авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть 2 СОДЕРЖАНИЕ ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ Газгиреева Л.Х. ...»

-- [ Страница 7 ] --

Категория Социальный процесс Конкуренция Ассимиляция Руководители Систематические связи (установление) Систематические связи Помощники Приспособление Систематические связи (поддержание) Приспособление Специалисты Кооперация Кооперация Обеспечивающие специалисты Приспособление Итак, проведенный анализ государственной гражданской службы как социальной группы с точки зрения социальных процессов и структурно-функционального анализа, позволил выявить со циальные процессы, характерные для каждой категорий государственных гражданских служащих при принятии управленческих решений. Полученные данные имеют значимость для дальнейших - 123 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть исследований деятельности государственных гражданских служащих по принятию управленческих решений, поскольку каждый процесс обусловливает тот или иной вид управленческого решения (например, острая конкуренция склоняет к эмоциональным и ценностно-рациональным решениям) и механизм его принятия (авторитарный и демократический механизмы, соответственно). Это, в свою очередь, является важной научно-практической задачей и имеет большой потенциал для раз работки научно обоснованного инструментария принятия управленческих решений и, как следст вие, повышения их эффективности.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Нечипоренко В.С. Теория и организация государственной службы: Курс лекций. М.: Изд-во РАГС, 2008. – 328 с.

2. Магомедов К.О. Социология государственной службы. – Изд. 3-е, перераб. и доп. – М.:

ВВИА им. Проф. Н.Е. Жуковского, 2007. – 244 с.

3. Robert E. Park and Ernest W. Burgess. Introduction to the Science of sociology. The University of Chicago Press, Chicago, Illinois, U.S.A. – 1040 p. (пер.) [Электронный ресурс]. - Режим доступа:

http://www.archive.org/details/IntroductionToTheScienceOfSociology (дата обращения 04.04.2009).

4. Фролов С.С. Социология. Учебник. Для высших учебных заведений. М.: Наука, 1994 - с.

UDC 316.343. MANAGEMENT TYPES AND SOCIAL PROCESSES IN MANAGEMENT DECISION MAKING OF THE CIVIL SEVICE L.S. Rudenko, post-graduate student of the department of Public Service and Personnel Policy Russian Academy for Public Service under the President of the Russian Federation Prospect Vernadskogo, 84, Moscow, 119606, Russia larisa.rudenko@gmail.com The article is concerned with the analysis of social processes flowing in the civil service during management decisions making. The text represents the correlation between public servant’s category and related to it social process.

Keywords: management decision, social process, civil service, management type in management de cision making.

- 124 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАУКИ УДК 32.019.51:654. ТЕЛЕВЕЩАНИЕ КАК ФАКТОР ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВОЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ Юлия Сергеевна Афанасьева, соискатель учной степени кандидата политических наук Военный университет МО РФ, ФГУ «Центральная телевизионная и радиовещательная студия Министерства обороны Российской Федерации»

Колымажный пер., д.14, Москва, 119160, Россия voenkor@rambler.ru В статье рассматривается проблема использования телевизионного ресурса в интересах во енной безопасности, информационного обеспечения боевых действий, анализируются результаты экспертного опроса.

Ключевые слова: телевещание, военная безопасность, оружие массового воздействия, сете центрическая война.

Роль средств массовой информации в современном мире, а также их влияние на сознание и поведение людей настолько велики, что это обстоятельство не могут игнорировать политическая элита, органы военного управления и структуры, отвечающие за информационное обеспечение жизни войск и вооружнных конфликтов. СМИ, и особенно телевещание, являются эффективным инструментом, с помощью которого при грамотной организации соответствующих информацион ных мероприятий возможно предотвращение, урегулирование или наоборот – разжигание воору жнного конфликта. За рубежом (особенно в США и Китае) в этом направлении идт активная на учная и практическая работа: создаются исследовательские центры, формируются специальные штатные подразделения вооружнных силах [1], обновляется и совершенствуется нормативная база руководящих документов [2], организована специальная подготовка высшего командного состава и старших офицеров в области информационно-психологического противоборства и взаимодействия со СМИ [3].

В нашей стране проблема использования медиаресурса как компонента стратегии непрямых действий носит чисто дискуссионный характер и не имеет детальной проработки, хотя в Министер стве обороны уже давно существует достаточно обширная материально-техническая база, представ ленная Центральной телевизионной и радиовещательной студией МО РФ и десятью телецентрами, расположенными в округах и за рубежом в местах дислокации российских военных баз. Если неко торые окружные студии благодаря личной инициативе своих непосредственных руководителей ус танавливают контакты с местными телекомпаниями, которые предоставляют эфирное время для размещения телепередач, то Центральная телерадиостудия уже на протяжении трх лет фактически лишена эфира. Проблема в том, что сотрудничество с федеральными телеканалами должно быть инициировано не самой студией, являющейся всего лишь частью непосредственного подчинения Главного управления воспитательной работы (существование этого некогда влиятельного департа мента в связи с проведением масштабных армейских реформ находится также под большим вопро сом) – органы военного управления совместно с другими властными структурами должны вырабо тать механизмы информационного обмена между военными организациями, производящими кон тент, и ведущими телеканалами, охватывающими вещанием всю страну.

Об отсутствии заинтересованности высшего военного руководства в качественном и продук тивном информационном обеспечении своей деятельности ярко свидетельствует и тот факт, что видеосайт Центральной телерадиостудии МО РФ в глобальной информационной сети Интернет (www.ctrs-online.ru) был создан в конце 2009 года исключительно благодаря личному энтузиазму творческого коллектива студии на внебюджетные средства. При этом руководящие органы не толь ко не содействовали этому процессу, но всячески осложняли его, подтверждая тем самым известное изречение о том, что в армии инициатива наказуема.

В других силовых ведомствах, в частности – в Главном командовании внутренних войск – есть понимание важности вышеуказанной проблемы, ведтся разработка инструкций и руководя щих документов по вопросам информационной работы, намечено создание информационно аналитических отделов в центрах специального назначения. Командование внутренних войск, на которые возложена основанная нагрузка по выполнению контртеррористических задач на Северном - 125 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Кавказе, пришло к осознанию того, что настало время искать новые средства и способы противо борства, которые могли бы сопутствовать боевым операциям и повышать их эффективность. Это положительная тенденция, однако результативность могла бы быть значительно выше, если бы при реализации военно-информационной политики силовые структуры действовали согласованно, что бы эта работа строилась на общих принципах.

Итак, очевидна проблема между объективной необходимостью использования информацион ного (телевизионного) ресурса в целях обеспечения военной безопасности и отсутствием единой системы взглядов в этой области и детальной разработки данного направления.

Для прояснения проблемной ситуации автором был проведн экспертный опрос, в котором приняли участие руководители и ведущие сотрудники пресс-служб Минобороны России, внутрен них войск, Федеральной службы безопасности РФ, а также видные учные, занимающиеся теорети ческим рассмотрением средств массовой информации, и практикующие военные журналисты. Экс пертам были предложены следующие вопросы:

1. Считаете ли Вы, что телевещание на современном этапе может служить эффективным ин струментом предотвращения и урегулирования вооружнных конфликтов?

2. Какие черты телевещания, по Вашему мнению, характеризуют его как «оружие массового воздействия» и отличают от других СМИ?

3. Приведите примеры, когда в Вашей практике телевизионный ресурс использовался в рамках информационно-психологических операций?

4. Какие манипулятивные технологии, по Вашему мнению, наиболее активно используют ся в современном телеэфире?

5. Какие способы противодействия манипулятивным техникам Вы считаете наиболее эф фективными?

6. Какими правилами, по Вашему мнению, должны руководствоваться органы информа ционного обеспечения в работе с тележурналистами?

7. Как должны корректироваться эти правила в кризисных ситуациях?

8. Какую роль следует отводить местным и региональным телекомпания?

9. Считаете ли Вы, что информационные войны способны в будущем полностью вытес нить вооружнную борьбу?

10. В чм Вы видите причину низкой эффективности при использовании информационного ресурса в целях обеспечения военной безопасности РФ?

Подавляющее большинство опрошенных сходится во мнении, что информационный фактор в современной войне выходит на ведущие позиции. Конечно, вооружнную борьбу информацион ное противоборство полностью никогда не вытеснит, однако события последних лет доказали, что одними танками кризисную ситуацию тоже не разрешить, необходимо разумное сочетание силового блока с информационно-психологической и идеологической составляющей. На определнных фазах конфликта, особенно на начальной стадии в целях предотвращения возможной войны необходимо делать упор именно на применении невоенных мер. [4] Телевещание в настоящее время можно расценивать как «оружие массового воздействия»

(термин, употреблнный американскими специалистами»). В качестве основных характеристик, ко торые отличают телевещание от других средств массовой информации, эксперты называют массо вость, наглядность, оперативность, экранность, повторяемость, фрагментарность, зрелищность, возможности прямого эфира, воздействие на подсознание человека, на его эмоционально-волевую сферу, постоянство аудитории, высокая степень доверия со стороны населения, комплексный харак тер воздействия на человека, трансграничная природа телевещания, его вездесущность, манипуля тивные возможности монтажа, а также слияние телевидения с возможностями Интернета и мо бильной телефонии [5].

На третий вопрос предложенной анкеты наиболее интересные ответы поступили от экспер тов, чья деятельность связана с исключительно боевой направленностью. Их опыт как нельзя лучше свидетельствует о важности и актуальности обозначенной в исследовании проблемы.

Игорь МЕДВЕДЕВ, старший офицер разведывательного управления внутренних войск: «Те левещание используется в ходе информационно-психологического противоборства практически постоянно. В любой спецслужбе оно служит источником поступления разведывательных данных.

ТВ дат чткое представление о местности, где предполагается действовать, погодных и климатиче ских условиях, обычаях местного населения и т.д. При грамотном построении отношений с пред ставителями телекомпаний телересурс можно использовать для доведения необходимой позиции до соответствующих (противоборствующих, нейтральных, или союзных) правительственных структур, для формирования общественного мнения, доведения требований до противника, а также в целях введения противника в заблуждение относительно своих намерений».

- 126 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Вячеслав ОВЧИННИКОВ, Главнокомандующий внутренними войсками в 1999-2000 гг., док тор юридических наук: « По данному вопросу могу привести несколько примеров. Во-первых, это эффективное использование информационных ресурсов лидерами бандформирований во время пер вой войны в Чечне (М.Удугов строил свою работу исходя из интересов журналистов, применял ин дивидуальный подход, оперативно информировал прессу о событиях). Во-вторых, это наша успеш ная «борьба за умы» в 1996 году. Будучи комендантом Грозного, я ежедневно обращался к населе нию через местное ТВ с разъяснением и показом гуманитарных операций, проводимых нашими си лами (разминирование, ремонт водопроводов). Это существенно помогло сформировать в городе позитивное отношение к нашим войскам.»

Как видим, представители тех силовых структур, которые в настоящее время заняты в выпол нении реальных боевых задач, проявляют интерес к телевещанию как к самому действенному сред ству массовой информации, обращая внимание на его трансграничную природу, манипулятивные возможности и комплексный характер воздействия на человеческую психику. Трансляция по кана лам местного телевидения определнных материалов, созданных в соответствии с замыслом кон кретной боевой операции и учитывающих социальные, национальные, религиозные особенности населения конфликтных регионов, может склонить те или иные силы к принятию необходимых ре шений, урегулировать кризисную ситуацию, максимально сократив при этом людские потери, не избежные в случае открытого вооружнного столкновения.

Эксперты рассматривают реализацию информационных возможностей телевещания в контексте широко обсуждаемой сегодня концепции сетецентрической войны. [6] Модель сетецентрической войны представляет собой систему трх взаимосвязанных подсис тем, отвечающих за информационный, Разведывательный и боевой блоки войны. В каждом из этих блоков можно определить нишу для эффективного использования СМИ. Функционируя в инфор мационном блоке, они способны сформировать нужное общественное мнение в стране и за рубе жом, оказать влияние на принятие военно-политических решений лидерами страны-противника. В рамках боевого блока роль СМИ сводится к поддержанию боевого духа личного состава. Возможно использование современных коммуникационных медиатехнологий в целях оперативной маскиров ки, или, проще говоря, обмана противника, а также для обеспечения связи между отдельными под разделениями путм передачи определнных сигналов (в прямом эфире телевидения или через Ин тернет). В рамках блока разведывательных задач СМИ могут рассматриваться как один из самых используемых источников информации о противнике, не говоря уже о том, что под прикрытием журналистской деятельности зачастую работают профессиональные разведчики.

Обеспечение военной безопасности означает не только проведение определнной военно информационной политики в интересах своего государства, но и нейтрализацию деструктивного информационного воздействия, осуществляемого противостоящими силами посредством манипу лятивных технологий.

Не секрет, что многим ведущим СМИ оказывают финансовую поддержку различного рода общественные организации, негосударственные фонды и т.д., которые являются агентами заинтере сованных сил из зарубежных стран. Именно они зачастую выступают заказчиками определнного контента. На это обстоятельство накладывается материальная расчтливость отечественных медиа руководителей и популярных телезвзд, а также отсутствие крепкой гражданской позиции и пат риотических настроений у рядовых журналистов, зажатых в тесные рамки сложных корпоративных отношений.

Сенсационность как прим отвлечения внимания от насущных проблем, замалчивание важ ной и тиражирование малозначащей информации, пропаганда потребительского образа жизни, под мена ценностей и фальсификация истории – эти примы манипуляции названы экспертами в каче стве самых распространнных в современной журналистике.

Отражать это манипулятивное воздействие нужно с нескольких позиций. Задача самого глав ного участника коммуникационного процесса, на который направлено «оружие массового воздейст вия», - читателя, слушателя, зрителя – не поддаваться на провокации, уметь анализировать инфор мацию, пользоваться несколькими источниками, отличать ложь от истины. В этой связи чрезвычай но актуальна проблема медиаобразования.

Задача журналиста – определиться с выбором между личной выгодой и гражданской ответст венностью. Что бы ни утверждали западные медийные теории о беспристрастности, е не может быть у того журналиста, который освещает войну с участием своей страны (вспомним опыт Вели кой Отечественной войны).

Задача органов информационного обеспечения – учитывать особенности профессиональной, творческой деятельности журналистов, исходить из их интересов и предпочтений, предоставлять разнообразный, многоплановый, а главное – достоверный материал по определнной проблеме.

- 127 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть И наконец, органы военного управления в современных условиях не имеют права пренебре гать сотрудничеством со СМИ, планирование работы с журналистами (это идея экспертов) должно входить в общей план любой боевой операции. Только так информационное оружие сможет при нести ощутимые результаты – минимизировать людские потери в вооружнных конфликтах совре менности. В этом сегодня состоит главная социально-гуманитарная миссия журналистики в контек сте военно-политических отношений.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Ахмадуллин В.Р. Об изменениях в структуре аппарата ПсО ВС США и способах подго товки психологических операций// Информационный сборник по зарубежным странам и армиям. 2005. - №5. - С.12-18.

2. Комов С.А., Коротков С.В., Дылевский И.Н. Об эволюции современной американской доктрины «информационных операций»// Военная мысль. - 2008. - №6. - С.54-61;

Мигунов А.А.

Тенденции китайской стратегии ведения информационной войны// Военная мысль. - 2008. - №11. С.62-67.

3. Босых А.Г. Академия информации и коммуникации бундесвера// Информационный сборник по зарубежным странам и армиям. – 2002. - №4. – С.3-12.

4. Богданов С.А., Горбунов В.Н. О характере вооружнной борьбы в ХХI веке//Военная мысль. - 2009. - №3. - С. 2-15;

Серебрянников В.В. Предотвращение войн: теория и практи ка//Военная мысль. - 2008. - №12. -С.2-13.

5. Макеенко, Е. И. Тенденции развития телевидения США в начале XXI века: 2001-2006 гг.:

диссертация... кандидата филологических наук: 10.01.10. – М., 2006. - 259 с.

6. Горбачв Ю.Е. Сетецентрическая война: миф или реальность?//Военная мысль. - 2006. №1. - С. 66-76;

Кондратьев А.Е. Общая характеристика сетевых архитектур, применяемых при реа лизации перспективных сетецентрических концепций ведущих зарубежных стран//Военная мысль. 2008. - №12. - С.63-74;

Раскин А.В., Пеляк В.С. К вопросу о сетевой войне//Военная мысль. 2005. - № 2. - С.21-27;

Хамзатов М.М. Влияние концепции сетецентрической войны на характер современных операций//Военная мысль. – 2006. - №7. - С. 13-17.

UDC 32.019.51:654. TELEVISION BROADCASTING AS A FACTOR OF MILITARY SECURITY J.S. Afanasyeva Military university MD RF, FSO «Сentral television and radio studio MD RF»

Kolimagniy side-street, 14, Moscow, 119160, Russia voenkor@rambler.ru Problem of television resources employing in profit of military security, questions of informational support by operations are reviewed in this article. Results of expert questioning are analyzed.

Keywords: television broadcasting, military security, «weapons of mass effect», network-centric wa refare.

- 128 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть УДК КРИЗИС СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НА УРАЛЕ: ПРИЧИНЫ И ПУТИ РЕШЕНИЯ Наиль Рафаилович Хамидуллин, старший преподаватель кафедры политологии факультета гуманитарных и социальных наук Оренбургский государственный университет пр. Победы, 13, г. Оренбург, 460018, Россия hamidullin_n@mail.ru В статье рассматриваются способы борьбы с кризисом социальной политики в первые годы Советской власти на Урале. Анализируется деятельность органов Советской власти в разрешении социальных проблем на селе и в городе. Аргументируется, что последствия политики «военного коммунизма», т.е. неэкономические, карательные и принудительные меры не способствовали ре шению социальных проблем населения. Автор отмечает, что НЭП, по сути, таил в себе широкие демократические начала и как способ решения социальных проблем является глубоко позитивным и исторически значимым на современном этапе реформирования российского общества.

Ключевые слова: социальная политика, политика «военного коммунизма», новая экономиче ская политика, продразверстка, Советские органы власти (центральные и местные), продналог, засуха, голод, промышленность, крестьянское хозяйство.

Современная Россия переживает сложный период социального развития. Переход от дирек тивно-плановой экономики к рыночным отношениям происходит в условиях серьезного кризиса, охватившего все жизненно важные сферы общества. Именно поэтому, актуальность рассматривае мой проблемы представлена динамикой развития нашего общества на современном этапе, важней шими приоритетами которого являются проблемы социальной политики. В этих условиях сущест венно повысилась роль научных исследований, позволяющих более объмно и системно изучить многообразие факторов, влияющих на социальную деятельность и социальное взаимодействие субъектов политики.

Среди социальных процессов, происходящих в российском обществе, особого внимания тре бует осмысление опыта реализации социальной политики в первые годы Советской власти. Этот период являлся фундаментальной основой при определении принципов построения советской моде ли социального государства. Исследование социальных фактов и явлений прошлого времени необ ходимо для того, чтобы перенести многие методы и формы социальной политики в настоящее вре мя. Социальная политика в первые годы Советской власти имеет свои специфические особенности.

Это обусловлено тем, что на тот период, как таковой социальной программы не было и не могло быть, имели место лишь социально необходимые установки в русле решения проблем партии боль шевиков, т.е. происходило становление нового государства, и вместе с тем шл процесс формирова ния первичных социальных структур. Представляется целесообразным исследовать политику «во енного коммунизма» и новую экономическую политику советской власти как средства решения со циальных проблем.

После Октябрьской революции в России сложилась тяжелая социально-политическая обста новка. Органы новой власти должны были разрешить назревшие проблемы рабочих и крестьян, ин теллигенции и просто обездоленных нищенским положением граждан. Рассматривая данную про блему на материалах Оренбургской, Челябинской, Екатеринбургской губерний необходимо учиты вать, что исследуемые регионы являлись по преимуществу аграрными, и преобладающей частью населения было крестьянство, поэтому актуальным является рассмотрение социальной составляю щей, а вместе с тем последствий политических концепций с позиции развития социальной политики на селе. Основой социальной политики на селе являлся вопрос о земле, результатом которого яви лось принятие в октябре 1917 года «Декрета о земле». В феврале 1918 года ВЦИК принял «Основ ной закон о социализации земли». Закон подчеркивал, что земля предоставляется в первую очередь тем, кто желает работать на ней, предусматривалось предоставление преимуществ коллективным хозяйствам. Первые коллективные хозяйства на Урале, также как и в других районах страны, созда вались преимущественно бедняцко-батрацкой частью деревни, рабочими, служащими, т.е. лицами, не имевшими или имевшими в своем распоряжении очень мало скота и инвентаря, не говоря уже о сельскохозяйственных машинах [1].

- 129 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть В 1920 году Совнарком продолжил меры по активизации безрыночных, распределительно коммунистических начал. Продразверстка определялась как способ решения социальных вопросов в стране. Однако эти мероприятия вступали в противоречие с требованиями рабочих и в первую оче редь крестьян. Крестьяне, возмущенные действиями продотрядов (реквизициями), перестали не только сдавать хлеб по продразверстке, но и взялись за оружие. Безвозмездное изъятие, а реально скажем грабежи вошли в систему постоянных действий органов власти. С точки зрения властей, продразверстка была направлена в первую очередь против зажиточных самостоятельных хозяйств.

На практике она превращалась в политику безразборного выкачивания излишков, а порой и не только их даже в середняцких, а иногда и бедняцких дворах [2]. Методы ее проведения сделали бес смысленным расширение посевного поля сверх пределов, необходимых для собственных нужд кре стьян. В результате социальная политика на селе вс более усугублялась и становилась противоре чивой. Руководство партии большевиков вынуждено было признать несостоятельность внутриполи тического курса. Продразврстка наглядно отразила ошибочные действия центральных и местных органов властей. Система распределения ощутимо уступала по организованности системе собира ния и изъятия, присутствовал принцип избирательности, а также широкое использование чрезвы чайных мер по отношению к крестьянству, стремясь подогнать сельское хозяйство к темпу развития индустрии. В итоге, на X съезде РКП(б) в марте 1921 года была предложена и рассмотрена новая экономическая политика, как способ решения социальных проблем.

Весна 1921 года – переход к НЭПу, замена продразверстки продналогом, возвращение к ры ночным отношениям. С точки зрения власти оно сразу же должно было стабилизировать положение дел в деревне, оказать положительное воздействие на крестьян. На Урале этого не произошло – го лод 1921-1922 гг. стал определяющим критерием, что в свою очередь, несомненно, значительно ос ложнило и усугубило процесс проведения НЭП (по сути, перенеся его на несколько лет). Климати ческие условия весны и начала лета 1921 года были крайне неблагоприятными для Урала, станови лось очевидным, что засуха погубит урожай. Всего голод охватил в 1921 – 1922 гг. 35 губерний с населением в 33 млн. человек [3]. Особенно сильно пострадало население Оренбургской и Челябин ской губерний. В Челябинской губернии в результате голода население сократилось на 17% [4]. Че лябинскими авторами написан исторический очерк, в котором проанализированы причины голода;

описываются крайние формы его проявления: людоедство, трупоедство;

показана помощь органов власти и различных общественных организаций мира. Катастрофически выглядело положение насе ления Оренбургской губернии. По подсчетам оренбургских историков только за январь – июль года число умерших составило более 50 тыс. человек. 27 августа 1921 года постановлением Советом труда и обороны КССР Оренбургская губерния была освобождена от хлебного государственного налога [5]. По данным организационно-инструкторского отдела ЦК партии, количество голодающих на Урале по состоянию на 29 июля 1922 года достигло по губерниям: Екатеринбургская – 800 тыс.

человек (50% всего населения);

Челябинская – 600 тыс. человек [6]. Сведения об Оренбургской гу бернии за 1922 год (по июнь) [7] представлены в таблице.

Таблица Количество голодающих в Оренбургской губернии за 1922 год (по июнь) Месяц Количество голодающих В % ко всему населению январь 493820 72, февраль 577866 85, март 526401 92, апрель 506259 89, май 498051 87, июнь 483777 85, Понятно, что результаты голода могли быть иными. Могла ли вообще оказать действенную помощь Советская власть? Фактически ничего из практики дореволюционного времени теперь ис пользовать было нельзя – денежную помощь из-за отмены денег, хлебную – из-за отсутствия хлеба вообще – большая часть была вывезена в центр (продразврстка, продналог). Это говорит о том, что органы власти сделали все что смогли, было это мало или много тяжело судить, но ясно одно, что, прежде всего крестьяне должны были позаботиться о себе сами. А.А. Антонов – Овсеенко говорил на IX съезде Советов: «Это была безумная паника, охватившая сотни тысяч людей. По дорогам тру пы отметили это шествие» [8]. Требовалось грамотное, а вернее мудрое разрешение этих проблем.

Все ключевые посты в центральных и местных органах власти исключительно принадлежали чле нам партии. Об уровне их грамотности говорят результаты переписи личного состава партии, про водившихся в январе 1922 года. Имели высшее образование всего лишь 0,6%;

среднее – 6,3%;

низ шее – 75,4%;

домашнее – 13,1%;

а 4,6% являлись неграмотными. Перепись, проводившаяся в - 130 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Уральских губерниях, показала еще более низкий уровень грамотности коммунистов [9]. Однако, создавшаяся ситуация, многообразие ее проблем и противоречий свидетельствуют о том, что дея тельность органов власти в некоторой степени способствовала предотвращению гибели многих ты сяч людей. По всей видимости, основная причина создавшейся ситуации кроется, прежде всего, в сути той политики, которая являлась определяющей на тот период. Анализируя ее с точки зрения древнегреческого философа Платона, где он красноречиво определил политику, как «искусство жить вместе», то можно прийти к однозначному пониманию того, что этого не произошло.

Переход к НЭПу означал не только замену продразверстки продналогом, но и переход к мно гоукладной экономике (государственной, кооперативной, частной) не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности. Голод, разразившийся в стране, и особенно в Оренбургской губернии, при вел к дальнейшему упадку промышленности, теперь их насчитывалось не 570, как в конце граждан ской войны, а всего только 180 [10]. Следовательно, последствия голода в разорении промышленно сти сказались гораздо тяжелее, чем гражданская война. Важно отметить, что Оренбургская губерния до 1917 года относилась к числу наиболее развитых в промышленном отношении губернией Евро пейской России. В первые годы НЭПа органы власти приняли ряд мер по упорядочению оплаты труда, повышению заработной платы. Рабочие основных профессий промышленности в 1921 – гг. постепенно перешли на сдельную денежную оплату труда. Были отменены сверхурочные рабо ты, организовано социальное страхование рабочих, начали заключаться коллективные договоры. По статистическим данным, коллективными договорами на 1 января 1925 г. было охвачено 84,1 %, а на 1 января 1926 г. – 88,7 % работников [11]. В результате налаживания работы промышленности не уклонно росла величина реальной заработной платы, являвшаяся одним из главных показателей материального положения рабочего. Если в 1921 г. средний месячный заработок одного рабочего в уральской промышленности равнялся 4,6 довоенных рублей, то в 1922 г. – 6,64 и в 1923г. – 10. В 1921 г. выдача натурой по Уралу составляла 78 %, а деньгами 22 %. К концу 1922 г. это соотноше ние коренным образом изменилось: денежная часть доходит до 75,4 %, а натуральная – до 24,6 %.

[12]. Следовательно, уже в первые годы НЭПа были достигнуты значительные успехи в деле улуч шения материального положения рабочих Урала.

Следует отметить немало важный факт: рабочие различных предприятий, ощутив на себе трудности проводимой социальной политики в первые годы советской власти, пришли к понима нию процесса личного выживания во многом предопределяемого ситуацией в стране. Екатерин бургский губпрофсовет в 1923 г. провл обследование хозяйств рабочих, результаты которого пред ставляют значительный интерес. По этим данным, в 1923 г. имели сво хозяйство 85% металлистов, 60% горнорабочих, 75% химиков, 80% деревообделочников, 80% кожевников. Докладчик Екате ринбургского губернского Совета профсоюзов на IХ-й губернской партийной конференции (март 1923 г.), утверждал, что «в 1920 и 1921 гг. у рабочих сво хозяйство было основным источником их существования, а не заработная плата» [13]. Это говорит о том, что трудности со снабжением, высо кие цены на частном рынке заставляли рабочего держать сво хозяйство и, прежде всего, заботится о себе не ожидая существенной помощи со стороны местных органов власти.

Таким образом, рассмотрев процесс решения социальных вопросов в первые годы Советской власти на Урале можно определить политику «военного коммунизма» и «новую экономическую политику», как способы борьбы с кризисом социальной политики. Основной целью политики «во енного коммунизма» было обеспечение населения продовольствием и другими необходимыми ре сурсами в условиях, когда все нормальные экономические механизмы и отношения были разруше ны войной. Несмотря на усилия органов власти по налаживанию продовольственного обеспечения, начался массовый голод 1921-1922 годов, приведший к гибели многих людей. Политика «военного коммунизма» вызывала недовольство широких слов населения, в особенности крестьянства и при вела к росту социальной напряженности. Неэкономические, карательные и принудительные меры не способствовали решению социальных проблем населения. Политика «военного коммунизма»

означала военную диктатуру с широким применением принудительных мер особенно в сфере хо зяйственного регулирования. Система распределений «сверху» всех жизненно важных ресурсов ве ла не только к бюрократизации органов власти, но и к неэффективной работе предприятий, отсутст вию материальной заинтересованности в труде и безответственности работников. Централизация управления страной позволила органам власти мобилизовать все ресурсы, удержать и укрепить власть в центре и на местах. Последствия политики «военного коммунизма», а вместе с тем е ши рокий негативный опыт нашли сво отражение на протяжении всего процесса становления совет ского государства в других способах борьбы с кризисами в социальной сфере. Это индустриализа ция и коллективизация, массовые репрессии среди населения страны, процессы формирования то талитарного государства в СССР и многое другое. В формирующейся командно-административной системе таилась угроза саморазрушения государства. Это есть недальновидность проводимой соци - 131 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть альной политики в центре и на местах, приведшей в дальнейшем к краху системы социализма и раз валу союза. Процессы перестройки середины 80-х годов, реформы, охватившие почти все сферы жизни общества на современном этапе развития России, не являются продолжением политики «во енного коммунизма», а напротив полное опровержение чуждых идей прошлого времени.

Новая экономическая политика, е методы и формы существенно отличались от политики «военного коммунизма», главные усилия которой первоначально были направлены против разрас тающегося продовольственного кризиса. Была доказана возможность успешного экономического прогресса общества на основе развития государственного механизма рыночной настройки. Прежде всего, это экономическая свобода, рыночные отношения, многообразие форм собственности, свобо да торговли, частная собственность, аренда, кооперация, тарифная оплата труда и многое другое.

НЭП, по сути, таил в себе широкие демократические начала и как способ решения социальных про блем является глубоко позитивным и исторически значимым на современном этапе реформирова ния российского общества.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Ефременко Н. В. Колхозное строительство на Урале 1917 – 1930-х годах // В кн.: Из исто рии коллективизации сельского хозяйства Урала. Сб.1. – Свердловск, 1966. – С. 41.

2. Футорянский Л. И., Лабузов В. А. Из истории Оренбургского края в период восстановле ния (1921 – 1927 гг.). – Оренбург: ОГПУ, 1998. – С. 14.

3. Иванов В. П. Рабочие Урала в борьбе за восстановление народного хозяйства (1919 1925гг.). – Томск: Изд-во Том. Ун-та, 1985. – С. 194.

4. Каменская А. В. История Челябинска. Вопросы историографии. Новые подходы // Мате риалы IV научной конференции Центра историко-культурного наследия г. Челябинска. – Челя бинск, 1997. – С. 9.

5. ГАОО. Ф. Р-1. Оп. 1. Д. 172. Л. 67.

6. РГА СПИ. Ф. 17. Оп. 4. Д. 1046. Л. 5.

7. Лабузов В. А., Сафонов Д. А. Оренбургская деревня на завершающем этапе гражданской войны (1920 – 1921 гг.). – Оренбург: ОГПУ, 2002. – С. 92.

8. Поляков Ю. А. 1921-й: Победа над голодом. – М.: Политиздат, 1975. – С. 27.

9. Никифорова Н. С. Становление системы подготовки партийных кадров на Урале (1921 1924гг.). // II-е Рычковские чтения. – Оренбург, 1991. – С. 47.

10. ЦДНИОО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 496. Л. 2.

11. Отчет президиума Уральского областного совета профсоюзов за 1925г. III пленуму Уралпрофсовета. – Свердловск, 1926. – С. 73.

12. ГАСО. Ф. 272. Оп. 1. Д. 327. Л. 39-40.

13. ПАСО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 668. Л. 26-27.

UDC CRISIS OF SOCIAL POLICY IN THE FIRST YEARS OF SOVIET POWER IN URAL:

CAUSES AND SOLUTIONS N.R. Khamidullin, Senior Lecturer Department of Political Science, Faculty of Humanities and Social Sciences Orenburg State University Pr. Pobedy 13, Orenburg, 460018, Russia hamidullin_n@mail.ru The article discusses ways to combat the crisis of social policy in the first years of Soviet power in the Urals. The activities of the organs of Soviet power in solving social problems in rural areas and in town. It is argued that the consequences of the policy of "war communism", ie non-economic, punitive and coercive measures are not contributing to solving social problems. The author notes that the NEP, in fact, carried with it the broad democratic principles and as a way of solving social problems is deeply positive and historically significant at the present stage of reforming Russia's society.

Keywords: social policy, the policy of "war communism", the new economic policy, requisitioning, the Soviet authorities (central and local), tax in kind, drought, famine, industry, farm.

- 132 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть КУЛЬТУРОЛОГИЯ УДК 304. К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ МОНТАЖА В ИСКУССТВЕ Марина Юрьевна Бакшеева, аспирант, ассистент Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет им. Н.Г. Чернышевского ул. Бабушкина, 125. г. Чита, Забайкальский край, 672045, Россия marinabaksh1@rambler.ru Статья посвящена теоретическому изучению монтажа в искусстве с позиций теорий си нергетики, деконструкции, коммуникации. Анализируется монтажность как способ восприятия и отражения действительности в искусстве, затрагивается монтаж как компонент эстетики по стмодернизма.

Ключевые слова: монтаж, информация, синергетика, деконструкция, коммуникация, по стмодернизм.

Известно, что так называемый «монтаж» как принцип построения произведений искусства получил широкое распространение с началом эпохи постмодернизма. При этом под монтажом по нимается соединение разнородных (разнопространственных и разновременных) компонентов в од ном произведении. Но сама идея, (и тем более терминология) монтажа возникла не в живописи или графике. Она принадлежит кинематографу, где и разработана с наибольшей последовательностью и логичностью. При этом много близкого монтажной системе объединения и развития художествен ного действия можно найти и в театре, прозе, поэзии, музыке 20гг. ХХ в., а также в сфере простран ственно-пластических искусств. Самое же главное, что в любом виде и жанре искусства 20гг. сис тема монтажных приемов оказывалась способной быть как бы палитрой современности, содержа щей все ее социальные и духовные краски.

Теорию монтажа наиболее полно, глубоко и многосторонне разработал С. Эйзенштейн, обобщая и свою собственную творческую практику, и весь опыт искусств прошлого и настоящего.

Из современных Эйзенштейну советских кинорежиссеров наибольший вклад в теорию и практику монтажа сделали также В. Пудовкин, А. Довженко, Л. Кулешов, Д. Вертов, Э. Шуб.

Элементы монтажности (и под влиянием кинематографа, и – что гораздо чаще – совершенно независимо от него) можно найти во многих видовых и жанровых вариантах советского искусства 20гг. Для изобразительного искусства монтажность – одно из органических, природных и потому традиционных качеств.

Кроме того, монтажность является способом восприятия и отражения действительности.

Причинами являются факторы переходности, проявившиеся в мировоззрении, философии, способах коммуникации, в результате перехода от индустриального к информационному обществу. Развитие науки и техники также повлияло на способ мышления.

Метод коллажа/монтажа соответствует научным открытиям парадоксальных свойств физиче ских феноменов — например, в квантовой физике «частица-волна». Свойство это было описано Д. Даниным в книге «Неизбежность странного мира» [1], что дало возможность раскрыть данное понятие для гуманитариев, неподготовленных к восприятию сложных теоретических воззрений со временной научной картины мира с позиций физики. К таким явлениям современного научного знания относится также некоммутативность координатного и импульсивного представлений («нечто движется, но не находится в состоянии движения»), научный принцип дополнительности Н. Бора, инверсионная вариативность ОРТ-симметрии (теорема Людерса-Паули в интерпретации Ландау).

Соответствие парадоксальным физическим законом было обнаружено и в человеческой физиоло гии. В 70гг. XX в. ученые обнаружили образное «монтажное» и «коллажное» ассоциативное мыш ление человека на уровне функционирования мозга». [2, с.367].

Закономерно то, что новые открытия и усложнение картины мира отражаются в приемах ис кусства. Как пишет Л.Г. Бергер, использование в современном искусстве методов коллажа/монтажа «выявляют связи различных феноменов бытия, или, напротив, контрастно-парадоксальным образом сопоставляют их, побуждая к новому осмыслению. Нередкий их художественный парадокс алогич ного соединения элементов — приводит к новому осмыслению, знаменуя качественный переход восприятия»[2, с. 363]. Прием этот, достаточно широко присутствующий в разных видах искусства, - 133 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть но наиболее полно проявивший себя в визуальных искусствах, что «соответствует и современным представлениям о несоизмеримой «полифонии» сознаний множества людей, как и релятивистскому представлению о человеческой личности — множественности возможных ее психологических об ликов и нередко парадоксального сочетания ее свойств [2, с. 364].

Новое осмысление приемов, применяемых в искусстве, предполагает новые методологии их исследования, причем, в данном случае, не обязательно специфически искусствоведческие. В тео рии диссипативных структур школы И. Пригожина, являющейся одним из направлений синергети ки, одно из важнейших открытий — теория хаотических процессов в сложных случайностных ди намических процессах. Но ведь и произведение искусства — сложная динамическая система, имеющая весьма неустойчивый порядок, который, по И. Пригожину, может порождаться хаосом.

Ю.М. Лотман первым применил данную теорию к искусству и убедился в ее перспективно сти. Связано это с тем, что предмет анализа синергетики — сложные образования, где доминантны ми являются хаосогенные, случайностные, вероятностные процессы. А это ведь очень близко спе цифике искусства. Кроме того, хаосогенность, случайность, вероятность процессов приводит к не предсказуемости, спонтанности закономерностей, что ярко получает претворение в художественном произведении [3]. Значительной вехой стала работа А.Н. Колмогорова, где исследовался поэтиче ский текст как саморазвивающаяся система, в которой выявлялась стохастичность внутритекстовых связей [4]. В последнее время все больше ученых обращаются к использованию в анализе искусст ва, особенно современного, отмеченного печатью использования современных технических средств, методов синергетики.

Философ и культуролог Ж.Деррида, чья теория деконструкции стала одним из основных кон цептуальных источников постмодернистской эстетики [5, с. 21], пишет: «… дело не в том, заметить или не заметить несистемное, а в том, что с ним дальше делать: вовсе отказаться от поиска систем ности или строить из несистемного систему, покуда хватит сил. … за любой системой всегда будут маячить несистемные остатки, в нее не вошедшие, а в любой хаотической картине какие-то фраг менты начнут складываться в нечто более упорядоченное».

Интерес к «несистемным остаткам» сам Ж. Деррида объясняет переходной ситуацией в куль туре, когда утвержденный современной логоцентрической культурой линейный принцип мышления отмирает. Но отмирание линейного способа фиксации мысли в форме письма означает возврат к размытой и многомерной мысли, которая сохранилась «между строк». Вот почему начало нелиней ного письма потребовало перечесть все прежде написанное – но уже в другой организации про странства. Такой подход он считает особенно значимым для эстетической сферы, сопряженной с изобретением художественного языка, жанров и стилей искусства. В процессе деконструкции как бы повторяется путь строительства и разрушения Вавилонской башни, чей результат - новое расста вание с универсальным художественным языком, смешение языков, жанров, стилей литературы, архитектуры, живописи, театра, кинематографа, разрушение границ между ними. И если можно го ворить о методологии деконструкции в исследовании искусства, то ей свойственна принципиальная асистематичность, незавершенность, открытость конструкции, множественность языков, рождаю щая миф о мифе, метафору метафоры, рассказ о рассказе, перевод перевода [6, с. 220].

Классик структурной антропологии К. Леви-Строс, размышляя о специфике дискретного «дикого» и «неприрученного» мышления первобытного человека, охарактеризовал его как мышле ние бриколажное [7, с. 126]. С легкой руки исследователя термин «бриколаж» был введен в науч ный оборот и стал широко использоваться в постмодернистской эстетике. Художественно эстетическая система постмодернизма, сложившаяся во второй половине ХХ в., обосновала плюра лизм мировоззренческих моделей, признала существование культурного интертекста, сочетающего разные языки, стили и типы «письма». Постмодернистский текст, по определению Ж. Дериды, «след следов» [8, с. 46-47]. Писатель творит бесконечное множество культурных текстов, по-новому комбинирует прежние цитаты, перекодируя их смысл. Так возникает постмодернистский гипер текст, построенный по принципу цитатного совмещения несоединимого, или бриколажа.

По поводу несистемности и раздробленности произведений искусства М. Маклюэн пишет, опираясь на произведения кубизма, т.к. в нем предполагается взаимная игра плоскостей. Этот «кон фликт форм» растолковывает «сообщение» посредством вовлечения. Присходит переход от линей ных соединений к конфигурациям. Восприятие, соответсвенно, таких произведений становится не последовательным, а мгновенным, а такое мгновенное сообщение выступает средством коммуника ции [9, с. 9].

Кроме того, М. Маклюэн главным критерием периодизации истории выделял смену способов коммуникации [9, с. 190]. Он пытался доказать, что электронные технологии разрушили линейный принцип организации текстов в ХХ веке. Кинематограф, по его мнению, является наиболее адекват ной моделью осмысленного проживания в мире. К тому же, в отличие от книги кино не требует от - 134 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть зрителя дополнительных усилий по достраиванию образов, являясь, по терминологии М. Маклюэна, горячим средством сообщения.

Опираясь на вышеизложенное, можно сделать вывод, что кинематографичность, наиболее яр ко прявляющаяся в современном искусстве, и монтажный принцип построения текстов является воплощением нового принципа мышления, основанного на отказе от линейности и смене способов передачи информации.

Хотя монтажные принципы построения композиций в работах современных деятелей искус ства очевидны (они присутствовали еще в работах мастеров ОСТа 20-30гг..), на прием монтажа в искусстве длительное время не обращался взгляд теоретиков художественной культуры. Только в 1988г. Вышел в свет сборник статей под редакцией академика Б.В. Раушенбаха «Монтаж. Литера тура, искусство, театр, кино» (М., 1988) [10]. Правда, проблемы монтажа в изобразительном искус стве сборник почти не затрагивает, но его общие философски-эстетические основы освещены там весьма интересно. Особо следует отметить статью Вяч.Вс. Иванова «Монтаж как принцип построе ния в культуре первой половины ХХ в.».

Наиболее обстоятельно и полно о монтаже, применительно к изобразительному искусству пишет А. Каменский в книге «Романтический монтаж» [11]. Он рассматривает монтаж как прием разносторонне, проводя параллели между монтажом в разных видах искусства во многом опираясь на С.М. Эйзенштейна. А. Каменский приходит к выводу, что монтаж является выразительным сред ством в живописи. Особое внимание автор уделяет рассмотрению монтажно построенных произве дений живописи в контексте исторических эпох. Им выявляется также обусловленность использо вания монтажа как приема в живописи теми или иными авторами. Среди причин: философские, ми ровоззренческие, эмоциональные (теория гротеска) составляющие.

Сегодня прием монтажа требует пристального внимания, поскольку репрезентирует совре менное искусство, является маркером, характеризующим породивший это искусство XX в. Монтаж как прием является следствием некоторых трансформаций: мировоззренческих, коммуникативных, языковых, технологических.

Если рассматривать картину мира ХХ века динамически, то наиболее важным в этой динами ке, как кажется, будет проблема поиска границ между текстом и реальностью. Радикальный метод решения - все, что мы принимаем за реальность, на самом деле текст, как это было у символистов, и в постмодернизме, - в целом не удовлетворяет среднему сознанию ХХ века. Не надо забывать, что именно ХХ век характеризуется повышенным вниманием к среднему сознанию, отсюда важность массовой культуры, которой, кстати, почти не было в ХIХ веке. Для среднего сознания ХХ века, привыкшего к чудесам техники и массовым коммуникациям, характерна противоположная поста новка вопроса: все - реальность. И то и другое решение проблемы мифологично. Что значит «все реальность»? Человек, который смотрит триллеры и фильмы ужасов и играет в компьютерные игры, понимает, что это не «на самом деле». Но в совокупной реальности ХIХ века, включающей в себя и вымысел как языковую игру, пусть даже просто необходимую для того, чтобы расслабиться, всего этого не было. Поэтому мы и говорим, что для рядового сознания человека ХХ века холодильник и триллер в каком-то смысле равным образом предметы реальности.


В ХХ веке очень многое изменилось по сравнению с ХIХ веком - понятие о пространстве, времени, событии. Все это интериоризовалось, то есть стало неотъемлемой частью неразрывного единства наблюдателя и наблюдаемого. Появилось так называемое «серийное мышление». Это еще одно фундаментальные отличие ХХ века от ХIХ века.

И пожалуй, третье и не менее важное - это то, что ХХ век понял, что ни одна картина мира в принципе, взятая по отдельности, не является исчерпывающей (принцип дополнительности), всегда нужно посмотреть на то, как выглядит обратная сторона медали - только так можно более или менее адекватно судить о целом.

Таким образом, монтажность является неотьемлемым качеством произведений искусства.

Подтверждением являюстя теории синергетики, коммуникации, охватывающие внутреннюю струк туру и организацию произведений искусства начиная со второй половины ХХ века. Особое место занимают открытия в области психологии и физиологии, указывающие на монтажное соединение воспринимаемой информации. Во многом на сознание человека ХХ в. повлияли особенности новой картины мира, связанной с переходом к информационному обществу. Можно говорить, что и в соз дании и восприятии искусства присутствуют элементы монтажа.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Данин, Д. С. Неизбежность странного мира / Д.С. Данин. – М.: Молодая гвардия, 1962. – 392 с.

- 135 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть 2. Бергер, Л. Г. Эпистемология искусства / Л.Г. Бергер. - М., 1997. - С. 363-367.

3. Лотман, Ю. М. Структура художественного текста / Ю.М. Лотман. - М., 1970. - С. 337.

4. Колмогоров, А. Н. Теория информации и теория алгоритмов / А.Н. Колмогоров. - М.: Нау ка, 1987. - 304 с.

5. Деррида, Ж. О грамматологии / Ж. Деррида. - М., 2000. - С. 21.

6. Маньковская, Н. Б. Париж со змеями (Введение в эстетику постмодернизма) / Н.Б. Мань ковская - М., 1994. - 220 с.

7. Леви-Строс, К. Первобытное мышление / К. Леви-Строс. - М., 1999. - С. 126.

8. Деррида, Ж. Позиции / Ж. Деррида. - Киев, 1996. - С. 46-47.

9. Маклюэн, М. Понимание медиа: внешние расширения человека / М. Маклюэн - М., 2003. 464 с.

10. Раушенбах, Б. В. Монтаж. Литература, искусство, театр, кино / Б.В. Раушенбах - М., 1988.

– 238 с.

11. Каменский, А. Романтический монтаж / А. Каменский. - М.: Советский художник, 1989. С. 112-177.

UDC 304. TO THE QUESTION OF STUDY OF MONTAGE IN ART M.Y. Baksheyeva Zabaikalsky State University of Pedagogics and Humanities named after N.G. Chernyshevskogo Babushkina, 125, Chita, Zabaykalsky region, 672045, Russia marinabaksh1@rambler.ru The article is devoted to the theoretical study of the montage in Art from the position of the sinerget ics, deconstruction and communication theory. There is an analize of the montage as a method of percep tion and reflection of reality in the Art. The article touch as upon the montage as a component of postmo dernism estetics.

Keywords: montage, information, sinergetics, deconstruction, communication, postmodernism.

УДК 299.299. ОБРАЗ ПТИЦЫ В РЕЛИГИОЗНО-МИФОЛОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ СЕВЕРНЫХ НАРОДОВ Юрий Александрович Бычков, доцент кафедры изобразительного искусства Нижневартовский государственный гуманитарный университет ул. Ленина 56, г. Нижневартовск, Ханты - Мансийский автономный округ – Югра, 628605, Россия mankurt62@mail.ru Анализируются образы птиц в сакральных культурах древних народов. Рассматриваются сходства и различия птицевидных изображений в традиционных культурах и религиозно мифологических взглядах манси, ханты, селькупов и других народностей Крайнего Севера.

Ключевые слова: птицеголовые, угры, миф, сакральный.

После смерти человек, по поверьям многих народов, мог превращаться в животных и в их об разах жить как сверхъестественное существо. Египтяне, например, верили, что умерший может пе ревоплотиться в любое животное: цаплю, крокодила, змею и т. п. Чтобы помочь этому превраще нию, они делали саркофаги в виде животных, которые в книге мртвых имели ноги, голову и хвост.

Такие же представления были у меланезийцев, так, к примеру, на их саркофагах укреплялись дере вянные изображения акул.

Вера превращения умерших в тотемных животных была распространена на всех земных ма териках: Африке, Азии, Северной и Южной Америках. Индейцы сиу считали, например, что шама ны и женщины после смерти превращаются в зверей. Северные, юго-восточные и восточные банту верили, что умершие перевоплощаются чаще – в змей, а вожди и цари – во львов и леопардов.

- 136 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть Дальнейшим развитием этих представлений стала вера о превращение душ покойников в животных и птиц.

С развитием анимистических представлений формируются верования о душе. Только на бо лее поздней стадии развития душа человека представляется как невидимый дух;

даже у цивилизо ванных народов древности, душа мыслится в облике птицы, животного, змеи. Такие представления в прошлом были распространены у всех народов земного шара. Очевидно, первоначально сущест вовало представление о том, что душа человека имеет вид птицы или животного, и лишь позднее, с развитием религиозного мышления, оно сменилось представлением о том, что душа после смерти человека переходит, иногда временно, в какое-либо животное или птицу [1]. Чаще всего душа пред ставлялась в виде птицы. Видимо это связанно с представлением о том, что божества находятся на небе. Птицы летают по небу, «общаясь» между собой и сверхъестественными существами.

У североамериканских индейцев гуронов души представлялись в виде голубей, у алтайцев - в виде петухов, у якутов - жаворонков. Образ души-птицы был знаком египтянам, вавилонянам, гре кам. По представлениям древних египтян, душа умершего вылетает из тела в виде птицы. Душа египетского бога Осириса, к примеру, имела вид коршуна. В то, что душа имеет облик голубя или другой птицы, верили народы Средней Азии [1].

Представления о переходе душ умерших в животных, птиц и змей способствовали развитию культа предков в образе животных. У обских угров некоторые локальные группы (например, жите ли одного селения) вели свое происхождение от какого-либо животного или птицы [1]. По расска зам ненецкого поэта-оленевода и шамана Юрия Айваседы (род Вэллы) – гусь (Тяпту-ненецкий) яв ляется священной птицей для его рода. Он покровитель маленьких оленят. Весной, когда гуси, воз вращаясь с зимовки, низко летят над землей, Тяпту одевается в мех гуся и осматривает своих оле ней.

Финно-угорские народы, являясь язычниками, представляли животных и птиц, обитающих в природе, как предков-богатырей. Но в них оставались и животные черты: они могли превращаться в зверей-покровителей. Так, манси проживающие на реках Сосьве и Ляпине, почитали богатырей в образах животных и птиц. Их изображения хранились в особых священных местах, им приносили жертвы. Почитание предков в образах животных, как мы видим, выражается в жертвоприношениях, устройстве специальных празднеств в их честь. Это делается для того, чтобы, во-первых, уберечь себя от гнева предков, а во-вторых, обеспечить себе их помощь и покровительство. У некоторых народов существуют поверья о том, что души умерших могут украсть душу живого [1].

Также у селькупов, жителей западной части Ханты-мансийского автономного округа, распо ложенного непосредственно с Уральскими горами, которые являются своеобразной культурной границей между народами Европейской части России и Западной Сибири, популярными тотемными предками были птицы, и здесь этнографические материалы особенно хорошо увязываются с архео логическими данными.

Рисунки птиц известны и на сосудах Самусьского IV поселения (Степановское культовое ме сто близ Томска), причем в одном случае туловище птицы передано в виде солярного символа. Изо бражения птиц с солярным знаком внутри встречаются иногда на остяцких знаменах;

они носят, как считает Ю.Б. Симченко, сакральный характер и, возможно, являются изображением одной из душ человека [2]. Поскольку представление о душе-птице у обских угров было связано с образом тотем ного предка, можно предполагать, что рисунок «солнечной птицы» на самусьском сосуде носит то темистический характер.

Особенно характерны бронзовые изображения птиц в Западной Сибири для более поздних эпох – раннежелезного века и средневековья. Они обычно изображались в фас, с расставленными крыльями и имели ряд антропоморфных черт. Анализируя древние наскальные изображения Урала, В.Н. Чернецов обращает внимание на рисунки птиц в геральдической позе, сходной с позой древних птицевидных бронзовых идолов [3]. Похожие рисунки птиц известны по обско-угорским тамгам.

Еще Н.Л. Гондатти заметил, что облик личных тамг у аборигенов северо-западной Сибири в боль шинстве своем напоминает схематические изображения птиц [4].

Упоминавшийся выше ненецкий оленевод Ю. Вэлла наносит свой знак – латинскую букву «V» – на деревянные колодки для своих оленей, и этот знак также может претендовать на символи ческое изображение птицы, а конкретно его родового бога Тяпту – гуся. Если учесть, что личные тамги произошли от родовых и являются обычно разновидностью прежних родовых символов, то можно предположить, что в этой традиции отразилось почитание определенных пород птиц, ухо дящее в далекую первобытность. На происхождение тамг в виде птиц от родовых птиц-тотемов не однократно указывали В.Н. Чернецов и другие исследователи. [5] У обских угров известны родовые группы, ведущие происхождение от журавля, гоголя, фи лина и других птиц. По западносибирским этнографическим материалам пережитки представлений - 137 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть о птицах-тотемах были особенно сильны у селькупов. У них существовали роды и родовые группы Орла, Кедровки, Глухаря, Журавля, Ястреба, Ворона и Лебедя. Наиболее четко был обозначен культ орла и кедровки, отражавший дуально-фратриальное деление селькупов. Они, соблюдая издревле традиции предков, выращивали в домашних условиях орла и кедровку. Весной, встречая прилетев ших с юга лебедей, которые пролетали над селькупскими селениями, все жители выходили из жи лищ и приветствовали летящих птиц, подражая лебединому крику. «Наши братья прилетели», – го ворили селькупы и брызгали вверх водой, чаем и березовым соком [6].


У обских угров, согласно их верованиям, имеется несколько душ. Тотемистический характер культа птиц у обских угров, часто перекликался с представлением о душе-птице (четвертой душе человека), живущей в волосах на голове. Указывая на то, что у разных групп восточных хантов женские, наносные украшения были то в виде двух воронов, то двух ястребов и др. В.Н.Чернецов замечает, что эти изображения на косах, видимо, были связаны не только с четвертой душой, но и с тотемными предками [3]. Ассоциация четвертой души (души-птицы) с тотемными предками стала возможной потому, что эти две категории несут одну общую нагрузку - наследование жизни. Таким образом, археологические материалы, рассмотренные в свете этнографических параллелей, позво ляют предполагать большую древность представлений о душе-тени, уходящей после смерти чело века в загробный мир, и о душе-птице, передающейся по наследству и отождествляемой обычно с образом тотемного предка [5].

Роль образов птиц в западносибирских традиционных культурах достаточно многогранна.

Истоки их почитания уходят в первобытную древность и насчитывают не одно тысячелетие, доказа тельством этому, помимо археологических материалов эпохи неолита, могут служить фольклорные источники [5]. Достоянием общесибирского мифологического фонда является представление о трехчленности мироздания, все этажи которого – небо верхнего мира, земная твердь среднего и водная гладь нижнего – были доступны только птицам, особенно водоплавающим. Поэтому птица являлась обязательным элементом религиозно-мифологических систем всех этносов Сибири и име ла разнообразные функции. Одной из важнейших была роль пернатых в космогонии. Именно птица (утка, гагара, нырок, кулик) достала, со дна первичного океана, то есть из нижнего мира, первую землю, позже разросшуюся в заселенную людьми и животными.

Такая важная роль птиц в творении и обживании космоса прочно связала их образ с идеей жизни. По воззрениям селькупов, главная душа человека – сюмеш или ил – имеет обличье птицы с человеческим лицом либо человека с крыльями [7].

Популярность и долговременность птицевидных изображений с личиной в середине груди, в изобразительном искусстве можно объяснить распространенностью и прочностью сокрытого в них религиозно-мифологического воззрения, характерного для традиционной культуры приобского на селения. Оно являет собой веру в способность птиц или птицевидных идолов, с одной стороны, служить космическими проводниками в нижний мир ярусного мироздания, с другой – предупреж дать раскрытыми крыльями контакт этих душ с солнцем – олицетворением мира верхнего.

Зародившись, судя по появлению динамичных орнитоморфных сюжетов металлопластики, на заре железного века, эта мысль окончательно оформилась в эпоху раннего средневековья. Свиде тельством может служить канонизация образа распластанной птицы с антропоморфным изображе нием на груди либо без такового в релкинском бронзолитье. Появление в это же время статичных бронзовых птицевидных поделок обусловлено, очевидно, развитием религиозно-мифологических представлений и усложнением орнитоморфной части пантеона у приобского населения.

Бронзовые изображения птиц с раскрытыми крыльями – это атрибуты погребального обряда, проводники (попутчики либо вместилища) душ умерших при их перемещения в иной мир. Очевид но, в каких-то случаях требовалось изображение этой души рядом с птицей, в каких-то – нет. При коллективных захоронениях, которые не редки в средневековых могильниках, возможно изготовле ние в обрядовое использование орнитоморфных изображений с парными человеческими фигурами, где двоичность предполагает собою множественность. Еще одной вероятной причиной появления такой разновидности сюжета могли быть обрядовые действия, когда под сенью птичьих крыл тре бовалось сопроводить всех родовых предков (например, в поминальном ритуале). Помимо сюжета, в пользу предложенной семантики свидетельствует иконография изображений. При работе с ними от расчистки в культурном слое до описания и анализа – исследователь смотрит на находку либо сверху вниз, либо прямо. Отсюда мнение о геральдичности изображений «антропоморфной личины на груди птицы». Однако, представляется, что древний художник, исходя из религиозно мифологической концепции и требований ритуала, предполагал совсем иной ракурс – взгляд снизу.

Ведь это – птицы, птицы с раскрытыми крыльями, птицы в полете. Как же еще человек может смот реть на них, как ни снизу вверх? При таком ракурсе приходится уже говорить о динамичности об раза, о расположении облика человека не на птице, а под птицей, не между лап, а в лапах. Так визу - 138 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть ально реализовалось представление о душе в ее антропоморфной форме, перемещающейся в мифо логизированном пространстве вместе с птицей и под прикрытием ее крыльев. Именно в таком риту альном положении птицевидные изображения, по крайней мере, некоторые из них, использовались в первом периоде своего бытования, в раннем железном веке. На некоторых поделках, так называе мых Мурлинского и Бакчарского кладов и др. есть отверстия в центре, что позволяло насаживать бронзовую птицу на шест и перемещать ее над головой в горизонтальном положении. Изогнутость ее корпуса и приподнятая головка позволяют использовать скульптуру художественно-рельефной стороной только вниз, и в таком положении создается полная иллюзия летящей над головой птицы, человека, уходящего в верхний мир. Таким образом, можно говорить об использовании металличе ских орнитоморфных изображений кулайской и релкинской эпох из Приобья в погребальных ри туалах. Обнаружение же их в других археологических памятниках, помимо могильников, может объясняться значительным разнообразием условий хранения и дальнейшего использования вмести лищ душ умерших [7]. Итак, образы птиц, безусловно, сакральны, они являются выражением рели гиозно-мифологических представлений северных народов.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1. Соколова. З.П., Культ животных в религиях М. - «Наука»., 1972. – C.106-107., C.108, 118, 2. Симченко Ю.Б., Тамги народов Сибири XVII в. М.: Наука, 1965. – С. 3. Чернецов В. Н. Наскальные изображения Урала. Вып. 2. Москва. 1971. С. 79., – С. 4. Гондатти Н.Л., Культ медведя у инородцев Северо-Запада Сибири, в сб: Труды этнографи ческого отдела Императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии 1888. – С 80.

5. Косарев В.Н., Бронзовый век Западной Сибири. – М. 1981. – С. 254-255., С. 6. Прокофьева Е.Д., Шаманские костюмы народов Сибири, в кн.: Религиозные представле ния и обряды народов Сибири в XIX — начале XX в. Сборник Музея антропологии и этнографии, т. 27, Л., 1971. – С. 98.

7. Яковлев Я.А., К проблеме классификации и семантики орнитоморфных изображений с раскрытыми крыльями эпохи железа из Приобья // Материалы и исследования проблем народов За падной Сибири Томск 1996. – С 183., С. 192.

UDC 299.299. THE IMAGE OF A BIRD IN NORTHERN PEOPLE’S RELIGIOUS MYTHOLOGICAL SYSTEM.

Y.B. Bytchkov Associate Professor of Fine Art department Nizhnevartovsk State Humanitarian University Lenin street, 56, Nizhnevartovsk, Khanty-Mansiysky region – Ugra, 628605, Russia mankurt62@mail.ru The article analyzes images of birds in sacred cultures of ancient people. It observes similarities and differences of bird-like images in Mansi’s, Khanty’s, Selkup’s and other people’s of Far North traditional cultures and their religious mythological views.

Keywords: bird-headed, Ugry, myth, sacred.

- 139 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть УДК 130. «РОКОВОЙ ВОПРОС» РУССКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ В ФИЛОСОФСКОЙ КОНЦЕПЦИИ Н.Н. СТРАХОВА Светлана Ивановна Иванова, аспирант Белгородский государственный университет ул. Победы, 85, г. Белгород, Белгородская область, 308015, Россия Ivanova_S@bsu.edu.ru Рассматривается влияние польского вопроса на формирование идеи национальной идентич ности в русской культуре XIX века, через творческое наследие философа-почвенника Н.Н. Страхо ва. Страхов впервые рассмотрел польскую проблему с абстрактно-отвлеченной, философской точки зрения. Философ первым пришел к идее борьбы цивилизаций на примере русско-польского конфликта. Русский философ доказал историческую ценность и общечеловеческую миссию русской культуры и обозначил главный для нее вопрос - вопрос о собственной идентичности.

Ключевые слова: польский вопрос, борьба цивилизаций, культурная миссия, русская народ ность, национальная идентичность.

Территориальная близость, славянское родство, но огромная разница в культурных традициях православной России и католической Польши, предопределили тесную связь и непреодолимые про тиворечия между ними. Польша выступала как славянский вариант европейской культуры и циви лизации, мост между Востоком и Западом, приковывая к себе пристальное внимание русских поли тиков и мыслителей. Между тем, сам образ Польши оценивался русским общественным мнением неоднозначно. Так в период после трех разделов Польши и вхождения в состав Российской Импе рии, она рассматривалась как неотъемлемая часть славянского мира, пусть «неверная» и католиче ская. Это стало причиной сочувственного отношения России к Польше. Только та часть Польского государства, которая отошла к Российскому государству сохранила свое имя и некоторую автоно мию в виде Царства Польского в составе Российской империи, а 1815 году поляки получили от Александра I Конституцию, которой не имела сама Россия. Этот факт вызывал самые противоречи вые чувства в среде русской интеллигенции.

После польских восстаний 1830-1831 г.г. и особенно 1863-1864 г.г. восприятие Польши рус ской общественностью заметно усложнилось. Жестокость польских мятежников не только по от ношению к солдатам и офицерам русской армии, но и к русскому населению, проживающему в ох ваченных восстанием областях, а также необоснованные притязания поляков на восстановление «Великой Польши от моря до моря», изменили суждения о Польше, повлекли за собой решитель ные военные действия со стороны русского правительства и осуждение со стороны общественного мнения. Революционные события в Польше вызвали необыкновенный патриотический подъем во всех слоях русского общества. Как вспоминал Н. Страхов: патриотизм в обществе «заговорил очень горечо». Этому особенно способствовали газета «День», «черезвычайно полезная своими толкова ниями» событий и «Московские ведомости», поддрерживающие «своими энергичными статьями»

все решения правительства. Только «Колокол» Герцена, издававшийся в Лондоне, бросил клич в поддержку польских повстанцев: «За вашу и нашу свободу!», и, поэтому, «навсегда упал в мнении читателей». Демократически настроенный «Современник» молчал, не решаясь открыто поддержать этот лозунг [1, c.246].

Именно в это время и появляется статья «Роковой вопрос» Н.Н. Страхова, так негативно вос принятая русским общественным мнением, вызвавшая возмущение не только в правительственных кругах, но и в среде патриотических настроенных либеральных публицистов. Статья была опубли кована в журнале «Время» 1863, №4, ведущими авторами и редакторами которой были братья Дос тоевские. Журнал считался умеренным, по своему настроению почти славянофильским, открыто стоящим на «почвеннических» позициях или, по словам Страхова, созданный с целью «популяри зировать славянофильские идеи на петербургской почве» [2, c. 26]. Надо сказать, что поначалу, бра тья Достоевские положительно отреагировали на статью. В «Воспоминаниях о Ф.М. Достоевском»

Н.Н. Страхов отмечал, что редакторы сначала были очень довольны статьей и «хвалились ею», так как « в сущности она была продолжением того дела, которым мы вообще занимались, то есть возве дением вопросов в общую и отвлеченную форму. Но жизнь со своими конкретными чувствами и фактами шла так горячо, что на этот раз не потерпела отвлеченности» [1, c.247]. Страхов не раз упоминал об «отвлеченном» характере статьи, благодаря чему, она, по его словам, была «превратно - 140 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть понята». Но в этом и состоит главная заслуга философа, его специфическая способность размыш лять объективно: он впервые подошел к рассмотрению польского вопроса с абстрактно отвлеченной, философской точки зрения, не вполне понимая, какой резонанс получат его размыш ления в том конкретном историческом контексте.

Вышедшая статья почти сразу вызвала взрыв негодования со всех сторон. Первым гневным откликом стала статья К.А. Петерсона - в газете «Московские ведомости» 1863 г., №109, которая сыграла роль доноса и привела к закрытию «Времени». С критическими замечаниями выступил И.С. Аксаков в газете «День» 1 июня 1863 г., №22. Во всех публикациях выражалось мнение о том, что статья Русского (такой псевдоним взял Страхов для статьи «Роковой вопрос») основана на лож ных показаниях, а, следовательно, и выводы получились ложные. Страхова обвиняли не только в недостаточном патриотизме, но даже в «полонофильстве». Петерсон, в своей публикации, пошел дальше, назвав Н.Н. Страхова «бандитом с маской на лице» (то есть террористом) [1, c.250]. По следствия были крайне неприятными: журнал «Время» закрыли, а автора статьи осыпали упреками.

Н.Н. Страхов крайне тяжело переживал несправедливые обвинения: «Мне горько подумать о том огорчении, которое я невольно причинил многим патриотическим людям. Но еще великим наказа нием мне было то, что меня принимали часто за полонофила и по этой причине обращались со мной с особым уважением. Это было мне больнее всех тех презрительных взглядов и холодно стей...» [1, c.247]. «Статья о таком важном предмете, если бы она была написана в смысле, против ном русскому чувству, никак и никогда не могла бы явиться в этом журнале», - писал он в письме к редактору «Дня» [3, c.56]. Пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, Н.Н. Страхов отправля ет письма М.Н. Каткову, редактору изданий «Московские ведомости» и «Русский вестник», и И.С.

Аксакову, редактору газеты «День», в которых он давал разъяснения по своей статье, утверждая, что «польский вопрос, больше чем всякий другой, требует участия и всех наших внутренних сил, напоминает нам наше различие от Европы, требует уяснения и развития наших самобытных начал»

[3, c. 53]. Под этими словами философ подразумевал необходимость глубокого философско аналитического исследования польской проблемы, а не простой публицистичности и злободневно сти патриотических высказываний. Письма Н.Н. Страхова так и не были опубликованы на станицах периодической печати, их не пропустила цензура, они увидели свет только в 1890 г. в предисловии к его труду «Борьба с Западом в нашей литературе. Исторические и критические очерки» [4].

Уже в начале статьи автор обращает внимание на то, что мы привыкли смотреть на многие вещи поверхностно, «с более общих точек зрения» и, поэтому, суть дела, истина нередко ускольза ет от нашего внимания. Тоже произошло и с «польским вопросом», за ним мы видим лишь полити ческий конфликт, противостояние двух государств, но проблему надо рассматривать гораздо глуб же, не в политическом, а в цивилизационном ключе. Чтобы разобраться в «польском вопросе» сле дует взять воедино две проблемы: взгляд поляков на нас и наш на поляков. Оба вопроса аккумули рованы в так называемую проблему «самоидентичности», национального самосознания.

Поляки сознательно выделяют себя из славянской семьи и главная причина этому — их при надлежность к европейской культуре. Автор подтверждает, что эти притязания вполне обоснованы, вся их история доказывает право польского народа «считать себя в цивилизации наравне со всеми другими европейскими народами». Вместе с другими европейским народами Польша приняла като личество, «в науках, в искусствах, в литературе, вообще во всех проявлениях цивилизации, она по стоянно браталась и соперничала с другими членами европейской семьи никогда не была в ней чле ном отсталым или чужим» [5, c. 37]. Это вдохновляло поляков на борьбу с Россией, в этом они чер пали духовные силы, в сознании действительной причастности к европейской цивилизации. Фило соф приходит к выводу, что противостояние Польши и России, есть ничто иное как столкновение двух культур, борьба двух цивилизаций, Запада и Востока, «народа цивилизованного» и «варваров»

[5, c. 37]. Спустя шесть лет в журнале «Заря» от 1869 г. будет опубликован труд Данилевского «Рос сия и Европа», в котором концептуально рассмотрен вопрос о конфликте европейской и русской цивилизаций. По мнению многих современных исследователей творчества Н.Н. Страхова, он при шел к идее «борьбы цивилизаций» независимо от Данилевского и раньше него. Но там где Страхов сформулировал только общие идеи, Данилевский сумел оформить эти идеи в разработанную, обос нованную концепцию, что, однако, не умаляет роли Н.Н. Страхова в истории русской философской мысли [6;

7, c.131].

Вторая часть рассматриваемой проблемы — это отношение русских к полякам и поиск спе цифики собственного национального самосознания. В чем русские увидели «точку опоры» в борьбе с поляками? Мыслитель дает однозначный ответ: «наши мысли обращаются к единому видимому и ясному проявлению народного духа, к нашему государству». У нас есть одно, но великое благо, ко торым мы обладаем: «мы создали, защитили и укрепили нашу государственную целость, мы обра зуем огромное и крепкое государство..."[5, c.39]. Крепкая государственная организация важна, так - 141 В мире научных открытий, 2010, №3 (09), Часть как дает нам возможность самостоятельной жизни. Но не стоит преувеличивать роль государства, дополняет автор, так как оно «есть возможность самостоятельной жизни, но еще далеко не самая жизнь». Государство является полным, завершенным только при наличии в нем духовного состав ляющего, «народного духа», почвы. Эти смыслообразы Страхов, как представитель почвенников, активно использует для рассмотрения самобытности начал русской жизни, понимая под ними «ко ренные и своеобразные» силы народа, источник его жизненных сил и органических проявлений [7, c. 133]. Здесь можно проследить главные различия во взглядах почвенников и славянофилов. Если славянофилы видели духовную основу русской цивилизации в православии, и связывали возрож дение русского общества с возвратом к истинному христианству, то почвенники сместили акценты с православия на русскую народность и почву, которая составляет основу жизни народа. Почвен ники полагали, что народная жизнь заслуживает бережного к себе отношения не потому, что она является носителем христианских ценностей, а просто потому, что ценна сама по себе, а почва выступает как основа народности, определяя ее самоидентичность и самобытность развития. Ду ховная основа, «глубокий и плодотворный дух» несомненно присутствует в нашей русской цивили зации, однако, по мнению Страхова, недостаточно ясно и отчетливо. Но, и находясь «в зародыше», «в зачатке», этот дух уже "ревниво охраняет свою самостоятельность и не дает над собой власти никакому чуждому духу, который настолько крепок, что способен отталкивать всякое влияние, ме шающее его самобытному развитию» [5, c.45]. В качестве примера автор ссылается на попытки по лонизации русских областей в Малороссии и в Москве, которые встретили «непреклонный, неодо лимый отпор», нравственную стойкость и «глубокое упорство» со стороны русской культуры.

Уверенность в силе и крепости нашего государства и неуверенность в духовной независимо сти и самостоятельности русской народности составляют главное противоречие русской культуры:



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.