обстоит несколько иначе и гораздо сложнее. Получение любой информации о состоянии экономической системы изменяет саму эту систему, поскольку дополнительно требует, например, организации новых специальных институтов, создания соответствующих систем сбора, хранения, обработки и передачи информации, подготовки и обучения многочисленных необходимых работников. Так что получаемая в конечном итоге искомая информация является, строго говоря, информацией о состоянии уже некоторой другой, преобразованной системы. При этом, чем полнее и достовернее должна быть информация, тем существеннее будут все эти вышеназванные изменения и, следовательно, полностью определенное, однозначное, достоверное знание здесь в принципе невозможно. Та или иная степень неопределенности количественных базовых характеристик – это неотъ емлемое объективное и неустранимое свойство экономической системы.


Свойство неопределенности имеет неодинаковое значение в разные периоды развития экономики. Так, при относительно устойчивом, стационарном ее состоянии роль этого свойства сравнительно невелика и неопределенность в целом не мешает выработке эффективной экономической политики. Однако в периоды смены режимов неравновесия и прохождения системой точек бифуркации, когда, как уже отмечалось выше, любое небольшое изменение параметров может привести к совершенно непредсказуемым последствиям и радикально изменить эволюционную траекторию системы, роль неопределенности резко возрастает, накладывая достаточно жесткие ограничения на любые алгоритмы действий. Точное знание характеристик управляемой рефор мируемой системы, как, например, в современной трансформационной экономике, становится здесь крайне необходимым. А важнейшей задачей управления становится снижение неопределенности системы за счет специальной новой организации внутрисистемных связей, позволяющей решать проблемы учета налоговой базы, теневой экономики, бегства капиталов и другие.

Однако удовлетворительного решения этой задачи пока не находится. По свидетельству многих исследователей мы и до сих пор практически ничего не можем сказать ни о богатстве страны, ни о количестве денег на руках населения, хотя знание этого является важнейшим условием успешности осуществления реформ, в том числе борьбы с углубляющимся социальным расслоением общества, выступающим одним из главных тормозов экономического роста.

Принципиальная неопределенность базовых количественных характеристик дополняется и усиливается в трансформационной экономике разрушением соответствующих государственных институтов, переходом на новую систему национальных счетов, неопределенностью и беспорядком в нормативно-ценностной структуре экономических и социальных отношений, а также внутренней неопределенностью вообще любых стоимостных, ценовых показателей.

Все это стимулирует проведение исследований по альтернативной оценке главных макроэкономических характеристик хозяйственной системы на основе использования преимущественно натуральных показателей.

И наконец, отметим еще одно из свойств экономической системы, играющее важную роль в эффективности хозяйствования в период смены режима неравновесия. Это – иерархичность или включенность экономи ческой системы в организационно-управленческие отношения систем более высокого порядка. Экономическая система любой страны не только сама имеет сложное внутреннее строение самоподчинения элементов, но и входит в мировые воспроизводственные контуры, в надсистему, образуя тем самым богатую и разветвленную иерархическую сеть связей и отношений.

В российской экономической системе иерархичность, как и многие другие отношения, традиционно реализуется прежде всего через институты доминирования власти. Подобные отношения Л.Васильев, например, рассматривал через призму введенной им категории "власть собственность", понимая под ней такую монополизацию должностных функций в общественном разделении труда, когда власть и государство основываются не на владении собственностью, как таковой, а на высоком положении в традиционной иерархии, а собственность выступает функцией власти1.

Формы этой монополизации могут быть различными. Р.Нуреев, например, выделяет среди них:

– монополизацию функций распределения совместно произведен ного продукта или его части;

См.: Васильев Л. Феномен власти-собственности. К проблеме топологии докапиталистических структур // Типы общественных отношений на Востоке в средние века. – М., 1982. – С.82.

– монополизацию сферы обмена в условиях, когда общество постоянно нуждается в отсутствующих или недостающих факторах производства или условиях существования;

– монополизацию условий производства (инфраструктура, накоп ленный производственный опыт, знания и т.п.);

– монополизацию функций контроля и управления общественным производством или его отдельными отраслями1.

Система власть-собственность принципиально отличается от системы обычной частной собственности, которой соответствует другое иерархическое строение экономической системы. Если в первой, как справедливо подчеркивают Р.Нуреев и А.Рунов, "доминирует общественно-служебная собственность, то во второй – индивидуальная.

Если в первой основными субъектами прав собственности являются чиновники, то во второй – владельцы факторов производства. Поэтому, если в первой доминируют принципы редистрибутивности и реципрокности, то во второй – контракты, основывающиеся на принципах добровольности и взаимовыгодности"2.

Система отношений власть-собственность оказалась исключительно устойчивой. Сформировавшись во всех своих основных чертах еще столетие назад, она не только не исчезла после 1917 г., а наоборот, получила дальнейшее развитие, фактически упав на благодатную почву в виде коммунистической идеологии, отрицавшей частную собственность и всячески декларирующей коллективистские начала в экономической и общественной жизни. Она проявилась здесь в жесткой централизации и все усиливающемся администрировании. Государство постепенно от См.: Нуреев Р.М. Политическая экономия. Докапиталистические способы производства: основные закономерности развития. – М., 1991. – С.54-55;

Нуреев Р., Рунов А. Россия: Неизбежна ли депривизация? (Феномен власти – собственности в исторической перспективе) // Вопросы экономики, 2002. – №6. – С12.

Нуреев Р., Рунов А. Россия: неизбежна ли депривизация? – С.17-18.

отдельных функций контроля и учета все более и более расширяло свои правомочия вплоть до функций организации и планирования развития всей системы в целом, а огосударствление в конечном счете охватило не только сферу производства, но распространилось и на сферы распределения, обмена и потребления. Конечным итогом развития этого витка власти собственности явилось формирование административно-командной систе мы как особого типа иерархического устройства.

Вместе с тем эта система отношений не оставалась неизменной. Как точно подмечают Р.Нуреев и А.Рунов, в ходе эволюции советской системы происходило перераспределение власти между ее составными элемен тами, которая постепенно все более смещалась с верхних уровней иерархии на нижние1. В условиях культа личности вся полнота власти принадлежала высшему звену. В результате реформ Н.С.Хрущева, приведших к переходу от отраслевого к территориальному управлению в форме совнархозов, власть в значительной степени опустилась на уровень региональной бюрократии. Этот процесс перераспределения продолжился далее и при Л.И.Брежневе по мере развития хозрасчета и введения его на уровне отраслей и предприятий, а затем и при М.С.Горбачеве, приведя к резкому усилению низшего звена партийно-хозяйственной бюрократии.

Последовавшие затем рыночные преобразования также не ликвидировали систему отношений власть-собственность, а формирую щийся рыночный механизм как бы встроился в нее, обусловив дальнейшее и новое ее развитие, что стало особенно заметным после кризиса 1998 г. и проявилось в значительном новом усилении центральной власти, хотя и на несколько иной качественной основе.

Из сказанного, в частности, хорошо видно, что иерархичность самым тесным образом связана с другими интегральными свойствами, прежде всего, с целостностью и фрактальностью. Она не только явно несет на себе Нуреев Р., Рунов А. Россия: неизбежна ли депривизация? – С. 19-20.

отпечаток доминирующего института, но и в известной степени самовоспроизводится. Так, формирующиеся уже сегодня различные новые иерархические структуры часто не только по форме, но и по существу напоминают то, что уже было, пытаясь сосредоточить у себя примерно те же функции и те же полномочия. Ярким подтверждением этого является, например, недавно принятое партией "Единая Россия" предложение обсуждать все крупные общественно-экономические проблемы сначала на политсовете партии, а уже потом в Государственной Думе и на других уровнях.

Вместе с тем, хотя иерархичность и является в целом более устойчивым и "консервативным" свойством экономической системы, по сравнению с другими, и менее подверженным изменениям, тем не менее в условиях смены режима неравновесия неизбежно наступают значительные нарушения и разрывы в сложной сети соответствующих ей отношений, что приводит к затормаживанию продвижения информации, усложняет принятие управленческих решений и способствует тем самым снижению эффективности хозяйствования. В этом же направлении действуют, кроме того, во-первых, само преобладание властных функций в отношениях иерархии, препятствующих созданию полноценных институтов конкурен ции. Во-вторых, возникновение определенных противоречий между внутренним иерархическим строением экономической системы, основы вающемся на власти-собственности, и иерархическим строением надсисте мы – мировых экономических структур, базирующемся преимущественно на либеральных принципах.

Итак, если теперь, суммируя все вышесказанное, еще раз пройтись по цепочке взаимодействия изменений системо- и структурообразующих связей с эффективностью хозяйствования при смене режима неравновесия, схематично изображенном на рисунке 17, то нетрудно будет убедиться в том, что эти взаимодействия значительно деформируют всю систему экономических отношений и порождают немало проблем. Так, например, кардинальное изменение положения и функций фирмы в переходный период отодвигает для многих из них далеко на задний план задачу максимизации эффективности хозяйствования и минимизации издержек, выдвигая на первый – задачу выживания.

В этом же направлении действует и резкий рост издержек, характерный для периода смены режима неравновесия. Усиливая "экономическое трение", это явление серьезно усложняет и изменяет всю динамику хозяйственных процессов, определяя в целом тенденцию к снижению эффективности.

Сложно и неоднозначно проявляют себя интегральные свойства экономической системы, выступая в переходный период скорее все же факторами, противодействующими росту результативности хозяйствова ния. В этом плане действует, например, нарушение целостности экономической системы, ее распад на отдельные "анклавы".

На это же в условиях трансформации направлено в целом и свойство фрактальности, фактически тормозящее здесь формирование полноценных рыночных механизмов, основывающихся на свободе предпринимательства и развитой конкуренции (хотя свойство фрактальности выполняет и иную роль). Это проявляется, в частности, в том, что свобода предпринима тельства, являющаяся главным условием и элементом рынка и предполагающая не только ее законодательное правовое оформление, но в не меньшей, если не в большей степени, экономическое обеспечение в виде доступного кредитования и доступного, разумного страхования рисков, реализуется в переходной российской экономике плохо. Даже правовая сторона дела решена в значительной степени лишь формально.

На практике же, вопреки обычным официальным уверениям, любая процедура "открытия дела" часто наталкивается на серьезные адми нистративные барьеры, восстановление которых особенно быстро началось после финансового кризиса 1998 г., сыгравшего роль своеобразного спускового механизма в резком проявлении свойства фрактальности и восстановлении доминирования института власти. Что же касается экономического обеспечения свободы предпринимательства, то оно до сих пор почти не реализуется. Аналогичным образом обстоит дело и с другим важнейшим элементом рыночных отношений – конкуренцией, также резко пошедшей на убыль после 1998 г., хотя и до этого уровень ее развития нельзя было назвать удовлетворительным.

В негативном же ключе с точки зрения повышения эффективности хозяйствования действуют и два последних из рассмотренных выше интегральных свойства экономической системы – многократно усилива ющаяся в переходный период неопределенность ее базовых коли чественных характеристик и нарушение соподчиненности (иерархичности) элементов, значительно усложняющие выработку и реализацию управленческих решений.

Таким образом, общий вывод, который следует из проведенного анализа, заключается в том, что в период смены режима неравновесия в переходной российской экономике сформировалась своеобразная, неоднородная и противоречивая среда, характеризующаяся достаточно выраженным и все более усиливающимся превосходством властно административных механизмов над рыночными, что неизбежно нарушает равенство экономических субъектов в доступе к ресурсам и рынкам сбыта, порождает неравенство условий конкуренции, нередко определяет независимость положения предприятия от результативности его деятельности и в целом не благоприятно для роста эффективности хозяйствования.

ГЛАВА ДИНАМИКА СИСТЕМНЫХ И СТРУКТУРНЫХ ИЗМЕНЕИЙ В РОССИЙСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ВО ВЗАИМОСВЯЗИ С ЭФФЕКТИВНОСТЬЮ ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ Настоящая глава посвящена анализу конкретных материалов и статистических данных, иллюстрирующих и подтверждающих выводы предыдущей главы, в которой было изложено теоретическое исследование связи системных качеств и структурных изменений с эффективностью хозяйствования при смене типов экономического неравновесия, и сделаны, кроме того, некоторые дополнительные выводы, вытекающие из анализа этих данных.

Рассмотрим вначале материалы, приведенные в работе С.Б.Авдашевой при исследовании эффективности использования производственных и трудовых ресурсов в российской промышленности в 1997–2001 гг.1 Они особенно интересны прежде всего тем, что охватывают период развития, непосредственно включающий в себя кризисный год, и позволяют рассмотреть на фоне статистического анализа связь событий этого года с изменениями некоторых интегральных свойств экономической системы.

Эффективность использования ресурсов – это одна из важнейших составляющих эффективности хозяйствования в целом. В известной мере именно под флагом необходимости радикального снижения масштабов непроизводительного их потребления, характерного для планово централизованной экономики, начиналась в 90-х годах и вся экономическая реформа.

См.: Авдашева С.Б. Количество против качества экономического роста:

эффективность использования ресурсов в российской промышленности в 1997-2001 гг.

// Российский журнал менеджмента, 2003. – Том 1. – №2. – С.51-78.

Автор применяет в качестве индикатора эффективности использования ресурсов показатель изменения общей факторной производительности, представляющей собой отношение показателя выпуска к показателю объема использования факторов производства:

Q, ТFР F где Q – величина выпуска предприятия;

F – объем использования факторов производства;

TFP – общая факторная производительность (total factor productivity).

В качестве показателя выпуска автор использует величину валовой добавленной стоимости и рассматривает изменение объема использования двух ресурсов – труда и капитала. При этом в качестве показателя использования объема труда были взяты данные о среднесписочной численности занятых, а в качестве показателя объема использования капитала – номинальная стоимость основных средств.

С целью оценки изменения величины общей факторной произво дительности TFP был применен индекс Торнквиста: TFP=Q-F, где означает прирост соответствующей величины.

Для исследования изменения общей факторной производительности на основе этого индекса автором была сделана репрезентативная выборка из 653 предприятий промышленности, в том числе 63 предприятий отрасли электроэнергетики и топливной промышленности, 18 предприятий отрасли черной и цветной металлургии, 21 предприятия отрасли химической и нефтехимической промышленности, 186 предприятий отрасли машино строения, 87 предприятий отрасли лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности, 60 предприятий промышлен ности строительных материалов, 90 предприятий отрасли легкой промыш ленности и 129 предприятий отрасли пищевой промышленности.

Статистические данные для этой выборки (по ее доле в отраслевой занятости и отраслевом выпуске) были сведены в таблицу следующего вида (таб. 4).

Таблица Отрасль и выборка (для измерения факторной производительности) за 1997-2001 гг.

1997 г. 1998 г. 1999 г. 2000 г. 2001г.

Чис ло Доля в Доля в Доля в Доля в Доля в Доля в Доля в Доля в Доля в Доля в Отрасли пред заня- выпус- заня- выпус- заня- выпус- заня- выпус- заня- выпус промышлен - тости ке тости ке тости ке тости ке тости ке -ности прия отрас- отрас- отрас- отрас- отрас- отрас- отрас- отрас- отрас- отрас -тий ли, % ли, % ли, % ли, % ли, % ли, % ли, % ли, % ли, % ли, % Электро энергетика и топливная 63 15,32 18,35 15,65 21,30 16,00 25,52 16,55 27,89 16,64 26, промышлен -ность Черная и цветная 18 8,00 3,60 8,04 8,94 7,86 8,38 7,54 9,75 7,44 9, металлургия Химическая и нефте химическая 21 2,97 2,29 3,19 2,60 3,29 2,44 3,14 1,89 2,38 1, промы шленность Машино 186 3,37 3,84 3,85 4,72 3,84 3,90 3,67 3,46 3,58 3, строение Лесная, деревообра батывающа я и целлю 87 4,07 4,08 4,33 4,08 4,55 4,28 4,51 3,81 4,66 3, лозно– бумажная промыш лен-ность Промыш ленность строитель- 60 4,38 5,06 4,56 4,56 4,70 4,63 4,84 4,49 4,78 5, ных мате риалов Легкая промыш- 90 6,40 12,28 6,82 8,91 7,10 10,01 7,19 9,64 6,92 10, ленность Пищевая промыш- 129 5,46 7,37 5,52 7,28 5,26 7,07 5,16 6,62 4,96 6, ленность Источник: Авдашева С.Б. Количество против качества экономического роста. – С.56.

Показатель выпуска продукции на одного занятого, рассчитанный по материалам выборки, разумеется, будет отличаться от аналогичного показателя по промышленности в целом, а также и по отдельным ее отраслям. При этом для разных отраслей и в разные годы эти отличия могут быть смещены как в сторону большего, так и в сторону меньшего значения выпуска.

Так, из таблицы 4 видим, что в отрасли электроэнергетики и топливной промышленности, а также в отрасли легкой и пищевой промышленности показатели выпуска на одного занятого на предприятиях выборки систематически превышают аналогичный показатель для отрасли в целом, а в отраслях химической и нефтехимической промышленности, а также лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности имеет место прямо противоположная ситуация. В остальных же отраслях на протяжении рассматриваемого периода картина неоднократно изменяется.

Кроме того, поскольку в выборку включались (в силу самого принципа отбора наблюдений для измерения факторной производитель ности) только такие предприятия, на которых производимая добавленная стоимость ни в одном из периодов не принимала отрицательных значений, то постольку структура данных выборки отличается от генеральной совокупности. Поэтому показатели факторной производительности, рассчитанные по данным выборки, отличаются от реально имеющих место, хотя главные тенденции происходящих изменений они, безусловно, отражают.

Изменение общей факторной производительности было рассчитано вначале для каждого отдельного предприятия выборки и на этой основе – для отраслей промышленности и промышленности в целом (в соответствии с выборкой) и представлено в виде таблицы 5 значений индекса Торнквиста.

Таблица Изменение факторной производительности (TFP) в отрасли промышленности по сравнению с предыдущим годом за 1997-2001 гг.

№ Отрасли промышленности 1997 1998 г. 1999 г. 2000 г. 2001 г.

п/п 2001 гг.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.