авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«М.В. НИКОЛАЕВ ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ЭФФЕКТИВНЫХ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ СИСТЕМ ИЗДАТЕЛЬСТВО КАЗАНСКОГО ...»

-- [ Страница 6 ] --

Эффективность на макроуровне определяется показателями образованности населения, демографией, доминирующим технологичес ким укладом, динамикой макроэкономических показателей, геополитичес кой позицией страны.

В соответствии с моделью Томпсона1 любая организационная структура представляет собой совокупность технологического ядра и управленческого уровня, между которыми осуществляются активные взаимодействия:

– усложнение технологий, вызывающее увеличение структурной дифференциации;

– увеличение технической неопределенности, стимулирующее уменьшение формализации и централизации в организации;

– увеличение технологической взаимозависимости, требующее увеличения ресурсов, затрачиваемых на обеспечение координации.

Поэтому в целом эффективность организации определяется тем, насколько удается добиться взаимного соответствия технологического ядра с организационной структурой. Можно сказать, что модель Томпсона реализует структурный подход к оценке эффективности деятельности организаций, который весьма значительно отличается от представлений, положенных в основу метода конкурирующих критериев.

Следующая модель – это модель выявления структурных барьеров повышения организационной эффективности. Название здесь говорит само за себя. Поскольку любая организация состоит из подразделений, а каждое из них решает свою собственную часть общей задачи, имеет собственные потребности, разрабатывает и реализует свою собственную Thomson James D. Organizations in Action. – New York: McGraw-Hill, 1967.

стратегию, то в процессе их взаимодействия как друг с другом, так и с организацией в целом возникают барьеры в виде так называемых обособлений, которые могут проявляться в борьбе за власть и влияние в организации, а также в усилении групповой обособленности, мешающей развитию эффективных отношений между подразделениями. Причем они могут стимулироваться развитием систем управления, контроля и поощрения в организации. Все эти структурные барьеры в конечном счете снижают общую эффективность хозяйствования, и задача заключается в их устранении или по крайней мере снижении уровня этих барьеров.

Способами снижения, которые предлагаются рассматриваемой моделью, являются: доступ и управление информационными потоками внутри организации;

регулярность и учет организационных особенностей стратегического планирования и бизнес-планирования;

своевременное выявление причин конфликтов;

разработка организационных схем, повышающих мобильность персонала внутри организации;

формирование качественных систем стимулирования персонала;

улучшение психологи ческого климата в организации и подразделениях.

В качестве результирующего критерия снижения уровня структурных барьеров модель предлагает рассматривать сокращение времени, характерного для организации при принятии управленческих решений.

(Заметим, что рассмотренная выше методика оценки эффективности деятельности ЗАО "Кварт" на основе оценок работы всех подразделений, фактически представляет собой одну из разновидностей модели выявления структурных барьеров).

Структурным аспектам деятельности организации посвящена и следующая из перечисленных выше моделей – модель оценки организационной эффективности с точки зрения структурных преобразо ваний. В основе ее лежит необходимость соответствия организационной структуры задачам организации, что предполагает создание различных механизмов по координации действий подразделений, по принятию решений, касающихся участия подразделений в процессах планирования, по управлению персоналом в подразделениях, по разрешению конфликтов, оказывающих серьезное негативное воздействие на эффективность функционирования всей организации.

Большое значение модель придает механизмам формирования и поддержания горизонтальных связей между подразделениями, а степень, в которой они отвечают требованиям эффективности, предлагается оценивать в терминах теории стратегического планирования. Особая роль в ней отводится процедурам и скорости принятия решений, механизмам достижения согласия, дивергенции и конвертации целей при принятии решений.

Не меньшая роль в повышении организационной эффективности отводится здесь и вопросам управления персоналом. При этом в качестве критериев эффективности выступают: уровень квалификации персонала;

степень текучести кадров;

динамика кадров внутри организации;

уровень и причина конфликтов. Большое внимание в модели уделяется также исследованию внутрифирменной организационной культуры.

И наконец, охарактеризуем еще одну из моделей микроуровневого подхода – модель влияния реструктуризации (разукрупнения) на органи зационную эффективность. Здесь главной задачей провозглашается оптимизация размеров и организационной структуры предприятия при его разукрупнении, которое может быть либо добровольным, либо вынужденным.

Поскольку разукрупнение вовсе не обязательно ведет к повышению эффективности деятельности предприятия, то модель предлагает использовать для оценки влияния реструктуризации целый комплекс критериев, в том числе: изменение затрат на 1 руб. товарной продукции;

количество поставщиков и потребителей;

капиталоемкость;

длина и связность производственных цепочек и другие.

Итак, даже такой сравнительно краткий анализ содержания различных методов и моделей "микроуровнего подхода" показывает, что они описывают достаточно широкие классы экономических явлений и во многих случаях позволяют оценить эффективность функционирования хозяйственной системы и осуществляющихся в ней изменений. Вместе с тем очевидна и ограниченная возможность применения их для определения эффективности хозяйствующих субъектов, хозяйственных систем и подсистем в условиях трансформационной экономики. Одной из основных причин этого является фактический выход предприятий за рамки условий нормального функционирования в результате значительных изменений в структуре и закономерностях функционирования реформирующейся хозяйственной системы. Переходное состояние экономики характеризуется исключительно противоречивой ситуацией, поскольку создание необходимых условий для эффективного функционирования рыночного механизма в виде экономической либерализации, свободного ценообразования и приватизации одновременно значительно ухудшает эффективность функционирования систем микро- и мезоуровня.

Такая ситуация порождает не только противоположность оценок результатов и направлений реформ среди ученых (весьма ярко это проявляется, например, в публикациях С.Глазьева и Д.Львова, с одной стороны, и Е.Гайдара и А.Илларионова1 – с другой), но и значительно затрудняет достижение общего согласия о дальнейших шагах в области См.,например: Львов Д. Экономика России – прорыв в ХХI век // Материалы III Конференции ТПП РФ. – М., 2000;

Биншток Ф., Глазьев С., Москвин Д., Фельдман М.

Предприятие и формация. – М., 1999;

Гайдар Е. Аномалии экономического роста / Гайдар Е. Соч. Т.2. – М.,1997;

Илларионов А. Как Россия потеряла ХХ столетие // Вопросы экономики, 2000. – №1.

экономических преобразований. Экономика России, по справедливому замечанию Р.Капелюшникова, оказалась в "устойчивом переходном состоянии"1, всякие попытки выхода из которого блокируются в том числе и отсутствием согласия в оценке текущего состояния хозяйственной системы.

Эти недостатки микроуровнего подхода требуют рассмотрения моделей более высокого уровня обобщения. Построению таких моделей, которые можно отнести к мезоуровню, посвящены работы С.Глазьева, Ю.Яременко, Г.Малинецкого, В.Милованова, Д.Миропольского, В.Рязанова, Э.Кочетова и др.

Так, согласно модели С.Глазьева хозяйственная система в процессе своего развития проходит несколько основных этапов, характеризующихся зарождением, становлением, упадком и замещением целостных комплек сов технологически сопряженных производств, называемых технологичес кими укладами. Исчерпание возможностей развития старого технологичес кого уклада приводит к возникновению в хозяйственной системе структурного кризиса, обесцениванию капитала и квалификации занятых на производствах, относящихся к устаревшему укладу, что в комплексе стимулирует поиск и развитие новых технологий, переориентацию экономических ресурсов на стимулирование становления нового технологического ядра. Критерием эффективности развития хозяйственной системы с точки зрения этого подхода является своевременная переориентация экономических ресурсов из технологически отсталых отраслей и производств в ключевые отрасли, составляющие ядро нового технологического уклада.

Начиная с XVIII в., можно выделить пять основных технологических Капелюшников Р. Институциональная природа переходных экономик: российский опыт // Доклад на международной конференции "Посткоммунистическая Россия в контексте мирового социально-экономического развития". – М.: ИЭПП, 2000. –С.23.

волн, соответствующих пяти базовым технологическим укладам, наиболее общие характеристики которых представлены в таблице 12.

Т а б л и ц а Основные характеристики базовых технологических укладов Уклад №1 Уклад №2 Уклад №3 Уклад №4 Уклад № Период от 1980- домини- до 2030 1770-1830 гг. 1830-1880 гг. 1880-1930 гг. 1930-1980 гг.

рования 2040 гг.

Ключево Текстильные Паровой Электродви- Двигатель Микро й фактор машины. двигатель, гатель, сталь. внутреннего электронные станки. сгорания, компоненты.

нефтехимия.

Ядро Текстильная Паровой дви- Линии Автомобилест Электронная техноло- промышлен- гатель, желез- электропере- роение, цвет- промышлен гическо- ность, текс- ные дороги, дач, электро- ная металлур- ность, ЭВМ, го ильное маши- машино- техническое и гия, товары программное уклада ностроение, (параходо)- тяжелое длительного обеспечение, выплавка чу- строение, машиностро- пользования, телекоммуни гуна, обработ- станко- ение, прокат синтетические кации, ка железа, инструмента- стали, материалы, оптово строительство льная неорганичес- органическая локонная каналов, водя- промышлен- кая химия. химия, перера- техника, ной двигатель. ность, ботка нефти. роботострое угольная про- ние, перера мышленность, ботка газа, черная информаци металлургия. онные услуги.

Преиму- Механизация, Рост масшта- Повышение Массовое и Индивидуа щества концентрация бов и концент- гибкости серийное лизация производства рация произ- производства производство. производства, на фабриках. водства на на основе экологизация базе парового электрофика- экономичес двигателя. ции, стандар- кого разви тизация тия, деурба производства, низация на урбанизация. основе телекоммуни кационных технологий.

Источник: Кушлин В.И., Фоломьев А.Н., Селезнев А.З., Смирницкий Е.К.

Инновационность хозяйственных систем. – С.13.

Из таблицы 12 видим, что каждый из пяти укладов характеризуется своей технологической волной продолжительностью в 50 лет. (Для последнего на сегодня, пятого уклада, дата окончания периода предположительная). У каждого технологического уклада – свое ядро, состоящее из комплекса взаимосвязанных отраслей, определяемого ключевыми факторами развития, в качестве которых последовательно выступали: текстильные машины;

паровой двигатель и станки;

электродвигатель и сталь;

двигатель внутреннего сгорания и нефтехимия, и наконец, в настоящее время – микроэлектронные компоненты.

Два последних уклада – четвертый и пятый наиболее значимы, поскольку взаимодействие между ними определяет многие особенности современной экономики.

Развитие четвертого технологического уклада относится к периоду с 1930 г. по 1980 г., и его ядро образуют такие отрасли, как автомобиле строение, цветная металлургия, товары длительного пользования, синтети ческие материалы, органическая химия и переработка нефти. К настоя щему времени все эти производства уже достигли своей технологической зрелости и в значительной степени уступили или уступают лидерство технологическим компонентам формирующегося пятого уклада – микроэлектронике, программному обеспечению, космическим техноло гиям, технологиям производства средств автоматизации и переработки информации.

При этом новый пятый технологический уклад предъявляет уже совершенно другие требования к структуре энергопотребления, предполагая переход, во-первых, на экологически чистые энергоносители, во-вторых, на транспортные системы нового поколения с гораздо более высокой скоростью движения и пропускной способностью, в-третьих, на создание и использование в производстве принципиально новых композиционных материалов с заранее заданными свойствами.

Особо важную роль в экономическом развитии начинают играть процессы стимулирования и обеспечения непрерывности инноваций, переход от массового серийного производства к удовлетворению индивидуальных единичных потребностей, развитие гибкой автоматизации, внедрение более совершенных организационных типов материально-технического снабжения (just-in-time).

Однако наблюдаемые закономерности долгосрочного технико технологического развития позволяют сделать вывод, что пределы роста и пятого технологического уклада тоже скоро будут достигнуты и произойдет очередная структурная перестройка мировой хозяйственной системы в направлении использования еще более перспективных факторов экономического развития, связанных с использованием в производстве достижений биотехнологии, систем искусственного интеллекта и глобальных информационных сетей1.

Поскольку критерием эффективности развития хозяйственной системы в соответствии с рассматриваемой моделью является своевременная переориентация экономических ресурсов из технологически отсталых отраслей и производств в базовые отрасли, составляющие ядро нового технологического уклада, то, следовательно, о степени эффективности хозяйствования можно судить по тому, насколько быстро и в полной мере удается ликвидировать технологическую многоукладность и добиться опережающего роста передовых отраслей при соответствующей организационной и материальной поддержке высоких темпов инноваций со стороны государства.

В качестве обобщенных показателей эффективности хозяйствования данная модель предлагает использовать показатели размера и темпов роста нового технологического уклада в структуре экономики, получаемые путем обработки динамических рядов исходных признаков соответству ющих изменений в различных сферах экономики методом главных См., например: Биншток Ф., Глазьев С., Москвин Д., Фельдман М. Предприятие и формация. – С.238-243.

компонент, принимая во внимание структуру потребления энергоносителей и конструкционных материалов, использование технологий и другие. Применяются также характеристики так называемого расстояния реальной динамики технико-экономического развития от эталонного, измеряемого в годах. При этом под эталоном понимается уровень развития стран – технологических лидеров. За фактическое расстояние берется количество лет, прошедшее с того момента, когда эталонный уровень технико-экономического развития соответствовал текущему в исследуемой стране. Перспективное расстояние измеряется как число лет, которое потребовалось бы данной стране, чтобы достичь по уровню технико-экономического развития уровня текущего состояния эталона.

Для российской экономики практически всегда была характерна технологическая многоукладность, что объяснялось относительной неразвитостью механизмов эффективной переориентации ресурсов из отсталых в базовый и перспективный технологические уклады.

Становление каждого нового уклада сопровождалось одновременно продолжающимся расширением укладов более низкого порядка, что в целом снижало эффективность хозяйственной системы, усиливало ее многоукладность и увеличивало отставание от развитых стран. Нарастание структурных диспропорций в экономике СССР, где наряду с медленным формированием пятого технологического уклада продолжалось устойчи вое воспроизводство четвертого и даже третьего, стимулировало периодическое возобновление попыток экономического реформирования.

Но заведомо узкая база используемого инструментария реформ и сложившаяся структура власти не позволяли создать жизнеспособный институт реформирования и осуществить полный цикл перестройки хозяйственной системы. Это явилось одной из главных причин реализации в 1990–1991 гг. наиболее радикального из возможных вариантов реформ, однако изменения технологической структуры в лучшую сторону достичь не удалось.

Об этом свидетельствуют измерения и оценки характеристик уже четвертого технологического уклада. В 1992 г. произошло его резкое снижение как по абсолютному размеру, так и по доле в экономической структуре. К 1994 г., например, по степени его развития российская экономика оказалась на уровне 1974 г. по абсолютным характеристикам и всего лишь на уровне 1969 г.1 – по относительным. Доля продукции этого технологического уклада в производстве потребительских товаров сократилась в 1990–1994 гг. с 52 до 42%, в аграрном комплексе – с 38 до 27%, в строительстве – с 50 до 42%, на транспорте – с 62 до 58%.

Еще более негативный характер носят данные по оценке уровня развития пятого технологического уклада, который упал в 1995 г. до уровня 1990 г., а его доля в валовом выпуске промышленной продукции, и так составлявшая всего лишь 6%, сократилась до 2%, при этом в машиностроении – с 20 до 8%, а в производстве промышленных товаров для населения с 4 до 1%. Расчеты показывают, что отставание России по этим параметрам от технологически развитых стран составляет примерно от 10 до 25 лет2.

Особенно отрицательным, с точки зрения темы настоящего исследования, является то, что негативные тенденции отчетливо просматриваются и на более длительных временных периодах. Так, по расчетам О.Ю.Красильникова динамика технологической структуры экономики России за 1990-2000 годы выглядит следующим образом3 (табл.

13).

См.: Биншток Ф., Глазьев С., Москвин Д., Фельдман М. Предприятие и формация. – С.265.

Там же. – С.266-268.

См.: Красильников О.Ю. Структурные сдвиги как фактор экономического роста в современной России. – В кн.: Формирование российской модели рыночной экономики:

противоречия и перспективы / Под ред. К.А. Хубиева.– М.: ТЕИС, 2003. – Ч.2. – С. 110.

Т а б л и ц а Динамика отраслевых сдвигов в технологической структуре экономики России (доли в валовом выпуске в ценах производителя, 2000 г. в % к 1990 г.) Сектора экономики доиндуст- индуст- постиндуст Отрасли риальный риальный риальный 1990 г. 2000 г. Сдвиг 1990 г. 2000 г. Сдвиг 1990 г. 2000 г. Сдвиг Электроэнерге 0 0 0 96 98 +2 4 2 - тика Топливная 0 0 0 100 100 0 0 0 промышл- ть Черная 0 0 0 97 99 +2 3 1 - металлургия Цветная 0 0 0 96 98 +2 4 2 - металлургия Химическая и нефтехимичес- 0 0 0 92 94 +2 8 6 - кая пром-ть Машинострое ние и металло- 0 0 0 80 100 + 20 20 0 - обработка Лесная, дерево-обр. и 3 7 +4 96 90 -6 1 3 + целл.-бумаж.

пром-ть Производство 7 13 +6 93 87 -6 0 0 строймат-ов Легкая 3 7 +4 91 89 -2 6 4 - промышлен-ть Пищевая 3 7 +4 97 93 -4 0 0 промышлен-ть Сельское 25 55 + 30 75 45 - 30 0 0 хозяйство Источник: Красильников О.Ю. Структурные сдвиги как фактор экономического роста в современной России…. – С. Из материалов таблицы 13 видим, что удельный вес пост индустриального сектора, соответствующего пятому технологическому укладу, за десятилетие реформ сократился в целом по промышленности на 30%, в том числе в машиностроении на 20%. Рост на 2% имел место только в одной отрасли – лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно бумажной промышленности, во всех остальных отраслях он либо упал, либо остался на прежнем уровне. Сократилась также и доля индустриального сектора – на 18% в нескольких отраслях промыш ленности (лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности, производстве строительных материалов, в легкой и пищевой промышленности) и на 30% – в сельском хозяйстве при одновременном аналогичном росте в этих же отраслях доли доиндустриального сектора, в том числе в сельском хозяйстве на 30%.

Судя по изменениям в материально-технической базе, эти тенденции сохранились и в последующие годы. Так, например, степень износа основных фондов в целом по промышленности выросла с 46,4% в 1990 г.

до 52,9% в 2002 г., при этом в машиностроении с 47,5 до 54,8%1, коэффициент обновления основных фондов в целом по промышленности упал с 6,9 в 1990 г. до 1,8 в 2002 г., причем в машиностроении с 6,6 до 0,8, соответственно2, а коэффициент выбытия основных фондов снизился за этот же период по промышленности в целом с 1,8 до 1,2, а в машиностроении – с 1,6 до 1,23. Эти данные однозначно говорят не только об устойчивом замедлении научно-технического прогресса, но и о нарастании технологического отставания российской экономики. Об этом же свидетельствует и все ухудшающаяся возрастная структура оборудования в промышленности (табл. 14).

См.: Российский статистический ежегодник: Стат. сб. / Госкомстат России. – М., 2003. – С.353.

Там же.

Там же. – С. 354.

Т а б л и ц а Возрастная структура производственного оборудования в промышленности (в %) Годы Все оборудование (на конец года) из него в возрасте лет 40, 37, 35, 33, 29, 10, 7, 5, 4, 4, 4, 5, 6, до 30, 24, 28, 28, 28, 24, 27, 24, 20, 15, 10, 7, 5, 6 – 14, 14, 15, 16, 16, 22, 23, 24, 25, 25, 25, 23, 20, 11 – 10, 15, 16, 17, 18, 20, 21, 21, 22, 6, 9, 9, 9, 16 – 10, 12, 15, 23, 25, 28, 31, 34, 38, 41, 44, 8, 9, более 8, 8, 9, 10, 10, 14, 15, 16, 17, 17, 18, 19, 20, Средний возраст оборудования, лет Источник: Российский статистический ежегодник: Стат. сб. / Госкомстат России. – М., 2003. – С.354.

Из материалов таблицы 14 видим, что тенденция к старению производственного оборудования в промышленности отчетливо просматривается, начиная еще с 1970 г., однако за годы реформ положение не только не изменилась в лучшую сторону, а, напротив, еще более ухудшилось, а темпы старения увеличились. Так, доля оборудования в возрасте до 5 лет упала за этот период с 29,4% в 1990 г. до 6,7% в 2002 г., а в совокупности с оборудованием в возрасте до 10 лет, соответственно, – с 57,7 до 12,5%. Доля же производственного оборудования возрастом более 20 лет увеличилась с 15% в 1990 г. до 44,9% в 2002 г. и средний возраст его составляет в настоящее время 20,1 года.

Все это негативно сказывается на эффективности российской экономики, производительность которой в настоящее время почти в 4 раза ниже, чем в США, хотя на начало реформ она составляла от уровня США еще около 60%1.

Таким образом, исследование эффективности трансформационной российской экономики по вышеизложенной модели технологических укладов свидетельствует в целом о неблагополучном положении дел, о недостаточной эффективности экономической системы, о наличии в ней серьезных структурных диспропорций, технологических и технико экономических проблем. Хозяйственная система по-прежнему продолжает оставаться технологически многоукладной с преобладанием и продолжаю щимся расширением укладов более низкого порядка (в том числе доиндустриального), что способствует усилению неравномерности развития, углублению общего экономического неравновесия и все более нарастающему отставанию от технологически развитых западных стран, что создает объективные и реальные предпосылки для новых застоев и экономических кризисов.

Описанную модель, исследующую эффективность экономической системы преимущественно в отраслевом разрезе, можно отнести, как отмечалось, в отличие от моделей микроуровнего подхода, к моделям мезоуровня. К этой же, последней группе принадлежит и еще одна из них – модель многоуровневой экономики Ю.Яременко2. Эта модель позволяет оценивать происходящие в экономике организационно-технологические изменения и эффективность использования в ней ресурсов, исходя из того, что критериями этих оценок выступают не отдельные микро- или См.: Алаев Ю. Ларчик открывается так… (Академик РАН Абел Аганбегян о достижениях и проблемах российской экономики) // Время и деньги, 2004. – № 223 / 224. – С.5.

См.: Яременко Ю.В. Структурные изменения в социалистической экономике. – М.:

Мысль, 1981.

макроэлементы, а структура хозяйственной системы в целом, определя ющая в конечном счете и ее макроэкономическую динамику, и эффектив ность функционирования.

В соответствии с этой моделью характерной чертой любой хозяйственной системы является одновременное применение в процессе воспроизводства разнокачественных видов ресурсов, под которыми пони маются основные составляющие любого производственного процесса – рабочая сила, оборудование, материалы, а их качественные характерис тики описываются уровнем квалификации (для рабочей силы) и совокупностью различных технических свойств (для оборудования и материалов).

На различных стадиях экономического развития качественная разнородность используемых производственных ресурсов варьируется в весьма широких пределах, однако можно указать на имеющуюся здесь закономерность: чем более высокоразвита и эффективна экономическая система, тем в целом выше качество потребляемых ею ресурсов и ниже степень их разнородности и, наоборот. На ранних этапах индустриали зации эта разнородность максимальна, "… отрасли с передовой техноло гией, – как подчеркивает Ю. Яременко, – соседствует с обширными сферами применения ручного труда или же простых технических средств"1. На более поздних этапах уровень разнородности все более сглаживается, хотя и не исчезает полностью, так как в любой экономике всегда сосуществуют передовые и традиционные производства. Чем шире и полнее используются в производстве высококачественные ресурсы, тем более высокие и стабильные показатели деятельности достигаются экономической системой – выше темпы экономического роста, скорость развития научно-технического прогресса, благосостояние и уровень жизни населения.

См.: Яременко Ю.В. Структурные изменения в социалистической экономике. – С.62.

В рамках рассматриваемой модели хозяйственная система представляется в виде иерархической структуры, в основании которой лежат отрасли, ориентирующиеся на производство и потребление низкокачественных ресурсов (сырьевые и первичной обработки сырья), а на вершине – отрасли, производящие и потребляющие высококачес твенные ресурсы (машиностроение, электроника, военно-оборонное производство). Вся эта сложная "пирамида" пронизывается вертикальными и горизонтальными потоками разнокачественных ресурсов, обеспечи вающих целостность и взаимосвязанность всех уровней системы, и от того, насколько сбалансированы эти потоки, насколько активно производимые верхними уровнями хозяйственной иерархии качественные ресурсы внедряются и используются на ее нижних уровнях, настолько удается достичь долговременного экономического роста.

Потоки ресурсов делятся на восходящие и нисходящие, первые из них играют компенсирующую, а вторые – замещающую роль. Основной функцией восходящих компенсирующих потоков является восполнение недостатка качественных ресурсов, необходимых для функционирования верхних уровней иерархии хозяйственной системы, менее качественными.

Но при этом использование ими менее совершенных технологий приводит к большим расходам рабочей силы, материалов, капитальных вложений.

Эффективность использования ресурсов низкого ранга для замены ресурсов более высокого ранга оказывается тем ниже, чем больше качественное различие между взаимодействующими уровнями. И обратно, нисходящие замещающие потоки позволяют повысить качественный ранг более низких уровней хозяйственной иерархии, обеспечить внедрение более совершенных технологий и в целом снизить разнокачественность воспроизводственной системы. Если по каким-то причинам "нисходящие" потоки качественных ресурсов оказываются в постоянном дефиците, тогда происходит гипертрофированное относительное расширение сырьевых и иных поддерживающих отраслей.

Для измерения эффектов компенсации и замещения вводятся соответствующие одноименные коэффициенты.

Коэффициент компенсации q представляет собой отношение суммы используемых в системе высококачественных ресурсов к сумме используемых массовых ресурсов, то есть ресурсов более низкого качества. Понятно, что если получившаяся величина окажется меньше единицы, то это будет означать преобладание массовых низкокачественных ресурсов, а если больше единицы, то – преобладание высококачественных ресурсов.

Коэффициент замещения d представляет собой обратное отношение величины используемых массовых ресурсов к величине используемых высококачественных ресурсов. Этот коэффициент увеличивается с ростом расстояния между взаимодействующими уровнями, так как чем более эффективная технология внедряется взамен устаревшей, тем больше будет при этом отдача.

Рассматриваемая модель представляет развитие хозяйственной системы как непрерывный и сложный процесс постепенного выстраивания все более высоких в качественном плане хозяйственных уровней, как совокупностей подразделений с близкими по качеству технологиями, ресурсами и продукцией, при одновременном возведении промежуточных уровней между наиболее высокими и наиболее низкими "этажами". При этом динамика данного процесса соответствует логике изменений в экономике. Таким образом, видим, что эффективность хозяйственной системы определяется здесь не только общим качеством используемых в ней ресурсов, но и степенью насыщенности ее структуры комплексом промежуточных уровней, позволяющих увеличивать эффективность компенсационных и замещающих потоков и добиваться сбалансирован ности роста при сохранении целостности воспроизводственного процесса.

При возрастании разрыва между соседними структурными уровнями хозяйственной системы и увеличении различий между ними в качестве потребляемых и производимых ресурсов эффективность компенсационных потоков будет непрерывно снижаться из-за все возрастающей сложности совмещения качественных и массовых ресурсов, а эффективность замещающих потоков, напротив, – увеличиваться. Однако в последнем случае это будет уже не непрерывный процесс. Достигнув некоторого максимума, соответствующего определенной качественной разнородности ресурсов, эффективность замещения также начнет снижаться по той же самой причине – из-за ограниченной возможности совмещения высоких и низких технологий, качественных и массовых ресурсов.

Следовательно, можно сделать вывод, что в экономической системе возможна ситуация, когда коэффициенты эффективности q и d совпадают (поскольку изменяются вначале навстречу друг другу, один убывает, а другой возрастает), что соответствует некоторому определенному, оптимальному межуровневому расстоянию, когда эти уровни не слишком далеки друг от друга, чтобы мешать совместимости разнокачественных ресурсов и наиболее эффективной отраслевой структуре экономической системы.

Эта модель позволяет неплохо объяснить некоторые особенности развития и изменения эффективности экономики СССР и России. В 30-е годы на начальных этапах индустриализации именно за счет широкого применения массовых низкокачественных ресурсов, изымающихся из аграрного сектора, удалось выстроить новый, более высокий уровень хозяйственной системы. В результате сформировались две качественно различные области – новые отрасли экономики с развитым машинным производством и традиционные с преобладанием преимущественно ручного труда и относительно простых технических средств. На первых порах эффективность как восходящих компенсирующих, так и нисходящих замещающих потоков была достаточно большой, что позволило добиться исключительно высоких и, вообще говоря, небывалых темпов экономического роста, колебавшихся по разным оценкам от 11 до 17% в год вплоть до начала 50-х годов. Однако в дальнейшем эффективность ресурсных потоков начала быстро падать, а темпы экономического роста неуклонно замедлялись, составив к началу 90-х годов, также по разным, официальным и альтернативным оценкам, уже всего лишь от 3 до 4,4%.

С точки зрения модели объяснение этого заключается в следующем.

В СССР, где недостаток качественных ресурсов в хозяйственной системе, используемых преимущественно в оборонных целях, восполнялся непрерывным ростом сырьевых отраслей, происходило достаточно быстрое и со временем все более заметное "вымывание" среднего уровня хозяйственной пирамиды, ответственного за производство потребитель ских товаров. В результате этого в стране сформировалась и в основных своих чертах просуществовала вплоть до реформ преимущественно двухуровневая экономическая система, одним из полюсов которой было военно-оборонное производство, а другим – сырьевые отрасли при отсталости и неразвитости средних звеньев, то есть комплекса промежуточных уровней. Это в конечном счете не позволило наладить эффективную ступенчатую передачу восходящих компенсирующих и нисходящих замещающих ресурсных потоков.

Действительно, если бы имел место непрерывный процесс выстраивания все новых промежуточных хозяйственных уровней и насыщения ими экономической структуры, то происходило бы постепенное сближение соседних уровней и выравнивание общего качества потребляемых в системе ресурсов, снижалась бы степень ресурсной разнородности и росла бы эффективность восходящих и нисходящих потоков и хозяйственной системы в целом. Однако именно этого и не происходило. Наоборот, при сохранении преимущественно двухуровневой системы с гипертрофированно развитыми сырьевым и военно-оборонным комплексами качественный разрыв между полюсами хозяйственной системы объективно расширялся и параллельно все более возрастали потери от неэффективного использования ресурсов. Это и привело не только к замедлению темпов экономического роста и застою, но и поставило на повестку дня вопрос о полной смене принципов организации хозяйства.

Рассматриваемая модель позволяет объяснить и последовавшее уже в самом начале реформ не улучшение, как это казалось должно было бы быть, а ухудшение положения дел и снижение эффективности исполь зования ресурсов до критических значений, обусловившее затяжной экономический и политический кризис. Дело в том, что одномоментное, массовое, обвальное сокращение финансирования отраслей военно оборонной промышленности, фактически единственной конкуренто способной отрасли производства, не привело ни к ожидавшейся макроэкономической сбалансированности, ни к конверсии, а только разорвало оба ресурсных восходящих и нисходящих потока в двухуров невой системе, резко нарушив тем самым, хотя, может быть, и уже достаточно хрупкую к тому времени, но тем не менее еще имевшую место сбалансированность и непрерывность воспроизводственного процесса.

Какое-то время сырьевые отрасли еще продолжали оттягивать на себя остатки запасов высококачественных ресурсов, после чего начался болезненный, но вынужденно закономерный процесс переориентации экономической системы на неэквивалентный обмен ресурсной ренты на технологическую, производимую западными государствами. Страна перешла на аграрно-сырьевую ветвь развития, как это было показано в предыдущих разделах при анализе бифуркационной диаграммы.

Кроме моделей С.Глазьева и Ю.Яременко, для оценки трансфор мационных изменений и эффективности хозяйствования на мезоуровне могут быть использованы модели Г.Малинецкого, В.Милованова и Д.Миропольского. Они могут быть использованы также и на макроуровне.

Поскольку содержание последних уже было достаточно подробно рассмотрено ранее с точки зрения возможности применения их для исследования и анализа развития неравновесных систем, то здесь заметим только, что в модели Г.Малинецкого критерием эффективности хозяйственной системы выступает ее способность преобразовывать ресурсы в конечный продукт. При этом одним из наиболее значимых ресурсов, определяющих эффективность системы, является ее интеллектуальный потенциал. В модели В.Милованова аналогичным критерием, являющимся одновременно системообразующим фактором, выступает качество изготавливаемых товаров, а также способность системы к улучшению ее функционирования за счет реализуемых организационных решений и качества организационной структуры. В модели Д.Миропольского в качестве критерия эффективности рассмат риваются степень зрелости "инновационного" продукта и структура потребления и производства в экономической системе. В зависимости от действия именно этих критериев (факторов) эффективности экономи ческие системы, по мнению автора модели, меняют режимы своего неравновесия.

Рассмотрим еще один подход (модель) к оценке происходящих в экономической системе изменений и ее эффективности, называемый геоэкономическим. В его основе лежит исследование всей мировой экономической системы как единого целого, включающего в свой состав надгосударственные объединения и союзы, национальные хозяйства (системы) и транснациональные корпорации1. Взаимодействие этих См.: Кочетов Э.Г. Геоэкономика. – М.: БЕК, 1999;

Wallerstein I.M. The Capitalist World-Economy: Essays. Cambridge Univ Pr., 1979.

элементов или подсистем единого мирового хозяйства рассматривается в соответствии с данным подходом в рамках создания целостных воспроиз водственных цепей, а эффективность определяется тем, в какую часть "цепи" удается встроиться национальной экономике, какой класс товаров ею реализуется и насколько системе удалось выйти за рамки своих национальных границ за счет продвижения собственных транснацио нальных корпораций.

Таким образом, суть взаимодействия субъектов мирового хозяйства заключается в первую очередь в сращивании под влиянием техноло гического единства отдельных частей различных национальных экономик во всемирные интернационализированные воспроизводственные процессы и циклы. При этом не исключается возможность того, что можно быть частью этой системы, но не участвовать прямо в мировом воспроизводственном процессе в качестве активного субъекта, конку рирующего за занятие национальной экономикой "верхних этажей" мирового производства и присвоение большей части мирового дохода.

Одной из важных особенностей этого взаимодействия, отражающейся на эффективности, является изменение характера товарных потоков, а также самой товарной формы, где, наряду с производством и реализацией единичных товаров или товаров-групп, все чаще наблюдается производство и реализация товаров-объектов и товаров-программ. При этом единичными товарами являются, как обычно, отдельные изделия или сырьевые компоненты и полуфабрикаты. В качестве товаров-групп выступают уже ассортиментные наборы различных товаров и их комплектные поставки. Примером продажи товара-объекта может служить заключение внешнеэкономических сделок "генерального подряда" на строительство объектов различного назначения "под ключ". А примером наиболее сложной товарной формы товара-программы является целый комплекс функционально или технологически связанных предприятий, объектов и систем. Соответствующие изменения претерпевают и организационные формы хозяйствования в зависимости от того, на каком типе товаров они специализируются.

Так, специализация на производстве единичных товаров или товаров-групп осуществляется, как правило, отдельными фирмами или крупными объединениями с достаточно однородной организационно экономической структурой, включающей весь обычный, "стандартный" набор подразделений производства, сбыта, сервиса, отделов, связанных с поиском и освоением технологий из смежных отраслей, привлечением субподрядчиков, обучением и подготовкой специалистов, связанных с монтажом и эксплуатацией оборудования.

В случае специализации на производстве товаров-объектов в связи с тем, что производителю приходится объединять теперь значительно большее количество ресурсов и средств, мобилизовывать громадные финансовые активы и расширять сеть субподрядчиков, требуется создание уже новых организационных структур, включающих сложные производ ственно-коммерческие агломерации, пулы промышленных концернов, банков, научно-исследовательских институтов и лабораторий, консуль тационных агентств и т.п. В качестве примера подобного объединения можно привести крупнейшую французскую инжиниринговую компанию "Текнип", объединяющую ведущие промышленные концерны "Сосьете националь", "Омнирекс", "Пешине Южин Кольман". Другой пример – это инжиниринго-строительный концерн "Бетчел групп Инкорпорейтед", организационная эволюция которого при переходе на реализацию товаров объектов осуществлялась как за счет разрастания "вширь", включения все новых подразделений, занимающихся обеспечением производственного процесса, так и "внутрь" за счет перестройки и усложнения внутренней структуры организации.

Но наибольшие организационные изменения происходят при производстве и реализации товаров-программ, обусловливающих необхо димость сращивания государственных и коммерческих структур за счет создания особых органов и институтов в результате подписания межправительственных соглашений, организации смешанных компаний с участием национальных фирм, поддержки деятельности данных структур банковскими консорциумами, достраивания их различными военно политическими организациями, союзами и договорами. В этом случае государство выступает в качестве глобального предпринимателя.

Обобщая сказанное, можно подчеркнуть, что формирование описан ной иерархии товарных потоков и организационных форм в мирохозяй ственных отношениях значительно изменяет подход к понятию эффектив ности. На самых нижних этажах геоэкономической структуры она характеризуется обычной прибылью, получаемой в результате производ ства и реализации единичных товаров и товаров-групп.

При специализации на товарах-объектах эффективность определя ется уже долговременным экономическим и организационным эффектом, образующимся в результате того, что производственно-коммерческие агломерации вступают в длительные хозяйственные отношения с потребителем, обеспечивая проектирование, монтаж, эксплуатацию и сервис объектов, обучение специалистов и реализацию прочих сопут ствующих функций. При этом происходит своеобразное "вживление" агломерации в чужеродную организационную и национальную структуру, расширение и удержание рыночной ниши, а часто и получение сверхприбыли, связанной с нередко имеющей место разницей между требованиями, предъявляемыми поставленным технологичным товаром объектом и неподготовленной для его эксплуатации национальной инфраструктурой.

И, наконец, при специализации на продвижении на мировых рынках товаров-программ речь идет уже о долговременной геоэкономической, военно-стратегической и политической эффективности, достигаемой за счет объединения корпораций с различными государственными инсти тутами. За счет гораздо больших масштабов подобных программных сделок к их использованию привлекается огромное количество фирм, в результате чего как за счет эффекта масштаба, так и из-за разницы в цене ресурсов удается снизить совокупные издержки. Значительный системный эффект здесь дополняется включением потребителя в сферу прямого экономического, политического и военного влияния поставщика товара программы. При этом возникает уже монопольная прибыль, обеспечивающаяся уникальностью каждой программы, а также поддержкой организационных структур, занимающихся ее разработкой и продажей, государственной политической и военной машиной, значительно снижающей конкуренцию в этой сфере.

Если проанализировать на основе вышеизложенного геоэкономи ческого подхода эффективность российской экономической системы, то увидим, что общая получающаяся картина во многом будет совпадать с выводами предыдущей модели об аграрно-сырьевой малоэффективной направленности ее развития и все более усиливающейся технологической зависимости от развитых стран. Действительно, в настоящее время однозначно просматривается не только специализация России в основном на экспорте единичных товаров – природных ресурсов, но и встраивание ее в низшее звено целостной мировой воспроизводственной цепи. Иначе можно сказать, что имеет место инерциональное позиционирование на нижнем ярусе мировой торговли по добавленной стоимости. Такая специализация, естественно, требует закрепления страны на уровне ресурсной экономики, что однако выглядит с точки зрения общей структуры мирового хозяйства малоперспективным.

Рассмотрим в этой связи изменение товарной структуры мирового экспорта (табл. 15).

Т а б л и ц а Динамика товарной структуры мирового эксперта в 1955-2015 г.г.

(в % к общему итогу в текущих ценах) 2000 г1. 2005 г.1 2015 г. Товарные группы 1955 г. 1973 г. 1995 г.

Готовые изделия 40,9 55,5 74,6 77,1 79,8 86, Машины и оборудование 21,0 32,7 38,3 41,7 43,9 48, Химические продукты 5,3 7,3 9,3 10,1 10,7 12, Другие товары производственного 4,8 5,0 8,1 8,1 8,0 8, назначения Потребительские товары 7,0 8,1 18,9 17,2 17,2 17, Топливно – сырьевая 23,2 21,5 13,6 11,8 10,0 6, группа Топливо и электроэнергия 11,0 11,0 7,7 5,9 4,1 2, Черные металлы 4,7 5,0 2,9 2,9 2,7 2, Руды, минералы, цветные 7,5 5,5 3,0 3,0 3,2 2, металлы Аграрные продукты 34,9 21,1 11,8 11,1 10,2 6, Продовольствие 21,9 15,0 9,1 8,0 7,6 5, Сельскохозяйственное 13,0 6,1 2,7 3,1 2,6 1, сырье Прогнозные данные Источник: Шишков Ю. Структурные проблемы врастания России в мировую экономику // Politekonom, 1998. – №4 (11). – С. 39.

Из таблицы 15 хорошо видно, что из трех товарных групп: готовых изделий, топливно-сырьевой и аграрных продуктов только первая характеризуется возрастанием доли в структуре мирового экспорта. Если еще в 1955 г. она составляла только 40,9%, то есть значительно меньше половины, то в 2000 г. – уже 77,1%, более двух третей, а к 2015 г. должна достичь почти 87% или более четырех пятых. При этом абсолютно большая доля приходится на машины и оборудование: 21,0% в 1955 г., 41,7% в 2000 г. и почти половину – 48,7% должна составить к 2015 г.

Значительно меньшая доля падает на химические продукты: 5,3% в 1955 г., 10,1% в 2000 г. и предположительно 12% в 2015 г., хотя и здесь имеет место неуклонный устойчивый рост. Более сложно изменяется доля потребительских товаров. Вначале, с 1955 г. по 1995 г., она быстро увеличивается с 7 до 18,9%, но затем несколько снижается в 2000 г. – до 17,2% и в дальнейшем остается примерно на том же уровне. Таким образом, полное доминирование в структуре мирового экспорта товарной группы "готовые изделия" очевидно.

Из таблицы 15 видно также стремительное сжатие топливно сырьевого рынка и рынка аграрных продуктов относительно других секторов мировой торговли, что, как думается, связано с быстрым развитием постиндустриальной фазы мировой экономической системы, массовым переходом в этой связи на информационные технологии и общим значительным снижением ресурсоемкости мировой экономики.

На топливно-сырьевом рынке быстрее всего уменьшается доля сектора топлива и электроэнергии, на который в основном и ориентируется сегодняшняя российская экономика. Если еще в 1973 г. ее величина составляла 11%, то в 2000 г. – уже только 5,9%, а к 2015 г. она должна упасть до 2,9%.

Но наиболее высокими темпами происходит сокращение доли рынка аграрных продуктов – с 34,9% в 1955 г. до 11,1% в 2000 г. и предположительно до 6,6% в 2015 г., а внутри него стремительнее всего падает (более чем в 8 раз) доля сектора сельскохозяйственного сырья, которая составляет на сегодня в общей структуре экспорта всего лишь около 2,5%, а к 2015 г. должна упасть вообще до 1,5%.

Таким образом, сегодняшняя аграрно-сырьевая направленность российской экономики и выраженная топливно-сырьевая направленность ее экспорта с точки зрения геоэкономического подхода не позволяют говорить о ее эффективности.

Итак, рассмотрено большое количество различных методов и моделей, позволяющих оценивать развитие и эффективность функцио нирования хозяйственных систем всех уровней, от отдельного предприя тия до экономической системы в целом, – методы традиционного подхода, модели и методы микроуровнего подхода, мезоуровня и геоэкономи ческого подхода. В качестве признака классификации здесь брался уровень хозяйственной системы, для которой предназначается соответствующий метод или модель.

Однако возможны и иные классификации, например, на основе степени связности или целостности системы. Подход, исходящий из оценки эффективности деятельности организации как единого целого, называется целевым, а подход, рассматривающий организацию как сумму составляющих ее членов, – подходом удовлетворенности участников.

В рамках целевого направления наиболее известна системно ресурсная модель Е.Юхтмана и С.Сишора, которая рассматривает взаимодействие единой целостной организации с окружающей средой.

При этом эффективность представляется здесь как способность организа ции "эксплуатировать свою окружающую среду для приобретения редких и ценных ресурсов с целью поддержания своего функционирования" 1.

Базовыми критериями эффективности здесь выступают производитель ность труда, объем производства и прибыли и доля рынка, захваченная продукцией фирмы. Степени эффективности деятельности организации согласно модели соответствует степень реализации ее целей. Поскольку эти цели с течением времени меняются и под воздействием окружающей среды, и под влиянием различных внутренних изменений в организации, то меняются и критерии, по которым оценивается ее эффективность.

Несмотря на ряд достоинств, эта модель однако малоприменима в современных российских условиях, поскольку предприятия здесь пока редко представляют собой нечто неделимое целое с едиными целями и интересами. Наоборот, более обычным для них является преобладание Yuchtman E., Senshore S. A System Resource Approach to Organizational Effectiveness // American Sociologial Review. 1967. №32. – P.893.

групповых интересов и этим условиям больше соответствует модель удовлетворенности участников, согласно которой производительность, прибыльность и инновационность являются не целями организации, а только условиями, повышающими ее выживаемость во имя интересов отдельных групп и личностей.

Групповой состав, несовпадение, а часто и противоречие соответствующих интересов хорошо видно на примере структуры практически любой сегодняшней российской корпорации, включающей несколько уровней участников.


Низший уровень – это рядовые работники, одновременно владеющие обычно незначительной долей акций корпо рации. Второй уровень – это администрация предприятия, осуществля ющая функции реального собственника, совмещая их к тому же с управленческими. Третий уровень представлен структурами холдинга, банка, ФПГ, объединяющих групп. И наконец, четвертый уровень, соответствующий "периферии" в форме офшоров, обычно выражен разнообразными группами лоббирования, поддержки, а нередко и криминальными структурами. В этой среде постоянно генерируются противоречия и конфликты по поводу собственности, доходов, денежных ресурсов, власти. Они особенно опасны в отсутствие общезначимых общественных ценностей и целей развития.

Модель удовлетворенности участников предлагает различные рецепты решения проблемы согласования противоречий, например, введением принципа "социальной справедливости" или "максимизации удовольствия наименее обеспеченных участников", установлением поня тия "доминирующая коалиция", которая заинтересована в существовании своего организованного носителя и поэтому уделяет особое внимание целям организации. При этом критерий эффективности становится предметом переговоров членов коалиции и утверждается на основе консенсуса. Возможны также и другие решения.

ГЛАВА О ВЛИЯНИИ СТРУКТУРНОЙ ПЕРЕСТРОЙКИ СОБСТВЕННОСТИ НА ЭФФЕКТИВНОСТЬ ХОЗЯЙСТВОВАНИЯ И СИСТЕМНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ Содержанию категории "собственность" и ее связям с категорией "эффективность" было посвящено большое количество работ еще в советский период. Нужно сказать, что значительный вклад в понимание механизмов этих связей был внесен исследованиями Л.Абалкина, Н.Колесова, А.Еремина, Д.Львова, К.Хубиева, В.Черковца, И.Сигова, В.Семенова и др. Так, в частности, выяснилось, что взаимодействие собственности с производительными силами осуществляется через организационно-экономические отношения, включающие в себя, кроме всего прочего, и элементы управления как процесса принятия решений в хозяйственной деятельности. Были установлены состав и структура механизма хозяйствования, раскрыта роль организационных форм производства в эффективности его функционирования.

Вместе с тем большинству исследований этого периода в силу господствовавшей тогда идеологии, объективно был присущ ряд методоло гических недостатков. Практически все из них посвящались только общественной собственности, рассматриваемой в изоляции от других форм. При этом подчеркивалась "объективная" основа ее единственности в виде высокого уровня обобществления производства, исключающего частную собственность, хотя это часто и противоречило реальной мировой практике.

Кроме того, эффективность общественной собственности так же, как неэффективность частной, рассматривалась преимущественно некрити чески, как некоторая данность, без учета того, что любая форма собственности возникает под влиянием изменений, происходящих в непрерывно развивающейся технологической базе общества и ее эффективность или неэффективность является следствием, вытекающим из связи собственности со всем комплексом сопутствующих условий. Так, государственная собственность возникает в странах с рыночной экономи кой в период третьего и четвертого технологических укладов в результате развития в основных базовых отраслях массового и серийного произ водства, как наиболее соответствующая этому типу производственного процесса и поэтому обеспечивающая здесь более высокую эффективность по сравнению с частной. Но она же вновь уступает место индивидуальной частной собственности в целом ряде отраслей в период формирования пятого технологического уклада и развивающейся индивидуализации производства как более эффективной уже в этих новых условиях.

Из сказанного, в частности, можно сделать вывод, что развитие и смена форм собственности, возможно, вообще представляют собой свое образный циклический или точнее волнообразный процесс с периоди ческим возвратом к прежним формам или их новым разновидностям при одновременном либо расширении, либо сужении сферы действия той или иной формы в зависимости от особенностей развития производственно технологической базы.

Представляется также, что на фоне широкого исследования отношений собственности и значения их влияния на главные характеристики экономического развития как бы нивелировалась роль многочисленных других экономических и общественных институтов в развитии и росте эффективности хозяйственных систем. В то время как в работах О.Уильямсона, например, прямо подчеркивалось, что для эффективности работы предприятия главное значение имеет не столько тип собственности, к которому оно принадлежит, сколько рыночная структура и уровень конкуренции1.

Эти недостатки, несомненно, сказались на определенной теоретичес кой необеспеченности осуществляемых реформ, в преувеличении значения "чувства хозяина", в недостаточном внимании к развитию конкуренции, при которой частная собственность только и может проявить свои преимущества и эффективность.

В конечном счете смена собственника, как известно, не привела к ожидавшемуся росту эффективности хозяйствования в переходный период. Кроме перечисленных, здесь, разумеется, сыграли роль и другие не менее важные причины. Одна из них связана, например, с исчерпанием к началу реформ большинством предприятий своего потенциала эффективности, чему во многом способствовала технологическая многоукладность российской экономики, преобладание в ней предприятий четвертого и даже еще третьего технологического уклада, давно достигшими своей технологической зрелости и вытесняющимися в развитых странах производствами нового поколения, основанными на информационных технологиях. В то время как доля пятого технологического уклада и в настоящее время исчисляется единичными процентами.

Этому способствовало также длительное доминирование институтов власти, тормозившее многие серьезные инициативы и потенции развития, а также особенности экстенсивной модели экономического роста, приведшие к формированию и господству в большинстве отраслей крупных и крупнейших малоповоротливых, негибких, универсальных предприятий практически при почти полном отсутствии специализации.

В силу исчерпания потенциала эффективности смена собственника на этих предприятиях объективно не могла ничего изменить в лучшую См.: Williamson O.E. Comparson of Alternative Approaehes to Economic Organization // Journal of Institutional and Theretical Economics, 1990. – Vol. 146. – №.1.

сторону. В худшую же изменила, отчасти, из-за нарушения, хотя и весьма условной и неустойчивой, но все же сбалансированности, а отчасти, из-за выраженного, рентоориентированного поведения многих новых владель цев, нацеленного на получение доходов любым способом, в том числе и за счет "проедания" капитала.

Интерес к проблемам собственности и ее структурных преобразова ний не только не уменьшился, но и еще более возрос в годы реформ, хотя акцент в исследованиях здесь, естественно, сместился в сторону вопросов разгосударствления и приватизации, в том числе в региональном аспекте.

Однако недостаточно изученными по-прежнему остаются вопросы влияния этих преобразований на эффективность хозяйствования, а поэтому пока еще отсутствует законченная методология анализа результативности процессов реформирования собственности. Не выработано также целостной концепции структурных преобразований собственности, путей ее дальнейшего развития и создания системы эффективного управления ею в условиях российской действительности.

Методологической основой исследований постсоветского периода послужила прежде всего экономическая теория прав собственности, оформившаяся в особый раздел западной экономической теории в 1960– 1970-е годы прошедшего столетия. У истоков ее стояли Р.Коуз и А.Алчиан. А среди тех, кто активно занимался последующей ее разработ кой можно назвать в первую очередь Й.Барцеля, Л. де Алесси, Г.Демсеца, М.Йенсена, У.Меклинга, Д.Норта, Р.Познера, О.Уильямсона, Ю.Фама и др.

В основе теории прав собственности лежат две важные особенности.

Одна из них заключается в том, что вместо понятия "собственность" здесь используется понятие "право собственности". Не ресурс сам по себе выступает собственностью, а, выражаясь словами Г.Демсеца, право пользования им. "Пучок или доля прав по использованию ресурса – вот что составляет собственность"1, – подчеркивает Г.Демсец.

Права собственности это, вообще говоря, санкционированные обществом поведенческие отношения между людьми, которые возникают в связи с существованием благ и касаются их использования. С точки зрения общества они выступают как "правила игры", или правила поведения, которые упорядочивают отношения между отдельными агентами. "Права собственности, – говорит в этой связи П.Хейне, – это права контролировать использование определенных ресурсов и распреде лять возникающие при этом затраты и выгоды. Именно права собствен ности – или то, что, по мнению людей, является соответствующими правилами игры, – определяют, каким именно образом в обществе осуществляются процессы предложения и спроса"2. Их можно рассматри вать также как множество норм, регулирующих доступ к редким ресурсам, устанавливаемых и защищаемых либо государством, либо другими социальными механизмами, например, обычаями, моральными установ ками, религиозными заповедями. А с точки зрения отдельных индивиду умов права собственности на те или иные ресурсы предстают как пучки правомочий на принятие решений по поводу этих ресурсов. При этом каждый такой пучок может расщепляться, так что одна часть правомочий начинает принадлежать одному лицу, а другая часть другому.


Полный пучок прав, согласно известному перечню А.Оноре, включает в себя 11 элементов, из которых, наиболее важными считают первые четыре – права владения, использования, управления и получения дохода. Некоторые правомочия, вообще, существуют только в комбинации с другими и взятые сами по себе не имеют ценности, например, право на передачу благ в наследство без права владения этими благами.

Demsetz H. Toward a theory of property rights // "American Economic Review". 1967, v.57, № 2.

Хейне П. Экономический образ мышления. – М.: Дело: Catallaxy, 1993. – С. 325.

Для эффективной деятельности предпринимателю вовсе не обязательно обладать всем полным набором или пучком прав. Скорее даже наоборот, полная собственность является обременительным грузом, например, из-за увеличения трансакционной составляющей. Предприни мателю нужны права собственности такого уровня, при котором достигается максимально возможная эффективность функционирования фирмы.

Другая особенность, лежащая в основе теории прав собственности, связана с понятием редкости или ограниченности ресурсов. Еще К.Менгер отмечал, что собственность своим конечным основанием имеет существование благ, количество которых меньше по сравнению с потребностями в них. Поэтому институт собственности является един ственно возможным способом разрешения проблем несоразмерности между потребностью и доступным распоряжению количеством благ1. Это несоответствие приводит к тому, что одним из главных признаков отношений собственности становится их исключающий характер. Говоря другими словами, отношения собственности – это не что иное, как система исключений из доступа к ресурсам. Если никаких исключений нет, то есть ресурсы равнодоступны, то это означает, что они ничьи, никому не принадлежат и не образуют объекта собственности. Исключить же кого либо из свободного доступа к ресурсам означает, с точки зрения рассматриваемой теории, специфицировать права собственности, закре пить отдельные правомочия за одним или несколькими субъектами.

Спецификация прав собственности напрямую связана с эффектив ностью хозяйствования, более того, она выступает необходимым условием эффективной работы. Чем яснее определены и надежнее защищены права собственности, тем теснее связь между действиями хозяйствующих См.: Менгер К. Основания политической экономии. Австрийская школа в политической экономии. – М., 1992. – С. 79.

субъектов и уровнем их благосостояния, и следовательно, спецификация как бы подталкивает к принятию наиболее эффективных и целесообразных решений. И наоборот, если права собственности четко не определены, "размыты", плохо защищены, подпадают под всевозможные ограничения, то действия экономических субъектов, как правило, неэффективны.

В этом смысле можно сказать, что цель спецификации заключается в том, чтобы создать условия для приобретения прав собственности теми, кто ценит их выше и кто способен извлечь из них большую выгоду. "Если права на совершение определенных действий могут быть куплены и проданы, – отмечал в этой связи Р.Коуз, – их в конце концов приобретают те, кто выше ценит даруемые ими возможности производства или развлечения. В этом процессе права будут приобретены, подразделены и скомбинированы таким образом, чтобы допускаемая ими деятельность приносила доход, имеющий наивысшую рыночную ценность"1.

Согласно теории прав собственности любой акт обмена можно рассматривать как обмен пучками этих прав. При этом каналом, по которому они передаются, выступает контракт, фиксирующий все правомочия и условия, на которых они передаются. Можно сказать, что контракт является механизмом обмена правами собственности. Форм контрактов, как это было показано ранее, при анализе сущности фирмы, может быть довольно много. Основными из них являются классические, неоклассические, поведенческие или имплицитные. Кроме того, выделяю тся явные, неявные, краткосрочные, долгосрочные, индивидуальные, но при этом, чем сложнее вступающие в обмен блага, и чем сложнее структура связанных с ними трансакционных издержек, тем, соответствен но, сложнее контракт. Поскольку никогда нельзя заранее предусмотреть все взаимные права и обязанности для каждого участника сделки на все случаи жизни и зафиксировать их в контракте, а исполнение контракта Коуз Д. Фирма, рынок и право. – С.14.

никогда не может быть гарантировано наверняка из-за присущей любому участнику склонности к оппортунистическому поведению и попыткам при возможности уклониться от условий сделки, поскольку контракты никогда не бывают полными.

Существуют различные способы повысить надежность исполнения сделок и принятых обязательств, приспособиться к неожиданным изменениям, повысить степень полноты контрактов. Один из них – это обращение в случае нарушений в суд, хотя это не всегда эффективно, поскольку доказать действительно намеренное уклонение от исполнения обязательств чаще всего или невозможно, или очень сложно.

Другой способ – это построение специальной системы стимулов, при которой все участники заинтересованы в соблюдении условий контракта.

Такими условиями могут быть, например, предоставление залога, публичные заявления о взятых обязательствах или действия по поддержанию репутации, сдерживающие попытки оппортунистического поведения.

И наконец, еще один способ – это установление некоторых особых процедур для осуществления контроля за ходом реализации контракта.

Это может быть проведение регулярных двусторонних консультаций, обращение к авторитету третьего лица при разрешении спорных случаев или другие внеюридические действия.

Различным типам контрактов соответствуют различные способы повышения их надежности. Например, в случае простейших или классических контрактов, предметом которых являются общие активы, а механизмом координации хозяйственной деятельности выступает рынок, все споры решаются только в суде. Неоклассические контракты, предметом которых являются как общие, так и специфические активы, а механизмом координации хозяйственной деятельности – трехстороннее управление, предполагающее, кроме двух контрагентов еще и третью независимую сторону – третейского арбитра, предусматривают значи тельно меньшую степень формализации отношений между договари вающимися сторонами. Они могут включать в себя устные договоренности и допускают разрешение споров не только в судебном порядке, но и путем обращения к вышеназванной третьей стороне. В случае же отношенческих или имплицитных контрактов, для которых характерны долгосрочные и непрерывные во времени связи между экономическими субъектами в условиях высокой степени неопределенности, предметом которых выступают преимущественно интерспецифические активы, а механизмом координации хозяйственной деятельности является двустороннее управ ление, осуществляющееся либо двумя независимыми агентами через механизм рынка, либо чаще внутри фирмы путем подчинения одного агента другому (например, отношения между фирмой и проработавшим в ней много лет и накопившим уникальные навыки работником), преобладают неформальные договоренности.

В неразвитых обществах любой даже простейший обмен всегда носил личностный характер, будучи связанным с долговременными неформальными отношениями между участниками. Однако по мере развития и совершенствования организационных и юридических институ тов и постепенного перехода к ним функций контроля за исполнением контрактов все большее количество последних стало приобретать обезли ченный, формальный характер. Область же отношенческих контрактов все более ограничивалась наиболее сложными сделками.

Если под этим углом зрения посмотреть на переходную экономику, то можно увидеть, что здесь явно преобладают именно отношенческие контракты в ущерб классическим и неоклассическим, что, несомненно, свидетельствует об определенной примитивизации экономики. Это действительно проявляется в значительном упрощении технологической структуры в результате промышленного спада, особенно в высоко технологических секторах, в низкой эффективности законодательной, правоохранительной и судебной систем, в высокой степени неопределен ности прав собственности и изменчивости основных правил экономичес кого поведения.

Широкое распространение имплицитных контрактов означает также, что все большее количество отношений между хозяйствующими субъектами приобретают черты найма. В результате этого происходит формирование некоторой очень своеобразной экономической супер структуры, включающей в себя огромное (если не большее) количество участников экономических процессов, функционирующей на основе все расширяющегося соподчинения одних экономических субъектов другим за счет делегирования одними ее участниками прав контроля над своими действиями другим ее участникам. Иначе говоря, происходит формиро вание олигархической структуры, которая не является эффективной уже в силу "убывающей предельной эффективности управления", и означает сворачивание, вытеснение собственно рыночных отношений.

Сказанное, безусловно, свидетельствует о происходящих серьезных и важных структурных изменениях в собственности и их негативном влиянии на эффективность хозяйствования.

Однако рассмотрим теперь вопрос взаимосвязи структуры собственности с эффективностью несколько с иной стороны, с точки зрения развития процессов приватизации и разгосударствления собственности, которые и образуют в переходный период главный механизм структурной перестройки.

Несмотря на большое количество работ, посвященных этим процессам, они тем не менее не получили однозначного толкования и даже взаимоотношение между ними понимается не одинаково.

В одних случаях, например, более общим явлением считается разгосударствление, а в других, наоборот, приватизация. Разгосударствление и приватизация собственности тесно взаимосвязаны, их формы даже не всегда разделимы, как не разделялись они, например, в Законе о разгосударствлении и приватизации, и тем не менее они все же не тождественны. Думается, что под разгосударствлением собственности следует понимать передачу государством-собственником, сверху вниз вплоть до отдельного предприя тия и даже индивида отдельных прав пользования этой собственностью, то есть отдельных прав из пучка, при сохранении остальных, ключевых за государством. Чаще всего это передача права управления. А под приватизацией – аналогичную передачу сверху вниз самой собственности или всего соответствующего пучка прав. При таком понимании приватизация означает одновременно и разгосударствление собственности, но разгосударствление еще не означает приватизации.

Конечно, в транзитивной экономике, в отличие от развитой рыночной, приватизация является отправным, ключевым условием формирования и развития частной собственности и, как правило, именно в этом контексте применительно к условиям переходного периода она и рассматривается. Однако, думается, что ее роль в экономическом развитии сложнее и разнообразнее. В рыночной экономической системе прива тизация и разгосударствление представляют собой не разовые, одномо ментные акции, хотя различные страны, в том числе и с развитой рыночной экономикой, время от времени и практикуют в связи со складывающимися условиями более или менее крупные программы приватизации государственной собственности, а непрерывный процесс, осуществляющийся в единстве с прямо противоположными процессами – национализации и огосударствления собственности.

Именно эти две противостоящие друг другу пары противоположных по своей сути процессов: приватизация, разгосударствление, с одной стороны, и национализация, огосударствление – с другой, а не только приватизация, как это обычно утверждается, в конечном счете и определяют в развитой рыночной экономике сложную динамику структуры собственности, направленность развития которой измеряется критерием эффективности хозяйствования. В этих взаимодействиях в значительной мере и осуществляется спецификация прав собственности, в результате которой эти права закрепляются за тем, кто способен извлечь из них большую выгоду, или, говоря словами Р.Коуза, "наивысшую рыночную ценность".

Однако эта схема взаимодействия полноценно реализуется только в уже сформировавшейся рыночной системе, где процессы приватизации и разгосударствления постоянно уравновешиваются процессами национа лизации и огосударствления и, наоборот, в результате чего формируется достаточно эффективная структура собственности. Хотя и здесь на характер реализации этих связей большое влияние оказывают много численные обстоятельства, например, интересы тех или иных властных группировок или действия монополий.

Процессы приватизации и национализации в развитой рыночной системе и в переходной экономике, будучи похожими по содержанию, выполняют тем не менее принципиально различные функции. В первом случае, при наличии давно сформировавшейся частной собственности и несколько позднее возникшей государственной они никогда не выступали и не выступают исходными условиями образования этих форм, не носят здесь характера системных преобразований, не затрагивают саму суть отношений собственности, а играют скорее поддерживающую, вспомо гательную роль, корректируя по мере необходимости структуру собственности в соответствии с принципом максимизации эффективности хозяйствования.

Это хорошо видно даже на примере весьма масштабных программ приватизации собственности, осуществленных к концу 1980-х – началу 1990-х годов более чем 80 государствами Западной Европы, Азии, Африки и Латинской Америки. Эти программы явились здесь естественным ответом на процессы формирования нового пятого технологического уклада, требовавшего пересмотра сложившейся к этому времени системы взаимоотношений государства и бизнеса, когда стала очевидной растущая неэффективность традиционных схем массового производства в рамках крупных иерархических структур, где весьма высокой была роль государства, и необходимость создания новых мобильных и динамических организационных структур, способных эффективно функционировать в сферах новых высоких технологий.

В переходной же экономической системе названные процессы решают иные задачи. Здесь приватизация выступает исходным пунктом формирования нового института частной собственности и замены доминировавшего института власти этим новым институтом. Другими словами, здесь, в отличие от развитой экономики, приватизация носит уже системный характер, обусловливая принципиальное изменение всех основных системо- и структурообразующих связей. Уже поэтому применительно к трансформирующейся системе вряд ли можно говорить о немедленном повышении эффективности хозяйствования в результате приватизации. Эффективность может появиться здесь только как конечный результат. Причем произойти это должно при условии создания и развития всех необходимых, непосредственно сопутствующих частной собствен ности институтов и коренной перестройки остальных.

Проанализируем с этой точки зрения различные стадии продол жающегося и сегодня процесса приватизации российской государственной собственности и становления ее новой структуры.

Приватизации, как таковой, строго говоря, предшествовал предварительный этап спонтанного раздела собственности на "закате" СССР, осуществлявшийся скорее в форме разгосударствления, в том смысле, какой вкладывается в этот термин в настоящей работе, путем передачи сверху вниз отдельных прав собственности. Этот раздел происходил через механизм аренды, создание кооперативов, выделение структурных подразделений в малые предприятия, образование различных ассоциаций. Одновременно на базе ряда министерств в зависимости от имеющихся в их распоряжении ресурсов создавались и новые интегрированные структуры в виде псевдохолдингов. Таким образом, над значительной частью бывшей государственной (и формально еще остающейся таковой) собственностью установился достаточно жесткий неформальный контроль "новых собственников", естественно стремящихся легализовать свои права. Эти стремления в значительной степени совпадали с интересами государства, стремящегося восстановить в любой форме контроль над экономикой. Поэтому следующий более серьезный этап преобразования структуры собственности становился неизбежным.

На этом следующем этапе и проявилось принципиальное отличие российской приватизации, решавшей задачу формального закрепления результатов предшествующего спонтанного раздела государственной собственности и создания нового класса частных собственников, от западной, являющейся реакцией на изменения технологической базы хозяйственных систем, на что обычно не обращается должного внимания.

И поэтому западный опыт не мог быть эффективно и в полной мере использован в осуществлении намечавшихся российских программ.

С середины 1992 г. в Российской Федерации начался процесс массового преобразования государственной собственности, важнейшим этапом которого явилась ваучерная приватизация, продолжавшаяся до середины 1994 г. Она осуществлялась через обмен государственной собственности на приватизационные чеки путем корпоративизации предприятий, через закрытую подписку на акции среди инсайдеров, через чековые аукционы и систему чековых инвестиционных фондов.

Результатами этого этапа стало создание около 30 тысяч акционерных обществ, появление примерно 40 миллионов акционеров и начало формирования рынка ценных бумаг. Следовательно, формально задача отделения большей части производственного имущества от государства и создания института частной собственности была решена. Вместе с тем на этом этапе проявился с точки зрения эффективности хозяйствования целый ряд серьезных недостатков.

Во-первых, были проигнорированы такие принципиальные вопросы, непосредственно связанные с эффективностью экономической системы, как предприватизационная подготовка предприятий путем их реструктури зации, "очищения" от долгов, освобождение от социальной инфраструк туры, а также вопросы демонополизации и сохранения технологических цепей. Фактически все это отдавалось на откуп новых собственников, интересы которых, однако, оказались направленными не столько на налаживание нормальной работы приватизированных предприятий, сколько на сиюминутное извлечение ренты и доходов.

Негативную роль сыграло отсутствие средств для инвестирования.

Дело в том, что около 40% всех предприятий и организаций нашей страны были и остаются убыточными. "Они убыточны, – подчеркивает А.Г.Аганбегян, – потому что у нас прошла нерыночная, полубесплатная приватизация и собственниками оказались организации и люди, у которых нет денег для того, чтобы эту собственность поддерживать, приумножать.

Для того чтобы собственность давала бы нормальный доход и прибыль, надо в эту собственность вкладывать. … Тем более это касается предприятий с изношенным оборудованием, не приспособленных к рынку, которые нужно преобразовать, нужно наделить оборотными фондами, технически переоснастить, создать дилерскую сеть"1.

В этих условиях новые собственники все проблемы, в значительной Алаев Ю. Ларчик открывается так … (Академик РАН Абел Аганбегян о достижениях и проблемах российской экономики) – С. 4.

мере вынужденно, пытались решать лишь за счет увеличения цен, что подстегнуло и многократно усилило и без того развивающиеся инфля ционные процессы.

В отечественной литературе эти негативные явления, сопровож дающие процессы массовой приватизации, часто объясняют, со ссылками на Я.Корнаи, неизбежностью трансформационного спада, называемого даже закономерностью переходного периода, что, однако, представляется не совсем убедительным, к тому же опровергается, например, практикой реформирующегося Китая.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.