авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«М.В. НИКОЛАЕВ ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЭФФЕКТИВНЫХ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СИСТЕМ ИЗДАТЕЛЬСТВО КАЗАНСКОГО ...»

-- [ Страница 5 ] --

1. Электроэнергетика и 0,91 0,05 0,05 -0,25 0, топливная промышленность 2. Черная и цветная 0,21 0,25 -0,33 -0,23 -0, металлургия 3. Химическая и нефтехимическая -0,04 0,41 -0,12 -0,01 0, промышленность 4. Машиностроение 0,05 0,13 -0,26 0,17 0, 5. Лесная, деревообрабатывающая и 0,16 0,25 -0,23 -0,19 -0, целлюлозно-бумажная промышленность 6. Промышленность 0,30 -0,20 -0,18 0,08 -0, строительных материалов 7. Легкая промышленность -0,52 0,02 0,03 0,09 -0, 8. Пищевая промышленность 0,00 -0,36 -0,34 -0,11 -0, 9. Выборка в целом 0,61 0,05 -0,07 -0,20 0, Источник: Авдашева С.Б. Количество против качества экономического роста. – С.58.

Из таблицы 5 видим, что изменение общей факторной произво дительности во всех отраслях промышленности на протяжении всего рассматриваемого периода имеет неравномерный колебательный характер.

При этом в большинстве из них повышение показателя TFP наблюдается только в 1998–1999 гг., после чего во всех отраслях, за исключением машиностроения и легкой промышленности, быстро снижается. При этом наиболее глубокое падение на 25% имело место в 2001 г. в отрасли электроэнергетики и топливной промышленности и на 23% – в отрасли черной и цветной металлургии.

Выраженная тенденция к снижению факторной производительности наблюдается и по промышленности в целом. Если в 1998 г. она возросла по отношению к 1997 г. на 61%, то в 1999 г. – уже только на 5%, в 2000 г.

упала на 7%, а в 2001 г. – еще на 20%.

Отрицательными явлениями характеризуется и повышение эффек тивности использования ресурсов в целом по промышленности за весь период 1997–2001 гг. Несмотря на рост в 16% общей факторной производительности, очевидно, что фактически он обеспечивается только за счет 1998 г. и двух отраслей, одна из которых – это электроэнергетика и топливная промышленность, а другая (к тому же в значительно меньшей степени) – химическая и нефтехимическая промышленность.

Итак, несмотря на то, что в выборку включались только предприятия с положительными значениями производимой добавленной стоимости, на большинстве из них за рассматриваемый период общая факторная производительность понизилась, причем на значительной части – очень существенно. Это, несомненно, свидетельствует о том, что экономические субъекты (участники рынков в российской экономике) не располагали достаточными стимулами для повышения эффективности хозяйствования и прежде всего эффективности использования ресурсов.

Отсутствие же стимулов, как показывает качественный анализ расчетов, в большей степени связано с тем, что положение многих предприятий позволяло им использовать больше ресурсов с более низкой эффективностью и увеличивать свою долю в отраслевом выпуске.

Другими словами, с отсутствием реальной конкуренции и преобладанием перераспределительного властно-административного механизма над рыночным, о чем и был сделан вывод раньше в ходе теоретического исследования проблемы. Именно этот механизм, предоставляя в рамках существующей системы разнообразные фактические преимущества в виде льгот, субсидий и других преимуществ менее эффективным субъектам хозяйствования, создает неравенство условий конкуренции, препятствует вытеснению с рынка неэффективных участников более конкурентоспособ ными, приводит к перераспределению в их пользу значительной доли выпуска, искажая в конечном счете действие рыночных принципов.

Думается, что этот же механизм и сегодня дестимулирует процесс реструктуризации многих российских предприятий, делая его по существу бессмысленным, так как здесь, в отличие от условий реального рынка, от этого практически не зависит их экономическое положение, определяемое совсем другими факторами. Этот вывод хорошо подтверждается и другими исследованиями эффективности функционирования российских предприя тий, свидетельствующими о том, что примерно 20% из них, хотя и используют достаточно широкий набор активных методов реструктури зации, ориентированных на снижение издержек, однако их экономическое положение при этом не изменяется или почти не изменяется.

Хорошей иллюстрацией к исследованиям и выводам предыдущей главы настоящей монографии являются материалы второй части анализируемой работы С.Б.Авдашевой, посвященные структурным изменениям в отраслях российской промышленности, которые она представляет как процесс перераспределения рынков между группами предприятий, понижающих и повышающих эффективность использования ресурсов. При этом темпы этого перераспределения определяются тем, повышается или сокращается выпуск предприятий, принадлежащих к различным группам. Чем ниже в промышленности доля предприятий с низкой или сокращающейся эффективностью использования ресурсов, тем, соответственно, выше будут качественные показатели развития промышленности в целом.

Для того, чтобы дать количественную характеристику структурным изменениям в отраслях российской промышленности, автор разделил вышеназванную выборку из 653 предприятий на четыре группы по двум критериям. Первый из этих критериев – это изменение эффективности использования ресурсов, проявляющееся в повышении или снижении общей факторной производительности за период 1997–2001 гг. А второй – изменение объема использования ресурсов (увеличения или уменьшения) за этот же период.

В первую группу в соответствии с вышеназванными критериями вошли предприятия, увеличившие за рассматриваемый период времени и объем, и эффективность использования ресурсов, и либо не нуждающиеся в реструктуризации, либо уже осуществившие (или осуществляющие) ее при одновременном увеличении масштабов производственной деятельности.

Вторую группу составили предприятия, осуществляющие реструктуризацию своей деятельности и повышающие эффективность использования ими ресурсов, однако при одновременно сокращающемся масштабе производства.

В третью группу были включены предприятия, использующие выигрыши экономического подъема и расширения спроса либо без реструктуризации своей деятельности, либо при осуществлении неудачной реструктуризации.

И наконец, четвертую группу составили предприятия, которые, с одной стороны, не могли, как предприятия третьей группы, воспользоваться позитивным эффектом расширения спроса, а с другой стороны, не в состоянии были осуществлять успешную реструктуризацию своей деятельности при одновременном сокращении масштаба использования ресурсов.

Кратко эти группы можно охарактеризовать следующим образом:

Первая группа – предприятия, эффективно использующие ресурсы и расширяющие масштабы деятельности (эффективные и расширяющиеся).

Вторая группа – предприятия, эффективно использующие ресурсы, но сокращающие масштабы деятельности (эффективные, но сокращаю щиеся).

Третья группа – предприятия, неэффективно использующие ресур сы, но расширяющие масштабы деятельности (неэффективные, но расширяющиеся).

Четвертая группа – предприятия, неэффективно использующие ресурсы и сокращающие масштабы деятельности (неэффективные и сокращающиеся).

Для еще большей краткости предприятия первой и второй группы в совокупности можно охарактеризовать как эффективные, а третьей и четвертой – как неэффективные.

Разбиение всех 653 предприятий на эти группы с учетом их отраслевой принадлежности дало следующую картину (табл. 6).

Таблица Отраслевой состав четырех групп предприятий Количе- % от численности предприятий ство Отрасли промышленности пред- Выбор 1 группа 2 группа 3 группа 4 группа приятий ка всего (%) Электроэнергетика и 63 12,8 4,9 13,6 8,1 9, топливная промышленность Черная и цветная 18 4,3 1,9 2,4 3,0 2, металлургия Химическая и нефтехимическая 21 4,3 4,9 3,4 2,4 3, промышленность Машиностроение 186 40,4 39,8 18,4 29,6 28, Лесная, деревообрабатывающая и 87 17,0 15,5 13,6 11,8 13, целлюлозно-бумажная промышленность Промышленность 60 6,4 1,9 8,3 12,8 9, строительных материалов Легкая промышленность 90 4,3 17,5 11,7 15,5 13, Пищевая промышленность 128 10,6 13,6 28,6 16,8 19, ВСЕГО 653 100 100 100 100 Источник: Авдашева С.Б. Количество против качества экономического роста.– С.61.

Каждая колонка в таблице 6, соответствующая той или иной группе предприятий, характеризует их отраслевую структуру. Например, все предприятия первой группы (100% этих предприятий) распределились по отраслям промышленности следующим образом: 12,8% из них были отнесены к отрасли электроэнергетики и топливной промышленности;

4,3% – к отрасли черной и цветной металлургии;

4,3% – к химической и нефтехимической промышленности;

40,4% – к отрасли машиностроения;

17% – к отрасли лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности;

6,4% – к отрасли промышленности строительных материалов;

4,3% – к отрасли легкой промышленности и 10,6% – к отрасли пищевой промышленности.

Аналогично распределены предприятия второй, третьей и четвертой групп. Последняя колонка "Выборка всего" показывает отраслевую структуру всей выборки. Например, 9,6% всех предприятий (63 из 653), включающих в себя предприятия всех четырех групп, относятся к отрасли электроэнергетики и топливной промышленности, 2,8%, (18 предприятий из 653) – к отрасли черной и цветной металлургии.

Проанализируем отраслевой состав каждой из четырех выделенных групп. Из таблицы 6 видим, что в первой из них (эффективно использующих ресурсы и расширяющих масштабы деятельности) абсолютно преобладают предприятия машиностроения (40,4%). Причем они представлены здесь заметно больше, чем в промышленности (выборке) в целом, где на их долю приходится только 28,5%.

Противоположная зависимость имеет место в отношении предприятий пищевой и особенно ярко – легкой промышленности, доля которых в этой же группе составляет лишь 4,3%, тогда как в промышленности (выборке) в целом – 13,8%.

Во второй группе (эффективных, но сокращающих масштабы своей деятельности) также абсолютно преобладают предприятия машиностроения. Их доля здесь составляет 39,8%. В отношении же предприятий пищевой и легкой промышленности картина меняется. Так, доля последних здесь уже гораздо больше – 17,5% против 13,8 по промышленности (выборке) в целом. Худшая картина имеет место с предприятиями второй группы в промышленности строительных материалов. Их доля составляет лишь 1,9%, в то время как по промышленности (выборке) в целом она равна 9,2%.

В третьей группе (неэффективных, но расширяющих масштабы деятельности) относительно велика доля предприятий пищевой промышленности, составляющая здесь 28,6% против 19,6% по промышленности (выборке) в целом.

Структура четвертой группы (неэффективных и сокращающихся предприятий) почти не отличается от структуры промышленности (выборки) в целом.

Таким образом, для каждой отрасли промышленности характерна своя зависимость распределения предприятий по группам. Например, в отрасли машиностроения достаточно выражено относительное преоблада ние предприятий первой и второй групп (эффективных), результативность использования ресурсов на которых в рамках рассматриваемого периода возрастала как при увеличении, так и при сокращении масштабов хозяйственной деятельности. А, скажем, для пищевой промышленности очевиден перевес в сторону предприятий третьей группы (неэффек тивных), хотя и увеличивших масштабы производства, однако одно временно снизивших эффективность использования ресурсов. Такой достаточно противоречивый результат – расширение масштабов хозяй ствования при росте издержек на единицу продукции и снижении общей факторной производительности можно объяснить только активно развивающимися на внутреннем рынке пищевой продукции процессами импортозамещения.

Важное значение для оценки структурных изменений в российской промышленности имеет исследование изменений общей факторной производительности (TFP) в выделенных группах предприятий. Расчеты индекса Торнквиста автор дает в виде следующей таблицы:

Таблица Изменение общей факторной производительности предприятий выделенных групп по сравнению с предыдущим годом за 1997-2001 гг.

Годы Группы предприятий 1998 г. 1999 г. 2000 г. 2001 г. 1997-2001 гг.

Первая группа 0,52 0,40 0,07 -0,11 1, Вторая группа 0,64 0,36 -0,01 0,08 1, Третья группа -0,31 -0,43 -0,88 -0,43 -0, Четвертая группа 0,21 0,23 -0,57 0,03 -0, Источник: Авдашева С.Б. Количество против качества экономического роста. – С.62.

Из таблицы 7 видим, что в первой группе предприятий (эффектив ных и расширяющихся) рост общей факторной производительности вначале замедляется, а в 2001 г. сменяется понижением. Во второй группе (эффективных, но сокращающихся предприятий) четкая тенденция отсутствует: в 1999 г. имеет место замедление роста показателя, затем понижение на 1%, а в 2001 г. – вновь рост на 8%. В третьей группе (неэффективных, но расширяющихся предприятий) прослеживается наибо лее четко выраженная однонаправленная тенденция ко все большему понижению эффективности использования ресурсов, немного замедляю щаяся в 2001 г. В четвертой группе предприятий (неэффективных и сокра щающихся) в первые два года наблюдается устойчивое увеличение общей факторной производительности, которая затем резко снижается (на 57%), а в 2001 г. вновь начинается, хотя и небольшое, но повышение.

В целом за весь период с 1997 г. по 2001 г. в первой и второй группах (эффективных предприятиях) общая факторная производитель ность возросла, соответственно на 102 и 139%, а в третьей и четвертой (неэффективных) – упала, соответственно, на 97 и 34%. Таким образом, наибольший рост эффективности использования ресурсов имел место во второй группе, а наибольшее ее снижение – в третьей.

Серьезный интерес представляют данные, по вопросу о распреде лении предприятий различных размеров по всем четырем выделенным группам. Эти данные сведены в таблицу 8.

Таблица Распределение предприятий различных размеров по четырем выделенным группам % от общей численности предприятий в Количест группе Среднесписочная во численность занятых 1 2 3 4 Вы предприя (1997г.) группа группа группа группа борка тий всего Не более 100 человек 98 8,5 14,6 15,0 16,2 15, От 101 до 500 человек 345 48,9 49,5 46,6 58,9 52, От 501 до 1000 человек 103 17,0 20,4 22,3 9,4 15, Свыше 1000 человек 107 25,5 15,5 16,0 15,5 16, ВСЕГО 653 100 100 100 100 Источник: Авдашева С.Б. Количество против качества экономического роста. – С.62.

Из таблицы 8 можно вывести несколько важных зависимостей:

– в первой группе распределение предприятий по размерам наиболее сильно отличается от аналогичного распределения по промыш ленности (выборке) в целом;

– в первой группе мелкие предприятия (с численностью работаю щих до 100 человек) составляют относительно самую небольшую долю (8,5%) по сравнению со всеми остальными группами предприятий, а крупнейшие (с численностью работающих более 1000 человек) – самую большую (25,5%);

– во всех группах предприятий и в промышленности (выборке) в целом самая большая их часть – около 50%, а в четвертой группе даже около 60%, приходится на средние предприятия (до 500 человек);

– в четвертой группе не только относительно самая большая доля средних (до 500 человек) предприятий, но и самая меньшая доля крупных (до 1000 человек), составляющая только 9,4%.

Из этих зависимостей следуют некоторые выводы. Во-первых, для небольших предприятий с численностью занятых до 100 человек не характерно одновременное повышение эффективности и масштаба исполь зования ресурсов. Во-вторых, повышение эффективности (как с повыше нием, так и со снижением масштаба использования ресурсов) в большей степени характерно для относительно крупных предприятий с численностью занятых свыше 500 человек. В-третьих, средние предприя тия (до 500 человек), будучи сравнительно равномерно рассредоточены по всем группам и занимая во всех из них основную долю, не имеют однозначно выраженного отношения к вышесформулированным группо вым характеристикам, наиболее нейтральны по отношению к ним.

Другими словами, среди них одинаково часто встречаются как повышающие и эффективность, и масштабы использования ресурсов, так и понижающие. И, следовательно, эта размерная группа предприятий требует к себе особого внимания и продуманной экономической политики, так как именно от нее в наибольшей степени зависит эффективность использования здесь ресурсов.

Следующий вопрос касается уже не масштаба, а структуры использования ресурсов, являющейся важнейшей частью хозяйственной стратегии предприятий. Дело в том, что одни предприятия увеличивают объем использования ресурсов при одновременном наращивании потребления и труда, и капитала, а другие увеличивают использование только какого-то одного из ресурсов. Аналогичным образом обстоит дело и с сокращением объема потребления ресурсов.

Анализ показал, что увеличение масштаба использования ресурсов характерно для предприятий первой и третьей группы, а сокращение – для второй и четвертой. При этом картины изменения объема использования ресурсов в первой и третьей группах довольно существенно различаются.

В первой (эффективной) группе значительно выше доля предприятий, которые увеличили объем потребляемых ресурсов в форме повышения занятости, а в третьей (неэффективной) более 90% предприятий увеличили объем использования капитала. Что же касается уменьшения объема, то здесь картины и во второй (эффективной), и в четвертой (неэффективной) группах почти одинаковые. Среди общих групп доля предприятий, сокративших объем использования капитала, превышает долю сократив ших объем использования труда.

Эти результаты допускают, вообще говоря, различные интерпре тации. Согласно одной из них, представляющейся наиболее достоверной, расширение объема использования ресурсов на российских предприятиях происходит и сегодня, в первую очередь, за счет привлечения новых дополнительных работников. Сокращение численности занятых осущест вляется относительно редко, а снижение объема использования ресурсов происходит прежде всего за счет избавления от основных фондов.

Такой вывод неплохо подтверждается данными об изменении среднесписочной численности занятых, которая на предприятиях первой и третьей групп, характеризующихся повышением эффективности исполь зования ресурсов (в первой при одновременном расширении также и масштабов их использования, а в третьей – при сокращении), действи тельно устойчиво возрастает. Динамика изменения этого показателя во второй группе по своему характеру практически идентична данным по промышленности (выборке) в целом, где заметное снижение занятости имело место только в 1998 г., скорее всего в связи с кризисом, а в последующие годы почти не изменялась. И только в четвертой группе предприятий, характеризующейся одновременным снижением и эффектив ности, и масштаба использования ресурсов, наблюдалась совершенно иная картина – устойчивая тенденция к сокращению численности занятых на протяжении всего периода.

Вернемся с учетом сказанного к вопросу о структурных изменениях в российской промышленности, рассматривая их как процесс перерас пределения рынков между группами предприятий, повышающих и понижающих эффективность использования ресурсов. Процесс перерас пределения рынков, в свою очередь, представим как изменение долей четырех выделенных групп предприятий в численности занятых, то есть в объеме привлекаемых ресурсов, и в совокупном выпуске. С этой точки зрения, чем выше будет доля предприятий первой и второй групп, повышающих в рамках рассматриваемого периода эффективность исполь зования ресурсов, тем выше эффективность хозяйствования в промыш ленности в целом и тем лучше перспективы ее дальнейшего развития.

Материалы, характеризующие соотношение этих долей, были обобщены С.Б.Авдашевой в виде двух диаграмм. Немного видоизменив для большего удобства пользования, представим их в следующем виде (рис. 18 и 19).

100% 90% 0, 0, 0, 0, 0, 80% 70% 60% 0, 0, 0, 0, 50% 0, 40% 30% 0, 0,16 0, 0, 0, 20% 0, 0,18 0,18 0, 0, 10% 0% 1997 г. 1998 г. 1999 г. 2000 г. 2001 г.

1 группа 2 группа 3 группа 4 группа Рис. 18. Соотношение долей четырех выделенных групп предприятий в численности занятых за период 1997–2001гг.

в целом по выборке.

100% 0, 0,16 0, 0, 90% 0, 80% 0, 0, 70% 0, 0, 60% 0, 50% 0, 0,17 0, 40% 0, 30% 0, 0, 20% 0,33 0, 0, 0, 10% 0% 1997 г. 1998 г. 1999 г. 2000 г. 2001 г.

1 группа 2 группа 3 группа 4 группа Рис. 19. Соотношение долей четырех выделенных групп предприятий в выпуске продукции за период 1997–2001гг. в целом по выборке.

Из приведенных на рисунке 18 данных видим, что в общей числен ности занятых доля первых двух групп предприятий (эффективных), ответственных за позитивные изменения, составляет всего лишь около одной трети. И хотя эта доля возрастает, однако настолько незначительно и медленно, по существу где-то на грани статистической ошибки, что говорить о положительной тенденции, к сожалению, не приходится.

Видим также, что более явно выражен рост доли предприятий третьей группы, где эффективность использования ресурсов снижается, и что в 2001 г. доли предприятий, увеличивающих эффективность исполь зования ресурсов, и предприятий, привлекающих ресурсов все больше, но использующих их все хуже, сравнялись, составив по 35%. Есть лишь один положительный момент – сокращение с 37% в 1997 г. до 30% в 2001 г.

доли предприятий наиболее проблемной четвертой группы, характери зующейся одновременным снижением и эффективности, и масштаба использования ресурсов. Но это не меняет общей картины, характери зующейся в целом крайне слабо выраженной тенденцией перерас пределения трудовых ресурсов в пользу эффективных предприятий.

Этот результат полностью соответствует выводам предварительно сделанного и изложенного в предшествующей главе настоящей монографии теоретического анализа о связи системных и структурных изменений с эффективностью хозяйствования, в которых подчеркивалось, что в отличие от развитой рыночной экономики, где происходит постоянный непрерывный и быстрый процесс перераспределения ресурсов в пользу наиболее эффективных субъектов хозяйствования, в российской переходной экономической системе, в особенности с учетом ее интегральных свойств и неравных условий конкуренции, все обстоит сложнее, и эти тенденции могут не просматриваться в явном виде либо вообще не имеют места.

Это же подтверждается анализом и следующей диаграммы на рисунке 19, где в динамике дано соотношение долей четырех групп предприятий в совокупном выпуске продукции за тот же самый период 1997–2001 гг., отражающее процесс конкуренции на рынках.

Если условия конкуренции равны, то повышение эффективности использования ресурсов неминуемо должно привести к росту рыночной доли соответствующих предприятий (на диаграмме это предприятия групп 1 и 2), а снижение эффективности, соответственно, – к уменьшению этой доли. Наличие устойчивой тенденции к росту было бы, кроме того, свидетельством наличия достаточно выраженных стимулов к реструк туризации, нацеленной на снижение издержек.

Из диаграммы на рисунке 19 видим однако, что устойчивого роста доли предприятий первой и второй группы (эффективных) в общеотраслевом выпуске не наблюдается. В первые два года рассматриваемого периода она довольно быстро возрастала – с 33% в 1997 г. до 41% в 1998 г. и затем до 50% в 1999 г., но на этом рост и остановился. В последующем 2000 году все осталось без изменения, а в 2001 г. наметилось снижение.

Доля предприятий третьей группы (неэффективных, но расширяю щихся) за весь период, хотя и уменьшилась, но настолько незначительно, что говорить о позитивной тенденции невозможно. Сложившуюся здесь зависимость скорее можно интерпретировать как не только наличие и устойчивое сохранение в экономике неэффективных предприятий, но и как возможность их дальнейшего роста, что, несомненно, свидетельствует о неравенстве условий конкуренции. Об этом же говорит и то, что в начале рассматриваемого периода, до 1999 г. картина в целом выглядела гораздо лучше: быстро возрастала доля эффективных предприятий первой и второй группы (с 37 до 50%), устойчиво сокращалась доля неэффектив ных предприятий третьей группы (с 39 до 34%) и особенно быстро – четвертой, неэффективной и наиболее сложной группы (с 28% до 16%).

Однако с 1999 г. все меняется: доля предприятий первой и второй групп (эффективных) постепенно вновь убывает, а третьей и четвертой (неэффективных) – остается практически без изменений.

Получается, что рассматриваемый период фактически как бы состоит из двух качественно различных этапов. Данные первого из них говорят в целом о положительных тенденциях в формировании рынка и складываю щихся условиях конкуренции, закономерно приводящей к перераспреде лению выпуска в пользу более эффективных предприятий и быстрому вытеснению с рынка неэффективных. Данные же второго этапа свидетельствуют о прямо противоположном – неравенстве условий конку ренции, сохранении и росте неэффективного производства.

Думается, что это, несомненно, связано с кризисом 1998 г. и последовавшим за ним шоком, последствия которого сказываются вплоть до сегодняшнего времени. Кризис, собственно говоря, и разделил весь трансформационный период на два этапа. До кризиса, хотя и не всегда умело и последовательно, к тому же с большими социальными издерж ками, однако формировался именно рыночный механизм хозяйствования, основывающийся на свободе предпринимательства и полноценной конку ренции, со всеми его преимуществами и недостатками. И результаты его действия хорошо видны на той части анализируемых диаграмм, которые соответствуют первому этапу рассматриваемого периода 1997– 2001 гг.

Кризис не просто остановил этот процесс, а направил его в качественно иное русло, по пути формирования своеобразного смешанного механизма, но с доминированием в нем не рыночных, как во многих других странах со смешанной экономикой, а властно-распорядительных структур, в чем, несомненно, проявилось свойство фрактальности экономической системы, обусловившее определенное самоподобие этого механизма с существовавшим ранее.

С этой точки зрения достаточно удовлетворительно объясним и следующий факт переходного периода. Казалось бы кризис 1998 г., по всем законам логики рынка, должен был привести к массовому разорению предприятий, сокращающих и эффективность, и масштабы использования ресурсов, то есть предприятий третьей и четвертой групп и, соответ ственно, к резкому сокращению их доли как в совокупном потреблении ресурсов, так и в общеотраслевом выпуске продукции, перераспределив и то, и другое в пользу предприятий первой и второй группы. Однако не произошло ничего даже отдаленно похожего на это. Наоборот, в том, что касается, например, использования ресурсов, то из диаграммы на рисунке 18 ясно видно, что доля предприятий первой и второй группы (эффективных), как уже отмечалось выше, после кризиса, вместо казалось бы неизбежного стремительного роста, практически никак не изменилась, оставшись почти на том же самом уровне. Зато доля предприятий третьей группы (неэффективных), которая должна была бы уменьшиться, напротив, стабильно, хотя и медленно возрастала, увеличившись с 31% в 1998 г. до 35% в 2001 г. В совокупности же с предприятиями четвертой группы практически не изменилась, оставшись на прежнем уровне.

Еще более разительная картина сложилась с распределением и перераспределением долей предприятий в выпуске продукции. Из диаграммы на рисунке 19 видно, что никакого перераспределения в пользу предприятий первой и второй группы, повышающих эффективность использования ресурсов, не произошло. Наоборот, доля предприятий второй группы даже уменьшилась с 20% в 1998 г. до 15% в 2001 г., а в совокупности с предприятиями первой группы после кратковременного роста в 1999 г. с 41 до 50% в дальнейшем также обнаружила явную тенденцию к понижению.

С точки зрения традиционной теории все это действительно плохо объяснимо, поскольку связано с логикой развития нелинейных, неравно весных систем в условиях трансформации и фазового перехода, когда отклик системы на любые воздействия плохо предсказуем, может быть любым и определяется даже случайными факторами. Но достаточно хорошо укладывается в рамки вышеизложенной фрактальной схемы восстановления некоторых ранее разрушенных реформой свойств хозяйственного механизма.

Развивая эту мысль дальше, целесообразно поставить вопрос о том, как оценить последствия этого достаточно резкого проявления свойства фрактальности, непосредственным толчком к развитию которого послужил кризис 1998 г. Чтобы разобраться в этом, сначала вернемся еще раз к двум рассмотренным диаграммам и попробуем, хотя бы в самых общих чертах представить, как развивалась бы экономическая система после 1998 г., если бы никакого кризиса не произошло.

Сопоставляя данные обеих диаграмм и учитывая уже выявленные и описанные выше тенденции, можно предположить, что действие быстро формирующегося рыночного механизма продолжалось бы в том же самом направлении и привело бы, во-первых, к дальнейшему росту доли предприятий первой и второй групп, эффективно использующих ресурсы, как в объеме потребления последних, так и в совокупном выпуске продукции. А, во-вторых, – к параллельному сокращению доли третьей и четвертой групп неэффективных предприятий. Исходя из рассчитанных по диаграммам темпов и экстраполяции сложившихся зависимостей на ближайшие годы, можно (разумеется, со значительной долей условности) утверждать, что при сохранении прежнего вектора развития уже к 2002 г.

доля предприятий четвертой группы (неэффективных) в совокупном выпуске упала бы с 28% в 1997 г. до нуля и соответствующие субъекты были бы полностью вытеснены с рынка, а доля предприятий третьей группы (тоже неэффективных) упала бы с почти 40% в 1997 г. примерно до 30% к 2002 г. и до 25% к 2004 г.

Даже учитывая, что вытеснение с рынка не означает обязательного физического уничтожения предприятий, поскольку определенная часть из них перепрофилируется либо поглощается другими, тем не менее значительное разрушение производительных сил при таком сценарии развития было бы неизбежным. Особенно, если учесть еще наличие достаточно большого временного лага при перепрофилировании, реструктуризации и любых других серьезных преобразованиях и что третья и четвертая группы (неэффективные) включают в себя подавляющую часть предприятий (в выборке это 503 предприятия из 653, то есть 77%) и имеют самую большую долю в совокупном выпуске, составлявшую, например, в 1997 г., непосредственно предшествовавшем кризису, 68%.

В свете последних характеристик представляется интересным проанализировать возможное изменение отраслевого состава промышлен ности при варианте бескризисного развития. Чтобы сделать такой анализ, рассчитаем сначала отраслевой состав выборки предприятий по всем выделенным группам в абсолютных значениях и сведем их в таблицу 9.

Таблица Отраслевой состав выборки предприятий по выделенным группам в абсолютных значениях Кол-во Количество предприятий в группах (ед.) предп Отрасли 1 2 3 риятий промышленности в отрас- группа группа группа группа ли (ед.) Электроэнергетика и топливная 63 6 5 28 промышленность Черная и цветная металлургия 18 2 2 5 Химическая и нефтехимическая 21 2 5 7 промышленность Машиностроение 186 19 41 38 Лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная 87 8 16 28 промышленность Промышленность строительных 60 3 2 17 материалов Легкая промышленность 90 2 18 24 Пищевая промышленность 128 5 14 59 Всего 653 47 103 206 Примечание: рассчитано автором на основе вышеприведенных материалов С.Б.Авдашевой.

Из таблицы 9 видим, что при предполагаемом безкризисном развитии и сохранении темпов изменений на уровне 1997 г. только с учетом четвертой группы предприятий, неэффективно использующих ресурсы и сокращающих масштабы деятельности, уже к 2002 г. с рынка были бы полностью вытеснены 297 предприятий из 653, в том числе более трети предприятий электроэнергетики и топливной промышленности ( из 63), половина предприятий черной и цветной металлургии (9 из 18), треть предприятий химической и нефтехимической промышленности (7 из 21), почти половина предприятий машиностроения (88 из 186), более трети предприятий лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности (35 из 87), больше половины предприятий промыш ленности строительных материалов (38 из 60), половина предприятий легкой промышленности (46 из 90) и более 40% предприятий пищевой промышленности (50 из 127). А совместно с предприятиями третьей группы, неэффективно использующих ресурсы, но расширяющих масштабы деятельности, доля которых в общем выпуске, как было показано ранее, при сопоставлении данных диаграмм (рис. 18 и 19), должна была бы сократиться с почти 40% до примерно 30%, результаты выглядели бы еще серьезнее.

Таким образом, даже если учесть, что выборка, хоть и репрезен тативная, но это еще не вся промышленность, что приведенных и использованных данных недостаточно для полноценной экстраполяции, а реальные темпы изменений могли бы быть ниже рассчитанных, все равно очевидно, что в российской экономике конца 90-х годов назревала сложнейшая ситуация. И при продолжении выбранного радикального варианта реформ кризис был по существу неизбежен. Если бы он не произошел в 1998 г., то все равно наступил бы в ближайшее время, но чем позднее, тем, как показывают расчеты и анализ, разрушительнее могли бы быть его последствия.

В свете сказанного представляется, что кризис был, скорее всего, своевременным, в том смысле, что еще не весь потенциал третьей и четвертой групп предприятий промышленности был разрушен. Хотя входящие в их состав хозяйства – это все проблемные предприятия с низкой и снижающейся эффективностью, а в большинстве случаев также и масштабом использования ресурсов, однако такова была и остается до настоящего времени абсолютно большая часть российской промышленности (по расчетам выборки около 77%) и с этими реалиями нельзя не считаться. Своевременность кризиса можно понимать также и в том смысле, что он вовремя дал толчок проявлению рассмотренного выше свойства фрактальности, приведшего к определенному восстановлению контроля над рыночными преобразованиями и сохранению большей части еще остававшейся к тому времени промышленности, имея в виду, что существование даже малоэффективного производства лучше, чем его полное отсутствие.

Кризис явился событием, которое выступило начальным звеном в запуске сложнейшего и пока еще малоизученного механизма самовосстановления и самоорганизации экономической системы, одним из главных элементов которого является свойство фрактальности или самоподобия. Именно этим и объясняется парадоксальность последовавших за кризисом событий. Можно сказать, что фрактальность выполнила в этом случае свою главную "охранную" функцию.

Что же касается непосредственной причины кризиса 1998 г., то их называлось разными авторами достаточно много: и обрушение пирамиды ГКО, и неумелые действия нового неопытного правительства, и другие.

Здесь, пожалуй, каждый автор прав по-своему, и скорее всего таких причин было несколько, а не одна. А учитывая, что экономическая система находилась в этот момент в состоянии крайнего неравновесия и осуществляющегося фазового перехода, можно утверждать, что и любая случайность, в свете сказанного ранее, могла сыграть эту роль.

Важнее представляется вопрос о сущностной, глубинной первоосно ве кризиса. Думается, что она заключается в тех глубочайших системных нарушениях и изменениях, которые происходили в российской экономике в ходе не до конца просчитанных и обоснованных рыночных трансформаций и их последствий. Преобразования оказались, по видимому, настолько противоречащими основным направлениям социально-экономического развития и функционирующим общественным институтам, что пришли в жесткое столкновение с важнейшими интегральными свойствами экономической системы. И все, происходившее в последующем, было только формой разрешения этого противоречия. Фактически к таким радикальным преобразованиям ни российская экономика, ни общественное сознание середины 90-х годов еще не были готовы, и здесь сразу же, с самого начала, хотя бы даже с учетом собственного российского исторического опыта, требовался более мягкий и консервативный вариант реформирования и построения смешанной, а не рыночной экономики.

В свете проделанного анализа нельзя исключить и того, что экономика России, возможно, в принципе не способна развиваться по чисто рыночному пути при полном доминировании института частной собственности, а не власти. В российской истории никогда, и в дореволюционный период тоже, не существовало рынка, подобного американскому или западноевропейскому. Российский рынок, являясь по своей сути, как и любой другой, формой связи производства и потребления через обмен, выступал здесь лишь в одной из своих возможных многочисленных конкретных форм и был органично включен в общий механизм хозяйствования, в котором главную роль тем не менее всегда играли другие институты и прежде всего институты российской государственности и власти, как бы затушевывающие его собственно рыночные элементы.

С этой точки зрения совершенно не случайными представляются взгляды и вера народников "в особый уклад и в общинный строй русской жизни, в крестьянский социализм", обычно изображавшиеся у нас как ошибочные, мелкобуржуазные и утопические. В особенности взгляды наи более поздней ветви народничества, получившей название "экономичес кого романтизма", представители которой (В.П.Воронцов, Н.Ф.Даниельсон и др.) уже полностью противопоставляли типы экономической эволюции Западной Европы и России, доказывали бесперспективность капита листического развития страны и необходимость перехода к "народному производству".

Также не случайным представляется и то, что В.И.Ленин в полемике с вышеназванными народниками по существу еще накануне революции фактически вынужден был доказывать наличие и форми-рование внутреннего рынка и развитие капиталистических отношений в России, поскольку очевидным это не было даже тогда. В предисловии ко 2-му изданию своей книги "Развитие капитализма в России" в 1907 г. он, характеризуя две возможные линии развития, подчеркивал: "Либо старое помещичье хозяйство, тысячами нитей связанное с крепостным правом, сохраняется, превращаясь медленно в чисто капиталистическое, "юнкерское" хозяйство. Основой окончательного перехода от отработков к капитализму является внутреннее преобразование крепостнического помещичьего хозяйства. Весь аграрный строй государства становится капиталистическим, долго сохраняя черты крепостнические. Либо старое помещичье хозяйство ломает революция, разрушая все остатки крепостничества и крупное землевладение прежде всего. Основой окончательного перехода от отработков к капитализму является свободное развитие мелкого крестьянского хозяйства, получившего громадный импульс, благодаря экспроприации помещичьих земель в пользу крестьянства. Весь аграрный слой становится капиталистическим, ибо разложение крестьянства идет тем быстрее, чем полнее уничтожены следы крепостничества"1.

Из этого высказывания В.И.Ленина хорошо видно, какая сложная, противоречивая и неоднозначная роль отводилась им формирующемуся рыночному механизму в преобразовании российской экономики. С одной стороны, значение и приоритет рынка, казалось бы, вне сомнения, с другой стороны, с ним связывается медленный и достаточно мучительный путь развития с длительным сохранением остатков крепостничества. А средством ускорения его действия выступает революция (при этом, как следует из контекста, единственным средством), рассматриваемая, говоря современным языком, как способ создания организационных и Ленин В.И. Полное собр. соч. Т. 3. – С.15.

институциональных условий, обеспечивающих свободное развитие мелкого крестьянского хозяйства.

Действительное развитие пошло, впрочем, ни по тому, ни по другому пути. Совершившаяся революция и последующие события не только не создали этих условий, но в конечном счете почти на три четверти века исключили саму возможность предполагавшегося свободного развития, отождествив рынок с анархией, эксплуатацией и всем самым негативным, хотя при всем этом различные его элементы в скрытых или превращенных формах практически всегда существовали в социалистическом хозяйственном механизме уже в силу того, что здесь имело место товарное производство.

С учетом сказанного, сегодня представляется маловероятным организация российского хозяйства по типу свободного рынка в его наиболее радикальном американском варианте. Думается, что любые попытки его построения будут неизбежно наталкиваться на неустранимое свойство фрактальности экономической системы, что очевидно уже и сегодня, и поэтому скорее всего либо безнадежны, либо в очередной раз потребуют неисчислимых жертв.

Хотя это вовсе не говорит о невозможности построения эффективной смешанной экономики, тем более, что есть и исторические примеры, в частности, исключительно динамично и интенсивно развивающаяся экономика Китая.

Материалы рассмотренной выборки позволяют, кроме вышесказан ного, исследовать и оценить характер отраслевых структурных сдвигов, происходящих в российской промышленности, по результатам сравнения соотношения долей в общеотраслевом выпуске продукции различных выделенных в каждой отрасли групп предприятий. Анализ показывает, что распределение выпусков между группами предприятий по отдельным отраслям промышленности значительно отличается от аналогичного распределения в целом по промышленности (выборке) в одних случаях в лучшую, в других – в худшую сторону, если считать лучшим распределением такое, где доля предприятий первой и второй групп (эффективно использующих ресурсы, но в одном случае расширяющих, а в другом – сокращающих масштабы деятельности) выше, а доля предприятий третьей и четвертой групп (неэффективно использующих ресурсы и в одном случае расширяющих, а в другом – сокращающих масштабы своей деятельности) – ниже.

Самые высокие значения доли эффективных предприятий (первой и второй групп) имели место в отрасли электроэнергетики и топливной промышленности: 63% в 1999 г. и в отрасли машиностроения: 53% в том же году. А самые низкие значения – в промышленности строительных материалов: 4% в 1997 г. и в пищевой промышленности: 10% тоже в 1997г.

Однако динамика здесь наблюдалась различная. В первых двух из названных отраслей эти показатели в последующие годы устойчиво снижались, упав в 2001 г., соответственно, до 57 и 44%, а в двух последних, напротив, хотя и очень медленно, но тем не менее повышались, составив в 2001 г., соответственно, 7 и 13%.

При этом самый высокий показатель доли первой группы предприятий – эффективных и расширяющихся, являющихся наиболее перспективными, имел место в отрасли электроэнергетики и топливной промышленности в 2000 г., составив 49%. До этого же года здесь наблюдалась и устойчивая тенденция к ее повышению, сменившаяся, однако, достаточно резким спадом до 41% в 2000 г. А самый низкий (3%) – в промышленности строительных материалов и легкой промышленности в 1997 г. В первой из этих двух последних отраслей в дальнейшем практически ничего не изменилось, а в легкой промышленности произошел небольшой (до 6% в 2001 г.) рост.

Подводя общий итог анализу доли предприятий первой и второй группы по отраслям, можно сделать следующие выводы.

Доля "эффективных" (первая и вторая группы в сумме) предприятий имеет тенденцию к росту в отрасли: электроэнергетики и топливной промышленности;

химической и нефтехимической промышленности;

лег кой, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности.

При этом однако в отрасли химической и нефтехимической промыш ленности низка доля предприятий второй группы (эффективных, но сокращающихся): на уровне 4-7%.

В отрасли черной и цветной металлургии доля этих предприятий имеет устойчивую тенденцию к снижению на протяжении всего рассматриваемого периода.

В отрасли машиностроения тенденция к росту этой доли сменилась в 1999 году устойчивым падением.

В отраслях, ориентированных преимущественно на потребительский спрос (легкой, пищевой, строительных материалов), доля "эффективных" предприятий (первой и второй групп) крайне низка, фактически это единичные предприятия, и рост их доли незначителен.

Иная картина была характерна для изменений по отраслям доли "неэффективных" (третьей и четвертой групп в сумме) предприятий.

Выраженная тенденция к сокращению здесь просматривалась только в двух отраслях: в электроэнергетике и топливной промышленности, а также в химической и нефтехимической промышленности. В черной и цветной металлургии эта доля составляла абсолютно большую часть: 78 – 80% без особых изменений по годам, в машиностроении – росла, увеличившись с 45% в 1999 г. до 56% в 2001 г.

И наиболее сложная картина имела место в отраслях, опять же ориентированных на потребительский спрос, где доля этих предприятий составляла от 81 до 94%, в то время как именно с этими отраслями, в первую очередь, связан уровень благосостояния населения, степень общественного согласия и успех проводимых преобразований. В этой связи не вызывает особого оптимизма и положение в машиностроении, где на предприятия третьей и четвертой группы (неэффективных) также приходилось более половины всего совокупного выпуска – 56%. В то же время необходимо обратить особое внимание на предприятия третьей группы, расширяющие масштабы производства при одновременно снижающейся эффективности использования ресурсов, поскольку такое сочетание характеристик может свидетельствовать о неравенстве условий конкуренций или неравномерности бюджетных ограничений.

Если это действительно так, то наличие неэффективных, но растущих предприятий может свидетельствовать о наличии скрытого потенциала роста эффективности, реализация которого требует особой специальной экономической политики.

В дополнение к тем выводам, которые были сделаны выше, теперь можно добавить еще следующее. Во-первых, анализ структурных изменений в отраслевом разрезе показывает наличие в российской промышленности серьезных структурных проблем, препятствующих росту эффективности хозяйствования, свидетельствуя вместе с тем и о наличии значительного потенциала ее увеличения.

Во-вторых, к различным группам предприятий в зависимости от отрасли требуется дифференцированный подход, учитывающий как их реальное экономическое положение и конкурентоспособность, так и общественное, социально-экономическое значение.

Дополним теперь проведенный анализ данными об отраслевой структуре выпуска продукции промышленности в Российской Федерации безотносительно к делению ее на группы "эффективных" и "неэффективных" предприятий (табл. 10) и сравним эти данные с динамикой объемных показателей производства важнейших видов продукции в 1990–2003 гг. (табл. 11).

Т а б л и ц а Отраслевая структура выпуска продукции промышленности Российской Федерации на 1990-2003 гг. (в % ) 1990г. 1995г. 1996г. 1997г. 1998г. 1999г. 2000г. 2002г.

Отрасли 2003г.

Электроэнер 8,3 12,5 13,0 12,6 12,9 12,0 11,4 11,9 10, гетика Топливная промышлен- 14,0 16,6 17,3 17,2 17,6 16,7 16,1 19,9 16, ность Черная 6,6 9,3 9,5 9,6 9,3 9,8 10,4 8,1 8, металлургия Цветная 5,2 6,5 6,7 7,0 7,0 7,0 7,2 7,7 10, металлургия Машиностро 24,3 18,1 18,3 18,7 18,2 20,5 20,5 20,1 21, ение и металло обработка Химическая и нефтехимичес 7,9 7,5 7,4 7,5 7,3 7,8 8,0 6,3 7, кая промыш ленность Лесная, деревообраба тывающая 5,3 5,2 4,5 4,5 4,3 4,7 5,0 4,4 4, и целлюлозно бумажная про мышленность Промышлен ность строи 4,5 4,9 4,0 4,1 4,0 4,0 4,0 3,1 2, тельных материалов Легкая про 5,4 2,5 2,1 2,0 1,8 2,0 2,4 1,5 1, мышленность Пищевая про 14,4 12,2 12,3 12,0 12,4 12,3 12,5 13,9 15, мышленность Прочие про 4,1 4,7 4,9 4,8 5,2 3,2 2,5 1,2 1, мышленности Промышлен 100 100 100 100 100 100 100 100 ность в целом Примечание: составлено автором на основе следующих источников: Российский статистический ежегодник: Стат. сб./ Госкомстат России. – М., 2000. – С. 358-365;

Российский статистический ежегодник: Стат. сб. / Госкомстат России. – М., – 2003. – С. 344;

Россия в цифрах. 2004: Крат. стат. сб. / Федеральная служба гос. – М., 2004. – С. 184.

Т а б л и ц а Динамика объемных показателей производства важнейших видов продукции в 1990-2003 гг.

Произведено Производ- Произ Добыча Добыча Добыча Производст электроэнер- ство водство Годы нефти, газа, угля, во стали, гии, чугуна, готового млрд. м млн. т млн.т млн. т млрд. квт./ч млн.т проката 1990 1082,2 506 641 395 59,4 89,6 63, 1991 1068,2 452 643 353 48,9 77,1 55, 1992 1008,5 390 641 337 46,1 67,0 46, 1993 956,6 345 618 306 40,9 58,3 42, 1994 875,9 310 607 272 36,5 48,8 35, 1995 860 298 595 263 39,8 51,6 39, 1996 847,2 293 601 257 37,1 49,3 38, 1997 834,1 297 571 245 37,3 48,5 38, 1998 827 294 591 232 34,7 43,7 35, 1999 848 295 592 250 40,9 51,5 40, 2000 878 313 584 258 44,6 59,2 46, 2001 891 337 581 270 45,0 59,0 46, 2002 891 367 595 256 46,7 59,9 48, 2003 915 408 620 275 48,4 62,7 51, Примечание: составлено автором на основе следующих источников: Российский статистический ежегодник: Стат. сб. / Госкомстат России. – М., 2000. – С.358-365;

Российский статистический ежегодник: Стат. сб. / Госкомстат России. – М., 2003. – С.355–366;

Россия в цифрах. 2004: Крат. стат. сб. / Федеральная служба гос.

статистики. – М., 2004. – С.191–192.

Из приведенных материалов видим, что данные таблицы 10 по промышленности в целом хорошо подтверждают некоторые тенденции, выявленные в ходе анализа выборки. Например, здесь на более длительном временном интервале еще рельефнее просматривается тенденция к непрерывному "утяжелению" отраслевой структуры, проявляющаяся в устойчивом росте доли отраслей топливно-энергетического комплекса и одновременном устойчивом снижении доли отраслей, ориентированных на потребительский спрос.

Если же сопоставить данные таблицы 10 с данными таблицы 11, то выявляется еще одна важная тенденция трансформационного периода, заключающаяся в повышенной роли ценового фактора в происходящих структурных изменениях – относительно более высокий и быстрый рост цен на продукцию отраслей топливно-энергетического комплекса по сравнению с отраслями, производящими конечную продукцию.


Так, например, доля электроэнергетики в совокупном выпуске продукции возросла с 1990 г. по 1995 г. с 8,3 до 12,5%, хотя производство электро энергии, как следует из таблицы 10, за этот же период сократилось с 1082, млрд. квт./ч до 860 млрд. квт./ч, то есть на 20,5%. Аналогичная картина имеет место в топливной промышленности, где рост доли в отраслевой структуре выпуска возрос с 1990 г. по 1998 г. с 14,0 до 17,6%, в то время как добыча нефти за этот же период упала с 506 млн.т до 204 млн.т, то есть на 52%, добыча газа – с 641 до 591 млрд. м3, то есть на 8%, добыча угля – с 395 до 232 млн. т, то есть на 52%. Доля черной металлургии увеличилась с 1990 г. по 2002 г. с 6,6 до 8,1% при одновременном снижении всех соответ ствующих объемных показателей: чугуна с 59,4 до 46,7 млн. т или на 25%, стали – с 89,6 до 59,9 млн. т, или на 35%, и готового проката – с 63,7 до 48,8 млн. т, то есть на 27%.

Таким образом, эти результаты, несомненно, показывают, что структурных проблем, препятствующих росту реальной эффективности хозяйствования в промышленности, даже больше, чем это вытекает из анализа выборки, так как несбалансированное изменение ценовых пропорций не только не способствует исправлению отраслевой структуры, серьезно нарушенной еще в дореформенной период, а, наоборот, еще более искажает ее.

ГЛАВА КРИТЕРИИ И ПОДХОДЫ К ОЦЕНКЕ РЫНОЧНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ И ЭФФЕКТИВНОСТИ РАЗВИВАЮЩИХСЯ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СИСТЕМ Одной из важнейших проблем формирования эффективных хозяй ственных систем, имеющей не только большое теоретико-методоло гическое, но и не меньшее практическое значение имеет выбор соответствующих критериев оценки осуществляющихся в экономической системе изменений, особенно происходящих в период сложных и противоречивых рыночных преобразований.

На первый взгляд может показаться, что если исходить из сущности категории эффективности – превышения доходов над расходами, то оценка должна заключаться только в сопоставлении этих двух величин. Однако в действительности это не совсем так. Во-первых, уже сами понятия "доходы" и "расходы" являются весьма неоднозначными. Например, под доходами может пониматься и прибыль, и объем выручки, и величина валового продукта, и величина национального дохода, и величина добавленной стоимости. Так же, как под затратами – и издержки производства, и издержки обращения, и трансакционные издержки, и затраты труда, и затраты капитала.

Во-вторых, категория "эффективность", как было показано, сама имеет непростое содержание, включающее, в отличие от сущности, не только внутренние, но и большое количество внешних связей и отношений. Так что эффективность хозяйственной системы и происходящих в ней изменений выступает как обобщенный, интегральный результат действия многогранного комплекса разнообразных параметров.

В экономической системе, характеризующейся доминированием институтов власти, она определяется прежде всего тем, насколько соответствуют достигнутые ею показатели развития заявленным ранее целям. А в экономической системе с доминированием института собственности – степенью реализации и согласования интересов основных экономических субъектов через механизмы рынка. Наиболее сложно это определение для условий трансформируемой экономики, где нелинейность связей проявляется в самой радикальной форме, а на соотношение показателей доходов и расходов влияет особенно много факторов, плохо поддающихся анализу и учету.

Оценка эффективности, кроме того, значительно различается в зависимости от состояния и типа рассматриваемой системы (равновесная, неравновесная, планово-централизованная, рыночная экономика), вплоть до того, что один и тот же тип экономического поведения хозяйствующих субъектов может считаться либо эффективным, либо неэффективным в различных системах.

Так, например, максимизация прибыли или полезности, безусловно означающая эффективное поведение субъектов в рыночной равновесной экономике, уже не обязательно является таковой в рыночной же, но неравновесной системе, в которой эффективное поведение субъектов существенно точнее может характеризоваться принципом ограниченной рациональности.

Тем более в планово-централизованной системе, где максимизация прибыли, вообще не является целью и с ней не связываются эффективные стратегии поведения. Эффективными здесь всегда считались предприятия, обладающие высокой способностью к наращиванию производственных мощностей и устойчивому расширению производства, несмотря на усиливающуюся в процессе экономического развития жесткость ресурсных ограничений. А критериями эффективности, соответственно, выступали, например, увеличение размеров производства или наличие у предприятия своих собственных, обслуживающих его систем социального, материального и властного характера.

В переходный же период к эффективным предприятиям чаще всего относят те, которые наиболее умело адаптируются к происходящим институциональным и организационным трансформациям и успешно противостоят негативным воздействиям внешней среды. Что же касается максимизации прибыли, то она, здесь, хотя и имеет значение, но как бы отодвигается на второй план, растворяясь в сложном комплексе более неотложных проблем и выдвигающихся вперед других элементов сложного содержания категории эффективности.

Из сказанного, в частности, вытекает, что исследование тех изменений, которые происходят в экономической системе в процессе ее развития, в том числе в условиях рыночных преобразований, а также оценка их с точки зрения эффективности хозяйствования должны осуществляться скорее всего в соответствии со следующей логической схемой: различные типы экономических систем – различные типы моделей развития и управления – различные критерии, факторы и подходы в определении эффективности.

А в силу сложности и многогранности содержания категории эффективности, скорее всего не существует какого-то единого критерия, по которому можно было бы сравнивать результативность всех происходящих в системе изменений. Более правильным представляется, что для каждого случая необходимы свои критерии или модели, позволяющие осуществить сопоставление. Попытки же выделить какой-то единственный решающий аспект экономической эффективности только ведут к противоречиям, поскольку всегда находятся критерии, по которым происходящий процесс или система эффективна, и точно так же критерии, по которым – неэффективна.

Последнее из сказанного подтверждается, в частности, тем, что в мире длительное время существует значительное количество экономических систем, являющихся с общепринятой традиционной точки зрения отсталыми и слаборазвитыми, но которые тем не менее не распадаются, не разрушаются и даже заметным образом не перерождаются, продолжая в целом не безуспешно функционировать примерно в том же самом организационно-хозяйственном режиме, что и прежде. Это, несомненно, свидетельствует о том, что таким системам присущ свой особый тип рационального экономического поведения, и они эффективны с точки зрения каких-то своих определенных критериев.

Здесь уместно, кстати, отметить, что ряд моделей современной экономической теории и особенно теории управления ориентируются вообще не столько на анализ эффективности как таковой, а, напротив, на исследование факторов неэффективности и исходят из предпосылки, что главным стимулом принятия важных управленческих решений являются возникающие трудности функционирования предприятия: убытки, снижение объемов производства и успешных инноваций, рост затрат, увеличение числа конфликтов.

Хорошей иллюстрацией многокритериальности и неоднозначности оценок эффективности может служить известная модель экономического роста, предложенная А.Андерсоном и В.Зангом. В этой модели рассма тривается экономическая система с тремя переменными: производствен ный капитал;

капитал для научно-технической деятельности и объем знаний.

Расчеты по модели показали высокую степень зависимости характера траектории развития системы от проводимой государством научно-технической политики. При одном ее варианте система достаточно устойчива, а доход на душу населения растет с постоянной скоростью. На рисунке 20 это изображено кривой U0. А при другом варианте система теряет устойчивость, возникают циклические колебания показателя дохода на душу населения, чему соответствует кривая U1.

Доход на душу населения U U tn-1 tn tn+1 Время Рис. 20. Зависимость траектории развития экономической системы от осуществляющейся научно-технической политики.

Из рисунка 20 видим, что дать однозначную оценку эффективности двух возможных различных вариантов макроэкономического регулирования экономической системы действительно практически невозможно, поскольку она будет непосредственно зависеть от выбранного интервала времени. Например, в период времени (tn-1;

tn) вариант политики научно-технического развития U1 менее желателен, чем вариант U0, поскольку в этом случае доход на душу населения значительную часть времени уменьшается, в то время как при варианте научно-технической политики U0 он непрерывно и равномерно возрастает.

В интервале же (tn;

tn+1) наблюдается прямо противоположная картина.

Здесь предпочтительнее становится уже вариант макроэкономического регулирования U1, так как в этом случае рост дохода на душу населения, хотя и приходит в конечном счете к той же самой величине, что и при варианте регулирования U0, однако в течение всего периода времени (внутри интервала tn;

tn+1) он характеризуется существенно большими значениями.

Видим также, что выбор второго варианта макроэкономического регулирования (научно-технической политики) U1 может принести определенные политические дивиденды, позволяя на определенных временных отрезках добиваться даже более высоких, чем при варианте U0, темпов роста и видимых улучшений, не принимая при этом во внимание неизбежности наступления последующей рецессии. (Кстати, аналогичным образом осуществлялись многие экономические "прорывы" в бывшей советской экономике). Однако это вовсе не означает такой же позитивной оценки эффективности политики регулирования с точки зрения населения.


Как подчеркивает В.-Б.Занг, "… можно рассмотреть более тонкий вопрос:

какая из политик, U0 или U1, способна сделать гражданина более счастливым в долговременном и кратковременном плане? В краткосрочном масштабе, даже если общая сумма прибыли при U1 больше, чем при U0, интуитивно можно согласиться с тем, что на практике политика U0 может сделать обывателя счастливее, потому что при U0 нет периодов, когда бы доход относительно снижался"1.

Таким образом, ответ на вопрос: "Что эффективнее?" возможен здесь только в случае привлечения некоторых дополнительных не четких и не формализуемых критериев типа субъективных ощущений индивидов.

Вместе с тем вышесказанное и приведенный пример, свидетельству ющие о сложности проблемы оценки рыночных преобразований и эффективности развивающихся динамических хозяйственных систем, вовсе не говорят о том, что эта проблема в принципе неразрешима. К настоящему времени накоплен достаточно большой арсенал методов и моделей, позволяющих в большинстве случаев находить достаточно Занг В.–Б. Синергетическая экономика. Время и перемены в нелинейной экономической теории – М.: Мир, 1999. – С. удовлетворительные ответы и решения. При этом конкретный выбор тех или иных в большой степени зависит от того, какой конкретно срез экономики исследуется, что берется за начальный отсчет, система какого уровня (микро-, мезо- или макро-) выбирается и какая конкретно задача ставится: оценка эффективности, например, тех или иных единичных трансформаций;

оценка эффективности функционирования какой-либо хозяйственной системы: предприятия, отрасли, региона, экономики в целом;

или же сравнение с точки зрения эффективности функционирования различных экономических систем.

Попробуем теперь классифицировать существующие методы, модели и подходы в соответствии с вышеназванными критериями их использования и сделать их содержательный анализ.

Остановимся вначале на методах и моделях, используемых на микроуровне, применительно к предприятиям, фирмам и отдельным организационным структурам. Для этого уровня разработано, пожалуй, наибольшее количество разнообразных приемов, рецептов и способов оценки развития и эффективности хозяйствования. В рамках традиционного подхода, например, широко применялись показатели, характеризующие эффективность использования различных видов ресурсов, среди которых особо выделялись показатели производитель ности труда, фондоотдачи, капиталоотдачи, материалоотдачи, энергоотдачи, глубины переработки исходного сырья, а также коэффициенты экстенсивного, интенсивного и интегрального исполь зования оборудования.

Особую группу составляли показатели, характеризующие величину использованных ресурсов – факторов производства в расчете на единицу изготовленной продукции или на единицу ее стоимости. Среди них показатели трудоемкости, материалоемкости, энергоемкости, теплоем кости, металлоемкости и некоторые другие, характеризующие расход тех или иных материалов при изготовлении продукции. Эти величины могли исчисляться как в стоимостном выражении, так и в физических единицах.

Например, трудоемкость определялась отношением численности занятых изготовлением данной продукции или суммы выплаченной им заработной платы к объему произведенной продукции либо в физическом, либо в денежном измерении.

Большую роль всегда играли показатели, характеризующие обеспеченность или вооруженность труда средствами производства, энергией, материалами, и отражающие уровень технического прогресса.

Например, показатель фондовооруженности, определяющий степень оснащенности работников основными производственными фондами, или показатель энерговооруженности, характеризующий обеспеченность труда различными видами энергии.

Важная роль в оценке развития и эффективности предприятия всегда принадлежала показателю прибыли, исчисляемой как разница между валовым доходом или выручкой и издержками производства или затратами, а в еще большей степени – определяемым на его основе показателям рентабельности, в том числе рентабельности производства или использования ресурсов (отношение прибыли к издержкам производ ства), рентабельности использования фондов (отношение прибыли к стоимости основных производственных фондов) и рентабельности работы персонала (отношение прибыли к численности работающих).

Эти группы можно дополнить еще показателями финансового положения (ликвидности и финансовой устойчивости), показателями эффективности капитальных вложений или инвестиций, характеризующих развитие и обновление производства, и показателями социального развития.

Названные выше показатели составляют основу или костяк традиционного подхода. Будучи увязанными в определенную систему в рамках той или иной методики, они широко применялись как в планово централизованной, так и в рыночной экономике (с определенными уточнениями и модификациями применяются и сегодня), хотя в разных случаях (методиках) предпочтение отдавалось тем или другим. Так, в бывшем СССР, где предприятия были в значительной степени ограничены в принятии решений по изменению основных микроэкономических параметров, таких, как, например, объем и номенклатура производства, распределение фондов или направления инвестирования, а также почти не связаны с ценовыми сигналами, как само собой разумеющееся воспринималось то, что часто основными критериями, характеризующими эффективность хозяйствования, выступали объемные натуральные величи ны, как, например, объем добычи нефти и газа, выплавки чугуна и стали, производства тракторов и грузовиков, валовые урожаи зерна и хлопка, количество поголовья скота. И до сих пор еще у нас иногда называют передовыми и эффективными крупные предприятия с внушительными показателями товарной продукции, с большим количеством работающих или значительным объемом основных фондов, хотя эффективность в полном значении этого термина эти показатели, разумеется, не определяют.

Примером успешного применения показателей традиционного подхода на основе интересной специально разработанной методики оценки деятельности предприятия и его подразделений в настоящее время может служить опыт Казанского закрытого акционерного общества "Кварт"1.

"Создание системы оценки, – по словам В.Д.Григорьева, – осуществ лялось постепенно, в течение первого периода она изменялась, совершен ствовалась. Значение отдельных показателей усиливалось, по некоторым корректировалось в сторону уменьшения влияния при суммировании в См.: Григорьев В.Д. Оценка эффективности работы субъектов экономики // Эконо мический вестник Республики Татарстан, 2004. – №1. – С.24-28.

общую величину"1.

Все структурные подразделения "Кварта" распределены на несколь ко групп: подразделения, производящие товарную продукцию;

подразделе ния обслуживающего назначения;

отделы и управления;

подразделения коммерческого направления;

подразделения социальной направленности – оздоровления и лечения.

Деятельность каждой группы подразделений оценивается по большому комплексу параметров, количество которых может достигать нескольких десятков. Наиболее важными среди них, усиливающими значение при суммировании в общую величину, являются:

– темпы роста объема товарной продукции в сравнении с соответствующим периодом прошлого года;

– темпы роста физических объемов производства по основным видам выпускаемой продукции, сопоставляемые с результатами года, когда был достигнут максимальный объем производства;

– сумма прибыли в сравнении с величиной за соответствующий период прошлого года;

– сумма прибыли, приходящаяся на одного работающего.

Учитываются также показатели энергоемкости продукции в динамике, производительность труда, удельный вес заработной платы и ее средняя величина и другие.

Для оценки работы производственных подразделений разработано 29 показателей, для оценки работы вспомогательных подразделений 11 и для оценки работы малых предприятий при акционерном обществе – еще 7.

Все показатели сведены в специальные формы.

Ежемесячно в акционерном обществе проводится специализи рованное заседание Наблюдательного совета по подведению итогов работы и оценке деятельности предприятий в присутствии руководителей См.: Григорьев В.Д. Оценка эффективности работы субъектов экономики. – С.25.

всех подразделений, а также руководящего состава ЗАО, где заслушивается доклад генерального директора, а также руководителей подразделений, в которых имели место какие-либо недостатки.

Соответствующие решения Наблюдательного совета учитываются в дальнейшем при подведении годовых итогов деятельности и в системе материального поощрения.

Руководство акционерного общества считает, что такая система позволяет поддерживать эффективность его функционирования на весьма высоком уровне даже в более сложных условиях по сравнению с другими родственными предприятиями, у которых нет убыточной социальной сферы, а также по сравнению с республиканскими предприятиями, имеющими множество льгот и государственную поддержку за долю государства в их имуществе.

Таким образом, видим, что и традиционный подход при его творческом применении даже сегодня может давать неплохие результаты.

Главные его преимущества заключаются, пожалуй, в том, что используемые здесь показатели деятельности предприятий и фирм легко агрегируются до любого уровня (отраслевого, регионального, общегосударственного) и позволяют построить единую сквозную систему оценки эффективности хозяйствования на любых уровнях экономической системы. Кроме того, на их основе возможны и межстрановые сравнения.

Вместе с тем, еще в 70-е годы прошедшего столетия становилось все более ясным, что реальные модели оценки эффективности хозяйственных систем должны быть значительно разнообразнее. Начинают создаваться совершенно новые по сравнению с традиционным подходом схемы и технологии организации управленческого учета и бюджетирования. В это же время возникает и все более активно используется при сравнении уровней развития и эффективности предприятий и фирм понятие "стоимость бизнеса", развиваются методы его оценки и формируется по существу новая концепция организационной эффективности.

Большую роль в создании этой концепции сыграли работы Д.Томпсона, М.Нэша, Г.Саймона, Дж.Марча, Х.Алдрича, Д.Пфеффера, М.Ханнана, А.Чандлера, Д.Гэлбрейта, Р.Скотта, Г.ди Маджио, В.Пауэлла и других. А среди наиболее известных моделей и методов оценки эффективности на микроуровне сегодня можно назвать следующие:

– модель конкурирующих критериев эффективности;

– метод выявления факторов неэффективности предприятий К. Камерона;

– комплекс критериев эффективности, предложенный Американ ским Институтом Менеджмента;

– модель Морина на основе опросов топ-менеджеров;

– модель Томпсона;

– модель структурных барьеров повышения организационной эффективности;

– модель оценки организационной эффективности с точки зрения структурных преобразований;

– модель влияния реструктуризации разукрупнения на органи зационную эффективность.

Существует также и еще целый ряд моделей, носящих более частный и узкий характер.

Несмотря на то, что хотя в основе перечисленных методов и моделей оценки организационной эффективности лежит микроуровневый подход, однако область применения многих из них не ограничивается только отдельным предприятием или фирмой, как и в случае рассмотренного ранее традиционного подхода, а распространяется (разумеется, с необходимыми доработками и уточнениями) и на все другие уровни хозяйственной системы – мезо- и макро-.

Рассмотрим теперь содержание и основные особенности каждой из перечисленных групп1.

Модель конкурирующих критериев эффективности во многом напоминает модели и методики описанного традиционного подхода, однако в отличие от последнего включает в рассмотрение значительно большее количество критериев и показателей, ориентированных не только на продуктивность, прибыль и выработку, но и в значительной степени на качество, стабильность, удовлетворенность трудом, использование человеческих ресурсов и является фактически обобщением традиционного подхода.

Все показатели, используемые в модели, распределяются в трехмерном пространстве, где одна из осей отражает их направленность внутрь (на персонал) или вовне (в целом на организацию), вторая ось упорядочивает структурные переменные (ориентация на гибкость и изменение или на контроль и стабильность). По третьей оси показатели распределяются в соответствии с тем, являются ли они средством достижения организационной эффективности или целью. В рамках данной модели основными показателями, отражающими эффективность организации на микроуровне, являются показатели прибыли, производи тельности, планирования, роста производства, качества продукции, квалификации персонала, величины затрат. Необходимо отметить, что в образовавшемся таким образом пространстве критериев организационной эффективности можно выделить четыре их кластера, соответствующих, в свою очередь, различным организационным моделям:

Более подробная характеристика содержания этих моделей и методов, хотя и несколько в ином аспекте, сделанная на основе работ: Камерон К., Куини Р.

Диагностика и изменение организационной культуры. – СПб.: Питер, 2001;

Nach M.

Managing Organizational Performance. – San Francisco, CA: Jossey – Bass, Jnc, 1983;

Morin E.M. Organizational effectiveness and the menning of work / T.C.Pauchant and Associates (Eds), Jn Search of Meaning. San Francisco, CA: Jossey – Bass, Jnc,1995;

Thomson James D.

Organizations in Action. – New Jork:McGraw – Hill, 1967 и других дается в монографии:

Семенов Г.В., Николаев М.В., Савеличев М.В. Исследование и оценка органи зационной эффективности систем управления. – Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 2004.

– модели рационной цели, предполагающей, что основная цель – это производительность, достигаемая посредством планирования и целеполагания;

– модели человеческих отношений, нацеленной на развитие человеческих ресурсов с помощью взаимодействия и морали;

– модели внутренних процессов, рассматривающей в качестве основных критериев эффективности стабильность и контроль, достигаемые посредством управления информацией и коммуникациями;

– модели открытой системы, ориентированной на достижение роста и поглощение ресурсов за счет гибкости и подготовленности.

Примечательно, что модель рациональной цели как бы стыкует установки и задачи предприятия или фирмы с установками и задачами макроуровня хозяйственной системы, ориентирующейся на поддержание эффективности на основе общеэкономического программирования и регулирования, производительности и прибыльности. А модель внутренних процессов задает ориентацию отраслевой организации предприятий на внутренний контроль и поддержание стабильности в отрасли или регионе введением внутриотраслевой и межотраслевой конкуренции в регулируемые рамки.

Модель выявления факторов неэффективности1 предполагает, как уже отмечалось выше, принятие управленческих решений на основе имеющихся трудностей функционирования предприятия, связанных с убытками, снижением объемов производства и ростом затрат. Выявление факторов неэффективности целесообразно также на мезоуровне, где неэффективность выражается в росте рисков, в неустойчивости отрасле вых показателей, в качестве информационных потоков, снижающих Cameron K.S. The effectiveness of ineffectiveness // B.M.Staw and L.L.Cummings (Eds), Research in Organizational Behavior, Vol.6.Greenwich, CT: JAI Press Inc., 1984. – Р.235-285.

эффективность координации действий, и на макроуровне, где неэффек тивность хозяйственной системы приводит к замедлению темпов роста или снижению ВВП, уменьшению налоговых поступлений, обострению проблемы бюджетной несбалансированности и росту инфляции.

Американским институтом менеджмента на основе анкетирования менеджеров был разработан собственный комплекс показателей, позволяющий оценивать уровень организационной эффективности. В качестве основных групп критериев было предложено рассматривать:

экономические функции;

корпоративную структуру;

вознаграждение;

обслуживание акционеров;

исследования и развитие;

эффективность директората;

фискальную политику;

производственную эффективность;

качество исполнения. На уровне корпорации им соответствуют показатели, характеризующие экономическую эффективность, которыми являются:

прибыльность предприятия и его рост;

эффективность корпоративной структуры, выражающаяся в ее способности быть гибкой, адекватно реагировать на возникающие проблемы и адаптироваться к внутренним и внешним изменениям.

При переходе на мезоуровень соответствующие показатели принимают вид прибыльности по отрасли в целом, отраслевого развития, структуры мезоуровня, характеризующейся степенью монополизации и особенностями производственного цикла, которые могут способствовать образованию достаточно крупных производственных комплексов.

На макроуровне требуется еще одна модификация названных критериев, которыми теперь уже будут выступать: конкурентоспособность страны;

обеспечение собственных потребностей имеющимся производ ством;

структура экономики, являющаяся тем эффективней, чем меньше уровень монополизации и чем больше развито предпринимательство, а также степень замкнутости технологических цепочек при осуществлении полного цикла производства и обеспечение высокой доли производимой добавленной стоимости.

Модель Нэша1 для оценки эффективности организации предлагает критерии, связанные с их размерами, производительностью, прибыль ностью, стоимостью акций и улучшением производственных и сбытовых характеристик.

На мезоуровне в соответствии с данной моделью эффективность определяется отраслевой специализацией, размером и ростом отрасли, среднеотраслевой прибыльностью, индексом отраслевого фондового рынка, ростом натуральных показателей.

На интегрирующем макроуровне эффективность определяется показателями, отражающими монополизированность экономики, наличие в ней филиалов транснациональных корпораций, специализацию страны в международной системе разделения труда, объем валового внутреннего продукта.

Модель, предложенная Морином2, является в некотором смысле модификацией модели конкурирующих показателей эффективности, но в ней группировка критериев осуществлена на основе опросов топ менеджеров ряда компаний, а затем эти показатели объединены в следующие компоненты: качество человеческих ресурсов (мораль, производительность, развитие работников);

техническая и экономическая эффективность (экономия ресурсов, производительность);

поддержка со стороны внешних групп (удовлетворение запросов потребителей и акционеров, конкурентоспособность);

стабильность и рост организации (качество продукции, финансовые показатели).

На мезоуровне техническая и экономическая эффективность определяются отраслевой и региональной производительностью. Крите Nash M. Managing Organizational Performance. – San Francisco, CA: Jossey-Bass, Inc, 1983.

Morin E.M. Organizational effectiveness and the meaning of work / T.C.Pauchant and Associates (Eds). In Search of Meaning. San Francisco, CA: Jossey-Bass, Inc, 1995.

риями стабильности и роста здесь являются динамика отраслевых показателей, отсутствие забастовок и наличие договоренностей с трудовыми коллективами.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.