авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Александр Ильянен Дорога в У. Дорога в У.: KOLONNA Publications; 2000 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Девушка с осеннего бульвара Москвы, та Аня, слов но сестра гейши-гея, я, которому дали денег на белье, предварительно разорив как Рогожина на три бутыл ки кока-колы в гей-клубе, в тех джунглях, где ангелы и Э.Пиаф.

*** Это огромный монастырь в стиле Гауди, постмо дерн, барокко черное и белое как в Сибири, танцы Ки но, борьба в том баре, в том клубе трех обезьян. Нет дыма без огня, черные тела солдат любви. Белая Ин дия, костры, картины гор, московский музей в арбат ских переулках. Тишина.

Униженье через коричневую воду, американскую, ху же ананасной, через поклоненье страданью, в ее гла зах, преклониться чтобы возвыситься, приплыть через тьму вод и воздуха к той горе, ее постели. Война язы ков, три обезьяны. Момент падения, огонь, сизоватый дым, тени. Неописуемый ужас тех страданий, тех тел, падших туда, тени тех стен, безымянность, кроме имен подававших воду и еду. Тропическое дно Москвы.

Возвращение в Петербург на кр. стреле как на бе лом слоне. На желтой бумаге, оставленной Аней, пишу о евразийской впадине. О тундре, цветках в пыли, ин дийском кино, французских и русских, иных писатель ницах, тонких пальцах, пыльце от букв, птицах, возду хе и воде, деньгах из жести. Кризис бумаги денег, ее Сибирь, ее запахи. Без-домные, без-работные. ИНЫЕ.

Армия спасения, без войны. Их глаза, уши, аппетит.

На кухне рядом со Смоленской. Их ванна, джипы, же ланья. Распад, падение, полет.

Сама себе закон, стихи об аниной войне, военный суд. Кино о женском платье. Одна мечта, сгорающая как тело в платье, ее руки в машине, ее усталость. До ма терпения горят. Страсть, которую одену в платье, дам ей имя. Мечта о несгораемом платье. Сгорает, а тело остается как дом для души. Перед тем, как он по шел мыться, я вызвал его из ванны, тонкий крючок сло мался случайно, он вышел сам, в полотенце на бедрах, короткая лекция в прихожей. Кафедра из дуба. Зоя ти хо пела как девушка из хора, он стоял босиком и слу шал. Когда я закончил лекцию, тихо сказал, не стой на сквозняке.

Такой сквозняк чувств, надрыв, изнеможенье. Впору ломать все стулья. Аня, А. Македонский в своей импе рии, Наполеон в Москве. Лекция в октябре, Нева в ог не, вода в гневе. Хорошо гулять в такую погоду, романс городской. Музы, их тела обнажены и полуобнажены в ожидании, Москва, Смоленский бульвар. Он вышел специально из ванной, чтобы проводить меня, с поло тенцем на бедрах, с трогательным изгибом спины и шеи. Не стой на ветру, сказал я, строкой из стихотво рения.

Она не приехала проводить меня ночью на вокзал.

На Красную стрелу как на Белого слона. Испугалась тьмы, обещания сна. Рассказчица снов как Ш. Прови дица, пророчица. Как новое русское кино: едем осен ним бульваром ночной Москвой, в огнях иллюминации, дураки и дороги как в сезоне в аду у Рембо.

Война смыслов, код от дома на Осеннем бульваре, толкование слов. Вот целых три ключа, ночь москов ской мечты, спящий юноша как танцовщица на заднем сиденьи. Конец, рудимент звериного. В комнате я и К.

Белой фотографией на потолке. В утренней комнате Ани. То, что поднимает на этажи Москвы. Как будто в башне перед столпотворением, смотрю вниз на огни.

Тени геев из трех обезьян, бирки гарсонов с именами, все исчезает, остается небо Москвы как византийский купол.

*** Верлибр о светло-сером. Восьмое ноября, день смерти Ч. Круглый собор полка, турецкие пушки, ого нек сквозь ограду и ветки. Мечта о кладбище, поездка на маяк. Прогулка по другому кладбищу, мечта о музы ке и пении, поминальной литургии. Вышло другое пе ние. Революция, хижины, дворцы и хищники двух по лов. Джунгли, африканский тропический лес, тундра, наш лес. Переводчик на голубом покрывале эпохи мо дерн, во времена постмодерна, запущенных кладбищ.

Восстановление церкви, дождя и снега.

Возвращение к сезонам, музеям, мирной жизни. За пустение, среди всего памятники птицам. Мировой мир после мировых войн. Военный мир, дворцы, хищные птицы с голыми шеями. Небо затянуто дождем, каму фляж. Включили желтый свет, золотое окно. После той прогулки не на то кладбище спал. Тоска не знаю по че му. Не то кладбище было как свое не чужое. Вокзал и кладбище. Хижины разрушаются под порывами ветра с океана.

Осеннее кладбище, дорога на океан. Салоны жен щин, мечта о музыке. Хор в полковом соборе остал ся сзади, вместе с мечтой о мосте и беседке. За ок ном хор, пение, трофейные турецкие пушки из чугуна.

Городские прирученные животные. Там, тогда, сон на Осеннем бульваре в аниной кровати. Словно во сне Москве. Интерпретация текстов в помещении, в раз ных интерьерах, на св. воздухе, в разных сферах. Го лоса осенних кладбищ, стих Клюева. Огни побежда ющие. Платье для прогулки в сторону Университета.

Военный тулуп похож на шубу оперного певца. Тулуп чик. Слово ласковое как сестра или брат. Нравствен ность одежды, ежедневность театра, между двух репе тиций. Греческое понятие, индийское, китайское, япон ское, восточное. А также западное, кельтское, камен ное, лесное с деревянными голосами. Рыцарский иде ал.

Все о своем, лекция профессора об авторе. Резюме:

не всякий пишущий автор. Веник, баня, церковь, где те перь метро, концерты, баня. Подземное и небо в раз ные часы. Как в любую погоду самолет. Имя того моло дого человека Уфимцев. Чужие тела как язык. Дневник во сне, фильм Бунюэля, имена как у братьев Гонкур.

Это равносильно тому, чтобы снимать кино. Еже дневность жизни, ее поля, сады, пашни. След в небе от самолета. Безнравственность вещей и песен. Классо вость, стратификация всего, в том числе и людей. Но человека человек. Вокзал. Кладбище осенью, бюсты, кресты. В одном из склепов статуя как в Лувре без го ловы. Ангелы, Христос, цветы.

Все видится насквозь. Корпуса фабрики наподобие американской, ремонт церкви. Известность и аноним ность могил. Дикая жалость, тоска по идеалу. Все мертвецы бывшей столицы. Настоящее в прошлом.

Осень, фильм Бесы с Омаром Шерифом.

*** Панк, пень, пан. Крашеные волосы как римский шлем, красное и золотое. Греческая, римская антич ность. Греческая сначала, потом римская, фашизм, се нат, горящий Рим, гуси. Варвары для потопа. Стихо творение Поля Верлена. Одиннадцатое ноября, пере мирие первой мировой войны, тотальной, позицион ной, химической с аэропланами. Лекция о памятниках в университете, на той стороне Невы, где стоял и кла нялся Блок. Не своему флигелю, где родился, а пуш кинскому дому. Ежедневность жизни. Речь о Кузмине.

Дай бог всем людям. Платья. Трамваи людей, косящие взгляды на чужое платье, чужую жену, любовницу, лю бовника. Косость тех взглядов. Память это как строи тельство собора, вокзала, винтовая лестница в Бар селоне, имя архитектора на обложке журнала. Испан ские замки, соборы, увитые розовыми цветами, вьюна ми легкие беседки, балконы, дворы внутри домов. Тя желые американские мосты, Манилов, архитектор ме чты, своего рода Циолковский полетов. Отель друж бы между двух берегов, беседка. Гауди, Корбюзье, Ма нилов. Грандиозность проектов, интимность желаний.

Скромность детской мечты. Взгляд за окно. Пропасти, где добывают металл, реки золота, горы алмазов. Руи ны и водопады, аллеи парка. Террасы, балконы, колон нады. Разговоры во время прогулок. Застывшая музы ка.

Вокзал, история его строительства, мемориальная доска архитектору. Тон-Манилов, как Бизе-Щедрин, Вивальди-Бах. Путешественники. Их мечты, надежды, приятная усталость. Или наоборот: тоска, странные предчувствия, беспокойство до страха, страшной тре воги. Над всем эти ужасным и прекрасным своды вок зала. Это памятник неизвестной путешественнице.

Вчерашняя фраза из лекции. О том, что собакам, проституткам и солдатам вход запрещен. Восемна дцатый век. Прогресс. Красная Стрела. Строитель ство храма как в Индии, вокзал. Каста воинов. Со баки Павлова, их чистота, идеализация до памятни ков, плакатов, миф. Запах денег с тех пор. Профес сор из Франции. Амфитеатр сомнений, речь, розовые стены, огромные окна и то, что за окнами. Одежда пу тешественников. Химерическое состояние голов. На стоящая площадь перед Нотр-Дам. Все пути ведут к вокзалу, начинаются от. Повторение лозунгов и посло виц, мнемотехнический прием. Репетиций движений.

Постановка Путешествия из Петербурга в Москву. Ба лет, опера, новый роман.

Пушкинская улица, вдали освещенный монумент. На площади обелиск из серого гранита с золотой звез дой. Жизнь вокруг вокзала-памятника. Жизнь вопреки и благодаря. Над парадоксом. Люди сами разрешают парадоксальные состояния. Пародия парадоксов. То что кажется нелепым, абсурдным. Обида людей и их триумф в виде построенного вокзала. То, что происхо дит на вокзале. Слон Наполеона в фильме Отвержен ные. Жизнь в том слоне. Зал ожидания как метафора.

Поэма, балет сам по себе. Театр. Ходи и смотри, нико гда не надоест. Желание жизни, сама жизнь в этом ап петите, проявление природы вопреки культуре, поэзия ростка сквозь черный асфальт, виденное когда-то все ми. Печаль и песни матросов, провода которые соеди няют и разъединяют. Светящиеся цифры, тени людей.

*** Набережная, острова как в океане, после войны. Ил люзорность. Одежда, пятнистая куртка как в тропиче ском лесу, меховой ворот от игрушечного зверя, фан тастического, былинного. Не волк, не ворона, не. Ис кусственность мехов на офицерах.

Новолуние. Чудовищная усталость. Как будто из мрачных глубин выходит зверь. Как будто воротник из меха того зверя. Между собакой и волком, название ро мана. При чем тут мех. Вокзал, его дворы, свет от вы вески реклам, на крышах, в окнах магазина, Запад-Во сток, английская поэзия. Звери выходят из своих таин ственных глубин, ищут и ловят. Охота. Шкура, шерсть, внутренности. В горах, где нибудь не у нас, далеко и высоко. В Африке, Америке, Азии.

Лекция в университете. Ритуал: тихо кланяться мра морной доске. Имени на мраморной доске. Песни дня рождения спеты. Получены деньги, отдан долг благо детельнице Т. А. Академия. Сто тысяч как в романе Идиот. Не сверток, а две купюры. Не в салоне, а в кори доре. Звуки, не слышимые уху из высот. Дыра, где дре млет зверь, в уютной берлоге, норе. Природа. Ее аппе титы. Блеск глаз из тьмы. Там дремлет животное, стра хи спрятались, затаились там. Тема укрощения. Цирк, балаган, шапито. Деньги, полет вниз. Земля. Голубое метро, Васильевский остров. Земля, золотое кольцо, Садовая сорок два, адрес ломбарда. История Сенной площади пишется. Макс прав, от трагедии театра, ро мана, к фарсу киноромана. Барочность одежд студен ток, стариков. Вечность стран света. Русь, Гораций, о.

Восклицательный знак. Здесь ветер над памятными досками. А мы живые, мертвые. Срам, который име ем и не боимся потерять. Срам живых, точки безумия как на карте. Земля и небо. Мост, по которому иду. Лю ди на мосту. Волосы и голос. Философия, мех, маши на для житья. Звериное тепло, овечье, собачье, поро сячье, животное. Волчье, птичье, овечье. Львы и ягня та. Книга об этом. О тепле, поиске мягкой соломы в хлеву, подстилки, еды. Нечеловеческое тепло. Трина дцатая степень страсти. Мех как подкладка для руко писи. История болезни генерала от психиатрии. Руко пись, найденная в подвале чудом после потопа. Тай ное и явное. Смех. Невидимые миру сталактиты пещер слез. Красота от застывших минералов. Спуск в пеще ры. Минерализация слез. Их источник. Таинственный мрак. Дыхание страсти. Желание. Теплота, близость слез счастия. Время остановилось и исчезло.

Без одежд, сняты последние. Голубые как у восточ ных девушек кальсоны.

Капитан Лебядкин, поэт. Его сестра, герой-любов ник. Муж. По телевизору показывают фильм. До дня рождения. Душа моя, то что между строками. Поэт прав. Вокзал, над которым космос и его дыры. Невы носимый запах денег. Флаг на башне Московского вок зала. Где-то огромные горы, море, орлы. Воздух. Где то: романтическая поэзия. Памятник русскому челове ку в развитии через два с половиной века. Приближе ние к Пушкину, удаление. Памятник для памяти, для того, чтобы забыть получше. Памятники через време на года, музыка в тумане и огнях, в снегах. Вокзал: по сле лекции о памяти войн. Конструирование памяти при помощи человеческих душ, рук. Степные волки, их вой. Собаки, поросята, жемчуга. Все спрятано, зары то. Акт безумия, разбрасывание перлов. Смех и слезы пациентов. Гармония чувств, от которых исходят вла гой. Истории болезней, терпение бумаги. Театр. Кино.

Сквозь жестокость романсов к звездам.

*** Прощал и жалел ради имени, Жан Жене. Друг, пе редняя, черная парадная, где он исчезает. Дороги, до рогие дураки, удаление от романа. Памяти Гоголя.

Памяти Достоевского, речь о Настасье Филиппов не. В ее глазах было что-то глубокое. Глубокий и та инственный мрак. Рассказ о святой Земле паломни цы Ольги Алексеевны, адмиральши, девятого ноября у Ларисы, в золотом сиянии. Ее грибы из под Вели ких лук, где течет река Ловать, лилии, кувшинки, доро га лесом пятнадцать километров. Пять стран, в кото рых она побывала, голоса. Порт-Саид. Рассказ о сере бряной статуэтке, собственной дочери, арабском про давце. Голоса певцов и певиц. Песни про дороги, ко локольчики, горницу. Стол круглый как земля, но не в голубом сиянии, а при свете свечи. Борьба светов. Не узнаваемость женских и мужских лиц. Потом узнава ние, эффект света и круглого стола, вокруг которого си дели. Гвоздики, их нежные стебли в воде и бутоны.

Танцовщицы и певицы в глубине. Вода и воздух, свет свечи. Ольга А. Словно послушница из поэмы, убежав шая из монастыря. Зверь, которого она встретила. Ди кий, свирепый, нежный, гибкий, страстный. Борьба и победа. Путь вдруг сужался и расширялся, море, вол ны, неземной свет. Рассказ о даче. Опять: о дочери, статуэтке, свечах, бусах. О музыканте, певце, которо му она подарила на счастье иконку со своим благосло вением, в добрый путь. Имена растворяются в возду хе воспоминаний, одни голоса: от мужских до женских.

Разные: лесенкой от сада до горницы, цветов, реки.

Князь, Настасья Филипповна. Чтенье в постели. Голос чтеца, его тело, слух словно у женщины, вниматель но-рассеянный.

Рассказ о швейцарских художниках, горах, их дерев нях, деньгах. Ежедневный героизм людей, дороги, ти хие голоса, крики. Свет. День рождения на Театраль ной площади, приближение, дорога. Путь на трамвае, пешком, бегом. Мимо голубой, всей в ветках черных, церкви. Вся в небе осени. Религия людей, героизм, острова после борьбы, одиночество, океан, есть вре мя для раздумий. Океан это потоп после всего. Раз лился вокруг. Женское имя острова. Дорога к круглому столу, женщины и ожидание. Приближение к трапезе, женские внутренности, голоса откуда-то из-за утробы, из таинственно-мрачного. Золото вокруг. После доро ги. Они плыли к святой Земле на «Тарасе Шевченко».

Батюшка, братья и сестры, птицы, маленькие и боль шие, чайки, и альбатросы, матросы. Малларме.

Дорога с дня рождения, Аня, другая, не московская, подруга Кати, Лена, Сережа словно Дягилев. Он при нес бутылку коньяка, золотых яблок, бананы, алую ко робку конфет. Опустошенье: картина после бала. Пост фестум, лучше не скажешь. Классическая правда. До и после барокко, маньеризма до пост модерна. Хре стоматия по истории стилей. Множественное число, а все в единственном. Небо над греческим или индий ским театром во весь экран. Розы, голоса, все прони кает до самой глубины. Те же волосы, свет. Таинствен ный мрак. Еще воспоминание о старце, по дороге на зад, с Театральной. Прорубь, которая не замерзает, та кое чудо. Рядом с ларисиным домом. Свет из глуби ны русской деревни, где адмиральша проводила ле то. Хватило этого света чтобы озарить нас за столом и дальше. Шаманский дар. Дыры, металл, бумага.

*** Не сосредоточусь никак ни на чем, новый сезон. По сле почти-Болдина, пять шесть часов езды автобусом от Криушей, нашей деревни изгнания, где мы провели три месяца в труде и отдыхе среди алжирского и наше го народа, в лесу, после завода, остановки в городе на площади Арзамаса, путешествия по холмам, до Ниж него, до Дивеева, до и после. Проблема интерпретации текста, письмо и слух, соловьи, лес, ландыши. Прогул ка перед сном, сон-письмо, письмо-слух. Пушкинское изгнание, память и памятники, камень, бронза, мрамор и соловьи, черные ботинки на заводе, брюки, бэтээр.

Двадцать лет со дня призыва в Советскую Армию, май, возвращение в Питер, после всего, на волнах словно потопа, в метафорическом ковчеге. Перевод слов, цветы на маленьком столе, я просыпаюсь после Москвы, деревня Криуши, наша резиденция подобно болдинской. Наша не-осень, а еще-зима, потом ожида ние весны, конец зимы, неожиданная весна. История Арзамаса.

Открытие страны весной, поездка по стране, Вла димир, Суздаль, снова, Александров, Ярославль, вок зал, ночной перрон, дождь, поезд увозит в деревню к тетушкам, наша праздность, леность в работе, наши путешествия в мир звуков, слов. Глаголь. Дом в Арза масе, где Горький провел пять месяцев ссылки, с мая по октябрь, кажется. Рождение и школа Голикова, Гай дар, гражданская война, Великая отечественная, ябло ни цветут на улице, площадь перед Собором, прогул ки с алжирцами, французская речь. Мой поэт, часть и целое, от памятников до метро, на площади, в сере дине улицы в сквере, что видно с Невского, освещен ный светом черный господин стоя, сидя черным ли цеистом, до улицы, площади, города, где казарма гу сарского полка, звона колоколов св. Софии, с памятью о Чаадаеве, Лермонтове, Давыдове, всех поэтах, гу сарах, мыслителях. Памятник Лермонтову в моей Мо скве, посередине Евразии, огромный монумент, откры тый после забытья в мою поездку на Осенний буль вар к Ане, Демон и борьба с барсом. История памят ников, создание памяти это процесс, сказал профес сор Прост из Сорбонны. Памятник Гоголю напротив Генерального штаба континента. Евразия, строитель ство Москвы после пожара. Воображение пожара, па мятник пожару, фотография потопа, рисунок из св. Пи сания, иллюстрация Доре. Монстры слов из серебра, прогулки, посещение лекций не смотря на сезоны, фи лософия сумеречного сознания, доктор Ф. Это история болезни, чудом найденная в подвале академии. Лес, ландыши, соловьи. Чтение романа на немецком язы ке американца Доктороу, регтайм, перед письмом в те традь, после сна, чая. Книжечка о Распутине, куплен ная в лавке женского монастыря. Лошади на площади, рынок, мои алжирцы. Память о войне. Нервное бес покойство после удивительного покоя. Поездка в Мо скву. Из Пэ в Эм, вот две точки. Строительство скорост ной жэ дэ. Непереводимое. Попытка перевести имен но это. То что сопротивляется переводчику. Война смы слов. Ключи и шифры. Флейта и барабан войны. Жел тое с белыми колоннами здание Адмиралтейства и ал легории. Армия и переводчики-офицеры, их война с языком и смыслом. Романс про гейшу, точнее слова про гейшу в романсе о бразильском крейсере. Вертин ский-Северянин.

*** Небо и герань, роман-окно, осенние ветки. Серый цвет мелодии. История болезни, подвал розового зда ния академии. Война и медицина, Бехтерев, Боткин, Бородин. Настоящая могучая кучка. Все тот же поход князя Игоря на половцев. Опера сочиняется. Москов ский вокзал, интерьер, письма Ван Гога, одна из моих любимых книг. Удаление от романа, комментарии. От дых на пути, вокзал. Путь в дом-Египт. В Грецию, Ин дию. За три моря.

Конституирование памяти, то есть ее создание, про цесс, замок. Здесь и суд и иерархия подчинения, вер тикаль и горизонталь как в науке о связях. Мучитель ный процесс, суд, совесть по-гречески. Точка безумия.

Может быть моя, твоя, своя-чужая. Черный мрамор Врубеля, могила. А пока осень на кладбище. Контр-ре формация Казанской церкви. Желание. Рассеянность, вот нашел слова о моем, как сказать? Ветры над Рас сеяние чувств, аффективные состояния, учение об эмоциях. Крылатское, ночная Москва, потом утро. Пе реживание опыта. Поездка в Москву, осень, другое из мерение. Аня, те обезьяны. Ноги, волосы, голова да леко. Песни о Москве, поездке туда и обратно, занаве ске, русский пейзаж за окном. Приближение к русскому сезону. Лермонтов. Иль демонэ. Перевод на итальян ский язык. Бред переводчицы. Воскресенье, болезнь, день без строчки. История переводчика с доисториче ских времен, до потопа, ковчега. Язык всех минералов, трав, неживых вещей. Блажен кто понимает. Магазин, облака, история. Открытие сезонов, то есть времен го да. Неправильная интерпретация (толкование) кален дарей.

Коля с Миллионной, его календари, стена с икона ми и картинками, пришедшие спрашивают, кто это? Де ятели балета, певицы, поэты. Голоса, сундук, буфет.

Одиннадцать лет работы в Эрмитаже дворником, квар тира четырнадцать, цветные витражи на лестнице, са лют на набережной. Флоренский, иконостас. Его крас ные и черные жилетки, рубашки из крепдешина, шелка, крепжоржета. Серебряные цветы на фиолетовом. Его измученное лицо, учеба в университете, работа аген том по недвижимости. Пьет пиво и читает незнакомо го немецкого автора, гефэрлихе мэхтэ. Опасные силы, перевожу. Бутылка коньяка принесена Сережей Ш., у него торговая точка на Чернышевской. Что делать, кто виноват. Чернышевская, цветы, Фурштатская. Там Ко ля иногда встречает Сережу на его торговой точке, там он продает продовольственные товары. Колин салон, не притон, не малина. La Framboise. Словно название виллы на Миллионной. Этот Север, его несомненная польза. Три века русской поэзии. Сужение и расшире ние пути. Классическое состояние. Владимирка, одно из названий русских дорог. Сезоны. Страхи, шуршание занавески в поезде, испуганный взгляд за окно, взгляд без любопытства, а от нервного напряжения, чтобы успокоиться.

К Коле приводят мальчиков с вокзала, от Гостиного двора, кафе Чибо, так прозвали место встреч, летнее кафе на Невском. Лебуркин, его жена, их маленькая собачка и дочь-студентка. Ева. Коля ездит к ним иногда в гости, в Купчино. Колины трусы-пижама из азиатско го шелка, платье Востока. Колина майка. Усталое ли цо кокотки с двумя глубокими морщинами, прядью не крашеных волос, кольцо в ухе как у цыгана. Рассказы вает про Обухову, как она любила чтобы ее (опускаю мат) прямо на сцене, рабочий. Тарантелла. Они такие сладкие, говорит Коля о мальчиках. Любитель балета, Клавдии Шульженко. Застенчивый и гордый, гостепри имный, родом из Баку.

*** Абсурд, железная логика картинок, красочных и чер но-белых, эстетика и этика, все смешалось в попыт ке найти связь. Театр, женская логика сцен. Псы-рыца ри, просто рыцари, певцы и мандолина, девушки с ги тарой. Вчерашний ученик, опять уроки как в жизни пе дагога. Битва языков, башня, религиозные войны. Гер мания, Франция, какой-то семнадцатый век, крах гума низма. Картинка над аниной кроватью в Москве. Ог ни в тумане. Сон в аниной кроватке. Дюрер, аллего рия с горожанами или крестьянами, не помню, забыл.

Женское и мужское в одежде. Попытка разделить по лы по третьестепенным признакам. Помню, что кар тина над кроватью : надпись на золоченой бронзе на латыни. В испуге отпрянувшие м. и ж., крестьяне, а может быть горожане. Россия, буржуазная революция в конце всех, после социалистической, после комму ны, постиндустриальная, то есть конец века, ожида ние конца, поэтому картина Дюрера над аниной посте лью. Эйфория людей, мрачное ожидание, просто ожи дание, с книгой, на почте в очереди за пенсией. Ожи дание с телевизором, где мелькают красивые картин ки, обещая туалетную бумагу, гигиенические салфетки, кремы, корма для попугаев, кошек, собак, таблетки от проституток, обещание утолить боль, успокоить.

Писатель, несостоявшийся читатель книги, одной, как архитектор Манилов. Героическая симфония, по священие бойцам невидимого фронта, читателям, вра чам человеческих душ. Страхи, которые вдруг нале тают на писателя словно на бурсака в сельской цер кви. Вий. Известные и неоткрытые еще фобии, их спи сок, латинские имена. Таблица болезней, пустующие гнезда. Ботаника. Наука о цветах, кустарниках, рост ках живого. Средние века, Сорбонна. Вишня в коньяке, коробка конфет толстоватого ученика, невозможность объяснить ему что-либо из французского языка. Тол стые пальцы или слишком короткие для игры на фор тепьяно у ученицы. Шопен. Его ученицы. Осень, буль вар воспоминаний. Триумфальная арка. Предложение преподавать язык анархистам в летнем лагере. Лагерь в виде алей и беседок, огромного моста. Князь Кро поткин. Терпение – проявление страсти. Дух народа.

Собирание людей повсюду. Чтение лекций в универ ситете. Мое ухо и тело. Дух студентов. Народ, энци клопедия от а до я. До самого дна, туалета Московско го вокзала. Нотр-Дам. Еще существуют музеи, Кремль.

Народные сцены из оперы. Как говорил Мишле, на до уметь расслышать голос, развитие феноменально го слуха, экзерсисы слушающего. Целые гаммы.

Такой сумбур, какофония, множество голосов. Сту лья, парики певиц, театр. Терпение письма, то есть не самого письма, чье терпение безгранично как у приро ды, а ежедневность. Слух, слоновая кость, мебель, де рево. Скамейка в сквере с обелиском, орлом на шаре, Румянцова победам. Нева течет как река в поэзии, ро ман в романсах. Отдых на пути в аудиторию, на лекцию французского профессора.

Одежда, на самом деле это театр или продолжение другими средствами. Эпоха барокко, эсхатологические ожидания. Церкви, соборы, комнаты, квартиры, част ные дома, разговоры, одежда. Гаммы с утра. Все под чинено одной цели. Полная и частичная рассредото ченность. Отвлечение от цели, барокко, ростки клас сицизма. Линии, закрученные как лестница. Разговор.

А в одежде такая черта, пятнистый офицер. Тулупчик.

Куртка для камуфляжа, сеть для улавливания, мар кировки самолетов, танков, боевой техники. Спрятать на местности от противники. Как в войне континента.

Человека человек. Продолжение другими средствами.

Телевизор. Пятнистая одежда, память.

*** Верность постмодерну, осень, страницу с текстом положил в бумаги, среди бумаг осени, лекция амери канского француза из Сен-Луи, на французском язы ке. Il faut etre absolument postmoderne. Il faut etre absolument. Формула Клаузевица-Рембо. Снова фран цузские песни, Шарль Азнавурян, осень, пятница, утро, которое переходит в день как улитка вверх, escalier escargot, лестницей собора, ползет вверх, стремится в небо.

Черные картины швейцарского художника, разлука с летом, водой, белыми ночами, мечтой об альпий ских углах. Красное и черное. Попытка сосредоточить ся, разбросанные мысли после взрыва, так показыва ют в телевизоре, красное и черное. Сумасшедший Су риков, его дом в Москве, доска, тихо кланяемся, прохо дя мимо. Недалеко от Кропоткинской, где мы проходи ли с Аней. Она расспрашивала о князе, каким он был.

Она его видела во сне и хотела сравнить с образом, который остался у меня после газеты анархистов Но вый путь. Пока мы ехали в метро. Оговорки не случай ны, сказал сумасшедший доктор с бородой. Империи будут рассыпаться, пророк Исайя. Мнительность док торов, мнимость больных, Франция семнадцатого сто летия. Париж, двор. Письма Сирано, кинороман. Без умие и погода. Театр.

Злодейство мелкое и крупное как жители городов, птицы. Все тот же знаменитый моралист. Огромные впадины, куда спускаются на батискафах в одиссее Ку сто. Сам человек, от ручья до океана. Тишина, страх, который превращается в Левиафана. Доктора подлин ные и мнимые как больные, их книги, плащи, кинжалы.

Доктора Мабузе. Путь начинается и заканчивается на вокзале, белый флаг на нем как на крепости. Замке.

Больные и умирающие доктора, гибнущие как девушки от чахотки, прошлый век, век природы. Девушка поги бает как на войне, юная маркитанка, осень, ее аллего рии. Новый русский сезон. Здоровье докторов даже в пароксизме болезни. Война, разделение людей на здо ровых и больных. Для управления. Разделяй на здоро вых и больных. Власть. Новый сезон после Осеннего бульвара. Доктора Москвы. Их тихие и громкие побе ды. Флаги над башнями, название романа, педагогиче ской поэмы. Это настоящий жанр: педагогическая поэ ма. Преступление и наказание, вот название для кино романа, который можно посмотреть в музее. Тело док тора, ед. и мн. числа. Их одежда, мысли, мебель. Еда, небо, поля страны. Странности докторов, репертуар маний, венские стулья, кушетки, диваны. Пол больных, все то же, но совершенное отличное от докторов. Миф.

Граница и пограничные ситуации. Как в языках. Стол бы, собаки, бисер дождя. Нумерус клаузус. Родина ла тыни. Бабочки, птицы, женские пальцы. Живое и ис кусство вышивания, пения. Разговора. Терапия. Страх.

Единственное и множественное число, его природа.

Монографии. Жажда, пустыня, огненные крылья. Речь идет о пустыне холода, льде страсти, которым мож но разить и рассекать как скальпель, чтобы извлекать нужное или ненужное. Стихотворение Пророк. Глагол, речь больных и их докторов. Красный розан в волосах.

Сестра поэта Лебядкина.

*** Безумие постмодерна. Его фасады, то есть строч ки и то что между, за. Эллипс речи. Архивы, шепот, смерть английского банкира Ангерстейна. Двадцать третий год. Встреча с Цаплей и Вадимом, библиоте ка, седьмой автобус, по Невскому проспекту до Пуш кинской. Черная лестница вся в руинах, сама руина.

Квартира двадцать один, галерея. Урок французского как в Сибири. Пушкин освещенный ночью фонарями.

Грызть горло, кость, собачья страсть. Терпение. Среди платьев, галстуков и платьиц. Килька, вафельный торт, плавленый сыр. За круглым столом, напротив зерка ла, первоначальный восторг. Чай Липтон. Публичная библиотека, национальная, тот же голубой свет, чер ный памятник. Золотые кольца, черный хлеб. Черные дни, в них спрятаны все цвета в ожидании света. Зеле ная трава, солнце, Владимир, Мытищи, Арзамас. Лес, подснежники, ландыши. Букет цветов на столе в ва шей комнате. Пленка киноромана. Праздник труда как в пролетарской поэзии. Будильник, стул, мысли, лицо, платье. Вадим примеряет ваш тулуп офицера, его чер ный шелковый пиджак, рубашка, джинсы. Волосы, ее, его и мои. То, что поднимается и потом опускается, лестница в виде спирали. Вихреобразное естествен ное движение улитки, подражание ей. Уроки ф. Жесто кость городского романса. Постижение Арто. Двойное дно. Дом Ангерстейна в Лондоне, Паул Смол сто пять, тридцать пять картин, примерное количество. Боль ше-меньше, не помню. Роман графа о военном и мир ном безумии, о двух крайних состояниях. Борьба с со словиями внутри самих страт. Правда о Петропавлов ской крепости, ее могилах. Шпиль, медитация о Кан те. Нева, ее течение уносит дурные и добрые мысли, мысли. Смотрите на шпиль и постигайте запредель ное. Гибель, тоска, страх зоопарка. Французский бе стиарий, запахи. Пар английской машины. Англичанин мудрец, чтоб работе помочь, изобрел за машиной ма шину. Слова из песни.

Манон Леско, такой роман. Премногих томов тяже лее. Преступление и наказание, видеофильм, кино из музея. Концепция романа. О розе, о маленьком п.

Внутренности людей, их вицеральное, соборы из камня, дерева, бетона, стекла. Решетки храма, фигу ры. Деревня недалеко от Арзамаса. Сидит Христос.

Св.Николай в Арзамасе. Открытия откровений, в Рос сии снегов. В стране дорог, рыбаков. Благодарность, слезы, стена смеха, конец путей, приехали, вокзал.

Смех последних пассажиров. До этого купание весной, между зимой и летом, в источнике. Снег и солнце, с другими вместе, не страшно, немного торжественно.

Дикая жалость, деревня, дорога. Возвращение в те плых носках в Арзамас. История костюма, альбом. Гал стуки, жилеты, часы, бриллиантовые запонки, застеж ки, всякие брошки, заколки для галстуков. Золото, ру бины, бриллианты. Откровение в метро, девочка на ко ленях у матери с золотыми волосами. Жалость, дикое состояние, доброта. Армия спасения (кино Zazi dans le metro). Жестяные кружки, оркестрик, фуражки. Ноч лежки, секонд хэнд, попрошайничество. За этим само леты, корабли, ракеты. Ломбард. Душа и песни. Маски.

Доктор Фрейд пишет своему другу Шницлеру. Страсть куста, огонь, речь из горящего куста. Тайна зеленого.

Красное и черное. Книга, фильм. Страсть к горению, к выкрикиванью слов из горящего. Потом снова зеленое, нежное. Лабиринт туалета, кафель московского вокза ла. Зеркала.

*** Петербургский немец вчера: Клаус фон Брух, ви деоарт. Голова Арто, южноэфиопская музыка, немец кая техника, романтизм, розовое, кобольды, тело как у дервишей, танцующее и поющее. Инсталляции, лета ющий видеоящик, ящуры, протозавры, птеродактили.

Самолет, точки радаров, искусство в ангарах. Силико новые бочки, музыка Россини, Татлин с его башней. До этого университет, профессор с трубкой как профессор из политической школы в Париже, изучение политиче ской системы. Дождь, мороз по обещанию радио, пе реводчик Мери Попкинс в кафе-коридоре, сентимен тальный разговор, учитель русского языка для корей цев. Ольга и Вадим, искусство в жизни. Походка, оде жда, ожидание чуда. Вот-вот должно произойти. Чер ная лента красной машинки, ноябрь, заповедь блажен ства. Ветер постоянств, одна из постоянных стихий, Эйфелева башня, огромное железное чудо кино. Ан гличане, немцы, французы. Звонок из Лондона. Зад ний ум, потом: над потопом. Над волнами, над ветром.

Возвращение по спирали как по лестнице в подвал, на нижние этажи. Белый флаг над вокзалом, подсветка. А.

А. в роли монаха в кино о Жанне д’Арк. Свиньи, соба ки, человек в новом измерении. Фильм Пазолини, по этическая версия. Девушка переводит с немецкого и на немецкий, вращающаяся голова Арто на программ ке спектакля, автопортрет фон Бруха, музыка по все му, во всем. Во всех. Пустота, ждущая заполнения, ам фора, кувшины на холмах, горшки в церквях, соборах.

Акустика. Звуки, речь.

Третье, которого не дано. Строительство третьего.

Создание инсталляций, например, объектов из прово локи, чего угодно, наконец. Огромное терпение при пе реводе немецких слов. Автоматизм. Дождь на Лигов ке, десятый трамвай, Московский вокзал, спешу домой как на свидание. Друг ждет у подъезда, черная куртка, волосы, тело. Разговор как в океане, рыбы, киты, дель фины. Но особенно, касатки, которых истребляют. Вой на, плавники, пузырьки воздуха. Чтение романа Досто евского, множество пузырьков, бульканье речи, свет, кровать, за окном ноябрь и изморозь. Куда плывем?

Доклад о политической системе, изучение режимов, формулы. Требовать больше, чтобы получить боль ше, требовать меньше, чтобы получить больше, требо вать меньше, меньше. Откровенность: внутренности, воск, жар, холод оплывающих огарков. Святость это чистота. Путь очищения. Фильм Иль порчиле. Репе тиция света, ежедневность. Кровожадность диких зве рей по телевизору, в Африке. Страсть и страх, тон кие провода, телевизоры. Звонок из больницы Ларисы, госпиталь ветеранов войны. Везде война. Мир, ожида ние операции. Точнее, перемирие. Лечение на правом берегу, недалеко от общей могилы, братской, времен Отечественной войны. Желания, шумные пиротехни ческие эффекты. Шумовые и пиротехнические, я хо тел написать. Черное и золотое. Дни ноября. Межсе зонье. Как между русскими балетами и Парижем. Дя гилев. Деньги, каналы в Венеции, коричневая и черная вода с блеском огней. Эзра Паунд. Золото дней, крас ное и золотое. Розовое золото, утро в Венеции. Жизнь в В. Имеется в виду город, дома, человек среди людей, название книги Ван Гога, собрание его писем к брату, наподобие песен венецианского гондольера. Черные флаги над вокзалом. Венеция. Чтение новеллы. Музы ка киноромана. Разговор о фон Брухе. Город, вишня в коньяке, памяти Мариенгофа.

In memoriam Мариенгоф.

*** После Ильи Печковского и поющего профессора Мартыненко О.А., адмиральша предложила пойти к ней, здесь на Васильевском, угоститься вином из Каны Галилейской. В зале, где белые колонны, Университет, Виктор быстро ретировался. Сцена в красном, Ольга Алексеевна в красном. Колонны белые. Я в пятнистом армячке по нашей моде, камуфляж внутреннего. Илья был бесподобен, громообразен, лиричен, романтичен, настоящий пост-модерн.

Вокзал после лекции и концерта, репетиция малень кого потопа. Запахи денег. Входы и выходы вокзала, архитектура застывшей музыкой. Певец здесь же: все поет, сказал бы Печковский. Темнота, люди выходят на свет, мимо стены плача вокзала, мимо стены смеха.

Храм внутри вокзала. Как в Индии храм всего. Дао пу ти. Туалет, певец, туман. Романтика пост-модерна. Бе лая шапочка певца, малиновые брюки, волнительное в одежде. Его прогулки по ночному городу, вокзал, свя тая простота, п. Наречется, через тернии сложностей, словно при строительстве пирамид. Виктор сказал в белом зале про Канта, что тот смотрел на шпиль и ду мал о трансцендентном. Думал-писал.

Вокзал, где все отвлекает от основного, где все раз бегается кругами, потоками, завихрениями. Векторы сил. Виктор прав по-своему. Ольга Алексеевна, Илья П. Белый зал, слушатели в одеждах как при исполне нии Седьмой симфонии. Лишь маэстро во фраке, им провизирует на сцене. Всё вокзала. Всё как ничто. Всё как всё. Петербургские вечера как у Ксавье де Мэстра.

Сумерки вот уже фон для романа. Пардон, для кино романа. Ищущие люди вокзала, искатели абсолюта, сами не знающие этого. Но может быть, узнающие.

Импровизация это постмодерн. Черновик, упражнения для памяти. Осень в ноябре. Плюс шесть, семь. Ветер.

Рассказ Ольги Алексеевны о барже, ее план поехать в Голландию морем, цена сто долларов. Служба на море, на суше, в воздухе, под землей. Музыка всюду.

Слова маэстро. Всюду знаки, одни зажигаются, другие гаснут. Туман, киномузыка, голоса. Одни волнуют, дру гие сами волнуются. Одежда, скрывающая намерения.

Вчера по радио студент Марат рассказывал о своей поездке в Японию. Память о памяти. Язык Японии, ее острова. Территория. Волны, картины, все умещается в чашке, сказал поэт. Священность горы. Здесь боло та, березы, море. Лес, дальше тундра, равнина. Поезд из Петербурга в Москву. Маршрут осторожных, после других путешественников. Кинороман. Страхи, слезы, с. Женщина в красном, сумочка с бумагами. Продю сер маэстро, импрессарио. Путешественница по вол нам памяти, фотографии, матушки батюшки. Гора Си най. Путь паломников, пальмы за Иорданом. Дочь на верблюде.

Ветер. Вечер. Вокзал. Огни романса, люди на оста новках, мелкий питерский дождик. Освещенные музеи, здания, набережные. Вечером звонок из Лондона. Раз говор с Лукрецией. Образ жизни, мыслей, в том числе одежда. Неясное, идеал импровизации. Улитка испан ского архитектора в поисках стиля. Музыка по прово дам из Лондона, голоса детей. Кант, московский вок зал, мораль запахов. Стратификация людей. Желание все переводить. История болезни. Бред интерпрета ции. Башня вокзала. Низкое, внутреннее, искреннее.

Стекло витрины, отражение, тени как в традиционном театре теней. Инстинкт человека рядом с далью дорог.

*** Стигматы страсти на руке, следы от падения у оста новки. Бежал за автобусом как безумный, упал, шел пешком. Болезнь эхолалии. Нежное слово. Эхолалия, эсхатология, эхо. Урок французского, круглый стол на Пушкинской, рядом с чугунным монументом. Повторе ние слов как эхо, лес страсти. Нимфы. Сатиры, фав ны. Язык. Флейта, рояль, скрипки. Виолончель. Неве домые человеку инструменты. Конечно, голос. Из глу бин, которые не видны. Остановка на ветру, Народ ная улица, жду как молодой любовник запаздывающе го ученика. Хожу вокруг дома, чтобы заглушить ненуж ную. Название улицы из времен французской револю ции. Бессмысленный и кроваво-красный русский бунт.

Ветер революции, киоск «Сыр, колбасы». Упражнение в ожидании людей на остановке. Страсть ждать. Потом идем к моему дому. Набережная реки. Утки древнего Китая, не выкинуть слов из песни. Все так. Завод на той стороне, где мой ученик работал мальчиком. Как в Англии после школы. Там, где бассейн. Холодная во да, чистая, видно дно, утки. Идем пешком мимо домов пленных немцев. Вот и мой дом, слова из песни.

Псалом третий, сочиненный при бегстве Давида от своего сына А. Как много кругом врагов, все восстали против меня. Говорят в своем сердце, что Бог покинул меня, что не дождусь помощи Его. Но я взываю к Госпо ду моему и Он отвечает со своей святой Горы. Просы паюсь утром и помощь господа моя защита, мой щит.

Он поражает врагов моих в лицо, сокрушает их зубы.

Он возвращает мне мое достоинство и гордость. Бла гословение Его на своем народе.

Урок французского в воскресенье это целая тема.

После ветра и холода ожиданий на остановке, после пути. У Ларисы в госпитале ветеранов войны, инвалид ные кресла-коляски, разговор у окна, потом разговор на диване в коридоре. Тишина болезни, цветы. Крас ные маки, тюльпаны, нарциссы. Путь зерна. То, что па дает и прорастает цветами. Незабудки, лилии, оран жевые коготки. Сон о Драгомощенко и белых лебедях.

Называние имен, пересказ звонков. Круглый стол, Глю кля, Цапля, Сережа в пальто как Дягилев, девушка с курсов, Пиликин, Ира похожая на Ларису, мой ученик с гитарой поет песню про китайчонка Ли, еще падение.

В кармане куртки пузырек с жидкостью, стигматы, ра ны. Радение вокруг круглого стола, Кюхельбекер или Пушкин, воспоминание об Одессе, пение ради денег в трамвае вдоль моря. Произнесение слов, исступле ние, платья, примерка пиджака, вадимова пальто. По эт Кучерявкин и его ученицы, уроки английского. Раз говор словно романс о бывшем любовнике Оли. Фото графии Глюкли, платья в Шереметьевском дворце. Ве ра Холодная. Вопросы девушек, анкета о платье. Де вушка с курсов примеряет черный жакет, позже весе лую юбочку из английской материи, веселый смех. Хо лодное утро, Вера, имя актрисы, жены п. Холодного, кино. Романс. Цветы. Мусорный ветер, рыжая собака, провожаю Вадима. Это другой Вадим, не московский, то есть не из Мытищ. П. и любительство, дилетантизм, скрипочка Э.Ангерстейн, банкир из Лондона, его лю бовь к картинам, собирать картины это страсть. Он ро дился в Петербурге, кто были его родители не извест но, Лукреция просила разыскать в архивах сведения о коллекционере. Жертвенность, маниакальная одер жимость. Сдержанность.

Красные огни на железных вышках. Страшная, ди кая усталость. Ручьи слов. Впечатление, что дно близ ко. Чудесная сила вдруг поднимает и опускает, летим как плывем. Падение снега, санскрит, Белая Индия.

Воск.

*** Автор в тумане, голова, внутренности, взгляд на обложку книги. Книга-обложка, сидящий человек на Пряжке, на кровати, голова охвачена руками, лицо в ладонях, красно-коричневый пол, небо в трех огром ных крестах Голгофы.

Вокруг человека в полнеба сияние, вокруг его тела и согнутой как у усталого японца спины, три белых кре ста в свечении. Человек в темно-синем халате и жел тых носках. Автопортрет художника Сысоева. Вчераш няя посылка из деревни, дорога под мелким дождем, рельсы, провода, грустная местность, траншеи как на войне, веселье. Неореализм русского киноромана. Со брались родственники, снимается кино, кузина с каме рой. Все как на юге или Севере Италии. Дети, игрушки, обиды девочки. Как будто перевод с итальянского. Щи, селедка, картошка. Как в годы золотые, без злости. Не мые богатыри, Бородино. Бродяги и артисты. Сквозь пыл и туман романсов золото, свет из далекого. Так близко, вот здесь и сейчас. Опиум для народа, поля маков, Китай, золотой треугольник. Золото наших икон.

Сиянье глаз, плач обид, детских, которые быстро про ходят. Заповедь настоящего. Проповедь на горе.

Несем тяжелую сумку с картошкой, морковкой. Мя со, крест в сто килограмм. Земляничное варенье. Па дение, боль, соль белая как опиум маков, сон. Письмо из Арзамаса, медпункта в лесу. Романс о всем былом.

Осенние дни непогоды, когда все вдруг оживает. Роди ны непогоды, огни в романсе, поле боя, ед. и мн. чи сла. На границах города со шпилями, кренделями над булочными, прогулками философа, профессора уни верситета, писателя. Ветер с моря, разрушение города нашими и немцами, нашими немцами, руины того со бора, судьба могилы. Камни и ветер. Черные бушлаты моряков, розы. Все остальное взято, оставлены краси вые розы с шипами. Лишнее, то есть литература, пыль на мебели, паркете. Почва, птицы, летящие зерна, не знающие куда им упасть. Желание умереть. Лишнее слово, плеоназм. Просто желание. Желание.

Зерна, не мечтающие о почве. Если мечту можно на звать полетом. Просто летят в землю. Гибель летящих.

Знают ли страх летящие зерна?

Название книги, то что не вырубишь топором. Над пись на могиле как на беседке обвитой плющом, укра шенной цветами. Надпись на часах. Громада вокзала в бывшем Кенигсберге, уезжаю на голубом поезде в Мо скву, на мне черный бушлат, синий гюйс, белые полос ки, голубые погоны морской авиации. Младший сер жант, две золотых лычки.

Москва, воспоминание о Булгакове. Для меня Мо сква была конгломерат впечатлений от чтения рома на Б. Выхожу на площадь Белорусского вокзала и ви жу тот самый город, как если бы увидел Ерушалим.

Огромность Москвы, белорусский вокзал. Девушки из кино, приезжающие в Москву. Мечта о Москве, границы невозможности. Мечта. Ухом слушающие звоны волн, звуки приближающейся бури, церковь барокко, св. Ни колай чудотворец, Морской собор, золотые купола, ка нал, ограда. Все расхищается, предается, продается, кроме того, что продать или расхитить, предать не льзя. Мелькают черные крылья. Опыт перевода. Отче го же вдруг это золотое сиянье вокруг? Ночь внутри и свет вокруг, всё ослепительно сияет. Потом мягче сия ет. Ночь лучше улавливает звуки.

Возвращение со стадиона фанатиков с бело-крас ными флагами, шарфами. Их хлеб, их зрелище. Пост фестум. Ветер их книг.

*** Падение И., картина Брейгеля. Один из сюжетов. Те ма. Архивы: желтые и белые кости, картина Вереща гина. Дождь над воображаемой желтизной песка. Урок французского, малиновые книги, одна желтого, песоч ного цвета, глаза Бодлера, золото внутри.

Чтение предисловия. Кстати о рукописи, поденщик, нужда, продажа. П. и н. Как роман Достоевского, кино музыка, пение шарманки на улице в осенний день. А вы любите уличное пение? Инсценировка стихотворе ния, опера и балет, кинороман. Падение с неба, отле тевшее крыло, капли горячего воска. Падение в воду.

Вол, крестьянин, горизонт. Здесь: городской пейзаж, другие волны. Например: полночь, поздняя постель.

Галлюцинации, голос из Лондона, красивый, жен ский, одежда снята почти полностью. Обнажение голо са. Его теплота. Тепло.

Аллегория на желтом здании. Вы и предчувствия, лес без деревьев, не весть что, деревья с ворона ми. Белые ангелы и герб государства, орел с короной, монстр, две головы, бицефал. Прогулка вместо поис ков по архивам сведений.

Английский банкир, любитель живописи, тридцать восемь полотен, кино в своем доме. Смерть, насле дование, продажа картин как говорящих и слушающих рукописей, английское государство, фунты стерлингов, пятьдесят восемь тысяч. Тысяча восемьсот двадцать четвертый год.

Роман «Тошнота», его экранизация, бар, песенка, работа в архиве. Конверты для гонораров, денег из бумаги. Трактат о ценностях. Сколько цифр. Ум, рас четы, рукописи картин. Кровь художников, мужчин с внутренними органами, половыми, другими. Анатоми ческий театр, все люди актеры. Учение об аффектах, эмоциях. Пароксизме страсти: плавлении человече ских внутренностей как из воска. Море страсти, ручеек, океан. Самолеты, лайнеры, выше и выше. Разбивает ся в небе, сойдя с траектории при полете на Марс. Чем ты можешь прославить? Трагический тенор на сцене.

Осколок в несколько тонн падает у берегов Чили. До этого стучали сердца рабочих, мастеря спутник-робот.

И меня этот космический спутник у. Выше и выше. Аме риканское кино, мечта о полете.

Урок французского и женский голос в красной книге.

Упражнение, учиться себя сдерживать, так тело при держивается своих границ, пытаясь выйти из них, уле теть. Спуститься вниз. Романс об этом. Голос выхо дит из тела. Тело, расчерченное светило или безза конная комета. Летящее или плывущее тело. Разгова ривающее как кит и дельфин тело. Страсть горящих звезд. Остывание в полете, музыка. Тундра, Тунгуска, метеорит. Шаман и Венера. Опера о деньгах. Врубель, его поющая жена. Краски картины. Коробочка, опер ная героиня внутри артиста. Органчик страсти. Коше лек, деньги под подушкой, в комоде. В хрустальной ва зе широкой как шляпа Наполеона. Конверты, деньги.

Взгляд падшего ангела, название духов, парфюма, тот квазимодо романа, изобретатель запахов для улавли вания душ, высшей власти, женские волосы невинных девушек, голоса. То памятное место, где Лукреция по дарила полевые цветы жене внука писателя. Сенная площадь, рядом с метро.

Когда под ним струится Красная река. География Ки тая. Реки: Желтая и Красная. Черное это день, которо го боятся и ждут В нем все цвета. Продают рукописи тел, кольца. Копят желтое, разноцветную бумагу мол чания.

*** Девушка и зверь, Мари Башкирцеф и Мопассан, пе реписка. Это письмо от Ирины Львовны, конверт ко фейного цвета как на войне. Письмо с фронта или на передовую, как знать?

Вадим, ученик французского, его волосы, глаза, те ло. Все гипнотизирует. Слова, звуки, взгляд за окно.

Стансы к Малибран после третьего псалма. Со святой горы вниз по голосу певицы, ее волосы и руки, тело.

Его черная рубашка, зеленые брюки, куртка на ме ху, особенно ботики, щеки, губы, зубы. Мой универси тет. Безумные крики из сердца актрисы, певицы, блед неющие щеки. Она не знает, поет. Предосторожность тщетна, забыта.

Слова Пушкина. Счастлив тщеславием. Театр, ка зарма полка, черная решетка парка, пруд, чесменский орел, фейерверк, галереи, статуи, прогулка по парку.

Спокойствие вдруг находит как гипноз. Уроки француз ского позади и впереди. Словно беру уроки музыки у гениев, которые ходят с уроками. Шопены, Моцарты, кто еще? Уроки девочкам и маленьким, тоненьким и толстеньким, уроки звездам. Урок языка как сигналь ная система. Первая, вторая, поиск третьей, которой не дано в ощущениях. Идея пути, русская музыка, ки нороман.

Я и он. Идея другого. Барокко, навязчивость порту гальского. Египетская книга мертвых, живое дыхание.

Эти пальцы на книге. Пальцы Вадима. Линии фрон та, тотальная война, день и ночь, истребительная ави ация, морская авиация, стратегические бомбардиров щики, летающие крепости, аэро-космические войска, щит и стрелы как в псалме. Враги многочисленны, пе реодеваются в друзья. Мания преследовать маньяков.


Жертвы. Холмы, рвы, могилы. Классики и теоретики военного искусства, трактаты о дружбе, троянских ко нях, триумфальные арки после полей, песен солдат.

Фантастические бури, звери, голова современного че ловека. Книга пятнадцатого века, рисунки на полях, че тырнадцатый век, семнадцатый. Пыль веков, солдаты и дамы. Уроки языка. Мадам де Монтень, приемная дочь Мадемуазель де (…).

Сам путешественник, солдат и эссеист. Родовой за мок, город на костях в болоте. Среди болот, равнины, озер. Топкое место, гибельное, воображаемый замок.

Водяные знаки письма. Конверт, звонок в дверь, перед уроком французского. Пальцы ученика, его внутренно сти, все остальное. Слух, радарная съемка, инсталля ции. Летающие мониторы, постель Пушкина и Кюхель бекера. Платья девушек, их спрятанные ноги, шеи. То ска по ученику, как будто вы сельская учительница, го родская учительница, Шопен. После курсов для деву шек. Капитан Л. И его сестра.

Такое кино. Битва за Нерль, вода вокруг храма. Ан дрей Рублев, полет над водой. Лифт, шахта. Клаустро фобия. Страхи современного человека. Что такое с.

ч.? Изучение барокко. Университет, до и после. Прогул ка с А. по коридору, беседа как в античном лесу. Я и он.

Мемуары путешественника. Этюд о погоде за окном, на улице, набережной. Э. об одежде, надежде на све тлые мысли. Просветление мысли после мрака, без донности глаз, ночи. Тех глаз. Записки учительницы, певицы как сельского доктора. Не надо, приступ ску ки, музыка ушла вместе с тем. Тот другой. Поэт, из уче ников. Линия, грань. Учебник, тексты, душевное рав новесие как в цирке, классическом театре, до и после пьесы. Репетиции. Скромность это опущенные глаза.

Светлые одежды, аллегория. Изучение и повторение де Мюссе, красной книги из К., стансы к М., ее одежда, голос за кадром, немецкий фильм. Как будто трофей ный, красивый.

*** Болезнь как балет или кинороман. Письмо среди но чи, ближе к утру. Ответ в Воронеж. Письмо как опе ра или болезнь, перевод. Периклес, Брут, офицер-пе реводчик. Он, мы. Платье и честь. Эпиграфы из наро да. Поп-искусство. Стойкий оловянный солдатик. Ми мо вокзала, после чтения газет за тысяча семьсот со рок девятый год. Поиск фамилии Ангерстейн словно в романе. Скука, кавычки. Свет и тени. Пыль, воспо минание о ночном снеге. Никого не жду, формула убе ждения. Только вчерашний и сегодняшний ночной снег.

Под утро растаял. Тревоги, холод, пыль. Скука неореа лизма. Эхолалия, нарратология, рассказывать это нау ка. Поэзия снегов, Франция, русские соболя. Мех игру шечных как фантастических животных на воротниках офицеров. Ни белка ни кошка ни собака. Не волк и не ворона. Читал письмо в смущении, в синем халате, не знал куда деть лицо, в какой мех, чтобы не разбиться как в тот день. Наука не спешить.

Без грима. Стигматы рук напоминают о падении.

Крест в сто килограмм. Зверь, его мех. Невиданный зверь, откуда сюда на воротник? Россия страна розо вых слонов, лебедей, неведомых зверей, мехов, собо лей, белых и бурых медведей, собак, свиней. Павлов и его собака. Роман о Собаке Павлова. Жемчужина по португальски. Жемчужина неправильной формы. Ба рокко, одним словом.

По-французски жемчужина это юн перль. Название новеллы Мопассана. Точка безумия, св. Гора, голоса в голове переводчика. Упоминание в газетах восемна дцатого века о переводчике-полковнике Текелеве. От куда такой? Целый п. и переводчик. Возведение баш ни, языки, ветры. Монументальное творение с виты ми лестницами, кругом звезды, воздух. Спор древних и новых, лекция профессора из Сорбонны. Литерату ра путешествий, открытий. Понятие о современности.

Розовые своды университета, синие и фиолетовые су мерки, огни на Нева. Слушающие люди как в опере.

Их одежда, душа, мысли. Поиск точки опоры в воздухе, подражание птицам, большим и малым. Мимо вокза ла, его катакомб, ступеней, ведущих вниз и вверх. Про вал в театральном значении: премьера, провал. Звез ды, ночь, за окном как утешение выпал белый снег. Па мять о письме, большом, белом. Чайка, а не чайник.

Памятник полету, волны реки, монумент. Мы фотогра фируемся как у Пушкина больные или здоровые. Чу гун, гранит и мрамор. Изваяние авиатора. Он был бы в Афинах тот-то, в Риме, то там то тут. Здесь он Чкалов.

Памятник летчику словно в Греции, Риме или Египте.

Мир памятников, больших и малых, как птицы или бу квы.

Скрываться и таить, надо. Но не получается. Этюд, эссе, э.

Ум после всего, а пока: сердце, внутренности, вихри вокруг человеческого тела, волны. Летай или п. Исто рия конца. Слова разговорной речи для иностранцев.

Этюд об этнографии, то есть о народе, о его песнях, промыслах, словах, летательных и других аппаратах.

Собор во Владимире и скоморохи, святой театр.

Воспоминание о рве, окраине и соловьях, трех соснах на св. Горе, коровы, возвращение в прекрасно-одино кий номер. Номер этот Владимир, путешествие с ал жирцами и арзамасцами по св. Руси на автобусе. Вче рашняя лекция о Васко да Гама, Марко Поло, Бугэнви ле, Куке, писателях-путешественниках. Девять дней на Таити.

*** Условия схемы: плач. День рождения Б. Осенняя набережная, ноябрь, Университет. Длинная ограда вдаль, черные деревья, двенадцать коллегий. Длин ная набережная почти в тумане, тянется издали от сфинксов, еще дальше, от морских ворот Невы, и дальше за мост, камуфляж. Вчерашний разговор о фе тишизме одежд в полуподвале туалета, окно почти как в детстве, мелкие решетки, ноги, чей-то разговор. На счет решеток, поясняем, как песня, там были другие решетки, на Фонтанке, здесь не такие, сетка. Человек спустился сюда как в родные пенаты, содомы, прово жая родственницу, если кто спросит. Смеющееся как у Владимира Ильича лицо, льющаяся речь.

Черная куртка с непонятным как сегодня мехом, кошка, собака, заяц? Черный же картуз. Разговор о терпимости в любви словно трактат Стендаля. Де л’амур.

Тихо кланялся выходя из Университета дому Б. Чте ние книги Ирины Львовны, которую она прислала, чте ние ее письма, стихов. Сон после обеда, воспомина ние лекции о кругосветном путешествии, девять дней на Таити, комментарий Дидро, его вежливость с импе ратрицей. Мой ученик не пришел на занятие, сказался уехавшим в Москву в командировку. Память о Б. На деть камуфляж, пойти на вокзал как на Сенную пло щадь. Почему на Сенную? Нонсенс.

Здесь равнина, течет река, сонная, стеклянная или зеркальная вода. История, битва со шведами. Универ ситет на топком месте. Вокзал. Единственное и множе ственное число пути. Дороги. Пересечение стихий. По эмы, пьесы, письма по почте. Сон о человеке-рыбе, его конец. Сон о ручье и рыбах как в детстве. Урок фран цузского, ноги, далекие губы, спина, черная рубашка, моя досада, моя радость, педагогические приемы как на войне. Стихотворение Б. о девушке, целующихся го лубях, временах Паоло и Франчески. Какая опера за окном. Длинное и. Большой роман Т. Монье, река.

Блок для черчения. Иллюзия неисчерпаемости бу маги, белых снегов. День рождения Б. Вчера на уни верситетской набережной. Потом тихо кланялся п. в полуподвале вокзала. Их страдание. Снимал странную кепку как у клоуна и клал в карман куртки. Зеркала для отражения и улавливания по законам физики, энергия человека так и притягивается. Энтропия. Буквы, зву ки, технические приемы. Мощь зеркал, создание иллю зорного. Удлинение и углубление пространства, дырка в сетке. Это окно во двор вокзала. Запахи денег. Хлор ка.

Теория и практика дна. Запахи, звуки, сам человек.

Святая гора далеко и высоко. Иллюзия. Кажущееся, действительное. Воспоминание о письме. Я одену бе лую рубашку, оленькину. Все-таки день рождения Б.

Пойду спускаться. Подниматься. Городской романс те атра, театральность жизни. Жестокость, ходули, голо вы и голоса актеров, их торсы, обнажение частей те ла, мужские и женские роли исполняются одними и те ми же. Роль женщины. Белобрысый моряк и тот, другой пьют пиво на подоконнике, потом спускаются во двор, идут налево к выходу через ворота в темную улицу, на право. Провожаю их взглядом как в песне Пиаф. Их исчезание во дворе. Городской романс жесток, сенти ментален. Сцена охоты, то есть желания. Вот русское слово. Амбивалентность, экивок. Пуще неволи, то есть хуже тюрьмы. Башня, Бастилия, Тауэр. Пармская цита дель. Сладость растекается по всему телу, по внутрен ностям, течет кровью, по всем членам, бунтует кровь как реку, ищет выхода. Небо.

*** Воображаемое солнце в час подъема. Он веселый человек, хотя и не рыбак. Погода, море, ожидание. Ча сто в мой сон с С. входила Тамань. С ним мы читали Идиота Д. Свет лампы, потом ночь, море, теплое и лас ковое. Тревога, слепой парень, контрабандисты. Опас ность, Тамань.

Провода, молчание, стихотворение про зимний ве тер и свечу в окне. Свидание с любовником. Пушкин ская улица темна как истина для головы, чугунный па мятник, который я люблю. Неореализм прошлого века с золотыми буквами, которых не видно. Человек ищет ночлежку, усталый путник с усами. Россия, книга про шлого века, настоящая улица с окном и памятником, двором, воротами, арками триумфов и просто прохо ждений туда и обратно. Мистическое место встреч и наоборот. Дошел до железной двери будто бункера.

Галерея двадцать один, проект Птицы, Владислав Е.

И остановился как Александр М. Дорога назад. Му зыкальный магазинчик внизу за решеткой, музыка из за железных прутьев. Черный двор в глубине, дворы справа и слева.

Кабачок по имени северного ветра, испуганные, за бытые завсегдатаи. Их больные голоса и волосы, воля.

Возвратившийся из Америки художник, из нового света в еще более новый, тоскующий по старому, желающий назад. Его паспорта, престарелые родители, поездка в монастырь Новый Валаам. Игорь Ж., его любовь к жизни, его жажда. Его волосы и голос. Общественный туалет, не императорский как раньше, люстры, премье ры, примадонны. Элизабет Хендринкс, Америка, Фран ция, Россия. Жизнь как князя М. в Швейцарии. Швед ский муж. Императорские сортиры, их управляющий.


Мемуары известного певца. Империя люстр и мону ментальных фресок, зданий вокзалов, ампир. Солн це оттуда и до сюда, черные дыры Тамани. Я в ис кусстве, маски общественной уборной, туалет для пе реодевания перед выходом на сцену и возвращением со сцены, репетиция. Женщины-костюмерши, гример ши, уборщицы. Монтировщики сцены, кор де балет у стены, красное, зеленое и перламутровое освещение, тусклое как в каземате, яркие огни от рекламы амери канской воды на крыше соседнего дома. Три огромных окна, сценическое пространство вынесено вне стен, расширение и сужение. Удаление и приближение к ан тичному идеалу. Страсть протагонистов, их одежды и лица на сцене, до и после. Черные громады, огромные декорации. Декаденс обещает эпоху гуманизма, а пока маньеризм в ожидании настоящего барокко. Несовпа дение чаяний и отчаяние от нежелания ждать, здесь и сейчас, по латыни. Переодетые доктора, их халаты спрятаны, чтобы не эпатировать буржуа. Летний блеск, театр воспоминаний, белая рубашка на несколько вы ходов, но каких! Швейцарцы, отель Астория, сыр, шам панское, швейцарское вино на выставке. Тюбетейка, рубашка навыпуск, кольцо с аметистом на мизинце.

Его чудесное исчезновение в пыли и буре битв, про странство земной комнаты. Дом, темный язык, его из учение в военном университете. Воображение себя на берегу изгнания, реальность родины. Учебник родно го, материнского и чужого языка, темного.

*** Болезнь, сны, телевизор. Мосты, беседки сожжены, в руинах парк. Голова, торс без конечностей: музей по сле битв. Санитарный музей потерь, витрины, мумии целые и невредимые спеленуты словно спят во сне.

Белые одежды. Пожелтевшие одежды. Поле войны без цветов, траншеи, вертолеты и самолеты, гул издалека, цели. Тотальная война без тыла. Тыл далеко, там где руины, парки, сонная вода, беседки, химеры сна. Ис кусство и наука выживания. Кровь поэта. Кров поэта, его крыша мира. Встреча с поэтом А.М. в Борее, там где во дворе секс-шоп, рядом с Мариинской больни цей. Зависть к воздушным струям, пению сфер, летаю щим людям. Тянущиеся ниточки слуха. Осенний буль вар, вдруг порозовевшее небо, парк где черные дере вья после страсти, отдых есть на войне. Вокзал, ог ни, выныривающие люди из тьмы, снова ныряющие в тьму. Тьма тем. Квартал удовольствий. Сомнение, ро манс. Круги прогулок, Невский проспект, желтые цве ты, небо, Б. из машины, дье де ля машин. Махинация, машинное отделение. Махина вокзала. Классическое строение с встроенным метро, переход, место, где сто яла церковь. Гиблые и спасительные места П. Деньги, аппетиты, скука вокруг. Тоска, сплин, декаденс. Слова немой песни. Ее мотив. Фургон с хлебом, водолазные работы на реке, серый день. Чтение Рильке под той са мой лампой. Орфей, Эвридика, Гермес. Красный сло варь, коричневый том. Пейзаж с пылью пустыни. Учеб ники баллистики, линии, точки. Воздушные струи, по токи. Есть одежда смирения, я доведенное до таких одежд, между гордостью и унижением, крайностями, пограничными ситуациями. Уличное освещение, поток людей, родной Египт, песок дней, утки на реке, серые дни. Что-то жалобное внутри. Тревога, тусклое осве щение. Свет, затаившийся внутри. Внутренности лю дей, война и мир. Военно-полевые врачи. Осветитель ные ракеты. История страны. Другие континенты. Во енное и гражданское населения, одежда людей. Их язык, нравы. Военно-полевые сумки, пятнистая курт ка. Герилья. Страх и выстрелы, ослепительные вспыш ки. Пение уличных музыкантов, игра на музыкальных инструментах, мелодия в переходах метро. Ожидания временно оставлены, усталость, нет сил ждать, ожи дание. Зал вокзала. Улица. Память проваливается в сон. Над всем звучит уличная музыка. Мелодия над войной-и-миром. Музыка туннелей, там где новые ни щие со старыми и разными лицами. Больные и ни щие: подлинность и мнимость. Позы и маски, театр Эл лады. Версия кинематографа. Отодвинутость русской провинции в мировые центры, пульсирующие точки.

Столица захолустий. Пыль театров, чахлая раститель ность двориков. В окнах случайные люстры. Разгово ры непонятны, одежда как в мемуарах. Линии метро.

Сообщения о взрывах. Сон, музыка. Все строится. Что то остается. Такая короткая, такое длинное. Такие дни, ночи. Часы как в музее, остановленные на одном ча се, стрелки железной дороги, вина стрелочника. Боль ница, где лежит Лариса, красные огни на черных вы соких и тонких башнях. Тема тьмы. Приближение рус ского сезона. Одежда, душа и мысли. Писатели-докто ра и п.-больные. Стиль, птица в единственном и мно жественном числе. Египет, гул самолетов, плотина, ко рабли, Поль Моран, кофейня. Александрия, греческий язык, книги, море, стихотворение.

*** Тот трюм, швайнешталь, название фильма П. Сказ ка А., воскресное чтение с детьми. При свинарнике у переодетого принца маленькая комнатка. Исчезнув шие цивилизации. Под водой, под землей, в возду хе. Стихотворение Верлена об империи чувств. О вар варах, руинах. Военно-медицинская академия, дно, Пазолини, Андерсен. Список имен империи. Красный словарь, белый словарь. Дождь, декабрь, прогулка по городу в пятнистом. Дно-дождь, картина с вулканом, его извержение, гибель П. П. это поэт и кинороманист, интерпретатор текстов, в том числе Е. от Матфея. Про фаническое и сакральное, интерпретатор. Зажмурить глаза от солнечного света, провожать ученика с уро ка в электричке, желтое метро. Аня, Москва, метро. Ее рассказы, потом поезд выезжает из туннеля на мост, город, другая река. Кропоткин. Какая-то вдруг пусто та, как будто после взрыва дискурса, нулевая отмет ка письма. Дождь, двор. Жестокость, свирепость, лес.

Озарение по пути на вокзал. Городской пейзаж, люди, их реклама. Медленное письмо.

Пыль, книги, человек. Ничто не чуждо. Идея границ, доктора права и психиатрии. Кентавры страсти, слова.

Уничтоженные храмы. Игра в бисер. Пароксизм стра сти, слова. Баня, метро рядом с вокзалом, площадь бунта, обелиск с золотой звездой. Золото не все, что блестит. Золотой запас, слова. Зеленая одежда, зо лотая. Ученик золотой. Мазохизм денег. Ортодоксаль ность страсти. Нечеловеческое усилие людей, их са молеты. Поезда, храмы, сон. Темный храм. Какая-то гора. Иконы. Интерпретация св. текстов людей, откро вение. Ломание линий, искажение от страсти, св. Гора.

Изучение строения воздуха, сон об элементах, вклад Менделеева в войну, поезда с селитрой, расчет поро ховых запасов. Кабинет в Университете, памятник в Горном институте, Бурдин. Пароксизм, точка б. Оче редная как вершина, тропа в горе, ледник, уступы, сры вающиеся вниз тела. Снежные барсы, лавины, кам ни. Растительность гор, пустота, чистота черных ночей.

Ослепительность утр. Я знаю бездны, куда срываются люди, холод вечностей. Конечности людей, опора, по лет без приспособлений, горящая звезда. Другие безд ны, порывы ветра, веревки, ботинки, вершины, бездны.

Человек привязывает себя к горлу, я и скала, затяги вает веревку, чтобы качаться над бездной, не сорвать ся вниз. Ботинки, табуретка, руки как у Марсия вытяну тые вверх. Батарея, потолок, снежные бури. Волосы, одежда альпинистов. Пол неразличим, руки со скало рубом. Альпеншток, орудие страсти, Троцкий, его ли цо после падения с гор. Мечты о горе. Языки смеши ваются, леденеют от холода гор. Город, высота. Я от вожу глаза от букв. Книга, три тома, семь книг. Боль ница, черные плиты из гранита, В. Жена, оперная пе вица, Фофанов. Ледяное дыхание, руки обморожены, срывается вниз человек, альптраум. Лето, эдельвей сы, коровы с колокольчиками на лугах. Сыр, шоколад, кувшин сливок. От запаха денег туда, откуда приехал князь Мышкин. Этюд о горном воздухе, чтение Идио та с С. Упражнение в чтении, свет лампы и то, что по том. Погашен свет, после киноромана, его универси теты. Мои. Педагогическая поэма. Октябрьская набе режная. Революция жанра, эсхатология конца, лестни ца. Другой истории искусств не желаю. Голубые снега и барсы.

*** Усталость, скука, радость. Утренний снег. Урок французского. Метро. Кошка, реклама фирмы Делисс.

Побалуй свою кошку. Его знакомое имя. А тот, другой, встреча на метро Смоленская, Арбат, Аня, еще один С. Ссора из-за слов. Поезд из Санкт-П. в Москву. Урок французского, история болезни. Рыжая собака. Шьен ру. Руки устало заломлены. Мой князь. Волосы и спи на, цвет рубашки. Губы, глаза, кончики пальцев. Стан сы к Малибран, история французской речи. Мюссе.

Крестьяне, короли, поэты. Рыцари, крестовые походы, трубадуры. Святые. Профессоры университета, раци ональный бред. История и. доктора Ф. Истерия докто ра. Его немецкий язык. Все они красавцы и красави цы, топ-модели. Высокая мода, дно. Вокзал, разговор как в клубе у батареи туалета, розовые окна, перламу тровые, три окна, розовый свет и цвет. Своды. Офице ры и джентльмены на дне, вентиляция от запаха денег.

Молодые милиционеры, особенно тот другой. Болезнь века, продолжение двадцатого, двадцать первый, эс хатология ожидания, география, геология, газ, нефть, Сибирь. Запах. Дым, лес, рассказы путешественниц.

Лиственницы, кедры, едем в метро с урока француз ского. Календарь и вековое отставание, опережение, литература путешествий, век открытий. Закрытие не избежно как Японии на несколько веков, самураи, ко декс чести, искусство эстампов. Бумага предчувствий, тугие клавиши, шум лопаты за окном, выпал снег. Се лекция звуков, от тупых до очень острых, меч саму раев. Борьба это жизнь, дорогой Луциллий. Писать-то я не умею, только перевожу. Упражнение в перево де. Собственность речи. Трудность выбора слов, слож ность в цветах, игре света, отражение витрин, стекол метро, машин, луж. Согласие с чувствами души. При глашение на казнь, пессимизм примет. Сенека. Вивр, мон шер Вадим, с’э комбаттр. Это минералы, расти тельный и животный мир, война языков. Университет на болоте, костях, могилы известных солдат. Поле сам человек. Метро, везущее из конца в конец. Птолемеева схема, линии, которые пересекаются, изображают на правление. Роза ветров, литература путешественниц.

Спасение красотой. Кинороман о скуке. Изучение язы ков как солдат, женские имена оставлены островами в океане. Солдатский пот, название мемуаров. Ванна для мытья солдата после боя перед тем как лечь с ним спать. Ноги солдата, его усталость, гордость позади.

Триумфальная арка, название книги. Черта. Воспоми нание вдруг о другом романе. Дорога на Владимир. Ти хо кланяюсь, вспоминая и глядя за окно. Грустно как ж., цитата из фильма Достоевского. Безумие мечей, са мурайские блески клинков. Мир докторов, белое, хала ты зимы. Солдаты, уроки языка, дороги. Приручение, руки, сладости. Их языки. Это упражнение, дорогой А.

Спинной мозг, мои думы, мы. Дорогие дороги и дураки.

Берег переводчика, даль, корабли и самолеты, небо.

Болезнь, ее история, город-герой, болото, кости, университет лекций. Мысль о себе, мрак глаз, свет, па дение, дно. Блокнот путешественницы. Рассказ кино фильма, впечатление детских лет, меловой круг, ночь в церкви, Вий. Страшное дно, письмо. Поле, лес, ученик.

Расположение букв, чувств. Суеверные приметы наро да, путешествие в поиске слов, чувств. Второй план.

Пафос, ищу объяснение в словаре. Монтень, писатель замка, такой же солдат из-под Бордо, Парижа, пробо вавший писать. Только с русскою душой. Я не Эм, а не ведомый еще миру И. Финн. Офицер-эссеист на род ном как чужом берегу. Эхолалия чувств. Доски судьбы.

Баня, гибель поэта как на войне.

*** Осенний ветер, свеча и подсвечник из стихотворе ния. Лестница, соборность. Икона, свеча, ветер. Уни верситет, потом автобус, касания и взгляды, учебник психиатрии, военного искусства, старые журналы, сны.

Памятник кораблям. Огонь, вода. Клаузевиц, Жоми ни. Голос, голова, допотопное человека. Ступни, спи на. Помощь маленькой девочки из Москвы. Осенний бульвар. Здесь Октябрьская набережная во все сезо ны. Маски и голоса. Женщина в туалете словно это в Японии. Спина и платье. Клиника военно-полевой те рапии, куда мы отправились вчера для. Три точки. Бу мага с подписью и печатью, как положено. Просим об следовать перед увольнением. Обследовать нас. Про цесс. Замок. Кляйне проза. Дневники, Смерть в сана тории. С. это Венеция кино, почвы и судьба. Все сме шалось в бедной голове, как будто есть богатая го лова? Золото, парча, все остальное. Голос гондолье ра из кассетного приемника. Тиражирование страсти для других нас. Люди театра, клиника военно-полевой терапии, ранде-ву на следующей неделе. Потом, про щай оружие страсти. Пока отсрочка, название рома на Сартра. Тошнота учебника философии. Моногра фия об Идиоте семьи, о Жане Жене, святом клоуне.

Процесс, письмо на белом, ожидание, коридоры. Про фессор права в университете, трудовое законодатель ство поется как греческая опера. Сжатые кулаки, го лос, который слышат последние ряды, успех. Взрывы в парижском метро, пожарные, премьер-министр. Его голова греческо-римской статуи. Римский гражданин в воздухе событий. Птицы, собаки, мелкие паразиты.

Воображение города, их и нас. Парадигма страстей, единственное возможное. Огонь, вода. Еще песок, ве тер, деревья. Снова лужи, свеча на окне, чтение стра ницы, голос греческого театра. Римские граждане, ге теры. Проконсулы, платные туалеты, милиция без со бак и коней. Солдаты, матросы. Война с англичанами, дожди, деревня. Война, огонь. Фильм о Жанне, ее ли цо, душа, мысли. Одежда костра, куст. Колокольчики, ветер с моря, Китай. Автопортрет Арто на афишке те атра. Фон дней, дно. Сон. Интерпретация бреда, кар тезианский прием. Пол дороги, сам путь, колодцы па мяти. Дневные и ночные звезды, видимое невидимо.

Первое впечатление от клиники: старушки вместо цер бера, врач, молодая женщина, секретарша, компью тер, помнач. Гардероб, наше волнение, наша одежда.

Эти полуподвалы, коридоры, разговор с подполковни ком без маскхалата. Золото: молчание телефона. Ноу ньюс гуд ньюс. Перевод пословиц и поговорок про себя в голове. Речь профессора, его белая рубашка, крас ный галстук. Речь римского трибуна. Школа риторики, Париж, средние века. Потом Возрождение, гуманизм.

Потом крах гуманизма, барокко, Просвещение, манье ризм, рококо, Пруссия, Россия, снега и сани, сени, из ба. Снега как потоп вокруг. Статья и речь о рукописи, которую можно и нельзя продать. Интерпретация фун даментальных текстов: рождение и свобода, свобода труда. Ветер, пыль, война. Рабство головы, рук, ног. Ка ждому свое. Ветер, пыль, вода. Темные места, их осве щение тысячью свеч, голос из внутренностей как свет.

Сценическое движение, речь, опять упражняюсь в тол ковании. Св. Гора, белые и розовые слоны, воздух. Пе щеры учености, индийские миссионеры. Бездна, глаза Н.Ф. из киноромана. Блеск и лучики смеха оттуда же.

*** Сквозь дым, Пушкинская улица, у индейских худож ников в ожидании зимы. Русский сезон, девушки, пла тья. До этого был перформанс с лекцией на философ ском факультете. Как в фильме Преступление и нака зание: низкие и мощные своды, где бежал герой. Поди ум и кафедра. Наше выступление: Дима Г. Читал Де вушку и смерть Горького, девушки истязали платья, я держал платья девушек. Как в я. театре девушки игра ли роль мужчин. Публика были ученые дамы и госпо да, настоящая публика.

Потом было кафе, где мы обсуждали фильм Между садом и адом. С.С., его Инга, мои девушки, главные персонажи, Дима, мой ученик, камера-ман, Валенти на, коммерческий директор без платка и пальто. Пиво на Менделеевской линии, пять. Ехали в троллейбусе номер семь по Невскому, чуть не потерял зеленый па кет с пьесой, стихами, письмами. Швейцарки, подруги и сестры художников из Ш., Пушкинская, потом Борей, пивной бунт.

Череп, художественный объект, волосы, лица как в кино. Распределение роли шести испанских собак, сво бодных, добрых и злых, младенцев, девушек, шести или семи солдат. Зоя и Ольга.

Бомонд, хундшвайнерай, иль порчиле, ля поршери, Швайншталл. Сказка про свинопаса. Русская мечта о радио, вертолете, до этого о паровозе, особенно о ра кете Циолковского, особенно о блохе. Русские мечта тели, ученые, изобретатели. Лес, дом ученого, препо давателя математики, берег Оки. Сад, георгины, де вушки за оградой, их платья, особенно мысли, души.

Собаки страсти, молчащий телефон, теряетесь в до гадках, искушаете судьбу, поете песни, не раскрывая рта, даже не двигая губами, плачете руслом сухой ре ки, влага уходит под землю, становится чистейшей и прохладной водой, ее ищут, находят, утоляют жа жду, спрятанная вода источника. Она ждет как рако вина неправильной формы, перевод с португальского, взрыв здания в Сан-Луи, лекция профессора, клевета на виноградники Арля. Восхищение профессором пра ва, его костюм, белая рубашка, красный галстук. Его голос, без волос и платья, без головы. Пантомима.

Черные пистолеты страсти, колодцы неба, город путешествующих швейцарских девушек-токсиколожек.

Их токсикофилия. Жертвы и маньяки, их одежды, край ние состояния. Опыт. Прохождение через умы и ду ши артистической б. вместо ананасной воды, другая мертвая. Живые имена, осока, голые ноги. Боязнь уко лоться, страсть к воде. Нежность. Взгляды тех любов ников за столиком сзади, их лица, мускулы, атлетизм чувств девушек. Все смешалось, пиво, чипсы, разгово ры, программка посещения кладбища, репертуар мо гил, номер тринадцать: П.И.Чайковский. Десять: Рим ский-Корсаков. Всех не упомнишь. Письмо в Швейца рию на черно-белой программке. Токсикомания ино странцев, любовь к Манхэттену, арт-клубу на Фонтан ке, гардероб как в театре, список гостей, цветы зла.

Между садом и адом, название фильма-балета или фильма-оперы. Разрушение декораций, которые уже построены: мост в Швейцарию к художникам. Бесед ка увитая немыслимыми цветами, настурциями, когот ками. Анютины глазки на клумбе. Память об Осеннем бульваре, девушка с одноименными глазами. Строи тельство моста Швейцария Санкт-Петербург. Египет ские и римские труды, пот и слезы, краска кинорома нов. Возведение высокого и прочного моста в далекую Швейцарию, акведук, с водопроводом и другими ком муникациями, спутниковой связью, скоростной желез ной дорогой, висячими садами.

*** Воскресенье, тьма, госпиталь в огнях. Синие, крас ные, обыкновенные, белые и желтоватые. Маяки, ед.

и мн. число как в грамматике. Правила и исключения, парадигма норм и девиаций. Друг, передняя, спрятан ное зеркало. Цветок, письмо, я.

Перевод стихотворения по памяти, мнемотехниче ское упражнение. Моряки, их песни. Алжирец поет в автобусе песню про Адель на французском языке. С гор в горы, в Нижний Новгород, а может быть обрат но, вся в небесах та дорога. Три кресла-коляски у ок на, Лариса дает прием, пятый этаж госпиталя для ве теранов войны, ее замок. За окнами как огни маяков в море, красные. Воспоминание о романе. Поем даль ше. Катя, ее голос на Удельной, ее волосы развевают ся. Как раньше ссылали в Сибирь, декабрь, дорога в Удельную. В Удельной как в Сибири, бестиарий, крас ная книга исчезающих и редких видов. Девушка и пти ца. Единорог или горностай, и так далее. Гордая де вушка, одна, сама по себе. Кошки, собаки, свиньи.

Девушки-наполеоны. Шляпы, платья, больничные халаты. Террор девушек, их страх, их жертвы. Пес ни моряков. Строительство моста в Европу, больнич ные пижамы строителей, кинороман о героинях строй ки. Серия репортажей ТВ, песни и перформансы. Ро ждение новых героинь. Вчерашнее кино, французский фильм. Скорость, дороги, разговор. Воскресная школа для девушек террора, повторение слов. Чтение стихов.

Герменевтика. Светлые и темные места в тексте. Огни.

Опыт чтения пьесы с девушками, строительство де кораций. Гнездо кукушки, полет над волнами. Часы остановились как в музее. Страсть царей к лицедей ству. Дневник репетиций. Мания Жизели. Когда де вушка-математик начинает петь, рождение среди волн, образование пены, она выходит из пены дней на сушу, голая с длинными волосами и всех чарует голосом.

Стихотворение Киплинга о дороге. Дорога в У. Там:



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.