авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРА- ЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Самая спорная позиция в обоснованности как коммерциализации приема на гуманитарные специальности и направления всех уровней, так и расширения бюджетного приема – это статистика дальнейшего обучения и трудоустройства, его форм и сроков, создания выпускниками собствен ных бизнесов, следовательно, новых рабочих мест, и т.п. Но, к сожале нию, такая статистика отсутствует: официальные сайты ведущих универ ситетов России чаще всего перечисляют известные в стране имена, гос структуры, органы государственной власти и крупные корпорации, в ко торых работают выпускники, окончившие эти вузы еще при советской власти без указания количества трудоустроенных выпускников, взаимо связи их трудоустройства с практикой и т.п. Отсутствие развитой стати стики трудоустройства, карьерного продвижения и влияющих на эти про цессы факторов косвенно свидетельствует о незаинтересованности цен тральной администрации вузов не только в изучении таких данных и представлении их обществу, но и о возможном «системном» безразличии к судьбе большей части выпускников.

Итак, сравнительный анализ структуры доходов ведущих мировых и российских университетов по их официальным сайтам и открытым источ никам выявил низкую степень транспарентности финансовой информации даже в ведущих университетах России по сравнению с вузами, на которые ориентируется все мировое научно-образовательное сообщество. Увели чение цен (а, следовательно, расходов населения) на высшее образование и рост государственного финансирования программ развития и инноваци онных проектов в университетах, рассматриваемых государством как ли деры российского научно-образовательного пространства, потребует от руководства этих вузов большей открытости и подотчетности обществу.

Внимание проявит не только Российское государство, оплачивающее внутривузовские управленческие эксперименты из бюджета. Требование международного признания, поставленное перед ведущими университе тами высшим руководством страны, с необходимостью влечет за собой прохождение университетами и их основными образовательными про граммами процедур международной аккредитации по стандартам ESG ENQA (подробно см. раздел 1.1), проводимых международными агентст вами обеспечения качества высшего образования. В открытости и систе матизации такой информации заинтересованы и те, кто желает обучаться в университетах на платной основе и оплачивать качественно организован ное и интегрированное с наукой инновационное образование, а не живу щие за счет прошлой репутации «башни из слоновой кости» и их управ ленческие надстройки (подробно см. раздел 6.2).

Мы полагаем, что повышенное внимание государственных структур как к открытости и понятности финансовой информации, так и к эффек тивности управленческих решений руководства этих университетов, их направленности на диверсификацию источников университетских дохо дов, усилится в связи с проходящей в стране «второй волной» приватиза ции. Эффективность внутривузовского управления академической дея тельностью, его адекватность социально-экономическим реалиям модер низируемого общества становится условием выживания вуза.

Скромные, по сравнению с зарубежными, эндаумент-фонды веду щих университетов России, при условии благоприятного налогового зако нодательства в интересах жертвователей и публичности информации о деятельности фондов и руководства пользующихся их средствами вузов, имеют благоприятные перспективы и теоретически могут уменьшить до лю доходов от платных образовательных услуг в структуре доходов неко торых университетов, но – в долгосрочной перспективе. Снижение доли доходов от платного образования в структуре доходов университетов воз можно как в случае увеличения бюджетного финансирования, так и при развитии вузовского предпринимательства, прежде всего, инновационного.

Рост таких предприятий повлечет за собой увеличение рабочих мест для выпускников приоритетных для модернизации направлений, а адек ватная оплата их труда и комфортная институциональная среда послужат позитивным сигналом для абитуриентов. Вместе с тем это требует карди нального пересмотра экономических и академических предпочтений ру ководства ведущих университетов России и изменения внутривузовских управленческих практик, разнообразие и инновационность которых, не смотря на значимые различия и лучшее финансовое обеспечение, демон стрируют топ-менеджеры университетов – лидеров мирового научно образовательного рынка.

В предпочтении университетом тех или иных источников дохода иг рают важную роль исторический, общеинституциональный и репута ционный факторы, долгосрочное действие которых обязательно надо учитывать при бенчмаркинге университетов и их экономико управленческих практик. Как уже отмечалось выше, ориентация на госу дарственное финансирование и регулирование исторически, в сравнении с анализируемыми зарубежными, в наибольшей степени свойственна рос сийским вузам. Как показывает ретроспектива основания дореволюцион ных российских университетов, все они были основаны как император ские и за счет государства;

рождение большинства из них проходило дол го и мучительно.

Ирония судьбы: отчаявшись полноценно реализовать петровский за мысел университета при Академии наук в Петербурге, его номинальный ректор стал разработчиком проекта об учреждении Московского универ ситета, где прописывались экономические, организационные, правовые и академические основы и направления внутренней и внешней деятельно сти146. Имея влиятельного куратора И.И. Шувалова, финансирование им ператорской казны и план М.В. Ломоносова, университет заработал. Со ветская плановая экономика оказалась солидарна с царским режимом в стремлении тотально контролировать содержание, идеологию и открытие вузов, увеличив потребный для индустриализации масштаб воспроизвод ства кадров высшей квалификации, создавая не только (и не столько) уни верситеты, но и многочисленные институты, работавшие на соответст вующие их профилю отрасли экономики.

Естественным образом и общеэкономические институциональные факторы не способствовали развитию предпринимательства как в России в целом, так и в университетской среде. Это обусловливает одно из корен ных и труднопреодолимых различий между российским и американским обществом в целом и образованием в частности. Не стоит забывать: не только интеллектуальный потенциал американских университетов, но и экономика США выросли после Второй мировой войны, физически, эко номически и интеллектуально искалечившей Европу и Россию. Амери канские университеты начали процветать значительно позже Великой де Проэкт о учреждении Московскаго Университета // История Императорского Мос ковского университета http://museum.guru.ru/ustavy/ustav1755/ustav1755.phtml прессии, к которой привел разгул монополизированного бизнеса. Среди основ их лидерства – развитое налоговое право и незыблемость основного института – прав собственности, позволяющие бизнесу вкладывать колос сальные средства в университеты и даже основывать их, социальное изме рение в деятельности государства и крупного бизнеса, действенность высшего образования как института вертикальной мобильности и, нако нец, общий рост благосостояния и продолжительности жизни населения, имеющего возможность и мотивы предъявлять спрос на дополнительные услуги университетов.

На этом базируется концепция обучения в течение всей жизни – life long learning (LLL), построение на основе многоуровневых последова тельных и непротиворечивых основных и дополнительных различных об разовательных траекторий вузами, обучающимися и работодателями.

Именно общеэкономический институциональный фундамент позволил и академической среде реализовать свойственный американцам дух пред принимательства, выросший, как и благосостояние американских универ ситетов, отнюдь не в безвоздушном пространстве умозрительных проек тов «экономики классной доски».

Континентальные европейские университеты, в отличие от более молодых российских и американских, имеют более замысловатую исто рию отношений с государством (подробней см. раздел 1.1), в т.ч. и инсти туциональных, и экономических. Последние во второй половине XX века под влиянием, если можно так выразиться, «просвещенного социализма», были в значительной степени результатом «общественного договора», признавшего право преимущественного финансирования университетов за государством. Даже в консервативной Великобритании политика прави тельства М. Тэтчер, урезавшая финансирование университетов в ультима тивном порядке (см. раздел 1.1) и ликвидировавшая бесплатность высше го образования, вызвала бурю негодования.

Вместе с тем вменяемость финансовых ограничений деятельности университетов и институциональная определенность университетской автономии в академической и экономической деятельности позволила им найти организационные механизмы, способствующие не только большей ориентации университетов на практическое, взаимовыгодное и долго срочное взаимодействие с бизнесом, но и создавшие финансовые рычаги для важных внутривузовских решений. Так, Оксфордский университет в 2009 г. потратил на реализацию пенсионных схем 47,7 млн фунтов стер лингов;

затраты Кембриджа на пенсии составили на 2010 г.

82,2 млн фунтов.

Эффективное управление пенсионными схемами, являющееся ча стью социального пакета который, как и заработная плата, известен пре подавателю еще при подаче документов на должность, позволяет универ ситетам обновлять кадровый потенциал без ущемления интересов возрас тных сотрудников в условиях tenure – пожизненных должностей профес суры. Отметим, что это достигается единством эффективных и социально ориентированных методов управления такими суммами, а не величиной сумм как таковых, а также воздействием репутационного фактора, кото рый гораздо менее значим в современной России.

Репутационный фактор как следствие реальной подотчетности ву зов обществу и государству, несмотря на свой нематериальный характер, является за рубежом одним из мощных механизмов противодействия кор рупции и одной из ее основ – неэффективному расходованию государст венных средств и средств, поступивших в вузы из иных источников фи нансирования. Стремление поддержать репутацию вуза как организации, открытой в финансовом и организационном отношении, как уже отмеча лось, во многом основано на высокой конкуренции в топ-сегменте миро вых университетов, значительной степени мобильности научно педагогических кадров высокой квалификации и развитым программам поддержки внутристрановой мобильности талантливых абитуриентов.

Открытость позволяет руководству вузов сравнивать и формировать собственные управленческие стратегии, стремясь улучшить репутацию университета как успешного предпринимательского и социального инсти тута, а не сиюминутного «инновационного проекта» (термин, по отноше нию к университету в целом в цивилизованных странах не употребляе мый). Действие репутационного фактора на фоне общественных институ тов, стабильно, долгосрочно и цивилизованно способствующих развитию предпринимательства, ведет к диверсификации структуры их доходов и ориентирует руководство университетов на, как показано выше, более трудоемкие, с точки зрения организационной работы, но гораздо более выгодные в среднесрочной и долгосрочной перспективе источники фи нансирования, нежели платное высшее образование первого уровня.

Не менее важно для оценки перспектив расширения спектра источ ников финансирования и то, способствует ли этому отраслевая институ циональная среда. Как уже отмечалось, законодательство об эндаумент фондах вузов сформировано недавно, сами эндаумент-фонды не слишком распространены, средства, аккумулируемые ими, только начали прино сить доход, и доход этот недостаточно велик, стабилен и открыт, чтобы можно было говорить о масштабности влияния этого источника на увели чение финансирования, например, целевых показателей программ разви тия ведущих университетов России.

Законодательство, регламентирующее деятельность предприятий при вузах, только проходит «обкатку», а администрация университетов только начинает осваивать новый вид деятельности. Только при условии преодо ления инертности, консерватизма, пассивности, забюрократизированности, зачастую – низкой квалификации административного и финансового аппа рата среднего звена российских вузов, обусловленной непрозрачными и необъективными принципами кадрового подбора, можно надеяться на бы струю адаптацию университетов, законодательства и собственно желаю щих работать с университетами предпринимателей друг к другу.

Воздействие законодательства о государственных закупках не толь ко на предпринимательские, но и на все основные аспекты университет ской жизнедеятельности заслуживает отдельного исследования как бле стящий пример создания государством нового трансакционного сектора экономики образования, руководствуясь целью борьбы с коррупцией.

Объединение Роснауки и Рособразования (подробно см. раздел 1.2), кото рое теоретически должно было бы привести к уменьшению необходимо сти поездок в Москву топ-менеджера в проректорском статусе для реше ния вопросов научной деятельности вуза, произошло слишком недавно, чтобы повлиять на структуры управления университетами.

Проблемы внедрения новой номенклатуры специальностей научных работников (см. подробно раздел 1.2), связанные с этим пересмотры со ставов диссертационных советов университетов в сочетании с реформи рованием Минобрнауки РФ также отнюдь не снижают объема функцио нала и трудозатрат проректора по научной работе, направленного на обес печивающие научную деятельность бизнес-процессы, осуществляемые в Москве, а не на ее организацию непосредственно в вузе. Между тем необ ходимость целей академической политики приоритетам модернизации все больше требует организационного объединения научной и образователь ной деятельности университета, интеграции его научных и учебных под разделений и слияния соответствующих финансовых потоков и управлен ческих функционалов.

Наконец, ведущие вузы России, получившие дополнительные средст ва на реализацию своих программ развития (подробно см. раздел 2.2), под вергаются постоянным проверкам расходования государственных средств и вынуждены содержать за счет средств нацпроекта «Образование» допол нительный персонал, чья деятельность состоит в написании отчетов и об щении с проверяющими структурами, требования которых тоже изменчи вы. При этом проверяются главным образом финансово-экономические ас пекты реализации программ развития;

качественные показатели развития университетов (см. подробно раздел 2.1) остаются в тени.

С одной стороны, критерии развития университетов только форми руются и не приобрели даже рамочного характера. С другой стороны, при таком подходе освоение дополнительных средств не ведет к качественным изменениям в системах управления академической деятельностью уни верситетов: снижается качество образования и научных исследований в целом. Программы развития зачастую превращаются в наукообразные описания процесса освоения средств, а не в действенный инструмент реа лизации целей академической политики университетов и стратегического планирования.

Солидная часть средств, направляемых государством на инноваци онные образовательные программы (ИОП), уходит на подсчет их эффек тивности внутри государственного вуза, государственными структурами и для государства, возвращаясь ему же в виде налогов. При этом вне внима ния проверяющих остаются, например, бесконкурсный порядок проведе ния стажировок преподавателей вузов и их результативность. На наш взгляд, результатом таких поездок должны стать не очередные отчеты об их проведении, а количество разработанных стажирующимися новых кур сов и новые организационные основы обеспечения качества образова тельных программ (в случае стажировок административно управленческого аппарата и топ-менеджмента вузов). Между тем невы полнение заложенных в ряде ИОП организационно-управленческих целей, таких как создание систем обеспечения качества и прохождение процедур их аккредитации международно признанными агентствами, оптимизация структуры управления вузом, в силу значительного лоббистского потен циала, не всегда влияет на перспективы дальнейшего увеличенного бюд жетного и внебюджетного финансирования.

Значительно снижает позитивный эффект государственных инвести ций в высшее образование дублирование функций топ-менеджеров, отве чающих за основные направления академической деятельности вузов, увеличение абсолютного количества топ-менеджеров, в т.ч. без ученой степени и/или приобретающих таковую вскоре после занятия проректор ского поста, в ходе написания диссертации очевидно сокращая время на основные служебные обязанности. Как будет показано в следующей главе, это ведет к непроизводительному, а зачастую и нецелевому расходованию бюджетных и внебюджетных средств, большинство которых декларирует затраты именно на развитие академической деятельности университета, в т.ч. построение внутривузовских институциональных механизмов много уровневого высшего образования.

Все эти экзогенные и эндогенные обстоятельства препятствуют ди версификации структуры доходов университетов. Иные, кроме образова тельных услуг, источники требуют значительных затрат времени, роста качества управления и оптимизации величины аппарата, пересмотра орга низационной структуры управления университетом в целом и его акаде мической деятельностью в особенности. В условиях многовариантности квалификаций высшего образования и действия рассмотренных выше факторов вузы предпочитают диверсифицировать платные образователь ные услуги, консервируя заложенную федеральным законодательством непоследовательность и противоречивость многоуровневых образова тельных программ и формируя собственные формальные и неформальные механизмы их реализации.

ГЛАВА 6. ФОРМИРОВАНИЕ ВНУТРИВУЗОВСКИХ МЕХАНИЗМОВ УПРАВЛЕНИЯ АКАДЕМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ В УСЛОВИЯХ МНОГОВАРИАНТНОСТИ КВАЛИФИКАЦИЙ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ 6.1. Влияние многовариантности квалификаций высшего образования на структуру управления академической деятельностью в российских университетах Многолетняя консервация противоречий советских и европейских систем квалификаций высшего образования в условиях снижения госу дарственного финансирования и контроля имеет логическим следствием многовариантность, противоречивость, непоследовательность квалифика ций и способов их подтверждения в стране в целом, а также их специфи ческие сочетания в образовательных траекториях в каждом отдельно взя том вузе. В пореформенный период разнообразные попытки сочетать спе циалитет, бакалавриат, магистратуру и аспирантуру на внутривузовском уровне эволюционировали следующим образом.

К началу попыток внедрения многоуровневых квалификаций обра зовательные программы подготовки специалиста, несмотря на единый го сударственный стандарт и формально «одинаковый» диплом, фактически представляли собой набор разных критериев поступления и оценивания, разных сроков и форм обучения. Это негласно признавалось вузами: наи более престижным считалось и обучение, и преподавание на дневном от делении, осуществляемое в первую очередь профессорами. Это негласно признавалось обучающимися и теми, кто их направлял. Трех четырехлетние сроки так называемой ускоренной подготовки считались достаточными для большинства тех, кто полагал продолжить свою карье ру там, откуда был направлен, уже имея стаж работы в отрасли. Пяти шестилетнее обучение в университетах требовалось тем, чья карьера предназначалась для различных областей «партийного и хозяйственного строительства» и науки.

Таковы были благоприятные предпосылки для быстрого и однознач ного внедрения многоуровневой последовательной непротиворечивой системы квалификаций. Качественный четырехлетний бакалавриат, не отягощенный поездками «на картошку» и идеологическими дисциплина ми, даже в вечернем или заочном пятилетнем варианте лучше, чем трех летний ускоренный специалитет, например, на базе училища. Уже имев шие высшее образование, но желавшие получить более ориентированные на их потребности знания прикладного или академического характера, даже через паузу на рынке труда, могли бы, например, осваивать эконо мику промышленности на базе инженерного бакалавриата или специали тета в магистратуре.

Полноценная магистратура – сильная, с большой долей практическо го компонента (исследовательского или прикладного), ориентированная на потребности рынка труда (включая и научно-образовательный его сек тор), являлась бы новым уровнем образовательной траектории, но далеко не для всех носила бы столь академический характер, как аспирантура с обязательным исследовательским компонентом, подготовкой научных публикаций и защитой диссертации. Тем самым вузы могли бы более полно удовлетворять потребности рынка труда в образовании высокого уровня, гибкого, но не столь длительного, как, например, второе высшее, и не столь конъюнктурного, как переподготовка от 500 до 1000 часов или краткосрочное повышение квалификации. Наконец, полноценная магист ратура создала бы временнй и интеллектуальный барьер на пути к уско ренному получению ученой степени кандидата наук для тех, кто рассмат ривал ее не как подтверждение результатов своей научной карьеры, а как средство повышения собственного престижа.

Но история не знает сослагательного наклонения: непродуманная перманентная реформа под лозунгом создания рынка высшего образова ния воспроизвела все недостатки нерегулируемого рынка общественных и мериторных благ, который при отсутствии репутационных, исторических и экономических предпосылок более других нуждался в регулирующих механизмах. До сих пор не решен главный вопрос построения основы ин ституционального механизма многоуровневого высшего образования: его квалификации не являются последовательными и непротиворечивыми на национальном и внутривузовском уровне.

Трансакционные издержки преподавательской и научной работы увеличились для тех, кто действительно хотел и был способен ею зани маться на постоянной основе, и минимизированы для тех, кто рассматри вает ученую степень как статусный аксессуар, цель приобретения которо го – придание респектабельного характера и продвижение иногда весьма далекой от академической карьеры ее обладателя.

По данным Росстата РФ на 1 октября 2009 г.147, во всех федеральных государственных органах 2 970 чел. имели ученую степень кандидата на ук, а наличие послевузовского образования (т.е. прохождение обучения в аспирантуре) справочно определялось для 2 028 чел. При этом из 260 об ладателей степени кандидата наук в Совете Федерации только 20 чел. ука зали наличие послевузовского образования;

20,7% всех членов Совета Федерации являлись кандидатами наук и только 1,6% прошли через аспи Состав кадров федеральной государственной гражданской службы в федеральных государственных органах на федеральном уровне по уровню образования, министер ствам и ведомствам на 1 октября 2009 года // Официальный сайт Федеральной служ бы государственной статистики. Дата обращения 07.05.2011.

http://www.gks.ru/bgd/regl/b09_99/Main.htm рантуру. В Государственной думе из 418 обладателей ученой степени кан дидата наук послевузовское образование отмечается у 95 (т.е. у 3,9% от всего кадрового состава, при том что кандидатами наук из них является 17,1%). В Минобрнауки РФ послевузовское образование справочно указа но для 2 человек (0,6% кадров федеральной государственной гражданской службы в федеральном ведомстве на федеральном уровне), а наличие уче ной степени кандидата наук – у 49 чел. (14,5%);

в Федеральном агентстве по науке и инновациям послевузовское образование отмечается у 18 чел, а наличие ученой степени кандидата наук – у 49 чел.;

в Рособразовании справочно отмечено 50 кандидатов наук, а послевузовское образование есть у 41 чел. (12,9%);

в Министерстве экономического развития 10 чел.

(7,2%) характеризуются как кандидаты наук, а 18 (1,8%) – как обладатели послевузовского образования.

В то же время в Аппарате Правительства РФ послевузовское образо вание отмечено у 210 чел. (17,9% от всех сотрудников), а ученую степень кандидата наук имеют 190 чел. (16,2%). Прошедшие через послевузовское образование преобладают над кандидатами наук в Рособрнадзоре (49 чел.

и 40 чел., соответственно), Министерстве внутренних дел (10 чел.

и 3 чел.), Министерстве иностранных дел (176 чел. и 161 чел.), Федераль ном агентстве по делам СНГ, соотечественников (28 чел. и 10 чел.), Ми нистерстве обороны (32 чел. и 28 чел.), Министерстве юстиции (35 чел.

и 32 чел.), Государственной фельдъегерской службе (6 чел. и 1 чел.), Управлении делами Президента РФ (35 и 30 чел.), Минздравсоцразвития РФ (89 и 58 чел.) и ряде других министерств и ведомств.

Внедрение, как ее называли на заре реформы, «двухступенчатой сис темы» в российских университетах началось задолго до старта Болонского процесса, совпав с падением Берлинской стены – началом интеграцион ных процессов в Европе. В период с 1989 по 1993 гг. в Российском уни верситете дружбы народов (РУДН), МГУ и СПбГУ и была начата реали зация программ бакалавриата и магистратуры. Эти вузы стали пионерами перехода на новую структуру высшего образования отнюдь не случайно.

Лидерство РУДН в области перехода на сопоставимую с зарубежной систему подготовки кадров в значительной степени обусловливалось как стремлением в большей степени соответствовать новым, неидеологиче ским ожиданиям своей основной целевой группы, так и значительным влиянием этого университета в государственных структурах управления высшей школой в 1990-х гг. Вместе с тем с 2009 г. до 2015 г. РУДН ли цензировал 51 специальность, 34 направления бакалавриата, 28 направле ний магистратуры и 122 специальности аспирантуры148.

Официальный сайт РУДН http://www.rudn.ru/file.php?id=1524 Дата обращения 12.04.2010.

МГУ, как крупнейший и старейший из непрерывно действующих университет страны, обладатель наибольшего числа научных школ, являл ся базовым для значительного количества учебно-методических объеди нений вузов (УМО) по широкому спектру областей научного знания. Это обстоятельство облегчало не только реализацию нового типа бакалавр ских и магистерских образовательных программ при низких ограничениях в ходе лицензирования и аккредитации, но и разработку на базе этого опыта новых государственных стандартов не только по специальностям, но и по направлениям, в рамках которых впоследствии лицензировались бакалавриат и магистратура. Высокий научно-образовательный потенциал и традиции СПбГУ также стали залогом благоприятного ответа выше стоящих структур на его ходатайство об открытии бакалавриата в 1992 г.

и магистратуры в 1993 г., сначала по направлениям «Биология», «Геогра фия»;

затем список направлений медленно, но верно расширялся.

Так эти вузы оказались на гребне волны реформ высшей школы, яв лявшейся частью общей трансформации страны. Однако, как видно из табл. 12 (см. раздел 4.1) и упомянутых нами данных приложения №1 дей ствующей лицензии РУДН, ни один из вузов-пионеров двухуровневых образовательных программ за более чем 20 лет их существования не смог полностью отказаться от моноуровневого специалитета, частично продуб лировав его бакалавриатом, несмотря на бльшие академические свободы и наличие собственных УМО.

Ведущие и, тем более, остальные российские вузы уже на «доболон ском» этапе реформы оказались в ситуации законодательной неопреде ленности. Это и обусловило низкий темп формирования многоуровневого высшего образования как системы последовательных и непротиворечивых квалификаций в университетах России. Руководители вузов и представи тели Министерства образования РФ вели многолетние и малорезультатив ные, с точки зрения заполнения законодательных лакун, дискуссии: о «широких» и «узких» бакалаврах, о приоритете фундаментальной или прикладной составляющей в программах бакалавриата и/или магистрату ры, о признании той или иной квалификации на рынке труда и т.д. и т.п., – в зависимости от предпочтений того или иного участника дискуссии и степени его информированности о зарубежных квалификациях высшего образования.

За спором о дефинициях уходило главное: последовательность и не противоречивость уровней, собственно и превращающие набор квалифи каций в систему, создающую основу институционального механизма высшего образования и его полноценной работы. Между тем шансов для его создания и полноценного запуска было как минимум три.

Первый представился в начале 1990-х гг., когда легализация первона чального накопления капитала сделала высшее образование отнюдь не обя зательным элементом процветания, что, в сочетании с очередной демогра фической ямой, привело к уменьшению численности студентов в государ ственных вузах с 2 966,1 тыс. чел. в 1985 г. до 2 642 тыс. чел. в 1995 г.149.

Резкое сокращение абитуриентов и студентов в период с 1990 по 1995 гг.

привело к тесному сотрудничеству школ и техникумов, с одной стороны, и вузов – с другой;

последние использовали любые возможности для за полнения пустот, привлекая возможностями льготного зачисления не только на первый, но и на последующие курсы.

В рамках специалитета и раньше было возможно сокращенное или ускоренное обучение для лиц, имеющих среднее специальное образование соответствующего профиля, например, выпускников техникумов, как пра вило, с опытом работы в отрасли и службы в армии, по соответствующему направлению. В 1990-е годы зачисление на второй-третий курс вузов вы пускников учреждений среднего профессионального образования могло проводиться непосредственно после окончания таковых. Выпускникам школ, посещавшим и исправно оплачивавшим подготовительные курсы при вузах или так называемые «профильные» классы, выпускные экзаме ны или тестирование по окончании пресловутых курсов могли быть за считаны как вступительные экзамены в вуз.

В поисках новых средств лидерские позиции заняли наиболее силь ные вузы, т.е. вузы с наибольшим административным ресурсом. Он и по зволил им привлечь дополнительное государственное финансирование.

Формирующийся рынок образовательных программ в России с самого на чала был неконкурентным, со значительной долей закрытых механизмов перераспределения ресурсов, как во внешней, так и во внутренней для ву за среде. Но если во второй половине 2000-х гг. лоббистский фактор стал элементом государственной политики формирования группы университе тов-лидеров (подробно см. раздел 2.2), то в начале 1990-х гг. возможности руководства вуза и его подразделений в освоении новых источников до хода в значительной степени влияли на формирование внутривузовских механизмов управления.

Ряд вузов успешно использовал потенциал закрепленных за ними в советский период программ переподготовки и повышения квалификации «руководящих работников министерств, ведомств, предприятий и органи заций народного хозяйства». Подчеркнем: наличие лоббистского ресурса отнюдь не уменьшает, а лишь усиливает основу лидерства этих вузов – способность концентрировать и поддерживать работоспособность про фессуры, проводящей исследования и разработки высочайшего уровня в Распределение студентов в государственных образовательных учреждениях ВПО Российской Федерации по источникам финансирования обучения // Образование в России-2008: Статистический бюллетень. – М.: МГУПИ, 2009. – С. 364.

указанных областях. В новых условиях это позволило получить дополни тельные средства на программы переподготовки и второго высшего обра зования для руководящих кадров государства и нарождающегося бизнеса, в первую очередь в областях экономики, менеджмента, юриспруденции и иностранных языков. В получении первых частных заказов на образова тельные программы в этих сферах свою роль сыграло и использование ре путации вуза, заработанной еще в советские времена, несмотря на их яв ное несоответствие новым реалиям. Естественно, что вузы предлагали программы, которые у них были, и в первую очередь программы подго товки и переподготовки специалистов.

На гребне этой волны оказались тогда еще институты соответст вующего профиля и крупные университеты, являвшиеся таковыми в со ветские времена, а то и ранее. Однако внутри вузов и университетов управленческие механизмы развивались по-разному и во многом зависели от размера, определяемого предельным контингентом обучающихся, ко личеством факультетов и широтой спектра областей научного знания, по которым реализовывались основные и дополнительные образовательные программы.

Руководители вузов, предельный контингент которых не превышал 10 000, не говоря уже о вузах меньшего размера, как правило, всегда са мостоятельно контролировали все внутренние финансовые потоки и про цессы их построения: от выявления и работы с источниками дохода до его распределения. Любое должностное лицо, будь то декан факультета, за которым закреплялись соответствующие программы, новый глава нового подразделения, специально созданного для реализации таких программ, или, тем более, отдельно курирующий такие программы проректор физи чески не могли уклониться от координации своей деятельности с ректо ром, от которого напрямую зависело, получит ли вуз такой заказ и, соот ветственно, средства.

С одной стороны, российские вузы, не имевшие сильных независи мых ассоциаций преподавателей и студентов, профсоюзов и т.п., никогда не могли создать действенного противоядия волюнтаризму, например, в части назначения тех или иных преподавателей на эти престижные и чаще всего дополнительно оплачиваемые им программы. С другой стороны, коллектив небольшого вуза шлифовался годами, многие преподаватели прикладники были востребованы бизнесом, поэтому руководство вставало перед необходимостью инвестиций в кадровый потенциал, прежде всего, в виде повышения зарплаты тем, кто преподавал на программах повышения квалификации и второго высшего образования.

Небольшие размеры вуза позволяли эволюционировать и общеву зовским финансово-хозяйственным службам, тем более, что профиль ин ститутов обычно позволял не только обновлять их кадровый состав, но и обучать его тонкостям работы в новых условиях. Работа эта в силу разме ров вуза могла контролироваться лично ректором, который, как правило, имел экономическое или юридическое образование и, соответственно, возможность лично формировать финансовые потоки и формы их контро ля с учетом изменений законодательства и его лакун.

В крупных университетах ситуация складывалась иначе. Заключение контрактов на переподготовку и высшее образование для государствен ных и муниципальных чиновников зачастую являлось инициативой не столько ректора, сколько деканов факультетов, где исторически реализо вывались востребованные государством и бизнесом специальности. Как и в случае с контрольными цифрами приема, ректор лишь подкреплял пози цию деканов своим авторитетом на заключительном этапе, доверяя значи тельную часть тонких процессов выстраивания внутривузовского соотно шения контрольных цифр приема между специальностями проректору по учебно-методической работе150.

Таким образом, в налаживании и поддержании связей, необходимых для лоббирования программ подготовки чиновников, деканы факультетов крупных университетов имели объективно более высокую степень авто номии, нежели их коллеги в вузах более скромного размера и менее ши рокого спектра специальностей, в силу чего их ректор и мог держать под контролем ситуацию в полном объеме.

Необходимо учитывать еще одно важное обстоятельство: время и усилия ректора крупного университета распределялись иначе, чем у рек тора института, обучавшего узкий круг представителей политической и экономической элиты. Ректору крупного университета приходилось, как и остальным, «выбивать» средства на текущие нужды университета, но их, как и времени на процесс их добывания, требовалось гораздо больше, не жели институту, располагающемуся в одном здании и имеющему в силу специфики контингента, как правило, одно небольшое общежитие. Эти средства распределялись между значительным количеством факультетов и НИИ, что непосредственно курировалось проректором по административ но-хозяйственной работе (АХР) и подчиненными ему службами, и при не котором правовом нигилизме, свойственном рассматриваемому периоду, приводило к финансовым злоупотреблениям, о которых, в силу своей за нятости или отсутствия действенной правовой службы, ректор мог и не знать.

Мы используем одно из наиболее принятых названий этого функционала. Есть и другие варианты: проректор по учебной работе, проректор по академической полити ке и т.п. Под этим названием подразумевается функция контроля за работой со сту дентами и/или методической работой по формированию и реализации учебных пла нов и дисциплин в соответствии с ГОС ВПО (т.к. мы ведем речь о периоде, когда гос стандарты были всеобщими).

Ректор крупного университета с большой долей физико математических и естественно-научных дисциплин подкреплял своим ав торитетом деятельность проректора по научной работе по изысканию средств на научные исследования. Эти средства распределялись между научно-исследовательскими подразделениями университета, число кото рых могло быть двузначным. Они, имея свои, далеко не всегда профес сиональные, финансовые службы, фрагментарно корреспондировали с учебным процессом и образовательной деятельностью вуза, тем самым воспроизводя их федеральное организационное и законодательное разде ление на уровне вуза, что отнюдь не способствовало целостности обще университетской академической политики как единства научных и обра зовательных целей, в т.ч. в междисциплинарных областях.

Наконец, в крупных университетах ректор и проректор по учебно методической работе в рассматриваемый период, как правило, являлись авторитетными учеными в областях научного знания, далеких от социаль но-экономических или общественных. Поэтому они могли затрудняться в оценке качества как реализации наиболее прибыльных программ, так и экономико-правовых схем освоения полученных благодаря им средств.

Их внимание в силу университетских масштабов сосредоточивалось на централизованных службах ректоратов, персонал в которых не менялся и не обучался годами, и контролировал традиционные виды образователь ной, научной и хозяйственной деятельности в привычных для них рамках.

Взаимодействие заведующих кафедрами, деканов и даже не имевших влияния на финансовые рычаги проректоров с ректоратскими службами при внедрении любых нововведений встречало, мягко говоря, непонима ние со стороны их сотрудников, подобранных без учета уровня и профиля образования «по остаточному принципу» на скромные зарплаты задолго до наступления реформ.

В целом финансовые потоки в крупных университетах выстраива лись окказионально, несистемно, нестабильно, непублично, нетранспа рентно даже для центральной администрации и зачастую на основе лич ных договоренностей. Пробовались самые различные вариации: от пре доставления деканам факультетов или так называемых специальных фа культетов151 (далее спецфакультеты) права распоряжения средствами на субсчетах или отдельных счетах до создания отдельных юридических лиц, использующих бренд университета, но финансово и управленчески авто номных.

Таким образом, в силу имманентных крупным университетам осо бенностей, к упомянутой выше «лоббистской» автономии деканов фа Т.к. создавались при факультетах специально для реализации программ повышения квалификации переподготовки и второго высшего образования.

культетов, где реализовывались наиболее востребованные образователь ные программы, ректор был вынужден добавить относительную автоно мию в области освоения и распределения средств от таких программ.

В отличие от большинства вузов более скромного размера, где со гласовывался размер средств, выделяемых подразделениям после их ак кумулирования в централизованном фонде, неформально часто именуе мом «ректорским», в университете деканы согласовывали долю отчисле ний в централизованный фонд, фактически самостоятельно распоряжаясь оставшимися на субсчетах, не говоря уже о счетах, аффилированных с фа культетами юридических лиц, средствами. Вместе с тем зачастую обще университетские бюджетные средства, выделяемые на научную и хозяй ственную деятельность, распределялись в пользу НИИ и естественно научных факультетов, нуждавшихся если не в обновлении оборудования (в начале 1990-х гг. становившемся роскошью), то хотя бы в его поддер жании в работоспособном состоянии и отапливаемом помещении.

В силу специфики ситуации в стране, особенностей менталитета российской профессуры и пролетаризации труда значительной части ППС (см. раздел 3.1), в условиях ослабления действия репутационного фактора и государственного контроля, управление академической деятельностью в вузах стало напрямую зависеть от соотношения сил и объема средств, фактически находящихся под контролем ректора, тех или иных проректо ров, руководителей «прибыльных» подразделений и их количества.

Деканы факультетов крупных университетов далеко не всегда были готовы контролировать новые программы и их специфичный контингент, состоявший из парламентариев новой волны, новых чиновников из самых разных слоев постсоветского общества, депутатов советов местного само управления, руководителей стремительно приватизируемых предприятий и т.п. Поэтому и создавались спецфакультеты, назначение руководителей которых зависело не столько от ректора, сколько от декана, для которого эта область знаний была профессией. Ректор мог не знать о реальном ко личестве центров набора на программы повышения квалификации и пере подготовки, действующих на том или ином факультете под эгидой уни верситета (особенно если таковые действовали как самостоятельные юри дические лица), об особенностях отбора и обучения на этих программах, куда обучающихся зачисляли группой, на состав которой не всегда могла повлиять обучающаяся структура и, тем более, ректорат.

Декан факультета, особенно территориально удаленного от ректора та, нес свою долю ответственности за обеспечение текущей деятельности факультета, своевременную оплату труда преподавателей и их контроль, методическую работу, учебную и внеучебную работу с «основным» кон тингентом – студентами очной, вечерней, заочной формы обучения (при ем контролировал, в первую очередь, ректорат). Руководители структур, специализировавшихся на переподготовке, деканы «спецфакультетов»

контролировали текущую учебную работу возглавляемых подразделений, набор слушателей, подбор преподавателей, структуру и содержание обра зовательной программы и, в значительной степени, расходование средств, полученных от ее реализации, остававшихся после отчислений в центра лизованный фонд.

Пассивность ректоратов и нежелание идти на радикальные реформы неповоротливых и низкоквалифицированных централизованных служб, адекватных лишь условиям плановой экономики, заложила основы «фео дализации» академической политики в ряде университетов, которая впо следствии столь ярко проявилась, например, в контрольных цифрах прие ма, проанализированных нами в главах 3 и 4, в их расхождении с приори тетами модернизации страны. Концентрация основных доходов от образо вательной деятельности на программах подготовки специалистов, в пер вую очередь, второго высшего образования в 1990-1995 гг. определила не только дальнейшее противостояние вузов внедрению многоуровневого высшего образования, но и девальвацию ученой степени кандидата наук, возможность непосредственного доступа к которой предоставляло уско ренное получение квалификации специалиста – в тот период прежде всего теми, кто мог подтвердить свою принадлежность к новым формирующим ся властным элитам.

Разумеется, были и попытки конкурировать с университетами и профильными вузами, в советские времена закрепившими за собой меж дународную, финансово-экономическую и юридическую тематику, а впо следствии и госзаказ на соответствующие программы, в силу многолетне го лидерства в теоретических и практических разработках в востребован ных позже областях и несомненных научных заслуг их профессуры. Пре тензии на удовлетворение возрастающего спроса иными вузами подтвер ждались получением ими статуса университета посредством доведения спектра специальностей до «университетского», в первую очередь, за счет экономико-управленческих, социальных и юридических.

Они, по логике спешно вводящих их вузов, не требовали, в отличие от привычных им отраслевых технических, затрат на оборудование (зара ботная плата преподавателей, как правило, в расчет не принималась), но давали шансы на привлечение госзаказов на уровне регионов и муниципа литетов, а также студентов, желающих получить заветную запись в ди пломе, не озадачиваясь анализом успешности деятельности нового уни верситета в новых для них областях знания. Помимо прочего, статус уни верситета позволял интенсифицировать усилия по расширению возмож ностей финансирования научных исследований вуза по новому спектру, делать университет и его подразделения партнерами бизнес-структур с разнообразными целями.

Если с 1985 по 1990 гг. число государственных университетов уве личилось с 40 до 42, то к 1995 г. их стало уже 75152. Именно тогда была за ложена основа дифференциации качества экономического и юридического образования между столицами и регионами, между старыми «профиль ными» вузами и вузами, в спешном порядке введшими эти специальности в указанный период в попытках получить дополнительные источники до ходов.

Напомним: сокращалось и становилось нерегулярным не только го сударственное финансирование вузов по всем статьям. Это был период ги перинфляции;

деньги вузов «прокручивались» в банках, перебои в выплате заработной платы, а иногда и стипендий могли превышать месяц. Средства поглощала оплата услуг естественных монополий, которые, в отличие от коллективов вузов, в случае задержек с оплатой действовали жестко, от ключая тепло, воду, телефонную связь, а иногда и электричество.

В первой половине 1990-х гг. для вузов, не имевших возможности и оснований получать серьезные средства на научную деятельность и вос требованные государством образовательные программы, наиболее быст рым способом хоть как-то поправить свое финансовое положение стала возможность сдавать некоторые помещения в аренду коммерческим структурам. Начали совершаться сделки с государственными землями и иным закрепленным за вузами недвижимым имуществом (по результатам части таких сделок в конце 2000-х гг. прошли несколько громких судеб ных процессов). Также выгодны были отношения с различными банков скими структурами, от которых можно было получить проценты на хра нящиеся в них вузовские деньги (в т.ч. заработную плату сотрудников) и различные бенефиции от операций с этими средствами. В ряде вузов хо зяйственные подразделения со временем становились или обособленными структурными подразделениями, или отдельными юридическими лицами со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В вузах, лоббистский потенциал руководства которых был нацелен преимущественно на такие источники дохода, наиболее влиятельными становились «хозяйственные» подразделения и курировавший их прорек тор или даже просто заведующий административно-хозяйственной частью (АХЧ). Специфика финансово-экономической и хозяйственной деятельно сти присутствовала в любом вузе, но без управленческого и академиче ского креатива в основных сферах деятельности вуза она из сопутствую щей превращалась в основную и наиболее прибыльную для отдельных персонажей;

образование и наука становились «финансовыми золушка Государственные университеты в 1933–1995 гг. // Российский статистический еже годник-2010. http://www.gks.ru/bgd/regl/b10_13/IssWWW.exe/Stg/d2/07-52.htm Офици альный сайт Федеральной службы государственной статистики. Дата обращения 14.06.2011.

ми». Естественно, что любые попытки добиться улучшения организации образовательной деятельности встречали отпор со стороны представите лей этих служб, не отягощенных учеными степенями и опытом препода вательской деятельности (а некоторая часть и высшим образованием).

В целом сосредоточение всех вузов на тех или иных способах выжи вания обуславливало их пассивность в отношении любых реформ акаде мической сферы. С одной стороны, необходимость какой-либо вообще пе рестройки учебного процесса отвлекала внимание от хозяйственных во просов и усилий по достижению стабильности финансирования, что опре деляло предпочтительность для вузов консервации специалитета на фоне «размножения» способов его освоения. С другой стороны, именно в силу пассивности вузов первая пятилетка 1990-х благоприятствовала реализа ции «сверху» даже самого жесткого сценария: прекращение приема в спе циалитет, массовый, но четырехлетний бакалавриат в существующих ву зах, без массового открытия новых государственных;

признание бакалав риата и специалитета (становящегося переходным) первым уровнем выс шего образования, следующая после него двухлетняя магистратура с меньшим, нежели число выпускаемых бакалавров, количеством бюджет ных мест, и следующая после магистратуры трехлетняя аспирантура ис ключительно для воспроизводства научно-педагогических кадров.

Помешали три обстоятельства. Во-первых, было пройдено дно оче редной демографической ямы;

выросли дети тех, кто родился после XX съезда, и наибольшее желание поступить проявили юноши, не стре мившиеся в воюющую армию. С 1995 г. наблюдается устойчивый рост численности студентов153, которая к 2008 г. только в государственных ву зах возросла в 2,4 раза154.

Таблица Базовое образование лиц, зачисленных в государственные высшие учебные заведения, тыс. чел., 1995-2006 гг.

Базовое образование 1995 2000 2001 2002 Принято студентов, всего, 628,6 1140,3 1263,4 1299,9 1376, в том числе имеющих:

Среднее (полное) общее образо- 471,3 757,3 810,5 844,9 897, вание – всего, О влиянии демографического и «призывного» фактора на предпочтения выпускни ков школ подробно см.: Рождественская И.А., Клячко Т.Л. Образование. – М., ИЭПП, 1999. – С. 9;

Клячко Т.Л. Функциональная трансформация российской системы выс шего образования // Социальная дифференциация высшего образования / Отв. ред.

С.В. Шишкин;

Независимый институт социальной политики. – М., 2005. – С. 19-20.

Рассчитано по: Образование в России-2008. Статистический бюллетень. – М.:

МГУПИ, 2009. – С. 363.

Продолжение табл. Базовое образование 1995 2000 2001 2002 из них получили среднее (пол- 381,5 617,3 655,0 686,6 733, ное) общее образование в теку щем году, в том числе по дневной форме 368,9 596,7 631,2 658,3 695, обучения Начальное профессиональное 30,6 51,7 59,8 59,5 62, образование, всего, из них получили начальное про- 16,5 25,6 28,3 28,1 27, фессиональное образование в те кущем году Среднее профессиональное об- 112,6 286,2 321,9 322,5 351, разование, всего, из них получили среднее про- 52,6 133,7 148,5 159,4 186, фессиональное образование в текущем году Высшее профессиональное обра- 14,1 45,1 71,2 73,0 66, зование Количество выпускников школ, поступавших непосредственно по сле их окончания в вузы, сократилось с 1995 по 2006 гг.


на 7,7%, а коли чество выпускников школ, поступавших сразу после их окончания на дневное отделение вузов – на 8,5%. Как видно из табл. 14 и рис. 17, их ме сто в суммарном приеме заняли выпускники учреждений среднего специ ального образования. Доля тех из них, кто поступал сразу после оконча ния, в суммарном приеме выросла на 5,6%;

доля обладателей среднего специального образования в целом в суммарном приеме в государствен ные вузы за аналогичный период выросла на 7,6%.

Именно на период с 1995 по 2000 гг. приходится начало расширения спектра разнообразных платных, в т.ч. ускоренных и сокращенных форм как получения высшего образования, так и доступа к таковым – от пре имущественно платных подготовительных курсов до «курирования» ву зом преподавания «специализированных» предметов в «специализирован ных» классах школ. Поступление в вузы по результатам вступительных экзаменов было основным, но не единственным путем.

80 66, 70 65, 64, 60 54 5250 53, 50, 30 25,5 25, 25 24, 17, 20 13, 12 12 10 5, 5,6 4, 4,9 3 4,7 4, 4,5 4, 2 2 2 2, 1995 2000 2001 2002 среднее (полное) общее образование, всего среднее (полное) общее образование в текущем году среднее (полное) общее образование в текущем году у принятых на дневную форму начальное профессиональное образование, всего начальное профессиональное образование в текущем году среднее профессиональное образование, всего среднее профессиональное образование в текущем году высшее профессиональное образование Составлено по: Образовательный уровень лиц, зачисленных в высшие учебные заве дения (тыс. чел.) // Образование в России – 2003 г. Федеральная служба государст венной статистики. Официальный сайт Росстата.

http://www.gks.ru/bgd/regl/b03_33/IssWWW.exe/Stg/d020/i020310r.htm Дата обращения 10.05.2011. ;

Региональное распределение поступающих в государственные образова тельные учреждения Российской Федерации по уровню образования за 2006 год // Образование России 2006. Официальный портал «Статистика российского образова ния». http://stat.edu.ru/Edu2006/section5/5.07.00.htm Дата обращения 14.05.2011.

Рис. 17. Базовое образование лиц, зачисленных в государственные высшие учебные заведения, в процентах от всего количества принятых, 1995-2006 гг.

Среди иных легальных вариантов зачисления на бюджетные места встречались такие «облегченные» формы, как: зачисление на первый курс по результатам выпускных экзаменов или тестирования по окончании подготовительных курсов (либо длительных, либо краткосрочных, но по стоимости сравнимых со стоимостью года обучения на договорной осно ве);

по окончании «профильных» классов школ с большим набором плат ных предметов, занятия по которым вели представители вузов (от доцен тов до студентов);

по окончании «профильных» средних специальных учебных заведений могли зачислить не только на первый, но и на второй третий курс. Появились практики платных «пересдач» и «перезачетов»

недавними выпускниками техникумов;

доходило до того, что студенты первокурсники требовали, например, «перезачесть» им «Микроэкономи ку» на том основании, что «Экономику» читали в школе на платной осно ве и деканаты далеко не всегда отказывали им в выдаче направления. Бы ли и «простые» подготовительные курсы при вузах, окончание которых не гарантировало поступления, и где преподавали, например, в рамках обяза тельной (т.е. чаще всего неоплачиваемой) педагогической практики сту денты-старшекурсники и аспиранты, но которые позиционировались как возможность ознакомиться с лучшими традициями вуза, также преимуще ственно на платной основе. Наконец, зачисление на договорные места за частую происходило по результатам тестирования, а то и собеседования.

Таким образом, координация довузовского образования из вынуж денной меры по выполнению плана приема и дополнения контингента, ка кой она была в первой половине 1990-х гг., стала превращаться в прибыль ный административный функционал. К нему примыкала и координация до полнительных образовательных программ. В зависимости от статуса вуза и его лоббистских возможностей дополнительные образовательные про граммы варьировались от довузовских до дополнительных к высшему.

На программах второго высшего госзаказ дополнился желающими из собственных средств оплатить получение диплома специалиста на ус коренной основе. Среди таковых встречались не только уже имевшие од но высшее образование, но и обладатели диплома о неполном высшем образовании, т.е. проучившиеся в высшем учебном заведении не менее двух лет. Чаще всего преуспевшие в 1990-е г. платежеспособные гражда не, отчисленные еще в советский период, «ускоренно» (т.е. в течение двух-трех лет) получали полное высшее образование по ставшим попу лярными специальностям «Экономика», «Юриспруденция» и «Менедж мент». При этом профиль образования, полученного в неполном объеме ранее, значения не имел: зачисление на спецфакультеты происходило по результатам тестирования или собеседования после оплаты. В силу ма ловнятных формулировок в законодательстве были случаи зачисления на такие программы государственных и муниципальных чиновников, имев ших только среднее образование: акцент делался на принадлежности к госструктурам.

Ближе к рубежу столетий вузы, особенно университеты, пользую щиеся спросом, стали практиковать так называемое параллельное (уско ренное) обучение для студентов других специальностей этого же вуза по индивидуальному плану и графику оплаты. Цена на такое обучение была чуть ниже, чем на второе высшее, а количество параллельно осваиваемых специальностей не ограничивалось. Были талантливые студенты, которые, например, обучаясь на дневном отделении юридического факультета, од новременно с его окончанием получали и дипломы специалиста, окон чившего факультет менеджмента, и диплом об окончании филологическо го факультета, причем межфакультетские расстояния, существенные в больших городах, препятствием не являлись. В биографии некоторых по литиков можно встретить и три, и четыре вуза, или, например, дипломы об окончании двух факультетов одного и того же университета, выданные с интервалом в год;

это могло совпадать с пиком политической карьеры их обладателя.

В вузах среднего размера стало возможным выделение этих функций в сферу деятельности отдельных проректоров, чтобы обеспечить контроль администрации над дробными финансовыми потоками доходов: от «про фильных» классов до курсов бухучета, от семинаров и летних школ до программ, которые провозглашали программами МВА. В крупных уни верситетах координация довузовского, дополнительного профессиональ ного и второго высшего образования дробилась между факультетами, внутри факультетов могла выделяться в сферу ответственности деканов спецфакультетов, заместителей деканов или просто вменяться в обязан ность избранному деканом члену коллектива. Основная часть преподава телей лавировала между ответственными за новые денежные потоки в по пытках получить выгодную нагрузку в «коммерческих» группах, что обеспечивало руководителям соответствующих подразделений лояльность членов ученого совета и заведующих кафедрами.

Многовариантность квалификаций высшего, довузовского и допол нительного образования, а также способов их получения настолько увели чила количество источников дохода крупных университетов и аффилиро ванных с ними и их подразделениями структур, что центральная админи страция в лучшем случае оказывалась способной контролировать только наибольшие из них. Вместо выстраивания квалификаций на принципах Life Long Learning и интеграции с наукой, с возрастающей на каждом по следующем уровне долей исследовательского компонента, внутривузов ская институциональная среда все чаще приобретала черты феодальной раздробленности, тем более, что государство, общество, студенты, со трудники и профессура не предъявляли жестких требований к цивилизо ванности и транспарентности университетских бизнес-процессов.

Пытаясь выжить, вузы постепенно ориентировались на тех, кто же лал и мог оплачивать не столько собственно высшее образование, сколько процесс получения диплома о наличии такового, т.е. не только и не столь ко на государственных чиновников, как в предыдущую пятилетку, а на всех платежеспособных потребителей. В случае внедрения многоуровне вого высшего образования вузы, начавшие получать внебюджетные сред ства и распоряжаться ими по своему усмотрению, отнюдь не прельщала перспектива из собственных, а не государственных средств оплачивать своим преподавателям масштабные работы по радикальному пересмотру учебных планов, созданию новых дисциплин, вступать в объяснения с ра ботодателями по поводу содержания и логики построения линейки новых квалификаций, смысл которых весьма расплывчато очерчивался государ ственными чиновниками, которые, в отличие от вузов, не рисковали поте рять доходы от договоров с юридическими и физическими лицами.

Мировое признание российских дипломов в условиях хронического недофинансирования и кризиса неплатежей середины 1990-х гг. для большинства отечественных вузов было химерой. Меньшинство ведущих вузов, еще выпускавших ученых, востребованных за рубежом, либо пре бывало в уверенности, что дипломы российских специалистов считаются магистерскими (что на самом деле не было общей мировой практикой и распространялось на весьма ограниченное количество представителей стремительно сокращающихся фундаментальных научных школ), либо концентрировало свои усилия на расширении спектра платных услуг для российских «потребителей» и деятельности в закрытом пространстве рас пределения государственных заказов на переподготовку и второе высшее образование для управленческих кадров на федеральном и региональном уровне. С середины 1990-х гг. сопротивление попыткам внедрения много уровневого высшего образования на уровне вузов начало приобретать ак тивный характер.


Во-вторых, быстрому и однозначному внедрению многоуровневого высшего образования помешало отсутствие политической воли, адекват ных методических разработок и единой однозначной позиции в государ ственных структурах, ответственных за высшее образование. Именно по этому на постперестроечной волне не удалось выстроить систему логиче ски последовательных квалификаций, сопоставимую с европейской и аме риканской не по названиям, а по сути, не потеряв отечественного насле дия – подготовки высококвалифицированных кадров, способных ком плексно и нестандартно решать междисциплинарные и межотраслевые проблемы. Тем самым были потеряны нематериальные, но чрезвычайно важные для проведения реформ факторы – время, энтузиазм населения по отношению к новым веяниям и некоторая ошеломленность ректорского корпуса в начале 1990-х гг.

Изначально неконкурентный российский рынок высшего образова ния, самого по себе доверительного и мериторного блага, при сущест вующих исторических традициях, экономических потрясениях, неста бильности прав собственности, крахе державшегося на госзаказах науко емкого сектора и низкой значимости репутационного фактора в деятель ности отдельных чиновников госструктур и ректоратов, в эпоху первона чального накопления капитала по определению не был способен обойтись без формирования институциональной среды государством. Но в середине 1990-х гг. этот рынок, начавший испытывать давление со стороны спроса, столкнулся не только с отсутствием институциональных механизмов, в т.ч. включающих последовательные и непротиворечивые квалификации многоуровневого высшего образования, но и действенных в новых усло виях институтов обеспечения его качества. Государство не смогло создать таковые, потеряв вместе с идеологическим значительную долю общего контроля, а ректорский корпус активно не хотел создавать эти механизмы с середины 1990-х гг.

Институциональная среда любого рынка является общественным благом, которое выгодно иметь всем, но невыгодно производить каждому участнику рынка в отдельности. Отсутствие цивилизованной институцио нальной среды превращается в антиблаго, от вынужденного потребления которого, в силу его общественного характера, невозможно уклониться никому. В обществе в целом бездействие судов и бездарность законов ве дет к росту преступности и снижению качества жизни;

в высшем образо вании отсутствие институциональных механизмов регулирования резко снижает его качество на фоне перепроизводства «дипломированных спе циалистов» – классический пример отрицательной экстерналии.

Государство, формально декларируя необходимость сокращения го сударственных расходов, в т.ч. на высшее образование, в условиях инфля ции на деле отчасти реализовало чаяния не только тех, кто руководил су ществовавшими до реформ вузами, но и желающих создать вузы новые, в т.ч. под государственным крылом. Непрекращающиеся обсуждения угро зы четырехлетнего бакалавриата сопровождались тенденцией устойчивого роста государственных вузов с 514 в 1990 г. до 660 в 2008 г. Максималь ный прирост происходил с 1990 по 1995 гг. (55 вузов), с замедлением в следующей пятилетке (38 вузов), которое, судя по увеличению континген та на 1 615,6 тыс. чел., т.е. в 1,7 раза, компенсировалось созданием филиа лов155.

Рассчитано по: Образовательные учреждения высшего профессионального образо вания (на начало учебного года). Федеральная служба государственной статистики Дата обращения http://www.gks.ru/bgd/regl/b10_13/IssWWW.exe/Stg/d2/07-48.htm 13.05.2011.

Предсказуемо провальная попытка внедрить нерегулируемый рынок при отсутствии исторических и экономических предпосылок сопровожда лась усилением мелочности государственного контроля и его же систем ными просчетами. Через это мелкосетчатое, но с большими разрывами в ткани, «сито», проходили все способные профинансировать создание но вого вуза и сопутствующие процедуры. Государство оказалось между Сциллой предложения и Харибдой спроса, безвольно удовлетворив аппе титы обеих сторон за счет ослабления собственных функций гаранта каче ства образования. Лицензирование стремительно размножающихся социо гуманитарных программ специалитета в некогда скромных отраслевых институтах, их превращение в университеты с увеличивающимся контин гентом, – все это создавало неверные сигналы от рынка образования рын ку труда и способствовало перекосу академических приоритетов все большего числа вузов в сторону экономико-управленческого и юридиче ского образования низкого качества.

Разумеется, абсолютным лидером образовательных программ как в «старых», так и во вновь открываемых государственных вузах оставался специалитет, качество которого уходило вместе с советскими объемами финансирования высшей школы в целом и объемом нагрузки преподава телей в частности (последние две составляющие двигались в противопо ложном направлении). Все больше специалистов, разнообразно подготов ленных в 1990-е гг., имели возможность поступить на бюджетные места в аспирантуру. С 1992 г. по 2003 г. число вузов, ведущих подготовку аспи рантов, увеличилось с 443 до 614 – почти на 40%, а численность аспиран тов в вузах – с 36 747 до 121 782 чел., в 3,3 раза156.

Структуры, ответственные за высшее образование, так и не реши лись объявить специалитет первым уровнем, магистратуру – следующим за ним вторым, аспирантуру – следующим за магистратурой третьим, со кратить или хотя бы не допустить роста аспирантур в вузах, профаниро вавших научную работу, и путем манипуляции контрольными цифрами бюджетного приема выйти на объемы финансирования, сопоставимые с сохранением специалитета.

В-третьих, организации, объединяющие руководителей отечествен ных вузов, в отличие от зарубежных, предпочли совместно формулиро вать лишь декларативные заявления;

насущные проблемы выживания ву зов ректоры решали самостоятельно и в соответствии со своим понимани ем интересов вуза. Нежелание разрабатывать новые образовательные про граммы в не определенных профильным министерством институциональ ных рамках и объективная затрудненность управленческого креатива в та ких условиях привели к тому, что большинство ректоров предпочло лег Статистика российского образования http://stat.edu.ru Дата обращения 03.08.2010.

кие доходы от спроса на неважно какое по счету высшее образование мак симально длительного первого уровня.

Основное требование многих потребителей состояло вовсе не в ка чественном образовании как «социальном лифте», гарантирующем даль нейшее трудоустройство и успешную карьеру, а в получении диплома, на личие которого при соответствующих связях гарантировало работу вне зависимости от качества подтверждаемого им образования. Юношей при зывного возраста, сопоставляющих стоимость обучения с возможностями получения отсрочки, при поступлении в вуз весьма интересовало то, на сколько будет отодвинута перспектива призыва в воюющую армию. Убе дить абитуриентов, что самое лучшее для них и работодателей – это спе циалитет, было делом техники владения использованием неопределенно сти информации и увеличения трансакционных издержек ее получения.

Многим вузовским топ-менеджерам и многочисленным государст венным чиновникам, зачастую слабо владевшим реалиями мирового обра зовательного рынка, задачи магистратуры представлялись абстрактными.

Содержание обучения в аспирантуре все менее корреспондировало с на учной деятельностью вуза и его научно-исследовательских подразделе ний, стремившихся к финансовой самостоятельности в распределении го сударственных средств, что не обязывало оплачивать работу аспирантов в научных проектах или вообще подключать их к таковым.

Ректоры, не желавшие терять пятилетнее финансирование программ специалиста, отстаивали их всеми возможными способами. Ряд вузов, пользуясь тем, что контрольные цифры выделялись Министерством без разбиения по специальностям и направлениям (подробно см. раздел 4.1), самовольно объявлял бакалавриат и магистратуру «элитными» програм мами, реализуемыми исключительно на договорной основе. Свежеиспе ченные бакалавры оказывались в ловушке: или перевод в специалитет «своего» либо другого вуза на 1 год для приобретения «наиболее призна ваемой на рынке труда» квалификации, при наличии уже имеющегося ди плома о высшем образовании оплачиваемый как второе высшее, или ос ваиваемая на договорной основе двухлетняя магистратура, воспринимае мая в таком контексте как способ изъятия денег у студентов в течение еще одного (по сравнению со специалитетом) года.

Столь же вольную трактовку образовательного законодательства из бирал ряд военных комиссариатов, немедленно после выпуска призывая бакалавров на службу в армию, которая оказалась наиболее внимательной к отсутствию четкой последовательности квалификаций высшего образо вания в законодательстве. Вместо того, чтобы организовать выстраивание последовательных и непротиворечивых квалификаций в логический ин ституциональный механизм на внутривузовском уровне и лоббировать это на законодательном уровне, даже ведущие вузы оказались способны толь ко на то, чтобы на традиционно «мужских» направлениях проводить всту пительные экзамены в магистратуру непосредственно после итоговой го сударственной аттестации бакалавров.

Это делало весьма затруднительным как адекватную оценку только что сдавших государственные экзамены выпускников, так и усложнение межуровневых экзаменов в целом. Большинство абитуриентов, не пони мая необходимости оплаты магистратуры при неопределенных выгодах от ее освоения, поступало на программы специалитета, окончание которых давало право на бесплатное поступление в аспирантуру, которую, в отли чие от магистратуры, военкоматы считали образованием следующего уровня, что позволяло избежать призыва еще на три года.

Положение магистратуры вообще было чрезвычайно неопределен ным, она рассматривалась чуть ли не как дополнительное к высшему об разование, впоследствии эволюционировав во второе высшее на договор ной основе. Она успешно закрепилась лишь на тех направлениях, где пол ностью заменила специалитет, став однозначно следующим после бака лавриата и предшествующим аспирантуре самостоятельным уровнем, ос воение которого возможно на бюджетной основе. Введение полноценной многоуровневой системы квалификаций по тому или иному направлению подготовки с полной заменой специальности на уровне вуза зависело не только от предпочтений ректора и проректора по учебно-методической работе, но и от декана и заведующих выпускающими кафедрами.

Например, в действующих лицензиях МГУ и СПбГУ есть только на правление «Биология», представленное бакалавриатом и магистратурой. В то же время, например, «Экономика» и «Менеджмент организации», «Фи лология», «Журналистика» представлены и специальностями, и направле ниями, что во многом объясняется не только ориентацией на завышенный спрос, но и тем, что данные ООП реализуются не в одном, а в нескольких подразделениях университетов. Это показывает отсутствие целостной академической политики вузов в отношении многоуровневого высшего образования, ее подверженность конъюнктурным соображениям финансо вой выгоды (минимум пять специальностей экономического блока оче видно выгоднее одного направления бакалавриата), слабость, непоследо вательность и неоднозначность позиции центральной администрации. При сохранении дублирования специальностей и направлений (подробно см.

разделы 4.1, 5.1) и трактовке магистратуры как второго высшего (что не сочетается с выделением бюджетных мест и создает вузам возможности для манипуляций) ее потенциальная инновационность и гибкость как вто рого уровня высшего образования выхолащивается.

Попытка внедрения многоуровневой системы квалификаций в пер вой половине 1990-х гг. без учета необходимости их последовательности и непротиворечивости свелась к борьбе за «лишний» год обучения на пер вом уровне, означавший длительность бюджетного финансирования вуза.

Шанс быстро провести реформу был упущен, когда на пребывание в вузе возник завышенный спрос второй половины 1990-х гг., вызванный экзо генными для высшего образования факторами: ничто так не парализует инициативу, как самовоспроизводящиеся источники финансирования.

В 1995 г. число студентов государственных вузов, обучающихся с полным возмещением затрат на обучение, составило 228,6 тыс. чел., а в 2000 г. оно выросло до 1 млн 468,8 тыс. чел.157 – в 6,4 раза.

Внутривузовские практики управления договорной образовательной деятельностью университета впечатляют своим разнообразием. В круп ных университетах, которые, дабы отличать их от новоиспеченных, стали называть классическими, избегая, однако, правовой фиксации этого тер мина в нормативных актах, усиливалась описанная выше автономия поль зующихся спросом факультетов. Факультеты, реализующие образователь ные программы популярных специальностей «Экономика», «Юриспру денция», «Менеджмент», «Филология», «Журналистика» и т.п., фактиче ски раздвоились.

Спецфакультеты сосредоточились на дополнительном и/или втором высшем образовании уже не только для чиновников, но и для всех плате жеспособных обладателей среднего специального, незаконченного выс шего (любого профиля) и уже имеющегося высшего образования, обосо бившись не только от ректората, но порой конфликтуя с собственным «основным» деканатом. Сфера деятельности спецфакультета в каждом от дельно взятом случае согласовывалась в большей степени с «основным»

деканом и все в меньшей – с ректором и проректором по учебно методической работе. В нее могло войти и дополнительное, и довузов ское, и дополнительное к высшему образование, и переподготовка, и краткосрочные программы повышения квалификации в различных соче таниях.

В ситуации, когда факультет исторически был моноспециальным, он мог становиться отдельным юридическим лицом, где все финансовые по токи от основных и дополнительных образовательных программ контро лировал один декан. В ряде случаев, когда факультет исторически реали зовывал образовательные программы по нескольким специальностям и направлениям (в особенности экономическим, которых, в отличие от, на пример, юриспруденции или журналистики, на профильном факультете всегда было несколько), лишенные институционального характера нефор мальные договоренности приводили к созданию новых факультетов. Ум ножалось количество подразделений, одновременно реализующих специ альности и направления одной и той же области знания на бюджетной Образование в России. 2003: Стат. сб. / Госкомстат России. – М., 2003. – С. 367.

и/или договорной основе, ряд из них «обрастал», помимо спецфакульте тов, собственными научными центрами, при этом все три могли быть от дельными юридическими лицами или иметь отдельные счета.

Среди последствий столь своеобразного понимания академических свобод отметим:

- децентрализацию академической политики университета в целом;

- перекос в контрольных цифрах приема в пользу «выгодных» на правлений и специальностей;

- искажение междисциплинарных пропорций численности студен тов и выпускников;

- возникновение диспропорций между количеством студентов, обучающихся на бюджетной и договорной основе, чаще в пользу послед них, иногда в рамках одной группы;

- неэффективное и непрозрачное расходование не только государ ственных, но и внебюджетных средств;

- непомерное увеличение не только центрального административ ного аппарата, но и аппарата все большего количества подразделений.

Дублируя специальность направлением, ректоры не только руково дствовались соображениями выгоды, но и страховались от возможного объявления прекращения приема на программы подготовки специалистов.

Напомним: его конкретный срок впервые был прописан лишь в редакции Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» от 24 октября 2007 года № 232-ФЗ, который был много кратно перенесен и в итоге благополучно проигнорирован (подробно см. раздел 1.2).

При отсутствии ясности в вопросе последовательности уровней и сроках ликвидации специалитета ректоры опасались, что в любой момент специалитет могут запретить, а лицензирование магистратуры займет зна чительное время в силу бюрократизированности процедуры и жесткости ГОС ВПО первого поколения (немедленно после введения которых в 1994 г. начались дискуссии о разработке новых, более совершенных стандартов). Сама программа 4-летнего бакалавриата фактически пред ставляла собой произвольным образом сокращенный учебный план спе циальности.

Поскольку открыть магистерскую программу было гораздо сложнее и трудозатратнее с точки зрения составления учебных планов и создания новых программ дисциплин либо же их существенного обновления, вузы чаще всего создавали специализации в рамках специальности. Туда и рас пределяли тех бакалавров, которые желали продолжить обучение;

чаще всего без промежуточного экзамена или при весьма формальном его про ведении. Если же вуз находил в себе силы открыть магистратуру, то в нее бакалавров и/или специалистов переводили опять же при весьма фор мальном контроле этого процесса.

В ведущих университетах страны выпускные бакалаврские экзамены фактически приравнивались к вступительным в магистратуру, после чего студенты снова зачислялись в университет и могли без перерыва продол жать свое образование. Шанс бакалавров из других вузов поступить в ма гистратуру университетов с сильными научными школами, которые были в состоянии административно и интеллектуально обеспечить создание и реализацию магистерских образовательных программ, зависел только от желания части университетских бакалавров начать трудовую карьеру и предпочесть рынку образования рынок труда.

Программы подготовки специалиста реализовывались во всех фор мах, допускаемых законодательством – от дневной до экстерната. Особую популярность получила заочная форма: именно так обучили большинство специалистов в стремительно распространившихся филиалах государст венных вузов, чаще всего на периферии. Увеличение количества заочни ков позволяло обходить ограничения на количество обучающихся, нала гаемые величиной их предельного контингента, которая напрямую зави села от материально-технической базы вуза. 25 заочников приравнивались к 1 студенту очной формы обучения, соответственно корректировался и норматив допустимых площадей158.

Количество студентов заочной формы обучения в государственных вузах увеличилось с 1995/96 уч. года до 2000/2001 уч. года без малого в 2 раза: с 794,6 тыс. чел. до 1 518,8 тыс. чел. С 2000/2001 до 2005/ уч. года оно выросло в 1,5 раза, а к 2009/2010 уч. году достигло 2 710,3 тыс. чел. Доля студентов-заочников в приеме, контингенте и вы пуске государственных вузов значительно ниже, чем в негосударствен ных, где прием на заочную форму обучения в 2009 г. по данным Росстата составил 77,6% от всего набора. Однако количество студентов, принятых на эту форму обучения в 2009 г. в государственные вузы (606,7 тыс. чел.), в 3,6 раз больше, чем в негосударственные (166,7 тыс. чел.)159.

Таблица Доля студентов заочной формы обучения государственных вузов в приеме, общей численности и выпуске студентов, в процентах, 1990-2009 гг.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.