авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть 2

СОДЕРЖАНИЕ

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

Газгиреева Л.Х.

7

ТИПЫ ЖИЗНЕННОЙ ОРИЕНТАЦИИ И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПОТРЕБНОСТИ КАК

ЦЕННОСТНОЕ ОСНОВАНИЕ МОДУСА СУЩЕСТВОВАНИЯ

Ганина Н.В. 11

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ДУШЕ ОТ ДРЕВНОСТИ ДО НАШИХ ДНЕЙ

Солодовникова О.В. 14 ТРАНСФОРМАЦИЯ КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ Сосновская К.В. 17 ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОГО ПРОЕКТНОГО МЫШЛЕНИЯ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Ворожцова О.А. 21 ФУНКЦИИ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ ФЕНОМЕНОВ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ Куликова М.Г., Плевако С.В. СВЕРХТЕКСТЫ РУССКОГО АВАНГАРДА ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ НАУКИ M.V. Kuimova GAMES AND QUIZZES IN TEACHING ENGLISH AS A FOREIGN LANGUAGE IN A POLYTECHNIC UNIVERSITY Волегжанина И.С. ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ТЕХНОЛОГИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ИНОЯЗЫЧНОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КОММУНИКАТИВНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ Данилова И.В. К ВОПРОСУ ОБ ЭТАПАХ СТАНОВЛЕНИЯ КОЛЛЕКТИВА Кадырова Х.Р. РЕГИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В ПОДГОТОВКЕ СПЕЦИАЛИСТОВ ДЛЯ ПРЕДПРИЯТИЙ МАШИНОСТРОЕНИЯ Кошелева Е.Ю., Швалова Г.В. ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ СТУДЕНТОВ ПО ИНОСТРАННОМУ ЯЗЫКУ (ОПЫТ ТПУ) Краснобородкин В.П. НАУЧНО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ЗРИТЕЛЬНОГО ВОСПРИЯТИЯ ЦВЕТА Кузина Л.Л., Зеткин А.С., Шушерин В.В. РАЗРАБОТКА МОДУЛЬНО-РЕЙТИНГОВОЙ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ ФОРМИРОВАНИЯ КОМПЕТЕНЦИЙ СТУДЕНТОВ НА УРОВНЕ ДИСЦИПЛИНЫ -3 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Лавренова Е.Б. АНАЛИЗ УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРЕПОДАВАНИЯ «ОБЩЕСТВОЗНАНИЯ» В 10-11 КЛАССАХ Леонтьева О.В. ИНТЕГРАЦИЯ СОДЕРЖАНИЯ ПРЕДМЕТНОГО ОБУЧЕНИЯ ХИМИИ В СРЕДНИХ ШКОЛАХ С КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИМ НАСЛЕДИЕМ ГОСУДАРСТВЕННОГО МУЗЕЯ-ПАМЯТНИКА «ИСААКИЕВСКИЙ СОБОР» (Г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ) Лопушнян Г.А. РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ТОЛЕРАНТНОСТИ СТАРШЕКЛАССНИКОВ Маняпова Е.В. ОСОБЕННОСТИ ЖИЗНЕННОГО ОПЫТА ПОДРОСТКОВ С АГРЕССИВНЫМ ПОВЕДЕНИЕМ Сидоров С.В. АНАЛИЗ ОПЫТА, ПРОБЛЕМ И РЕСУРСОВ В ВЫБОРЕ ТРАЕКТОРИИ РАЗВИТИЯ СЕЛЬСКОЙ ШКОЛЫ Смирнова Е.М. СТАТИСТИКА КАК УСЛОВИЕ РАЗВИТИЯ ФЕНОМЕНА СОЦИАЛЬНО ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ (историко-культурный аспект) Стрельников П.А. КОМПЛЕКС УМЕНИЙ, ФОРМИРУЕМЫХ В ПРОЦЕССЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-КОММУНИКАТИВНОЙ ПОДГОТОВКИ СТУДЕНТОВ ТЕХНИЧЕСКОГО ВУЗА Хазанов И.Я. ОСНОВЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО САМОРАЗВИТИЯ КАК КОМПОНЕНТ СОДЕРЖАНИЯ ВЫСШЕГО ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Чаббаров Р.

Х. ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ УМЕНИЙ СТУДЕНТОВ-ДИЗАЙНЕРОВ СРЕДСТВАМИ НАРОДНОГО ДЕКОРАТИВНО-ПРИКЛАДНОГО ИСКУССТВА ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Астанина Е.П. ПЕРСПЕКТИВЫ И ПРОБЛЕМЫ ПОДГОТОВКИ ДЕТЕЙ К ШКОЛЕ Астанина Е.П. МЕТОДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОГО СОПРОВОЖДЕНИЯ ДЕТЕЙ НА ЭТАПЕ АДАПТАЦИИ К НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЕ Горбатов Д.С. СЛУХИ В ИНТЕРНЕТЕ: КОНТЕНТ-АНАЛИЗ АРГУМЕНТОВ Ершова Р.В. ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗОВАННОСТИ ВЗРОСЛЫХ -4 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Морозова С.В. ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ СТАНОВЛЕНИЕ: РАЗВИТИЕ ЦЕННОСТНО-СМЫСЛОВЫХ ОРИЕНТАЦИИ СТУДЕНТОВ Хохлова Л.А. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО РЕАГИРОВАНИЯ У СТУДЕНТОВ С ДОМИНИРОВАНИЕМ ЛЕВОГО И ПРАВОГО ПОЛУШАРИЯ МОЗГА СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Кречетникова О.К. КОРПОРАТИВНАЯ ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ ИМИДЖА КОМПАНИИ Кутовая С.В. ОБЪЕКТИВНЫЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ ЛОКАЛИЗАЦИИ НАСЕЛЕНИЯ ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА Руденко Л.С. ВИДЫ УПРАВЛЕНИЯ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ ПРИ ПРИНЯТИИ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ НА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ГРАЖДАНСКОЙ СЛУЖБЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ Афанасьева Ю.С.

ТЕЛЕВЕЩАНИЕ КАК ФАКТОР ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ Хамидуллин Н.Р. КРИЗИС СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НА УРАЛЕ: ПРИЧИНЫ И ПУТИ РЕШЕНИЯ КУЛЬТУРОЛОГИЯ Бакшеева М.Ю. К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ МОНТАЖА В ИСКУССТВЕ Бычков Ю.А. ОБРАЗ ПТИЦЫ В РЕЛИГИОЗНО-МИФОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СЕВЕРНЫХ НАРОДОВ Иванова С.И. «РОКОВОЙ ВОПРОС» РУССКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ В ФИЛОСОФСКОЙ КОНЦЕПЦИИ Н.Н. СТРАХОВА Краснобородкина А.Г. ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПОНЯТИЯ «ДИЗАЙН» В ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ:

ВОЗНИКНОВЕНИЕ, СТАНОВЛЕНИЕ, СОВРЕМЕННЫЙ ВЗГЛЯД Стародумов А.А. МАСОВАЯ КУЛЬТРА КАК АСПЕКТ ОБЩЕСТВА ПОТРЕБЛЕНИЯ ПРАВИЛА ДЛЯ АВТОРОВ -5 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть -6 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ УДК 1: ТИПЫ ЖИЗНЕННОЙ ОРИЕНТАЦИИ И ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ПОТРЕБНОСТИ КАК ЦЕННОСТНОЕ ОСНОВАНИЕ МОДУСА СУЩЕСТВОВАНИЯ Лариса Хасанбиевна Газгиреева, кандидат педагогических наук, старший преподаватель Институт экономики и управления ул. Московская, 51, г. Пятигорск, Ставропольский край, 357500, Россия ezperanza@inbox.ru На основе социально-философской литературы проанализированы типы жизненной ориен тации, раскрыта суть понятия «modus vivendi», показано диалектическое единство трх блоков потребностей по А. Маслоу.

Ключевые слова: типы жизненной ориентации («modus vivendi»), экзистенциальное пред почтение, «жизнеутверждающий синдром», способ существования, человеческие потребности.

Человеческое бытие разнолико. Спектр человеческого существования многообразен. Однако, несмотря на широту человеческих возможностей в выборе собственного предназначения, можно указать на два разных полюса – «быть» или «казаться». Первый модус человеческого существова ния указывает на поиск подлинности, уникальности личностного бытия. Второй – на искусствен ность, неаутентичность человеческого существования. Эти проблемы рассматриваются во многих философских сочинениях. Следует, пожалуй, указать на наиболее значимые труды, касающиеся данного вопроса: А. Шопенгауэр «Афоризмы житейской мудрости», Г. Марсель «Быть и иметь», Б. Штеелин «Обладание и бытие», Э. Фромм «Иметь или быть?», П. Тиллих «Мужество быть», Р. Мэй «Открытие бытия: очерки экзистенциальной психологии» и др.

Рассмотрение духовно-нравственного образа жизни как целостного феномена, выражающего способ бытия определнного социума, его понимание окружающего мира и своего места в нм, взаимоотношения с этим миром и с другими социумами требует выявления философско методологических оснований форм и методов этого бытия, в конечном счте детерминирующих ответы на вопросы, объединнные глобальным «как?», «каким образом жить по нравственным за конам?», «как образовывать?», «как воспитывать?»

Тип жизненной ориентации (в качестве синомимов используются термины – «modus vivendi», образ жизни, способ существования, условия, обеспечивающие возможность совместного сущест вования каких-либо противостоящих сторон, хотя бы временные мирные отношения между ними;

онтологический выбор (Г. Марсель);

жизненный выбор, экзистенциальное предпочтение (П. Адо);

модусы иметь и быть;

«жизнеутверждающий синдром» (Э. Фромм);

«Бытие-в-мире»

(М. Хайдеггер);

«В-себе-бытие» (К. Ясперс)) детерминирует иерархическую структуру ценностей человека, определяет жизненные и мировозренческие позиции человека в рамках социума (субкуль туры), общества (национальной культуры) и человечества (общечеловеческой культуры). Modus vivendi человека и социума детерминирует виды образования – формальное и материальное, моди фицирующиеся в педагогической практике в образование классическое и реальное, гуманистиче ское и реальное, образование в течение всей жизни и прагматическое, утилитарное.

Проблема способа существования (экзистенциалии), фокусирующего ценностный выбор, эк зистенциальное предпочтение, жизнеутверждающее начало, активно ставилась и обсуждалась на протяжении всей истории человечества. И в зависимости от религиозных, мировоззренческих и мо ральных позиций каждый человек, каждая социальная группа, общество, культура формулировали е в виде альтернативы – плотское или духовное;

чувства или душа;

земное или небесное;

чувствен ное или божественное;

деньги, богатство и власть или любовь, совесть и милосердие;

страсть обще ственная и антиобщественная, внутреннее или внешнее;

материальное или идеальное;

материя или дух, традиционное или новационное, технократическое или гуманитарное, открытое или закрытое (человек, общество, система), Россия и Запад («Мы» и «Они») и т. д.

Два типа жизненной ориентации («modus vivendi»), неотделимы друг от друга, дополняют друг друга и не могут существовать один без другого, находятся в диалектическом единстве. В на учной литературе до 1991 года стала крылатой фраза, иллюстрирующая эту дихотомию: прежде чем заниматься научной деятельностью (модус – быть), человек сначала должен есть, пить и одеваться -7 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть (модус – иметь). Однако в обыденном сознании приоритет одного модуса над другим зачастую трактуется как противопоставление и даже как полное поглощение одного другим. Поэтому при определении смысла бытия появилась псевдодилемма – «Жить лучше или быть лучше?»

Оснований для такого противопоставления более чем достаточно. Прежде всего потому, что в истории человечества все великие умы всегда подчркивали приоритет внутреннего, духовного, Божественного.

Приведм некоторые из них. Основоположники мировых религий, например, Будда говорил:

«Для того чтобы достичь наивысшей ступени человеческого развития, мы не должны стремиться обладать имуществом». Иисус учит: «Ибо, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет е;

а кто по теряет душу свою ради Меня, тот сбережет е. Ибо что пользы человеку приобресть весь мир, а себя самого погубить, или повредить себе?» [1].

Теоретик коммунизма К. Маркс раскрывает содержание категорий ценностного выбора сле дующим образом: «Чем меньше ты ешь, пьшь, чем меньше покупаешь книг, чем реже ходишь в театр, на балы, в кафе, чем меньше ты думаешь, любишь, теоретизируешь, пошь, рисуешь, фехту ешь и т. д., тем больше ты сберегаешь, тем больше становится тво сокровище, не подтачиваемое ни молью, ни червем, – твой капитал. Чем ничтожнее тво бытие, чем меньше ты проявляешь свою жизнь, тем больше тво имущество, тем больше твоя отчужднная жизнь, тем больше ты накапли ваешь своей отчужднной сущности. Всю ту долю жизни и человечности, которую отнимает у тебя политэконом, он возмещает тебе в виде денег и богатства, и вс то, чего не можешь ты, могут твои деньги: они могут есть, пить, ходить на балы, в театр, могут путешествовать, умеют приобрести се бе искусство, учность, исторические редкости, политическую власть – вс это они могут себе при своить;

вс это они могут купить;

они – настоящая сила... Все страсти и всякая деятельность долж ны потонуть в жажде наживы» [2, с. 131-132].

Основатель отечественной педагогики К.Д. Ушинский подчркивал: «Зная человеческую природу, хорошо понимая, что удовлетворение материальных потребностей не есть ещ удовлетво рение всех потребностей человека, что человек живт не для того, чтобы есть и одеваться, но для того одевается и ест, чтобы жить, воспитатель не оставит неразвитыми высших душевных и духов ных потребностей человека и сделает девизом своей воспитательной деятельности слова спасителя:

«не о хлебе едином жив будешь» [3, с. 658].

Проблема двух типов жизненной ориентации является вечной и актуальной проблемой чело вечества. Она связана с бытием каждого человека и проявляется во всех сферах жизни индивида, класса, общества.

Учение Платона о трх «душах» человека – низшей (чувствах), средней (воле) и высшей (ра зуме) составляет основу человековедческих наук, в том числе философии, педагогики, психологии.

Оно же составляет фундамент ценностного выбора.

Тип жизненной ориентации (категории существования «иметь» и «быть») есть выражение че ловеческой направленности на блага, связанные с удовлетворением материальных и духовных по требностей. «Потребности личности, – читаем в «Философском энциклопедическом словаре», – об разуют как бы иерархию, в основании которой – витальные потребности, а последующие е уровни – социальные потребности, высшее проявление которых – потребности в самореализации, самоут верждении, т. е. в творческой деятельности. В зависимости от системы отношений, в которую включено изучение человеческих потребностей, в современной науке применяются различные клас сификации потребностей: по сферам деятельности (потребности труда, познания, общения, рекреа ции);

по объекту потребностей – материальные и духовные, этические, эстетические и т. д.;

по их функциональной роли – доминирующие и второстепенные, центральные и периферические, устой чивые и ситуативные;

по субъекту потребностей – индивидуальные, групповые, коллективные, об щественные» [4, с. 518-519].

В целом потребности группируются в три блока.

Блок первый – материальные потребности, связанные с удовлетворением физиологических потребностей в пище, одежде, жилье.

В широко известной концепции потребностей А. Маслоу, «физиологические потребности доминируют над всеми прочими. Более конкретно это означает, что основной мотивацией человека, которому в чрезвычайной степени недостат самого важного в жиз ни, в первую очередь будут являться физиологические потребности, чем любые другие. Человек, который нуждается в пище, безопасности, любви и уважении, скорее всего, будет желать пище сильнее, чем всего остального» [5, с. 61]. Социальная окрашенность материальных потребностей проявляется в том, они ориентированы на статус, престиж, богатство и роскошь, т. е. изысканная пища, дорогая и модная одежда, просторное, богато украшенное жилье и тому подобное. «Для под держания жизни телу нужно немного, но прихотям тела нет конца» – так охарактеризовал это свой ство человека Л.Н. Толстой. В философской книге «Путь жизни» он размышлял, что служить телу -8 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть надо только тогда, когда оно требует этого. Употреблять же свой разум на то, чтобы придумывать удовольствия телу, – значит жить навыворот: не тело заставлять служить душе, а душу телу. Чем больше ты приучаешь себя к роскоши, тем больше подвергаешься рабству;

потому что чем в боль шем ты будешь нуждаться, тем больше сократишь свою свободу [6, с. 110].

Второй блок – социальные потребности, потребности в общении.

«Общение, – утверждал Антуан де Сент-Экзюпери, – есть самая большая роскошь на свете».

Но общение – не самоцель, а самоутверждение личности через общение с людьми. Этот блок по требностей реализуется как непосредственно (например, в дружбе и любви), так и опосредовано самыми различными социальными институтами – семьей, школой, учреждениями, организациями и т. д. «Всякому человеку, – подчркивал Л.Н. Толстой, – для того, чтобы действовать, необходимо считать свою деятельность важною и хорошею. И потому, каково бы ни было положение человека, он непременно составит себе такой взгляд на людскую жизнь вообще, при котором его деятельность будет казаться ему важною и хорошею» [6, с. 163-164].

Реализация потребностей в общении создат наилучшие условия для удовлетворения как блока материальных потребностей, так и следующего блока духовных потребностей.

Третий блок – духовные потребности – включает потребности в саморазвитии, самоуваже нии, гармонии с окружающим миром, потребности в знаниях – мировоззренческих (философских), научно-технических, общественно-политических, включая морально-правовые, художественно эстетические, творческие и др. Наивысшая реализация духовных потребностей осуществляется в труде, в самореализации личности через определнную целенаправленную деятельность.

Ясно, что блок первый – витальные потребности, ориентация на модус обладания;

блок вто рой – промежуточный, переводящий стрелку потребностей как на модус обладания, так и на модус бытия. Если доминирует модус обладания, то целью реализации социальных потребностей ставится удовлетворение материальных потребностей с «социальной окраской».

Если доминирует модус бытия, то реализация социальных потребностей выступает как форма удовлетворения духовных потребностей. В этом случае, человек посещает театр для поддержания чувства гармонии, красоты, эстетических и нравственных чувств.

Д.Т. Судзуки в своих «Лекциях по дзен-буддизму» проводил такое сравнение. Он обратился к хокку (жанр японской поэзии, нерифмованное трхстишие) японского поэта XVII века М. Бас (1644 – 1694). Судзуки взял также стихотворение английского поэта XIX века. – У. Теннисона. Оба поэта описали сходные переживания: свою реакцию на цветок, увиденный во время прогулки. В стихотворении У. Теннисона говорится:

Возросший средь руин цветок, Тебя из трещин древних извлекаю, Ты предо мною весь – вот корень, стебелк, Здесь на моей ладони.

Ты мал, цветок, но если бы я понял, Что есть твой корень, стебелк, И в чм вся суть твоя, цветок, Тогда я Бога суть и человека суть познал бы.

Трхстишие М. Бас звучит так:

Внимательно вглядись!

Цветы «пастушьей сумки»

Увидишь под плетнем!

Судзуки отмечает, насколько разное впечатление производит на У. Теннисона и М. Бас слу чайно увиденный цветок! Первое же желание У. Теннисона – обладать им. Он срывает его целиком, с корнем. И хотя он завершает стихотворение глубокомысленными рассуждениями о том, что этот цветок может помочь ему проникнуть в суть природы Бога и человека, сам цветок обрекается на смерть, становится жертвой проявленного таким образов интереса к нему. У. Теннисона, по замеча нию Э. Фромма, можно сравнить с типичным западным учным, который в поисках истины умертв ляет вс живое [7, с. 277-281]. По мнению Э. Фромма, потребление – это одна из форм обладания, и, возможно, в современных развитых индустриальных обществах наиболее важная. Потреблению присущи противоречивые свойства: с одной стороны, оно ослабляет ощущение тревоги и беспокой ства, поскольку то, чем человек обладает, не может быть у него отобрано;

но, с другой стороны, оно вынуждает его потреблять вс больше и больше, так как всякое потребление вскоре перестат при носить удовлетворение. Современные потребители могут определять себя с помощью следующей формулы: я есть то, чем я обладаю и что я потребляю.

-9 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Многие считают обладание наиболее естественным способом существования и даже единст венно приемлемым для человека образом жизни. Вс это создат особые трудности для уяснения людьми сущности бытия как способа существования – или хотя бы для понимания того, что обла дание – это всего лишь одна из возможных жизненных ориентаций. Тем не менее корни обоих этих понятий – в жизненном опыте человека. По словам Э. Фромма, ни то, ни другое нельзя рассматри вать отвлечнно, чисто рационально. Оба они находят отражение в нашей повседневной жизни и требуют конкретного рассмотрения.

Отношение М. Бас к цветку совершенно иное. У поэта не возникает желания сорвать его. Он даже не дотрагивается до цветка. Он лишь «внимательно вглядывается», чтобы «увидеть» цветок.

Таким образом, три блока потребностей взаимосвязаны и взаимозависимы, но домини руют в человеке первый или третий блок. Эта доминанта и есть жизненная ориентация, экзи стенциальное предпочтение (модус существования) человека, которая детерминирует все его взаи моотношения с окружающим миром и обществом.

У человека наличествуют оба модуса, но один из них преобладает над другим. Модусы не разделимы и неотделимы, как две руки, одна из которых развита более другой. Так и в модусах: они неразделимы, но игнорирование одного неизбежно наносит ущерб обоим и всему организму.

Таким образом, модус существования (в повседневной и общественной жизни человека, вы ступающий в качестве миропонимания/ мировоззрения/ идеологии/ ценностной ориентации) пред шествует всем видам духовной и предметной человеческой деятельности. В деятельностном отно шении его можно определить как ориентировочную деятельность, которая предшествует всем дру гим видам деятельности.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Евангелие от Луки, IX, 24 – 25.

2. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года: потребности, производство и разделение труда [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:/www.hrono.ru (дата обращения 30.01.2010).

3. Ушинский К.Д. Собрание сочинений. – Т. 8. – М.: Изд-во «АПН РСФСР», 1950.

4. Философский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1983.

5. Маслоу А. Мотивация и личность. 3-е изд. / Пер. с англ. – СПб.: Питер, 2009.

6. Толстой Л.Н. Путь жизни. – М.: Высшая школа. 1993.

7. Гуревич П.С. Философская антропология: учеб. пособие. – 2-е изд., стер. – М.: Омега-Л, 2009.

UDC 1: TYPES OF VITAL ORIENTATION AND HUMAN REQUIREMENTS AS THE VALUABLE BASIS OF THE WAY OF EXISTENCE L.Ch. Gazgireeva, The candidate of pedagogical sciences, the senior teacher Pyatigorsk Institute of Economics and Management Street Moscow, 51, Pyatigorsk, Stavropol Territory, 357500, Russia ezperanza@inbox.ru On the basis of the socially-philosophical literature types of vital orientation are analysed, the con cept essence «modus vivendi» is opened, the dialectic unity of three blocks of requirements on A. Maslou is shown.

Keywords: types of vital orientation («modus vivendi»), existential preference, «a vital syndrome», a way of existence, human wants.

- 10 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть УДК ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ДУШЕ ОТ ДРЕВНОСТИ ДО НАШИХ ДНЕЙ Наталья Викторовна Ганина, кандидат культурологии, доцент кафедры СГДиЛ Центральный Институт Управления и Экономики Туристского Бизнеса – филиал Российской Международной Академии Туризма ул. Центральная, д.1, г. Сергиев Посад, Московская область, 141300, Россия ganinatalya@yandex.ru Анализируется эволюция понятия «душа» в истории человечества, затрагивается вопрос о необходимости для человека и человечества в целом этого понятия как на протяжении истории, так и на сегодняшний день.

Ключевые слова: душа, смерть, загробное существование.

В современном быстро развивающемся мире, где один из главных акцентов жизни – это фи нансовое благосостояние, теряется ценность духовной жизни. Однако, какой бы концепции человек не придерживался: материалистической или идеалистической ему приходится сталкиваться с поня тием «душа» и оценивать его важность и нужность для себя. Проведенный социологический опрос показал, что даже материалисты и атеисты пользуются этим понятием. Если с точки зрения идеа лизма, душа есть, и является неотъемлемой частью человека;

то с точки зрения материализма, «ду ша» – это совокупность различных характеристик человека. Если последнее - верно, то понятие «душа», является придуманным человеком, на заре своего существования.

Одна из самых распространенных версий о происхождении понятия «душа» утверждает, что оно понадобилось в первобытный период людям для объяснения состояния сна (который рассмат ривался как путешествия души) и смерти (похожей на сон, на начальном этапе, по внешним види мым признакам).

Но раз душа уходит из тела в момент смерти, то человек должен был задуматься над вопро сом о том, куда она уходит. В начале, ответом на этот вопрос являлось просто указание направле ний, затем место загробного существования души конкретизируется, подробно описывается тополо гия и устройство.

Вопрос о том все ли души отправляются в загробный мир, тоже не сразу решается однознач но. По мере социального расслоения в первобытных племенах идет постепенное становление пред ставлений о том, что души социально значимых людей (вождей, колдунов, великих воинов и т.д.) имеют особую посмертную судьбу, например, продолжают жить на «том свете» (хотя души обыч ных людей умирают) и влиять на жизнь племени. В ряде древних цивилизаций эти идеи получают дальнейшее развитие.

В мифах ряда первобытных народов и многих народов Древнего мира имеют место представ ления о существовании у каждого человека нескольких душ (в Египте различалось пять душ, в Ме сопотамии – четыре, в Греции – две (тень и душа), несколько душ различались в древнем Китае и т.д.). Эти души могут иметь различную посмертную судьбу. Так, у египтян «ах» уходит на небо, а «ка» в подземный мир, аналогично, по Гомеру, душа Геракла возносится на небо, а его тень спуска ется в царство Аида. Однако интересно, что во всех культурах имеется разработанное учение о по смертной судьбе только одной души, причем чаще всего – в подземном царстве. Судьба остальных душ остается малопонятной.

В мифах большинства древних цивилизаций IV-II тыс. до н.э., а также у майя и ацтеков, под земный загробный мир является малопривлекательным – это сумрачный мир, в котором души обре чены на вечное скитание. Однако считается, что для души лучше попасть в этот мир, чем оказаться за его пределами. Души умерших, оставшиеся вне его, могут возвращаться на землю и вредить жи вым (скорее всего, таким образом в мифологической форме выражалось осознание опасности не захороненного тела – источника болезней и новых смертей). Возможность попасть в загробный мир связывается с выполнением обряда погребения и рядом последующих религиозно-магических обря дов. (Интересно, что эта идея сохранилась и позднее, в частности, в европейской культуре вплоть до наших дней, в виде поверья: непогребенный мертвец становится привидением, которое может яв ляться к живым людям, мстить им, пугать их или мучить.) В большинстве культур также считается, что душа умершего нуждается в еде, питье и пред метах быта (идея, возникающая еще в палеолите – насколько можно судить об этом по соответст - 11 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть вующим погребениям). Поэтому все это не только укладывается в могилу, но и в дальнейшем род ственники умершего должны совершать приношения на могилах, «кормить» данную душу.

В ряде мифов древних цивилизаций отмечается известная уже по первобытной мифологии идея о связи души с телом. Так у римлян, душа на «том свете» имеет все те повреждения, которые были у тела в момент смерти;

а у египтян, душа не может существовать на «том свете», если не со хранилось тело или, хотя бы его скульптурное подобие. Однако эта идея не универсальна.

В мифах древних цивилизаций Старого света при описании загробного мира появляется такой аналог земного социального института, как суд над душами умерших. Однако в подавляющем числе случаев этот суд чисто формален и выносимые приговоры одинаковы. И даже в Египте, где уже в III тыс. до н.э. появляется идея о суде Осириса, на котором людей судят по их земным делам, человек может «обмануть» этот суд и изменить приговор в свою пользу с помощью особых религиозно магических манипуляций. Примерно с середины I тыс. до н.э. идея посмертного суда постепенно займет в культуре особое место (греческая и римская религия, зороастризм, иудаизм), суд этот об ретет характер «неподкупного». Именно от его решения будет зависеть характер загробной жизни, в которой не просто продолжится существование души, а произойдет наказание или воздаяние на земные дела. Эти представления выполняют иллюзорно-компенсаторную и регулятивную функции.

В дальнейшем развитии представлений о душе можно выделить две концепции: циклическую и линеарную.

Циклическая концепция опирается на возникшие еще в первобытной культуре представления о существовании у человека души, которая отделяется от тела умершего и может вести самостоя тельное существование. Но, если в большинстве мифологий Древнего мира душа уходит в загроб ный мир и там остается, то, согласно теории метемпсихоза, сформировавшейся в Древней Греции и Древней Индии к середине I тыс. до н.э., душа опять вселяется в тело новорожденного и обретает новую жизнь на земле. Теория реинкарнации утверждает, что новое рождение является причинно обусловленным поведением человека в предыдущих рождениях (закон кармы). Тем самым, реин карнация выполняет иллюзорно-компенсаторную и регулятивную функцию.

В Индии параллельно развиваются два варианта циклической концепции. Один из них – брахманистско-индуистский, утверждающий бесконечность перерождений, другой – буддистский, в котором возможным и желательным является выход из колеса перерождений и уход в нирвану.

В культуре Древней Греции и в брахманизме-индуизме в Индии при развитии циклической концепции в целом сохраняются прежние представления о человеческой душе – как особо тонкой субстанции, в буддизме же (под воздействием философской рефлексии) появляется принципиально новое представление о душе как о совокупности дхарм (сканд), являющихся носителем психофизи ческих переживаний.

Логика циклической концепции не требует существования загробного мира: и наказание за грехи, и воздаяние за благочестивую жизнь осуществляются в новом рождении на земле. Тем не менее, она выступает в синтезе с такими представлениями, но пребывание в раю и аду для боль шинства душ является временным – до нового рождения. Тем самым, мучения в загробном мире утрачивают характер просто наказания и становятся способом очищения от грехов. Такой ад уже аналог чистилища в католицизме. При этом и в индийской, и в китайской мифологии говорится о безнадежных грешниках, которые не получат нового рождения, а будут вечно мучиться в аду.

Интересно, что и в индийских, и в китайских мифах фигурирует зеркало, в котором душе по казываются ее греховные дела. Просмотр их доставляет муки самому грешнику. Таким образом, угрызения совести и здесь становятся важным фактором наказания.

Наиболее оригинальные идеи о посмертной судьбе души, получившие развитие в рамках буд дизма, сформировались в тибетском буддизме. Все муки, которые душа может испытать в загроб ном мире, трактуются как иллюзия, плод воображения;

таким образом, получается, что человек сам себя наказывает.

Линеарная концепция, получившая развитие в двух мировых религиях (христианстве и исла ме) и широкое распространение в эпоху Средневековья, своими корнями уходит в религиозно мифологические представления Древнего мира и даже в первобытные верования. Именно оттуда идут представления о душе как особо тонкой субстанции, продолжающей существовать после смер ти тела. Если в мифологии первобытного общества и национальных религиях древних цивилизаций еще часто встречалось представление о существовании у каждого человека нескольких душ с раз личной судьбой, то в мировых религиях мы уже имеем дело с верой в единственную душу, которая уходит в определенный загробный мир.

Происходит размежевание и резкая поляризация двух сфер обитания душ на «том свете»: те перь это уже не один мир, а два принципиально иных мира – рай, находящийся на небе, и ад, нахо дящееся под землей. В линеарной концепции загробная жизнь перестала пониматься как простое - 12 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть продолжение земной, а стала трактоваться как наказание или воздаяние за деяния земной жизни. Ад – это место жутких мучений для всех попавших туда душ, тогда как рай во многом сохраняет харак тер счастливой земной жизни. Впервые это учение в отчетливой форме появляется в зороастризме, оказывает влияние на иудаизм и через него приходит в христианство и ислам.

Идея дифференциации наказаний грешных душ – в зависимости от совершенных грехов, бы ла намечена уже в древнем иудаизме, а также имела место в греко-римской культуре. Интересно, что подобные же идеи параллельно и примерно в то же время (вторая половина I тыс. до н.э. – нача ло I тыс. н.э.) развивались в культуре Востока – Индии и Китае.

Уже в религиях Древнего мира укоренилась идея суда над каждой душой, попавшей в загроб ный мир, но там такой суд часто носил формальный характер, а приговор оказывался одинаковым (за исключением отдельных грешников, которым назначалось специальное наказание). В зороаст ризме утверждается идея подлинного суда, на котором учитываются все хорошие и все плохие по ступки человека и приговор зависит именно от них. В зороастризме же впервые появляется и идея второго суда – Страшного суда в конце света, решение которого уже окончательно. В христианском вероучении некоторые души, обреченные первым судом на мучения, своими страданиями могут искупить свои грехи и на Страшном суде получить «оправдательный» приговор.

В зороастризме впервые появляется идея телесного воскрешения (т.е. нового соединения ду ши и тела), нашедшая свое дальнейшее развитие в религиях Откровения.

Говоря о современных исследованиях в этой области, стоит отметить работу Р. Моуди, опи савшего впечатления людей, переживших клиническую смерть. Среди их видений он выделил сле дующие, наиболее часто повторяющиеся: звуки в момент умирания;

прохождение через что-то на поминающее тоннель;

ощущение нематериального тела, имеющего сходство с материальным;

встречи с душами других людей;

встреча со Светящимся Существом, излучающим безграничную любовь, страдания во время просмотра эпизодов из жизни, за которые человеку стыдно и т.д.

Сравнивая представления о загробном мире в различных религиях с видениями, людей, при нимавших ЛСД, другой современный исследователь - С. Гроф заметил множество общих моментов.

И предположил, вслед за О. Хаксли, что мифы представляют собой субъективную реальность, пе реживаемую при необычных нестандартных психических состояниях. Некоторые люди, принимав шие психоделические препараты, рассказывали истории, похожие на описания пути души после смерти, на циклические мистерии связанные со смертью и возрождением. Кроме того, Гроф описал случаи, когда люди, неискушенные, под действием психоделических препаратов, рассказывали эпи зоды из египетской и тибетской «Книг Мертвых», а так же из других религиозных текстов.

Кроме изучения воздействия на психику ЛСД, С. Гроф осваивает и другие способы: это аку стическое или световое стимулирование, гипноз, монотонное пение и ритмичные танцы, барабан ный бой, лишение сна, пост, различные техники медитации и т.д. Исследования Грофа показали, что переживания, вызванные психоделическими веществами, практически ничем не отличаются от пе реживаний, вызванных различными немедикаментозными средствами. С. Грофу удалось зафикси ровать так же рассказы людей, сначала принимавших ЛСД, а потом переживших опыт клинической смерти. Они утверждали, что первые и вторые сюжеты похожи друг на друга. Гроф считает, что изученный материал дает основания сделать вывод о том, что в подсознании человека хранятся раз ные перинатальные и трансперсональные матрицы, из которых образуются различные элементы во время странствий души.

Таким образом, современные научные исследования переживаний во время клинической смерти, медитативных состояний или состояний экстаза, вызываемых психоделическими вещества ми или методами психотренинга и т.п., показывают, что основой самых различных мифов, расска зывающих о душе и загробном мире, могут быть психофизические процессы, протекающие в чело веческом сознании и подсознании.

Многие современные исследователи активно продвигают идею о том, что видения, пережи ваемые во время транса и открывающие информацию, содержащуюся в коллективном бессозна тельном, отражают объективную реальность. Такой вывод прямо противоречит характерному для современной науки материалистическому мировоззрению, однако, в современной культуре, в том числе – в среде ученых – продолжают существовать и религиозно-идеалистические воззрения. При этом, как бы ни относился любой ученый к понятию «душа», он не может не признать, что понятие «душа» сопровождало человека на протяжении всей его истории, оно остается актуальным и в на стоящее время для всех верующих людей, а таких на сегодняшний день на земле подавляющее большинство. Пытаясь ответить на вопрос о том, зачем человеку понадобилось понятие «душа»

стоит отметить, следующее: каждый человек боится смерти, потому что с ней закончится привыч ное существование, а наличие души дает надежду на продолжение. Но даже если, отталкиваться от - 13 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть материалистического подхода и скептически относится к этому понятию, то важность ценностей, которые принято называть духовными, невозможно отрицать.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Восток и Запад о жизни после смерти. / Сост. Н.Г. Шкляева. СПб.: Лениздат, 1993. – 476с.

2. Гроф С. За пределами мозга. Пер. с англ. 2-е изд. М.: Издательство Трансперсонального Института, 1993. – 504с.

3. Жизнь земная и последующая. Сост. П.С. Гуревич, С.Я. Левит. Пер. с англ. М.: Политиз дат, 1991. – 415с.

4. Клемен Карл. Жизнь мертвых в религиях человечества. М.: Intrada, 2002. – 224с.

5. Книга ада и рая. Сост. Х.Л. Борхес, А. Бьой Касарес. СПб.: Амфора, 2002. – 271с.

6. Моуди Р. Жизнь после жизни. М.: МПКЦ «Перспектива», 1991. – 160с.

7. Роуз Серафим (иеромонах). Душа после смерти. М.: Мысль, 1991. – 236с.

UDC IDEAS ABOUT SPIRIT FROM ANCIENT TO OUR DAYS N.V. Ganina Central institute of management and economy in tourist business Centralnaya 1, Sergiev Posad, Moskovskaya oblast, 141300, Russia ganinatalya@yandex.ru Evolution of concept of "spirit" in the history of mankind is analyzed, the question on necessity for the person and mankind as a whole this concept both on a history extent, and for today is mentioned.

Keywords: spirit, death, afterlife.

УДК 316. ТРАНСФОРМАЦИЯ КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ Ольга Владимировна Солодовникова, кандидат философских наук, зав. кафедрой делового иностранного языка Томский политехнический университет ул. Усова 9/4, оф. 205, г. Томск, 634030, Россия sol@tpu.ru Рассматриваются изменения в современной культуре, приводящие к трансформации куль турных ценностей. Данная трансформация приводит к необходимости поиска нового образа чело века. В качестве новых культурных ценностей анализируются фрагментарность, дискретность, легкость и гибкость.

Ключевые слова: новый образ человека, новые культурные ценности, фрагментарность, дискретность, легкость, гибкость, homo aestheticus, homo festivus, homo creativus.

Глобализация и динамизация культурных процессов, определяющие развитие человечества на современном этапе, задают необходимость пересмотра существующих ориентиров и ценностей, положенных в основу культуры инструментальным разумом. Изменения в современной культуре приводят к формированию новых культурных ценностей и нового образа человека. При этом изме нения, происходящие в культуре, требуют выработки нового мировоззрения, позволяющего вос принимать культурную мобильность, требуют поисков нового содержания привычных дефиниций, раскрывающих антропологическую сущность.

В процессе поисков нового образа человека значительно трансформируется представление о модели человеческой жизни. В рамках постмодернистского подхода к культуре на смену представ лению о жизни как о последовательном и целостном пути приходит стратегия краткосрочного проекта. Для краткосрочного проекта характерно то, что принимаются правила, ценности, ориен тиры, которые по его завершению или в процессе его осуществления могут быть изменены или от - 14 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть брошены, если не соответствуют новым задачам. Приоритетным является не результат, а сам про цесс реализации проекта. Он включает принцип неопределенности. ( «Сад расходящихся тропок»

(Борхес), а не «светлый путь»).

Поэтому проекты возникают не линейно, они дробятся, одновременно их может быть множе ство, причем некоторые в стадии становления, некоторые – развития, а некоторые – завершения.

Проектное мышление впитало в себя потребность изменения, которая, в отличие от модернистского образа мысли не нацелена на абсолютно новое и не предполагает достижения новой цели, потому что изменение предполагает сдвиги и ориентируется на различное, которое возобновляет процесс.

Ценностями для человека в этом случае становятся фрагментарность и дискретность. Но вым правилом игры выступает «принцип неопределенности, преобладающий сегодня во всем и яв ляющийся источником острого интеллектуального, и, без сомнения, духовного наслаждения» [1, с.

59].

Одной из черт, присущих человеку постмодерна, является постоянная готовность к игре и по стоянное участие в игре. Культурные ценности такого человека нестабильны, они заменяемы по степени необходимости на данный момент. К этому провоцирует представление о мире как о лаби ринте, моделирующем игровое поле возможностей и поведение человека в этом поле (лабиринт, ризома). Лабиринт предполагает постоянно длящееся настоящее, в котором сливаются прошлое, настоящее и будущее, современная культура же ориентирована на настоящее, в отличие от линей ной направленности культуры модерна: от прошлого к будущему. Событие становится главным, поэтому преодоление настоящего, присущее модерну, теряет свое значение. Событие, играя более важную роль, чем результат, заставляет сосредоточиться на процессе, что интенсифицирует и эсте тизирует жизнь, как нечто игровое и театральное. Эстетическое сознание стилизует действитель ность, превращает происходящее в эстетическое событие, наполняет реальность волшебством, од нако приводит к проблеме объединяющих культурных ценностей, поскольку автономия, единич ность и дискретность приводят к потере единого культурного пространства. В этой ситуации возни кают вопросы: что приходит на смену ценности истины, красоты и добра, может ли переоценка ценностей быть общезначимой?

Возвращаясь к проектному мышлению, можно отметить, что оно приводит к возрастанию ро ли культурной ценности легкости и гибкости [2]. Это выражается в мобильности проектного мыш ления и многослойности образов существования.

Предыдущая культурная концепция рассматривала легкость как дефект, как недостаток серь езного и глубины. Инструментальный разум модернистского подхода к культуре, опираясь на принцип тождества, на противопоставление бытия и становления, не может определить современ ный мир культуры, так как он мобилен, он то драматичный, то гротескный, грань между гротеском и драматичностью подвижна и легко преодолеваема. Тяжеловесность поступательного развития культуры меняется многовариантностью ее движения, легкой сменой различных образов.

Можно проиллюстрировать тяжеловесность и легкость мифом о Персее и Медузе Горгоне.

Тяжеловесность – это взгляд Медузы, взгляд, который не дает двигаться, приковывает к земле. Пре одолеть тяжеловесность может только Персей, двигающийся по воздуху в крылатых сандалиях и наблюдающий за Медузой в зеркальный бронзовый щит. Персей идеально подходит для описания легкости, присущей образу человека и культуры современности: он движется по самому легкому, по облакам и воздуху, он смотрит не напрямую, а на отражение в зеркале. Легкость в движении соче тается с легкостью смены образов.

Легкость в культуре постмодерна просматривается в различных областях культуры. Напри мер, в литературе (легкость по отношению к стилям, вольное обращение с предыдущей историей культуры, с великими мыслителями прошлого, смешение жанров, цитирование, пастиш, ирония, юмор), в науке (ДНК, нано-частицы, нейроны, кварки) и, особенно, в информатике (Software). Вто рая индустриальная революция произошла на базе информации – железо подчиняется невесомым битам и байтам, машины становятся функциями Software. Легкость доступа к информации, обилие доступной информации также характеризуют среду обитания современного человека, а это застав ляет внимательнее отнестись к категории легкости как таковой.

Легкость была важным элементом мифологии и сказок. Например, летающие сандалии Гер меса, которые помогли Персею справиться с Медузой-Горгоной, чудеса «Тысячи и одной ночи» летающие ковры, сверхлегкие джинны, летучие корабли в русских сказках, все это принадлежит к области фантазии и мечты. Легкость, которая всегда была мечтой человека, становится культурной ценностью, определяющей образ человека в современной культуре, ее «дефектность» и «ирреаль ность» ушли на второй план, легкость как таковая выступает одной из главных ценностей культуры.

В.Л. Губман предлагает на месте тяжеловесного инструментального разума эпохи модерна развивать герменевтический разум эпохи постмодерна, который должен научиться «интерпретиро - 15 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть вать историю в ее целостности, не исключающей соцветия сосуществующих и сменяющих друг друга культур, каждая из которых приносит дар человечеству» [3, c.4]. Требование трансформации разума исходит из сложившейся герменевтической ситуации, так как необходима организация рав ноправного диалога между различными культурами, принимая во внимание собственную ограни ченность самого разума. Герменевтический разум, готовый к самым непредсказуемым интерпрета циям, более соответствует легкости как новой культурной ценности.

Еще одной ценностью культуры постмодерна, на которую хотелось бы обратить внимание, является гибкость, как открытость многообразию мира современной культуры и многовариантности ее развития.

Гибкость образа существования человека достигается с помощью новых возможностей, поя вившихся с возникновением новых технологий. Она может осуществляться на различных уровнях:

Эстетическое улучшение тела. Благодаря фитнесс-центрам, гимнастическим залам человек может моделировать свое тело по образцам, которые ему предлагаются. Возможно и оперативное изменение своей внешности. Так, мода на пирсинг и татуировки говорит о стремлении стилистиче ски моделировать свое тело, подходить к своему внешнему образу гибко.

Психологическое моделирование. С развитием психоанализа стала возникать потребность в моделировании своей душевной жизни, что достигается, например, с помощью различных курсов медитации.

Эстетизация повседневности, коснувшаяся образа человека, стремится довести образ челове ка до совершенства, безотносительно к моральным стандартам. Человек становится homo aestheti cus. Он чувствителен, гедонистичен. Главным принципом такого человека является принцип «о вкусах не спорят». Именно понимание релятивизма вкусов позволяет homo aestheticus обрести уве ренность в быстро меняющемся, легком и подвижном мире, в котором нет общих стандартов. Все возможности homo aestheticus проживает в игре, создавая различные проекты. Данная позиция так же позволяет воспринимать другого, так как понимание релятивности собственных установок, воз можность смены собственных установок и правил игры предполагают принятие возможности суще ствования индивида с другими установками и правилами игры. Интерес к другому обоснован тем, что в других установках может быть заложена возможность оживить собственный проект, сделать собственную игру более интересной.

Еще одной чертой современного человека можно назвать жизнь в гиперфестивной эре, в си туации неограниченного увеличения числа праздников. Таким образом, homo aestheticus приобрета ет черты homo festivus, человека празднующего. «Проведение всевозможных праздников, прини мающих гигантские масштабы, стало трудовой деятельностью нашей эпохи и ее главным открыти ем» [4, c. 225]. «В гиперфестивном мире праздник больше не противопоставляется повседневной жизни, не противоречит ей: теперь он – сама повседневность».

На наш взгляд, возможной альтернативой homo aestheticus и homo festivus мог бы стать homo creativus – человек творческий, отличительным признаком которого является способность фантази ровать и претворять свои фантазии, т.е. переходить от имитации к творчеству, от мимезиса к ауто поэзису. Этому может поспособствовать создание условий для раскрытия нереализованных воз можностей человека, как в интеллектуальном плане, так и в духовном, мобилизация творческого потенциала и развитие нравственного и физического здоровья. Нomo creativus, открытый для новой информации, находящий критерии для ее переработки и использования, умеющий меняться сооб разно требованиям социокультурной ситуации, возможно, легко ориентировался бы в условиях не линейности, среди стремительно возрастающей сложности мира. Важное значение приобретает умение воспринимать информацию из разных источников, находить критерии ее отбора, применяя при этом междисциплинарные категории, находя в привычных категориях иной подтекст, рассмат ривая привычные ценности под иным углом зрения.

Таким образом, новые явления современной культуры могут быть проанализированы с точки зрения новых ценностей, выступающих на первый план в быстро изменяющемся мире. В данной статье нами рассмотрена трансформация значения гибкости и легкости, позволяющая по-новому посмотреть на происходящие культурно-антропологические изменения.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Бодрийяр Ж. Прозрачность зла. - М.: Добросвет, 2000.

2. Calvino I. Sechs Vorschlдge fьr das nдchste Jahrtausend. - Mьnchen, Wien: Carl Hanser Verlag, 1991.

3. Губман В.Л. Общечеловеческие ценности и эпоха постмодернизма // Культура и ценности.

- Тверь, 1992. - С. 3-7.

- 16 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть 4. Мюре Ф. После истории//ИЛ. – 2001. - №4. - С. 224-242.

UDC 316. TRANSFORMATION OF CULTURAL VALUES IN THE MODERN CULTURE O.V. Solodovnikova, Candidate of science, Head of department Language for business communication Tomsk polytechnic university Ussov str. 9/4, off. 205, Tomsk, Tomsk region, 634030, Russia sol@tpu.ru Changes in the modern culture, leading to the transformation of cultural values, are considered. The given transformation causes the necessity of looking for a new image of the person. The fragmentariness, step-type behaviour, easiness and flexibility are analyzed as new cultural values.

Keywords: new image of the person, new cultural values, fragmentariness, step-type behaviour, ea siness, flexibility, homo aestheticus, homo festivus, homo creativus.

УДК 101.1:: ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОГО ПРОЕКТНОГО МЫШЛЕНИЯ Ксения Владимировна Сосновская, аспирант Сибирский Федеральный Университет пр. Свободный, 79, г. Красноярск, 660041, Россия sosnovskaya_kv@mail.ru Статья посвящена проектному мышлению, которое сегодня становится все более популяр ным. Различные социальные группы и организации выбирают ведущим видом деятельности проек тирование, в связи с чем возникает потребность в осмыслении проектного мышления. В статье рассматривается теоретико-методологические основания данного явления, акцентируется вни мание на составляющих проектного мышления.

Ключевые слова: проект, проектное мышление, рефлексия, целеполагание, образ будущего.

В постиндустриальном обществе от человека требуется новый набор компетенций, отличных от компетенций индустриального общества. П.Г.Щедровицкий замечает, что на рубеже ХХI столе тия формируется новый тип человека – человека, способного к самостоятельной деятельности, ско рее изобретательного, нежели беспрекословно выполняющего указания. Необходимыми становятся такие качества, как быстрая адаптация к изменяющейся ситуации, способность понимать деятель ность других, создавать место для своего действия, осваивать новые формы мышления, в том числе проектного.


В России необходимость развития проектного мышления связана, прежде всего, с коренными изменениями в социальной системе, в частности, с увеличением экономических и гражданских сво бод, влекущими за собой, с одной стороны усиление креативной (инновационной) составляющей в социальной деятельности, а с другой стороны, возрастание рисков.

Проектное мышление – это определенный тип отношения к действительности, в основе кото рого лежит идея рационального переустройства мира в соответствии с неким проектом, который является в первоначальном виде задумкой будущего состояния системы.

Еще в 70-е годы в рамках Московского методологического кружка (ММК) обсуждалось раз витие проектного мышления, происходило его осмысление. По результатам различных дискуссий участниками была создана схема так называемого «шага развития», которая накладывалась на соз нание субъекта проектной деятельности.

- 17 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Схема Наличная действительность Образы будущего «Схема определяет места для двух картинок, разделнных вертикальной чертой: слева обо значена и в работе прорисовывается наличная действительность, унаследованная от ближайшего прошлого;

справа прорисовываются образы будущего, и для начала не ясно, в какой именно форме – как положение дел, или как траектория развития, или каким-то третьим способом. Проектирова ния нет по определению без задания этих двух топосов.

Будущее обсуждается в модальности желаемого или в модальности должного, но не действи тельного, что очевидно. Прошлое обсуждается в модальности действительного, потому что у него нет альтернатив, но образы его тоже переменны и могут рисоваться по-разному». [1] Проектировщик осмысливает будущее, как возможность, а прошлое выступает ресурсом раз личных преобразований. В.П. Литвинов называет проектировщика «интерфейсом» между двумя состояниями: прошлое – будущее, который в своем сознании должен удерживать «картины прошло го и будущего как части единого смысла».

Таким образом, из вышесказанного вытекает схема 2.

Схема Московский методологический кружок принимает данную схему как форму проектного мыш ления. Главное в этой схеме:

осознание состояния прошлого и осмысление его прорисованное будущее как возможное, желаемый идеальный объект.

Проектировщик стремится создать идеальное, другое будущее, то, что «за чертой». При этом возникает вопрос, как эта черта может быть обнаружена и как она может стать предметом перехода из одной картинки в другую? «Каким должен быть этот анализ и фиксирующие его описания, и ка ким образом проект новой деятельности будет опираться на подобные описания – все это вопросы, которые должны обсуждаться особо. Важно подчеркнуть, что рассматриваемый нами индивид, что бы получить подобное описание должен выйти из своей прежней позиции деятеля и перейти в но вую позицию – внешнюю, по отношению к проектируемой деятельности». [2] И здесь проектное мышление обнаруживает еще один признак: оно является практикой рефлективного мышления.

Рефлективное мышление состоит из нескольких этапов (схема разработана ММК [3]):

1. Остановка.

«Самым важным и начальным шагом в рефлексии является прекращение совершающегося действия (или мыслительного действия). В противном случае вместо рефлексии люди начинают хаотично вспоминать и, следовательно, продолжать делать то, что они ранее делали. Например:

«Вот здесь я должен был сделать вот так-то» — и мысль поворачивается на иное продолжение того же действия. О какой рефлексии может идти речь, если начинаются новые, относимые к старому предмету размышления мысли. Их-то и надо остановить. Это наиболее трудная часть работы». [4] - 18 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть 2. Фиксация.

Важно зафиксировать ранее проделанные действия посредством специальных схем и знаков.

3. Объективация (работа над зафиксированным).

Зафиксированное вначале хаотично. Необходимой работой на этом этапе является преобразо вание, сведение в целостную форму, к одному или нескольким объектам. Выделение (построение) объекта определяет возможность работать с ним в различных контекстах.

4. Отстранение.

Этот этап сквозной, главное здесь — предотвращение ухода в анализе своей или чужой дея тельности в оценки «хорошо-плохо».

5. Выделение способа деятельности.

«Предполагается, что ключевым звеном, порождавшим и поддерживавшим всю прошлую си туацию деятельности (возможные в прошлом цели, результаты, объекты, средства и т.д.) был реали зуемый способ деятельности (то есть форма сборки всего перечисленного). Чтобы действительно что-то поменять, нужно способ деятельности выделить и «выложить» перед собой» [4].

6. Преобразование способа деятельности.

«Новую, «сдвинутую» относительно прежней деятельность мы сможем создать, если преобра зуем способ деятельности – его отдельные составляющие (цели, продукты, исходный материал, средства, в том числе используемые знания) и сборку их в целое (строго говоря, невозможно изме нить одно составляющее, не изменив целую конфигурацию). Новый способ деятельности первона чально существует как «проект» - в виде схемы, задания» [4].

7. Возникновение новой ситуации деятельности.

Далее преобразованный способ деятельности встраивается в ситуацию деятельности, пере формирует ее (отчасти сам преобразуется, «адаптируется»), следовательно, возникает новая ситуа ция деятельности, в том числе ее объектный план.

Помимо рефлексии, важная составляющая проектного мышления – умение субъекта деятель ности ставить цели. Цель и целеполагание – это неотъемлемый компонент поведения и деятельно сти человека. Цель характеризует предвосхищение в мышлении результата деятельности и пути его реализации с помощью определенных средств.

Субъект проектирования находится в социальной среде, «он несет в себе свойства социальной среды, однако при этом он творчески переструктурирует их, что и дает импульс проекту, нововве дению. Это еще одно составляющее проектного мышления – умение творчески мыслить.

Условия, которые задаются социальному проекту, предопределяют его форму и пути реализа ции. Социальная проблема или потребность, после ее осмысления ставится в основание социально го проектирования. Из этого основания вытекает постановка цели проекта. Но существует еще одно условие, которое предшествует конкретной проектной деятельности субъекта. Это условие – твор ческий поиск, который имеет непосредственное отношение к будущим результатам практических действий. Происходит рождение замысла проекта, которое также характеризуется субъектной ак тивностью. «Психологическим основанием рождения замысла проекта является процесс творчества, или – как свойство личности, группы – креативность, т. е. способность создавать новое».[5] Определенность будущего связана с возможностью разъединять свою линию будущего с предлагаемыми линиями других людей и, наоборот, соединять их. Общественное проектное мыш ление выступает как полипроектное мышление, предполагающее обнаружение множества точек проектного замысливания и существование множества проектов, отражающих потенциальное бу дущее многих разных групп и многих субъектов–носителей проектных идей.

Преобразовательный аспект общественного мышления позволяет говорить о проектном мыш лении, в основе которого лежит идея рационального переустройства общества в соответствии с не ким проектом, которому предшествует определенная смыслообразующая структура – обществен ный идеал–образ желаемого.

Проектное мышление – это интегральный феномен, в нем заложена способность общества в целом и его элементов к активно–творческому преобразованию социальной действительности на основе конструирования характеристик будущих желаемых состояний социальных объектов или процессов.

Проектное мышление мультифутуристично, так как будущее социальной системы представ ляет собой пространство множества возможных состояний. Кроме того, бытие социальной системы характеризуется наличием определенного спектра возможных путей е развития, образов будущего.

Проектное мышление, анализируя состояние системы, «вскрывает» поле тех путей развития соци альной системы, которые обладают потенцией к реализации. Далее следует построение проекта, реализация которого должна вывести социальную систему на нужный субъекту путь развития, за дать направление.

- 19 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Общество представляет совокупность множества взаимосвязанных и взаимодействующих со циальных групп, у каждой из которых есть свои ценности, идеалы, цели. Способность видеть и про гнозировать будущее, организовывать это будущее исходя из определенных границ собственных возможностей в условиях массового проектирования – является наиболее востребованной потреб ностью современного мира.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. В.П.Литвинов. Реалистический идеализм инновационного мышления // Вестник ПГЛУ. – 2008. – № 3. – С.76.

2. Г.П.Щедровицкий «Рефлексия» (фрагмент работы «Коммуникация, деятельность, рефлек сия» // Исследование рече-мыслительной деятельности) [Электронный ресурс]. – Режим доступа:


http://www.redshift.com/~alevintov/ (дата обращения 11.10.2008).

3. Алексеев Н.Г. Проектирование и рефлексивное мышление // Развитие личности. – 2002. – №2. – С.85-102.

4. УМКД «Введение в социально-гуманитерное проектирование» // Красноярск. – 2007. – С.

35-37.

5. Луков, В.А. Социальное проектирование / В.А. Луков. - М., 2003. – C. 97.

UDC 101.1:: PROPERTIES MODERN PROJECT THINKING K.V. Sosnovskaya Siberian Federal University Krasnoyarsk, Russia This article analises project thinking, which is becoming increasingly popular. Various social groups and organizations choose projecting like leading activities. Accordingly, there is a need for reflection on the project thinking. This article considers the theoretical and methodological reasons for this phenomenon and focuses on the components of the project thinking.

Keywords: the project, project thinking, reflection, targeting, the image of the future.

- 20 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ УДК. 81. ФУНКЦИИ ПРЕЦЕДЕНТНЫХ ФЕНОМЕНОВ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ Ольга Александровна Ворожцова, кандидат филологических наук, доцент Нижнетагильская государственная социально-педагогическая академия Красногвардейская, 57, г. Нижний Тагил, Свердловская область, 622013, Россия olga19@yandex.ru Рассматриваются функции прецедентных феноменов в политическом дискурсе. Делается обзор имеющегося опыта в исследовании функционирования данных единиц на основе различного лингвистического материала и предлагается комплексная классификация функций прецедентных феноменов.

Ключевые слова: прецедентный феномен, политический дискурс.

В широком понимании политический дискурс трактуется как система коммуникации, имеющей реальное и потенциальное (виртуальное) измерение [1, с. 11].

В реальном измерении – это дискурсные события, текущая речевая деятельность в опреде ленном социальном пространстве, обладающая признаком процессности и связанная с реальной жизнью и реальным временем, а также возникающие в результате этой деятельности речевые про изведения (тексты), взятые во взаимодействии лингвистических, паралингвистических и экстралин гвистических факторов [2, с. 14].

В потенциальном измерении – семиотическое пространство, включающее: 1) вербальные и невербальные знаки, ориентированные на обслуживание этой коммуникативной сферы, 2) тезаурус прецедентных текстов, 3) типичные модели речевого поведения, а также 4) система речевых актов и жанров политического дискурса [3, с. 281].

Взяв это определение за основу, и принимая во внимание тот факт, что анализу будут подвер гаться тексты как материальные воплощения дискурса, можно определить политический дискурс как тексты (в широком понимании этого термина) политической тематики во всем их жанровом разнообразии. Такой подход позволяет исследовать в рамках политического дискурса широкий круг материалов, включая выступления политиков, политических обозревателей и комментаторов, пуб ликации в СМИ, материалы специализированных изданий на различные темы, касающиеся аспектов политики, а также все семиотические системы искусства, задействованные в этом виде институцио нального общения.

Политический дискурс, являясь одной из форм институционального общения, с одной сторо ны, и находясь в тесном взаимодействии с другими видами дискурса (медийным, бытовым, художе ственным и т.д.) с другой, обладает рядом характеристик, определяющих выбор языковых средств, позволяющих наиболее лаконично и ярко воздействовать на избирателя, сформировать необходи мое отношение к какой-либо личности и побудить избирателя к принятию определнного решения.

В силу этих причин, а также в силу тенденции, характерной для политического дискурса в целом, как указывает Базылев В.Н., в различных проявлениях политического дискурса активно использу ются прецедентные феномены.

Под прецедентными феноменами имеется в виду особая группа вербальных или вербализуе мых феноменов, которые известны любому среднему представителю того или иного лингво культурного сообщества и входят в когнитивную базу этого сообщества. [4, с. 148] Прецедентные феномены отражают в тексте национальные культурные традиции в оценке и восприятии историче ских событий и лиц, мифологии, памятников искусства литературы, произведений устного народно го творчества. [5, с. 149] Таким образом, из приведнного определения следует, что прецедентные феномены позволя ют достичь известной степени стереотипизации дискурса, так как знакомы большинству представи телей данного лингво-культурного сообщества, являются скорее образами, а не дискретными фено менами, обеспечивающими апелляцию к эмоциям, а не к разумному началу, и, к тому же, обладают ярко выраженной оценочностью.

Переходя в вопросу функционирования данных единиц, прежде всего, следует отметить, что, хотя в настоящее время существует большое количество работ, исследующих прецедентные фено мены, они, как правило, посвящены изучению их формы, а не функций. Авторы зачастую только - 21 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть описывают, в каких именно целях употребляются прецедентные феномены в данном конкретном тексте. Вследствие этого, различные авторы предлагают разный перечень функций. В.Н. Базылев описательно говорит об экспрессивной, оценочной, идеологической и консолидирующей функциях [6, с. 14–16], Д.Б. Гудков указывает на наличие экспрессивной, оценочной и парольной функций [7, с. 157–158], А.А. Филинский в свом диссертационном исследовании выделяет опознавательную, поэтическую и референтивную функции [8, с. 53]. Е.В. Михайлова при исследовании интертексту альности научного дискурса выделяет следующие функции: референционная, оценочная, этикетная и декоративная [9, с. 11]. Н.А. Фатеева, анализируя художественный дискурс, говорит, что функ ционирование интертекста заключается во введении в свой текст некоторой мысли или конкретной формы представления мысли;

введение данного текста в более широкий культурно-литературный контекст;

создание подобия тропеических отношений на уровне текста, а также выделяет конструк тивную, текстопорождающую функцию [10, с. 37–39]. Ю.А. Гунько, исследуя функционирование прецедентных феноменов в разговорной речи, выделяет оценочную, характеризующую, коммуника тивную, конативную и экспрессивную функции [11, с. 18]. Г.Г. Слышкин, занимаясь изучением смеховых жанров, рассматривает номинативную, персуазивную, людическую и парольную функции прецедентных феноменов [12, с. 85–104]. Даже этот краткий обзор показывает, насколько отличны существующие подходы к анализу функций прецедентных феноменов.

Для рассмотрения функций прецедентных феноменов, в том числе и в предвыборном дискур се, кажется целесообразным обратиться к природе этих явлений. Когнитивный механизм воздейст вия прецедентных феноменов обнаруживает определенное сходство с механизмом воздействия та кой связывающей различные понятийные сферы операции, как метафора. В рамках когнитивного подхода метафора определяется как основная ментальная операция, которая объединяет две поня тийные сферы и создает возможность использовать потенции структурирования сферы-источника при концептуализации новой сферы [13, с. 36]. То есть метафора позволяет представить одну поня тийную область в терминах другой в силу неизвестности или плохой структурированности первой и полностью перенести характеристики сферы-источника на сферу-мишень. Когнитивный механизм функционирования прецедентных феноменов подобен. Отличие заключается в том, что в процессе познания нового аналогии проводятся со знаками нагруженными культурно-значимой информа цией, каковыми являются прецедентные феномены. Именно поэтому некоторые специалисты назы вают прецедентные феномены интертекстуальной метафорой.

В силу общности когнитивного механизма прецедентных феноменов и метафоры, представ ляется возможным перенести существующую классификацию функций политической метафоры, предложенную А.П. Чудиновым [14, с. 59–67] на функционирование прецедентных феноменов в политическом дискурсе.

Таким образом, прецедентные феномены могут выполнять в предвыборном дискурсе сле дующие функции: когнитивную (которая представлена номинативной, оценочной, моделирующей, инструментальной, гипотетической функциями), коммуникативную, прагматическую и эстетиче скую (изобразительную и экспрессивную). Применительно к политическому дискурсу также от дельно выделяется имиджевая функция, направленная на создание социально одобряемого образа политика. Но данная функция отдельно не рассматривается, так как она представляет собой синтез номинативной, оценочной, коммуникативной и эстетической функций.

Номинативная функция – функция фиксации знаний. Прецедентные феномены дают на именование реалии, создавая и вместе с тем осознавая существенные свойства реалии, предостав ляя, таким образом, ключ к е пониманию. В политическом дискурсе эта функция проявляется наи более ярко, так как в политических дискурсах идет борьба за власть номинаций, за власть в сфере обозначения [15, с. 13].

С номинативной функцией неразрывно связана функция оценки. Прецедентные феномены участвуют в выражении не рациональной, но эмоциональной оценки. Высказывания, содержащие ее, претендуют не столько на выражение объективных свойств того или иного феномена, сколько на выражение субъективного отношения автора к указанному свойству (комплексу свойств). Оценка, выраженная с помощью прецедентных феноменов, не претендует на объективность, она подчеркну то эмотивна и субъективна [16, с. 157].

Моделирующая функция – функция формирования представлений о мире в виде модели.

Данная функция хорошо просматривается на примере прецедентных имн. С помощью прецедент ного имени тому или иному реальному лицу не только приписывается определенный комплекс ха рактеристик, эталонным носителем которого выступает образ, означенный прецедентным именем, данное лицо также включается в определенный сюжет, находящий свое воплощение в прецедент ном тексте и / или в прецедентной ситуации. Указанному лицу приписываются действия, заданные той позицией, которая представлена в сюжете, той моделью поведения, которая характерна для со - 22 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть ответствующего персонажа. Причм сюжет может быть не разврнут и представлен имплицитно, но без труда может быть эксплицирован представителями данного национально-лингвокультурного сообщества.

Инструментальная и гипотетическая функции очень близки друг к другу, это функции осмысления действительности говорящим. Прецедентные феномены в таком употреблении позво ляют либо найти более точную формулировку для описания какого-либо объекта действительности, например, в том случае если вербализация другим способом оказывается невозможной или гро моздкой;

либо позволяет в образной форме выразить суждения, предположения о сущности слож ного для понимания объекта.

Коммуникативная функция позволяет передавать информацию посредством прецедентных феноменов в более удобной для адресата форме. В эвфемистической разновидности этой функции прецедентные феномены передают информацию, которую автор по тем или иным причинам не счи тает целесообразным обозначить прямо, при помощи непосредственных номинаций. Это является характерным признаком политического дискурса, а прецедентные феномены, в силу своей природы называя и характеризуя объект не прямо, а косвенно, через его признаки или атрибуты, активно употребляются в этих целях. Популяризаторская разновидность данной функции позволяет посред ством прецедентным феноменов представлять сложные конструкты в виде лгких для понимания и восприятия образах, что является жизненно необходимым в предвыборном дискурсе, нацеленном на широкие массы. Прецедентные феномены в этой функции (особенно прецедентные имена и выска зывания) часто используются, для подтверждения выражаемой точки зрения авторитетом известной личности, чей образ имеет позитивные коннотации в сознании представителей национально лингвокультурного сообщества.

Прагматическая функция – функция воздействия на адресата. Прецедентные феномены ис пользуются для формирования необходимого отношения к факту действительности или восприятия действительности адресатом, посредством создания эмоционального отношения (позитивного или негативного) к описываемым явлениям действительности. Кроме этого, прецедентные феномены задают определенную систему ценностных ориентаций, регулирующую социальное поведение представителей национально-лингвокультурного сообщества, консолидируя своих и противопос тавляя своих и чужих. Именно этим объясняется серьезное различие в составе и употреблении прецедентных феноменов в тезаурусе газет, являющихся политическими оппонентами.

Эстетическая функция реализуется через изобразительную и экспрессивную разновидности.

Так как политический дискурс – это, в некоторой мере, театрализованное действо, для его участни ков необходимо артистичное владение речью для привлечения и удержания внимания. Эффект экс прессивности, практически всегда возникающий при употреблении прецедентных феноменов, а также их образность как нельзя лучше справляются с этой задачей [17, с.59–67].

Перечисленные функции прецедентных феноменов реализуются в политическом дискурсе в комплексе, так как невозможно говорить о номинации отдельно от оценочности, а, говоря об оце ночности, не упоминать экспрессивность. Но, так как ведущей функцией политического дискурса является воздействие на сознание, отмечается приоритет прагматической функции. Здесь необхо димо отметить, что положения, высказанные в статье, требуют проверки посредством анализа кон кретных языковых единиц, что является следующим шагом исследования.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса: Монография. – Волгоград: Перемена, 2000. – 368с.

2. Базылев В.Н. Политический дискурс в России // Лингвистика. Бюллетень Уральского лин гвистического общества. – 2005. – № 15. – С. 5–32.

3. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – М.: Гнозис, 2004. – 390с.

4. Гудков Д. Б. Прецедентные феномены в текстах политического дискурса // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования: Учебное пособие. – 2003. – С.141–161.

5. Немирова Н.В. Прецедентность и интертекстуальность политического дискурса (на мате риале современной публицистики) // Лингвистика. Бюллетень Уральского лингвистического обще ства. – 2003 – №11. – С. 146–155.

6. Базылев В.Н. Политический дискурс в России // Лингвистика. Бюллетень Уральского лин гвистического общества. – 2005. – № 15. – С. 5–32.

7. Гудков Д. Б. Прецедентные феномены в текстах политического дискурса // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования: Учебное пособие. – 2003. – С.141–161.

- 23 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть 8. Филинский А.А. Критический анализ политического дискурса предвыборных кампаний 1999-2000гг.: Диссертация … канд. филол. наук. – Тверь, 2002. – 163с.

9. Михайлова Е.В. Интертекстуальность в научном дискурсе (на материале статей): Автореф.

дисс. … канд. филол. наук. – Волгоград, 1999. – 18с.

10. Фатеева Н. А. Интертекст в мире текстов: Контрапункт интертекстуальности. – Изд. 2-е, испр. – М.: КомКнига, 2006. – 280с.

11. Гунько Ю.А. Особенности функционирования прецедентных высказываний в разговорной речи носителей русского языка: Автореф. дис… канд. филол. наук. – СПб, 2002. – 23с.

12. Слышкин Г.Г. От текста к символу: лингвокультурные концепты прецедентных текстов в сознании и дискурсе. – М.: Academia, 2000. – 128с.

13. Чудинов А.П. Россия в метафорическом зеркале: Когнитивное исследование политиче ской метафоры (1991 – 2000): Монография / Урал. гос. пед. ун-т. – Екатеринбург, 2001. – 238 с.

14. Чудинов А.П. Метафорическая мозаика в современной политической коммуникации: Мо нография / Урал. гос. пед. ун-т. – Екатеринбург, 2003. – 248с.

15. Базылев В.Н. Политический дискурс в России // Лингвистика. Бюллетень Уральского лин гвистического общества. – 2005. – № 15. – С. 5–32.

16. Гудков Д. Б. Прецедентные феномены в текстах политического дискурса // Язык СМИ как объект междисциплинарного исследования: Учебное пособие. – 2003. – С.141–161.

17. Чудинов А.П. Метафорическая мозаика в современной политической коммуникации: Мо нография / Урал. гос. пед. ун-т. – Екатеринбург, 2003. – 248с.

UDC 81. FUNCTIONS OF PRECEDENT PHENOMENA IN POLITICAL DISCOURSE O.A. Vorozhcova Nizhniytagil State Socio-pedagogical Academy Krasnogvardeyskaya St., 57, Nizhniy Tagil, Sverlovsk oblast, 622013, Russia olga19@yandex.ru The article analyses functions of precedent phenomena in political discourse. It makes a review of the linguistic research done in this field and suggests a complete classification of functions of precedent phenomena.

Keywords: precedent phenomena, political discourse.

УДК 82. СВЕРХТЕКСТЫ РУССКОГО АВАНГАРДА Мария Геннадьевна Куликова, аспирант Светлана Владимировна Плевако, аспирант, ассистент Алтайская государственная педагогическая академия ул. Молодежная, 55, г. Барнаул, Алтайский край, 656031, Россия sveta7777777@mail.ru Статья посвящена особенностям функционирования сверхтекстовых организаций в русском авангарде (на материале цикла стихов об Америке В. Маяковского). Специфика моделирования хро нотопа в поэзии авангардистов исследуется в русле традиции изучения городских текстов, пред ложенной В. Н. Топоровым.

Ключевые слова: американский текст, сверхтекст, авангард, «Стихи об Америке» В. Мая ковского.

Авангардное искусство богато сверхтекстами (термин Н. Е. Меднис [1]). Одно из проявлений сверхтекстового единства – «городской текст» в его различных вариантах. Мы рассмотрим функ ционирование американского текста (как инварианта текста городского) на материале цикла стихов об Америке В. Маяковского. Специфика моделирования хронотопа в поэзии авангардистов будет - 24 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть нами проанализирован на основании традиции изучения городских текстов, которая была предло жена В. Н. Топоровым [2].

Американский текст – это не просто текст, это сверхтекст, имеющий устойчивые признаки, семантическую закрепленность и определенную структуру. Феномен американского текста в стихо творном дискурсе Маяковского представляет собой совокупность культурных смыслов, определен ных духовно-нравственных идеалов, этнокультурных, общественных навыков и стереотипов, исто рически сложившихся представлений индивида об окружающем его мире. Обоснование американ ской ментальности как специфического текстуального феномена, суть которого образуется и прояв ляется в пространстве интеграции реального бытия и художественного вымысла. Следует отметить также, что всякий сверхтекст, американский в том числе, существует в литературе как реальность, но подлинно осознается и видится во всех своих очертаниях лишь при аналитическом его описании, то есть при более или менее успешном, более или менее полном воссоздании его в форме метатек ста.

Наиболее проработанными в научном плане являются на данный момент сверхтексты, поро жденные некими топологическими структурами – так называемые «городские тексты», к числу коих принадлежат петербургский текст русской литературы, отдельные «провинциальные тексты»

(Пермский, к примеру), а также тексты Венецианский, Римский, и другие. В стадии систематизации материала предстает в данный момент американский литературный ареал, пока не описанный в сво ей цельности. В самые последние годы наметилась тенденция структурирования «именных», или «персональных» текстов русской литературы, к каковым относится, прежде всего, пушкинский текст. Таким образом, в литературе обнаруживаются разные типы сверхтекстов.

Американский текст, моделирующийся в поэзии В. Маяковского, является частью именного текста (мифа). Цикл состоит из 22 стихотворений, объединенных тематически и композиционно.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.